Читать онлайн , автора - , Раздел - 4. УГРОЗА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4. УГРОЗА

Мазарини давал свой последний бал. В тот вечер в ярко освещенных залах Лувра комедианты Месье, возглавляемые Мольером — автором, режиссером и первым актером, давали две пьесы, «Шалый и Смешные жеманницы». Спектакли игрались прямо дому у знатного больного не только ради его удобства еще и потому, что театр Малого Бурбонского дворца, примыкавшего к Лувру, уже перестраивался, а Пале-Роял, который Месье задумал возвести с размахом в ожидании роскошных балов, каковые должны были сопровождать грядущую супружескую жизнь, еще не был достроен. Естественно, никто не высказывал по этому поводу огорчения ибо галерея, где была представлена часть коллекций кардинала, не могла не восхищать ценителей. Мари де Фонсом впервые попавшая на бал и ждавшая представления королю, обеим королевам и Месье, таращила от восторга глаза и не скрывала радости. Наконец-то она перенеслась в сверкающий мир, о котором мечтала, томясь в монастыре.
Эта молоденькая девушка в синем атласном платье с пышными кружевами, похожими на облака на утреннем небе, с ленточками, вплетенными в ее белокурые, изящно причесанные волосы, с ниткой жемчуга, подчеркивающими стройность ее шейки, составляла со своей матушкой, чей черный бархат и черные же кружева выглядели не трауром, а наилучшим фоном для бриллиантового ожерелья, некогда приобретенного герцогом-маршалом у одного купца из Брюгге, совершенно неотразимую пару, на которую все оглядывались с самыми разными выражениями на лицах. Мадемуазель, первой удостоившая их вниманием, не скрывала восхищения:
— Трудно сказать, которая из вас красивее. Боюсь, дорогая герцогиня, вы не сумеете долго продержать при себе это очаровательное дитя.
— Я совсем не тороплюсь замуж! — возмутилась Мари. — Я хочу быть фрейлиной новой Мадам. Говорят, когда она появится здесь. Месье будет что ни день давать балы.
— Что ж, верно, — согласилась принцесса со вздохом. — В вашем возрасте балы — это действительно самое главное в жизни.
— Разве вы, ваше высочество, больше их не любите? — с улыбкой осведомилась Мари. — Зачем тогда вы тоже их устраиваете?
— Может, и люблю, но не стремлюсь туда так, как прежде. К тому же я не хозяйка у себя дома. Возвратившись из Сен-Жан-де-Люз, я с удивлением обнаружила у себя в Люксембургском дворце мачеху. Она все время плачет, шмыгает носом, всюду роется и мешает моим слугам… Иногда я даже спрашиваю себя, не лучше ли мне было бы уйти в монастырь.
В действительности меланхолия Мадемуазель была вызвана не столько этим вынужденным соседством, сколько будущим браком Месье. Ввиду своего высокого положения она всегда считала, что ее руки достоин разве что король, на худой конец — брат короля. Первый уже заключил брак, а теперь и второй собирался последовать его примеру! Неудивительно, что в последние дни у нее ни на что не глядели глаза. Сильви, отлично знавшая обо всем происходящем, позволила себе улыбнуться.
Маргарита Лотарингская, вторая жена отца Мадемуазель, покойного Гастона Орлеанского.
— Это было бы прискорбным шагом. Я-то думала, что ваше высочество ждет один из европейских тронов, кажется, королей вокруг хватает. Начать хотя бы с английского…
Ее перебила Мари, вскричавшая:
— Смотрите, матушка! Герцог де Бофор! До чего красив! Осанка короля! Восхитительный кавалер!
— Откуда ты его знаешь? — спросила ошеломленная Сильви.
— Как это «откуда»? Вы забыли, матушка? Ведь вы сами познакомили нас в Конфлане! С тех пор я его не забывала. К тому же он несколько раз мелькал в монастыре Визитации.
Даже если бы ей на голову обрушился потолок, Сильви взволновалась бы меньше, чем от слов дочери. Неужели Мари, ее малышка Мари, подпала под чары, пленницей которых стала много лет назад она сама? Смех Мадемуазель похвалившей Мари за хороший вкус, отбил у нее охоту схватить дочь за руку и вместе с ней пуститься наутек. Вед если зло уже совершено, бегство лишено смысла. Свидетельством тому был ее собственный опыт…
Франсуа подходил все ближе, рядом с ним вышагивал Никола Фуке. Герцога сопровождали две девицы, привил которых юная Мари не удержалась от гневного возгласа:
— О боже! С ним эти мерзкие сестры Немур! Не выношу их!
