Читать онлайн Время любить, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Банщица Фатима в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время любить - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время любить - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время любить - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Время любить

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Банщица Фатима

Лежа на мраморной скамье, покрытой банной простыней, пытаясь ни о чем не думать, как ей посоветовали, Катрин отдавалась заботам, которыми ее окружали Фатима и ее помощницы. Она даже закрыла глаза, чтобы не видеть Фатиму, которая оказалась еще более уродливой, чем она себе представляла.
Это была огромная эфиопка, черная, как чернила, и сильная, как медведь, с короткими курчавыми волосами, тронутыми сединой. Как и обе ее помощницы, она была нага до пояса, с черной блестящей от пота кожей; ее огромные груди, как арбузы, тяжело танцевали в ритме движений.
Когда Катрин, закутанная в большое зеленое покрывало, прибыла в хаммам, сидя на осле и в сопровождении самого Абу, за которым следовали оба немых раба, Фатима низко им поклонилась. Затем они с врачом завели разговор в таком быстром темпе, что Катрин, конечно, ничего бы не поняла, если Абу не предупредил бы ее заранее, каким образом объяснит Фатиме присутствие блондинки-чужестранки в его доме.
Мысль была проста, но, однако, и удивительна, если знать, с каким недоверием относился врач к женщинам: якобы он только что купил на берберском корабле, бросившем якорь в порту Альмерия, эту прекрасную рабыню, из которой он собирался сделать усладу своей старости, но только после того, как Фатима применит свое превосходное искусство и сделает ее достойной ложа утонченного и изысканного мусульманина. Он попросил толстую эфиопку держать Катрин подальше от прочих посетительниц, опасаясь, говорил он, что новость о его приобретении даст повод для сплетен. Неизвестно, что убедило Фатиму больше – смущенный вид Абу-аль-Хайра или кошель с золотыми динарами. Но она решила, что врач наконец-то влюбился, и пообещала приятно удивить его.
Вскоре Фатима принялась за работу. Мигом оставшись без всякой одежды, ловко снятой двумя мавританками, столь же худыми, насколько толстой была их хозяйка, Катрин уже сидела на деревянной скамье в комнате, полной пара. Ей дали попотеть там с полчаса, а затем, полузадохнувшуюся, перенесли на скамью для массажа, где Фатима уже ждала ее, уперев кулаки в бока, как палач в ожидании жертвы.
Катрин разложили на скамье, Фатима натянула на правую руку перчатку из жесткой шерсти, ухватила другой рукой большой глиняный горшок с какой-то массой охристого цвета и принялась натирать ее. Затем ее вымыли, обернули в простыню из тонкой шерсти и перенесли на другой стол, снабженный опорой для шеи и выемкой, с которой волосы свисали вниз. Голову Катрин намыливали много раз, вытирали и, смазав благовонным маслом, опять вытирали, потом опять мыли и в конце концов натерли жасминной эссенцией. Когда Катрин с сухим полотенцем на голове, одетая в пеньюар из белой тонкой шерсти, удобно устроилась среди подушек, Фатима хлопнула в ладоши, и появился евнух, неся широкий медный поднос с множеством тарелок. Он поставил поднос на низкий стол у кровати. Фатима, не посчитав нужным прикрыть свою обнаженную грудь, указала Катрин на поднос:
– Ешь все, что здесь стоит.
– Все? – воскликнула молодая женщина в ужасе.
И действительно, она увидела дымившиеся на подносе мясные фрикадельки, суп, маринованные огурцы, жареные баклажаны в благоуханном соусе и, наконец, множество разных пирожных!
– Я никогда не смогу все это съесть! – произнесла она робко.
Но Фатима не приняла возражений:
– Ты будешь есть столько времени, сколько понадобится, но съешь все! Пойми, Свет Зари, твой хозяин доверил тебя мне, чтобы я сделала из тебя самое прекрасное создание во всем исламском мире. И мне нужно поддержать свою репутацию. Ты отсюда не выйдешь, пока твое тело не станет таким же пленительным, как шербет из розовых лепестков!
– Я не выйду отсюда? – повторила Катрин. – Что ты хочешь этим сказать?
– То, что ты выйдешь из этого дома только тогда, когда я сочту, что ты готова, – спокойно сказала негритянка. – До того дня ты будешь жить вот здесь. Здесь тебя будут обслуживать, заботиться о тебе, охранять, как…
– Как откормленную гусыню! – вышла из себя Катрин. – Но я не хочу!
