Читать онлайн Волки Лозарга, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава VII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волки Лозарга - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.74 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волки Лозарга - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волки Лозарга - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Волки Лозарга

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VII
В Морле

В тот же вечер, ближе к ночи, обе дамы, переодевшись в мужское платье, как уже случалось в подобных обстоятельствах, отправились на узкую и темную улицу Кристин, выходящую на улицу Дофин. Там жил Руан-старший, и там же располагался генеральный штаб карбонариев. У Руана Фелисии назначил встречу Бюше, организатор предприятия, в которое они собирались пуститься. Кроме того, ему надо было сообщить, что с ними едет Гортензия. Это ее очень беспокоило.
– Вы думаете, он согласится? Боюсь, как бы я не оказалась помехой…
– Волноваться еще рано. Если он не захочет, то так прямо вам и скажет, поэтому лучше подождем до встречи с ним.
В доме Руана Гортензия скоро успокоилась. Главный карбонарий очень тепло ее встретил и не только не возражал, а, напротив, был очень рад ее участию в деле. Он подумал немного и сказал:
– Вы отнюдь не помешаете, сударыня. Наоборот, от вас может быть существенная польза. Вы знаете, наш друг Руан, сидящий здесь, считает, что первоначальный наш план никуда не годится. Если вокруг тюрьмы будет постоянно сновать много людей, это неминуемо вызовет подозрения. То ли дело дама, путешествующая открыто, среди бела дня!
– Ах вот как! – проворчала Фелисия. – Я так люблю мужские костюмы, а вы лишаете меня удовольствия лишний раз появиться в них. Может быть, мужское платье мне не идет?
– Оно вам отлично идет и даже служит хорошей маскировкой в Париже. Но ведь здесь вы его носите только ночью. Днем, когда ярко светит солнце, вас сразу же разоблачат, стоит лишь повнимательнее присмотреться. Согласитесь, даже самой Жорж Санд никого не удается ввести в заблуждение. Так что мы решили выдать вас за испанскую даму, которая обожает путешествовать. Однако участие в спектакле вашей подруги может дать нам новые интересные возможности.
– Только непонятно какие, – вставила Гортензия, опасаясь, что Фелисия может обидеться.
– Вы блондинка… и к тому же знаете английский.
Гортензия сделала круглые глаза.
– В монастыре я учила английский, как, впрочем, и итальянский. Так хотел отец. Но у меня совсем не было практики…
– Легкого акцента и нескольких слов, по-моему, будет вполне достаточно. Если, конечно, вам удастся имитировать акцент.
– Для меня это пустяки! – вскричала Фелисия с типичным английским акцентом. – Я научу ее… Но все-таки, – добавила она уже на чистейшем французском, – может быть, теперь вы откроете нам суть?..
Тут неторопливо поднялся с места и подошел к ним высокий крупный мужчина, куривший трубку у камина за экраном. Это и был Руан-старший.
– Лучше всего этой молодой даме сыграть роль ирландской леди.
– Ирландской?
– Да. Вы, быть может, об этом не знаете, но среди жителей Морле есть много иностранных семейств, волей истории или же по причинам материального свойства заброшенных туда: там и английские якобинцы, и изгнанные из Канады неблагонадежные, и испанцы, и португальцы, и, наконец, ирландцы. Среди ирландцев я знаю Уолшей, Гейнсборо и Батлеров. Но дело в том, что судовладелец Патрик Батлер идет не в ногу со временами Реставрации. Это друг, разделяющий наши взгляды. Никто не удивится, если к нему погостить приедет соотечественница, например, его двоюродная сестра. Во всяком случае, очаровательное существо, чье присутствие может побудить его оказать нам содействие не только на словах. Я уже говорил: он судовладелец, а нам нужно будет судно – после побега Орсини никак нельзя будет везти в Париж, пусть даже в сундуках двух хорошеньких женщин. Ему придется морем добираться до другой страны. Ведь он итальянец, не так ли?
– Пока только римлянин, сударь, – гордо, но с горечью заметила Фелисия. – Стать итальянцем ему предстоит потом.
– Как бы то ни было, – вмешался Бюше, – Рим слишком далеко. Проще всего будет переправить его в Англию.
– Это все, что мы должны сделать?
– Полковник Дюшан выезжает завтра с нашими «братьями» Ледрю и Буше. Он даст вам и другие указания. Дюшан будет жить в трактире «Великий турок». Вам же я посоветую остановиться в гостинице «Бурбон», она самая лучшая в городе. Патрик Батлер будет оповещен о вашем приезде и, полагаю, сам заедет за вами. Если же этого не произойдет, ваша задача чрезвычайно осложнится, так как его отсутствие будет означать, что помогать он не намерен. Тогда придется вам искать судно самим…
– Почему самим? – возмутилась Фелисия. – Вы ведь сказали, он судовладелец! Должен же он быть заинтересован в заказчиках! Кстати, пока не забыла… какую роль вы отводите мне? Я стану камеристкой миледи? Как было бы чудно!
– В роли камеристки вы провалитесь так же, как и в роли мужчины. Я бы сказал, приятельница…
– Или компаньонка. Светская дама, которой в жизни не повезло. Такие часто встречаются!
– Почему бы и нет? Во всяком случае, вы должны подолгу гулять на морском берегу и в особенности вокруг поселка Карантек, к которому приписан форт Торо. Это почти в трех лье от Морле. Погода будет хорошая, пейзаж там красивый, так что гулять сам бог велел. Даже лучше, если вы там задержитесь и понаблюдаете за тем, что происходит в крепости.
