Читать онлайн Три господина ночи, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - 6. В лапах святой инквизиции в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Три господина ночи - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Три господина ночи

Читать онлайн


Предыдущая страница

6. В лапах святой инквизиции

В начале августа 1789 года на Рим обрушилась нестерпимая жара. Зловонные испарения, поднимаясь от почти совсем пересохшего Тибра, расползались по всему городу, принося с собой болезни и смерть. Но в церкви Сан-Сальваторе в Кампо, где заканчивалась вечерняя молитва, было прохладно, как в погребе.
Спрятавшись за одной из колонн поблизости от исповедальни, из которой она только что вышла, Лоренца углубилась в молитву. Опустившись на колени прямо на холодные плиты пола, сгорбившись и пряча лицо в ладонях под спускавшимся с ее головы длинным черным покрывалом, она горько плакала. Гул органа доносился до нее словно сквозь густой туман, вместе со спокойным голосом священника, продолжавшим раздаваться в ее ушах. Этот священник, чьего лица, скрытого в непроницаемой тени исповедальни, она так и не увидела, только что нанес ей жесточайшую рану.
– До тех пор пока вы не перестанете пользоваться плодами преступных деяний этого безбожного, нечестивого человека, с которым вы живете, я не смогу отпустить вам грехи…
Она попыталась возразить:
– Но, отец мой, ведь этот человек – мой муж, он – мой супруг перед богом! Мы обвенчались здесь двадцать лет тому назад. И божественный и человеческий закон велит мне следовать за ним и во всем ему повиноваться.
– За исключением того, что касается спасения вашей души! Если бы я искал для вас легких путей, то посоветовал бы бежать от него и укрыться в одном из монастырей, но существует путь более достойный похвалы: оставаться с ним и противостоять бесовскому делу, от которого он не отступается.
– Как же я могу это сделать? Он никогда не советуется со мной, я против него совершенно бессильна. У него надо мной поистине дьявольская власть!
– Мы поможем вам. Приходите сюда почаще, и вы найдете силы для борьбы за то, чтобы вновь обрести бога, которого вы так тяжко оскорбили. И тогда, если ваш муж будет упорствовать и не даст себя убедить, вам легко будет прибегнуть к более действенной помощи. Святой инквизиции уже удалось образумить многих закоренелых грешников.
– Инквизиции? – простонала в ужасе молодая женщина.
– А почему бы и нет, если это пойдет во благо душе человека, которого вы любили? Ведь вы любили его, правда?
– Но теперь больше не люблю! Я ненавижу его… и боюсь!
– Истинной дочери Церкви не пристало бояться расставленных дьяволом ловушек. Продолжайте молиться и приходите снова!
Эти слова по-прежнему эхом отдавались в голове Лоренцы, и отчаянная, бессвязная молитва, которую она обращала к Небу, была всего лишь выражением охватившего несчастную женщину отчаяния. Прошло немало времени, пока она наконец с трудом поднялась с колен, опустила покрывало на лицо, вышла из церкви и медленно направилась к маленькому домику на площади Фарнезе, где они с Жозефом поселились совсем недавно.


