Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава V в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава V
ПОДАРОК КОРОЛЕВЕ

Наступило Рождество, и кардинал в особняке неподалеку от заставы Сен-Оноре, купленном им несколькими годами ранее у государственного секретаря Форже дю Фресне в преддверии ожидаемого разрыва с королевой-матерью, что делало невозможным его проживание в Люксембургском дворце и ставило в неловкое положение, устраивал праздник. Дом был не то чтобы некрасив, а скорее казался Ришелье недостаточно просторным. Теперешний его титул первого министра сам по себе требовал большего пространства, и он не скрывал своего намерения в ближайшее время стать обладателем дворца, достойного его могущества. Кардинал заказал у Лемерсье чертежи того здания, которое вскоре будет дворцом кардинала (В настоящее время Пале-Рояль.), окруженным прекрасным парком, который его преосвященство оценит выше всего остального.
Тем вечером показная роскошь возмещала явно преувеличенную стесненность жилища, ярко освещенного тысячами свечей и фонарей, отражавшихся в огромных зеркалах. Давали комедию «Мелит» Корнеля – новой знаменитости, играла труппа Шарля Ленуара и де Мондори, звучала музыка, был дан балет и, наконец, устроено пиршество, достойное короля и обеих королев. Приглашенные были тщательно отобраны по принципу наибольших шансов понравиться Их Королевским Величествам, Людовику XIII и Анне Австрийской. Среди них блистала праздновавшая свое возвращение герцогиня де Шеврез.
По сути, она и была сюрпризом празднества, рождественским подарком, который кардинал приготовил для королевы. Никто не знал о ее возвращении, и, когда вслед за супругом герцогиня вышла из кареты в восхитительном наряде из черного бархата и белого атласа, усыпанного бриллиантами, лестные замечания не оставляли ее вплоть до самой лестницы, на нижних ступенях которой ее лично встретил сам кардинал.
– Вы ослепительны сегодня, ваша светлость, – приветствовал он герцогиню. – Благодарю, что своим милостивым присутствием вы согласились украсить эту скромную обитель…
– Если вы настолько желали моего присутствия, по-чему же вы не добивались этого раньше? – заметила она ослепительно улыбаясь.
– Я предпочел дождаться именно этого вечера, самого светлого праздника, в который само Рождество Господа нашего призывает всех людей позабыть о прошлом и жить в добром согласии.
– Мысль хорошая, но разделяет ли ее король?
– Если бы он ее не разделял, то воплощение ее было бы невозможным. Я рад предоставленному мне праву отвести вас к той, кто на протяжении долгих месяцев не переставала грустить о вас и просить за вас…
– Так королева не знает?..
– Нет. Секрет тщательно скрывали. Надеюсь, вы тоже?
– Не сомневайтесь. Великое мгновение, подаренное вами, ваше высокопреосвященство, я ждала его с нетерпением и долго буду помнить его.
Чуть погодя, все еще в сопровождении Ришелье, она приветствовала королевскую чету глубоким реверансом. В то же время ее спутник изрек:
– С мольбой к Их Королевским Величествам о воздаянии милости герцогине де Шеврез, после долгого отсутствия горящей желанием вновь служить всем своим сердцем возлюбленным нашим монархам!
По правде говоря, на бесстрастном лице Людовика XIII не отразилось ничего. В знак приветствия он лишь кивнул и пробормотал нечто невнятное, но супруга его удержать свои эмоции не смогла. С радостным возгласом протянула она вновь обретенной подруге обе руки, и та, преклонив колени, поцеловала их.
– Что за чудесное Рождество вы мне подарили, кардинал! Вы заслужили благодарность, и вы тоже, сир!
– Вы же видите, я всегда рад сделать вам что-нибудь приятное, мадам, – говорил король. – Будем надеяться, что позже не придется нам о том пожалеть, и уж тем более вам, кузен, – добавил он, обращаясь к стоящему рядом с женой герцогу де Шеврезу.
И в этот словно нарочно выбранный момент вошла Мария Медичи, обдуманно затянув со своим появлением, чтобы все приглашенные смогли осознать: наиважнейшей персоной была здесь она. Настроение королевы-матери вконец испортилось еще по приезде, когда среди встречающих ее у ступеней кареты придворных она не обнаружила Ришелье. Еще более раздраженной стала Мария Медичи, когда увидела кардинала рядом с герцогиней де Шеврез.
– Чертовщина какая-то! Что делает здесь эта мадам? Если сюда она приглашена вами, сын мой, вы совершили ужасную глупость! Думаю, ей и восьми дней будет достаточно на то, чтобы ваш семейный очаг превратился в вертеп!
– Уважаемый кардинал уведомил нас о желании мадам де Шеврез покаяться, и мы подумали, что рождественский вечер наилучшим образом годится для того, чтобы позабыть прошлое…
– Позабыть прошлое? Неужели вы на это способны, сын мой?
– Вам, матушка, кажется, это было доказано тогда, когда вы стояли во главе войны против меня.
Стычка грозила принять неприятный оборот, и герцогиня де Шеврез отважно вмешалась в нее.
– Мадам, – попыталась она смягчить старую королеву, адресуя ей реверанс и чарующую улыбку, – сегодня же Рождество! Нам всем подобает лишь восславить Сына Господня и отдать должное тому, что приготовил для нас кардинал! Досадно, если такой дивный праздник будет испорчен.
Королева-мать ужалила ее ядовитым взглядом:
– Что я вижу, Мария? И вы встали на его сторону? Никак это ваше пребывание в Лорене совершило подобное чудо? Вам, я вижу, там понравилось?
