Читать онлайн Три господина ночи, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - 5. Узник свинцовой темницы в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Три господина ночи - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Три господина ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5. Узник свинцовой темницы

Итак, наш герой отправился в Германию. Однако Венеция с ее притягательностью, с ее игорными домами и ее куртизанками была слишком дорога сердцу Казановы, чтобы он согласился надолго расстаться с ней… И потому, когда прошли первые дни после встречи с матерью, как только улеглись первые восторги, вызванные городом Дрезденом и пышными зданиями, воздвигнутыми в собственную честь польским королем – саксонским курфюрстом, наш странник пришел к заключению, что саксонская dolce vita
type="note" l:href="#n_4">[4]
ему совершенно не подходит. Слишком частые попойки… да еще и пьют-то пиво! Это было непереносимо для приемного сына Дзуана Брагадино и двоих его друзей.
И в один прекрасный день, основывая свое решение на том обстоятельстве, что у Совета Десяти в настоящее время должны быть дела поважнее, и вместе с тем чувствуя, что готов на любой риск, лишь бы только снова увидеть свою Светлейшую родину, Казанова уложил свои вещички, расцеловался с матерью, обнял брата Франческо, который тоже, пожелав испытать свои силы как художник, явился к саксонскому двору, и весело тронулся в путь к родной стране.
Возвращение его оказалось почти триумфальным, потому что трое старцев в честь блудного сына, разумеется, закололи жирного тельца. И потом, через два дня после возвращения Джакомо, Венеция отмечала главный праздник года, праздник Вознесения, во время которого дож на борту «Буцентавра» отправляется возобновлять союз Светлейшей республики с Морем. Удачное время для того, чтобы вернуть себе утраченное расположение…
Казанова с наслаждением вновь окунулся в беспечную венецианскую жизнь – возможность ее вести давало ему богатство его покровителей. Его снова видели обряженным в «бауту», с черным покрывалом, спускающимся из-под треуголки с перьями и окутывающим голову и плечи, разодетым в шелка и бархат, скрывающим лицо под полюбившейся щеголям белой маской с птичьим клювом. Он снова появлялся на площади Святого Марка, излюбленном месте прогулок все тех же щеголей, появлялся в ridotti, то есть игорных домах, и casini, тайных притонах, где много пили в обществе красивых и не слишком добродетельных дам.
Он снова начал отчаянно прожигать жизнь. Он проводил ночи в оргиях или у столов, где играли в фараон и бассет, а потом, когда рассветало, отправлялся на Эрберию, к Большому каналу, вдохнуть свежего утреннего воздуха и поглядеть на груженные овощами и фруктами лодки, плывущие к рынку Риальто.
Конечно, он не забывал и о любви, которая оставалась его неизменной спутницей. Казанова снова встретился с Терезой Имер, той самой красивой девушкой, которую он осмелился похитить у сенатора Малипьеро и из-за которой принужден был отправиться на дикие земли Калабрии. Встреча была приятной, не более того, и то для одного лишь Джакомо, поскольку Тереза, прошедшая прекрасную школу в Байройте, в Южной Баварии, у маркграфа, вскоре поняла, что покинутая женщина становится для бывшего возлюбленного забытой женщиной.
Любовное приключение оказалось коротким, и, когда оно закончилось, Тереза почувствовала себя разочарованной и оскорбленной. Ни одной женщине не доставит удовольствия почувствовать, что для своего избранника она всего лишь мимолетное увлечение. Но, на ее беду, случилось так, что сердце Казановы оказалось занятым не ею.
Во время одной из безумных партий игры в бассет в ridotto на площади Святого Марка он подружился с выслужившимся из рядовых офицером по имени Пьетро Кампана, приятным человеком, несмотря на то что он никак не мог выпутаться из денежных затруднений. Казанова ссудил ему несколько дукатов, и тот, не зная, как вернуть долг, поскольку фортуна по-прежнему была к нему неблагосклонна, внезапно нашел довольно любопытный способ разрешить эту проблему.
– Дайте мне еще несколько цехинов, – взмолился он. – Не может же удача вечно от меня отворачиваться! А я, – прибавил он, видя, что его друг намеревается отказать, – познакомлю вас с самой красивой девушкой во всей Венеции!
– Самой красивой? Я их всех знаю и не вижу…
– С этой вы еще незнакомы. Это моя сестра Катарина! Ей пятнадцать лет, и она прекрасна, как майский день: стройная, гибкая, с огненными глазами, роскошные черные волосы, кожа, в которой словно поселилось солнце. А тело…
– Ну, хватит! Вы вполне уверены в том, что говорите о своей сестре? Вы ее расписываете, как барышник – кобылу!