– Даже не спорь! Ты красива, но ужасно худа, и кожа у тебя сухая. Много еще нужно сделать. Никто не собирается держать тебя взаперти. Ты сможешь время от времени гулять не только по саду, а и по городу, но как полагается, закутавшись в покрывало и под хорошей охраной. Поверь мне, у тебя не хватит времени скучать! Впрочем, продолжительность твоей жизни здесь будет зависеть от тебя же самой. Чем быстрее ты окажешься готовой, тем быстрее ты отсюда выйдешь… К тому же я совсем не понимаю твоей спешки – ты что, хочешь поскорее насладиться ласками врача, у которого много ума, но мало мускулов, ведь он же, видимо, жалкий любовник. Ешь!
И, закончив тираду, Фатима вышла. Как это только Абу осмелился запереть ее у этой женщины?
Она машинально съела все, что ей подали, выпила чай с мятой – горячий, крепкий и очень сладкий, а потом заснула. Когда Катрин проснулась, она обнаружила, что Фатима стоит у дивана, улыбаясь во весь рот и показывая белые зубы.
– Ты проспала два часа! – торжественно объявила она Катрин. – И все съела: это хорошо! Вижу, мы с тобой поладим.
Сняв ее с дивана, две служанки с большой осторожностью, будто хрустальную вазу, отнесли Катрин в соседнее помещение, где занялись удалением волос при помощи густой массы, замешенной на извести и аурипигменте. В это время парикмахерша покрывала ее волосы хной, после которой они приобрели золотистый оттенок. После этого ее опять отдали в руки самой Фатимы. Великанша натерла благовонным маслом тело Катрин и принялась ее массировать. На этот раз молодая женщина отдалась процедуре с настоящим удовольствием.
– Когда я закончу тобой заниматься, ты сможешь соперничать даже с принцессой Зобейдой, – удовлетворенно сказала Фатима.
При упоминании этого имени Катрин очнулась от дремоты и стала очень внимательна, потом спросила, не подавая вида, что вопрос имел для нее большое значение:
– Я о ней слышала. Ты ее знаешь? Говорят, она очень красивая…
– Уж конечно, я ее знаю. Она даже доверялась моим заботам после болезни. Это самая прекрасная пантера на всем Востоке – жестокая, дикая, пылкая, но прекрасная! Зобейда гордится своим телом и знает, что оно само совершенство, знает, как прекрасны ее груди… И она их не прячет. У себя в покоях и в саду она носит только прозрачный муслин и чудесные драгоценности, чтобы больше порадовать глаза своего любовника.
У Катрин сразу пересохло в горле:
– Своего любовника?
Фатима перевернула Катрин и принялась массировать ее спину.
– Мне нужно было сказать «своих любовников», так как люди шепчут на базарах, что по ночам многие воины входили к ней через потайную дверь усладить ее. Бывало даже, как рассказывают, Зобейда заставляла сильных рабов услаждать себя… а потом во рвах Аль Хамры валялись их трупы…
Катрин бросало то в жар, то в холод. С одной стороны, если Зобейда была такого рода Мессалиной, может быть, будет легче, чем она думала, вырвать у нее добычу… Но, с другой стороны, кто мог сказать, не ждала ли Арно такая же судьба? И зачем только Фатима прибавила:
– Но вот уже несколько месяцев наши сплетницы только и говорят о том, что у Зобейды теперь единственный любовник, пленник из франков, она от него без ума, и теперь никто не проходит через потайную дверку в ее сады…
– А ты видела этого человека? – спросила Катрин.
– Один раз! Он красивый, высокомерный и молчаливый. В некоторой мере он походит на Зобейду: как и она, это хищник!.. Их любовь, видно, полна сильных ощущений, страстей, а их ласки…
Этого уже Катрин не могла выдержать.
– Замолчи! – вскричала она. – Приказываю тебе молчать…
Пораженная ее внезапной резкостью, Фатима умолкла и мгновение смотрела на нее с недоуменным видом, машинально вытирая руки о свою набедренную повязку. Катрин спрятала лицо в ладонях, чтобы скрыть слезы, подступавшие к глазам. Внезапно медленная улыбка осветила круглое лицо негритянки. Ей показалось, что она поняла причину внезапного отчаяния своей подопечной… Она наклонилась над Катрин и прошептала:
– Догадываюсь, почему ты расстраиваешься, Свет Зари. Тебе завидно думать о прекрасном любовнике Зобейды, когда ты сама предназначена для ласк уже немолодого, немощного мужчины. Но успокойся, моя красавица, может быть, ты найдешь и получше…
– Что ты хочешь сказать?