– На витраже Шамбора король Франсуа I начертал:
«Женщина непредсказуема». Именно в том женская привилегия, к тому же было бы весьма несправедливо ответить неблагодарностью в ответ на исполнение самого дорогого моего желания.
– Но не моего! К тому же все, что я здесь вижу, все убого! Мою карету! Я возвращаюсь в свой дворец!
Никто не посмел противиться ее отъезду. Даже провожавший ее к карете кардинал. Он остался доволен хотя бы тем, что к его возвращению возникшая вдруг неловкость благодаря радушию мадам де Шеврез сошла на нет. Комедии и балету достались горячие аплодисменты, после чего, все направились к столу, где кардинал самолично представил королю и королеве оцененное по достоинству главное угощение, что отметила и Луиза де Конти, отыскавшая подругу после завершения трапезы. Женщины не виделись несколько месяцев и были очень рады этой встрече.
– Кто бы мог подумать, что вы однажды станете главной гостьей кардинала? Надеюсь, вам известно, кому вы обязаны столь впечатляющими переменами в судьбе?
– Кардинал мне намекнул. Он был шокирован отношением к нему со стороны королевы-матери, которая его, кажется, за что-то невзлюбила, и он посчитал необходимым помешать восстановлению ее прежнего влияния на короля и не стал скрывать от меня своего желания сблизиться с королевой. Отсюда и этот поворот, и он меня радует…
– Который радует нас всех, моя дорогая, и в первую очередь королеву! Очень долго я не видела у нее такой улыбки. К тому же, чтобы благодарить кардинала, большого усердия ей не потребуется. Впрочем, как и вам…
– Почему?
– Потому что его высокопреосвященство еще до нового года покинет нас.
– Он умрет? По его виду и не скажешь…
– Эта деревня вас так опростила, дорогая сестра? Не болен он нисколечко, просто король только что назначил его главнокомандующим, на самом же деле командовать войсками будет маршал де Ла Форс. Мне вчера Бассомпьер рассказал: у нас снова проблемы в Италии, опять под угрозой Касаль и Мантуя, только теперь эта угроза исходит от императора. Он недоволен тем, что новый принц Мантуи посажен на трон без его позволения. Король не имеет в настоящее время возможности покинуть Париж и посылает туда кардинала, чтобы там, на месте, услышали голос Франции…
– Великолепная новость! – обрадовалась Мария. – Может, король без дорогого своего министра будет обходительнее с королевой.
Луиза расхохоталась:
– Мария, вы неисправимы! Вряд ли вас переполняет признательность, о которой вы только что говорили! Стоило вам стать королевой бала, и вы тут же вспомнили старые обиды. А я уж было и впрямь подумала, что вы с кардиналом теперь лучшие друзья!
– Пусть бы и он в это поверил, сейчас у меня нет ни малейшего желания с ним ссориться. Я лишь собираюсь посмотреть, как будут развиваться события дальше. Итак, отчего это так любящий повоевать король позволяет Ришелье ехать в одиночку?
– Потому что есть еще и другие нерешенные дела. Например, с Англией, их вроде бы собираются улаживать по-семейному. Постойте! Взгляните-ка, с кем это возле окна беседует мой муж…
Бассомпьер и в самом деле разговаривал с мужчиной, фигура которого, несмотря на то что он стоял к Марии спиной, кого-то ей напоминала.
– Кто это? – поинтересовалась она, только ответ явился ей сам собой, когда незнакомец обернулся, чтобы взять бокал с подноса в руках у лакея. – Дадли Карлтон! – прошептала она. – Но что он тут делает?
– То же, что и три года назад, – налаживает связи между своим королем и нашим. Он один из тех, кто подписывал договор о мире… Но отчего это вы вдруг побледнели? Этот Карлтон, насколько я знаю, никогда не был вам интересен.
– Что с вашей памятью, Луиза? Вы не помните, кто сопровождал его тогда и чем все закончилось?
Голос мадам де Конти понизился чуть ли не до шепота:
– Дуэлью моего брата с Холландом, который затем был выслан в Англию. Как это забудешь?! Судя по выражению лица нашего Клода, он, должно быть, тоже вспомнил об этом. Видимо, ждал, когда Бассомпьер закончит разговор, чтобы потом с ним поговорить…
– Мне тоже хотелось бы с ним поговорить, – неожиданно глухим голосом заявила Мария. – Вы мне поможете?
– Почему бы не попытаться?
Как раз в это время Бассомпьер повернулся в сторону Луизы, она помахала ему рукой, приглашая к себе, но тот направился к Шеврезу. Мария не преминула воспользоваться этим, чтобы подойти к англичанину, и он отшатнулся от нее: видимо, встреча не доставила ему удовольствия. Он ей даже не поклонился, как того требовала простая учтивость:
– Ваша светлость, герцогиня де Шеврез, ваш покорный слуга!
Тон был холодным и не располагал к общению, однако это не смогло обескуражить молодую женщину. Беспечно обмахиваясь веером из белых перьев, она одарила англичанина своей обезоруживающей улыбкой:
– Ваше присутствие, лорд Карлтон, действительно нежданное удовольствие. Мне казалось, что английские послы уехали. Однако вы здесь, и даже в Рождество!
– Уважаемый господин кардинал милостиво пригласил меня в качестве друга на это чудное празднество, чем я не смел бы пренебречь, но завтра я уезжаю.
– Не осчастливив пусть и коротким визитом нас? У вас что же, гостеприимство де Шеврезов вызывает дурные воспоминания?
