Читать онлайн Великолепная маркиза, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.71 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Великолепная маркиза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13
ПО ДОРОГЕ В ЛОНДОН

На другое утро, оставив женщин и дом под охраной Питу и Дево, которые появились в Шаронне накануне, де Бац оседлал лошадь и отправился к господину Ленуару. Бывший генерал-лейтенант королевской полиции был мрачен и встревожен, но визит барона несколько улучшил его настроение.
— Я уже собирался написать вам записку и попросить вас навестить меня, — сказал Ленуар, протягивая гостю руку, как это делают англичане. — Каким вам показался сегодня Париж?
— Можно подумать, что город мертв. Лавки закрыты, и на улицах не встретишь никого, кроме солдат и пушек, словно город находится в осаде.
— Так и есть. Город уничтожен стыдом, угрызениями совести и страхом… Вчера вечером в двух или трех театрах, которые открыли свои двери, не было ни одного зрителя. Люди бродили вокруг закрытых наглухо церквей. Некоторые, наиболее смелые, опускались на колени прямо на ступенях у входа и начинали молиться. Насколько я знаю из своих источников, парижане не могли поверить, что короля действительно казнят. Все ждали, что в последний момент Людовика помилуют, чтобы показать всем великодушие Конвента. Ходили разговоры и о том, что Дюмурье намерен вмешаться. Несмотря на последние, потрясающие слова короля, люди в ужасе от того, что вина за смерть монарха падет и на народ. Когда помощник палача поднял отрубленную голову и показал ее толпе, люди задохнулись от ужаса. Да, кто-то крикнул: «Да здравствует нация!», некоторые сумасшедшие даже принялись приплясывать, но очень быстро все притихли, и над площадью повисла мертвая тишина. Аббат Эджворт де Фирмон спустился с эшафота, и никто не посмел его тронуть. Он нес распятие, его лицо было залито слезами. Фирмона ожидали, и я предполагаю, что аббат смог благополучно добраться до дома господина де Малерба…
— Народ мог бы себя избавить от таких страданий, — с горькой иронией произнес де Бац. — Почему люди не поддержали меня, когда я бросился к этой карете? Даже те, кто клялся в верности королю, не пришли. Пятьсот человек! Нас должно было быть пятьсот, а собралась едва ли дюжина!
— Именно для того, чтобы объяснить эту загадку, я и хотел вас видеть, мой друг! Большинство ваших людей — те, кто ночевал в собственных постелях, — были разбужены в три часа утра жандармами.
— Их арестовали?
— Ни в коем случае. Их просто не выпускали из дома до тех пор, пока не выстрелила пушка. После чего жандармы удалились, больше никак не побеспокоив их. Я думаю, что многие сразу после этого поспешили уехать…
— Но как такое стало возможным?
— Неужели ваш острый ум на этот раз ничего не подсказывает вам, барон? Мне кажется, что ответ очевиден. Среди вас есть предатель!
— Незачем обладать острым умом, чтобы догадаться об этом, — вздохнул де Бац. — Но вы, которому всегда все известно раньше других, вы можете мне сказать, кто этот предатель? Я должен знать, кого мне следует предать смерти!
— Нет, этого я не знаю. Во всяком случае пока. Но если вы мне доверяете настолько, что можете написать и показать мне список заговорщиков, подчеркнув фамилии руководителей групп, — а я уверен, что вы их назначили, — возможно, я смогу быть вам полезным.
— Вы получите список сегодня же вечером.
— Отлично. А теперь расскажите мне, что привело вас в мой дом.
Барон рассказал Ленуару о своем возвращении домой и о той картине, которую он там застал.
— Мой слуга убил одного из нападавших, но при нем не было документов, так что мы не могли узнать его имя. Это был явно человек с юга — смуглый, черноволосый. Именно он допрашивал Мари, и, по ее словам, у него был сильный южный акцент.
— Что вы с ним сделали?
— Похоронили в глубине парка замка Баньоле, во владениях «гражданина Равенство», то есть герцога Орлеанского, — с презрением ответил барон. — Это место вполне подходит для убийцы. Если бы Бире не вернулся вовремя, Мари могла умереть под пытками…
Бывший глава полиции, слушавший рассказ, смежив веки, как дремлющая кошка, открыл их и насмешливо улыбнулся:
— Не оправдывайтесь, барон, я не собирался вас упрекать. Но не обвиняйте герцога Орлеанского, он тут ни при чем. Этот человек и те, кто был вместе с ним, вероятно, перевернули вверх дном и ваш дом на улице Менар. Следовательно, это люди д'Антрэга…
— Откуда вам это известно?
— Это совсем просто. Когда вы ушли от меня тем вечером, я послал людей проследить за вами. Так что мои агенты все видели, а потом они пошли за грабителями до одной таверны, где те встретились с путешественником из Пьемонта Марко Филиберти…
— Это был д'Антрэг, вы правы. — Барон снова вздохнул. — Я подозревал, что за всем этим стоит он, но не был до конца уверен. Вчера, когда я ждал появления кортежа у ворот Сен-Дени, я увидел его в окне одного из домов на другой стороне бульвара. На его лице было написано торжество.
— Но теперь нам известно, что граф и его приспешники искали в вашем доме! Почему вы не сказали мне, что знаменитый орден Золотого руна находится у вас?
Де Бац пожал плечами:
— Мне кажется, это очевидно: я думал о безопасности. В доме даже самых верных друзей может найтись любитель подслушивать, а вы и сами знаете, до какого безумия доводят людей сокровища. А этот орден — бесценное сокровище. Настоящее чудо!