По дороге она задержалась, чтобы купить что-нибудь к ужину, и, вернувшись домой, застала мужа в маленькой гостиной на втором этаже. Их дом, стоявший прямо напротив пышного дворца Фарнезе, от этого соседства выглядел еще более скромным. Роскошь, в какой они жили на улице Сен-Клод, отошла в прошлое, денег теперь часто не хватало. Все время приходилось как-то изворачиваться, семья жила на пожертвования и подаяния, на то, что давали братья-масоны. Дело в том, что неисправимый Жозеф, едва приехав, не нашел ничего лучшего и ничего более спешного, как завербовать сторонников и основать Египетскую ложу. Подобная деятельность была особенно опасна не только из-за того, что дело происходило именно в Риме, где существовала неимоверно активная папская полиция, но и потому, что в Вечном городе уже действовала в то время другая ложа, очень секретная и очень могущественная. Она называлась ложей Истинных Друзей, и ее следовало опасаться не меньше, чем папских олентов.
Рядом с Калиостро Лоренца увидела двух странных персонажей, ставших его постоянными сотрапезниками. Одним из них был некий Антуан Рулье, капуцин поневоле и революционер по призванию; чародей сделал его своим секретарем. Вторым – коротышка лет пятидесяти, проворный, как мышка, и одевающийся с большой тщательностью и элегантностью, несмотря на довольно заметный горб. Его звали Шарль-Альбер де Лорас, он занимал должность бальи Мальтийского ордена и представлял орден в процессах, которые могли представлять для него интерес в Риме. Он жил в Мальтийском дворце, самым большим его желанием было стать послом Великого Магистра в Ватикане.
Этих людей объединяла выгода. Лорас рассчитывал на то, что Калиостро, сохранивший связь с кардиналом де Роганом, изгнанным в свое аббатство в Шез-Дье, поможет ему получить вожделенный пост, поскольку Великий Магистр тоже был из Роганов. Сам же Калиостро рассчитывал на то, что благодаря Лорасу сможет дожить свой век в покое и достатке на Мальте, где он к тому времени перестал быть нежелательной персоной. Один только капуцин никакой выгоды для себя не искал, это был самый настоящий фанатик.
Сейчас он был занят тем, что писал что-то под диктовку Калиостро, а Лорас, развалившись в кресле, потягивал мелкими глоточками белое вино и пересказывал городские новости.
– От жары и болезней стада в Кампанье редеют, и народ уже охвачен страхом из-за этого. Кроме того, сегодня утром из Тибра выловили утопленника, труп связанного по рукам и ногам человека с обезображенным, до неузнаваемости изрезанным лицом. А на груди у него была табличка с масонским знаком.
– Хм! – произнес Калиостро, поежившись. – Похоже, у Истинных Друзей рука тяжелая! Наверное, это был предатель?
– Или противник. Они нас сильно недолюбливают. Возможно, утопленник – один из наших.
– Мы узнаем это на ближайшем собрании. Но ситуация, похоже, накаляется, и…
В эту минуту вошла Лоренца, и незаконченная фраза повисла в воздухе. Калиостро тотчас предложил сыграть партию в триктрак или в бульот: все равно слишком жарко для того, чтобы работать.
Трое мужчин уже усаживались за стол, когда в комнату ворвался молодой, изысканно одетый человек.
– Я только что с почтовой станции! – закричал он, едва переведя дыхание. – Новости из Франции, и очень важные новости: народ взял штурмом Бастилию. Коменданту отрубили голову, а крепость разрушили. И это еще не все. Депутаты третьего сословия заставили Генеральные Штаты преобразоваться в Учредительное собрание. Абсолютная монархия рухнула!
Он почти совсем потерял голос и едва дышал. С трудом прохрипев последние слова, молодой человек – а это был еще один член ложи, маркиз Вивальди, – рухнул в кресло и щедро налил себе вина. Остальные бесновались вокруг, словно внезапно все разом утратили рассудок. Они смеялись, кричали, хлопали в ладоши.
– Сегодня же ночью надо созвать братьев, – сказал Калиостро. – Если мы сумеем использовать этот ветер свободы, он может долететь и до нас.
Но внезапно послышался бесстрастный, ледяной голос Лоренцы:
– Чуть потише, господа, или хотя бы позвольте мне закрыть окно. На углу площади стоит какая-то черная фигура, которая, по-моему, интересуется нашим домом.
После этих слов, словно по волшебству, мгновенно наступило молчание.