– Отнюдь, я ведь как-то заезжал к герцогу. Он разве не говорил вам об этом? Вас, правда, тогда не было. Довольно долго, говорили мне?
Тон его был близок к дерзкому, но этому Мария сама могла научить любого.
– Люблю путешествовать. А что касается вашего визита, мой супруг просто забыл о нем рассказать. У него что-то с памятью, и он об этом знает. Вынужден беречь ее для более важных дел. Так вы завтра будете уже в Лондоне? Жаль, мы устраиваем прием на День святого Сильвестра.
– Безусловно, там будет мило, только я уже приглашен и ни за что на свете не смог бы пренебречь тем, что готовит в Чизвике леди Холланд и как раз в тот же самый вечер.
Сердце Марии замерло. Взяв англичанина на абордаж, она надеялась вытащить из него хоть какую-нибудь новость и не ждала, что он швырнет ей в лицо это имя. Привыкшая к вероломным придворным играм, она ничем не выказала своих чувств. Лишь капризно приподняла брови:
– Одна леди Холланд? Как это странно! Ах да! Я позабыла: до меня дошел слух, что ее супруг отправился осматривать свои владения в Америке. Она, должно быть, чувствует себя такой покинутой и одинокой!
По едва приметно вспыхнувшим глазам собеседника Мария догадалась, что ей удалось застать его врасплох. Он, безусловно, пытался догадаться, от кого она могла об этом узнать, но быстро продолжил:
– Она? Конечно же, нет! Верно, Холланд как-то подумывал составить компанию своему брату Уорвику в одном из его странствий, но потом отказался, у него была для этого убедительная причина.
Карлтон, очевидно, ожидал, что Мария спросит, что за причина, но она, хотя и умирала от желания, все же владела собой и довольствовалась лишь небрежно брошенным: «Что вы говорите?» Со стороны это могло показаться тем более естественным, что сопровождалось и улыбкой, и легким знаком головы в сторону какого-то проходившего мимо и приветствовавшего ее человека, но она не смогла бы сказать, кто это такой. Карлтон вернулся к начатому и упрямо продолжил:
– Должен вам сказать, причина замечательная. Наш друг самозабвенно влюбился в одну из приближенных королевы, Корнелию Хайд, настойчиво ее осаждал, и, когда я уезжал, добродетель той уже пошатнулась. Мне кажется, победа его не за горами.
Все то время, пока Карлтон с наслаждением, словно истинный гурман, смаковал эту новость, Мария усилием воли, иссушившей ей горло и бросившей к щекам кровь, хранила непроницаемое молчание. Под маской улыбающейся светской дамы она прятала смертельную муку. Ей хотелось бежать отсюда, но она вынуждена была оставаться и выслушивать этого мужчину, расхваливающего прелести той, что украла у нее возлюбленного. И охотно внимать шевалье Жару, доложившему, что ее требует к себе королева. И привести своего палача в полное замешательство, одарив его ослепительной улыбкой и грациозным реверансом:
– Передайте ему мои поздравления, когда увидите.
Этой ночью Мария не могла уснуть. Вытянувшись в кровати рядом с Клодом, после обильного возлияния у кардинала храпевшего так, что сотрясались стены, она мучительно страдала. Слезы из глаз капали на мокрую подушку, и она не в силах была их унять. Дадли Карлтону удалось-таки сегодня испортить ее триумф, заглушить радость, сменившуюся на раздирающую душу тоску. Тоску по брошенному ею на алтарь собственных амбиций и мелкого тщеславия предложению Генриха. Если бы она согласилась с ним уехать тогда, теперь они, должно быть, занимались бы любовью под звездным небом вдалеке от придворных интриг. Она была бы хозяйкой его рта, глаз, рук, его тела, этого прекрасно настроенного любовного инструмента, столь искусно приводящего ее в экстаз. И лишь по собственной ее воле его ласки принимает другая. Воспоминания были настолько свежи, что у нее вырвался стон. Клод услышал его сквозь сон, но не проснулся, а тяжело повернулся в ее сторону. Через секунду Мария вдруг почувствовала у себя между ног его руку… От супруга пахло вином и потом. При мысли, что сейчас придется заниматься с ним любовью, ее передернуло, и она с отвращением выскользнула из постели на ковер, отыскала там домашние туфли, халат и, одевшись, подошла к окну. Оно выходило на внутренний дворик, освещенный луной.
В ее холодном свете словно из-под резца опытного мастера проступали четкие контуры аллей, клумб, обвитых зеленью беседок. А там, дальше, за стеной, где раскинулись вширь парки Лувра, был особняк, в котором Холланд любил ее в первый раз неистово и долго, так что наслаждению, пронизывающему всю ее, казалось, не будет конца. Желание вновь оказаться там было столь сильным, что она не смогла ему воспротивиться. Набросив поверх ночной сорочки черное манто, она спустилась вниз по маленькой внутренней лестнице, ведущей прямо в сад. Наступившая рождественская ночь была холодной, зато сухой. Она прогнала постылый запах супружеской постели, но не остудила ее внутренний жар. Мария ускорила шаг, словно за дверями, не закрывавшимися после той самой ночной дуэли, ее кто-то ждал. Ключи от этой двери Мария выбросила в Сену самолично.
