Читать онлайн Великолепная маркиза, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.71 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Великолепная маркиза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5
СДЕЛКА

То, что произошло дальше, напоминало сон.
Анна-Лаура ужинала в окружении элегантных, доброжелательных людей с прекрасными манерами в великолепной столовой, где шторы из камчатой ткани с крупными цветами казались изящной рамой для нежного пейзажа — сад в лучах заходящего солнца. В воздухе разливалось благоухание липы и клевера. Совсем близко в обезумевшем городе убивали несчастных, запертых в тюрьмах, а здесь царили покой и Красота.
За круглым столом, где прислуживал лакей огромного роста, отзывавшийся на имя Бире-Тиссо, вместе с ней сидели двадцатисемилетний хозяин дома Жан де Бац д'Армантье, принадлежащий к старинному и благородному роду д'Арманьяков. Он был в дальне» родстве с легендарным д'Артаньяном, который командовал мушкетерами короля Людовика XIII и погиб на поле битвы, будучи уже маршалом Франции. Барон не был женат. Но все это Анна-Лаура узнала из уединенной беседы с Мари, потому что сам де Бац явно не любил, когда говорили о нем в его присутствии.
Он представил Анне-Лауре женщину, к которой обращался с нежностью и уважением, ту самую Мари, которая встретила ее на крыльце. Это была актриса Мари Бюре-Гранмезон, выступавшая на сцене под псевдонимом Бабен Гранмезон. Чудесный голос и талант принес Мари определенную известность. Ее скромность и врожденное благородство никак не вязались с тем, что госпожа де Понталек слышала об актрисах, которые всеми силами пытались обратить на себя внимание.
— Я надеюсь, — сказала Мари после некоторого замешательства, — что вас не оскорбляет то, что вам пришлось надеть платье комедиантки?
— Почему это должно было меня оскорбить, боже правый?
— Вы знатная дама. Это было бы естественно.
— Я никогда не чувствовала себя знатной дамой и еще меньше чувствую себя таковой сейчас, когда родиться дворянином — это уже преступление. Вы актриса и сами создали себе имя. Это намного справедливее.
— Не ожидал услышать такие речи от вас, госпожа маркиза, — воскликнул еще один мужчина, сидевший за столом. — Неужели вы придерживаетесь республиканских взглядов?
Он и был тем вторым, солдатом Национальной гвардии, который вместе с бароном спас Анну-Лауру. На молодую женщину смотрел мужчина с улыбчивым лицом, курносым носом и крупным, выразительным ртом. Молодой человек, имел заразительную улыбку, а его голубые глаза, контрастирующие с каштановыми волосами, светились лукавством. Звали его Анж Питу. И когда он не нес службу в Национальной гвардии в Лувре, то выступал как журналист в двух газетах. Газеты принадлежали его другу Дюплену де Сент-Альбану, в прошлом книготорговцу из Лиона, жившему теперь в пригороде Сен-Жермен. Поначалу Сент-Альбан не был поклонником монархии, но теперь стал отчаянным контрреволюционером.
Такая смена настроений позволила молодому Питу — ему недавно исполнилось двадцать пять лет — стать свидетелем почти всех важных событий последних месяцев. Он был настолько симпатичным, что Анна-Лаура не смогла не улыбнуться ему в ответ.
— Республиканские взгляды? Я даже не представляю, что это такое. Честно говоря, мне кажется, что я вообще ничего не понимаю в политике, я так далека от всего этого…
— И это говорите вы, которая заявила во всеуслышание, что является подругой королевы? С трудом верится…
— Я солгала. Я с почтением отношусь к королю, к его сестре и могу сказать, что люблю его детей, но что касается королевы…
— Перестаньте мучить госпожу де Понталек, Питу! — вмешался барон. — У маркизы, в отличие от вас, нет оснований обожать нашу несчастную королеву, но об этом я бы хотел поговорить с ней позже, если она сама того пожелает.
— Отчего я должна быть против? — прошептала Анна-Лаура, вдруг почувствовав себя неловко под пристальным взглядом хозяина дома.
С самого начала ужина молодая женщина украдкой рассматривала барона и никак не могла решить, нравится он ей или нет. Самым привлекательным в нем, безусловно, был его голос, напоминающий звук виолончели. Его взгляд был одновременно насмешливым и властным. А вот ироническая складка у губ придавала его лицу саркастическое выражение, что делало его неприятным. Барон, без сомнения, очень легко выходил из себя. Анна-Лаура чувствовала в нем несокрушимую силу воли, способную сломить любое сопротивление.
Барон не ответил на ее вопрос, да Анна-Лаура этого и не требовала. Он снова заговорил с Питу, предлагая ему остаться в Шаронне еще на несколько дней, — Следовало бы подождать, пока ярость народа немного утихнет. Так будет благоразумнее, — добавил барон, — После 10 августа ваших газет больше не существует, ваш друг Дюплен де Сент-Альбан сидит в тюрьме Карм, и, возможно, его уже казнили…
— Меня тоже должны были казнить! — с горечью заметил Анж Питу. — Но теперь все полагают что после падения Тюильри я уехал из Парижа.
— Вы сейчас в Шаронне, так и оставайтесь тут А потом вы сможете занять ваш пост в Национальной гвардии с тем невинным видом, который вы легко напускаете на себя. Никто не поедет в Шатоден, чтобы проверить, в самом ли деле ваша тетушка и воспитательница находится при смерти. Поверьте мне, куда лучше…
Неожиданно Анна-Лаура прервала барона. Она спросила с явным отчаянием в голосе:
— Зачем вы спасли меня? Что вам до моей жизни?!
Молодая женщина поднялась из-за стола. Ей стало невыносимо слушать то, что ей казалось пустой салонной болтовней. Де Бац поднялся почти одновременно с ней.
— Я предполагал, что вы как следует отдохнете перед нашей беседой, но, если вы чувствуете себя достаточно сильной, мы можем поговорить немедленно.
— Да, я бы предпочла все обсудить сейчас же. Простите меня, — обратилась она к Питу и Мари.
— Тогда идемте, — пригласил Анну-Лауру барон. Властным жестом он взял ее за руку и повел через темную гостиную к комнате, освещенной пламенем свечей, стоявших на камине, и масляной лампой на заваленном бумагами письменном столе. Это был одновременно кабинет, небольшая библиотека и место, где барон и Мари часто проводили время вместе. Анна-Лаура догадалась об этом, потому что на одном из кресел лежали пяльцы, а в углу стоял еще и дамский рабочий столик.