— Полностью разделяю ваши чувства, — подхватила Мадемуазель. — Они не только некрасивы, но и невыносимо высокомерны. Кто-то, видите ли, предрек им, что oни станут королевами!
Обе группы сошлись. После реверансов, цветистых приветствий и еще более цветистых комплиментов, диктуемых нравами эпохи. Мадемуазель стала вышучивать Бофора за его роль сторожа при племянницах, а Фуке отвел в сторону Сильви.
— Я узнал от своего брата, что вам стали досаждать. Этого нельзя стерпеть! Кажется, речь идет о человеке, выдающем себя за незаконнорожденного сына вашего покойного тестя-маршала?
— Именно так. Он якобы располагает подписанным маршалом обещанием жениться на его матери… Все это так запутанно, мой друг, а у вас и без того столько забот…
— Пустое! Ради вас я готов на все. Завтра же повстречаюсь с шевалье де Рагнелем и договорюсь с ним о необходимых мерах. Вашего недруга придется выуживать из парижских низов, поэтому я призову на помощь верного человека — удивительного юношу, обладающего нюхом ищейки и уже оказывавшего мне ценные услуги. Его зовут Франсуа Дегре.
— Я совсем не уверена, что он принадлежит к низам. Он обладает некоторым достоинством, к тому же я дала ему денег…
— Все равно мы перво-наперво займемся притонами. А вы, — Фуке поднес к губам руку Сильви, полуприкрытую кружевами, — должны отдыхать. Предоставьте вашим друзьям поиски субъекта, у которого нет права приближаться к вам даже на лье…
Он мельком глянул на слуг, подтащивших кресло с Мазарини к сцене.
— Вскоре у меня будет почти неограниченная власть. Можете на меня рассчитывать.
Сказав так, Фуке поспешил к королю, появившемуся в зале в окружении блестящих молодых людей. Сильви присела в глубоком реверансе, после чего подошла к группе, состоявшей из Мадемуазель, Бофора и трех девушек, и обнаружила, что сестер Немур трясет от волнения, только что они разглядели своего идола Пеглена и уже готовились, пренебрегая приличиями, броситься к нему. Но Бофор воспротивился этому.
— Либо вы успокоитесь, либо лишитесь моего покровительства! — проворчал он. — Не заставляйте меня пожалеть, что я взял вас на комедию вместо того, чтобы оставить у постели вашей матушки.
— Разве госпожа де Немур хворает? — спросила Мадемуазель.
— Вечная мигрень! О том, чтобы ей самой пожаловать к кардиналу, не могло быть и речи. А ее дочери попросту невыносимы! Подумать только, эта должна выйти замуж за лотарингского наследника! — Он указал на старшую сестру. — А у них один Пеглен в голове…
— Надо будет к нему приглядеться! — заявила Мадемуазель со смехом. — А вот и королевы! Пора занимать места, дорогая, — обратилась она к Сильви.
В следующее мгновение до слуха Сильви долетел чистый голосок ее дочери:
— Почему вы больше нас не навещаете, господин герцог? Розы Конфлана сохранили свою прелесть!
«Порой собственные дети становятся тяжелой ношей!» — пронеслось в голове у Сильви. Не оставляя Франсуа времени на ответ, она сказала взволнованно:
— Тебе пора обучаться правилам этикета, Мари! К герцоцогу обращаются «монсеньер». К тому же принцам нельзя задавать бесцеремонные вопросы.
— О, я нисколько не сомневаюсь, что… монсеньер на меня не сердится.
— Ничуть, напротив! — подхватил Бофор, пытался встретиться с Сильви взглядом. Но та не поддавалась Впрочем, предложение должно исходить от хозяйки дома?
— Что вы, матушка будет очень рада…
— Довольно разговоров. Мари! — оборвала Cильви дочь. — Как только их величества усядутся, начнется спектакль.
Королевы заняли свои кресла, Людовик XIV остался стоять, небрежно опершись о спинку кардинальского кресла. Такая поза не только не сковывала его движения, но и позволяла переглядываться с прелестной графиней де Суассон — Олимпией Манчини, бывшей до женитьбы его любовницей, к которой он снова благоволил. Считалось, что они возобновили прежние отношения. Чтобы утвердиться в этом мнении, достаточно было увидеть беспокойное выражение лица и испуганный взгляд молодой королевы, который она не сводила с мужа на протяжении спектакля. Это по крайней мере как-то ее занимало, поскольку она не понимала ни единого словечка актеров и была вынуждена полагаться на объяснения тещи.