Она прошмыгнула внутрь и прислонилась спиной к прикрытым створкам, с удивлением отметив про себя, что внутри достаточно тепло, хотя камин не горел, разве что чувствовался смутный запах сгоревших поленьев, как если бы кто-то незадолго перед этим разводил здесь огонь. Верно, это был слуга, желавший уберечь мебель и драпировки от сырости и плесени. Мария не была здесь очень давно, со времени отъезда в Дампьер, и потому точно не припоминала, как и что было в особняке де Шеврезов. Но воспоминания возвратились, явственно вспоминался запах Генриха, смешанный с чьим-то чужим. В полной темноте Мария прошла в комнату, сбросила с себя манто, халат и ночную рубашку. Ей хотелось вновь почувствовать голой кожей подушки, на которых они тогда лежали, она и Холланд. Она коснулась коленом края постели и с глухими рыданиями рухнула в нее, но тут же оказалась во власти чьих-то рук, обнявших ее с такой силой, что ей и в голову не пришло противиться, в ней тут же снова ожила мечта. Запах амбры усилился. Она чуть было не прошептала: Генрих, понимая, что это не мог быть он, да только ее губы оказались закрытыми мужским ртом, позволившим ей сохранить дыхание. Она почувствовала на своей коже прикосновение бархатной куртки с золотым и серебряным шитьем, царапавшим ее, но не стала отстраняться, потому что уже очутилась в плену захватывающей игры, наполнившей ее кровь огнем. Кто бы он ни был, но этот мужчина знал толк в любви, и Мария со вздохом отдалась ему… Это было как раз то, чего ей сейчас хотелось!
Но случилось неожиданное. Услышав стоны, говорившие о том, что она вот-вот достигнет вершин услады, он овладел ею, с хриплым стоном излился в нее, после чего сразу же отстранился и исчез. Преисполненная удовлетворения и блаженства в свершившейся любви, она не сразу поняла, что незнакомец покинул ее. Она осознала это, лишь когда из приоткрытых дверей потянуло холодом. Мария поднялась, чтобы прикрыть Двери, и окинула взглядом парк, наполненный неясными тенями: ни одна из них не напоминала мужской силуэт.
Она вернулась к кровати в задумчивости, пытаясь разобраться, что же все-таки с ней только что произошло. Немыслимо, она с такой тщательностью выбирала себе любовников, а тут, не задумываясь, отдалась неведомо кому. А что, если это был вор? Впрочем, природная чувствительность подсказывала ей, что дело она имела с человеком благородным: мягкость рук, аромат туалетной воды, шелковистость усов и бородки. Узнать бы, что он делал и с какой целью хоронился в этом особняке, куда никто не должен был войти без ее ведома? Впрочем, эта загадка ничуть не беспокоила ее, а лишь забавляла и интриговала. Мужчину этого следовало бы разыскать хотя бы для того, чтобы вновь предаться тем дивным, да слишком быстро прерванным шалостям, от которых оставался привкус незавершенности. Да, ничто не помогает забвению так, как новая любовь…
За этими размышлениями незаметно пробежало время, и нужно было возвращаться к себе. Наспех одевшись, она бегом пересекла парк и, проскользнув в свою комнату, убедилась, что ее супруг с завидной безмятежностью продолжал храпеть. Она легла в постель, стараясь не коснуться мужа, и принялась терпеливо ждать утра. Спать ей хотелось ничуть не больше, нежели во время совсем недавнего благостного улаживания ее растрепанных чувств. Ей не давал покоя визит незнакомца и опасение, что он мог привлечь в соучастники кого-нибудь из слуг. Это было необходимо, чтобы попасть в особняк. Или хотя бы для того, чтобы перелезть через стену, отделяющую их парк от королевского. Но с какой целью? Кто мог предвидеть, что на следующий же день после своего возвращения она отправится с ночным визитом в маленький домик, на место старой своей любви?
Позже, за утренним туалетом, когда Мария обдумывала, как бы ей приблизиться к разгадке этого происшествия, из Люксембургского дворца принесли записку: королева-мать желает ее видеть и ждет к одиннадцати часам.
Это приглашение расстроило Марию, поскольку они торопилась закончить туалет, чтобы явиться к пробуждению Анны Австрийской и провести с ней весь день: им столько нужно друг другу рассказать! Но и на это приглашение, больше похожее на приказ, ответить отказом невозможно. Только что бы это могло понадобиться от нее старой карге?
Вздохнув от досады, она отписала коротенькую записку и отослала ее в Лувр, чтобы поставить в известность королеву о серьезной своей задержке, потребовала карету и направилась на другую сторону Сены в огромный новый дворец, в котором Мария Медичи распихала свои сокровища, оставив за собой еще и полагающиеся ей покои в обители королей.
Королева ожидала герцогиню в личном кабинете, роскошном и большом, высокие окна которого выходили в обширный парк, укрытый тонким слоем выпавшего утром снега. Но если улицы Парижа очень скоро стали черны от грязи, то здесь, на обширном ухоженном пространстве, он сохранял свою непорочную белизну. Королева-мать не обращала на это ни малейшего внимания, занятая осмотром содержимого внушительных размеров сундучка с открытой крышкой, одного из многих десятков, скрывавших несметные сокровища. Под пристальными взглядами смотрящих с портретов членов семьи Медичи старая дама предавалась любимому времяпрепровождению: любовно созерцала сотни и сотни драгоценных украшений, составлявших ее коллекцию, одну из самых замечательных в Европе. Прочие сундучки, ларцы и разнообразные шкатулки стояли тут же, прямо на полу, другие, невидимые сейчас, хранились в ларях, чуланах или же в потайных шкафах в стенах либо были упрятаны за картинами.
В этой комнате Мария почувствовала себя как в пещере Али-Бабы: на фоне серого неба за окном вокруг импозантной дамы и стоящей рядом с ней на коленях совсем еще молоденькой девушки струилось багровое сияние. У герцогини при виде этих сказочных сокровищ, рядом с которыми ее собственные прекрасные украшения казались сущей безделицей, широко раскрылись глаза. Она никогда не думала, что флорентийка имела их в таком количестве.