– Потому что я люблю ее и потому что вас я тоже люблю! Ничто не могло бы сделать меня таким счастливым, как видеть вас вместе. Катарина – скромная и простодушная девушка, но мне кажется, что вы ей понравитесь.
Кампана получил свои цехины, а Казанова был представлен Катарине. Незачем и говорить о том, что и у него, и у нее любовь вспыхнула мгновенно. Кампана не преувеличивал: Катарина действительно была обворожительна, и Казанова страстно влюбился в нее с первого взгляда. Девушка, со своей стороны, не могла противиться чарам этого высокого тридцатилетнего мужчины со смуглым лицом и дерзким взглядом, склонявшегося перед ней, словно испанский гранд перед своей королевой.
Однажды вечером, когда отца девушки не было дома, он даже позвал музыкантов, чтобы исполнить для нее серенаду. Но если первую часть концерта влюбленные слушали порознь, он – из лодки, а она – со своего балкона, то вторая звучала контрапунктом к стонам Катарины, которая в своей постели отдавалась Джакомо со всем свойственным юности пылом.
Это был прелестный и типично венецианский роман, состоявший из пламенных свиданий украдкой, неспешных прогулок в гондоле, вздохов, клятв и звона мандолины. Но роман оказался коротким, потому что старик Кампана, как и положено хорошему отцу, озабоченному и продолжением рода, и будущим своей дочери, нашел для нее мужа, как и он сам, торговца, богатого и обеспеченного.
Торговец этот обладал одним изъяном – он не только был далеко не красавцем, но к тому же оказался еще и не очень молод. Катарина, без памяти влюбленная в своего Джакомо, наотрез отказалась от жениха, и в красивом доме на улице Святых Апостолов разыгралась одна из тех трагикомических сцен, какие, к величайшей радости французов, будет в изобилии сочинять в грядущем веке автор известных комедий Лабиш.
Кампана-отец едва не задохнулся от бешенства, поколотил дочку, и, поскольку она продолжала упорствовать в своем намерении выйти замуж за этого негодяя Казанову, ему оставалось лишь прибегнуть к единственному доступному для венецианских отцов средству, способному заставить призадуматься непокорную дочь: отправить ее в монастырь.
– Не видать тебе больше Катарины, – сообщил однажды вечером Пьетро своему другу Джакомо. – Отец отослал ее в монастырь. Сегодня утром ее увезли в Мурано.
– В Мурано? А ты знаешь, в какой монастырь ее отправили?
– Конечно, знаю! Сан-Джакомо Галицийского!
Лицо Казановы, поначалу омрачившееся, вмиг просияло. Благодарение богу, не все венецианские «клетки для девушек» были одинаковы. Конечно, монастыри, которые принимали девушек, следовавших истинному призванию, имели тот строгий уклад, какого желала святая Тереза д'Авила, но другие, служившие семьям чем-то вроде чулана, куда удобно было засовывать слишком многочисленных или чересчур непокорных дочек, и не думали порывать с радостями жизни. Эти монастыри, запечатленные кистью Лонги, больше напоминали светские салоны, чем уединенный приют монахинь. Монашки, если их вообще можно назвать этим именем, одевались по последней моде и ежедневно, изящно причесанные и нарумяненные, принимали друзей, если только сами не отправлялись с визитами к знакомым… или на свидания. Тот монастырь, куда старый Кампана отправил свою дочку, принадлежал к числу последних.
Но поскольку этот славный малый тоже не вчера родился, он в обмен на свои деньги потребовал, чтобы к дочери никого не пускали, в особенности же просил по крайней мере на некоторое время запретить ее навещать мужчинам. И в день, когда Казанова, с головы до ног разряженный в зеленый атлас, явился в монастырь, ему вежливо сообщили, что синьорина Катарина Кампана больна и не принимает.
Наверное, ее болезнь была не такой уж тяжелой, поскольку на следующий день он получил от Катарины облитое слезами письмецо, в котором затворница горестно жаловалась ему на свои несчастья. Она, конечно, не в силах была бы их вытерпеть, если бы рядом с ней не было сестры Марии-Маддалены, которая прониклась к ней нежнейшим сочувствием, всячески ее баловала и вообще обращалась с ней, как обращалась бы настоящая старшая сестра.