Фатима уклонилась от прямого ответа.
– Не надо плакать. Смотри, что ты сделала со своим лицом, глупенькая! Сейчас я им займусь…
* * *
Когда спускалась ночь, на террасы домов в Гранаде выходили женщины в разноцветных одеждах, чтобы подышать вечерним воздухом, поесть сладостей или обменяться сплетнями. Мужчины же выходили на площадь, где они беседовали, смотрели на фокусы бродячих шутов и комедиантов или же, если только мусульманская секта, к которой они принадлежали, позволяла, отправлялись в какое-нибудь заведение на открытом воздухе, где они могли поразвлечься, выпить вина и посмотреть на танцовщиц.
Вечером Фатима усаживалась под ночным небом, устроившись на шелковых подушках. Катрин испытывала любопытное ощущение, будто она сменила кожу. Это происходило от того блаженного состояния, когда чувствуешь себя сразу и легко, и раскованно. Катрин провела по крайней мере целый час в большом бассейне с теплой водой, а рабыня в это время, сидя на корточках у берега, подавала ей разнообразные фрукты. Потом, перед тем как вновь одеть ее в причудливые одежды, Катрин накрасили. Она чувствовала себя прекрасно в новом облачении: широкие розового муслина шаровары, подхваченные на бедрах тяжелым позолоченным серебряным поясом, при этом талия и живот оставались голыми, короткая кофточка с маленькими рукавчиками из розового атласа. Круглая тюбетеечка придерживала большое розовое покрывало, которым она принуждена была закрыться, прежде чем появиться на крыше.
Катрин была единственной подопечной Фатимы – таковы были условия Абу. Такая безумная щедрость глубоко поразила толстую банщицу. Ночь была нежна и мягка, пахло жасмином и апельсинами. С террасы вид города, улочек, освещенных множеством масляных ламп, был сказочно прекрасным, но взгляд Катрин упорно возвращался к темной громаде дворца, возвышавшегося над домом Фатимы. В ста пятидесяти метрах над ним глубокие зубцы дворца вырисовывались на темном бархате неба. Там не видно было ни света, ни признака жизни, если не считать железной поступи невидимых часовых.
Глаза молодой женщины так долго были устремлены на неприступные стены, что Фатима через некоторое время заметила:
– Что, дворец так тебя и притягивает, Свет Зари?
– Мне хотелось бы увидеть пленника принцессы… Я с ним из одной страны, ты знаешь.
Жирная ручища Фатимы заткнула ей рот.
– Тебе надоело жить? – прошептала она. – Если это так, лучше я уж немедленно отправлю тебя обратно к твоему хозяину. Даже стены имеют уши. Я стара и уродлива, но все же мне хочется вдыхать аромат роз и есть нугу…
– А что такого я сказала?
– Этот человек – единственный на всю Гранаду, о котором ни одна женщина в городе не имеет права думать. Палачи Зобейды – монгольские пленники. Они умеют, не доводя до смерти, заставить длиться агонию несколько дней, и лучше вызвать недовольство самого калифа, чем ревность Зобейды. Даже любимая султанша, ослепительная Амина, даже она не решится это сделать. Зобейда ее уже достаточно ненавидит. Именно из-за этого Амина редко живет в Аль Хамре.
– Где же она живет?
Толстый палец Фатимы указал в южную часть города, на изящные беседки и зеленые крыши большого, отдельно стоящего здания вне городских стен.
– Это Алькасар Хениль, частный дворец султанов. Его легко охранять, и Амина чувствует себя там в большей безопасности. Жены султанов редко жили в этом дворце, но Амина знает, чего стоит ненависть ее невестки. Конечно, Мухаммад ее любит, но ведь он поэт и всегда пасовал перед Зобейдой. Султанша относится к ней подозрительно.
– Если принцесса захочет получить ее голову, – заметила Катрин, – не думаю, что этот дворец долго сможет ее защищать.
– Дольше, чем ты думаешь. Так как есть еще и это…
И ее палец ткнул в здание вроде крепости, находившееся невдалеке от медресе. Стены его были увенчаны зубцами и освещены многочисленными горшками с огнем. Крепость словно охраняла южные ворота города и создавала впечатление грозной мощи.