– Вот только не представляю как, – заметила Гортензия. – Всякая романтическая прогулка не может длиться слишком долго. Это может показаться подозрительным.
И снова со своей обычной грубоватой прямотой в разговор вмешался Руан-старший.
– Кто-нибудь из вас умеет рисовать или писать маслом? Это был бы прекрасный повод для долгих остановок. Художнику нужно время, чтобы сосредоточиться…
Обе женщины в растерянности взглянули друг на друга. В монастыре их, конечно, немного учили рисованию, но рисовали они в основном цветочки или же изображали аллегории на религиозные темы, как, например, воспламененное сердце или просфору на дароносице. Между этими простенькими рисунками и изображением пейзажа пролегала целая пропасть.
– Если вам теперь нужен художник, – саркастически заметила Фелисия, – не лучше ли послать туда нашего друга Делакруа? Он такие великолепные пейзажи изобразит! И ведь он тоже из ваших…
– Он с нами только душой, – сухо отрезал Бюше. – Делакруа слишком увлечен искусством, чтобы всерьез интересоваться чем-либо еще.
– Могу уверить вас: он интересуется себе подобными! – воскликнула Гортензия, возмущенная, что о ее друге говорят в таком тоне. – Он добрейший человек в мире!
Бюше с раздражением отмахнулся.
– Я нисколько не хотел обидеть его, сударыня… Каждый поступает как знает. Я только говорю, что при виде великолепного пейзажа Делакруа увлечется живописью и начисто позабудет об остальном. Короче говоря, нам не нужно, чтобы у вас был талант, – намалюете там что-нибудь, и все.
– Хорошо еще, если нас не поднимут на смех, – сквозь зубы процедила Фелисия. – Даже простой крестьянин в состоянии разобраться, кто художник, а кто нет. Ладно! Если вам так нужно, мы постараемся.
– Вот и хорошо. А теперь возвращайтесь на улицу Бабилон. Вы выезжаете через два дня. Завтра вам доставят подходящие паспорта. Счастливого пути! И удачи! Только не забудьте захватить пистолеты.
Еще не рассвело, когда спустя два дня Фелисия и Гортензия расположились в большой дорожной карете графини Морозини с закрашенными гербами на дверцах. Они везли с собой все, что смогли собрать: деньги, драгоценности, полное снаряжение живописца и паспорта с настоящими печатями на имя миссис Кеннеди, проживающей в Париже на улице Клиши, и мадемуазель Ромеро, ее компаньонки. Сопровождал их один Тимур. Его бритый череп скрывали парик и высокая шляпа с кокардой, а одет он был, как и подобает кучеру из приличного дома. Тимур важно занял место на козлах. По здравом размышлении Фелисия решила поручить Гаэтано охранять дом вместе с Ливией, которая к тому же побаивалась оставаться одна.
Ливия прекрасно ладила с Гаэтано, не то что с Тимуром. Турок все норовил помыкать ею, ведь он ощущал себя его величеством Мужчиной, а римлянка плохо переносила его выпады. Поэтому в доме часто случались ссоры. С другой стороны, как достойный потомок турецких наездников, Тимур обожал лошадей и прекрасно справлялся с ролью конюха и возницы. И наконец, в приключении, которое их ожидало, его недюжинная сила была очень кстати.
А начиналось все прекрасно. При мысли, что скоро они увидятся с братом, сердце Фелисии наполняла радость, и радость эту не могло омрачить ничто, поскольку для нее не было никаких сомнений в том, что экспедиция удастся. Что до Гортензии, веселье подруги заглушало боль от разлуки с маленьким Этьеном. Без нее ребенок будет в большей безопасности, утешала она себя. И наконец, для двух молодых женщин, а ведь им не исполнилось еще и двадцати, в которых жила, помимо их воли, тайная страсть к приключениям, вылазка в незнакомые места, навстречу героическим подвигам обладала огромной притягательной силой. Бюше велел им не спешить, а делать вид, будто путешествуют они ради собственного удовольствия. Дюшан же с товарищами, наоборот, выехали загодя на перекладных и должны были прибыть на место на три-четыре дня раньше их. Таким образом, в маленьком городке никому и в голову не придет усмотреть какую бы то ни было связь между приездом тех и других. Так что наши дамы получили возможность вволю налюбоваться дорожными красотами. Погода стояла отличная, местность, которую они проезжали, оказалась на удивление живописной, и если бы не нетерпение Фелисии и не легкое беспокойство Гортензии относительно их шансов на успех, то дорога показалась бы им приятным отдыхом. Впрочем, для тревоги было вполне достаточно оснований: нелегкое это дело – вырвать узника из государственной тюрьмы, а если к тому же тюрьма эта находится в открытом море, то затея и вовсе кажется неосуществимой.
Наконец дорога побежала вниз с холма, где редкие кривые деревья свидетельствовали о жестоких зимних ветрах, но зато землю украшали цветущий дрок и утесник, и путники оказались вблизи Морле, затерянного в долине, где под стенами города в глубокую бухту впадали две реки. Вдали в лучах полуденного солнца голубело море с разбросанными то тут, то там небольшими островками. На одном из них, наверно, и располагалась крепость. От такой красоты у Гортензии даже захватило дух. В отличие от Фелисии, с детства привыкшей к просторам Средиземного моря, Гортензии никогда раньше не доводилось любоваться подобным великолепием.
Они въехали в город через ворота с двумя круглыми башенками по бокам, увенчанными каменными караульными будками. Город, казалось, расположился на водной глади, усеянной корабликами. Некоторые из них ходили под красными парусами. В тот день был какой-то праздник: звонили во все колокола, и многоцветная толпа заполнила узкие улицы, так что их карете было почти и не проехать.
