Читать онлайн Три господина ночи, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - 6. Отчаянный побег в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Три господина ночи - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Три господина ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6. Отчаянный побег

Оказаться в июле в венецианской тюрьме, да еще под самой крышей, для узника было примерно то же самое, что попасть в пекло. Свинцовые листы кровли впитывали жар и с утроенной силой отдавали его, делая почти нестерпимым.
Камера, в которой заперли Джакомо, была практически лишена освещения. Скудный свет попадал в нее лишь через маленькое отверстие в двери. Другая, еще более узкая дверь вела из камеры на чердак без окон, где были свалены кучи отбросов. Каждый день сторож засовывал туда пленника на то время, пока убирал его камеру.
Этот сторож, Лоренцо Бассадона, оказался неплохим человеком. Тюремщик исправно нес свою службу, но, поскольку Казанова ему скорее нравился, чем наоборот, он иногда оставался ненадолго поболтать с симпатичным арестантом. Вот во время этих бесед Джакомо и узнал от охранника точное расположение места своего заточения: прямо над комнатой Кавалли, секретаря инквизиции, того самого, который встретил его по прибытии и распорядился поместить в одиночную камеру.
Этих незначительных сведений Казанове оказалось достаточно для того, чтобы выстроить план побега. В самом деле, от суда ничего хорошего ждать не приходилось. Те несколько слов, которыми он успел обменяться с Доменико Кавалли, более или менее прояснили его судьбу: он, несомненно, останется томиться под своей свинцовой кровлей до тех пор, пока смерть не сжалится над ним.
Как-то раз, шагая взад и вперед по соседнему чердаку, пока в камере делали уборку, Джакомо нашел два предмета, и эти находки показались ему не лишенными интереса: железный стержень дверного засова и кусок черного мрамора. Обе свои находки он спрятал под одеждой, что было, правду сказать, не так-то легко сделать: из-за нестерпимой жары он ходил почти голым, прикрываясь лишь на ночь, чтобы защитить себя от крыс, которые так и кишели в камере, внушая ему непреодолимый ужас и отвращение.
Вернувшись в свою камеру, узник, предоставленный сам себе, принялся за дело с неистощимым терпением, свойственным тем, для кого время утратило какое бы то ни было значение. Постепенно ему удалось придать стержню нужную форму и заточить его, превратив в некое подобие полупики с восьмигранным лезвием. Изготовленное им орудие было достаточно прочным для того, чтобы он мог предпринять куда более важную работу. Он собирался проделать дыру в полу своей камеры, затем пробить насквозь потолок комнаты Кавалли, затем в одну прекрасную ночь спуститься на простынях во дворец и, спрятавшись под ковром, покрывающим стол в Большой палате правосудия, спокойно дождаться там, пока откроют двери…
К несчастью, он не смог безотлагательно приступить к намеченному им и столь детально продуманному делу. Духота и беспрерывная война с крысами довели арестанта до полного изнеможения. У него началась лихорадка, и Лоренцо Бассадона, которому славный Брагадино исправно и щедро платил за внимание к своему подопечному, испугался, что может потерять такого выгодного клиента. Он позвал врача, и тот прописал больному ячменный отвар и велел произвести в камере тщательную уборку, чтобы выгнать оттуда крыс.
Так и было сделано. И Джакомо, как только немного окреп, сразу принялся за работу. Но едва он ее начал, перед ним встала другая проблема: Лоренцо каждый день подметал камеру. Куда девать щепки, чтобы он их не нашел?
Воображение довольно быстро подсказало узнику решение: он проколол палец, выдавил на платок несколько капель крови и, наконец, позвал на помощь. Лоренцо, который как раз закончил подметать, прибежал на зов и увидел, что арестант лежит на кровати и прижимает ко рту платок с пятнами крови.
– Ты вздымаешь при уборке целые тучи пыли, – еле слышным голосом произнес Джакомо. – Смотри, приятель, я уже кашляю кровью. Теперь я не долго протяну!
– Я сейчас позову врача! – обнадежил его сторож.
Врач пришел снова, но его медицинские познания были весьма ограниченными, и, кроме того, ему надоел этот арестант, из-за которого то и дело приходилось лезть чуть ли не на крышу. Поэтому он заявил, что подметать в камере и в самом деле опасно для здоровья узника и что вплоть до нового распоряжения нельзя ничего трогать с места. Казанова, разумеется, не стал спорить. Оставшись один, он принялся дырявить пол.
