Читать онлайн Три господина ночи, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - 5. Ожерелье королевы в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Три господина ночи - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Три господина ночи - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Три господина ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5. Ожерелье королевы

Вечером 27 марта 1785 года, в то самое время, как веселая толпа прибоем накатывала на ограды празднично освещенного Версальского дворца, на улицах пели и танцевали, огни фейерверков озаряли небо, а пушка беспрестанно палила, возвещая о рождении Его Высочества герцога Нормандского, которому позже предстояло стать дофином, – в это самое время король Людовик XVI принимал в своем кабинете с тщательно затворенными дверьми своего министра Калонна и своего начальника полиции Ленуара.
Несмотря на то что это был великий и радостный день, король выглядел очень недовольным. Он нервно расхаживал по просторной комнате, с силой вдавливая красные каблуки в роскошный ковер и время от времени возвращаясь к письменному столу, чтобы с силой ударить кулаком по лежавшей на нем раскрытой папке.
– Чаша переполнилась, господин начальник полиции. Шарлатанские выходки этого Калиостро переходят все границы. Необходимо срочно что-то предпринять. Еще можно было мириться со странными ужинами, которые он устраивал в своем доме на улице Сен-Клод и где живые, если верить рассказам, усаживались за стол вместе с мертвыми…
– Совершенно верно! – вмешался в разговор Калонн. – Графиня де Бриар, которая очень дружна с моей женой, уверяет, будто ужинала у него с Вольтером д'Аламбером, Дидро и Монтескье. Маркиз де Сегюр клянется, будто имел честь встречаться с Жанной д'Арк и даже с императором Карлом Великим!
Король, побагровев от негодования, испепелил своего министра чрезвычайно суровым для такого добродушного монарха взглядом.
– Госпожа де Бриар – полоумная старуха, которая души не чает в этом шарлатане с тех пор, как он избавил ее от ревматизма. Но от маркиза де Сегюр, признаюсь, я ожидал более здравых суждений! Жанна д'Арк! Ну, скажите, на что это похоже! Не иначе, этот человек им заморочил голову, загипнотизировал их, усыпил, кто его знает!
– Или же на него просто работают очень искусные актеры, – спокойно произнес Калонн. – Вроде бы гостям Калиостро категорически запрещено прикасаться к сотрапезникам-призракам даже кончиками пальцев.
– В конце концов, все это еще не так страшно, – вмешался Ленуар. – Меня куда сильнее беспокоит масонская ложа с египетскими обрядами, которую основал этот самый Калиостро. Герцог Люксембургский занимает там одну из высших должностей, а сам Калиостро носит титул Великого Копта…
– Да это все просто фарс, всего-навсего маскарад! – перебил их король. – Но эта женская ложа Изиды совершенно непристойна.
– Что? – сказал министр, не присутствовавший при начале разговора между королем и начальником полиции. – О чем идет речь?
– О ложе, предназначенной исключительно для дам, первое заседание которой, так называемый сеанс посвящения, состоялось на днях. Однако это посвящение включало в себя некоторые детали, которые… которые…
– Короче говоря, – резко оборвал его Людовик XVI, – эти дамы должны были среди боскетов сада доказать свою стойкость по отношению к домогательствам мужчин, а затем раздеться догола, чтобы в чистоте и первородной невинности принять «дружеский поцелуй»…
Калонн невольно расхохотался, но быстро подавил смех. Однако король тотчас взорвался:
– По-вашему, это смешно? Представьте, что будет, если об этом узнают? А что скажет королева?
– Мы постараемся, чтобы она об этом не узнала, и ничего ей не скажем, – ответил министр, прилагая немыслимые усилия, чтобы сохранять серьезность. – И умоляю Ваше Величество простить меня, но, сир, мне кажется, у этого негодяя необузданное воображение…
– У вас, сударь, по-моему, тоже! Во всяком случае, запомните оба, что на будущее я запрещаю такого рода… мероприятия. На сегодняшний день мы, по случаю рождения нашего сына, не станем преследовать… Великого Копта, но ему все-таки придется угомониться! Спокойной ночи, господа…
Заложив руки за спину, Людовик XVI быстро вышел из кабинета. Калонн и Ленуар проводили его глубокими поклонами. На следующий день Калиостро получил предписание закрыть женскую ложу под страхом очень больших неприятностей, а также следить за тем, чтобы его мужская ложа не слишком привлекала к себе внимание. Но он выслушал все эти распоряжения с загадочной улыбкой.