Оба представления завершились восторженными аплодисментами. После опускания занавеса автор вышел к публике, чтобы выслушать похвалы короля и кардинала, от каждого из которых он получал пенсию в три тысячи ливров. Затем Людовик XIV поздравил своего брата с прекрасными актерами, хотя и у него актеры не хуже — труппа «Отель де Бургонь».
— Зависть короля делает мне честь, — отвечал польщенный Месье. — Могу ли я спросить брата о новостях из Лондона? Известно ли ему, когда госпожа Генриетта привезет принцессу, мою невесту? Не слишком ли все затянулось?
— Скорее это вы торопитесь, брат мой, — молвил король со смехом.
— Признаться, я действительно тороплюсь.
— Чего вам больше хочется — стать герцогом Орлеанским, Шартрским и прочая или жениться побыстрее на мощах святых мучеников?
— Наша кузина Генриетта нравится мне такой, какая она есть, — возразил обиженный Месье. — Нет никаких причин, чтобы я оказался в браке менее счастливым, нежели вы, мой брат!
Сильви тем временем успела представить свою дочь обеим королевам, которые уделили ей много внимания. Месье тоже обернулся, оглядел Мари, широко улыбнулся и молвил:
— Еще мне не терпится, чтобы мои замки украсили вот такие прелестные личики. Благодаря им мой двор станет подлинным цветником.
— Означает ли это, что наш вам не подходит?
Диалог братьев становился все более резким, поэтому Мазарини поспешил его прервать, попросив дозволения удалиться. Он и впрямь выглядел так, словно вот-вот лишится чувств. Вокруг него началась суета, Людовик же тем временем подал руку жене, чтобы увести ее. Сильви не последовала за ними, всякий раз во время балов и различных церемоний о своей должности вспоминала госпожа де Бетюн. По возвращении на улицу Кенкампуа ей предстояло прочесть дочери нотацию.
На обратном пути Мари молчала, словно воды в рот набрала, но дома, не успев снять меховое манто, возмущенно произнесла:
— Честно говоря, матушка, я вас не понимаю! Как вы невежливы с господином де Бофором! Я считала, что вы с ним друзья. Разве не так?
Это было сказано таким ядовитым тоном, что у Сильви защемило сердце. Франсуа, преследовавший ее всю жизнь, теперь превращался в камень преткновения между ней и дочерью… Желая избежать назревающей ссоры, она избрала окольный путь.
— Ты помнишь своего отца. Мари?
— Конечно, помню! Как можно забыть такую доброту, нежность, притягательность! Я была еще мала, но все равно хорошо его запомнила, такой красивый, горделивый человек…
— Тогда почему ты не чтишь его память? Разве тебе не известно, кто его убил?
— Известно. Я знаю, что шпага находилась в руке господина де Бофора, но в то время была война, и они принадлежали к разным лагерям. С тех пор успел установиться мир, произошло примирение. Госпожа де Немур, чей муж пал от его же руки, простила его…
— Она его сестра, этим все объясняется. К тому же Немур почти что принудил его принять вызов. А вообще-то откуда тебе все это известно? Из монастыря?
— Конечно! Воспитанницы не дают обета молчания, монахини тоже… А твои доводы слабы, госпожа де Немур его сестра, но и ты можешь сказать о себе почти то же самое. Разве вы не вместе воспитывались?
— Да, вместе. Я очень его любила — так, как любят родных братьев. Но…
— Как же тебя угораздило в него не влюбиться? Ведь мужчину интереснее его трудно себе представить! Ты могла бы выйти за него замуж?
— Не болтай глупостей! Он принадлежит к роду Бурбонов, а я — к гораздо более скромной дворянской ветви. Мари небрежно отмахнулась и от этого объяснения.
— Разве это важно, когда любишь? Возможно, раньше это и имело значение, но я — дочь герцога, я-то смогла бы за него выйти. Черт возьми, вот чего мне хочется, стать его женой!
— Ты не только бранишься, но и доказываешь, что глупа. Ему уже за пятьдесят, к тому же…
— Велика важность! С виду он лет на двадцать моложе. А главное, я его люблю! Уверена, что никогда не полюблю никого, кроме него. И отец меня одобрил бы. Он был человеком возвышенных помыслов и не затаил бы ненависти к тому, кто победил его в честном поединке. Все, решено, я выйду за него замуж!