Поздно ночью Калиостро вернулся домой, но вместо того, чтобы идти к себе в спальню, соседнюю со спальней Лоренцы, он спустился в подвал, где у него была оборудована небольшая лаборатория. Там он составлял пасты, мази, бальзамы и электуарии,
type="note" l:href="#n_13">[13]
которыми он торговал, и это позволяло ему кое-как перебиваться. Однако сейчас он пришел не для того, чтобы работать, ему надо было подумать в тишине и покое после такого бурного вечера.
Он был настолько поглощен своими мыслями, что и не услышал, как Лоренца спустилась к нему, и заметил ее, похожую в своем белом ночном одеянии на привидение, только тогда, когда она очутилась прямо перед ним. Он улыбнулся жене:
– Так ты не спала?
– Нет. Я услышала, как скрипнула дверь. Почему ты не спишь?
– Я бы все равно не смог уснуть после сегодняшних новостей, я был слишком потрясен. Ты только вспомни: когда мы уезжали из Парижа, я обратился к французскому народу с письмом и в этом письме обещал, что проклятая Бастилия, в которой мы были заперты, будет снесена до основания, а на ее месте будет площадь. Как видишь, я не ошибся!
– Да, в самом деле, – задумчиво произнесла Лоренца. – Очень часто случалось, что ты предсказывал какие-нибудь события и твои предсказания сбывались. Но не может ли твое ясновидение помочь тебе заглянуть в наше собственное будущее? Неужели ты не видишь пропасти, к которой мы стремительно приближаемся?
– Я тебе сто раз говорил: для того чтобы заглянуть в будущее, я нуждаюсь в помощи девственницы, безупречно чистой юной девушки. Но где ее здесь найдешь, в этом трусливом и ханжеском городе?
– Замолчи! – резко оборвала его Лоренца. – Не смей оскорблять город, который чтит божественный закон. Богу надоели твои магические упражнения, и он отнимает у тебя способность им предаваться! Поостерегись, как бы дело не зашло еще дальше!
– Насчет этого нам с тобой никогда не удавалось столковаться, здесь мы никогда не понимали друг друга, – вздохнул Калиостро. – Вероятно, мы так и умрем, не дождавшись этого. Но сейчас, клянусь тебе, я забочусь лишь о нашей безопасности. Вскоре нам опасно будет здесь оставаться, а Мальта не торопится предлагать нам убежище. Правда, сегодня вечером мне пришла в голову мысль получше.
– И что же это за мысль?
– Вернуться во Францию. Теперь король мне не страшен. В начинающихся сейчас общественных потрясениях меня может ждать великая политическая роль. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что спасение именно в этом!
– Нет! – закричала Лоренца, внезапно охваченная непреодолимым ужасом. – Нет. Я больше не хочу возвращаться во Францию. Я хочу остаться здесь или уехать на Мальту. Франция погрязла в пучине безбожия, а я хочу спасти свою душу, понимаешь, и не желаю больше следовать за тобой по пути, ведущему к вечной погибели.
– Да ты подумай немного, несчастная, и ты поймешь, что если мы останемся здесь, то покой, которого ты так жаждешь, мы сможем найти только в самом дальнем карцере замка Святого ангела! Если только не окажемся на дне Тибра с камнем на шее. Ты не можешь этого хотеть, или же ты больше меня не любишь.
Лоренца лишь на мгновение поколебалась перед тем, как сказать жестокую правду.
– Нет. Я тебя больше не люблю! Хуже того, ты мне противен. Теперь я забочусь лишь о спасении собственной души!
– Не надо мне было тебя сюда привозить! – сквозь стиснутые зубы проворчал Калиостро, не ожидавший от нее такого тупого упрямства. – Здесь к тебе возвратились все суеверия твоего детства. Ну, в таком случае поступай как знаешь: оставайся здесь, лелей свое безумие. А я уеду во Францию без тебя!
Она медленно приблизилась к нему, положила ему на плечо ледяную руку.
– Я твоя жена, Жозеф, и должна следовать за тобой, даже если это мне не нравится. И все-таки я прошу тебя подумать еще немного, потому что я вполне сумею отправить тебя туда, куда тебе следует отправиться, захочешь ты этого или нет!