Приход ее не остался незамеченным. Королева-мать, не переставая перекладывать на стоящем перед ней туалетном столике неоправленные алмазы и рубины, видимо, сопоставляя их друг с другом, крикнула ей:
– Заходи, Мария, заходи и садись-ка рядом! Нам есть о чем поговорить.
– Мне не хотелось показаться невежливой, я, наверное, явилась слишком рано, но Ваше Величество требовало поторопиться.
Старая дама бросила в сторону своей крестницы косой взгляд:
– Кто тебя учил извиняться, если тебя о том не просят? Ты правильно сделала, что поспешила: знаешь ведь, что я не люблю ждать. Бери-ка вон табурет и дай мне совет: не так давно я приобрела эти рубины, они, как ты видишь, очень хороши, а теперь вот раздумываю, где они будут лучше смотреться, в колье или в диадеме.
– Мне кажется, колье выигрышнее. Учитывая их количество, должно хватить и на что-нибудь к прическе. Ну а если к ним добавить немного алмазов и жемчуга… Лишь за тем и потребовала меня к себе королева, заставив выпрыгнуть из постели? – прошептала она, глядя на юную придворную, как раз раскрывшую кожаное саше с жемчугом.
Отсутствуя более двух лет, Мария никогда прежде не видела эту девушку. Она была совсем юная, четырнадцати или пятнадцати лет – не более, но уже несла на себе черты необычайной привлекательности: высокая, стройная, с горделивой осанкой, великолепные золотистые волосы, изумительный цвет лица и небесной голубизны глаза, каких, если не считать своих собственных, ей еще не доводилось видывать. Прекрасное дитя приветствовало гостью подобающим образом и тут же снова занялось делом. Королева-мать уловила немой вопрос:
– Верно, ты еще не знакома с моей новой фрейлиной? Представляю тебе Марию де Отфор. Ее бабушка, мадам де Ла Флот, будучи одной из моих лучших приятельниц, доверила ее мне, чтобы внучка нашла при дворе достойное своему происхождению и красоте место. Ей всего лишь четырнадцать, а какова красавица, не находишь?
– Сказать «нет» – значит согрешить, – искренне призналась Мария. – В своем розовом платье она похожа на зарю!
Ничуть не смутившись, девушка улыбнулась:
– Мадам де Шеврез очень добра! Подобный комплимент из ее уст бесценен…
В ответ Мария заученно улыбнулась. Новенькая была не робкого десятка, что-то в ней подсказывало Марии, что она из тех, с кем придется считаться. Больше всего удивляло то, что Мария Медичи, наперекор и возрасту, и весу сохранявшая претензии на собственную привлекательность, тем не менее приняла к себе на службу столь обворожительную и юную девушку. Ну да, в свое время то же самое произошло и с Марией, только она была крестницей, и к тому же ее быстро выдали замуж. В отношении же этой у Марии Медичи, похоже, были другие планы. Оставалось узнать – какие.
– Тебе следует помнить, что у нее крепкие зубки и умом она не обделена, – улыбнулась королева. – А теперь оставь-ка нас, малышка! Мне нужно серьезно поговорить с мадам де Шеврез. Оставь и это, мы еще не закончили.
И, сделав восхитительный реверанс, Мария де Отфор удалилась.
– Теперь поговорим, – пробормотала матрона. – Тебе придется объяснить мне, каким это образом ты, которая всегда терпеть не могла кардинала, оказалась вчера его почетной гостьей? Что ты сделала с ним? Ты с ним спала?
– О, мадам! Как вы могли такое подумать? Спала с кардиналом, я?!
– Ты была бы не первой, как, впрочем, и не последней. Знаю я тебя: не смутилась бы и перед сутаной прелата. Признайся, есть отчего возникнуть этому вопросу. Ты была в ссылке, он тебя ненавидел, ты его боялась, а вчера вечером он не отходил от тебя…
– Поверите вы или нет, но первой пришлось удивиться мне самой. Третьего дня по приезде в Париж я была приглашена к нему на аудиенцию…
– И что же он тебе сказал? Ну же, рассказывай! Слова из тебя нужно вытягивать?! За этим дело не станет!
– Так, пустяки: учитывая заслуги моего мужа…
– Старо как мир! Все это пустые отговорки!
– Позвольте мне закончить! Принимая во внимание просьбы о моем возвращении чувствовавшей себя отринутой, а потому пребывающей в постоянной меланхолии Ее Величества, что не могло не беспокоить двор…
Королева-мать неожиданно разразилась громким смехом:
– С какого же это времени забеспокоился об этой холодной индюшке тот, который без конца ее порочил? Он тебе и об этом рассказал?
– О боже мой, нет! Только о том, что скоро Рождество, самое подходящее время положить конец ссорам и, учитывая наши непростые отношения с Испанией, которые могут и ухудшиться…
– Ага, а вот это уже интересно! Этот дьявол намерен продолжить свою святотатственную войну!
– ..королеве будет легче снести грядущие события, если она найдет утешение рядом с любимой подругой.
– То-то же и оно: тебя преподнесли в качестве рождественского подарка! Что же от тебя потребовали взамен?
– Быть рядом с Ее Величеством, вести себя смирно и постараться разъяснить королеве, что, дескать, если ему случалось в чем-то поступать ей наперекор, то никогда у него не было других целей, кроме интересов государства, и он всегда оставался верным ее слугой…
Вельможная дама вскочила с кресла словно выброшенная оттуда пружиной.