На улицах царило радостное оживление, по-праздничному пахло блинами и горячими лепешками, эти ароматы порой перебивал солоноватый запах моря. Тимур спросил дорогу у человека, стоявшего, прислонясь к углу дома, прямо под статуей, изображавшей какого-то местного святого, и невозмутимо раскуривавшего трубку. Тот ответил с такой любезностью, так услужливо показал, куда ехать, что путешественницы даже удивились. Подобную же любезность, как выяснилось впоследствии, проявляли все, к кому они обращались.
Отель «Бурбон», построенный, видимо, еще в семнадцатом веке, занимал большую часть Мостовой площади, а площадь эта считалась главной в Морле. Гостиница представляла собой большую постройку из серого гранита. Ее строгая красота контрастировала с высокими средневековыми домиками с остроконечными крышами и чудесными резными балками. В гостинице пахло свежим воском и капустным супом, и этот запах напомнил Гортензии кухню Годивеллы.
Лжеирландку и ее мнимую компаньонку встретила маленькая кругленькая женщина в красивом черном шелковом платье и кружевном капоре. Пока они ехали, Фелисия без устали учила подругу английскому акценту, и сейчас та без труда заговорила на ломаном французском языке. Но тут же чуть было не сбилась, когда хозяйка, а ее звали госпожа Бланден, в ответ на ее вопрос о том, какой сегодня праздник, с нескрываемым удивлением поглядела на нее:
– Так ведь это летний Иванов день, сударыня… Разве в Ирландии его не празднуют?
– Конечно, конечно, просто я, должно быть, позабыла, ведь я уехала из страны еще ребенком. Иванов день! Господи, как я могла забыть!
Она вдруг так побледнела, что обеспокоенная Фелисия поспешила ей на помощь.
– Мадам очень устала с дороги, – сказала она. – Не могли бы вы показать нам наши комнаты?
– Тысяча извинений! Я задержала вас, а вы, видно, плохо себя чувствуете! Пойдемте скорее!
Минуту спустя госпожа Бланден уже вводила своих постоялиц в апартаменты, представлявшие собой две прекрасные комнаты, роскошно обставленные: кровати на высоких резных стойках и бретонская мебель, шкафы и сундуки были отделаны, как игрушки. Повсюду на стенах висели образцы знаменитых местных ковров из тисненой кожи, а на столе золотым фейерверком пылал в вазе букетик дрока. Но Гортензия ничего этого даже не заметила. Едва войдя, она села, отвернувшись к окну, чтобы скрыть подступившие слезы. Год! Уже год! И всего только год…
Захлопнув дверь за госпожой Бланден, Фелисия подбежала к подруге, опустилась перед ней на колени:
– Что с вами? Я думала, вы вот-вот упадете в обморок…
Гортензия открыла глаза, силясь улыбнуться, чтобы успокоить встревоженную подругу.
– Ничего, дорогая. Сейчас пройдет. От воспоминаний в обморок не падают. С тех пор как мы с вами пустились в путь, я потеряла счет времени. В этот день в прошлом году я вышла замуж…
Фелисия поднялась и чмокнула ее в залитую слезами щеку.
– Понятно. В таком случае лучше вам побыть одной. В такие минуты не хочется ни с кем говорить, а вечером я попрошу, чтобы ужин нам принесли прямо сюда. Мне кажется, вам не захочется сидеть за общим столом, правда? А я сейчас пойду прогуляюсь, посмотрю, каким воздухом тут дышат.
Гортензия с грустью поглядела ей вслед. Обидно, конечно, что Фелисия так поспешила уйти, но ей уже с самого утра не сиделось на месте. Тревога за брата переросла в нетерпение, которое с каждой минутой все труднее было сдержать. В такое время воспоминания подруги были ей вовсе не нужны, да Гортензии и не хотелось навязываться.
Оставшись одна, она целиком погрузилась в воспоминания. Из глубин памяти всплывали яркие, мучительные образы. Вот она сама в белом подвенечном платье с кружевами и цветами едет из Комбера в Лозарг посреди нарядной праздничной толпы. Тогда тоже был Иванов день, и ее свадьба добавила веселья к ежегодным торжествам. Как и здесь, там тоже цвел дрок. Как и здесь, женщины надели вышитые платья и шелковые фартуки, а мужчины – черные широкополые шляпы. Как и здесь, небо сияло дивной голубизной, но только там, в Оверни, еще пахло хвоей и горными травами. А в Бретани пахло морем…
В воспоминаниях ее промелькнул силуэт Этьена. Светловолосый, элегантный, он с ледяной любезностью коснулся губами ее щеки. Его заставляли на ней жениться, но ведь он любил ее, хотя тогда она об этом даже не подозревала, и в конце концов умер от любви. Этьен поступил безрассудно. Уже в ночь их свадьбы он едва не погубил ее и себя, пытаясь увлечь ее в костер, еще слишком высокий для того, чтобы прыгать через него; тем более – в легком подвенечном платье, которое могло вспыхнуть как факел.
Гортензия не хотела думать об этом из уважения к памяти своего молодого супруга, так и не пожелавшего прикоснуться к ней ни в ту ночь, ни в последующие… Но как отогнать эти воспоминания? Как стереть из памяти поле, где под охраной волков она познала в объятиях Жана волшебное счастье, в которое уже перестала верить? Та ночь была такой прекрасной, убаюкивающе шумел поток, издалека доносилась музыка, там танцевала молодежь, и под эти звуки родилась их любовь. Как трудно не думать о тех мгновениях! Они всегда были с ней, они были так дороги для нее, что и сейчас Гортензии казалось, будто она слышит, как вдалеке кто-то играет на шарманке.