Барон подвинул гостье кресло, но Анна-Лаура лишь покачала головой. Она подошла к бюро и оперлась на него. Молодая женщина изо всех сил старалась справиться с собой, ее нервы были напряжены. Она безжизненным голосом повторила свой вопрос:
— Зачем вы меня спасли? Я этого не хотела.
Барон де Бац прислонился к шкафу с книгами скрестил руки на груди, — Я знаю. Вас не остановила бы даже ужасная смерть, которая поджидала вас за воротами тюрьмы Форс. Вы столько выстрадали и все еще страдаете! Но я должен был вырвать вас из этого кошмара. Во-первых, потому, что я дал слово.
— Вы дали слово? Но кому, боже правый? Неужели кому-то до меня есть дело? — Анна-Лаура посмотрела на него глазами, полными недоумения, но в ее голосе звенели слезы.
— Я дал слово герцогу Нивернейскому, вашему старому другу и моему тоже. Он испытывает к вам истине отцовские чувства и давно беспокоится за вас. А во-вторых, случилось так, что несколько лет назад, когда я служил в Испании с разрешения нашего короля, я познакомился там с вашим братом, и мы подружились. Он часто рассказывал мне о своей младшей сестре…
— Вы знали Себастьяна? О господи… Вы пробуждаете во мне самые светлые воспоминания. Мой брат оказался единственным человеком, кроме моей крестной матери, который с нежностью относился ко мне. Моя мать была со мной всегда холодна, но я не могу ее за это винить. Смерть моего отца разбила ей сердце — во всяком случае, мне так говорили, — и всю свою любовь она отдала сыну, которым по праву гордилась. Для меня у нее уже не осталось любви. А когда мы узнали, что корабль Себастьяна затонул, я поняла, что просто перестала для нее существовать. Она поспешно выдала меня замуж, полагая, что заключила еще одну выгодную сделку.
— Нет, — сурово возразил барон. — Я думаю, что сделкам ваша мать уделяет намного больше внимания. Ваше будущее ее, видимо, и в самом деле не заботило, иначе она никогда не выдала бы вас за негодяя.
Оскорбление прозвучало как пощечина.
— Негодяя? Почему вы так говорите? Разве это вина Жосса, что он никогда не любил меня? И кто думал о любви в тот момент, когда наши семьи договаривались о нашем браке?
— Любовь очень много, значила для вас, я это вижу. Но умоляю вас, не ищите оправданий для вашего мужа, если вы хотите, чтобы я и впредь считал вас умной женщиной…
— А какое это имеет значение?
— Для меня это значит очень много. Что же, любовь настолько ослепила вас, что вы отказываетесь видеть, каков на самом деле маркиз де Понталек? Согласен, можно не любить женщину. Это часто случается, когда союз заключен из деловых соображений, но если в брак вступает… даже не дворянин, нет, просто мужчина, достойный так называться, он никогда не станет посылать свою жену на смерть.
— Откуда вы это взяли? Это безумное предположение!
— Вы так полагаете? Что ж, придется мне расставить все точки над «i». Почему, как вы думаете, маркиз приказал своему молочному брату сопровождать вас в Бретань? Этот человек получил приказ вас убить.
— Как вы об этом узнали?
— Все очень просто! Жоэль Жуан, хотя его и одурманили республиканские идеи, тем не менее остался другом Анжа Питу. Он все ему рассказал и просил его присматривать за вами. Ему самому пришлось покинуть ваш дом, потому что маркиз немедленно убил бы его за неповиновение. Итак, это мы выяснили. Продолжим! Кто, по-вашему, организовал небольшое восстание на площади Сен-Сюльпис, когда господин де Понталек отправил вас — и к тому же кабриолете! — навестить герцога Нивернейского под предлогом несуществующей болезни? Помните этот случай, когда вас спас некий водонос?
— Это же смешно! Как мог мой муж, роялист до мозга костей, повлиять на народ?
— При помощи денег. И потом, ему помогли несколько специально подученных людей. Невероятно легко спровоцировать бунт, когда люди только того и ждут, чтобы отправить на смерть любого, кто попадется под руку. Что же до политических взглядов маркиза, мы еще об этом поговорим…
— Тогда я хотела бы задать вам еще один вопрос. Как вам удалось предупредить несчастье на площади Сен-Сюльпис?
— Это все благодаря Питу! Он снял комнату доме напротив вашего особняка. Именно он предупредил меня. Я могу продолжать?
— Не вижу способа вам помешать!
— Я предполагал заинтересовать вас, но… Что ж, продолжим. Ваш супруг никогда не появлялся с вами при дворе. Почему он решил необходимым привезти вас в Тюильри всего за несколько часов до начала мятежа, когда дворец был разграблен и подожжен?
— Жосс хотел, чтобы мы вместе встретили то, что нас ждет. Он говорил, что не хочет оставлять меня одну в доме…
— И все же маркиз оставил вас одну именно в тот момент, когда убийцы пошли на приступ. Я знаю об этом, потому что сам там был и не успел спасти вас. Я должен был защищать короля. Я без колебаний сделал свой выбор, несмотря на тот интерес, что вы пробуждаете во мне, — откровенно добавил он. Анна-Лаура вздрогнула.
— Но вы же мне ничем не обязаны! — прошептала она.
— И в самом деле, но у меня отвратительная привычка выполнять свои обещания. Благодаря богу — и вашей храбрости — вы сумели вырваться из этой ловушки и вернулись к себе домой. И что вы там нашли?
Анне-Лауре захотелось солгать из гордости, но она не смогла выдержать пристальный взгляд, пронизывающий ее насквозь. Женщина молчала, и барон де Бац продолжал:
— Я вам расскажу. Вы нашли дом опустевшим. Только де Понталек завершал свои сборы в дорогу, отпустив предварительно слуг под предлогом их же безопасности. Он был, без сомнения, крайне удивлен вашим появлением. И что же маркиз вам сказал? Что должен уехать?
Анна-Лаура только молча кивнула.
— И куда же? — неожиданно мягко спросил барон.
— Маркиз должен был присоединиться к графу Прованскому. Он также сказал, что вызовет меня позже…
— И вы ему поверили?
— А не следовало?
— Ну почему же. Часть правды в его ответе была. Господин де Понталек и в самом деле уехал, но вместе с госпожой де Сенсени, ради прекрасных глаз которой ему так не терпится избавиться от вас.
Анна-Лаура вспомнила женщину, которую о мельком видела в дорожной карете, увозившей Жосса. Она пробормотала вопреки своему желанию:
— Эта дама сама приехала за ним!
— Что вы сказали?