– Когда тяжелая махина, сильно разогнавшись, катится вниз по крутому склону, всякий, кто попытается ее остановить, непременно будет ею раздавлен…
Его-то собственная махина разогналась хорошо. Он не сумел бы ее остановить, даже если бы очень этого захотел…
Вскоре после этого, когда Калиостро шел пешком по улице Нев-Сен-Жилль, неподалеку от своего дома, он заметил, что движение на этой узкой и тесной улице перекрыто роскошной дорожной каретой, занявшей всю мостовую. Крыша и отделение для багажа кареты были завалены коробками, картонками и многочисленными узлами. Карета стояла как раз напротив дома графини де Ла Мотт, откуда продолжали беспрерывно выходить слуги, нагруженные все новыми свертками и сундуками, которые они складывали в прицепленный к карете сзади фургон. Из дома выносили все, даже мебель.
Чародей, в глазах которого на мгновение вспыхнул огонек недоброго веселья, остановился и, смешавшись с толпой зевак, принялся наблюдать. Через некоторое время из дома вышли муж и жена Ла Мотт, и, едва увидев эту чету, он бросился к ним. Оба были одеты по-дорожному.
– Значит, вы уезжаете? – спросил он, сняв шляпу и раскланиваясь с Жанной и ее мужем.
Они в ответ улыбнулись похожей улыбкой, за которой явственно читалось неудовольствие, вызванное этой встречей.
– Да, – сказала Жанна, отводя глаза, чтобы избежать опасного взгляда бывшего своего любовника. – Господи, в этих тесных улицах можно задохнуться. В начале августа здесь совершенно тропическая жара. Мы едем подышать чистым воздухом в наш дом в Бар-сюр-Об.
– Так вы едете всего-навсего в Бар? С таким количеством вещей? Я уж подумал было, что вы по крайней мере собираетесь пересечь границу, и забеспокоился. Собственно говоря, дорога на Брюссель может идти и через Бар…
Жанна закусила губы. Муж решил, что пора прийти ей на помощь.
– Графиня в последнее время чувствует себя усталой, – сообщил он обычным глупым смешком. – Она нуждается в отдыхе.
– Разумеется. И потом, там такие прелестные места. В это время там будет намного лучше, чем в Париже… особенно в праздник, 15 августа.
При упоминании даты, которую чародей назвал ей как роковое число, графиня побледнела, но, справившись со своим волнением, гордо вздернула подбородок и собралась сесть в карету. Калиостро галантно предложил ей руку.
– У вас изумительная карета. Как я вижу, удача наконец-то вам улыбнулась. Наверное, здесь не обошлось без королевы?
Ядовитый взгляд, который Жанна на него бросила, вызвал у него лишь улыбку. Склонившись, он легонько поцеловал кончики пальцев, все еще лежавших в его руке.
– Счастливого пути, дорогая моя. Мне, конечно, очень хотелось бы поскорее увидеться с вами снова, но, судя по тому, как вы выглядите, вам действительно не помешает поехать на воды. Я посоветовал бы вам Спа или Баден, французские воды вам противопоказаны.
– Я так не думаю. Во всяком случае, я собираюсь некоторое время пробыть на моих землях.
– Человек предполагает, а бог располагает. Лично я думаю, что Париж вскоре увидит вас снова… Если только, конечно, вы не уедете лечиться за границу!
– Об этом и речи быть не может! И я в этом совершенно не нуждаюсь. Меня вполне устраивает Бар-сюр-Об…
Калиостро, ничего не ответив, молча поклонился и отступил, чтобы не мешать отъехать поглотившей Жанну карете. И когда тяжелое, неповоротливое сооружение с оглушительным грохотом стронулось с места, он, пожав плечами, презрительно пробормотал:
– Давай, беги, спасайся, если тебе так хочется! Гроза не замедлит разразиться, и, что бы ты ни предпринимала, она тебя настигнет. Пурпурный подрясник кардинала сшит из непрочного шелка, тебе под ним не укрыться.
Медленным шагом возвращаясь домой, он говорил себе, что Жанна, несомненно, далеко не так красива, как Лоренца, особенно теперь, когда она так смертельно испугана! Что до него самого, то он знал, что его миссия выполнена, что зерна гнева и мятежа посеяны на хорошем поле. Может быть, его и самого потреплет буря, которую он так заботливо готовил, но, что бы с ним ни случилось, он сознавал, что сделал свое дело. Теперь ему надо было попытаться сохранить то, что осталось от его любви.


