Читать онлайн В альковах королей, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Не великоват ли нос у невесты Дофина? в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В альковах королей - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В альковах королей - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В альковах королей - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

В альковах королей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Не великоват ли нос у невесты Дофина?

Осенью 1678 года французский король Людовик XIV решил, что его сыну пришла пора жениться.
– Видите ли, моя дорогая, – сказал он госпоже де Ментенон, своей любовнице и верной наперснице, – не то чтобы дофин не пропускал ни одной хорошенькой мордашки или же, скажем, пытался выведать у своих дворян, каким образом можно залучить в Лувр продажную девку. Но в последнее время мальчик стал слишком уж часто задумываться, а это верный признак того, что ему нужна жена. Она расшевелит его, и он поймет, что мир полон радостей. Быть принцем гораздо легче, чем королем. Забот-то почти никаких! Так что пускай себе женится и плодит мне внуков.
– Сир, – улыбнулась госпожа де Ментенон, – не вздыхайте, подобно пожилому буржуа, которому взрослые дети только что намекнули, что ему пора уйти на покой и оставить лавочку на их попечение. Уж я-то отлично знаю, что вам еще рано записывать себя в старики. А женитьба сына – это дело государственное, и никакого касательства к вашим годам она не имеет. Надеюсь, у вас уже есть на примете и невеста, и человек, который объявит ей о грядущем счастии?
Людовик почесал за ухом крохотную левретку госпожи де Ментенон и произнес еле слышно:
– О Господи, до чего же проницательна эта женщина!
Красавица смущенно потупилась.