Работа грозила оказаться изнурительной. Пленнику предстояло пробить три слоя толстых досок и слой прессованного мрамора. Так что трудиться предстояло еще долго.
Прошло лето, за ним осень. Наступила зима, темница из раскаленного пекла, каким была летом, превратилась в ледник, и Казанова, который в течение долгих месяцев не раз был близок к смерти от удушья, теперь боялся насмерть замерзнуть.
К счастью, Брагадино по-прежнему истово заботился о нем. К Рождеству он передал Джакомо через того же Лоренцо Бассадону теплый халат, подбитый лисьим мехом, стеганное на вате шелковое одеяло и мешок из медвежьей шкуры, чтобы согревать ноги.
Но холод был не единственным врагом, какой появился у Казановы с приходом зимы: еще больше досаждала ему темнота. День стал намного короче ночи, и Казанова уже не мог подолгу расширять дыру, на которую возлагал столько надежд. Ему срочно необходим был светильник! И он сумел его смастерить благодаря нескольким выдуманным болезням.
Лоренцо поочередно принес ему масло из Лукки, чтобы заправлять салат, поскольку Казанова уверял, будто его кишечник не переносит обычного масла, кремень и уксус, поскольку считалось, будто вымоченный в уксусе кремень унимает зубную боль, и серу, предназначенную для исцеления от «нестерпимого зуда», который якобы причиняли ему паразиты.
Получив все это, Казанова добыл еще и трут из пройм своего камзола: у портных было принято подкладывать туда трут для того, чтобы на нежных шелковых тканях не оставалось пятен от пота. Потом сделал огниво из пряжки от пояса. И наконец, старая плошка, найденная на чердаке, помогла ему завершить творение, которым он по праву гордился… но которым не смог воспользоваться, потому что едва светильник был закончен, как у Джакомо появился сосед по камере, молодой парикмахер, обрюхативший дочку патриция.
Этот несчастный не обращал ни малейшего внимания на товарища по заключению. Дни и ночи напролет он только и делал, что стонал и плакал; впрочем, он больше оплакивал свою утраченную свободу, чем честь подруги. Но Казанова слишком хорошо был знаком с методами инквизиции, чтобы поверить в эту великую скорбь. Чересчур уж этот безутешный страдалец походил на «наседку»!
Впрочем, этот плаксивый парень надолго в камере Казановы не задержался. Его сменил еврей-ростовщик Габриэль Шалон. С ним Казанове уже приходилось иметь дело, и как раз его-то он знал слишком хорошо. При нем работа тоже не могла сдвинуться с места: Шалон мать родную продал бы только ради того, чтобы вернуться к своим денежкам.
К счастью, он тоже гостил в камере недолго, и к концу первого года заключения, в самом разгаре лета, Казанова увидел, что его работа подошла к концу. Ему оставалось пробить лишь потолок комнаты Кавалли, на эту операцию у него уйдет не больше часа. Итак, он решил бежать в ночь на 27 августа…
Увы, трижды увы! За два дня до назначенной даты к нему явился сияющий Лоренцо.
– Решено перевести вас в другую камеру, – расплывшись в улыбке, радостно сообщил он. – Теперь у вас будет два окна, сколько угодно воздуха и вид на всю Венецию.
Годом раньше подобное известие привело бы узника в восторг. Теперь же оно повергло его в отчаяние…
«Если бы я мог унести с собой дыру…» – напишет он позже в своих воспоминаниях.
Как бы там ни было, пришлось покориться. Новая «квартира» была куда лучше прежней, что и говорить, и к тому же Лоренцо сказал, что теперь арестант может получать книги. Но дыра-то осталась в старой камере!
Из-за нее Казанова чуть было не поссорился со своим тюремщиком, что было бы весьма прискорбно. Естественно, когда Лоренцо стал убирать прежнюю темницу, тайна раскрылась. И он, разъярившись, явился к своему постояльцу с обвинениями в предательстве и с требованием немедленно отдать инструменты, которыми он орудовал.
– У меня их уже нет, – хладнокровно заявил тот. – Впрочем, я вполне мог бы сказать, что это ты мне их доставил. На твоем месте я бы умолчал об этом открытии. Так было бы разумнее, если не хочешь нажить неприятностей.