– Это жилище Мансура-бен-Зегриса. Он – двоюродный брат Амины и всегда был в нее влюблен. Без всяких сомнений, – это самый богатый человек в городе. Зегрисы и Бану Сараджи
type="note" l:href="#n_1">[1]
– это две самые могущественные семьи в Гранаде, и, само собою разумеется, они соперничают между собой. Амина – из Зегрисов, и это еще одна причина для Зобейды ненавидеть ее: ведь Зобейда покровительствует Бану Сараджам. Ты и представить себе не можешь, какие беспорядки происходят из-за ссор между этими двумя семьями. Если калиф Мухаммад уже два раза терял свой трон, смело можно сказать, что он обязан этим Зегрисам!
– И уже в третий раз вернувшись к власти, он не наказал их?
Фатима пожала плечами:
– Как ему это сделать? Маринидский султан, что правит в Фесе над обширными землями могущественного Магриба, друг этой семьи. Казнить Зегриса значило бы вызвать яростный гнев с его стороны, и тогда дикие всадники пустынь быстро появятся под нашими стенами. Мягкость и доброта Амины, очень привязанной к своей семье и страстно влюбленной в мужа, сыграли большую роль в заключении своего рода договора между ними. Вот почему Мухаммад терпит, что Мансур-бен-Зегрис сидит здесь, прямо у его ворот, словно большая сторожевая собака, готовая укусить.
Катрин постаралась запомнить причудливые имена, которые только что узнала: Амина, супруга султана, которую Абу-аль-Хайр спас от смерти; Мансур-бен-Зегрис, двоюродный брат, влюбленный в Амину, и соперничающая с ними семья, которой покровительствует Зобейда, – Бану Сараджи. Эти невинные на первый взгляд сведения могли в дальнейшем пригодиться ей.
Она хотела задать новый вопрос, но мощный храп прервал ее на первом же слове. Устав от целого дня работы, толстая эфиопка откинулась на подушки и погрузилась в сон.
* * *
Через восемь дней Катрин совершенно преобразилась. Тело Катрин потеряло болезненную худобу, оно вновь обрело свое великолепие и расцвело, а кожа стала тонкой и нежной, как лепесток цветка.
Много раз, пока она находилась у Фатимы, Абу-аль-Хайр приходил повидаться с ней, чтобы осведомиться об успехах, но ни Готье, ни Жосс не смогли с ним прийти. Его посещения были кратковременными, достаточно церемонными, так как он старался поддерживать свою роль сластолюбца.
Абу-аль-Хайр шепнул ей, что он еще не нашел способа ввести ее во дворец. Катрин чувствовала себя готовой к борьбе, но Фатима еще не была полностью удовлетворена.
Она тщательно прятала свою прекрасную подопечную в недрах дома, и только ее личные служанки и евнухи могли приблизиться к ней, когда она принимала своего друга. Между тем однажды утром, когда Катрин выходила из бассейна, она увидела Фатиму, оживленно разговаривавшую с пожилой женщиной, разодетой в пышную зеленую парчу. Эта особа с любопытными, цепкими глазами рассматривала Катрин. Когда Катрин спросила Фатиму, кто была эта особа, эфиопка только пожала плечами и сказала:
– Это моя старинная подруга! Но если она придет еще раз, ты с ней будь мягкой и милой… потому что она может для тебя сделать очень много, в случае если ты пожелаешь хозяина, более… стоящего, чем врач!
Больше Фатима ничего не сказала, но Катрин и так все поняла. Разве Абу не сказал ей, что Фатима – сводница из сводниц? Катрин ограничилась тем, что мягко заметила:
– Более стоящего хозяина… конечно, но я была бы очень счастлива, если бы благодаря этому хозяину смогла наконец узнать чудеса Аль Хамры!
– В этом нет ничего невозможного, – ответила Фатима.
На следующий день после визита старухи молодая женщина добилась от Фатимы разрешения выйти из дома и прогуляться. Два-три раза Фатима позволила ей выйти, конечно, тщательно завернутой в покрывало и охраняемой с обеих сторон двумя служанками, которые не отходили от нее. За ними шел огромный евнух, неся под мышкой плетенный из носорожьей кожи кнут.
Так же было и в то утро. Со своей обычной охраной молодая женщина, завернувшись в большое, легкое атласное, цвета меда покрывало, которое оставляло на виду только ее подведенные сурьмой глаза, направилась к рынку. Было еще очень рано. Но только утром да в сумерки можно было с удовольствием выйти из прохлады домов. Жара ни в коей мере не мешала обычному оживлению в рыночные дни в Гранаде.