Гроза разразилась в день, предсказанный Калиостро. 15 августа 1785 года разыгралась драма, которая вошла в историю под именем «Дело об ожерелье королевы». Честь Марии-Антуанетты, хотя она и была совершенно невиновна, несколько пострадала, а трон пошатнулся. Факты общеизвестны: графиня де Ла Мотт, прикинувшись лучшей подругой королевы, уговорила кардинала де Рогана, своего любовника, купить для королевы, без ведома короля, некогда предназначавшееся Дю Барри сказочное бриллиантовое ожерелье, от покупки которого сама Мария-Антуанетта отказалась, придя в ужас от его цены в 1 600 000 ливров. Королева, как передала кардиналу графиня Ла Мотт, обязуется выплачивать стоимость ожерелья в рассрочку, каждые полгода. Кардинал должен предоставить для этой сделки только свое имя, стать официальным покупателем.
Уговорить Луи де Рогана, впрочем, оказалось довольно легко, он уже давно был страстно влюблен в королеву, и влюблен почти безнадежно, несмотря на все свое обаяние: мало сказать, что королева была к нему равнодушна, она обходилась с ним довольно сурово. А потому он сгорал от желания вернуть себе ее расположение, и «подруга королевы», предложившая ему помощь, вскоре стала для него самым близким и бесценным другом. Он готов был слепо верить ей. Ведь Жанна, ко всему прочему, и сама была так очаровательна!


Поддельные письма Марии-Антуанетты, написанные официальным любовником госпожи де Ла Мотт, превратили кардинала в послушного раба Жанны. И это еще не все: как-то ночью она устроила ему в парке Версаля свидание с женщиной, которую несчастный принял за королеву. На самом деле это была всего лишь одетая в одно из ее платьев проститутка из Пале-Рояля по имени Николь д'Олива. После этого кардинал соглашался на все не глядя. Он купил ожерелье (в кредит, поскольку королева должна была каждые шесть месяцев выплачивать ему часть долга) и вручил его Жанне. Та, на глазах у обманутой ею жертвы, передала драгоценное украшение человеку, якобы служившему посланцем королевы. На самом же деле она оставила ожерелье у себя, разделила его и стала по частям продавать драгоценности в Лондоне через своего мужа.
Она думала, что кардинал, обнаружив, что его провели, поспешит заплатить 1 600 000 ливров, лишь бы не разыгрался грандиозный скандал и ему не пришлось бы признаваться в своем невероятном легковерии. Но она не приняла в расчет ювелиров, а те, видя, что первая сумма не поступила, а королева еще ни разу не надевала ожерелья, вместо того чтобы пойти к кардиналу, отправились прямиком в Версаль. Они добились аудиенции у королевы, которая, разумеется, ни о чем не подозревала и не сразу поняла, что произошло, а потом, еще даже не до конца это осознав, страшно разгневалась. Ее ярость подогревалась еще и ненавистью, впрочем совершенно необъяснимой, которую она испытывала к принцу-кардиналу.


После бурной сцены, происшедшей в кабинете короля в то самое время, когда кардинал в парадном облачении шествовал в часовню, собираясь служить мессу Успения, прозвучал приказ, какой королева могла отдать лишь в полном беспамятстве:
– Арестовать господина кардинала!
За этим последовал грандиозный скандал. Роган с величайшим достоинством позволил себя арестовать и даже успел отправить гонца в Париж, с тем чтобы сжечь некие письма, которые до тех пор он считал самым драгоценным, что у него было. Кардинал хотел, жертвуя при этом собственной безопасностью, оградить от неприятностей королеву. Она отблагодарила его тем, что назвала во всеуслышание мошенником и вором.
Вскоре после этого в Бар-сюр-Об была арестована госпожа де Ла Мотт (граф был в Лондоне), а в Италии – фальсификатор Рето де Виллетт, сочинявший «письма от королевы»; была задержана и походившая на королеву девица д'Олива. Но при этом произошло нечто непредвиденное для Калиостро. Он никак не предполагал, что графиня де Ла Мотт, разъярившись оттого, что он так верно все угадал, выдаст его как организатора заговора, к которому его якобы подстрекал кардинал де Роган. Тем не менее она сделала именно это. 23 августа на улицу Сен-Клод явился вооруженный до зубов полицейский, в чьи обязанности входило производить аресты, и с ним – восемь солдат. Перевернув все в доме вверх дом в поисках доказательств измены, полицейский объявил:
– Именем короля, вы арестованы!..
И Калиостро вместе с Лоренцей увезли в Бастилию. Для него настало время платить по счетам.