Лоренцо внял благоразумному совету, заделал, как мог, отверстие, убрал мусор и зарыл топор войны, а Казанова снова принялся размышлять над тем, каким же способом ему все-таки бежать из тюрьмы.
Побег стал для него еще более нелегким делом, потому что теперь за ним пристально наблюдали, а его камеру каждый день осматривали и выстукивали. Что можно сделать в таких условиях? Но Казанова не был бы Казановой, если бы не нашел выхода из положения. Ему пришла в голову счастливая идея: можно ведь найти для побега товарища, который сделал бы всю работу за него. А надо-то всего-навсего – пробить дыру на этот раз не в полу, а в потолке, конечно, при условии, что камера сообщника расположена по соседству, приподнять один из свинцовых листов кровли, потом вернуться на чердак и проделать отверстие в потолке камеры Казановы. Но где взять такого самоотверженного друга?
Решение подсказал, сам того не ведая, все тот же верный Лоренцо. Сосед по заключению, монах, арестованный за то, что слишком усердно бегал за девушками, предложил одалживать Казанове книги, если тот тоже даст ему что-нибудь почитать. Монаха звали Марино Бальби, и Лоренцо говорил, что он силен, как Геркулес.
При помощи книг, кочевавших из одной камеры в другую, между узниками завязалась переписка. Бальби охотно согласился помочь Казанове и готов был бежать вместе с ним, но у него не было инструментов…
При посредстве Библии полупика перешла из рук в руки, и Бальби принялся долбить потолок. В камеру монаха не заглядывали, и к тому же он, по совету своего невидимого друга, попросил прислать и получил картинки с изображениями святых, которыми прикрывал следы своей работы. Через неделю над головой Казановы раздался условный сигнал: три легких удара…
Оставалось назначить время побега. После недолгих колебаний была выбрана ночь на 31 октября, потому что к этому времени инквизиторы обычно уезжали в свои поместья на материке, чтобы встретить там праздник Всех Святых, а Лоренцо, воспользовавшись их отсутствием, основательно напивался.
К девяти часам вечера Казанова едва мог справиться с волнением. Наконец часть потолка обрушилась, и показался здоровенный малый, который, несомненно, не блистал умом, зато обладал недюжинной силой. Не тратя времени на взаимные приветствия, сообщники прихватили каждый свой сверток с одеждой и веревки, которые им удалось скрутить из простыней и одеял, и вскарабкались на тюремную крышу.
Ночь была светлая, пришлось дожидаться, пока луна соизволит куда-нибудь спрятаться, но при ее свете Казанова разглядел слуховое окно, расположенное на середине ската крыши, который оказался не таким крутым, как он опасался. Беглецы с самой большой скоростью, на какую только были способны, поползли к спасительному окошку. Бальби при этом не переставал ворчать, потому что упустил свой сверток и он теперь покачивался на воде под мостом Вздохов.
Через открытое окошко они разглядели чердак, который оказался очень высоким – не меньше шести метров.
– Вам легко будет спуститься по веревке, – сказал Казанова, – но ее совершенно не к чему прикрепить, и я не смогу последовать за вами.
– Нет уж! – воскликнул тот. – Сначала спустите меня! А потом у вас будет достаточно времени поразмыслить над тем, как ко мне присоединиться.
Казанова начал косо посматривать на своего товарища, который оказался не совсем таким, каким он его себе представлял. Тем не менее он опустил сообщника на чердак и, избавившись от его бесконечных жалоб и упреков, принялся внимательно исследовать крышу. Удача ему улыбнулась: до него на крыше побывали рабочие и, кроме большого чана, оставили приставную лестницу, которая теперь лежала рядом с трубой.
Обрадованный беглец попытался подтащить ее к слуховому окну. Лестница оказалась тяжелой, но ему все же удалось засунуть внутрь один ее конец. Сделав неловкое движение, он поскользнулся и, тихо подвывая от страха, сполз по скату крыши. Еще немного – и он разбился бы о мостовую!..
Но удача редко изменяла Казанове: на этот раз ему спасла жизнь водосточная труба, за которую он уцепился. Правда, для того чтобы проделать обратный путь, пришлось собрать все силы. Наконец, мокрый от пота, дрожащий всем телом, он опять сидел на крыше и старался унять отчаянно колотившееся сердце.