— И вам необходимо от него немедленно избавиться, если вы не хотите заплатить за него жизнью. Пусть ваша жизнь вам не дорога, но жизнь Мари и тех, кто вам близок, тоже окажется под угрозой. Продайте орден или, что еще лучше, выньте самые крупные камни и продайте их. Так вы получите больше денег! Один голубой бриллиант Людовика XIV может принести вам целое состояние, а оно вам понадобится. Вы же помните, что должны спасти короля, не так ли? А он такой маленький, такой беззащитный! Необходимо сделать все, чтобы Людовик XVII покинул Францию как можно скорее!
— Вы правы, и я последую вашему совету. Окажите мне услугу: скажите, как мне найти д'Антрэга? Где таверна, в которой бывает Марко Филиберти?
Ленуар встал, подошел к своему молодому другу и положил ему на плечи свои еще сильные руки.
— Нет, этого я вам не скажу. Вы потеряете время, если станете его искать, в худшем случае получите удар ножом в спину. Уезжайте в Англию и не слишком таитесь. Вы можете рассказать о предстоящем отъезде в кафе «Корацца»… Разумеется, вы поедете через Булонь или Кале. Но камни не берите с собой, а отправьте в багаже кого-нибудь из близких вам людей, кто поедет другой дорогой. Почему бы не через Нормандию или Бретань, а потом на остров Джерси?
— Я возвращаюсь домой, — де Бац вскочил на ноги. — Сегодня же вечером вы получите список. И спасибо за ваш совет! Я собираюсь ему последовать.
— Лаура, — сказал Жан де Бац, — я намерен принять ваше предложение относительно ордена Золотого руна.
Молодая женщина подняла голову. Она сидела у кровати Мари, которая с трудом приходила в себя после перенесенного потрясения, и вышивала носовые платки для своей подруги.
— Отправиться в Англию через Бретань? Чудесно.
Мари вздрогнула и тут же запротестовала:
— Такое долгое путешествие? И в это время года? Но это же безумие! Предположим, вы останетесь в живых, но наверняка подхватите простуду или еще что похуже, заболеете и умрете! Жан, как вы можете подвергать Лауру такому риску?
— У меня нет выбора, — горестно сказал барон. — Необходимо, чтобы это сокровище — во всяком случае, два самых больших камня — покинуло Францию и было продано в Англии. Мы только что потеряли короля, но остался наследник престола, которого необходимо спасти. Для этого нам потребуется очень много денег.
— Не спорю, но…
— Позвольте мне договорить. Я уеду одновременно с Лаурой и совершенно открыто отправлюсь в Булонь, откуда смогу перебраться в Англию. Те, кто жаждет заполучить орден Золотого руна, бросятся следом за мной. Так что Лаура будет путешествовать спокойно под защитой своего американского паспорта и…
— Но, черт возьми, он не защитит ее от бури, от рифов, от кораблекрушения, от грабителей! — воскликнула Мари.
Де Бац изумленно посмотрел на нее, а потом расхохотался.
— Неужели я вас настолько вывел из себя, сердце мое, что вы начали ругаться, пусть не как грузчик, но как дворянин?
— Да, Жан, я на вас сердита! Этот план мне кажется бессмысленным и даже жестоким! Если вы от него не откажетесь, я поеду вместе с Лаурой!
— Об этом и речи быть не может, ангел мой! Гранмезон должна остаться дома, где она мне так нужна. И потом, ее прелестное личико слишком хорошо известно всей Франции, ведь она выступала не только в Париже, но и в Ренне, например. Нет, вы останетесь в Шаронне.
— Но поймите и меня! Вы с Лаурой уезжаете, оба подвергаетесь опасности, я этого не переживу!
Жан нагнулся к ней, чтобы поцеловать, и в своем нетерпении помял прелестную кружевную косынку, удерживавшую роскошные темные волосы Мари.
— И будете не правы! Вы, напротив, должны улыбаться, показывать всем, что вас абсолютно ничто не тревожит. Вы знаете, что я способен выпутаться из любой переделки. А что касается Лауры, то я уверен, что ей не придется путешествовать в одиночестве!
И в самом деле, когда вечером барон изложил свой план Питу и Дево, журналист вспыхнул как порох:
— Вы же не собираетесь в самом деле заставить мисс Адамс в одиночку проделать такой путь? Я этого не позволю!
— Неужели? — Жан небрежно помешивал ложечкой горячий шоколад. — И что же вы предлагаете?
Питу покраснел, как пион, охваченный гневом и переполнявшими его чувствами.
— Я буду ее сопровождать, только и всего! Вы могли бы и сами об этом подумать. Солдат Национальной гвардии пройдет всюду!
— А на Джерси вас казнят. Этот остров служит базой Английскому агентству, которым руководит герцог Буйонский. Он сделает из вас жаркое под ужасным мятным соусом! — сказал де Бац со смехом.
— Я для них слишком жилистый… И потом, я у вас научился менять внешность, имя и характер. И на Джерси я снова стану Анжем Питу, журналистом и роялистом.
— Я ни секунды в этом не сомневался, друг мой, и если хотите знать, я был уверен, что вы это предложите. А теперь поговорим серьезно. Сегодня среда. Дилижанс в Сен-Мало с пересадкой в Ренне отправляется с почтовой станции по воскресеньям в пять часов утра. На нем вы и поедете. Мне очень не хочется, моя дорогая Лаура, давать вам такое сложное поручение, — добавил барон, поворачиваясь к молодой женщине. — Путешествие в дилижансе покажется вам долгим и мучительным, но в нем вы будете в большей безопасности, чем в карете, которая всегда вызывает подозрения.
— Для меня это не имеет значения, поверьте мне! И Питу развлечет меня, — Лаура улыбнулась молодому человеку, снова вспыхнувшему до корней волос.
— Отлично. Мы постараемся найти достойный предлог для вашего путешествия, чтобы указать его в вашем паспорте. Я полагаю, что самой естественной причиной будет ваше желание присоединиться к вашим соотечественникам, живущим в Англии. Одна семья там обитает наверняка. А теперь попрошу вас меня подождать!