На следующий день король пожелал побеседовать с маркизом Кольбером де Круасси – опытным дипломатом, ловким царедворцем и умнейшим человеком. Совсем недавно маркиз вернулся из одной европейской страны, где вел переговоры, результатом коих явился весьма выгодный для Франции мир. Круасси все еще не имел случая удостоиться монаршей благодарности – и вот о нем наконец-то вспомнили!
– Орден, орден… – напевал Круасси себе под нос, шагая по бесконечным, плохо освещенным переходам Лувра. – А может, лучше золото? Мешочек звенит, погрузившись в карман, и звон этот очень приятен ушам!..
Короче говоря, маркиз явился к королю в превосходном расположении духа и, поклонившись, замер в почтительной позе, надеясь услышать похвалы и принять заслуженную награду. Но Людовик повел себя неожиданно.
– Любезный Круасси, – рассеянной скороговоркой пробормотал он, – Франция благодарна вам за то, что вы для нее сделали, но ей этого мало.
Тут король поперхнулся, осознав, наверное, что слова его прозвучали странно, однако же невозмутимо пояснил:
– Да-да, Круасси, не удивляйтесь. Ваша последняя миссия была крайне важной, но теперь вам предстоит послужить нашему престолу еще раз.
«Неужели он хочет объявить кому-нибудь войну? – молнией пронеслось в голове у дипломата. – Но кому же? В Европе нынче спокойно, Турция занята своими делами… Остается разве что Московия… О Господи, там-то нам что понадобилось?!»
– Итак, маркиз, – продолжал тем временем Людовик, – мы решили женить нашего единственного сына… Мы имеем в виду, – с тонкой улыбкой прибавил он, – нашего единственного законного сына. (С некоторых пор Король-Солнце стал говорить «мы» вместо «я» почти постоянно. Иногда, впрочем, он все же забывался – неизвестно, случайно или намеренно. Полубог мог позволить себе быть рассеянным. Он вообще мог все себе позволить.)
– Я весь внимание, Ваше Величество, – растерянно выдавил из себя Круасси, не зная, смеяться ему или плакать. А он-то думал… Эка важность – свадьба дофина! Да любая знатная девица из любой страны спит и видит выйти замуж за наследника французского трона! Зачем королю понадобился такой хитроумный дипломат, как он? Ведь с этим поручением справится всякий дворянин, будь он даже круглым болваном!
– Мы не можем доверить такое важное дело кому угодно, – произнес король, как будто прочитав мысли де Круасси.
– Я польщен, сир, – поклонился придворный.
– Вы же знаете, что дофин, к сожалению, мало похож на нас. Он далеко не так красив и не отличается красноречием. Он или целыми днями гоняется по полям и лесам за волками, или же попросту сидит в креслах, разглядывая носки своих сапог… Иногда, впрочем, его занимает набалдашник собственной трости.
– Да, сир, вы правы. Дофин и впрямь несколько молчалив, – неохотно согласился Круасси. – Но, – тут же поспешил добавить он, – Его Высочество с детства любил размышлять, и не стоит его за это порицать.
Людовик раздраженно ткнул кочергой в ярко пылавшую в камине головню.
– Что вы такое говорите, Круасси! Молчалив? Да он за год и трех фраз не произнес!
– Принц склонен к размышлениям, – упрямо стоял на своем опытный дипломат.
– Послушайте, маркиз, прекратите уверять меня, будто дофин молчит потому, что с утра до вечера обдумывает нечто очень важное! Ему попросту нечего сказать!
И король пристально посмотрел на своего собеседника.
«Меня не было в Париже несколько недель, – прикинул в уме Круасси. – Вернулся я только вчера ближе к ночи и сразу же лег спать, благо знал, что все мои депеши королем получены и что аудиенции мне самому испрашивать не надо. Значит, я что-то упустил. Может быть, дофин впал в немилость? Или кто-то донес на меня? Однако я не ведаю за собой никакой вины!»
Но тут Людовик внезапно рассмеялся и, протянув руку, осторожно снял с плеча маркиза огромный комок паутины.
– До чего же грязно в нашем Лувре, – сказал король. – Заденешь ненароком стену – и вот пожалуйста, паутина! Хорошо еще, что без паука. А я все смотрел на вас и думал: может, это кружева такие? И только когда вы к камину подошли, понял, что это.
Круасси перевел дух и тоже позволил себе улыбнуться. Однако ухо следовало держать востро. Разговор о дофине был еще не окончен.
– Вы, безусловно, скажете, что наш сын увлекается музыкой, а это, мол, свидетельствует о глубине натуры.
Маркиз молча кивнул. Он действительно собирался сказать именно это.
– Так вот, дорогой Круасси, ни о чем таком это вовсе не свидетельствует. Ему просто нравится, что можно бездельничать и дремать, пока музыканты водят смычками по струнам. Хотел бы я знать, что он станет делать, когда перебьет всех окрестных волков? Наверное, перейдет на кроликов…
Король умолк и устремил взгляд на огонь. А Круасси явственно представил себе юного принца. Ему было всего семнадцать, но фигура его уже расплылась и отяжелела. Молодой человек очень любил спать и терпеть не мог вести беседы, не говоря уже о том, чтобы пытаться острить или флиртовать с фрейлинами своей матери-королевы, среди которых было немало настоящих красавиц. Весь двор терялся в догадках, что еще, помимо охоты на волков, занимает принца. Может быть, думал маркиз, король все же зол на своего наследника и намеревается как-то унизить его этим браком?
Но тут Король-Солнце прервал молчание, и по первым же словам монарха Круасси понял, что за время его отсутствия ничего не изменилось и что отец по-прежнему очень привязан к своему единственному законному отпрыску.
– Бедный мальчик… – сказал Людовик. – Он так одинок. Мы всегда стремились утолить его жажду к знаниям, а она, поверьте, была у него, когда он только-только начинал учиться. Но потом что-то случилось. Может быть, во всем виноват его первый гувернер, герцог де Монтозье… да вы, разумеется, помните этого угрюмого человека… его невозможно забыть. Маленький Людовик несколько раз жаловался матери, что герцог награждает его увесистым ударом, если он плохо затвердит урок, но мы не верили – до тех пор, пока не узнали о том, что этот негодяй чуть не до смерти избил своего пажа.
Маркиз молча кивнул. Он помнил эту печальную историю, а также и то, как нелегко было замять скандал. Покалеченный мальчик принадлежал к знатному провинциальному семейству, и его родственники приехали в Париж требовать для герцога самого сурового наказания. Но у Монтозье оказались очень влиятельные друзья, и потому королю пришлось ограничиться ссылкой.
– Нам с Ее Величеством было жаль нашего малыша, и, когда для него подыскали другого наставника, Боссюэ, королева даже решила самолично присутствовать на занятиях. К счастью, Боссюэ понравился дофину, так что учился он с охотой. Но все же, Круасси, – вздохнул король, – нам кажется, мальчик не слишком-то преуспел. Нас снедает тревога за него. Он замкнут и излишне молчалив. Он избегает общества и сторонится веселых пирушек.
Маркиз стоял, плотно сжав губы. Иногда король бывал с ним откровенен, но это случалось редко. И слава богу! Дипломат полагал, что у монархов должны быть свои тайны, в которые вовсе не обязательно посвящать даже самых преданных людей. Ведь спустя какое-то время король может пожалеть о том, что был излишне болтлив, и решить на всякий случай обезопасить себя. Так и в Бастилии очутиться недолго. А что до нрава принца, то у Круасси было на сей счет свое мнение. Он полагал, что юноша просто тушуется рядом с таким блистательным отцом и что повзрослеть ему поможет лишь женитьба. Вот только кто невеста? И зачем все-таки он понадобился королю?
Стоявший спиной к маркизу Людовик внезапно спросил:
– Вы уже утомились, сударь?
И добавил, оборачиваясь:
– Отец, разговорившийся о своем входящем в возраст сыне, – что может быть скучнее, правда? Но это сын повелителя Франции – вот вам и оправдание, если, конечно, в нем есть нужда. Давайте-ка сядем, маркиз. Сейчас мы намерены перейти к сути дела.
Круасси взглянул на изящный диванчик, на который указал ему король, и механически отметил про себя, что месяц назад его еще тут не было. Госпожа де Ментенон любила роскошь, хотя и продолжала по привычке уверять, что ей надо совсем немного – всего лишь умную книгу да умных собеседников.
– Вы помните о том договоре, что мы заключили десять лет назад с Баварией? – обратился к де Круасси Людовик, после того как опустился в покойные кресла возле камина и, прищелкнув пальцами, подозвал к себе собаку.
– Таких договоров было несколько, государь, – деловито отозвался дипломат. – Какой именно подразумевает Ваше Величество?
Людовик пощекотал под ошейником собачью шею. Животное прикрыло от удовольствия глаза и положило голову на хозяйские колени.
– В то лето он был еще щенком и едва не утонул в болоте, когда мы с курфюрстом гнали оленя. Неужто забыли? Егерю потом пришлось выхаживать Цезаря целых две недели. Зато какой пес получился, а? Просто загляденье.
Круасси уже понял, на какой договор намекает король. Речь там шла о том, что курфюрст Баварии поддержит Людовика в его притязаниях на трон императора Священной Римской империи, буде германский император, Фердинанд II Габсбург, умрет.
– Я все помню, сир, – сказал маркиз. – Значит, дофину предстоит жениться на юной сестре баварского курфюрста? Весьма мудрое решение, ибо добрые отношения с этим государством очень важны для Франции.
– Разумеется, разумеется, – отмахнулся Людовик. – Наши решения всегда мудры. Но понимаете ли, сударь, нам с королевой не все равно, с кем предстоит нашему сыну рука об руку идти по жизни. А баварские принцессы… гм-гм… будем откровенны, далеко не красавицы. Собственно говоря, нам с вами хорошо известна только одна принцесса, принадлежащая к этому дому, но если судить по ней, то…
Король умолк и забарабанил пальцами по подлокотнику. Круасси с удивлением понял, что его повелитель смущен. Наверное, он не хочет обидеть Мадам, жену герцога Орлеанского, предположил дипломат. Всем было известно, что король высоко ценил живой ум и трезвость суждений своей невестки. Что же до внешности, то назвать Мадам просто некрасивой женщиной значило бы польстить ей. Герцогиня была откровенно нехороша собой – плохая кожа, гнилые зубы, полное отсутствие талии… М-да, если принцесса Мария-Кристина походит на нее, то над Францией станет, пожалуй, насмехаться вся Европа: окружили, мол, королевский трон уродинами, а все потому, что пригожие на родню Людовика не польстились.
Круасси понимающе вздохнул и вежливо осведомился:
– Ваше Величество, а что вообще известно о возможной невесте принца?
Людовик поднялся с места так резко, что Круасси тоже вскочил и остался стоять, следя взглядом за королем, который принялся мерить шагами комнату.
– Все как-то странно, сударь. Из Баварии не пишут ни слова о том, как выглядит принцесса, зато всячески превозносят ее ум и образованность.
Круасси невольно цокнул языком – к счастью, негромко, так, что король не слышал. Похоже, дело плохо. Красавицу за ум хвалить не будут, он ей попросту ни к чему. Значит, Ее Высочество дурнушка. И на что же теперь решится король? Слово-то курфюрсту уже было дано…
– Вот что, маркиз, – проговорил Людовик, приблизившись к собеседнику и отчего-то понизив голос, – мы поручаем вам отправиться в Мюнхен и хорошенько рассмотреть принцессу. Если сия девица ничем не примечательна, то принц на ней, конечно же, женится, но если у нее есть какой-нибудь… э-э, изъян… скажем, она одноногая, или кривая, или… – Тут король помедлил, а потом закончил задумчиво: – Или, упаси Господи, вся шерстью поросла, как те женщины, которых на ярмарках показывают… гм… тогда нам придется курфюрсту отказать…
Людовик замолчал, поглядывая на маркиза.
– Надеюсь, впрочем, что дело не так уж плохо, – добавил король, от которого не укрылось, что обычно невозмутимый Круасси изо всех сил пытается справиться с изумлением, смешанным с ужасом. – Нет-нет, друг мой, не волнуйтесь, вы действительно знаете все, мы от вас ничего не утаили. Не надо подозревать, что мой шпион при Баварском дворе написал, будто принцесса – это настоящее исчадие ада, а вас я отправляю туда убедиться, так ли оно и есть на самом деле. Полагаю, невестка не стала бы скрывать от меня то обстоятельство, что ее близкая родственница столь уродлива, что на нее и взглянуть-то страшно. Но мы хотим знать правду! – Людовик даже ногой пристукнул, желая показать, насколько важны эти его слова. – Вот почему мы назначаем вас чрезвычайным посланником и велим завтра же ехать в Мюнхен.
Круасси уже и думать забыл об ожидаемой награде, с мыслью о которой он час назад зашел в этот кабинет. Маркиз проникся важностью новой миссии и горел желанием сообщить своему повелителю, как же на самом деле выглядит принцесса Мария-Кристина. Хорошенько выспавшись перед дорогой, он сразу после завтрака тронулся в путь.