Вскоре Джакомо смог снова вскарабкаться к слуховому окну, и только теперь ему удалось наконец просунуть в него лестницу. Бальби, который остался на чердаке, ее подхватил. Минутой позже Казанова уже был рядом с ним. Едва коснувшись пола, он упал без сознания…
Приведенный в чувство увесистыми пощечинами своего спутника, он немедленно вновь ощутил готовность к бою. Чердак, на котором они оба сейчас находились, уже не был тюрьмой. Отсюда можно было выбраться.
Дверь была заперта на замок, но все же верная полупика помогла без особого труда ее открыть. Они прошли коридором, спустились по лестнице и оказались в большом зале: там располагались архивы города Венеции. Отсюда небольшая каменная лестница вела в канцелярию. Но здесь тоже была дверь, и эта дверь так легко не отпиралась.
– Сейчас рассветет, – проворчал Бальби. – Если мы отсюда не выберемся, нас наверняка поймают.
– Нас не поймают. Я это знаю. Я в этом уверен… – возразил ему Казанова.
Замок на двери был крепким и никак не поддавался полупике. Тогда Джакомо взялся за деревянную филенку и сумел проделать в ней отверстие, в которое мог бы протиснуться человек. Но только протиснуться… не более того! Пролезая в пробитую Казановой дыру, беглецы исцарапались и порвали одежду. Сам Казанова, к примеру, выбрался оттуда совершенно ободранным, в лохмотьях. И на этом дело не кончилось, оставалось еще одно препятствие: парадная дверь, с которой было не справиться никакому инструменту!
Тогда Казанова решил действовать наглостью. Усевшись на пол, он развязал свой узел с одеждой и вытащил оттуда нарядный камзол, который бережно хранил, и шляпу с перьями. Облачившись в камзол и надев шляпу, он подбежал к окну и выглянул наружу. Пробило шесть часов, и ранние прохожие уже шли в церковь Святого Марка к утренней мессе.
– Эй! Послушайте! – уверенным голосом крикнул им Казанова. – Сходите за привратником, пусть он немедленно отопрет двери. Нас нечаянно здесь закрыли.
Вид этого украшенного перьями знатного господина не возбуждал ни малейших подозрений. Минутой позже дверь распахнулась, Казанова накинул Бальби на плечи свой плащ, на ходу небрежно поблагодарил, выбежал на набережную и вскочил в гондолу. Бальби последовал за ним.
– В Фузину! – бросил гондольеру Казанова. – И поживее, мы торопимся!
Гондольер заработал веслом, и гондола вышла в открытое море.
Тогда беглец сказал:
– Собственно говоря, ни в какую Фузину нам не надо. Мы едем в Местре.
– Это будет дороже.
– Не имеет значения. Деньги у меня есть. Давай, приятель, пошевеливайся!
В Местре гондольера отпустили, хорошо ему заплатив, пересели в карету и отправились в Тревизо. Главным для беглецов сейчас было насколько возможно увеличить расстояние между ними и сбирами Светлейшей республики. Но дальше им пришлось идти пешком, потому что деньги кончились. Осталось ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду. Беглецы остановились лишь за пределами Венеции.
Из первой же деревни, где они остановились отдохнуть на постоялом дворе, наш герой отправил гонца к своему неизменному покровителю, Брагадино. Затем он улегся в постель и проспал шесть дней и шесть ночей, открывая глаза лишь для того, чтобы открыть заодно рот и перекусить: именно столько времени потребовалось гонцу для того, чтобы добраться до Венеции и вернуться назад с сотней цехинов.
На этот раз ужасы закончились, снова начиналась прекрасная жизнь. Казанова и Бальби, воспрянув духом, отправились в Мюнхен, где, к обоюдному удовольствию, и расстались: товарищи по несчастью уже начинали ненавидеть друг друга…
Джакомо решил, что слишком много времени провел вдали от Парижа, и, с легким сердцем и тяжелым, плотно набитым кошельком, спокойно отправился покупать себе место в дилижансе, который через Страсбург отвезет его в этот город, средоточие всех наслаждений и любви. С тех пор как он покинул Венецию, ни одной женщине не удавалось привлечь его внимание даже на несколько минут. Что ж, раз нельзя находиться в родном городе, Париж тоже вполне может быть подходящим местом для того, чтобы возродиться к жизни…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Три господина ночи - Бенцони Жюльетта



Скучное произведение. У автора есть гораздо интереснее романы
Три господина ночи - Бенцони ЖюльеттаСветлану
27.12.2013, 20.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100