Жан де Бац вернулся спустя несколько минут и положил на стол орден Золотого руна. В зыбком пламени свечей в канделябре камни заиграли. Они переливались и сверкали, отбрасывая разноцветные лучи и блики. Эффект оказался просто волшебным, и все смотрели на это сокровище почти с благоговением. Пусть этот орден ювелиры создали для распутного монарха; пусть рыцарский орден, учрежденный герцогом Бургундским, давно перестал быть французским, в их глазах он все равно оставался блестящим символом расцвета французской королевской власти. (Собственно орден Золотого руна был создан в 1429 году Филиппом III Добрым, герцогом Бургундским, в память о Золотом руне, добытом Язоном. После смерти Карла Смелого в 1477 году орден перешел к Австрии, а при Карле V, короле Испании, орден стал испанским.) — Необходимо вынуть голубой бриллиант и красный рубин, — сказал де Бац. — Я думаю, мой дорогой Дево, что ваши ловкие пальцы справятся с такой задачей. А затем мы зашьем камни в платье Лауры…
— Я это сделаю, дорогой барон, — ответил Дево, — но, как вы догадываетесь, без малейшего удовольствия. Но позвольте мне все же дать один совет — не стоит класть все яйца в одну корзину. Голубой бриллиант Людовика XIV слишком хорошо известен. Англичане заплатят вам за него столько, сколько вы попросите. Почему бы, в таком случае, не отправить рубин в Германию? Немецкие принцы известны своей страстью к коллекционированию.
— Вы правы. И потом, незачем будет торопиться, если удастся продать бриллиант. Итак, вы вынимаете только его. Лаура, мы с вами встретимся в Лондоне у миссис Аткинс. Это наш друг, и она всей душой предана нашей королеве. Я дам вам адрес, но прежде я хотел бы кое-что уточнить. Вы уверены, что ничем не рискуете, если обратитесь к вашей матери с просьбой переправить вас на Джерси?
— Она моя мать, — просто ответила Лаура. — Мы никогда не были с ней близки, но, возможно, она обрадуется, узнав, что я жива, и сохранит мой секрет. Разве я не последнее ее дитя, оставшееся в живых?
Письмо от Ленуара пришло на следующее утро. В нем говорилось:
«Пьер-Жак Леметр — это один из трех сотрудников парижского агентства д'Антрэга. Двое других — шевалье де Поммель и Тома Дюверн де Прайль. Я удивлен, мой друг, что вы совершили такую оплошность. Мне казалось, что вы знаете всех членов Французского салона. В любом случае не ищите его. Пьер-Жак Леметр исчез и какое-то время не станет показываться на людях.
Остальные новости тоже не слишком обрадуют вас. Баронесса де Лезардьер, в дом которой в Шуази-ле-Руа привезли аббата де Фирмона, увидев его, измученного и раздавленного, упала и умерла. Правда, она была серьезно больна с тех пор, как ее младшего сына убили в сентябре. Увы, смерть нашего доброго короля произвела, в прямом смысле, убийственное впечатление. Его придворные все чаще кончают жизнь самоубийством. Но что еще более странно, так это тяжелая болезнь главного палача Сансона. Его здоровье разрушили воспоминания о казни (Сансон умрет через два месяца, отдав должное смелости Людовика XVI. Он потребует от своего сына, как только это станет возможным, каждый год заказывать искупительные мессы.). Следует опасаться серьезных столкновений между теми, кого это преступление повергло в отчаяние, и теми, кого оно обрадовало. Берегите себя!»
Совет был излишним. Де Бац знал, что ему следует быть осторожным как никогда раньше. Сначала он в гневе смял письмо. Потом, подумав, расправил его и аккуратно разгладил на столе. Да, его самолюбие пострадает, но его верные друзья должны прочитать то, что написал Ленуар, А потом Жану только останется попросить прощения за то, что он сам пустил лису в курятник.
Но никто не упрекнул его в этом.
— Кто мог подумать, что этот человек ведет двойную игру? — заметил маркиз де Лагиш. — Он казался таким искренним. Должен признаться, что мне Леметр внушил определенную симпатию. К несчастью, мы имели дело с волком в овечьей шкуре. Эти люди не отступят ни перед чем, только бы посадить на престол короля-марионетку. Есть ли новости от барона де Бретейля?
— Никаких, — со вздохом ответил де Бац. — Я могу понять его страдания. Думаю, ему понадобится время, чтобы прийти в себя. Но одно нам теперь известно точно. У людей д'Антрэга отличные связи в правительстве. Одна история с жандармами, пришедшими в дом наших сторонников, говорит о многом. Тот, кто организовал это, человек, несомненно, умный. Он понял, что массовые аресты могут вызвать волну сопротивления, которая в тот день была явно нежелательной. И в то же время у тех, кого держали под наблюдением в течение стольких часов, не могло не возникнуть неприятного чувства…
— И теперь у нас стало меньше сторонников, чем раньше, — добавил Дево. — Страх оставляет куда более глубокие раны, чем можно предположить. Он проникает в человека, разъедает его изнутри. И, наконец, мы знаем истинное положение вещей. Между нами и людьми д'Антрэга объявлена война.
Де Бац засмеялся:
— У вас удивительно чистая душа, мой дорогой Мишель. Я уже давно избавился от всяческих иллюзий. Между сторонниками принцев и нами, слугами истинного короля, давно шла тайная необъявленная война. Теперь она стала явной. Или почти явной. Именно эти люди похитили шевалье д'Окари и сорвали наш план спасения короля. Мы обязаны любой ценой спасти от них юного Людовика XVII!