В этот момент в комнату внесло сквозняком Жаннету, которая возвратилась из Фонсома с красным от холода носом и замерзшими руками, которые не спасли рукавицы. Окинув взглядом Мари, еще не снявшую бальный туалет и сиявшую торжеством, и Сильви, понуро сжавшуюся в кресле, она сказала:
— Кажется, я поспела как раз вовремя. За кого это мы выходим?
— Мы желаем стать женой Бофора, — ответила ей Сильви. — Всегда будем любить его одного.
Понимая, насколько в ней нуждается госпожа, Жаннета весело расхохоталась.
— Помилуйте, это же старикан, годный ей в отцы!
Мари сорвалась на крик:
— Старикан? Да он моложе любого из этих придворных щеголей! И я его люблю!
— Естественно, он отвечает вам взаимностью?
— Н… нет. Пока нет. Не думаю… Но обязательно полюбит! Я сумею так вскружить ему голову, что он будет меня обожать!
Жаннета взяла девушку за руку и повела к лестнице, приговаривая:
— Что-что, а смерть от скромности вам не грозит. Лучше ступайте спать, котеночек! С такими мыслями в головке вы наверняка увидите чудесные сны. А мне надо поговорить с госпожой герцогиней.
Мари удалилась, напевая про себя песенку из комедии Мольера. Жаннета вернулась к Сильви, устремившей на нее встревоженный взгляд.
— С чем ты явилась? Что-то случилось? Чтобы примчаться в столь поздний час, надо иметь веские причины…
— Ничего не случилось, просто соскучилась по городскому воздуху. Корентэн утомил меня подсчетами, заботами по хозяйству, ездой взад-вперед по имению. Я предоставила ему заниматься всем этим дальше и отправилась сюда.
— Вы поссорились?
— Вот еще! Просто надо время от времени напоминать ему, что значит жить без меня. Лучше скажите, госпожа, то, что я сейчас слышала, — это серьезно?
— Что Мари увлеклась Бофором?
— Боюсь, да.
— Вас это так печалит? Советую вспомнить, что в пятнадцать лет сердце не ведает постоянства.
— Мое познакомилось с постоянством еще раньше, в четырнадцать. Именно тогда я повстречала прелестника в лесу Ане…
— Да, но после этого вы с ним не расставались, вот время и сделало свое дело и скрепило то, что было еще хрупко. Мари предстоит жить при дворе, входить в свиту шестнадцатилетней принцессы. Балы, внимание красивых молодых людей… Она быстро излечится.
— Да услышит тебя господь, Жаннета…
6 февраля в Лувре случился сильный пожар, затронувший так называемую Малую галерею, смежную с покоями Мазарини. Тот пришел в ужас и, невзирая на свое критическое состояние, распорядился отвезти его в Венсенн, где расположился на первом этаже Королевского павильона, большая часть которого была возведена им самим. Сам король переехал в Сен-Жермен, но по численности людей, последовавших за Мазарини и за королем, легко можно было судить, кто управляет делами королевства. Сильви уехала с королевой, оставив детей на попечение Персеваля, аббата и его верных слуг.
Мазарини отходил в Венсенне от пережитого страха и, заботясь о престиже, представал перед своими людьми только чисто выбритым, в огненной сутане и скуфье на голове. В свободное время он, опираясь на плечо верного слуги Бернуэна, медленными шажками бродил по галереям, осматривая свои коллекции, которые приказал перевезти в замок. Казалось, все эти картины, скульптуры, украшения и мебель обладают способностью удерживать его на этом свете.
Тем временем произошло событие, которого с таким нетерпением ждал Месье, в Гавре высадилась принцесса Генриетта с матерью и большой английской свитой. Они едва не стали жертвами плохой погоды в Ла-Манше. Сама принцесса перед посадкой на корабль была уже больна и чуть не умерла в шторм.
Однако при прибытии будущей Мадам в Сен-Деии, где ее встречали король, королевы и весь двор, оказалось, что за считанные месяцы из прежней гусеницы успела проклюнуться очаровательная бабочка. Когда-то грустная, худенькая девочка-подросток, предмет жалости и снисхождения, с которой юный Людовик отказывался танцевать по причине ее невзрачности, стала очаровательной девушкой, возможно, излишне худой, но все равно изящной, грациозной, с милым личиком, прекрасным оттенком кожи, огромными карими глазами и великолепными каштановыми волосами с рыжеватым оттенком.
Людовик сразу же разглядел ее красоту. Что касается Месье, то он излучал восторг, твердил, что влюблен сильнее, чем когда-либо прежде, и не обращал внимания на насупленный вид своего сердечного друга, опасного красавца шевалье де Лорена.