– Ее верным слугой, так? – яростно повторила она. – Он не стал терять времени и сменил свою политику! Как только ему стало известно, что я на него зла, он тут же принялся подыскивать себе новую покровительницу! Предатель! Трус! Подлый разбойник! Я давно знала, что ради удовлетворения своих амбиций он способен от всего отречься, все топтать ногами. Я больше не нуждаюсь в нем, так он ищет покровительства на стороне. Что же ты ему ответила?
– Что, конечно же, была бы счастлива занять свое место рядом с Ее Величеством…
– ..и что ночи и дни напролет станешь петь хвалу своему благодетелю? Что будешь ему послушна и вы станете лучшими друзьями?
– Не нужно преувеличивать! Я пообещала при случае замолвить за него словечко, но никак не петь под его дудку. Вы думаете, я забыла о причиненном мне горе? – добавила Мария с неожиданной серьезностью. – Однажды он заплатит за все, но всему свое время. Сегодня я вернула свое место, и для меня это самое важное. Настолько же важно, как и то, что он отбывает в Италию, а король остается здесь. Это позволяет надеяться, и я для этого сделаю все возможное, что к королеве вернется улыбка.
– На какое-то время и этого достаточно, а мне может даже пригодиться твой фавор. Нужно, чтобы ты похлопотала перед герцогом Лоренским, чтобы он вернул мне моего сына Гастона. Ты с герцогом в добрых отношениях, как мне сказывали, и он не должен отказать в этакой безделице такой искусительнице, как ты.
– Опять вы преувеличиваете! – ответила Мария, недовольная его высочеством, сбежавшим в Лорен, ни с кем не посоветовавшись, когда его старались отправить в Голландию. – Мы добрые друзья, не более того!
– На том мы не закончили: еще о многом нужно бы поговорить! Что бы там ни было, но я желаю, чтобы мой сын возвратился и поклялся, что никогда не женится на Гонзага!
– Что угодно, только не это! Что я могу сделать? Со времени несчастья с Шале его высочество поносит меня как только может, у меня на него нет ни малейшего влияния…
– Зато ты можешь повлиять на герцога Карла, Мария, – продолжала королева-мать плаксивым тоном, к которому прибегала, когда ей нужно было дать понять, что она вот-вот расплачется. – Сделай это ради меня.
– Я согласна, но…
При появлении королевского привратника она осеклась, а тот прямо с порога, высоко вздернув голову и пристукнув каблуками, объявил:
– Его Величество король!
Тот действительно приближался: быстрые его шаги эхом отдавались в мраморных стенах галереи Рубенса. При его появлении Мария склонилась в реверансе, в то время как Мария Медичи оставалась стоять во весь рост в ожидании. Признав посетительницу, Людовик XIII нахмурил брови, однако объяснений не попросил. Он подошел к матери, поцеловал ее руку, затем, прежде чем бросить свою шляпу, расцеловал ее в обе щеки и уселся прямо перед ней. – У меня для вас прекрасные новости, мадам! А, мадам де Шеврез? Вас я и не заметил! – солгал он с монаршей самоуверенностью, вызвавшей у Марии гримасу. Подобная реплика заставила Марию вновь приветствовать короля, только королева-мать уже завладела заявившим о прекрасных новостях старшим своим сыном.
– Единственной по-настоящему прекрасной для меня может быть новость о возвращении Гастона, – буркнула она, презрительно фыркнув.
– Именно о нем и пойдет речь. Сегодня утром пришла весточка, будто мы могли бы сговориться. Господин кардинал…
– Нет! Я не желаю больше о нем слышать!
– Однако это он занимался возвращением вашего сына. И еще: я пришел просить вас собственноручно написать моему брату и посоветовать ему вернуться…
– Чтобы он ответил мне какой-нибудь дерзостью? Покорно благодарю!
– Не думаю. Из надежного источника мы знаем, что он вернулся бы при условии соблюдения его интересов. А если предложение будет исходить от вас, он примет его весьма охотно, в этом мы уверены!
– Что за предложение?
– Ну, например, правление над д'Амбуаз плюс сто тысяч ливров на имение Валуа?
– Это весьма заманчиво, но сочтет ли он его достаточным? Я не уверена… Вы знаете, как он там?
– Знаю! Его покаяния стоят казне все дороже и дороже, и я с удовольствием оставил бы его там, где он есть, если бы только присутствие моего брата на гостеприимной земле не производило столь скверное впечатление… Предложите ему, помимо того, пятьдесят тысяч экю, но двумя выплатами! На большее я не соглашусь!
Настроение Людовика XIII заметно улучшилось. В этом его мать не сомневалась, а потому расплылась в широкой улыбке:
– Я тут же обо всем ему и отпишу! Не желаете ли что-нибудь выпить, Ваше Величество, сын мой?
– Не откажусь! Но я что-то не вижу мадемуазель де Отфор. Она, надеюсь, в добром здравии? – добавил он с беспокойством, заставившим Марию напрячь слух.