В воскресенье, в пять часов утра, Лаура и Питу сели в дилижанс, который за неделю должен был довезти их до Ренна. Перед рассветом ночь казалась особенно темной. Было очень холодно, но сухо, и если такая погода удержится, то дорога не будет столь уж тяжелой. К тому же кучер, форейторы и пассажиры с большой симпатией встретили Питу, облаченного в форму солдата Национальной гвардии. Им не миновать лесов и других мест, чреватых опасными встречами, так что представитель армии окажется весьма кстати. К тому же этот солдат сопровождал дочь свободной Америки. Лаура почувствовала, что вызывает любопытство, но люди отнеслись к ней доброжелательно. Питу устроился на козлах с кучером, и молодая женщина оказалась в дилижансе с восемью пассажирами. Она была одета просто, но изящно. Поверх темно-серого шерстяного платья с накрахмаленными воротником и манжетами из белого муслина Лаура надела просторную накидку с капюшоном, подбитую мехом выдры. Шляпе она предпочла муслиновый чепец без кружев. И если она выглядела элегантнее других женщин, то только благодаря своей природной осанке. Но на это никто не обратил особого внимания. Для всех Америка представлялась особым, не похожим на привычный, миром.
Лаура даже подружилась с госпожой Арбюло, женой нотариуса из Ренна, которая возвращалась домой после визита к парижским родственникам. С ней вместе путешествовала дочка двенадцати лет, которую звали Амьель. Это была милая девочка, хорошо воспитанная, но удивительно любопытная. Лауре пришлось напрячь все свое воображение, чтобы ответить на ее вопросы об Америке, о городах, о сельской местности, об индейцах, о детях, о том, что едят американцы. Благодаря библиотеке де Баца Лаура получила основательные знания. Но ей все-таки пришлось несколько приукрасить свой рассказ, чтобы развлечь пассажиров.
Дорога вилась нескончаемой лентой, не принося серьезных неприятностей. Разве кто-нибудь из пассажиров мог бы предположить, что в подпушке платья этой молодой женщины, такой милой и любезной, всегда готовой помочь, зашит один из двух самых красивых и ценных бриллиантов французской короны…
Тем временем де Бац тоже готовился к отъезду. Он должен был выехать через три дня после Лауры и Питу и отправиться в Булонь. Ему предстояло путешествовать верхом. Разумеется, он не кричал об этом на всех перекрестках, но достаточно громко рассказывал о своем отъезде в кафе «Корацца», чтобы быть уверенным в том, что преследователи отправятся именно по его следу. Жан предусмотрел все для круглосуточной охраны Мари и дома, поэтому собирался ехать со спокойной душой. Неожиданно ему принесли письмо от Ленуара:
«Мне сообщили, что вы уезжаете в Лондон. Примите совет старого друга и зайдите на улицу Эстрапад, дом тринадцать. Бонавентура Гийон хотел бы кое-что сообщить вам…»
В тот же вечер де Бац, собравшийся переночевать в доме на улице Томб-Иссуар, остановился перед старым домом, выстроенным еще при Генрихе IV. Когда-то он был несомненно красивым, но теперь обветшал, потемнел и казался таким запущенным, что в нем могли обитать разве что нищие. Аббат занимал маленькую квартиру на последнем этаже, куда вела крутая лестница и единственной роскошью которой был камин, где горел сильный огонь. Из мебели де Бац увидел только старое кресло с вздувшимися пружинами, три стула и буфет. Повсюду были сложены книги, а на старом столе лежала груда старинных манускриптов и ветхих карт со странными знаками. Кровать, вероятно, находилась в соседней комнате. Дверь туда оставалась открытой, чтобы тепло шло и в спальню. На старом Гийоне была широкая накидка, теплые носки и ночной колпак, придававший ему некоторое сходство с Вольтером. Запах, стоявший в квартире, говорил о том, что старик приготовил себе на ужин суп с капустой. Аббат принял посетителя так, словно ждал его, предложил ему присесть на один из стульев, а сам остался стоять, не сводя с де Баца глаз.
— Теперь я знаю, — сказал он, — откуда исходит это тревожное голубое сияние, которое я увидел вокруг вас. Оно напомнило мне о кардинале де Рогане. Только тогда сияние было белым. Я предсказал ему, что бриллианты погубят его. У вас всего лишь один бриллиант, но худший из всех. Это огромный голубой бриллиант Людовика XIV!
— Кто вам об этом сообщил? — грубо спросил де Бац, но грубость не произвела на Гийона никакого впечатления.
— Никто. Наш друг Ленуар только подтвердил то, о чем я знал еще со дня кражи на мебельном складе. Я знаю, что этот бриллиант на свободе. Его необходимо вернуть в Индию, черной богине, изо лба которой он был вырван. А пока бриллиант следует держать в клетке, как дикое животное…
— Мне кажется, что вы несколько преувеличиваете, — Жану удалось удержаться от улыбки. — Насколько мне известно, великий король, носивший этот камень на своей шляпе, не пострадал.
— Вы так полагаете? Из пятнадцати детей, внуков и правнуков он пережил почти всех, в живых остались только двое. Один стал королем Испании и таким образом избежал проклятия. Второй, хрупкий ребенок, не один раз стоял на пороге смерти. Только незаконнорожденные дети чувствовали себя прекрасно, но это не принесло ничего хорошего ни королю, ни королевству. Конец его царствования омрачили многочисленные драмы. Слишком много крови, слишком много пятен на славе того, кто сравнивал себя с солнцем. А ведь в это время Людовик XIV уже не носил этот бриллиант. Людовик XV, следуя собственному капризу, приказал поместить бриллиант в орден Золотого руна. Он надел его только один раз, как раз перед покушением Дамьена. А его смерть от оспы была просто ужасной. Людовик XVI также надел орден, всего один раз, когда принимал своего шурина императора Иосифа II. Не мне вам напоминать, что стало с королем. Да и вам ваши предприятия не удаются. Вам следует избавиться от него, и как можно быстрее! Самое главное — оставьте саму мысль о том, чтобы сохранить бриллиант для маленького короля. Он и без того узник, которого подстерегают многочисленные опасности!