— Я видела, как маркиз садился в карету, и в этой карете уже сидела женщина, — помертвевшими губами произнесла маркиза.
— И вы ничего не предприняли?
— Представьте себе, я побежала за ним. Я хотела умолять, просить, чтобы он не оставлял меня одну, чтобы взял меня с собой… Что вы еще хотите знать? Что я побежала, рыдая, за фиакром? Да, я плакала, сидя на каменной тумбе у ворот, одна на опустевшей улице, где не было ни души. Потом я вернулась в дом и стала ждать возвращения слуг. Но никто не пришел!..
— Если не считать жандармов, которых предупредили, что верная подруга королевы прячется в этом пустом особняке. Кто, как вы думаете, донес на вас? Анна-Лаура испуганно посмотрела на барона:
— Вы полагаете, что и это дело рук моего мужа?
— Я в этом уверен! У меня самого есть связи различных кругах. К несчастью, когда я узнал о вашем аресте, вы уже находились в тюрьме Форс. В охваченном революцией городе очень трудно найти человека. Но когда вы увидели, что слуги не возвращаются, почему вы не пошли в дом герцога? Это действительно странно, но на левом берегу было все спокойно, хотя в Тюильри сначала убивали, а потом праздновали, упиваясь вином из королевских погребов, пируя над истерзанными трупами несчастных швейцарцев.
— Я думала об этом, но не знала того, что вы мне сейчас сказали. И потом, я не была уверена в том, что герцогу удалось вернуться домой. Я видела его среди тех, кто сопровождал короля и его семью в Национальное собрание. Что мне оставалось, кроме ожидания? У меня не оказалось ни гроша, я не могла даже сесть в дилижанс и поехать в Бретань.
— Как это так? У вас не осталось денег?
— Ни денег, ни драгоценностей… Если со мной хорошо обращались в тюрьме, то только благодаря маркизе де Турзель и принцессе Ламбаль, которые платили тюремщице. Я находилась с ними в одной камере.
И в ту же секунду перед ее мысленным взором предстало ужасное зрелище. Анна-Лаура зарыдала:
— Бедная… бедная женщина! Что она такого сделала, чтобы заслужить такую смерть и такой позор?
Но барон не позволил ее мыслям вернуться в прошлое. Он положил руку на ее вздрагивающее плечо, его пальцы сжались, заставляя Анну-Лауру вернуться в реальный мир.
— Забудьте об этом и отвечайте мне! — приказал де Бац. — Почему у вас ничего не осталось? Кто вас обокрал? До этого дня ни один особняк в Париже не пострадал от грабителей.
Она простонала:
— Вы делаете мне больно.
— Я требую ответа. Кто вас обокрал? Ваш муж?
Анна-Лаура не ответила, она громко плакала. отпустил ее плечо. Женщина подошла к маленькому диванчику, упала на него и спрятала лицо в подушках. Жан де Бац дал ей выплакаться, полагая, что слезы принесут ей облегчение. В его сердце бушевала ярость и презрение к человеку, чьей единственной религией был эгоизм, и росла жалость к той, с кем маркиз так жестоко обошелся. Молодая женщина сломлена, ей нанесен безжалостный удар, и можно ли еще это исправить? Возможно ли возродить желание жить в этом девятнадцатилетнем создании, с холодной жестокостью доведенном до крайней степени отчаяния? Барон не считал беду непоправимой. Но действовать надо было без промедления.
— И из-за этого вы хотели умереть? Я хотел сказать — из-за такого человека? Возьмите, выпейте это!
Анна-Лаура привстала и увидела, что де Бац протягивает ей маленькую рюмку с зеленовато-золотистым ликером.
— Что это?
— Эликсир, который делают монахи картезианского ордена. Пейте! Вы почувствуете себя лучше.
Анна-Лаура бездумно повиновалась и удивилась странному вкусу густого напитка с запахом трав, одновременно крепкого и сладкого. Она и в самом деле почувствовала себя немного лучше. Порыв ветра, ворвавшийся в комнату, затушил свечи, но барон зажег их вновь, предварительно закрыв окно.
— Будет гроза, — заметил он, вернулся к молодой женщине и сел рядом с ней. — Вы не ответили мне. Вы хотели умереть из-за вашего мужа?
— Не только. Мне кажется, я всегда знала, что Жосс не любит меня. Но после… после смерти нашей маленькой дочки я захотела вернуться к нему, несмотря на то, что рассказал мне Жуан. Я ему не поверила. Мое место было рядом с моим мужем. Я надеялась, что испытания сблизят нас, ведь, кроме него, у меня никого нет. А потом произошло все то, о чем вам известно… и о чем я смутно догадывалась. Его отъезд и то, что я обнаружила позже, убедили меня в том, что я всегда была и навсегда останусь для него совершенно чужой. Я так страдала после смерти дочери. А поступок маркиза стал последней каплей. В тюрьме я надеялась, что скоро закончу свое земное существование и смогу соединиться с покойной дочерью.
— Своего рода самоубийство? Разве вы не христианка?
— Меня крестили, я приняла первое причастие, но я никогда не была чересчур набожной и…
— И религия не имеет для вас большого значения, верно? А теперь посмотрите на меня и ответьте честно — после того, что вам довелось увидеть, вы все еще хотите умереть?
— Мне не для чего жить.. Вот почему я думаю, что вам надо было спасти кого-нибудь другого.
— А месть? Разве ради этого не стоит продолжать жить? Неужели вы не хотите заставить Понталека заплатить за все то, что он сделал?
Анна-Лаура невесело усмехнулась и пожала плечами:
— Он все равно победит! Уверяю вас, что бы я ни попыталась предпринять против него, маркиз сумеет обыграть меня.
— Итак, вас не волнует то, что он ограбил вас и пользуется вашим состоянием, проматывая его с другой женщиной?
— Моя единственная ценность покоится под надгробной плитой в часовне Комера.
Де Бац не смог сдержать нетерпеливый жест. Для него, человека деятельного, активного, такая покорность судьбе представлялась совершенно ужасной. Неужели этому юному созданию необходима суровая рука наставника?
— А как же остальные? — снова заговорил барон. — Они для вас не имеют значения?
— Остальные? Какие остальные? За то время, что я провела в тюрьме, я подружилась с моими соседками по камере. Вы же видели, что сделали с принцессой Ламбаль. И я не сомневаюсь, что маркизу де Турзель постигла та же участь.
— Нет. Полина свободна, а скоро мы освободим и ее мать… Но это не значит, что они проживут долго. Революция со всей своей силой обрушилась именно на нас, на аристократов. Пока наш смертный приговор отсрочен. Но если мы погибнем, то умрем сражаясь. Мне кажется преступным идти навстречу смерти, которая только и ждет, что мы попадем к ней в руки. Вы хотите умереть? Пусть будет так, я согласен, но это не должна быть смерть животного на бойне.