Его неуклюжее Величество что же, увлечен этой милой крошкой? В этом она сомневалась совсем недолго – лишь то время, что понадобилось милой прелестнице, чтобы внести поднос с графином и бокалом и склониться перед королем. Взгляд, которым тот окинул девушку, улыбка, которую король адресовал ей, выдавали его с головой. Мария не забыла, как в былые времена влюбленный в нее Людовик заваливал ее знаками внимания и галантными посланиями, так все же и не решившись на столь желанную для нее развязку. С той поры минуло более десяти лет, а Людовик так и сохранил к ней прежнюю сдержанность, с возрастом заметно усилившуюся. В этой же Отфор Мария угадывала бесстрашие, даже дерзость, отчего та могла стать грозным врагом Анны Австрийской. Может даже, она уже являлась секретным оружием свекрови против Ришелье, последней попыткой вернуть себе влияние, которое ее сын, казалось, теперь не признавал. И если Людовик к этой девочке неравнодушен, а вожделенный взгляд его красноречиво говорил именно об этом, чтобы вернуть его в постель супруги, следовало бы прибегнуть к иному средству, нежели безобидное «укрепляющее» от Базилио…
Потому из Люксембургского дворца, испросив на то позволение, которое ей было дано без малейшего желания, Мария уехала весьма озабоченной. В деле Гастона, шедшем своим чередом к очевидному финалу, в ней больше не нуждались, но впрямую ей об этом не было сказано. Толстуха Медичи воистину была старой ведьмой, способной, ради того чтобы лишить власти бывшего своего протеже и подчинить себе собственного сына, на все. Как не боялась этого делать и раньше, когда Людовик не достиг еще совершеннолетия. Когда-то первый супруг мадам де Шеврез Шарль де Люин для устройства некоторых дел Марии Медичи получил от нее разрешение на убийство Кончини.
В Лувр Мария приехала не столь радостной и безмятежной. Королева, напротив, пребывала в настроении преотличнейшем: она, слегка обеспокоившись срочным вызовом Марии к свекрови, ждала свою подругу с нетерпением и прямо же с порога засыпала ее вопросами. Для Марии скрывать что-либо от королевы не было ни малейшего ре-зона, кроме разве что упоминания о мадемуазель де Отфор, и она подробно передала весь разговор, сказала о визите короля и о принесенном им известии.
– Значит, мой деверь скоро вернется?
– Это еще не вполне ясно…
– О, я в этом нисколько не сомневаюсь: не станет же он отказываться от того, что ему предложено. С помощью золота от его высочества можно получить все на свете! – добавила она с не ускользнувшим от Марии презрением. – Он несносный человек. Сколько же беды могли мы причинить, отправив его с «невестой» в Брюссель! Мне кажется, что, посоветовав однажды мне стать его супругой, вы допустили большую ошибку… Вы дали мне плохой совет!
– И мне случается ошибаться. Здоровье короля не назовешь отменным, и ему, приключись какое-нибудь несчастье, наследует его высочество…
– Знаю, знаю, герцогиня, преотлично знаю. И не перестаю по этому поводу печалиться: все время прошу Господа сжалиться надо мной и подарить мне столь желанного наследника.
– Неплохо бы и королю сделать то необходимое, без чего наследнику не быть, – дерзко заметила Мария. – Часто ли он вас навещает?
Королева зарделась и отвела глаза:
– Не очень. По возвращении из Италии он был весьма внимателен, но в последний месяц я его не видела ни разу. У меня такое впечатление, будто он раздосадован тем, что тогда я так и не забеременела.
Мария достаточно хорошо знала Людовика XIII, чтобы без труда в это поверить. Нужно будет все поправить, однако, если король увлечен фрейлиной своей матери, задача будет не из легких. Впервые в жизни Мария сожалела об отсутствии кардинала: он единственный располагал необходимым влиянием на короля и мог призвать того к усердию в исполнении супружеских обязанностей. Оставалась еще настойка Базилио, в которую сама Мария не слишком верила, да к тому же надо было бы все устроить так, чтобы король выпил ее, ничего не заподозрив. И все это без ведома королевы: она бы на это ни за что не согласилась…
С грустью Мария в последнее время стала замечать, что религиозность ее царственной подруги достигла немыслимых высот. Анна была набожной с детства, но не до такой степени. Теперь же она проводила в церкви вдвое больше времени, чем прежде, зачастила в святые места, постоянно твердила молитвы, перебирая при этом четки. И это не считая уединений в Валь-де-Грас, где все свое время, ранее посвящавшееся тайным встречам, она теперь отдавала мольбам Всевышнему. За два месяца лишь единожды она приняла у себя маркиза де Мирабель. Даже шустрая мадам дю Фаржи принимала участие в этих моленьях. Атмосфера, в которой жила Анна, становилась все более мрачной.
Мария своими наблюдениями поделилась с Луизой де Конти, появляющейся в окружении королевы не столь часто.
– Я не сомневаюсь, что она рада вновь видеть меня, но при этом меня не покидает ощущение, что мы поменялись с ней ролями: раньше она слушала мои советы, теперь сама не перестает давать мне свои. Мне передали, что она озабочена моим обращением в веру, однако мольбами да молитвами мужчину соблазнить нельзя! Она растеряла весь свои шарм! Куда же, черт побери, подевались благословенные времена милорда Бекингэма?
– Он мертв, отсюда и перемены. Она была в него влюблена сильнее, чем вы думали. Теперь она заботится о его душе: просит Господа простить прегрешения, которые по ее вине были совершены им в жизни.
– Он и на самом деле обладал невероятным шармом, этот дьявол, – вздохнула Мария, – и я не нахожу ему замены.
– Даже если бы мы и нашли замену, у этого мужчины не было бы ни малейшего шанса: королева уверена, что Господь покарал ее за слабость к герцогу, отказав в счастье стать матерью.
– Иначе говоря, нет спасения, кроме короля. Не знаю, известно ли это вам, но король интересуется некой фрейлиной из окружения королевы-матери.
– Малышкой Отфор? Знаю, но для королевы она не представляет опасности.