В голосе аббата слышалась тревога, его ясные синие глаза, казалось, видели страшные картины на облупившейся стене над головой его гостя. И ему удалось поколебать скептический настрой де Баца.
— Успокойтесь! — Барон говорил куда мягче, чем несколько минут назад. — Бриллианта у меня больше нет! Его вытащили из ордена Золотого руна и сейчас везут в Англию, где он будет продан.
— Голубой бриллиант теперь в одиночестве? Огромного рубина, который в некоторой степени смягчал его ужасное действие, больше нет с ним? (Впоследствии огромный голубой бриллиант был разделен на две части. Большая часть, получившая название «Надежда», теперь принадлежит Смитсоновскому институту в Вашингтоне. Бриллиант выставлен для всеобщего обозрения в витрине с тройным стеклом. После всех перипетий драматической судьбы теперь он ведет себя спокойно. (Прим, авт.) ) — Нет. Мне казалось, что мы поступили мудро. Спрятать орден целиком было слишком рискованно.
Старик упал на колени и перекрестился:
— Смилуйся, господи! — выдохнул он. — Надо молиться, очень много молиться, чтобы с вашим посланником не случилось несчастья!
Де Бац едва не сказал старику, что речь идет не о посланнике, а о посланнице, но вовремя спохватился. Он испугался реакции этого странного человека. Барон пробормотал только:
— У… у него надежная охрана. Все должно пройти хорошо…
— Да услышит вас бог. Но повторяю — надо молиться, чтобы Всевышний отвел от этого человека грозящее ему несчастье. Иначе вы рискуете никогда его больше не увидеть!
Барон горячо поблагодарил аббата и вышел. Несмотря на холод, у него по спине ручьями тек пот. Жан был человеком скорее холодным и расчетливым, нежели романтичным, и поэтому его ум отказывался верить в предсказания, судьбу, проклятия. Он с бездумной легкостью называл все это вздором. Но в этот вечер, когда его шаги отдавались гулким эхом на пустых улицах спящего города, де Бац вынужден был признать, что ему страшно. Разумеется, он боялся не за себя, а за Лауру, в платье которой теперь хранилось средоточие всех несчастий. Молодая женщина уже столько выстрадала! Ей предстоял долгий, опасный путь, где ее ожидали ловушки и опасности. Она как будто в самом деле притягивала к себе беду!
— Я должен ее догнать, — сказал Жан на следующее утро Мари, рассказав ей о разговоре с аббатом-прорицателем, — Один, верхом, я легко догоню дилижанс, который ползет в Бретань.
— И что вы станете делать, когда догоните их?
— Верну в Париж, а сам поеду дальше, в Англию.
— Вы в любом случае туда поедете! И мне кажется, что вам не стоит их догонять. Судя по тому, что вы мне рассказали, бриллиант приносит несчастье только тем, кто им владеет. Но Лаура и Питу только гонцы, ни у одного из них нет намерений присвоить камень себе. Но если вы броситесь их догонять, то именно вы можете подвергнуть их опасности. Ведь это за вами следят…
— Вы полагаете, что я должен придерживаться первоначального плана и отправиться в Булонь, а им предоставить возможность самим выпутываться из трудных ситуаций?
— Совершенно верно. Если бы Лаура была одна, я бы вам этого не посоветовала. Но она с Питу. Анж умный, отважный, сильный молодой человек. И потом, он любит Лауру и сумеет ее защитить.
— Питу любит Лауру? Откуда вы это взяли?
Мари рассмеялась легким серебристым смехом:
— Друг мой, у вас скверная привычка не обращать внимания на чувства окружающих вас людей. Вы витаете в высоких сферах верности, любви и долга и думаете только о ваших драгоценных монархах. Но те, кто следует за вами по этой усыпанной шипами стезе, не становятся от этого существами исключительно духовными. У них есть сердце, и это сердце поет ту песню, которая ему нравится. — И какую же песню, по-вашему, распевает сердце Питу?
— Это своего рода религиозный гимн. Еще немного, и он возблагодарит бога за то, что он создал такой хрупкой и такой трогательной бывшую маркизу де Понталек.
— Никакая она не хрупкая. Эта женщина намного сильнее, чем вы предполагаете…
— ..и намного слабее, чем думаете вы. Возможно, это отчаяние придает ей силы, хотя я в этом сомневаюсь. Анна-Лаура была создана для мирной жизни в своем замке посреди леса рядом с нежным супругом и детьми. Они оба наблюдали бы, как растут дети. Даже если она решила сделать все, чтобы забыть о крушении своих надежд и своей жизни, она все равно не стала бы царицей амазонок. Питу знает об этом, и он счастлив, что у него есть возможность присматривать за ней. И не вздумайте мешать ему! Он может вас возненавидеть…
На почтовой станции в Витре, в последнюю ночь перед приездом в Ренн, Лаура и Питу задержались у огня, хотя остальные пассажиры уже разошлись по своим комнатам. Молодая женщина смотрела, как Анж раскуривает свою трубку, потом огляделась по сторонам, убедилась, что их никто не услышит, и спросила:
— Вы позволите задать вам вопрос? Должна признаться, что это не выходит у меня из головы с тех самых пор, как мы познакомились.
— Не стоит так мучиться. Спрашивайте!
— Почему вы участвуете в этом?