Катрин собиралась уже устремиться под арку, ведшую на рынок, как раздалась пронзительная музыка. Отряд музыкантов, которые играли на гаитах
type="note" l:href="#n_2">[2]
или ударяли кулаком в тары,
type="note" l:href="#n_3">[3]
выехал из ворот впереди мощного военного отряда. Воины с темными лицами, дикими глазами, с копьем у ляжки, сидя верхом на быстрых маленьких андалузских лошадях, окружали группы роскошно разодетых рыцарей, у которых на левой руке, одетой в плотную кожаную перчатку, сидел ястреб или кречет. Колпаки, прикрывавшие головы хищным птицам, были из пурпурного шелка и сияли каменьями, а одежда всадников из парчи и их оружие были усеяны драгоценными камнями. Это, конечно, были знатные господа. У всех были тонкие и гордые лица, короткие черные бороды, горящие глаза. Только один ехал с непокрытой головой без тюрбана. Он скакал чуть впереди других, молчаливый, высокомерный, небрежно управляя белоснежной норовистой лошадью, масть которой привлекла внимание Катрин. От лошади глаза ее поднялись к всаднику. Она едва сдержала крик.
Очень прямо сидя в расшитом седле, на целую голову выше своих спутников, Арно был одет по-восточному, но в черный шелк, вышитый золотом, и это выделяло его среди пестрой группы всадников. Кроме того, на нем был небрежно отброшенный назад бурнус из белой тонкой шерсти… Его красивое лицо с жесткими и суровыми чертами, внушительным профилем исхудало, сделалось тоньше и потемнело почти так же, как лица мавров. Его черные глаза сумрачно блестели, а у висков появились серебряные нити.
Катрин пожирала мужа глазами, пока Арно ехал вперед, безразличный, далекий, не обращая внимания ни на что, кроме сокола у себя на руке, которого он иногда подносил к лицу, словно желая ему что-то сказать. Катрин прекрасно знала, что он жил в нескольких шагах от нее, но, оказавшись прямо перед ним, испытала шок.
Всадники продолжали путь, не обращая внимания на зевак… В бессознательном порыве Катрин хотела броситься под ноги белоснежной лошади, но две крепкие руки удержали ее, пока евнух, в ужасе вращая глазами, возник прямо перед ней.
– Пустите меня! – воскликнула молодая женщина. – Что вам нужно?
– Фатима приказала присматривать за тобой, – объяснила одна из женщин. – Ты хотела броситься за принцами? Так?
– Разве запрещено посмотреть на них поближе?
– Конечно! Твоя голова слетит, а ты этого даже не заметишь… а палка Фатимы не пожалеет наши спины!
Катрин сникла.
– Вернемся домой! У меня нет больше желания гулять.
Она замедлила шаг у маленькой зеленой мечети, и несколько случайно услышанных слов заставили ее остановиться.
Двое нищих провожали взглядом группу всадников.
– Как мрачен франкский пленник принцессы.
– Какой же мужчина, потеряв самое драгоценное – свободу, не будет мрачным? Этот христианин ведь воин. Видно же по его осанке… и по его шрамам. А война – это самый пьянящий из напитков. У него только любовь да любовь. Этого мало…
Катрин сделала вид, что ей попала в ногу заноза. Она дала одной из служанок ступню для осмотра, а сама внимательно слушала. А продолжение разговора нищих оказалось еще гораздо более занимательным.
– Так ведь говорят же, что Зобейда мечтает заставить его переплыть синее море, – сказал один их них. – Султан, конечно, согласится использовать такого великолепного рыцаря, даже неверного. Да он и не первый будет, кто переходит в мусульманство!
– Наш калиф согласится отпустить от себя сестру?
– Кто же мог когда-нибудь противиться воле Зобейды? Видел, кто охраняет ее драгоценную добычу? Сам визирь Абен-Ахмед Бану Сарадж собственной персоной.
При виде богато разодетых женщин нищие принялись стонать и слезливо молить милостыню. Впрочем, Катрин услышала достаточно. Живо надев туфлю, она со всех ног бросилась к дому Фатимы.