Девять месяцев спустя, 1 июня 1786 года, Калиостро и Лоренца вновь оказались в разграбленной парадной гостиной своего дома. За стенами продолжала бушевать толпа, с триумфом провожавшая чародея от самого Дворца правосудия (Лоренца была оправдана и выпущена на свободу несколькими месяцами раньше), их бурно приветствовали, но сами они, в полном изнеможении, смотрели друг на друга, едва узнавая. Им пришлось пережить тяжкое испытание, и теперь, глядя на сидевшего напротив нее человека с ввалившимися щеками и усталым взглядом запавших глаз, Лоренца чувствовала, как ее сердце охватывает странная жалость, ощущала позабытое за долгие месяцы тепло.
Накануне этого дня шестьдесят четыре члена парламента, собравшиеся в шесть часов утра в старинном зале Святого Людовика, произнесли свое решение. Они оправдали кардинала де Рогана, Калиостро и девицу д'Олива и осудили на галеры графа де Ла Мотт и Рето де Виллетта. Что касается прекрасной графини, ее следовало, раздев догола, публично высечь, выжечь раскаленным железом на обоих плечах букву V, клеймо, предназначенное для воров,
type="note" l:href="#n_11">[11]
после чего ее ожидало пожизненное заточение в Сальпетриер.
type="note" l:href="#n_12">[12]
Толпа бурно приветствовала освобожденных. Их торжественно доставили домой, забрасывая по дороге охапками цветов. Теперь, когда толпа оставила их в покое, муж и жена могли оглядеться и оценить размеры понесенных ими убытков.
В молчании они переходили из комнаты в комнату, поглаживая распотрошенную мебель, прикасаясь к ободранным драпировкам. И, заметив слезы, выступившие на глазах Лоренцы, Калиостро попытался улыбнуться:
– Ничего страшного! Все это мы быстро починим. И отныне, клянусь тебе, мы будем жить лишь друг для друга.
Лоренца устало пожала плечами: она больше не обольщалась на этот счет.
– А что, собственно, изменилось? Все точно так же, как было раньше. Твоя слава даже выросла, тебе любят еще больше… Мы будем жить для других, ради денег.
Чародей ласково положил обе руки на плечи молодой женщины.
– Нет. Теперь колесница разогналась, и мне остается лишь предоставить ей катиться дальше. В ложах я больше не появлюсь. Моя роль здесь закончена, монархия движется к своей могиле. Теперь мы можем позволить себе просто жить. Разве не пришло время воскресить того самого мужа, которого ты так оплакивала несколько месяцев тому назад? Если бы ты только захотела, Лоренца, мы еще могли бы быть счастливы.
Подняв глаза, Лоренца неуверенно посмотрела на него. Впервые за долгое время ей показалось, что он говорит искренне. В его взгляде были теплота и нежность, возрождавшие ее доверие: она так давно отказалась от надежды снова их почувствовать. Ведь он всегда был так жесток, так ужасающе циничен!
– Я боюсь, что ты уже не сумеешь остановиться, Жозеф. Помимо своей воли ты оказался деталью дьявольского механизма, который уничтожит тебя. Нельзя безнаказанно бросать вызов богу. Рано или поздно пробьет твой час…
– Если я буду ждать его подле тебя, мне нечего бояться. И потом… может быть, ты поможешь мне измениться. Мы будем жить здесь вдвоем так спокойно, так счастливо!..
Ясные глаза Лоренцы на мгновение затуманились. Ее взгляд внезапно устремился вдаль, за стены этого ненавистного для нее дома. Точно такой взгляд бывал у нее, когда Калиостро заставлял ее уснуть, чтобы с ее помощью проникать за туманную завесу, за которой скрывается будущее, и видеть то, что происходит вдалеке.
– Мы не успеем здесь пожить, Жозеф! Перед нами опять лежат дороги, новые, нескончаемые дороги.


В самом деле, утром 13 июня дверь дома на улице Сен-Клод снова зашаталась под ударами кулака все того же полицейского чина. При нем был документ, скрепленный королевской печатью: Калиостро и его жене предписывалось покинуть Париж в течение сорока восьми часов, Францию – не позже чем через три недели…
– Я же говорила, – прошептала Лоренца. – Нам здесь не дадут времени устроить счастливую жизнь.
Калиостро в молчании снова перечитал пергамент, затем свернул его и протянул полицейскому.
– Скажите королю, что мы повинуемся! – Затем, повернувшись к Лоренце, он с нежной улыбкой раскрыл ей объятия. – …Мы будем счастливы в другом месте! Вокруг нас – огромный мир, и, если нас гонит Франция, найдется сотня стран, где нас охотно примут. Достаточно того, чтобы желать, по-настоящему, страстно желать быть счастливыми. Ты хочешь этого?