Внезапно она поняла, что это ей не кажется, действительно звучала музыка, и не вдалеке, а совсем рядом. Она поспешила на балкон, и взору ее предстала большая белая хоругвь с изображением святого, а за ней, ступая в такт звукам шарманки, шествовала толпа юношей и девушек. И Гортензия поняла, что полюбит эту страну, такую похожую на Овернь и вместе с тем совсем другую.
Веселая толпа прошла мимо. Люди направлялись к большой куче хвороста на самом высоком холме. Девушки несли с собой гирлянды цветов, которыми они украсят костер. В этот вечер будут танцевать и веселиться.
Перегнувшись через перила, Гортензия заметила поблизости церковь и решила туда пойти. Помолиться за мятущуюся душу Этьена – вот самое малое, что она может сделать в эту годовщину.
Она надела соломенную шляпу, лежавшую на сундуке, набросила шаль на голубое тонкое платье (траур для новой роли уже не годился, поэтому она пока носила платья Фелисии) и, предупредив, что направляется в храм, вышла из отеля «Бурбон».
Гранитная церковь, шедевр архитектурного искусства, приняла ее под свои прохладные своды. Под высокими деревянными арками, украшенными резными окладными венцами, было темно, и темнота располагала к раздумьям. Гортензия преклонила колени для молитвы, а помолившись, с облегченным сердцем встала и решила походить по церкви, полюбоваться ее убранством. И уже у самого выхода, омочив пальцы в чаше со святой водой, почувствовала, что ее коснулась чья-то рука.
– Я видел, как вы выходили из гостиницы, – сказал полковник Дюшан. – И пошел за вами.
– Почему же раньше не подошли? Я даже испугалась. А вы… какой-то другой…
И правда, мундир офицера на половинном жалованье Дюшан сменил на дорогой голубой сюртук тонкого сукна и от этого изменился до неузнаваемости.
– Так нужно, – пояснил он. – Изображаю богача на отдыхе. Я вас жду уже три дня.
– Отлично. У вас есть новости об этом…
– О Батлере? Никаких. Я, как приехал, велел отнести ему письмо от Руана и сообщил, где меня можно найти, но ответа до сих пор так и не дождался. Не нравится мне, по правде говоря, вся эта история. Надежен ли этот человек, вот в чем вопрос.
– А мне вообще непонятно, зачем нам нужна его помощь? Разве трудно нанять судно в порту?
– Труднее, чем вы думаете. По крайней мере здесь. Время корсаров и авантюристов давно прошло. Тут теперь одни военные да торговцы. Боевой корабль только один, он называется «Юнона». Этот фрегат все время стоит в порту и только иногда выходит в море патрулировать замок Торо. Он охраняет все подходы к крепости. На фрегате мощные пушки и хорошее снаряжение. Так что меры предосторожности для нас вовсе не излишни. Именно поэтому Бюше сделал вас ирландкой, а вашу подругу компаньонкой.
– Вы и вправду считаете, что в этой роли от нас может быть какая-то польза? Не думаю, чтобы Батлер пошел на риск лишь ради удовольствия какой-то неизвестной ему женщины, пусть даже он считает ее соотечественницей или своей дальней родственницей.
Дюшан взял Гортензию под руку и увлек ее к выходу.
– Под этими сводами такой резонанс… В церкви никогда нельзя быть уверенным в том, что тебя не услышат. Давайте лучше пройдемся.
Они вместе спустились к порту, где пока не было видно никакого военного корабля. На улицах было относительно тихо, и какое-то время они шли молча. Дюшан опустил голову. Время от времени он бросал пытливый взгляд на лицо своей спутницы, словно тщился прочесть на нем разгадку какой-то своей тайны. Гортензии это в конце концов надоело.
– У меня такое впечатление, будто вы хотите мне что-то сказать, но не решаетесь, – заявила она.
– Вы не ошиблись. И, признаюсь, я просто взбешен, что приходится давать вам такие инструкции. Бюше, видно, с ума сошел, если решил поставить на слабость мужчины.
– Какого мужчины? И какую слабость?
– Батлера, конечно. Руан-старший рассказал, что он обожает все ирландское. А еще у него слабость к красивым блондинкам. Ну, в общем… вам просто-напросто предлагают его соблазнить.
– Вы шутите? – чуть не задохнулась от возмущения Гортензия.
– Хотел бы я, чтобы это была всего лишь шутка!
– Почему же мне сразу не сказали?
– Боялись, вы откажетесь. Даже не захотите ехать сюда из Парижа.
– Как это может быть? Как будто они не знали, что там мне угрожает опасность. Все равно пришлось бы ехать. Теперь понятно, почему Бюше сказал, что именно вы дадите последние указания. Это бессовестно, ну просто бессовестно! Вот почему вы хотели встретиться со мной наедине, без Фелисии? Вы прекрасно знали, что она никогда бы не согласилась подвергнуть меня такому унижению, а сама была бы обречена терзаться, поставленная перед таким выбором: ведь грешно во имя чего бы то ни было упускать возможность спасти человека, да? И вы, вы мне это говорите!
– Прошу вас, не смотрите на меня так! – взмолился Дюшан. – Если бы вы знали, чего мне стоило передать вам это… эту низость.
Ей показалось, что он вот-вот заплачет, и гнев ее вмиг утих.
– Вам ведь и вправду жаль?
Он отвернулся, и теперь ей виден был лишь его четкий профиль.