Дочь курфюрста Баварского, узнав о прибытии посланника Людовика XIV, встревожилась и принялась раздумывать о том, что же ей делать. Конечно, Мария-Кристина, а точнее Мария-Кристина-Анна-Виктория, подобно большинству европейских принцесс, почти каждую ночь видела во сне, что дофин, сын французского короля, просит ее стать его женой… к тому же отец много раз намекал, что между ним и Королем-Солнце существует некая договоренность относительно судеб дофина и Марии-Кристины, – и все-таки девушка сомневалась, что принц на ней действительно женится. Но вот приехал маркиз де Круасси, и приехал только для того, чтобы взглянуть на нее и убедиться, что она подходит дофину. Во всяком случае, именно так утверждала в своем послании, переданном принцессе одним из спутников француза, герцогиня Орлеанская.
– Не понравлюсь я маркизу, конечно же, не понравлюсь! – шептала девушка, придирчиво разглядывая себя в зеркале. – Ах, если бы мужчины судили о женщинах по уму! Тогда бы у меня наверняка отбоя от женихов не было. Ну да ладно. Выставлять напоказ свои недостатки я не собираюсь, но и скрыть их не удастся. Значит, буду биться тем оружием, какое есть. Я красноречива, остроумна, неглупа. Пускай маркиз поймет, что я замечательная собеседница. Надеюсь, очень скоро он перестанет обращать внимание на мое лицо и напишет в Париж, что я – само обаяние.
И Мария-Кристина позвала горничных и принялась примерять наряды, выбирая тот, в котором она первый раз предстанет перед де Круасси.