— Что скажете теперь, братец? — обратился он к королю чуть свысока. — Как вам показались мощи святых мучеников? — Я еще больше утвердился во мнении, что с женщинами надо быть готовым ко всему. А вам, любезный брат, несказанно повезло. Постарайтесь не забыть это чересчур быстро…
— Этому никогда не бывать! — вскричал принц пылко. — Мои друзья, которых я посылал в Гавр встречать жену, взирают на нее глазами умирающих. Я уж не говорю о Бекингеме, прибывшем вместе с ней…
И действительно, к великому смятению Анны Австрийской, на нее нахлынули волной волнующие воспоминания. Генриетту и ее мать сопровождал фаворит короля Карла II, великолепный Джордж Вильерс, сын человека, ставшего некогда самой большой ее любовью, которому она едва не уступила в амьенском саду. Позволив этому молодому человеку, слишком похожему на того, чей образ навсегда запечатлелся в ее сердце, поднести к губам ее руку, Анна Австрийская улыбнулась так, что искушенные придворные тотчас смекнули, молодой герцог получил право на покровительство королевы-матери. Все затаили дыхание, почувствовав, что скоро разразится драма.
Король пожелал, чтобы бракосочетание его брата было обставлено с небывалой пышностью. Невеста и ее мать снова пользовались гостеприимством Лувра, но принимали их совсем не так, как во времена изгнания, вместо пустых покоев на первом этаже, лишенных каких-либо признаков комфорта, а порой и без обогрева, им были предоставлены просторные залы, затянутые парчой, застеленные толстыми коврами, завешанные новыми картинами в золоченых рамах, обставленные ценной мебелью, с высокими зеркалами, множащими до бесконечности роскошь убранства, с канделябрами, утыканными розовыми свечами, с толпой вышколенных слуг и вымуштрованных стражей.
Великий пост приближался к концу, и праздникам не было числа. 25 февраля король и самые молодые и красивые придворные исполнили балет. Мари де Фонсом не находила себе места от радости, ей, как и прочим молодым фрейлинам и всему окружению Мадам, предстояло появиться в свете только по случаю брачной церемонии. В этот раз сопровождать мать она не могла. Пришлось остаться дома, в обществе Персеваля, который, посмеиваясь, предложил ей развлечься шахматами. Сочтя это намеком в дурном вкусе, она разгневалась, сбежала и заперлась в своей комнате, чтобы дуться там в одиночестве.
Бал действительно получился незабываемым. Многие находили странным, что королевский балет назван на сей раз «Нетерпение», как можно допускать такую бестактность, когда Мазарани доживает в Венсенне последние дни? Но действие показало, что речь идет всего лишь о молодом супруге, нетерпеливо ждущем, когда же сбудутся его мечты. Жених и невеста, сидя бок о бок, красные от смущения, аплодировали так, что отбили себе ладони, однако внимание двора было, как ни странно, приковано не к ним, а к королеве-матери. Одевшись по своему обыкновению во все черное, она выбрала неожиданное украшение, на черном бархатном банте, прикрепленном к ее плечу, вызывающе сверкала дюжина великолепных бриллиантовых подвесок.
Маршал Грамон, большими трудами добившийся честп сопровождать госпожу де Фонсом, закашлялся от удивления.
— Значит, она хранит их до сих пор! — пробормотав он в усы. — Глазам своим не верю…
— О чем вы? — спросила Сильви.
— О подвесках, которые вы видите на плече у королевы-матери.
— Действительно, наконец-то она их надела! Я часто натыкалась на них в ее шкатулках. Мода на подобные украшения уже прошла.
— Лучше спросите, почему она надела их именно сегодня. Я вам отвечу, в честь молодого герцога Бекингема!
— С какой стати?
— Вы слишком молоды, чтобы знать эту невероятную историю… Пойдемте лучше поздравим господина д'Артаньяна, обновляющего нынче свой мундир капитана мушкетеров.
Блестящий офицер был воистину неотразим в своем красном мундире с золотым шитьем. Любуясь им, трудно было догадаться, что об этом звании и соответствующе форме он мечтал целых тридцать лет. Он прислонился двери и, сложив на груди руки, как будто следил за спектаклем, однако внимательный наблюдатель заметил бы, что в действительности он не сводит глаз с Анны Австрийской. Приглядевшись, можно было даже обнаружить в его темных глазах слезы.
Грамон был, по всей видимости, именно таким наблюдателем. Прошествовав перед капитаном, он шепнул Сильвии:
— Не будем ему мешать. Мы еще успеем его поздравить.