– Больше, чем вы думаете… Вы ведь из тех редких женщин… встреча с которыми не может не разбудить чувства… – Он вдруг умолк, словно испугался, что слишком много сказал. И в бешенстве затряс головой: – До чего же идиотское у меня положение! Если бы речь шла не о жизни товарища, то никогда бы не согласился участвовать в этом деле!
– Мы ведь оба уже согласились, – тихо сказала Гортензия. – И, боюсь, нас заставят доиграть свои роли до конца.
– Сжальтесь! Не говорите мне, что собираетесь выполнить то, о чем вас просят! Играть такую унизительную роль! Забудьте обо всем, умоляю вас! Мы сделаем по-другому. Я украду лодку и…
– И дадите им себя убить? Это будет просто глупо и никому не поможет. Полно, друг мой, успокойтесь! Одно дело благосклонно принимать ухаживания мужчины, а совсем другое – сдаться. Есть порог, который я не переступлю. Даже ради дорогой для меня графини Морозини, которой я столь многим обязана. Я все равно останусь верной себе… и кое-кому еще.
– Вы… кого-то любите? – с болью в голосе спросил он.
Гортензия пожалела робкого поклонника, едва решившегося намекнуть ей о своих чувствах. Но уважение к полковнику не позволило ей скрыть от него правду.
– Да. И никогда не полюблю никого другого. Но, – видя, как поспешно он вдруг отвернулся, добавила: – В моем сердце всегда останется место для настоящей дружбы. Хотите?
Он опять взглянул на нее и на этот раз улыбнулся.
– И это уже много для меня.
– Вы слишком скромны. Герои империи завоевали себе право на любые чувства. И потом, вы же спасли мне жизнь. Я дорожу вашим расположением и постараюсь его не потерять. Да в конце концов, – уже веселее добавила она, желая разрядить обстановку, – почему вы так уверены, что Батлер позволит мне себя соблазнить?
– Как только он вас увидит…
– Быть может, он посмотрит на меня не вашими глазами. И вообще, мне кажется, уже теперь пора нам провести разведку и выяснить, нет ли здесь какого-нибудь судна, на котором мы могли бы отплыть в Англию. Вы ведь должны были приехать с двумя товарищами. Где они?
– Поехали в Карантек осматривать подступы к крепости. Жан Ледрю – бретонец, он попытается наняться к какому-нибудь рыбаку. А Буше изображает клерка нантского нотариуса и делает вид, будто разыскивает чье-то пропавшее наследство. Это открывает ему все двери и дает возможность угостить выпивкой множество людей, а значит, получить возможно больше сведений и заодно подружиться тут со всеми. Я сам рассчитываю отправиться туда завтра. Что до вас, если погода не изменится, вы послезавтра можете установить свой мольберт на мысе Пен-Лан. Оттуда до Торо рукой подать.
– Послезавтра? Надеюсь, удастся уговорить мою подругу потерпеть, а то ей уже не сидится на месте.
– Это вполне понятно. А теперь разойдемся в разные стороны. Я дам вам знать, если появятся новости.
Она рассталась с ним, тепло улыбнувшись, и неторопливо пошла к гостинице. Там она застала Фелисию, также закончившую свой обход. Гортензия, конечно, рассказала о встрече в церкви, умолчав, однако, о неприятных указаниях Бюше.
– Пусть! – вздохнула Фелисия. – Значит, завтра не придется изображать из себя художниц, но только уж никакая сила в мире не заставит меня отказаться от морской прогулки.
– Если, конечно, будет хорошая погода. Ни одна уважающая себя дама не станет рисковать, выходя в море при плохой погоде и особенно… без сопровождающего.
Ужин получился мрачным. Фелисия не проронила ни слова, взволнованная тем, что брат был так близко и в то же время бесконечно далеко. Ей во что бы то ни стало требовалось хоть издали увидеть крепость, где его заточили, и Гортензия, понимая ее беспокойство, не обижалась.
К тому же и сама она начинала испытывать то же нетерпение, что и подруга, и, вернувшись в свою комнату, так и не смогла уснуть. Поздно ночью она вышла на балкон и, облокотившись о перила, смотрела на большой костер, разложенный на самом высоком холме, там, где когда-то возвышался феодальный замок, от которого теперь почти ничего не осталось. До нее доносились музыка и пение, совсем как тогда, в прошлом году в праздник св. Иоанна. Вновь перед ней возник образ нежного и страстного Жана, вспомнилась их любовь в стране волков. От этих воспоминаний еще горше показалась разлука.
Дверь в соседнюю комнату была открыта, и было слышно, как ходит там Фелисия, тоже не в силах уснуть, и наполняет их жилище густым табачным дымом.
Уже совсем стемнело, и Гортензия ушла с балкона. Пение понемногу затихало, и от костра на холме остались одни головешки. Танцы тоже кончились, и одинокая странница представляла себе, как от светлого круга в темноту, под деревья и кусты, уходят пары. Древние говорили, это волшебная ночь, ночь целебных трав и колдовства, ночь, когда возрождается солнце. Самая прекрасная ночь в году. Эта ночь была создана для молодости и любви. Гортензия вдруг почувствовала себя совсем старой и немощной.
Проходя мимо двери в комнату Фелисии, она заметила в темноте огонек сигары и зашла.
– Не мучьте себя, милая, – тихо сказала Гортензия, – ложитесь спать.
– Не могу.
– Хоть попробуйте. Если будете изматывать себя по ночам тревогой и бессонницей, у вас совсем не останется сил. А ведь нам они еще как понадобятся.
– Замечу, однако, дорогая Гортензия, что вы тоже ведь на ногах. Хотя в конце концов, может быть, вы и правы. Давайте попробуем уснуть.