Если эта проклятая принцесса увезет Арно еще и в Африку, Катрин предстоит опять последовать за ним, пуститься в дорогу, терпеть опасности, тогда уже почти непреодолимые, потому что в таинственных городах страны, которую называли Магрибом, у нее не будет Абу-аль-Хайра. Любой ценой нужно помешать Зобейде.
На миг ей пришла в голову безумная мысль бежать прямо в дом к врачу, но в этот час – она это знала – он уходил к своим больным. Ей не оставалось ничего другого, как вернуться в дом. Во внутреннем дворе, усаженном лимонными, гранатовыми деревьями и виноградом, Катрин остановилась: Фатима была не одна. Рядом с ней Катрин узнала ту самую старуху, хотя на этот раз парча, в которую она облачилась, была сумеречно-сиреневого цвета и вышита большими зелеными цветами.
Заметив запыхавшуюся, взволнованную Катрин, Фатима поняла, что произошло что-то важное, и, извинившись перед гостьей, поспешно подошла к молодой женщине:
– Что с тобой? Где служанки?
– Они идут следом. Я пришла попрощаться с тобой, Фатима, попрощаться и поблагодарить тебя. Я должна вернуться к моему… хозяину.
– Насколько мне известно, он за тобой не приходил. Ты что, с ним повстречалась? – произнесла негритянка с большим сомнением в голосе.
– Нет. Но я должна вернуться к нему как можно быстрее…
– Абу нет дома. Его вызвали в Алькасар Хениль.
– Так что же… Он найдет меня дома, когда вернется, вот и все! Для него это будет приятной неожиданностью…
– А для тебя? Ночь, которая тебя там ждет, тоже будет для тебя приятной неожиданностью?
Большие глаза негритянки пытались поймать взгляд Катрин.
– Чуть раньше, чуть позже! – прошептала молодая женщина, делая неопределенный жест.
– Я думала, – медленно сказала Фатима, – что ты больше всего хотела попасть в Аль Хамру?
При этих словах сердце Катрин замерло, но она заставила себя улыбнуться.
– Мечты, к сожалению, не осуществляются…
– Слушай меня, и твоя мечта осуществится без промедления. Пойдем со мной.
Она взяла Катрин за руку, но, охваченная внезапным недоверием, молодая женщина стала сопротивляться:
– Куда ты меня ведешь?
– Вон к той женщине, которую ты видишь у воды… и к Аль Хамре, если ты хочешь все еще туда попасть. Эта старая женщина – Морайма. Ее все знают у нас, за ней бегают, потому что она управляет гаремом нашего властелина. Она приметила тебя в тот день, помнишь, и теперь пришла именно из-за тебя. Иди за ней, и вместо маленького врача ты будешь принадлежать калифу…
– Калифу? – произнесла Катрин слабым голосом. – Ты предлагаешь мне войти в гарем?
Обомлев, она собиралась с ужасом оттолкнуть это предложение, но фраза Абу-аль-Хайра пришла ей на память: «Комнаты Зобейды – это часть гарема». И еще одна фраза: «Мессир Арно живет в саду Зобейды, в отдельном павильоне…» Попасть в гарем – значит приблизиться к Арно. Она не могла мечтать о подобной удаче. Катрин заглушила шевельнувшийся в душе страх: если она только подойдет к узнику Зобейды, если осмелится с ним заговорить, ее отдадут на растерзание палачу принцессы.
Молодая женщина решилась.
– Иду за тобой, – сказала она. – И благодарю тебя. Единственно, о чем я прошу, пойди к врачу и отнеси мое письмо. Он же был добр со мной.
– Это я могу понять. Врач Абу получит твое письмо. Но пойдем! Морайма уже заждалась.
Старая женщина действительно подавала признаки нетерпения. Она широкими шагами мерила аллею, бросая взгляды в их сторону. Фатима поспешно, жестом фокусника сбросила шафранового цвета покрывало, в которое была завернута Катрин, открыв тонкую фигуру в широких муслиновых шароварах бледно-желтого цвета и коротенькой кофточке, глубокий вырез которой при каждом движении грозил высвободить ее грудь… Катрин увидела, как заблестели глаза старухи, и та раздраженным жестом отбросила свое собственное покрывало, открыв желтое, сухое и морщинистое лицо. При этом стал виден хищный профиль старой еврейки, увешанной драгоценностями, и провалившийся от отсутствия зубов рот, улыбка на котором выглядела отвратительной гримасой. Только покрытые большими кольцами руки были еще красивы.
Однако Катрин вздрогнула от отвращения, когда эти руки притронулись к ее коже.