«Именно ей, возлюбленный мой, вы должны адресовать ваши письма, если, конечно, вы возьмете на себя труд писать к несчастной девушке, которая чахнет от любви к вам. Она неизменно будет передавать их мне и озаботится тем, чтобы доставлять вам мои письма. Она настоящий ангел…»
Через посредство вышеупомянутого ангела влюбленный Казанова и нежная Катарина обменялись несколькими пламенными посланиями, которые, впрочем, со временем без всякой видимой причины стали реже.
Это уже начинало тревожить Казанову, но в одно прекрасное утро он внезапно получил коротенькую записку, подписанную инициалами «М.М.». Этой запиской его приглашали во второй половине дня прийти в монастырь Сан-Джакомо.
Он не заставил повторять приглашение, нанял гондолу и устремился к острову Мурано в надежде увидеться наконец со своей юной любовницей, поскольку в письме за подписью «М.М.» было сказано, что он, несомненно, получит удовольствие от этого посещения.
Сидя в монастырской приемной, он смотрел сквозь изящные завитки широкой решетки на приближающуюся к нему девушку. Она была очень хороша собой, с молочной кожей, прекрасными голубыми глазами. Платье на ней было скромное, но из-под кружевного покрывала на голове выбивались роскошные волосы чудесного светло-каштанового оттенка.
– Так, значит, вы – господин Казанова? – спросила она. – Спасибо, что пришли. Я давно хотела с вами познакомиться. Катарина без конца про вас рассказывает.
– Надеюсь, она здорова, ничего не случилось…
– Не беспокойтесь! Все хорошо. Сегодня она занята другими делами. Это я хотела с вами встретиться.
– Зачем?
– Просто-напросто для того, чтобы вас увидеть. Мне было интересно, понравитесь вы мне или нет, – прибавила она, так томно взглянув на Казанову, что он вмиг позабыл про Катарину. Эта девушка была вдвое прекраснее его бывшей подруги.
– Ну, так что же? – еле выговорил он от волнения.
– Приходите сегодня вечером по адресу, написанному на этом листке бумаги, – ответила она, просовывая между завитками решетки маленькую белую трубочку, – и вы это узнаете.
В тот же вечер Джакомо снова встретился с Марией-Маддаленой, на этот раз – в маленьком домике на берегу лагуны. Она была одета как мальчик – в розовый бархатный камзол, расшитый золотыми блестками, и короткие черные атласные штаны, туго обтянувшие божественные ножки. На маленьком столике посреди комнаты, обитой розовым шелком, был накрыт ужин. Увидев, как изумился всему этому ее гость, Мария-Маддалена улыбнулась:
– Вам не нравится?
– Очень нравится. Но где мы?
– У меня. Вернее, дом принадлежит моему любовнику. Он француз, очень богатый, и исполняет все мои прихоти. Вы – тоже один из моих капризов. И я готова показать вам, как сильно вы мне нравитесь, – прибавила она, начиная раздеваться.
Свидания в маленьком домике следовали одно за другим, страстные и вместе с тем дразнящие, потому что прекрасная Маддалена отдавала Казанове лишь свое тело, но не приоткрывала и краешка своей личности или своей настоящей жизни. Но душе Маддалены было свойственно милосердие, а может быть, и коварство, потому что однажды ночью, явившись на свидание, изумленный Джакомо обнаружил, что в уже разобранной постели его ждет… обнаженная Катарина.
– Мария-Маддалена присоединится к нам чуть позже, – с улыбкой объяснила Катарина своему опешившему любовнику.
Девушка, несомненно, сделала большие успехи. В самом деле, прошло несколько минут, и Мария-Маддалена, на которой, как и на Катарине, не было никакой одежды, присоединилась к сладострастникам, вплелась в их объятия и наконец сообщила, что ее французский любовник тоже не замедлит явиться.
Вот таким образом, в ходе более чем интимной оргии, Казанова познакомился с французским послом в Венеции, аббатом де Берни, и сделался одним из ближайших его друзей.


Следующие недели наша четверка провела как нельзя более приятно. Каждую ночь они встречались, чтобы пировать и совместно предаваться любовным играм. Берни знал, что вскоре ему предстоит вернуться в Париж, и старался, так сказать, урвать все, что можно, устраивая один праздник за другим. Если бы Казанова этим довольствовался, то, пожалуй, смог бы избежать крупных неприятностей. Но его страсть к женщинам была поистине неутолима. Ему мало было то и дело переходить от Катарины к Маддалене, а то и заниматься обеими разом, поскольку у аббата, который был постарше, здоровье было уже не то. Ему опять захотелось чего-то новенького, неизведанного. Кроме того, он снова начал заниматься алхимией, что было совершенно неуместно, если принять во внимание его новую любовь.