Маркиз с некоторым изумлением и досадой взирал на стоявшую под алым бархатным балдахином девушку. Он шел в зал, надеясь хорошенько рассмотреть принцессу, но как раз этого-то ему сделать никак не удавалось. На Марии-Кристине было сиявшее, точно солнце, платье из золотой парчи, а голову Ее Высочества покрывала накидка с золотой же бахромой. Лицо оставалось в тени, и Круасси так и не смог его толком увидеть. Да вдобавок еще эта дурацкая бахрома! Она так раздражала маркиза, что он с трудом сдерживался, чтобы не подойти к девице и не убрать с ее лба эти длинные золотые нити.
Но, конечно же, опытный дипломат и виду не подал, что чем-то недоволен. Он произнес ловко составленный комплимент, поклонился и стал ожидать, что ответит принцесса. «Хоть голос ее услышу, раз лицо она решила не показывать!» – усмехнулся про себя посланник.
И девушка ответила. Голос у нее оказался приятный и мелодичный, а благодарила она Круасси за произнесенную любезность так витиевато, что дипломат не мог не подивиться ее находчивости и образованности. Да и французский язык она знала превосходно. Но, к сожалению, Людовика ни в малейшей степени не заботил ум принцессы. Круасси было приказано описать ее внешность, и потому он, вздохнув, начал говорить длинную речь. Слова лились потоком, и очень скоро у бедной девушки, которой совсем недавно исполнилось восемнадцать и которая не привыкла еще к утомительным государственным приемам, стали слипаться глаза. Круасси же вовсе не упивался собственным красноречием, как мог подумать сторонний наблюдатель, а пристально всматривался в принцессу, стараясь запечатлеть в памяти ее черты.
Наконец маркиз умолк. Девушка слегка вздрогнула, приходя в себя, и тихо сказала:
– Мои родители и я надеемся видеть вас завтра на обеде. Он дается в вашу честь, милостивый государь, так что извольте не опаздывать.
Последняя фраза прозвучала так неожиданно и показалась французу такой забавной, что он едва не рассмеялся. «До чего же она рада тому, что я наконец замолчал, – проникаясь невольной симпатией к принцессе, подумал маркиз. – Даже пошутить осмелилась. Наверное, отец разбранит ее за это. М-да, но вот лицо-то я так и не разглядел. Жаль, очень жаль».


Откланявшись, Круасси направился в свои апартаменты и принялся размышлять. Ему надо было слать депешу во Францию, а признаваться в том, что поручение короля пока не выполнено, очень и очень не хотелось. Наконец он решил, что изложит пока на бумаге свои первые впечатления, а завтра, после обеда, во время которого можно будет присмотреться к девушке повнимательнее, отправит своему повелителю еще одно письмо. Знай Круасси, сколько еще депеш предстоит ему отослать в Париж, он бы, пожалуй, предпочел сказаться больным и вернулся бы домой. Но пока маркиз находился в уверенности, что дело будет вот-вот улажено и король получит полное представление о том, как выглядит возможная невеста дофина.
Итак, дипломат сел к столу, обмакнул в свою любимую дорожную чернильницу перо и написал следующие строки:
«Сир, Ее Высочество принцесса Баварская удостоила меня нынче первой аудиенции. Выполняя приказ Вашего Величества, я пристально всматривался в девушку и могу сказать со всей определенностью: ничего отталкивающего в ее облике нет. Правда, и красавицей ее назвать нельзя. Росту она среднего, сложена неплохо. Грудь у нее довольно полная, а плечи покатые. Лицо принцессы…»
Тут Круасси в задумчивости начал по-мальчишески грызть ногти. Отвратительная привычка, из-за которой в детстве он получил немало затрещин и подзатыльников. Что поделаешь, она до сих пор помогала маркизу сосредоточиться. С грустью оглядев мизинец с неровно обкусанным ногтем, Круасси продолжал:
«Лицо принцессы правильной формы, пожалуй, даже слишком правильной, ибо оно совершенно круглое. Рот не велик, но и не мал. Зубы белые и довольно ровные. Губы не то чтобы алые, но и не слишком бледные».
– Неплохо, сударь мой, неплохо, – похвалил сам себя маркиз. – Коли продолжать в том же духе, никто и не догадается, что как следует я девицы не видел.
Он весело щелкнул по носу серебряного льва, украшавшего откидную крышку чернильницы, и перо вновь торопливо заскользило по бумаге.
«Щеки округлые. Глаза не большие, но и не маленькие, не слишком веселые, но и не задумчивые. Руку, к сожалению, я видел всего лишь мгновение, но мне показалось, что она не очень белая, хотя и правильной формы. Вообще Ее Высочество несколько смугловата, но это ее не портит. Единственное, что немного насторожило меня, так это нос принцессы…»
Перо замедлило свой бег, и Круасси устремил взор за окно, где виднелся по-осеннему яркий, трепетавший на ветру желтыми и красными листьями парк.
«Нос кажется великоватым, – внезапно решившись, написал маркиз, – особенно если присмотреться к его кончику. Однако он ни в коем случае не уродует лицо и не делает принцессу менее привлекательной, чем она есть. А Ее Высочество безусловно привлекательна и может понравиться гораздо легче и быстрее, чем иные записные красавицы».
Поставив точку, Круасси вздохнул и подумал, что не будет отправлять депешу нынче же, как намеревался ранее. Он лучше дождется завтрашнего обеда и после него добавит к письму постскриптум. Дипломата очень беспокоил нос принцессы. Даже в полумраке балдахина он выглядел слишком уж большим и некрасивым.
– Нет-нет, надо будет завтра его хорошенько рассмотреть, а то вдруг со мной сыграли злую шутку тени и эта длинная бахрома, – пробормотал маркиз и пошел спать.


На следующий день состоялся торжественный обед. Он длился не меньше трех часов, и все это время де Круасси думал не столько о том, какое бы блюдо еще попробовать, тем более что повар у курфюрста был не из самых искусных, а о том, как бы без нарушения приличий получше разглядеть дочь хозяина. Он даже несколько раз ответил невпопад и потом рассыпался в извинениях и уверял, что рассуждения очаровательной принцессы поставили его в тупик и он не сразу нашелся с ответом. Положа руку на сердце, маркиз не слишком-то кривил душой, когда утверждал подобное. Юная Мария-Кристина оказалась чудесной собеседницей, и ей ни в малейшей степени не мешало то, что разговор за столом велся по-французски. Она мило шутила, совсем не конфузилась, когда маркиз обращался к ней с вопросами, и к концу трапезы почти очаровала его.
Однако у себя в покоях, оставшись наедине с начатым накануне посланием в Париж, де Круасси решил, что грешить против истины он не имеет права. И у письма появился постскриптум.
«Сир, сегодня у меня была возможность лучше рассмотреть принцессу Баварскую. С сожалением сообщаю Вашему Величеству, что кожа вокруг губ и кое-где на щеках у нее весьма красная, а на лбу и скулах есть несколько желтых пятен. Впрочем, Ее Высочество столь умна и добродетельна, что…» И Кольбер де Круасси воспел как раз те качества принцессы, до которых его повелителю не было решительно никакого дела.