– Можешь быть спокойна, – поспешно заверила ее Фатима. – Кожа гладкая и нежная, без изъяна.
– Вижу! – только и сказала старуха, потом бесцеремонно распахнула кофточку Катрин, освободила ее груди и обеими руками ощупала их, чтобы убедиться в их упругости.
– Самые прекрасные плоды для любви! – прибавила Фатима, больше уже не стесняясь, как торговец, который показывает покупателю товар. – Какой мужчина не потеряет от них разум? Ты не найдешь более совершенного цветка для того, чтобы предложить его всемогущему властелину верующих!
Вместо ответа Морайма, соглашаясь, кивнула головой и приказала Катрин:
– Открой рот!
– Зачем? – вскинулась молодая женщина, забывая о своих намерениях при виде того, что с ней обращаются, как с лошадью.
– Чтобы я могла убедиться, что дыхание у тебя здоровое! – сухо отпарировала Морайма. – Надеюсь, женщина, характер у тебя кроткий. Я не собираюсь предлагать калифу взбалмошную сварливую особу…
– Прости меня! – произнесла Катрин и послушно открыла рот.
– Что она у тебя жует, старая колдунья? Дыхание ее благоухает!
– Жасминные цветы и гвоздику! – проворчала Фатима, не любившая выдавать своих рецептов, но, однако, знавшая, что с хозяйкой гарема бесполезно хитрить. – Ну, так что ты решаешь?
– Увожу ее. Пойди приготовься, женщина, и поспеши! Мне нужно возвращаться…
Катрин отправилась в свою комнату. Она оставила обеих женщин спорить о том, что для Фатимы было в этом деле самым интересным: о цене, которая обязательно должна была быть высокой.
– Мне еще нужно уплатить неустойку врачу! – услышала Катрин громкий голос толстой эфиопки.
– У калифа всегда есть право взять рабыню. Для его подданного счастье предложить ему…
Дверь ее комнаты захлопнулась и избавила Катрин от их дальнейшего разговора. Ей был безразличен их торг.
Наскоро Катрин схватила лист хлопковой бумаги,
type="note" l:href="#n_4">[4]
перо и нацарапала несколько слов для Абу. «Я счастлива, – писала она ему. – Наконец я окажусь вблизи моего супруга. Не переживайте из-за меня, но не дайте Готье и Жоссу совершать безумства. Попытаюсь сообщить вам новости, может быть, через Фатиму… если только вы сами не придумаете способа войти в гарем».
Снизу послышался зов. Старая Морайма теряла терпение. Поспешно схватив какую-то случайную одежду, Катрин взяла покрывало и вышла в галерею внутреннего двора. Фатима быстро спрятала полученные динары, а Морайма ухватилась за одежду, которую Катрин взяла с собой.
– Зачем тебе этот хлам? Во дворце я одену тебя в соответствии со вкусом хозяина. Теперь пойдем…
– Еще один миг, – попросила Катрин. – Дай мне попрощаться с Фатимой.
– Ты ее еще увидишь. Случается, что мы обращаемся к ней за услугами. У нее есть свои секреты красоты и любви, она творит чудеса.
Фатима подошла к обеим женщинам. Воспользовавшись удобным моментом, Катрин сунула Фатиме свое послание к Абу. Одобряюще ей улыбаясь, Фатима сказала:
– Иди туда, куда зовет тебя судьба, Свет Зари. Но когда ты станешь драгоценной игрушкой калифа, вспомни о Фатиме…
– Будь спокойна, – ответила Катрин, доигрывая до конца свою игру. – Никогда тебя не забуду…
И была искренней, говоря эти слова. Фатима обошлась с ней по-доброму, хотя и делала это, исходя из собственной пользы!
Привели двух белых мулов под красными кожаными седлами, позванивавшими колокольчиками. Затем из соседней улочки по сигналу Мораймы появились четыре худощавых нубийца, одетых в белое. Вынув из ножен кривые турецкие сабли с широкими изогнутыми лезвиями, они окружили сидящих на мулах женщин. И кортеж двинулся.
Раскаленный воздух дрожал, и там, наверху, в белесом небе, лучи безжалостного солнца пожаром зажигали крыши домов города. Но Катрин не замечала жары. В запале возбуждения она думала только о дворце, порог которого наконец ей предстояло переступить. Все больше сокращалось расстояние между ней и Арно. Вот только что она его видела. Теперь она попытается с ним заговорить, увлечь его за собой в дорогу к дому.