Это оказалось легче, чем они предполагали, и обе вскоре погрузились в такой глубокий сон, что вместо того, чтобы, как собирались, встать с зарей, проснулись довольно поздно и едва успели закончить свой туалет, как их позвали к обеду.
Обед пошел им на пользу: обе, как оказалось, умирали от голода. Да и еда была превосходная. Они отдали должное устрицам и сваренным в водорослях крабам, которых им подали с поджаренным хлебом и соленым маслом. Целая гора горячих блинов с медом окончательно вернула им вкус к жизни и бодрость, но потом, правда, очень захотелось опять улечься в постель и поспать после обеда. Глаза у Гортензии так и слипались, но Фелисия никак не желала отказаться от морской прогулки, и, выпив по последней чашечке кофе, они сходили за шляпами, перчатками и шалями и отправились в порт.
После отлива до самых ворот старого города вилась серая лента воды. По бокам виднелись две набережные: набережная Трегье с приятной тенистой аллеей для прогулок и набережная Леон, ведущая к табачной фабрике и дальше, к соленому болоту. На обеих набережных кипела работа. С норвежского корабля сгружали известняк, а с голландской баржи – большие бочки с пивом и мешки с льняным семенем. Но самым важным объектом для наблюдения была, конечно, «Юнона». Она снова стояла в порту, угрожающе выставив пушки, и тень ее, казалось, легла на всех, кто суетился здесь.
Побродив немного в поисках подходящего судна, Фелисия наконец обратилась к какому-то старику с трубкой в зубах. Усевшись на мотки веревки, тот наблюдал, как разгружают пиво.
– Скажите, любезный, где можно найти судно для морской прогулки? – спросила она, сунув монету в услужливо протянутую руку.
Старик поглядел на деньги, затем на Фелисию и наконец растянул губы в некой гримасе, лишь отдаленно напоминающей улыбку:
– Что-то не соображу, где вам лучше поискать, дамочка. Отсюда кататься не ездят. А рыбаки сейчас все в море. Вернутся, должно быть, с приливом.
– А когда будет прилив?
– Да кто его знает? Ночью, видать. Даже не скажу, к кому тут обратиться…
– Но почему?
– Так ведь чтобы выйти из порта, с приливом или без, надо получить разрешение вон у того… А он ведь может и не разрешить.
Старик своей трубкой указал на «Юнону», стоявшую, опустив паруса, и будто дремлющую на солнышке, как большая коварная кошка перед прыжком.
– Вы хотите сказать, что никто не имеет права выйти из порта без разрешения вон того военного корабля?
– Истинная правда. Если хотите, можете спросить капитана Вижье, он там у них главный. Да только навряд ли он согласится, здесь не место для прогулок. А знаете, они во флоте все такие воспитанные, он обязательно пригласит вас осмотреть фрегат. Это интересно…
– Нам не хочется его беспокоить. Но скажите, отчего тут такая строгость, к чему все эти разрешения, прошения?
– Понимать надо! Тут недалеко, у устья реки, государственная тюрьма. Фортюро называется. А там, ясное дело, заключенные, и какие! Видать, опасные преступники. Так вот, «Юнона» здесь их охраняет, ведь король не хочет, чтобы его тюремщиков лишили приятного общества… Не очень-то я вам помог, да? Может, тогда отдать вам это?
Он с сожалением протянул монету обратно, но Фелисия не взяла.
– Все-таки вы нам кое о чем рассказали. И на том спасибо, любезный.
И, не дослушав изъявлений благодарности, они удалились.
– Ничего нового мы от него не узнали, – вздохнула Гортензия. – Наверное, лучше все-таки подождать до завтра. К тому же, может быть, к вечеру узнаем что-нибудь о Батлере. Уж ему-то наверняка дадут разрешение!
Фелисия зонтиком указала на черно-белый силуэт фрегата. По палубе с оружием через плечо ходил часовой.
– Он бы уже как-то проявил себя. Я начинаю думать, а не ошибся ли в нем Бюше? На фрегате много пушек, и судовладельцу, наверное, не очень-то хочется связываться. Боюсь, мы так ничего не добьемся!
– Не стоит сразу отчаиваться. Подумайте сами, ведь мы же приехали всего сутки назад и пока еще не успели ничего предпринять. Нужно получше узнать этот город, посмотреть на здешние порядки. Завтра, как сказал полковник Дюшан, мы пойдем наблюдать за Торо с берега. Если в Морле судно не найти, попробуем в другом месте. А что до Батлера – ну, раз он боится, обойдемся без него. Только умоляю: не волнуйтесь. Иначе ваш вид выдаст нас, вы выглядите вовсе не как праздная путешественница.
– Вы правы. Мне кажется, я схожу с ума. Давайте немного пройдемся вот тут под деревьями. В порту слишком жарко, а прохлада освежит нам головы.
Они долго не спеша прохаживались по тенистой аллее, взбирающейся на холм. Там было почти безлюдно, час прогулок еще не настал. Лишь какой-то человек, присев на скамейку, наблюдал за тем, что делается в порту. От жары он снял большую шляпу и положил ее рядом с собой. Волосы у него были густые, рыжие и чуть взъерошенные. Шляпа была такая, как носят сельские жители, а костюм дорогой: серый редингот, черный жилет с зеленой вышивкой и темно-синие брюки.
Услышав их шаги, мужчина повернул голову и проводил их взглядом. Сильное, волевое, словно выточенное из камня лицо, упрямая складка в углу рта. Зеленые, как молодая трава, глаза разглядывали женщин с такой дерзостью, что Гортензии это очень не понравилось.