Получив депешу, написанную хитроумным и изворотливым дипломатом, Людовик долго недоумевал. Он никак не мог взять в толк, подходит принцесса дофину или же нет. То, что девушка совсем не красавица, король понял, но обладает ли она хотя бы обаянием, которое нередко заменяет собой привлекательность? Людовик уже настолько привык к мысли о выгодном для Франции браке дофина с дочерью баварского курфюрста, что ему почти хотелось, чтобы де Круасси горячо похвалил ее. И король решил посоветоваться с госпожой де Ментенон.
– А разве, сир, у вас до сих пор нет портрета принцессы Баварской? – спросила дама.
– Есть, конечно, – мрачно буркнул Людовик. – Но я ему не доверяю. Вы же знаете этих придворных живописцев – все как на подбор льстецы, притворщики и выдумщики!
Госпожа де Ментенон кивнула. Да-да, так оно и есть. Тщательно выписанный наряд, чистое лицо с легкой полуулыбкой, а на заднем плане – пурпурная занавесь с кистями или вычурный одноногий столик, на котором лежит корона: мол, изображенная на портрете особа только-только сошла с трона и вскоре туда вернется. Взглянуть на такое творение приятно, но верить ему нельзя.
– Вы же знаете, дорогая, – продолжал тем временем король, – что де Круасси поехал в Мюнхен как раз для того, чтобы рассмотреть принцессу.
– А что, если, – предложила госпожа де Ментенон, – отослать этот портрет маркизу? Пусть он сообщит, похожа на нем принцесса или нет.
– Умница! – сказал король и немедленно кликнул дежурного офицера. – Сейчас сюда принесут картину, – объяснил он невозмутимому мушкетеру. – Мы хотим, чтобы она как можно скорее оказалась в Мюнхене, у господина де Круасси.


…Верховой мчался галопом, и уже через сутки маркиз держал в руках изображение принцессы Баварской и королевское послание.
– Дьявольщина! – воскликнул он, прочитав письмо и взглянув на портрет. – Разве это Мария-Кристина? Ничего общего, право слово, ничего! И очень жаль. Если бы принцесса и в самом деле была такой, какой ее тут нарисовали, она бы наверняка понравилась и королю, и дофину… да и вообще любому мужчине.
Круасси водрузил портрет на стол, отошел на несколько шагов в сторону и удивленно покрутил головой.
– Ну надо же! И нос совсем другой… А вообще-то, – заключил он, – хорошо, что Мария-Кристина не походит на эту красавицу с портрета. Иначе бы с ней не о чем было разговаривать. Красивые женщины – они не для долгих бесед, они для другого предназначены. – И при мысли о черноглазой хрупкой обитательнице некоего двухэтажного особняка, что затаился под сенью густого сада в одном из парижских предместий, де Круасси улыбнулся.


Но долг был превыше всего. Солгать своему повелителю маркиз не мог и потому написал, что портрет слишком польстил принцессе.
«Живописец плохо передал внешность Ее Высочества, – сообщил де Круасси. – Взять хотя бы нижнюю часть лица. Она у принцессы куда красивее, чем на портрете, особенно если принцесса изволит смеяться. А вот нос на самом деле большой, больше, чем на полотне…»
– Не могу же я вообще не упоминать о носе! – говорил себе дипломат, перечитывая письмо. – Как несправедливо, что у такой разумной и образованной девушки нос – самая приметная часть лица! – И маркиз надолго погрузился в горестные размышления. Он думал о том, что королю может не понравиться Мария-Кристина, которая совсем не походила на придворных жеманниц, ловко строивших глазки и с радостью завлекавших в свои сети первых попавшихся кавалеров. – Да бог с ним, с носом! – махнул наконец рукой маркиз. – Не суть важно! Ведь стоит заговорить с принцессой, как о носе тут же забываешь. Господи, как бы я хотел, чтобы у нашего дофина была такая жена! Тогда бы он наверняка распрощался со своей меланхолией и с утра до вечера слушал бы остроумные рассуждения Марии-Кристины. Но для этого я должен убедить короля в том, что лучшей невесты для принца ему не найти…


Дипломат слал на родину депешу за депешей. Он то расхваливал девушку, то, спохватившись, принимался так скрупулезно описывать ее внешность, что отдельные черты совершенно заслоняли общий облик. Людовик не знал, что ему делать, и в конце концов отправил в Мюнхен своего любимого художника – совсем юного де Труа.
– Мы хотим знать истину, – напутствовал его король, – поэтому не пытайтесь ничего приукрасить. Рисуйте принцессу такой, какова она есть.
– Я непременно исполню волю Вашего Величества, – заверил портретист и поехал в Баварию.
– Что ж, молодой человек, – при первой же встрече заявил ему Круасси, – я рад, что наш повелитель так высоко ценит ваш талант живописца. Попробуйте передать кистью то, что не удалось мне, работавшему лишь гусиным пером. Бог вам в помощь. Надеюсь, вы не станете возражать, если я понаблюдаю за тем, как вы работаете?
– Это большая честь для меня! – с преувеличенной горячностью воскликнул юноша. – Вашим тонким вкусом восхищается вся Франция!
– Ну-ну, – пробурчал Круасси. – Я действительно знаю толк в женщинах и лошадях, но какое до этого дело целой Франции?