Дорогу на родину она даже не пыталась себе вообразить. А между тем сколько же трудностей еще встретится им! Бежать из дворца, добраться до границ королевства… Спасутся ли они от мести Зобейды, укроются ли от ее козней? Слишком часто они нарушают границы королевства Кастилии!
Если да, потом им придется опять пройти всю опасную дорогу через Кастилию. А перейти Пиренеи с их бандами разбойников? И… Нет! Сейчас все это мало значит: только одно идет в счет – отвоевать любовь Арно! Все, что могло случиться потом, не интересовало Катрин.
Проезжая вслед за Мораймой под красной аркой Баб-эль-Ахуара, Катрин не смогла сдержать возбуждения, охватившего ее.
Они двинулись по дорожке, вившейся около ручья и затененной серебристой листвой оливковых деревьев. Тропинка довольно круто поднималась к большим воротам, арка которых четко вырисовывалась на фоне внушительной квадратной башни без зубцов. Подойдя ближе, Катрин заметила укрепленную на кирпичной верхушке ворот поднятую к небу руку.
– Это ворота Правосудия! Рука напоминает о пяти заповедях Корана! – объяснила Морайма. – А та башня неподалеку – это тюрьма.
Катрин поняла настоящий смысл этих слов. Они походили на предупреждение, почти на угрозу. Угроза чувствовалась также и в наводящей страх двери с двумя створками, обитыми железом и огромными гвоздями. За ней шла темень глубокого крытого входа, его охраняли всадники в сиявших под пурпурными бурнусами кольчугах, в шлемах с высоким острием, низко надвинутых на свирепо смотревшие глаза. Когда по приказу господина входы и выходы закрывались, должно быть, уже никак нельзя было перейти эти толстые стены. Розовый дворец и те постройки, которые охватывали его крепостные стены, – дома, мельницы и все семь золоченых куполов мечети, напоминали ловушки.
Острый взгляд Катрин искал выход из этого великолепного и грозного, привлекательного и опасного дворца, походившего на ядовитый цветок. Она вынуждена была опустить глаза, чтобы не видеть окровавленных голов, насаженных на крюки, вделанные в стены. Когда молодая женщина переступила порог этого неведомого мира, ощутила, будто ледяной рукой ей сжало сердце. Она глубоко вздохнула, отгоняя тревогу. Не нужно слабеть и трусить! А в особенности теперь! Она сама желала этого момента.
И потом словно произошло чудо! Где-то в благоуханной густоте еще невидимых садов запел соловей, устремив к раскаленному небу несколько чистых нот, зазвеневших, словно горный источник. Соловей в такой час дня, в самый разгар здешней тяжелой жары? Катрин увидела в этом счастливое предзнаменование и, пришпорив мула, догнала Морайму, которая успела уехать вперед.
Прохлада туннеля, потом поворот, залитая гнетущим солнцем дорога вверх, затем на повороте восточное изящество двух высоких ворот под углом друг к другу. Морайма, ожидавшая Катрин уже наверху, указала ей на ворота, расположенные прямо перед ней:
– Королевские ворота. Они ведут в сераль, дворец калифа. Мы же войдем через вот эти Винные ворота, тут мы пройдем прямо в гарем, пересечем верхний город, административный центр Аль Хамры.
Заметив, что взгляд Катрин задержался на стене, которая соединяла три башни, высившиеся слева, старуха пояснила:
– Это Альказаба, крепость, которая делает Аль Хамру неприступной. Погляди на эту огромную башню, которая вон там стоит над рвом! Это Гафар, главное место защиты крепости. Очень часто по ночам ты услышишь, как над ней бьет колокол. Не пугайся, Свет Зари. Это не означает опасности, а только час полива на равнине… Теперь пойдем быстро, жара становится невыносимой, а я хочу, чтобы ты свежей предстала перед господином.
Катрин вздрогнула. Видно, она не успеет и вздохнуть, как ее уже будут демонстрировать калифу. Но она решила отдаться ходу событий, только стараться использовать их наилучшим образом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Время любить - Бенцони Жюльетта



эта серия о катрин будет самой любимой
Время любить - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.29





Читала первый раз еще совсем девчонкой хочу перечитать еще раз. Очень интересно.
Время любить - Бенцони ЖюльеттаЕлена
21.07.2013, 10.22





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100