– Пойдемте скорее! – шепнула она. – Он так смотрит… лучше нам отойти подальше…
– Не обращайте внимания. У них здесь так мало развлечений! Нас, видно, не за тех приняли. Но, в сущности, какая разница?
В гостинице госпожа Бланден передала им записку, которую принес какой-то мальчик. Там было всего несколько слов, а вместо подписи одна заглавная «Д»: «Лучше, – писал Дюшан, – захватить с собой еду. Не забудьте о вине – несколько бутылок. Это важно». На плане, приложенном к записке, было указано, по какой дороге ехать. Странное послание чрезвычайно удивило обеих женщин.
– Попросить хозяйку приготовить нам продукты для пикника еще можно, – вздохнула Гортензия. – Но вино? И к тому же несколько бутылок! Как ей объяснить? Мы здесь пьем лишь молоко и кофе. Что она подумает о нас?
– Проще всего купить вино в городе. Поручим это Тимуру.
Однако для этого сначала предстояло его найти. Предоставленный самому себе, турок почувствовал, как у моря в нем просыпается былая страсть к рыболовству. Он часто удил рыбу у себя в стране и в Венеции, его мастерство и здесь получило признание старшины рыбаков, с которым они окончательно подружились после пары-другой стаканчиков, пропущенных в портовом кабаке. В результате новый приятель пристрастил его к сидру.
Поэтому лишь поздно вечером Тимур наконец пустился в обратный путь к гостинице, где Фелисия встретила его весьма прохладно. Однако она смягчилась, узнав, что новый знакомый Тимура рыбак и к тому же обладатель небольшой лодки.
– Завтра раздобудешь несколько бутылок вина и положишь их в карету. Мы выезжаем рано утром.
Тимур принялся было объяснять хозяйке, что сидр – это напиток богов, но его сразу же оборвали: только вино, желательно хорошее, и ничего другого!
На следующий день обе дамы, одетые, как полагается для вылазки на природу, в платья светлых тонов и соломенные шляпы, с зонтиками, не забыв, впрочем, краски, кисти и прочее, вышли из отеля в сопровождении Тимура, нагруженного объемистой корзиной, куда хозяйка вместе с добрыми напутствиями положила массу всяких продуктов.
– Погода будет чудесная, – предсказывала она. – Я приготовила вам отличный обед, но оставьте немного места и для ужина: будут омары.
Погода и вправду стояла замечательная, дул легкий ветерок – у моря он всегда предвещал сильную жару. Они отыскали дорогу, указанную Дюшаном. За набережной Леон карета въехала на узкую береговую полосу, ведущую в Карантек. Там было немало рытвин, и двигаться быстро не представлялось возможным, но сама дорога, то утопавшая в зарослях желтого утесника, то выходящая к серебристо-голубому морю, выглядела очень живописно. Вот они проехали песчаные равнины с полями, засеянными рожью и репой. А дальше – луг с невысокой травой, где паслись красивые сильные жеребцы местной породы. Много по пути встречалось и часовен, а на перекрестках дорог виднелись холмы с крестом на вершине. Высоко в небе носились ласточки, а на тихой морской глади пятнами белели чайки. Да и само море казалось огромным озером, так неподвижны были в то утро его воды. В чистом воздухе пахло йодом и водорослями. Дома вдоль дороги попадались редко, и за все время они не встретили ни одного человека.
Тимур, сидя на козлах, насвистывал вовсю, как человек, который умеет наслаждаться таким вот погожим деньком, но позади него в карете обе дамы хранили молчание. Воодушевление первых дней после отъезда из Парижа сейчас куда-то улетучилось.
Гортензия, сидя в своем углу, размышляла. От Патрика Батлера до сих пор не было никаких вестей. Непонятно, почему молчит судовладелец. Или, наоборот, слишком понятно. Руан-старший и Бюше обманывались насчет его потаенных убеждений. Он, без сомнения, принадлежал к той категории людей, которые желали бы угодить и нашим, и вашим. Наверное, недолюбливал непрочное правительство и хотел завести друзей среди оппозиции, хотя идти на риск ему было вовсе ни к чему. Легче всего проявлять героизм на словах, но когда ты уже у подножия стены, как-то не хочется лезть наверх: то ли подъем крут, то ли путь опасен. Да и в самом деле, «Юнона» с солдатами вовсе не вдохновляла на героические поступки.
В какой-то мере отсутствие Батлера приносило Гортензии облегчение, но сейчас она даже упрекала себя за это. Молодой человек, которого здесь так строго охраняли, потерял свободу именно из-за нее, Гортензии. В благородном порыве, рожденном лишь добротой и правдолюбием, он посмел выкрикнуть истину перед толпой только лишь для того, чтобы ей, сироте, было не так горько. И теперь целых два года отбывал наказание за свой безрассудный поступок.
Дорога опять побежала мимо часовни, пересекла голое поле и плавно повернула влево. Перед ними возник морской пейзаж, а посреди – серая грозная громада древнего морского замка. Словно страшное чудовище прилегло отдохнуть на голубое зеркало воды. Фелисия замерла, устремив на него взгляд.
– Вот он! – выдохнула она. – Разве можно называться человеком после того, как отдашь приказ заточить здесь себе подобного?
– Фелисия, мы вызволим его оттуда, за тем ведь мы и приехали…
– Я буду жить здесь, сколько понадобится. Если наш план не удастся, найду себе дом, любую хижину, но останусь, буду ждать удобного случая. О боже мой! Я даже не представляла себе, что тюрьма может быть таким ужасным местом. Посмотрите, Гортензия, она ведь у самой воды. А что тут бывает в бурю?