Время шло. Людовик с нетерпением ждал, когда же де Труа пришлет ему портрет принцессы, и так волновался, что это заметила даже королева. Мария-Терезия редко видела своего сиятельного супруга, но на парадных обедах они все-таки встречались, и однажды королева не выдержала.
– Сир, – спросила она шепотом, после того как Людовик испачкал кружево манжеты густым коричневым соусом и принялся рассеянно слизывать его, не обращая ни малейшего внимания на изумленные взгляды нескольких иностранных посланников, – что с вами творится? Уж не больны ли вы?
– Проклятый флюс! – с досадой отозвался Король-Солнце и заправил мокрую манжету под рукав камзола. – Щека раздута уже вторую неделю, так что лицо скособочилось и рисовать его нельзя!
Королева с интересом посмотрела на аккуратно нарумяненное и набеленное лицо мужа и не обнаружила на нем никаких признаков флюса.
– А что говорит лекарь? – спросила она после некоторого раздумья.
– Лекарь! – презрительно фыркнул король. – Да что он может сказать? Ему лошадей пользовать, а не знатных особ!
Мария-Терезия удивлялась все больше и больше. Никогда еще ей не приходилось слышать, чтобы король так уничижительно отзывался о своем лейб-медике.
– Флюсы очень коварны, – осторожно проговорила королева. – Мне рассказывали, что иные могут угрожать даже мозгу. И тогда человек становится… э-э… несколько глупее, чем прежде.
– Только этого не хватало! – воскликнул Людовик. – Неужели бедная девочка может сойти с ума?
– Кто? – чуть не поперхнулась королева. – О ком это вы, сир?
– Да о Марии-Кристине, о ком же еще? – ответил Людовик. – Я же вам сказал: ее портрета все нет и нет, потому что у нее флюс и де Труа ждет, когда опухоль спадет. А может, вас, сударыня, не волнует то, что наш сын все еще не женат? – внезапно рассердился король. – Я уже несколько недель хлопочу об этом портрете, а вам и дела нет. Даже не знали, что у принцессы флюс!
И Людовик в раздражении отвернулся. Мария-Терезия грустно смотрела в тарелку. Она очень любила мужа, но совсем не умела разговаривать с ним.


Наконец лицо принцессы приняло прежний вид, и художник начал работать. Мария-Кристина, чтобы не заскучать, беседовала с ним и с де Круасси, и очень скоро дипломат понял, что портрет не получается. Де Труа подпал под обаяние принцессы и нарисовал ее такой, какой она ему казалась, а не такой, какой она была на самом деле.
«Ваше Величество, – в отчаянии написал правдивый Круасси, – принцесса, к моему сожалению, совсем не так хороша, как можно подумать, увидев ее портрет. И лицо у нее более круглое, и нос де Труа сильно уменьшил…»
Опять этот нос! Король был уже даже не в силах гневаться. Он так надеялся на де Труа, но юноша не оправдал ожиданий… Что ж, наверное, придется отринуть все сомнения и действовать.
И король опять пошел к госпоже де Ментенон. Едва лишь увидев его, умная женщина поняла, что решение уже принято, но все же спросила:
– Вы по-прежнему опечалены, сир?
– Да, дорогая, я по-прежнему опечален, – ответил Людовик, садясь подле нее на диван. – Однако ждать я больше не могу. Будь что будет. Она некрасива, но я не хочу для дофина иной жены. Я привык к мысли об этом браке. И все же, друг мой, вы видели портрет, присланный де Труа, и вы читали последнее письмо Круасси. Так скажите же, как вам нравится принцесса Баварская?
Госпожа де Ментенон не замедлила с ответом. Она давно уже составила собственное мнение о Марии-Кристине и без колебаний заявила:
– Я прониклась симпатией к этой девушке. Да, она не слишком привлекательна, но ослепительная красота могла бы, пожалуй, лишь отпугнуть дофина. Зато принцесса неглупа и рассудительна… и вдобавок она всегда будет благодарна вам и юному Людовику за то, что ее сделали женой наследника французского трона.
Госпожа де Ментенон чуть помедлила, а потом присовокупила:
– И не забывайте, сир, что одну и ту же женщину разные мужчины видят по-разному. Возможно, де Круасси принцесса не нравится и кажется некрасивой, но это вовсе не значит, что ваш сын подумает то же самое.
Король погрузился в размышления. Он понимал, что его возлюбленная права, но ему были хорошо известны нравы его собственного двора. А вдруг кто-нибудь осмелится посмеяться над принцессой или намекнуть наследнику, что внешность его молодой жены не вдохновила бы на мадригал ни единого поэта?
– Итак, дорогая, я рад, что вы разделяете мою приязнь к дочери баварского курфюрста, – заявил наконец Людовик. – Откладывать свадьбу я не намерен, но прежде сделаю так, чтобы никому из наших придворных остроумцев и в голову не пришло оскорбить принцессу пускай даже насмешливым взглядом.
И король подробно объяснил госпоже де Ментенон, что он собирается предпринять. Госпожа де Ментенон одобрительно кивала.