— Потому что меня так воспитали. В Валенвиле, что возле Шатодена, мы не купались в роскоши. Мои родители были бедными крестьянами, у нас было только две коровы. Но мой отец захотел дать мне образование. А моя тетя после его смерти решила сделать из меня священника и отдала меня в семинарию Болье в Шартре. Проблема была в том, что во время каникул я читал все книги, которые мой дядя прятал от ее пристального взгляда. Это были Вольтер, Руссо и другие. Благодаря этим книгам я и республиканец. В 1789 году, когда меня отправили в Шартр в сопровождении двух аббатов, чтобы выстричь на моей голове тонзуру, я сбежал от них и приехал в Париж.
— Вы республиканец? Тогда я вообще ничего не понимаю!
— Сейчас поймете. Я не стану рассказывать вам о месяцах нищеты, которые мне пришлось пережить, пока я не стал редактором в газете «Королевский двор и город». Это был листок либерального толка, и мне поручили следить за судебными процессами в Шатле. Вот так я попал на процесс маркиза де Фавра, обвиненного в заговоре с целью похищения короля. Людовик XVI должен был исчезнуть, чтобы на престол сел его брат граф Прованский. Я быстро сообразил, что этот несчастный стал жертвой дворцовой интриги. К тому же арестовали только его одного, а остальные заговорщики остались на свободе. Маркиза де Фавра осудили и повесили, что было позорным для дворянина. Он ничего не сказал, не назвал ни одного имени, и за него никто не вступился, даже тот, кто должен был сделать все ради его спасения. Я преисполнился отвращения и стал приверженцем короля, которому приходилось общаться с такими мерзавцами, как его брат. Позже я опубликовал брошюру, изложив в ней свой взгляд на процесс.
— И вы стали знаменитым?
— Не слишком. Получилось так, что моя брошюра попалась на глаза королеве. Она послала за мной аббата Ланфана, бывшего в ту пору духовником короля. 10 июня 1790 года Мария-Антуанетта приняла меня в Тюильри. Уверяю вас, сердце так сильно билось у меня в груди, что я едва дышал… Рядом с ее величеством лежала моя книжка, она выразила мне свое одобрение. Потом, открыв ее на какой-то странице, королева попросила меня прочитать один абзац вслух. Там я клялся защищать до последней капли крови короля и веру. Я прочитал, и королева попросила меня поклясться, что я никогда не отступлю от своих слов. И я поклялся!
— Без колебаний?
— Я не мешкал ни секунды. Потом королева позволила мне поцеловать ей руку… Она подарила мне тысячу пятьсот ливров и миниатюру со своим портретом. N — Какой удивительный рассказ! Я полагаю, что вы вышли из ее покоев еще большим роялистом, чем раньше?
— Куда большим, вы правы, — ответил со смехом Питу. — А потом я познакомился с бароном. Он тоже читал мою брошюру. Не скрою, это очень обрадовало меня, и мы стали с ним неразлучны.
В эту секунду Лаура почувствовала, что сам воздух вокруг нее каким-то непостижимым образом стал иным. Словно при одном упоминании о Жане де Баце он сам оказался рядом с ними. Лаура вздрогнула. Если бы ее спросили, она не смогла бы ответить, откуда возникло это ощущение. Она поплотнее закуталась в шерстяную шаль.
— Этот человек притягивает к себе людей, в нем есть какой-то магнетизм, — задумчиво произнесла Лаура. — Отчего же иногда я чувствую, что могу возненавидеть его?
Она говорила сама с собой, но Питу ответил на ее вопрос:
— Я думаю, это происходит потому, что, располагая к себе и очаровывая, барон никому не показывает своих истинных чувств. Вы никогда не знаете наверняка, какие чувства он к вам испытывает.
— Но вы же не сомневаетесь в его дружбе, не правда ли?
— Не сомневаюсь. Но иногда мне кажется, что Жан де Бац готов пожертвовать всем, что ему дорого, ради дела, которому он служит.
— Разве это может иметь значение? Что до меня, то я готова стать жертвой в любую минуту. Но пусть это произойдет как можно позже! Мне бы хотелось быть подле него… Хотя бы еще немного…
Через десять дней, во вторник, около четырех часов пополудни, почтовая карета из Ренна выехала к Сийону. В этом месте узкая песчаная коса соединяла город Сен-Мало с бретонской землей. Впервые за последние четыре года Лаура вновь видела свой родной город, но никаких особенных чувств она при этом не испытывала, ведь детские и юношеские годы она провела в Ля-Лодренэ, в Комере и в монастыре Сен-Серван.
Было пасмурно, дул северо-западный ветер. Море билось о каменистый берег, обдавая брызгами пены карету и лошадей. Выглядывая в окно, Лаура думала о том, что старый пиратский город, чьи гранитные крепостные стены высились невдалеке, более всего походил на стоящий на якоре корабль. Казалось, что Сен-Мало вот-вот порвет привязывающие его к берегу канаты и устремится в открытое море…
Питу не скрывал своего восхищения.
— Потрясающе! — воскликнул он. — Какой город! Я никогда не предполагал, что Сен-Мало настолько красив!
— Для солдата Национальной гвардии ты что-то совсем не в курсе событий, гражданин! — проворчал один из пассажиров. — Теперь надо говорить «Порт-Мало», если не хочешь неприятностей на свою голову.
— Ты прав, гражданин, — улыбнулся молодой человек. — Я ошибся потому, что прежнее название окутано легендами, а второе еще ничем не прославилось.
Мужчина не ответил, но в его взгляде, когда он посмотрел на Питу, не было никакой враждебности. Он сам, похоже, был уроженцем Сен-Мало и имел такое же мнение.