— В такое время моя жизнь от меня не зависит. Что же я могу сделать?
— В свое время вы об этом узнаете. Вы можете спасти другие жизни. Послушайте, маркиза, я предлагаю вам сделку.
— Сделку? — повторила Анна-Лаура с неодобрением.
— Вас шокирует это слово? Давайте назовем это договором. Дайте мне слово, что не станете сами сводить счеты с жизнью, а я вам предоставлю возможность умереть с честью.
— Что вы под этим подразумеваете?
— О, это совсем просто. Я вас сегодня спас?
— Да.
— Поэтому у меня есть права на вашу жизнь. Король и его семья заточены в Тампле, и между их палачами и мной идет бескомпромиссная война. Но в этой войне мне нужны помощники. Итак, раз ваша жизнь вам не нужна, позвольте мне употребить ее с пользой.
Его красивый голос звучал как набат, а холодное лицо оживлял свет истинной страсти.
— И что вы станете делать с моей жизнью? — поинтересовалась Анна-Лаура.
— Вы станете действенным оружием. Вы отважны, и это самое главное. А в остальном вам придется беспрекословно повиноваться моим приказам, идти туда, куда я скажу, встречаться с теми, на кого я укажу…
— Встречаться при каких условиях?
Анна-Лаура впервые увидела, какой обворожительной может быть улыбка барона:
— Не волнуйтесь! Я никогда не предложу вам ничего такого, что могло бы оскорбить вашу добродетель. Разумеется, вам придется соблазнять, но какой женщине не известны законы этой игры? Можно многое обещать и ничего не давать… — Эта игра мне неизвестна! — гневно произнесла Анна-Лаура, и это показалось барону трогательным.
— Возможно, именно поэтому ваш муж так пренебрегал вами, а потом счел нежеланной. Вы молоды, очаровательны, и вы можете стать одной из тех женщин, вслед которым на улице с восхищением свистят мальчишки-трубочисты.
— Вы полагаете? — выдохнула Анна-Лаура, глядя на хозяина дома широко раскрытыми глазами.
— Я в этом уверен. И потом, Мари даст вам несколько уроков. Так вы принимаете мое предложение? Вы перестанете быть тенью, у вас будет всегда опасная, почти всегда увлекательная и иногда опасная жизнь…
— И смерть в конце пути?
— В конце пути или по дороге, кто может знать? Но вы ведь всегда будете готовы ее принять, не так ли?
— Да, в любую минуту. — С лица Анны-Лауры вдруг исчезло страдальческое выражение, оно стало спокойным и даже безмятежным. Она добавила:
— Да, на таких условиях я принимаю ваше предложение. Я умру только тогда, когда вы мне прикажете… или когда меня настигнет роковой случай.
— Но вы не станете сами искать смерти? — Барон неожиданно стал суровым. — Давайте выясним все до конца. Вас прежде всего должно интересовать выполнение вашей миссии. От вас может зависеть очень многое.
— Это я вам обещаю. Моя жизнь принадлежит вам. Распоряжайтесь ею так, как сочтете нужным.
Де Бац подошел к Анне-Лауре и взял ее холодные руки в свои, скрепляя их уговор. В этот момент раздался страшный удар грома. Казалось, он прогремел над самой крышей дома, и тут же на землю обрушился ливень. В комнату вбежала Мари:
— Я пришла посмотреть, не забыли ли вы закрыть окна. Рамы стучат повсюду.
Но де Бац не отрываясь смотрел в глаза Анны-Лауры, и она выдержала этот взгляд. Молодая женщина словно черпала новую силу в глазах барона. Ни один, ни другая как будто не обращали внимания на молодую женщину. Мари собиралась выйти, когда голос барона остановил ее:
— Проводите госпожу де Понталек в ее спальню, Мари. Ей необходим отдых. Ах да, еще пару вопросов, если вы позволите, сударыня.
Анна-Лаура, уже взявшая за руку молодую актрису, обернулась:
— Сколько угодно. Я чувствую себя намного лучше.
— Счастлив слышать, но ограничусь только двумя. Хорошо ли вы ездите верхом?
— Полагаю, что да. В Бретани я много ездила верхом по лесу вокруг замка в Комере.
— Отлично. И второй вопрос — говорите ли вы на каком-нибудь иностранном языке?
— Я говорю на трех языках. Испанский я учила с детства. А по-английски и по-итальянски я говорю благодаря урокам герцога Нивернейского.
— Я даже не мог надеяться на такую удачу! Желаю вам спокойной ночи, сударыня, — барон церемонно поклонился.
Женщины ушли, а де Бац подошел к окну и прижался лбом к стеклу. С неба лились потоки воды, размывая контуры предметов за окном. Даже виноградники, окаймляющие поместье по периметру, скрылись в пелене дождя. Барон спрашивал себя, не пытается ли небо смыть всю кровь, что пролилась на улицах Парижа, напоминающих теперь кровавую трясину, со дна которой поднималось потерявшее разум человеческое отребье.
Несмотря на внешнюю невозмутимость, барон глубоко переживал ужасную смерть принцессы де Ламбаль, красивой женщины, полной противоречий. Она была набожной и фривольной, нежной и упрямой. Принцесса принадлежала к одному из знатнейших семейств Франции, никогда не была алчной до денег. Она пользовалась безупречной репутацией и никогда не вмешивалась ни в дела государства, ни в политику. Принцесса искренне любила королеву, а та променяла ее на графиню Жюли де Полиньяк, интриганку и карьеристку с ангельским взглядом небесных глаз. После бегства графини де Полиньяк принцесса Ламбаль вернулась из Лондона, чтобы разделить с королевой все тревоги и несчастья. Когда герцог Орлеанский попытался сблизиться с Марией-Антуанеттой, принцесса Ламбаль показала острые зубки, словно маленькая ревнивая собачка, почувствовавшая опасность. Она приложила все усилия, чтобы помешать этой встрече, и это обрекло ее на смерть. Принцесса заплатила ужасную цену за свою неосторожность. Но эта смерть должна была послужить уроком. Если новые хозяева Парижа убили такую титулованную особу, то что может помешать им казнить короля и его семью?
Скрип открывающихся ворот перекрыл шум ливня и оторвал Жана де Баца от тягостных мыслей. Спустя несколько минут в кабинет заглянул Анж Питу и объявил:
— Приехал Дево!
— Отлично! Сейчас мы узнаем новости!
Барон сбежал по лестнице вниз и, не боясь намочить и испачкать свой костюм, крепко обнял молодого человека в плаще.
— Я не думал, что вы появитесь сегодня ночью! — воскликнул де Бац, помогая приехавшему раздеться. — Вы из Кобленца?