Вечером следующего же дня, едва королева села за обеденный стол, ее церемониймейстер объявил о приходе Его Величества. Король не удостоил взглядом никого из присутствовавших в зале. Он стремительно пошел вдоль стен, явно подыскивая подходящее место для того портрета, что виднелся у него под мышкой. Вскочившие при неожиданном появлении монарха придворные удивленно провожали его глазами.
– Вот здесь! – И король остановился напротив одного из окон и ткнул пальцем в алые, затканные лилиями обои. – Гвоздь!
Из-за спины Людовика быстро выскочил лакей и ловко укрепил на стене изогнутый в виде крючка огромный гвоздь. Король собственноручно повесил на него живописное изображение Марии-Кристины, отошел на несколько шагов, склонил голову набок, невнятно промычал нечто одобрительное, а затем повернулся к столу и громогласно объявил:
– Это принцесса Баварская, которая весьма скоро станет нашей дочерью. Она не красавица, но все же очень привлекательна и обладает множеством достоинств.
Слова короля прозвучали даже слегка угрожающе. Немудрено, что все стали подходить к портрету и восторгаться внешностью принцессы Баварии. У стены возникла легкая толчея, одной из дам впопыхах наступили на подол, у другой выбили из рук веер… Но больше всего не повезло горностаю, которого его хозяйка почему-то не оставила на стуле, а понесла с собой к портрету. Даму ненароком толкнули, золоченая клетка упала и покатилась по паркету. Зверек беспомощно молотил лапками воздух и испуганно попискивал.
– Однако и донимают же, как видно, блохи бедняжку графиню! – шепнул насмешливо кавалер, кинувшийся поднимать клетку, своему приятелю. – Подумать только: не может расстаться с этим ловцом насекомых даже на несколько минут! Повсюду за собой таскает!
И он с поклоном протянул горностая графине.
…Когда король ушел и суматоха улеглась, все принялись обмениваться впечатлениями. Внешность невесты принца не понравилась ни одному из присутствовавших за обедом – и самой королеве тоже.
– Отрадно, конечно, что она не так уродлива, как Мадам, – выразил общее мнение некий юный чернокудрый виконт, – но все же на удивление некрасива. И этот ее нос… Какое-то он производит неприятное впечатление.


Но что дофин? Каково было его мнение о портрете?
– Сын мой, – сказала как-то поутру королева, – вы уже видели изображение Марии-Кристины? Как она вам показалась?
– Я все еще не удосужился, матушка, – лениво ответствовал принц. – Вы же знаете, у меня ни минуты свободной. То скрипачи, то охота… И потом, меня в последнее время какая-то странная сонливость одолевает. Только с постели поднимешься, как опять лечь тянет.
Королева встревожилась и стала расспрашивать принца о здоровье. Портрет был забыт.
И все-таки спустя дней десять дофин – едва ли не случайно! – забрел в зал, где висело полотно де Труа, и окинул его безразличным взором. Все затаили дыхание в ожидании вердикта молодого Людовика. И он его произнес.
– Меня не волнует, насколько уродливой окажется моя жена. Пускай только будет умна и добродетельна, – изрек принц и отправился на верховую прогулку.


Но если дофин был вполне доволен, то его отец чем дальше, тем больше изводил себя разнообразными терзаниями. Каждую ночь королю снился пресловутый нос Марии-Кристины, причем иногда он выглядел таким устрашающим, что несчастный Людовик XIV просыпался в холодном поту.
– Нет-нет, напрасно я согласился на этот брак, – жаловался он своей возлюбленной и требовал, чтобы она убеждала его в обратном. Госпожа де Ментенон тяжело вздыхала и в сотый раз объясняла королю все выгоды союза с Баварией.


– Она в Лотарингии! – вскричал как-то Людовик, ворвавшись в покои любовницы. – Я не могу больше ждать! Нетерпение сводит меня с ума. Я жажду взглянуть на ее нос и потому немедля отправляюсь ей навстречу!
– Одумайтесь, друг мой, – ласково попеняла королю госпожа де Ментенон. – Так не годится. Не монаршее это дело встречать будущую невестку чуть не у самой границы. Отправьте туда кого-нибудь… да хоть вашего дворецкого Сангена. Он человек правдивый и непременно сообщит вам все как есть.
Скрепя сердце король согласился и строго-настрого наказал Сангену ничего не таить и подробно описать свое первое впечатление от встречи с принцессой.
…Спустя неделю от Сангена пришла депеша.
«Сир, – писал не умевший лгать дворецкий, – поверьте старому преданному слуге: на второй взгляд Ваше Величество останется доволен».
– Я ничего не понимаю! – кричал король, бегая по будуару госпожи де Ментенон. – Ничего! Какова же она из себя? Господи, да когда я наконец увижу ее собственными глазами?!


Долгожданная встреча произошла возле реки Витри, куда король прибыл вместе со своей свитой. Завидев вдалеке запыленные кареты, в одной из которых ехала его будущая невестка, Людовик так разволновался, что обругал ни в чем не повинную королеву и поспешно выбрался из экипажа.
И вот уже Мария-Кристина преклонила колени перед властителем Франции. Людовик поднял принцессу и, замирая от страха, взглянул ей в лицо…
– Какое счастье! – не сдержавшись, воскликнул он. – Да вы просто чудо, дорогая!
Действительно, кожа у Марии-Кристины была смугловата, а кончик носа утолщен и тяжеловат, но зато в глазах принцессы светились ум и доброта, а улыбалась она просто очаровательно!..
Поцеловав девушку, король подтолкнул к ней дофина и произнес:
– Вот наш сын, Мадам, и мы с радостью вручаем его вам.
И тут произошло невероятное. Всегда равнодушный и апатичный дофин расплылся в довольной улыбке. Он с первого взгляда влюбился в свою маленькую женушку со слишком большим носом и только и мечтал о том, чтобы побыстрее оказаться с ней на брачном ложе.
– Что за ночь, матушка! – воскликнул этот простодушный юноша, впервые выйдя от молодой жены. – Нам было так хорошо вдвоем. И знаете ли, – добавил он, запинаясь, – оказывается, удовольствие можно получать не только от охоты. Ни за что бы не поверил, не испытай я этого сам!
Мария-Терезия грустно улыбнулась и прижалась губами ко лбу сына.
– Вы повзрослели, принц, и повзрослели стремительно! – сказала она.