Рассвет застал Лоренцу коленопреклоненной в исповедальне Сан-Сальваторе во время ранней мессы. Она лихорадочно шептала:
– Он хочет уехать, отец мой, он собирается отправиться во Францию и там присоединиться к мятежникам.
– Он не должен туда ехать, его надо остановить любой ценой. Если вы позволите ему увезти вас туда, вы погибнете без надежды на искупление. Но поскольку он был изгнан оттуда, он может вернуться лишь в том случае, если получит официальное разрешение. Еще ничто не потеряно.
– Он намерен попросить такое разрешение у нового правительства. Он говорит, что все, что он сделал там для революции, должно обеспечить ему симпатию со стороны новых хозяев. Он уверен, что его там хорошо примут, народ его так любил!
– И он скорее всего прав. Надо за ним присматривать, дочь моя. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он отправил во Францию хоть одно письмо. Если он напишет туда, постарайтесь выкрасть письмо. Если он его отправит, вам нет спасения.
– Клянусь вам, я не дам ему уехать и помешаю отправить письмо! Я сделаю все, что потребуется.
А Калиостро тем временем и в самом деле писал письмо.
Закончив, он протянул его секретарю-капуцину; тот внимательно прочитал, заменил неточное слово, затем вернул письмо Калиостро.
– Вы думаете, Собрание удовлетворит вашу просьбу?
– Оно не может не признать моих заслуг перед его делом. Я мог бы предотвратить грандиозный скандал, поднявшийся из-за дела об ожерелье, и тем самым отвести от французской монархии жестокий удар. Я мог бы обезвредить эту дьявольскую графиню де Ла Мотт, мог бы донести на нее. И потом, я всегда был другом народа, и народ так меня ценил. Вспомните, что я исцелил больше пятнадцати тысяч больных, причем многих из них лечил бесплатно. Нет, Собрание не может отказать мне в моей просьбе, потому что я могу оказать ему еще немало услуг, и огромных услуг!
– Я на это очень рассчитываю, надеюсь и желаю этого, поскольку должен вас сопровождать, но то письмо, которое мы с вами только что написали, кажется мне крайне опасным. Что, если оно попадет в руки врагу? Там подробно рассказывается о вашей масонской деятельности, много говорится о том, какую роль вы сыграли во Франции.
– Не беспокойтесь на этот счет. Один из наших братьев завтра отправляется во Францию, облеченный особой миссией, которая избавляет его от обыска. Он пообещал мне взять письмо с собой. Завтра утром я переправлю ему это послание обычным способом.
Лоренца, которая только что вернулась домой и теперь подслушивала, спрятавшись среди одежды в гардеробе и приоткрыв дверцу, ведущую в маленькую гостиную, почувствовала, как замерло у нее сердце: ей пока еще не удалось выяснить, каким способом ее муж передавал свои тайные послания единомышленникам.
– А где вы будете держать письмо до тех пор? – спросил капуцин.
– При себе. Я собираюсь работать всю ночь до утра.
Затем Лоренца услышала шаги – оба собеседника спускались по лестнице, ведущей к входной двери, – и воспользовалась этим, чтобы торопливо выскользнуть из своего укрытия. Ей любой ценой необходимо было заполучить письмо, которое ее муж только что сунул в карман своего камзола! Но как это сделать?
На лестнице она столкнулась с Жозефом, и тот сказал, что идет к аптекарю на Кампо-деи-Фьори. Потом встретилась со служанкой, которая вышла из кухни и попросила дать ей денег на свечи.
– Надо бы заглянуть в кухню, – сказала девушка. – Я откупорила вино и все приготовила для ужина, но боюсь, как бы поросенок на вертеле не подгорел.
– Я присмотрю за ним. Идите спокойно.
После того как служанка скрылась из виду, Лоренца еще некоторое время простояла, в задумчивости созерцая расставленные на столе блюда. В голове у нее постепенно созрела идея. Отыскав огарок свечи, она зажгла его и спустилась в подвал. Через несколько минут она вернулась, подошла к столу. Ненадолго заколебалась, но тут ее взгляд упал на пришпиленную к стене картинку, на которой набожный художник изобразил ангела-губителя, торжествующего победу над поверженным демоном. И тогда она поспешно высыпала в графин с вином содержимое крохотной склянки, зажатой в ее кулаке, а потом встряхнула графин. Вино на мгновение слегка помутнело, потом снова стало прозрачным. Лоренца опасливо отпила немного и решила, что все в порядке. Служанка, вернувшаяся через несколько минут после этого, застала хозяйку у очага: та с сосредоточенным видом поворачивала вертел, на котором подрумянивался поросенок.


Было уже далеко за полночь, когда Лоренца осторожно спустилась по ступенькам. Вокруг царили полная тишина и непроглядный мрак. Приблизившись на цыпочках к двери, ведущей в подвал, она ощупью отворила ее и прислушалась. Из подземелья не доносилось ни звука, только пробивался слабый свет, едва освещавший начало винтовой лестницы. Босые ноги бесшумно ступали по холодному камню, и Лоренца не боялась, что шаги могут ее выдать. Когда она сошла на несколько ступенек вниз, до нее донесся громкий храп, и, совершенно успокоившись, она продолжала спускаться.
Сидя за столом, стоявшим посреди лаборатории, рядом с почти погасшей горелкой, Жозеф спал глубоким сном, уронив голову на сложенные руки. Торопливо приблизившись, Лоренца дрожащими руками обшарила его карманы и наконец нашла то, что искала: большой конверт, адресованный председателю Учредительного собрания в Париже. Невольно вскрикнув от радости, она сунула письмо за корсаж, одним духом взлетела по ступенькам наверх и, уже стоя на пороге, вдруг опомнилась. Вернувшись в кухню, она отыскала графин, в котором, как она помнила, к концу ужина оставалось на донышке немного вина. Но служанка, видимо, допила эти остатки, потому что теперь графин, пустой и чистый, стоял на положенном месте. И теперь, совершенно успокоенная, нимало не боясь, что ее могут услышать, Лоренца опустила капюшон на лицо, поплотнее завернулась в длинную теплую накидку и выскользнула из дома в ночь.
Очнувшись наутро от тяжелого сна, Калиостро не сразу сообразил, что произошло. Но, сунув руку и карман, он обнаружил, что письмо исчезло, и его пронзил невыносимый страх. В голове у него вспыхнула догадка, что, должно быть, кто-то ночью забрался к ним в дом, и он, перескакивая через ступеньки, бросился к жене, расспросить, не слышала ли она чего. Лоренца, подложив под голову грациозно изогнутую руку, спала так сладко, что у него духу не хватило ее разбудить. Ему даже в голову не пришло, что виновницей пропажи могла оказаться его жена…
Но тем не менее 27 декабря папские полицейские, явившись в дом на площади Фарнезе, арестовали Калиостро и, именем его святейшества папы Пия VI, препроводили в замок Святого ангела. Находившаяся там маркиза Вивальди едва успела убежать с письмом, принесенным от имени мужа, как Лоренца тоже была арестована. Но ее всего-навсего отправили в мирную обитель, чтобы она в монастырской тиши смогла вернуться на путь веры и добродетели, и на этом успокоились.
Она не испытывала ни страха, ни раскаяния, угрызения совести ее не терзали. Судебный процесс, предстоявший ее мужу, не может не послужить ему во спасение… Что до нее самой, то она наконец-то обретет здесь душевное спокойствие и безмятежность…