Лоренца прижалась к мужу, укрылась в его объятиях на глазах у пораженного полицейского, которому никогда еще не приходилось видеть таких покладистых изгнанников.
– Я постараюсь. Уедем, Жозеф… Ты прав. Уйдем скорее из этого дома! Я слишком много здесь плакала.
В тот же вечер почтовая карета уносила их к Кале. Снова начиналась бродячая жизнь, но теперь Лоренца, уверенная в том, что узнает наконец счастье, без страха смотрела в будущее.


Но от своей судьбы не уйдешь… Первым городом на пути изгнанников стал Лондон, и там, едва они приехали, Калиостро вынужден был принять одного из тех таинственных посланцев, которых так много было в его прошлой жизни. Он надеялся, что теперь сможет жить как обычный человек, позабыв о политике. Оказалось, что он все-таки не имеет на это права.
Из Лондона Великий Копт и его жена отправились в Швейцарию. В Бьенне они остановились у художника Лотербурга, предложившего им гостеприимство на то время, пока Калиостро будет проповедовать. Но у художника была слишком уж красивая жена, а сам он был почти так же ревнив, как Лоренца. И вечным странникам пришлось, не дожидаясь кровавой ссоры, снова трогаться в путь – сначала в Экс-ле-Бен, тогда принадлежавший Сардинии, затем в Турин, Ровередо и Тренто. Повсюду Калиостро оставлял за собой свои знаменитые масонские ложи, основной задачей которых было подрывать установленный порядок и разрушать религиозные принципы.
И отовсюду их рано или поздно изгоняли. Вот тогда-то Лоренца, вконец утратившая надежду на счастье, впервые показала характер и проявила собственную волю. Когда Жозеф предложил отправиться в Австрию, она взбунтовалась.
– Мы едем в Рим! – спокойно заявила она. – В Рим, и никуда больше!
– Ты с ума сошла? Ехать в Рим – все равно что самому броситься зверю в пасть. Ты думаешь, инквизиция меня по головке погладит за то, что я проповедую свободу мысли? Ты хочешь затащить меня в самую цитадель тех принципов, против которых я веду борьбу?
– Или Рим, или я с места не двинусь! Если ты решишь ехать в другое место, Жозеф, я с тобой не поеду. Я устала от такой жизни. И если ты действительно этого захочешь, в Риме ты будешь в не меньшей безопасности, чем в любом другом месте. Достаточно, чтобы ты вел себя прилично.
– Ты бросишь меня? Ты, Лоренца?!
Она спокойно выдержала взгляд, от которого ее в течение стольких лет бросало в дрожь.
– И без колебаний! Ты ведешь меня к вечной погибели, Жозеф, и я не хочу больше следовать за тобой. Или ты отвезешь меня домой, или поедешь дальше один…
Калиостро опустил голову. Несмотря на все превратности судьбы, все несчастья, какие им пришлось пережить вместе, несмотря на то, сколько раз и как яростно они ссорились, несмотря на все грубые сцены, он был сильнее, чем когда-либо прежде, привязан к Лоренце, а возраст, который уже начинал давить ему на плечи, превращал эту любовь в ревнивую, собственническую и почти болезненную страсть. С тех пор как они покинули Париж, прошло уже три года, а обещанное счастье все никак не приходило. Если он хочет сохранить Лоренцу, он должен на этот раз уступить, подчиниться ее воле… какой бы ценой потом ни пришлось за это расплачиваться.
– Мы едем в Рим, – наконец решил он. – Я сделаю так, как ты хочешь.
Должна же была таинственная рука, которая столько лет издали направляла его действия, наконец отпустить его. В последние несколько лет Властелина Тайн считали умершим, но Калиостро по некоторым признакам, по некоторым полученным им распоряжениям имел основания сомневаться в том, что это может быть правдой. Как бы там ни было, на этот раз он отважился действовать так, как если бы действительно начал сам распоряжаться своей жизнью. Он захотел и для себя той свободы, которую проповедовал другим, потому что на сей раз этого хотела и Лоренца… Ей столько пришлось вытерпеть из-за него, она заслужила право в свой черед решать их судьбу. Он мысленно твердил, словно стараясь самого себя в этом убедить: «Да… мы поедем в Рим… В конце концов, может быть, ты и права… Может быть, я действительно ничем не рискую?»
Впервые любовь в душе Калиостро восторжествовала над осторожностью. Но разве мог когда-нибудь хоть один человек избежать того, что было ему предначертано?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Три господина ночи - Бенцони Жюльетта



Скучное произведение. У автора есть гораздо интереснее романы
Три господина ночи - Бенцони ЖюльеттаСветлану
27.12.2013, 20.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100