Подобная деликатность понравилась Сильви гораздо больше, чем все любовные клятвы Грамона, и она по собственной воле взяла его под руку, несказанно его обрадовав.
— Почему бы вам не поведать мне эту волнующую историю, любезный граф? — обратилась она к нему.
Остановившись вместе с Сильви в оконной нише — проверенном убежище давних знатоков дворца, — Грамон пересказал то, что для большинства было легендой, а для посвященного меньшинства — неопровержимой былью. В последнее посольство Бекингема-отца, которое тот, безумно влюбленный во французскую королеву, убедил своего монарха Карла I доверить именно ему, Анна Австрийская подарила ему эти самые подвески, которые сама получила в подарок от мужа. Ришелье, узнав об этом от своих шпионов, поручил своей английской сообщнице, леди Карлайл, украсть один из подвесков и доставить ему. После этого кардинал принялся нашептывать подозрительному Людовику XIII, что королева почему-то никогда не надевает подаренные им подвески, хотя они ей чрезвычайно к лицу… Король, разумеется, потребовал, чтобы королева появилась на первом же балу в его подарке, чего она уже никак не могла исполнить. И вот преданный человек и горстка его друзей с риском для жизни добыли у герцога злополучные подвески и умудрились вовремя доставить их королеве.
— Этим преданным человеком был наш д'Артаньян, — закончил Грамон свой рассказ. — Мы с ним давние друзья. Неудивительно, что он разволновался при виде этих драгоценностей, они всколыхнули дорогие ему воспоминания.
— Видимо, королева отблагодарила его по-царски?
— Она вручила ему свой портрет, который он считает ценнейшим своим достоянием — после шпаги, разумеется. Из-за этого у него возникают постоянные недоразумения с женщинами.
— Он женат?
— Женился несколько месяцев назад на миленькой вдовушке с хорошей рентой, но она уже сумела превратить его жизнь в ад. Во-первых, она оказалась святошей, после каждого прилива чувств она соскакивает с
супружеского ложа и выпрашивает у господа прощения за то, что почитает ужасным грехом; во-вторых, проявляет такую болезненную ревность, что не терпит вывешенного в спальне супруга портрета королевы…
Сильви не удержалась от смеха.
— Не смейтесь, несчастная! Это серьезнейшие разногласия. Вот и сегодня вечером она наверняка не находит себе места, зная, что он здесь.
— Почему он не взял ее с собой?
— Она беременна, к тому же ненавидит двор, считая его гнездилищем разврата.
Д'Артаньян уже заметил эту пару и догадался, что их беседа посвящена ему. Подойдя к Сильви, он поклонился, демонстрируя искреннюю радость от встречи.
— Счастлив снова вас видеть, госпожа герцогиня! Я не забыл приключения, которое мы с вами пережили, и по-прежнему испытываю к вам огромную благодарность.
— Приключение, благодарность? А я ничего не знаю! — ревниво протянул маршал. — Я все вам расскажу, дружище. Знайте, госпожа герцогиня — удивительная женщина…
— Уж этого вы мне можете не рассказывать!
— Какова судьба нашего… протеже? — осведомилась Сильви.
— Сен-Мара? Он дорос до бригадира и ведет теперь образцовую жизнь. Он в прекрасных отношениях с господином Кольбером, а этим все сказано…
— Кстати, о дружбе, — подхватила Сильви с улыбкой. — Могу я рассчитывать на вашу, господин д'Артаньян? Отсюда до моего дома рукой подать. Знайте, вы в нем — всегда желанный гость. Мушкетер радостно приложился к поданной ему руке.
— Это приглашение я не забуду. Благодарю, госпожа герцогиня! Что до дружбы и уважения, то я издавна испытываю к вам то и другое. Я теперь вынужден откланяться, меня требует к себе король.
Орлиный взор офицера, привыкшего читать по лицам, уловил не облеченный в слова призыв короля и поспешил к нему.
— Я уже сожалею, что заговорил с ним, — проворчал маршал. — Этот молодец способен взять вас в осаду.
— Это никому не под силу, если на то не будет моего согласия. Вам это должно быть известно лучше, чем всем остальным, дорогой маршал!
Этим вечером веселье завершилось раньше обычного. Кардиналу стало до того худо, что он послал за королем. Тот немедленно принял решение, что уже на следующее утро двор перебрался в Королевский павильон в Венсенне, чтобы не покидать кардинала до его последнего вздоха. Для Сильви это означало переезд всех ее домашних в Конфлан, чтобы быть к ней поближе.