— Да, я был и в Кобленце, и в Вердене, где сейчас находится король Пруссии. Герцог Брауншвейгский занял город без особого труда. Его войска, разорившие добрую часть Лотарингии, сеяли повсюду ужас. Солдат выводит из себя плохая погода, испортившаяся сразу, как они пересекли границу. Да, сто шестьдесят тысяч человек, которые обрушились на город, это вам не шутки.
— Значит, дорога на Париж открыта?
— Так оно и было бы, если бы генерал Дюмурье, назначенный командовать Северной армией, не вышел из Седана и не направился в район Аргонны. К этому времени он должен быть уже там. Я едва ускользнул от его разведчиков.
— Идемте со мной! Питу, друг мой, проследите за тем, чтобы Дево принесли поесть в мой кабинет. Он явно голоден.
— Еще бы! — ответил молодой человек со смехом. — Я уже сутки не ел.
— А потом приходите к нам, Питу! В своем кабинете барон вынул из шкафа карту и разложил на письменном столе. Один угол он прижал лампой, на второй положил пресс-папье, а на третий поставил чернильницу.
— Смотрите! Вот высокогорье района Аргонны с его лесами. Это естественная преграда, которая защищает Париж с востока. Высокогорье прорезают пять ущелий, дающих доступ к Северо-Французской низменности, где и расположена наша столица. Если их хорошо обороняют, то для того, чтобы выйти на Париж, необходимо сделать большой крюк. Либо к северу через Седан, либо к югу через Бар-ле-Дюк. А герцог Брауншвейгский задерживается в Вердене…
— Он только что туда прибыл, барон. Ему надо перевести дух.
— И дать возможность Дюмурье перекрыть все ущелья?
— Вы полагаете, что Дюмурье опасен? Помимо того, что осталось от армии короля, в его распоряжении двадцать тысяч плохо одетых, плохо вооруженных, полуголодных неопытных солдат. Скажите мне откровенно — неужели вы в самом деле хотите, чтобы прусские войска вошли в Париж?
Де Бац с силой опустил кулак на стол. Чернильница подпрыгнула, из нее пролилось несколько капель.
— Нет! Я этого не хочу. Но как иначе напугать народ настолько, чтобы он пошел против Дантона, Марата и Робеспьера, приказавших устроить такую бойню?
— Бойню?
— Да, со вчерашнего дня в Париже убивают, перерезают горло, режут на куски представителей знати духовенства, арестованных после 10 августа и запертых в тюрьмах. До королевской семьи, запертой в Тампле, еще не добрались, но этого осталось недолго ждать. А я больше всего хочу вырвать моего короля и его семью из рук палачей!
— Но как только пруссаки окажутся в Париже, их, вероятно, будет нелегко оттуда выпроводить? — предположил Анж Питу, входя в кабинет с подносом, заставленным тарелками с едой.
— У нас нет времени, так что приходится пользоваться тем, что предлагают. С другой стороны, у короля Пруссии Фридриха Вильгельма II нет ни малейшего желания править Францией. Он отлично знает, что его союзники-австрийцы этого не допустят. Мы просто должны будем возместить ему убытки. А что касается герцога Брауншвейгского, то он человек просвещенный, отличный солдат, я это признаю, но у него столько долгов!
— К несчастью, — вмешался Питу, — ходят слухи, что он ведет секретные переговоры с членами Национального собрания. Поговаривают и о том, что он действует по указке англичан. Не забывайте, что герцог приходится зятем королю Георгу III — он женат на его сестре Августе. Король — безумец, это верно, но его премьер-министр Питт в своем уме. И судьба нашего несчастного короля его нисколько не волнует. Совсем напротив. Питт так и не смог простить Людовику XVI, что он во время войны за независимость в Америке выступил против англичан…
— И к тому же, — продолжил за него де Бац, — Питт будет рад, если французский трон займет герцог Брауншвейгский. Мне это известно. Премьер-министр не забывает и о будущем, так как он планирует выдать дочь герцога за принца Уэльского. Но повторю, больше всего мне хочется спасти короля и увидеть, как Дантона, Марата, Робеспьера и всех их прихвостней повесят на деревьях вдоль Елисейских Полей.
— Но вы забыли об одном человеке, — вступил в разговор Дево, доедая последний кусок великолепного пирога с птицей.
— Я редко забываю о ком-либо, а уж об этом не забуду никогда. Вы ведь имели в виду брата короля?
— Разумеется! Монсеньору графу Прованскому, брату короля, удалось добиться от Фридриха Вильгельма признания его регентом Франции. Они даже встречались в Лонгви, после взятия города, именно с этой целью.
— Это давно не новость. После неудачной попытки бегства короля и его семьи граф Прованский представляется всем как спаситель французской монархии. Он даже учредил правительство в изгнании. На самом же деле граф — злейший враг своего брата. Но Людовику XVI об этом прекрасно известно, так же как и королеве, которая дала деверю прозвище Каин. Я далек от того, чтобы недооценивать его блестящий, но извращенный ум. Он способен на все, чтобы только лучить французский престол, о котором мечтает с отрочества.
Граф Прованский не отступал ни перед чем. Вы же помните! Покушения на короля и его сыновей, объявление незаконнорожденными детей короля перед парламентом и даже предательство… Ведь именно граф Прованский сообщил своим друзьям в Национальном собрании о бегстве короля и маршруте движения. Именно поэтому он сам смог спокойно уехать страны. Ему удался и трюк с деньгами. Маркиз де Булье, который должен был охранять короля во время бегства, передал брату короля миллион ливров, которые ему доверил Людовик XVI. Эти деньги предназначались для того, чтобы наш король мог действовать из Монмеди, куда он собирался удалиться, и вернуться потом в свою мятежную столицу!
Нет, брата короля я никогда не забуду! Пока он мне не мешает. Но все изменится, если с Людовиком XVI произойдет несчастье. Маленькому дофину следует опасаться своего дядюшки. Вот тогда граф Прованский станет моим врагом номер один!
Молодые люди с интересом слушали рассказ барона о брате короля. Мишель Дево, секретарь де Баца и его лучший агент, отлично знал графа Прованского, а вот для Анжа Питу такие подробности стали своего рода откровением. Он ужаснулся:
— Вы в этом уверены?
— Я мог бы вам рассказать намного больше, друг мой.
— Что же вы станете делать, если король Пруссии войдет в Париж и захочет отдать трон графу Прованскому?