Они въехали в ворота Венсана — еще один святой, потерявший свой ореол, — и карета остановилась около средневековых башен замка герцогини Анны, чтобы высадить путешественников. Лаура пошла по Главной улице следом за Питу, который нес их легкий багаж. Центральная улица города была немногим шире других в средневековом городе, прорезавших его кварталы. Они вились между торговыми домами, особняками судовладельцев и капитанов, разбогатевших благодаря пиратству, церквями и их службами. Когда-то на улицах царила веселая суматоха, но теперь в Сен-Мало было тихо. Конечно, лавочки и магазинчики работали, но сама атмосфера изменилась. Стало не так шумно… Люди меньше разговаривали… И никто не смеялся.
— Нам далеко идти? — спросил Питу.
— Нет. Направо, сразу за собором, который вы видите в конце улицы. Наш дом стоит на улице Поркон-де-ля-Барбинэ.
Они дошли очень быстро. Лаура остановилась перед внушительной дверью, украшенной львиными головами и цветочными гирляндами. Она потянулась было к тяжелому бронзовому дверному молотку, но вдруг передумала.
— Может быть, вам лучше зайти первому и предупредить мою мать о моем приезде, — задумчиво обратилась она к Питу. — Я не могу представить, какие чувства она испытала, узнав о моей смерти, но она моя мать, и мне не хотелось бы ее пугать своим внезапным появлением. Я знаю, насколько вы тактичны и деликатны, Питу! Надеюсь, моя просьба не покажется вам невыполнимой?
— Никоим образом. Я сам собирался вам это предложить. Но мне не хотелось бы оставлять вас вот так, одну, посреди улицы…
— Не волнуйтесь. Видите вывеску над таверной? Это заведение всегда пользовалось хорошей репутацией, там я вас и подожду.
Лаура отошла от двери, давая Питу возможность пройти. И тут дверь отворилась, через порог переступила служанка в белом чепце и оказалась лицом к лицу с Лаурой. Это была Бина, служившая горничной у бывшей маркизы де Понталек. Она слишком хорошо знала свою молодую хозяйку, чтобы могла ошибиться. Бина закрыла рот ладонью, чтобы не закричать, перекрестилась и подалась назад, собираясь спрятаться от «призрака» за дверью. Питу мгновенно сообразил, что происходит, схватил девушку за руку, потянул вперед и закрыл за ней дверь.
— Не бойся, Бина! — успокоила ее Лаура. — Я не привидение. Это и в самом деле я, живая и невредимая!
— Мад… Мад… Мадемуазель Анна-Лаура? Но как такое возможно? Все думают, что вы умерли!
— Много раз я могла умереть, но, как видишь, я стою перед тобой…
— Мне кажется, — вмешался Питу, заметив, с каким ужасом Бина оглядывается на окна дома, — нам будет лучше все обсудить в той самой таверне, о которой вы говорили. Не стоит вести разговор на улице.
Молоденькая горничная не стала сопротивляться и позволила себя увести. Питу крепко держал ее за локоть, потому что девушка не сводила глаз с Лауры и могла в любую минуту споткнуться на неровных камнях мостовой и упасть. Она не переставала повторять, что такого просто не может быть…
Они втроем вошли в таверну, сели за стол, и Питу заказал сидр и гречневые лепешки. Это вернуло Бину к реальности. Она даже немного раскраснелась, когда Лаура представила ей Питу, назвав его одним из тех, кому она обязана своим спасением. Молодая женщина коротко и весьма приблизительно рассказала Бине о том, что с ней случилось.
— А теперь, — закончила она, — я должна бежать из Франции и добраться до Джерси. Я думала, что моя мать могла бы мне помочь. Мне нужен корабль. Я надеюсь, они у нее остались?
— Да… Да… Корабли остались, но только…
— Но что? Ты думаешь, она побоится мне помочь? Не думаю, что ее может что-либо остановить! Я знаю, насколько она сильная и отважная женщина, если ей чего и не хватает, так это нежности.
— Это, конечно, все так, только вы никак не можете к ней пойти, мадемуазель Анна-Лаура.
— Почему? Она не больна, я полагаю?
— Нет… Нет-нет, ваша мать здорова, но ваше появление вызовет такой скандал, что это ее убьет.
— Скандал? Убьет ее? Что ты хочешь этим сказать?
Девушке было явно не по себе. Она никак не могла решиться. Она смотрела на свою молодую хозяйку остановившимся взглядом и мелко дрожала. Питу заставил ее выпить еще немного сидра.
— Давайте, — подбодрил он ее, — говорите, что случилось! Должны же мы в конце концов узнать правду!
— О да! Видите ли… Надо вам сказать, что восемь дней назад госпожа снова вышла замуж.
— Снова вышла замуж? Моя мать?!
— Ой, знаете, она так изменилась! Помолодела даже. И такая веселая, какой ее никогда прежде и не видели…
— Что вы хотите этим сказать? — перебил ее излияния Питу. — Что она влюблена?
— Во всяком случае, госпожа выглядит влюбленной. Ох, мадемуазель Анна-Лаура, это ужасно, но вы должны уехать… И оставаться мертвой еще долгое, долгое время…
— Вы соображаете, что вы говорите? — рявкнул Питу. Он начинал выходить из себя.
— Конечно, соображаю! Мадемуазель Анна-Лаура должна знать, что, если она все-таки захочет войти в дом и увидеться с матерью, весьма вероятно, что долго она не проживет.
— Кто не проживет? Почему? Объясните все наконец! — воскликнула Лаура, охваченная странным предчувствием. — За кого моя мать вышла замуж?
— Ну… В общем, за вашего вдовца… Господина маркиза де Понталека, — ответила девушка, опуская глаза.
Забыв обо всем, Питу принялся ругаться на чем свет стоит, но Лаура уже встала. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела на служанку, ерзавшую в замешательстве на стуле:
— Ну-ка повтори, что ты сказала! За кого она вышла замуж?
Вместо ответа Бина низко опустила голову, не смея больше смотреть в огромные, черные, горящие гневом глаза. Не говоря больше ни слова, Лаура выбежала из таверны. Швырнув ассигнацию на стол, Питу бросился за ней. Такого финала он не мог и вообразить…
Сен-Манде, сентябрь 1999 года