Маленький Филипп был в восторге, он любил Конфлан не меньше, чем Фонсом. Сильви была рада встрече с подругами — де Сенеси и Плесси-Бельер. Одна Мари протестовала:
— А как же свадьба? Когда она произойдет?
— Когда кардинал при смерти, назначить дату невозможно. Королева Генриетта и ее дочь останутся в Лувре, а Месье — у себя в Тюильри, чтобы быть к ним поближе. Остальной двор последует за королем. Потерпи, — закончила Сильви уже мягче, видя, как расстроена дочь. — Ждать осталось недолго.
— Если он завтра умрет, будет траур?
— Скорее всего. Но он — не член королевской семьи, поэтому траур будет недолгим. Месье не захочет ждать месяцы.
Поутру, когда в кареты грузили необходимый госпоже де Фонсом личный багаж — из-за частых переездов с места на место все ее резиденции пребывали в постоянной готовности принять хозяйку — посланец Никола Фуке доставил ей записку, содержавшую всего три короткие фразы, мигом улучшившие ее настроение: «Ваш мучитель в Бастилии. Я прослежу, чтобы он там и остался. Целую ваши милые пальчики…»
Погода был ужасная — дождь с ветром, но Сильвн ощутила легкость, как под весенним солнышком.
— Слава богу, наконец-то мы вздохнем свободно! — С этими словами она протянула письмо Персевалю.
— Не знаю, как ему это удалось, — сказал тот, пробежав короткие строки. — Вот что значит генеральный прокурор парламента!
— И будущий премьер-министр! Ах, дорогой крестный, вы не представляете, как я рада! Кошмар рассеивается.
В это время из дома появился Филипп, сопровождаемый аббатом Резини, и кинулся к лошади — он все время твердил, что уже вырос и не собирается ездить в карете, как младенец. Мать подбежала к нему, заключила в объятия и прижала к себе, забыв, как он гордится своей шляпой с перьями.
— Матушка! — возмутился мальчик, ловя свалившуюся с головы шляпу. — Позаботьтесь о моем достоинстве. — Потом его кольнула тревожная догадка. — Или я вас больше не сопровождаю? Вы со мной прощаетесь?
— Нет, сынок, просто захотелось тебя обнять. Такого бравого всадника надо поискать!
— Так-то лучше!
У Персеваля эта сцена вызвала улыбку. Мари же только досадливо пожала плечами. Она уже сидела в карете, закутавшись в меховую полость, из-под которой торчал один носик, и являла собой воплощение неудовольствия и презрения ко всему свету, и к дождливому утру, и к Конфлану, где даже не позаботились выяснить, не залила ли Сена сад, ко всем домашним, включая мать, к Венсеннскому дворцу, куда не показывался Бофор, не желая приближаться к башне, в которой его продержали пять долгих лет, и особенно к кардиналу Мазарини, который так тягостно и неизящно перебирался в мир иной…
Всесильный министр тем временем еще не начал агонизировать, вопреки впечатлению, произведенному его отчаянным призывом к королю. Просто, узнав от врачей, что времени у него уже в обрез, он пожелал дать молодому монарху советы, продиктованные его длительным политическим опытом. На протяжении двух недель в тиши спальни, охраняемой верным Бернуэном и швейцарцами, не допускавшими к больному даже врача, этот человек пятидесяти восьми лет, выглядевший десятка на полтора лет старше, сломленный недугом и непосильной работой, которую он взваливал на себя столько лет, нашептывал в жадные уши свое политическое завещание, сопровождаемое советами секретного свойства, последствия которых начали сказываться уже очень скоро.
Лежа на смертном одре с напудренным для сокрытия следов болезни лицом, он произносил слова, тяжесть которых превзойдет кое для кого тяжесть могильных плит. Трудно было расслышать в этих речах христианское смирение, каковое должен был бы проявить человек, готовящийся предстать пред господним судом, однако Людовик XIV внимал этим речам с неослабным интересом. Под конец Мазарини открыл королю, что завещает ему свое огромное богатство. Завещание сопровождалось условием, больно ударившим по королевской гордости, от него потребовали обещания, что он не станет разорять родню своего министра, как ни велик был соблазн сделать это, учитывая, как часто монарха держали на голодном пайке. Получив желаемое обещание, Мазарини облегченно перевел дух и перешел к своему последнему наставлению…
Повсюду в замке, особенно вокруг строго охраняемой спальни умирающего, крепли дерзкие надежды и разбухали необузданные амбиции. Фуке проводил часы в обществе королевы-матери, своей главной союзницы, Кольбер нес неусыпный караул в прихожих спальни, вооруженный бумагами, которые он рассчитывал успеть представить на рассмотрение, канцлер Сегье плохо скрывал свою надежду на высшую должность, красавица Олимпия де Суассон уже воображала себя признанной фавориткой, вертящей королем и вершащей дела королевства; и только молодая королева возносила молитвы…
Впрочем, дамы ее свиты уже пришли к заключению, что она чрезмерно привержена молитве и что страстей у нее, помимо чувства к супругу, две, богобоязненность и игра. Вернее, азартные игры, преимущественно на деньги. Не имея возможности предаваться этому греху в отцовском дворце, она теперь предавалась вовсю этой страсти, обходившейся ей весьма недешево.