– Успокойтесь, милая. Пока что светит солнце, и мы не собираемся отказываться от того, что задумали. Если этот проклятый трус Батлер так и не объявится, не станет нам помогать, что ж, обойдемся и без него. Может быть, сумеем выкрасть где-нибудь лодку и поплыть если не в Англию, то хоть куда-нибудь поблизости, туда, где нет такой охраны. Возможно, нам удастся доставить вашего брата в Нант, а там найти корабль, на котором вы оба поплывете в Италию. В конце концов, с нами здесь четверо сильных, решительных людей. Глупо не воспользоваться такой подмогой.
По мере того как она говорила, нахмуренный лоб Фелисии понемногу разглаживался. Наконец она улыбнулась.
– Простите меня, Гортензия, за эту слабость. Вы правы: никогда нельзя заранее отчаиваться.
Они с трудом разыскали указанный на плане Пен-Лан. В этом месте были такие густые хвойные леса, что даже дорогу не проложили. Только тропинки. Тимур, сбегав на разведку, подъехал, насколько это было возможно, на карете и стал носить провизию к открытому выступу на скале, откуда легко можно было наблюдать за замком. Торо казался совсем рядом. От суши его отделяла узкая полоска воды, а посредине, между берегом и замком, – островок, или даже скорее просто большой камень, выступающий из воды, с маленьким, словно игрушечным маяком и домиком из плоских камней.
Крепость была видна очень хорошо: широкая круглая башня, казематы, подъемный мост в самом узком месте – днем его опускали на каменную кладку, служащую дебаркадером, угловая сторожевая вышка на площадке, там же поблескивали стволы пушек и дула ружей часовых.
Фелисия буквально рухнула на траву, хотя со стороны это выглядело весьма грациозно. Но на самом деле у нее подкашивались ноги. С близкого расстояния Торо представал именно таким, каким был, – грозным и мрачным.
– Четверо! Только четверо! Что они смогут сделать? – простонала Фелисия. – Нам никогда не удастся…
– Фелисия, где же ваш задор? Разве не вы мне сто раз повторяли, что никогда нельзя сдаваться? Настал час битвы, и вздохи тут ни к чему.
Резкие слова Гортензии оказали на подругу магическое действие. Фелисия встала, гордо подняла голову:
– Вы, наверное, правы, я веду себя как девчонка. За работу!
Она с воодушевлением принялась устанавливать складной мольберт и разбирать краски, Тимур расстелил на траве белую скатерть, а Гортензия стала доставать из корзины еду. Там оказались холодная курица, паштет, салат и пирог с румяной масляной корочкой. Тимур принес из кареты пару бутылок вина.
– Не много ли? – спросила Гортензия.
– Это же не только для нас… Ага! Нас заметили! – с довольным видом сказала Фелисия.
И вправду, вся эта суета: женщины в широких светлых платьях, их скатерть, мольберт – в общем, пикник – не остались незамеченными. На площадке замка лениво прохаживавшиеся часовые остановились, а с островка на них глядел какой-то человек. Он стоял у подножия маяка, скрестив руки на груди. Однако Фелисия и Гортензия, сделав вид, что не обращают никакого внимания на вызванный ими интерес, уселись в траву и принялись за обед. Но не успели они откусить по кусочку паштета, как из леса донесся чей-то голос, вовсю распевавший:
Корсар «Стремительный» с бедойСпознался, если рвется в бой:Пускай английские судаОн топит, как котят,Но шторм, и пули, и водаФранцузов не щадят.
Голос звучал все ближе и ближе, и вот наконец на тропинке, идущей вверх от подножия скалы, появился молодой человек в черной шляпе, залихватски сдвинутой набекрень, с тросточкой и улыбкой до ушей. В новом, с иголочки, костюме, он выглядел так элегантно, будто не лез на скалу у буйного моря, а просто направлялся в гости к знакомой даме. Заметив подруг, он всплеснул руками, как актер, изображая крайнее удивление. Деланным был и его тон, когда, сняв широким жестом шляпу, он обратился к ним:
– Тысяча извинений, сударыни, если напугал вас. Мое имя Франсуа Буше, я клерк в конторе мэтра Лерея, нантского нотариуса.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Волки Лозарга - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава v

Часть II

Глава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава x

Часть III

Глава xiГлава xii

Ваши комментарии
к роману Волки Лозарга - Бенцони Жюльетта



Продолжение книги Князь ночи,Весьма не плоха!
Волки Лозарга - Бенцони ЖюльеттаЛенара
1.02.2011, 7.54





очень интересная книга!!!!влюбилась в книгу по уши!
Волки Лозарга - Бенцони Жюльеттаanna
13.06.2012, 8.18





Романы Бенцони надо читать строго по порядку (так сказать) номеров. И вот этот, я прочитала случайно - и не особо впечатлил. А предвижу, что если бы прочла предыдущий - было бы более высокое мнение. Бенцони работает по принципу Шахрезады, когда одно произведение плавно перетекает в другое.
Волки Лозарга - Бенцони ЖюльеттаВ.З.,66л.
4.03.2014, 11.22





Хороший роман, это продолжение романа КНЯЗЬ НОЧИ , по мне можно было их объединить. Опять в чего то не хватила, надеюсь оставшийся роман закроет вопросы о недосказанности..
Волки Лозарга - Бенцони ЖюльеттаМилена
17.04.2014, 10.29





книга прекрасна и увлекательна
Волки Лозарга - Бенцони Жюльеттаольга
12.06.2014, 0.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100