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

Часть II

Глава 6Глава 7Глава 8

Часть III

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13От автора

Ваши комментарии
к роману Великолепная маркиза - Бенцони Жюльетта



Еще не читала.
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаМарина
21.10.2010, 20.22





Роман очень интересный, захватывает, но осталось ощущение, что он не закончен...продолжение есть?
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаНаталья
7.11.2011, 13.10





а продолжение вроде как графиня тьмы...
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаИВС
8.01.2012, 21.08





А ВТОРАЯ ЧАСТЬ ЭТО КРОВАВАЯ МЕССА
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаИВС
8.01.2012, 23.04





с моей любовью к историческим романам я смогла осилить лишь половину. одна война и революция. толстой отдыхает! на тройку
Великолепная маркиза - Бенцони Жюльеттаольга
23.02.2012, 0.20





вы ебланки
Великолепная маркиза - Бенцони Жюльеттатакая же шлюха как и вы
31.08.2012, 14.27





Не понравилось. Примитивно. Складывается впечатление, что автор совсем не изучал историю Французкой революции, а писал наобум, что в голову взбредет.
Великолепная маркиза - Бенцони Жюльеттавиктория
26.09.2012, 14.18





Как всегда у Бенцони тщательно прописана историческая канва романа. Полезно почитать в плане отдохновения от любовных дел. Надо читать продолжение "Кровавая Месса".
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаВ.З.,66л.
3.03.2014, 10.18





Сюжет интересный, но а любви здесь нет и речи, тут говориться о чести , преданности королю, предательстве... но не о настоящей любви ради чего читают любовные романы.
Великолепная маркиза - Бенцони ЖюльеттаМилена
7.05.2014, 14.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100