— Это очень просто. Его высочество станет жертвой покушения, и вот здесь я сыграю главную роль. Кстати, где этот господин сейчас? Все еще у своего дяди, принца-епископа Тревского, в замке Шенборнлюст у ворот Кобленца?
— Нет. Он оставил там своего младшего брата графа д'Артуа и переехал в город во дворец Лейенхоф, который принадлежит принцу Лейнингену. Но один из верных ему, людей остался рядом с королем Пруссии, чтобы держать графа Прованского в кур событий и блюсти его интересы… — И кто же это?
— Я не знаю. Ваш друг барон де Керпен говорит, что речь идет о дворянине, который только что прибыл. Но он с ним пока незнаком, потому что граф Прованский еще не представил его барону. Известно только, что этого дворянина сопровождает очень красивая женщина… А это веская причина для того, чтобы госпожа де Бальби не желала видеть эту даму слишком часто в окружении графа Прованского.
— Прекрасная графиня тоже в Кобленце?
— Да. Она слишком скучала в Турине, где оказалась из-за ее должности главной хранительницы гардероба графини Прованской, пожелавшей найти приют у своего отца. Госпожа де Бальби приехала к «своему» принцу, и именно она правит там бал вместе с госпожой де Поластрон, любовницей графа д'Артуа, которую она презирает. А госпожа де Поластрон после отъезда своего любовника во главе армии эмигрантов — которую называют армией принцев! — остается тайной советчицей героев, что безумно бесит ее соперницу. Ведь так сложно удерживать свое положение рядом с человеком, прикованным к своему креслу жестокой подагрой, не правда ли? Хотя, возможно, это всего лишь элемент дипломатической игры…
— Но ради чего?
— Герцог Брауншвейгский не разрешил армии эмигрантов встать во главе его войск, чтобы с триумфом войти во Францию. Всему этому прекрасному обществу «позволили» следовать за прусскими и австрийскими войсками. Забавное, доложу вам, должно быть, зрелище! Многие дамы, уверенные в том, что они возвращаются домой, последовали за «армией принцев»… Брат короля не хочет смешиваться с этой кучей малой.
— А принц Конде? Его там нет?
— Конде великий полководец. Его армия состоит из настоящих солдат, хорошо обученных, дисциплинированных. Так как у него нет ни малейшего желания ввязываться в эту неразбериху, принц предпочитает дождаться результатов и войти во Францию тогда, когда это будет ему удобно, и в том месте, где он сочтет нужным. А пока он остается в Брисгау со своим внуком, юным герцогом Ангиенским. Только его сын, герцог де Бурбон, увел с собой несколько полков, правда, без согласия отца.
Дево удалось рассказать о том, что он успел узнать, и уничтожить почти все, что принес ему Питу. Он завершил свою речь, выпил высокий бокал шампанского и вздохнул:
— Я очень беспокоюсь за урожай! Поля не вынесут всех этих армий с востока и ужасной погоды.
— Это большой урон, но с нашими запасами мы постараемся выжить, — засмеялся де Бац. Положив руку на плечо своего секретаря, он добавил:
— Идите отдыхать, Мишель. Вы это заслужили. Вы поработали как всегда безупречно. А мы постараемся придумать, что нам следует предпринять, чтобы избежать несчастья.
— В чем вы видите несчастье? — спросил Питу. — Если пруссаки войдут в страну, король будет свободен.
— Или умрет! Благодарение богу, те слуги, которых ему разрешили оставить, хранят ему верность.
И я надеюсь найти способ проникнуть в Тампль в момент наибольшей опасности. Я уже подкупил кое-кого. Спите спокойно, друзья мои, а я еще поработаю…
Де Бац остался один и несколько минут прислушивался к звукам дома. Когда все стихло, он взял подсвечник и спустился в погреб. Здание было старым, подвал — глубоким, его низкая массивная дверь была окована железом. Большую часть подвала занимали ряды бутылок и несколько бочек. Барон подошел к одной из них и легко сдвинул ее. За ней оказалась дверь, ведущая в другую часть погреба, не имеющую никакого отношения к хранению вин. Там стоял пресс и все необходимое оборудование для печати. На нем достаточно поработали, если судить по связкам ассигнаций, сложенных в двух сундуках.
Барон взял одну ассигнацию, решив проверить ее качество. Качество оказалось отменным, тут ему нечего было опасаться. Но, чтобы подкупить стражников в Тампле, денег потребуется очень много. Придется в следующую ночь снова приниматься за работу. Такое решение барону всегда давалось нелегко, несмотря на то, что дом был достаточно изолирован. Самым близким к нему было заведение для стариков и психически больных, которым управлял некий доктор Бельом.
Из особняка де Баца раздавалось достаточно странных шумов, чтобы привлечь внимание случайных ночных прохожих. Разумеется, пресс был хорошо спрятан, но печатный станок все-таки создавал шум. Поэтому для работы всегда выбирали непогожие бурные ночи. До этого момента все шло удовлетворительно и у барона было достаточно денег, чтобы подкупить корыстолюбивых служащих и гвардейцев, мучимых постоянным желанием выпить. Для высоких чинов потребуется золото. Де Бац был финансовым гением и обладал внушительным состоянием. Но большая его часть хранилась в банках Швейцарии и Голландии и лишь меньшая осталась во Франции в банке «Ле Культе». Оставались еще два миллиона ливров, доверенные этому банку мадридским банком «Сен-Шарль». Ими мог распоряжаться друг де Баца посол Испании во Франции шевалье д'Окари, если этого потребует безопасность короля Франции.
Приходилось только надеяться, что все эти средства не понадобятся. Но они могли пригодиться для того, чтобы успокоить аппетиты герцога Брауншвейгского, когда он подойдет к Парижу. Деньги помогут уговорить его вернуть престол Людовику XVI и остановить разграбление города.
Удовлетворенный осмотром, Жан де Бац вернулся к себе в кабинет, открыл маленький ящичек, спрятанный в искусной резьбе, вынул книгу учета, проверил цифры и вписал новые. Закончив с этим, барон решил, что заслужил отдых. Он поднялся наверх, задержался на мгновение у двери Анны-Лауры, увидел, что из-под двери не пробивается свет, и решил, что его гостья спит. В любом случае, он сказал достаточно для первой беседы. Но Мари должна его ждать, как всегда, и, постучав легко в ее дверь, он вошел.