Дофин и его жена зажили жизнью, которой могли бы позавидовать какие-нибудь степенные буржуа. Когда король и весь двор перебрались в Версаль, они и не подумали ехать следом. В Медоне их ждал маленький домик – слишком скромный и невзрачный на взгляд Короля-Солнце, но зато удобный и уютный.
– Как славно, – говаривала, бывало, Мария-Кристина, сидя у огня и ласково поглядывая то на мужа, то на троих малюток. – И не нужно нам никакой пышности и вычурности. Разве смогла бы я заниматься своим любимым садом, живи мы в Версале? Да там садовников больше, чем у нас слуг! Нет, мне нравится все делать самой – и детей воспитывать, и цветы растить, и вас ублажать. А в Версале вы наверняка бы обзавелись дамой сердца!
И она шутя грозила супругу пальцем. Дофин смеялся. В такие минуты ему казалось, что счастье вечно и что никогда не встретит он другой женщины, которая целиком бы завладела его помыслами.
Однако такая женщина в его жизни появилась. После смерти Марии-Кристины – умерла же она, когда ей было всего тридцать, и в могилу ее свели многочисленные выкидыши – дофин очень долго оплакивал любимую жену, а потом сочетался морганатическим браком с некоей Эмилией Жюли де Шуан. Эта вздорная особа служила посмешищем для всего двора, но дофин был к ней очень привязан и только досадливо отмахивался, когда доброжелатели услужливо пересказывали ему очередные сплетни.
– Я люблю ее, – говорил Людовик-младший, – и мне нет никакого дела до всяких слухов. Вы же знаете, я упрям.
И он приказывал позвать музыкантов. Эмилия терпеть не могла музыку, но полагала, что за обедом ее слушать полезно…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В альковах королей - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Ночи смиренияБрачная ночь екатерины медичи«ученая» ночь великого герцогаЛюдовик xiv ночь сожалений и воспоминаний2 брачная ночь филиппа орлеанскогоПринц по прозвищу мопс. ночь под присмотромНе великоват ли нос у невесты дофина?Пристало ли жениху рыдать в брачную ночь?Мощи святых, или брачная ночь герцога де люиняНочи сдержанностиСердцу не прикажешь, или проклятие за любовьНочь без подготовки. генрих iv и мария медичиНочь покорности. людовик xiii и анна австрийскаяНочи английские и… странныеНочь за игрой в карты. генрих viii и анна клевскаяНочь с виски. будущий георг iv и каролина брауншвейгскаяНочи, полные страстиОт ночей товии до потайной лестницы. свадьба короля людовика святогоНочь рекордов. цезарь борджиаНочь, которой никто не ждал. людовик xii женится на первой красавице англииНочь польской золушкиГусарская ночь наполеонаДраматические ночиПоследняя брачная ночь аттилыБрачная ночь с колдуньей. филипп август французскийНочь забвения. педро жестокий женится на бланке де бурбонЧудовищная ночь. мария-луиза орлеанская и король испании карл iiБрачные ночи двух бельгийских принцессА все начиналось с богов. ночь в вавилонеГарем амонаСамая длинная брачная ночь. зевс и гераАлександр македонский и свадьбы в сузах3 брачная ночь божественного августаЖенитьба наихристианнейшего василевса

Ваши комментарии
к роману В альковах королей - Бенцони Жюльетта



ЧИТАТЬ
В альковах королей - Бенцони ЖюльеттаНАТАЛИ
21.07.2013, 17.21





Позабавило, рекомендую.
В альковах королей - Бенцони ЖюльеттаОльга
6.10.2013, 11.34





Не смогла прочитать больше 3 глав, кто на ком был женат я и так знаю из истории зарубежных стран, я думала будут какие-то пикантные истории про их первую брачную ночь... тут даже просто любовных сцен не было, и так ясно , что это были в основном браки без любви...
В альковах королей - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.04.2014, 8.35





А мне показалось, что книга как раз таки изобилирует интересными и пикантными деталями, а то, что происходило в те самые моменты брачных ночей и так понятно.
В альковах королей - Бенцони ЖюльеттаВирджиния
21.09.2015, 18.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Ночи смиренияБрачная ночь екатерины медичи«ученая» ночь великого герцогаЛюдовик xiv ночь сожалений и воспоминаний2 брачная ночь филиппа орлеанскогоПринц по прозвищу мопс. ночь под присмотромНе великоват ли нос у невесты дофина?Пристало ли жениху рыдать в брачную ночь?Мощи святых, или брачная ночь герцога де люиняНочи сдержанностиСердцу не прикажешь, или проклятие за любовьНочь без подготовки. генрих iv и мария медичиНочь покорности. людовик xiii и анна австрийскаяНочи английские и… странныеНочь за игрой в карты. генрих viii и анна клевскаяНочь с виски. будущий георг iv и каролина брауншвейгскаяНочи, полные страстиОт ночей товии до потайной лестницы. свадьба короля людовика святогоНочь рекордов. цезарь борджиаНочь, которой никто не ждал. людовик xii женится на первой красавице англииНочь польской золушкиГусарская ночь наполеонаДраматические ночиПоследняя брачная ночь аттилыБрачная ночь с колдуньей. филипп август французскийНочь забвения. педро жестокий женится на бланке де бурбонЧудовищная ночь. мария-луиза орлеанская и король испании карл iiБрачные ночи двух бельгийских принцессА все начиналось с богов. ночь в вавилонеГарем амонаСамая длинная брачная ночь. зевс и гераАлександр македонский и свадьбы в сузах3 брачная ночь божественного августаЖенитьба наихристианнейшего василевса

Rambler's Top100