В самом деле, на этот раз он остановил свой выбор на красавице патрицианке Лючиане Дзорци, которая, разумеется, недолго оставалась бесчувственной к его пламенным взглядам. К несчастью, Лючиану еще кое-кто любил, но так и не сумел добиться ее благосклонности; и этим неудачником был Паоло Кондульмеро, государственный инквизитор, которого со страхом называли «Красным Инквизитором».
Кондульмеро был святошей, обуреваемым страстями тем более неукротимыми, чем сильнее он их подавлял. Он быстро понял, что женщина, в которую он влюблен, готова отдаться этому исчадию ада, носившему имя Джакомо Казановы. И он натравил на злодея некоего Мануцци, который для отвода глаз занимался комиссионной продажей драгоценностей, но на самом деле был самым ловким шпионом инквизиции.
И вот однажды июльским утром 1755 года Казанова, как обычно, отправился подышать свежим воздухом Эрберии, а вернувшись домой, увидел взломанный замок, распахнутую дверь, перевернутые вверх дном комнаты и рыдающую квартирную хозяйку.
– Сюда приходил важный человек, а с ним – люди в черном, – не переставая плакать, объяснила она. – Они все здесь переворошили и ушли, прихватив с собой множество книг. И этот важный человек… он смеялся!
Казанова почувствовал, как кровь отливает от его лица. Эти книги могли означать для него смертный приговор, поскольку по большей части это были сочинения по алхимии, такие, как «Ключи Соломона» или «Zacorben». Кроме того, там были каббалистические труды и множество менее опасных книг вроде «Диалогов» Аретино.
Но к числу его достоинств принадлежало мужество, и, когда несчастная женщина стала умолять его бежать из города, он ответил:
– Каждый имеет право читать, что захочет. Я не стану бежать из-за нескольких книг, потому что я никому не причинил зла.
Тот же ответ он дал перепуганному Брагадино, который прибежал в эту самую минуту к «своему дорогому мальчику», чтобы дать ему денег и упросить его снова бежать из Венеции, если только он испытывает к Брагадино хоть четверть той нежности, какую он, Брагадино, питает к нему.
– Мне не в чем себя упрекнуть! – повторил Джакомо. – Бежать означало бы признать свою вину.
– Но, несчастный, ты не знаешь, что тебе грозит. Красный Инквизитор утверждает, будто ты околдовываешь женщин, прибегая для этого к сатанинским обрядам.
– Что за глупости! Не моя вина, если я нравлюсь женщинам!
– Я и сам прекрасно это понимаю, но я знаю, что говорю. Кондульмеро нашел свидетелей. Говорят, позапрошлой ночью графиня Бонафеде выбежала из твоего дома совершенно нагая, с распущенными волосами, крича, что ты околдовал ее, и осыпая тебя проклятиями…
– Неправда! И я не собираюсь бежать!
– Ну, тогда мне остается лишь умереть от горя, сынок, потому что Красный Инквизитор никогда не выпускает добычу из когтей.
– Так пусть он привлечет меня к суду! Я сумею защитить себя. Успокойтесь, отец, я пока что жив. Нельзя же арестовать человека из-за бреда сумасшедшей и нескольких книг.
Это означало отрицать очевидное и проявлять упорство, которое могло показаться глупым. Но Казанова, хотя и не говорил этого вслух, рассчитывал на то, что всемогущие франкмасоны помогут ему выпутаться из этой истории. Он поднялся на достаточно высокую ступень для того, чтобы и государственный инквизитор призадумался, прежде чем отправлять его за решетку.
К сожалению, Кондульмеро был настолько же тупым и мстительным, насколько упрям был сам Казанова. Ранним утром 26 июля сбиры Светлейшей республики вытащили преступника из постели и, едва дав ему время одеться, бросили в закрытую гондолу, которая открылась, после долгого и извилистого пути, лишь у дверей венецианской тюрьмы. Теперь оставалось лишь выяснить, бросят ли узника в «Колодцы», постоянно затопленное водой подземелье, или в «Свинцовые кровли», в одну из камер под свинцовой крышей, где летом стояла невыносимая жара, а зимой – ледяная стужа. Ему достался «Свинец»!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Три господина ночи - Бенцони Жюльетта



Скучное произведение. У автора есть гораздо интереснее романы
Три господина ночи - Бенцони ЖюльеттаСветлану
27.12.2013, 20.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100