Спальня, оформленная в белом и желтом цветах, чтобы оттенять смуглую красоту темноволосой актрисы, купалась в неярком свете свечей поставленного на маленький столик канделябра. Мари сидела в кресле у открытого окна, сложив руки на груди. Она смотрела на парк. Казалось, струи дождя завораживают ее. Женщина даже не повернула головы, когда де Бац вошел в комнату.
— Вы простудитесь, — укорил он молодую женщину. — Прикройте окно. Для вашего голоса такая сырость вредна.
— Я больше не пою. Даже для вас — ведь у вас нет времени, чтобы меня послушать. И потом, я люблю дождь.
Де Бац подвинул кресло, сел рядом с Мари, нежно поцеловал ее пальцы и не выпустил их из своей руки.
— Ваши вкусы всегда оригинальны, мой ангел. Именно поэтому я вас и люблю.
— Вы говорили это чаще, когда мы жили по соседству на улице Менар и вы позволяли мне петь в театре.
— Я с вами откровенен, Мари. Я вас люблю и поэтому в некотором смысле похитил вас. Я не мог вынести мысль о мелочной зависти ваших подружек и об ухаживаниях ваших обожателей. Особенно нынешних, которые все меньше похожи на воздыхателей прежних дней. Дворянин всегда останется дворянином, а вот пивовара или мясника нечего ждать обращения, достойного вас.
Все знают, что ваше слабое здоровье заставило переехать в этот дом. И я бесконечно счастлив, потому что здесь могу оберегать вас. Нигде в другом месте я не мог бы этого делать.
Мари неожиданно встала и закрыла окно.
— Ливень еще не кончился, — напомнил ей де Бац.
— Я знаю, но вы правы, это вредно для голоса. За ваш голос я как раз и беспокоюсь. Вы не можете не знать, как он услаждает мой музыкальный слух, и вы этим пользуетесь.
Де Бац не ответил. Он подошел к Мари, обнял ее и долго целовал. У Мари даже закружилась голова. Жан поднял ее на руки, отнес на кровать и принялся весьма убедительно доказывать искренность своих чувств. Время разговоров прошло, настало время любви…
Некоторое время спустя, когда Жан предавался нежной истоме, Мари вдруг спросила его:
— Эта молодая дама, которую вы спасли сегодня, как вы с ней поступите?
— Не знаю, — ответил барон, не открывая глаз, но притягивая Мари к себе.
— Разве вы не говорили мне, что собираетесь отправить ее в Бретань к ее матери?
— Я и вправду собирался так поступить, но эта молодая женщина совершенно потеряла желание жить. Представьте себе, она упрекала меня за то, что я спас ее. Маркиза утверждает, что она даже хотела умереть. И я могу ее понять — эта дама потеряла ребенка и выяснила, что муж, которого она любит, больше всего на свете хочет оказаться вдовцом.
— Вы заставили ее передумать?
— Да. Мы заключили с ней сделку. Я не могу позволить ей дать себя убить, как невинного агнца, и поэтому в некотором смысле купил ее жизнь, которой она не дорожит. Я пообещал предоставить ей возможность умереть за дело, заслуживающее подобной жертвы.
— И бедняжка согласилась?
— Анна-Лаура де Понталек согласилась и предоставила мне право самому решать, как лучше распорядиться ее жизнью. Но теперь настала ваша очередь действовать, моя красавица.
— Моя очередь? Но что я должна делать?
— Сначала скажите мне, нравится ли она вам. Если нет, я найду кого-нибудь другого.
— Было бы странным, если бы она мне не понравилась. Эта женщина такая славная, такая очаровательная. И она могла бы стать еще привлекательнее, если бы не была такой отрешенной. Ваша протеже выглядит монахиней, которую против ее воли вырвали из монастыря. В ней есть врожденная гордость. И храбрость.
— Тогда сделайте так, чтобы наша гостья превратилась в молодую красивую женщину, элегантную и даже немного кокетливую. Она вас послушает. Эта дама пробудет здесь несколько дней. Позже, изменившуюся и даже отчасти преображенную, возможно, и под чужим именем, — маркиз де Понталек должен считать, что его попытки уничтожить жену удались, — я отправлю ее к герцогу Нивернейскому, который так ее любит.
— А ее муж не связан с герцогом?
— Связан, но маркиз теперь далеко. Я полагаю, что это именно он представляет графа Прованского при дворе короля Пруссии, если судить по докладу Дево. Да-да, Мишель только что вернулся. Герцог Брауншвейгский всего в пятидесяти лье от Парижа.
— Я предполагала, что это Дево, но решила не мешать вам.
— Мари, вы как всегда сама деликатность! Вы и в самом деле заслуживаете больше того, что я могу вам дать.
— Меня устраивает то, что я имею. Быть рядом с вами — это единственное мое желание. Что же касается нашей гостьи, я ею займусь. И вы останетесь довольны результатом моей работы.
— Верните ей вкус к борьбе, вкус к жизни. Это самое важное. Я пока недостаточно ее знаю, чтобы понять, как ее можно использовать, но я предвижу, что она может быть очень полезна.
— Вы хотя бы представляете, на что она способна?
— Это умная, храбрая и образованная женщина, она говорит на трех иностранных языках. Испанский она выучила в семье, а английскому и итальянскому ее научил герцог Нивернейский. К тому же Анна-Лаура способна на весьма бурное проявление чувств.
— Это намного больше того, что могут предложить дамы ее круга.
— Да, я должен как следует все обдумать.
— И еще один вопрос. Эта сделка, которую вы с ней заключили… Вы и в самом деле намерены выполнить свое обещание? Я говорю о том, что вы пообещали дать ей возможность умереть. При определенных обстоятельствах, разумеется.
Если барон и колебался, то Мари этого не заметила. — Безусловно, если игра будет стоит свеч!
— Я вам не верю. Неужели в вас нет ни капли жалости?
— Жалости? Жалость ей не нужна. Она жаждет смерти, и она ее получит, но на моих условиях. А до тех пор пусть живет и наслаждается жизнью. Не смотрите на меня так, Мари! — Голос барона зазвучал нежнее. — Вы же знаете, чему я посвятил жизнь. Я отдать ее в любую секунду. Это относится и к тем, кто решил последовать за мной по той дороге, которую я избрал. Ведь я не скрывал этого от вас, правда?
— Да, вы правы. Вы сказали мне об этом в первую же ночь. Вы даже пытались испугать меня, но уже тогда я вас слишком сильно любила. Умереть рядом с вами или ради вас — это будет для меня самым лучшим финалом.
— Тогда почему же вы хотите, чтобы я уберег ее, которая для меня ничего не значит и сама жаждет смерти?
Де Бац снова обнял молодую женщину и спрятал свое лицо в ее душистых шелковистых волосах.
— Как вы красивы и отважны, Мари! Как я вас люблю!
— Только эти слова я и хотела услышать, — прошептала она, отдаваясь ему со счастливым вздохом…