Калиостро поочередно взглянул на троих одетых в черное судей, затем перевел взгляд на бумагу, которую держал в руках главный из них.
– Это письмо? – пробормотал он. – Да, это письмо действительно продиктовано мной. Но как оно попало вам в руки? Умоляю вас, скажите мне, откуда оно у вас…
Он говорил медленно, запинаясь, отупевший от долгих месяцев заключения в подземном карцере без света и воздуха. Карцер был расположен ниже уровня Тибра, и во время паводка в нем стояла вода. Калиостро был сам на себя не похож. Никто и не узнал бы теперь в этом истощенном оборванном узнике с запавшими, лихорадочно горящими глазами ослепительного чародея с улицы Сен-Клод, знаменитого на всю Европу чудотворца. После всех выпавших на его долю испытаний он выглядел испуганным и жалким.
Губы главного судьи едва шевельнулись, но его тусклые глаза засверкали, отражая огоньки зажженных свечей.
– Нам передала его ваша жена. Ваша собственная жена, возмущенная вашей деятельностью и желающая спасти свою душу.
– Моя… жена? Жена?
Казалось, будто он силится понять… Он твердил это слово так, словно никак не мог разгадать его смысла. Потом внезапно расхохотался – смехом помешанного, с хриплыми раскатами, долгим, несмолкающим смехом, от которого кровь застыла в жилах солдат, карауливших у дверей… И когда судьи вынесли Калиостро смертный приговор, он все еще смеялся…


Странная история, идущая вразрез с обычаями святой инквизиции: вынесенный Калиостро смертный приговор был впоследствии заменен пожизненным заключением. Кто стоял за этим решением, так и осталось навсегда неизвестным. Во всяком случае, доподлинно известно, что вскоре после того заключенного приняла папская крепость в Сан-Лео, неподалеку от Витербо. Тюрьма напоминала орлиное гнездо, прилепившееся к зубцу скалы; это было страшное место, с грязными, полными паразитов карцерами, и крестьяне, испытывая безотчетный страх, обходили его стороной. Калиостро держали в одиночной камере, в таких тяжелых условиях, что вскоре его рассудок помутился. Во всяком случае, ходили такие слухи.
Темными ночами припозднившийся крестьянин, случайно оказавшийся у подножия горы, над которой возвышалась крепость, мог услышать неистовые крики, дикий смех, вой и рыдания, к которым вроде бы примешивалось имя женщины, но его было не разобрать. Тогда крестьянин надвигал поглубже шапку и, пугливо озираясь и крестясь, торопливо пробегал мимо. Вернувшись домой, он шепотом рассказывал жене, стараясь, чтобы не услышали дети:
– Я опять слышал, как воет помешанный колдун…
И жена в свою очередь спешила осенить себя крестным знамением.
– Святая Мадонна! И когда только он перестанет кричать?
Крики внезапно смолкли теплой и ясной летней ночью 23 августа 1795 года. Калиостро, маг, чародей Калиостро, уверявший, будто владеет секретом бессмертия и вечной молодости, был мертв.
Но, как ни странно, когда через некоторое время солдаты Бонапарта захотели увидеть могилу чародея, никто не смог им ее показать. В самом ли деле Калиостро умер в Сан-Лео или же та оккультная сила, которая спасла его от эшафота, вновь оказала ему покровительство?


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Три господина ночи - Бенцони Жюльетта



Скучное произведение. У автора есть гораздо интереснее романы
Три господина ночи - Бенцони ЖюльеттаСветлану
27.12.2013, 20.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100