Наконец свершилось то, чего ждали и на что надеялись. В ночь с 8 на 9 марта, примерно в 4 часа утра король, спавший рядом с королевой, был разбужен Пьерретт Дюфур, горничной Марии-Терезии, которую он просил оповестить его о смерти Мазарини. Кардинал испустил дух между двумя и тремя часами ночи. Не тревожа жену, Людовик встал, поспешно оделся и побежал в комнату умершего, где уже находился маршал Грамон, которого он обнял со словами:
— Мы потеряли верного друга.
Было немедленно отдано повеление о трауре по чину члена семьи. Король много плакал в отличие от своей матери, которая не пролила ни слезинки. Спустя несколько часов он вернулся в Париж, где назавтра был созван Совет. После его отъезда Венсеннский замок опустел, как по волшебству, оставив усопшего в одиночестве, всегда окружающем тех, кому уже не на что надеяться.
На следующий день в семь утра в Лувре, в обычном месте, собрался Совет. Вокруг канцлера Сегье, еще более важного, чем обычно, толпились семеро министров и государственных секретарей. Сегье бросал высокомерные и насмешливые взгляды на суперинтенданта финансов, но тот открыто игнорировал. Фуке, как всегда элегантный и, невзирая на ранний час, одетый с иголочки, был, впрочем, несколько более рассеян, чем обычно, и поглядывал в окно, за которым текла затянутая туманом Сена; туман был настолько густым, что противоположный берег было невозможно разглядеть.
Появился король, одетый во все черное. Присутствовавшие, поприветствовав его, разошлись по своим привычным местам, король же остался стоять, вследствие чего никто в зале не смог сесть, Людовик XIV устремил взгляд на канцлера, и тот от его властного взгляда быстро лишился недавней напыщенности. Король заговорил, и все застыли, этот тон был им незнаком.
— Господа, — начал он, — я собрал здесь всех вас, своих министров и государственных секретарей, дабы объявить, что до сих пор я дозволял управлять моими делами ныне усопшему кардиналу. Теперь пришло время взять все в собственные руки. Вы будете помогать мне советами, когда таковые потребуются. Что касается печати, менять которую я не собираюсь, то я прошу и приказываю, господин канцлер, ничего не скреплять ею без моего повеления и не обсудив дела со мной, если кто-либо из государственных секретарей прежде не передаст вам мое решение на сей счет. Вам, мои государственные секретари, я повелеваю не подписывать никаких бумаг, включая охранные грамоты и паспорта, без моего повеления. Вас, господин суперинтендант, я прошу использовать Кольбера, порекомендованного мне господином кардиналом. Лионн может быть уверен в моей поддержке, его службой я доволен.
Эта короткая речь произвела эффект разорвавшейся бомбы. Семерка, собравшаяся вокруг длинного стола, не поверила своим ушам. Обходиться без премьер-министра! Совет, низведенный до роли советчика, «когда это потребуется». Скупая похвала в адрес Гута де Лионна, министра иностранных дел, наводила на мысль, что удовлетворение его трудами можно трактовать как недовольство усилиями остальных.
Канцлер Сегье даже занемог от расстройства и поспешил домой, в тепло, к книгам и обильному имуществу. Фуке побежал к королеве-матери и стал терпеливо ждать ее пробуждения, чтобы рассказать ей о происшедшем. Анна Австрийская встретила его рассказ смехом.
— Разыгрывает из себя всесильного, — сказала она, пожимая плечами. — Слишком привержен удовольствиям! Эта ревностность не продлится долго, ведь кардинала не стало, и теперь никто не будет защелкивать перед его носом кошелек…
Спорить с этим было невозможно. Фуке возвратился в Сен-Манде, испытывая облегчение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100