Часть II
КОРОЛЕВСКИЕ БРИЛЛИАНТЫ



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

Часть II

Глава 6Глава 7Глава 8

Часть III

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13От автора

Ваши комментарии
к роману Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта



Еще не читала.
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаМарина
21.10.2010, 20.22





Роман очень интересный, захватывает, но осталось ощущение, что он не закончен...продолжение есть?
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаНаталья
7.11.2011, 13.10





а продолжение вроде как графиня тьмы...
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаИВС
8.01.2012, 21.08





А ВТОРАЯ ЧАСТЬ ЭТО КРОВАВАЯ МЕССА
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаИВС
8.01.2012, 23.04





с моей любовью к историческим романам я смогла осилить лишь половину. одна война и революция. толстой отдыхает! на тройку
Великолепная маркиза - Бенцони Жюльеттаольга
23.02.2012, 0.20





вы ебланки
Великолепная маркиза - Бенцони Жюльеттатакая же шлюха как и вы
31.08.2012, 14.27





Не понравилось. Примитивно. Складывается впечатление, что автор совсем не изучал историю Французкой революции, а писал наобум, что в голову взбредет.
Великолепная маркиза - Бенцони Жюльеттавиктория
26.09.2012, 14.18





Как всегда у Бенцони тщательно прописана историческая канва романа. Полезно почитать в плане отдохновения от любовных дел. Надо читать продолжение "Кровавая Месса".
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаВ.З.,66л.
3.03.2014, 10.18





Сюжет интересный, но а любви здесь нет и речи, тут говориться о чести , преданности королю, предательстве... но не о настоящей любви ради чего читают любовные романы.
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаМилена
7.05.2014, 14.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100