– Почему же? Она весьма соблазнительна.
– Да, но и горда: именем, родовитостью. Я немного знаю ее, она с удовольствием с королем поиграет, потешит свое самолюбие, но ни за что не поддастся.
– Игра с королем опасна. Он скор на ненависть к тому, кого еще совсем недавно обожал, мне приходилось с этим сталкиваться.
– Ее этим не напугаешь. Она молода и еще ничего не боится.
– В таком случае ее нужно привлечь на нашу сторону: пускай покажет этому несносному мужу, что лучшим для него способом понравиться станет более частое посещение спальни своей супруги.
Тайную жену Бассомпьера это рассмешило:
– Вы сами ее об этом попросите? Я отказываюсь! У нее чрезвычайно острые зубки, крепкие, как гранит…
Мария вскинула руки в полном отчаянии:
– Тогда нам тоже остается только молить о чуде, больше я ничего не вижу. Король супружеское ложе оставил, жена его лишена малейшей надежды произвести на свет долгожданное дитя, и, если сир вдруг умрет, наши надежды на Гастона пойдут прахом: стань он и королем, Анна о браке с ним не захочет даже слышать.
Ситуация, казалось, зашла в тупик, но Мария была не из тех, кто привык отчаиваться. Короля требовалось непременно и хотя бы единожды до его предполагаемого отъезда ввести к королеве в спальню: ходили слухи, что Людовик XIII с воссоединением со своей армией и своим кардиналом в Италии, где дела принимали неприятный оборот, не задержится. Не только из-за императора, отказавшегося признать нового правителя Мантуи, – под стены Касаля вновь вернулись испанцы. Кардинал не терял зря времени: он потребовал от герцога Савойи ответить определенно, на чьей он стороне – французов или испанцев. А на случай возможного отказа императора овладел мощной крепостью Пинероль в опасной близости от Турина, столицы горного края, с тем чтобы использовать это преимущество в качестве разменной монеты при падении Касаля. У кардинала, по его настоянию, состоялась встреча с одним человеком, неким Джулио Мазарини, секретарем кардинала Панцироло и папским нунцием в Турине. Еще недавно это был неприметный молодой человек двадцати восьми лет. Но он наделен прямо-таки непомерным честолюбием и гениальным политическим чутьем. Папа Урбан VIII опасался, что конфликт между Францией, с одной стороны, и Италией с Испанией – с другой, может в значительной степени ослабить эти государства. Молодому, не лишенному привлекательности Мазарини отводилась роль секретного оружия. И от внимания прозорливого Ришелье это не ускользнуло…
Король собирался покинуть Париж в конце февраля. Поэтому Мария решила действовать безотлагательно. На счастье, теперь у нее был союзник: Ла Порт, вновь обретший милость и вернувший себе прежнюю должность при королеве. Столь же преданный, как и прежде, он тут же встал на сторону мадам де Шеврез. Так же как и она, он сожалел об утрате королем супружеского прилежания, поэтому они пришли к обоюдному согласию в том, что король обязан королеве как минимум одним ночным визитом. Мария без колебаний доверила Ла Порту эликсир Базилио с тем, чтобы тот добавил его в вино Людовику, которое он непременно пригублял, возможно, для храбрости, перед тем как войти в спальню королевы.
Подготовив все необходимое, напрасно ожидали они визита короля. Мария, с трудом сдерживая нетерпение, решила, что настало время действовать, и, собрав все свое мужество, испросила аудиенции. На подобный шаг она отваживалась впервые после того, как между ними возник разлад, а потому сердце у нее билось тревожно, когда она вслед за капитаном гвардии Его Величества переступала порог королевских апартаментов. Людовик ожидал ее в оружейной палате, где, склонившись над столом, изучал I мушкет новой конструкции, только что ему принесенный, а потому поначалу не заметил присутствия застывшей перед ним в реверансе визитерши.
Решив для себя проявить возможное терпение, Мария чувствовала, что выдержка покидает ее:
– С позволения Вашего Величества я хотела бы подняться, сир, стыдно будет мне свалиться у его ног. Вчера я упала с лестницы и…
– Встаньте, мадам, встаньте. Знавал я вас и менее исполнительной в отношении протокола.
– То было время, когда Ваше Величество оказывали мне честь считать меня своим другом, об утрате чего я не перестаю сожалеть…
– Вы же сами все для этого и сделали. Но вы пожелали, чтобы я вас принял, и вот вы здесь. Чего вы хотите?
Сказано это было весьма резким тоном, и Мария подавила вздох огорчения. Встреча начиналась плохо, но у нее хватило мужества сохранить решимость. – Сир, – заворковала она как можно любезнее, – сегодня вечером я хотела бы рассказать королю о его венценосной супруге. Ничего нового я не сообщу, если скажу, что со времени милостивого позволения занять место рядом с ней я почти не вижу ее и я не могу позволить себе скрывать от короля и далее то, что меня мучает.
– Боже мой, и какова же причина? Если бы она заболела, мне об этом доложили бы.
– Не телом страдает она, а душой, хотя влияние одного на другое и общеизвестно. Королева больше обычного молится…
Король хохотнул довольно зло:
– То, что это беспокоит вас, меня не удивляет, мне это скорее доставляет удовольствие. Хорошо, что королева Франции стала чаще общаться с Богом. Франция от этого лишь выигрывает.
Желчность его слов поколебала ее решительность, и Мария пошла ва-банк:
– Но она при этом плачет! Что же касается Франции, лучшим для нее стало бы рождение дофина, а я не вижу, как при нынешнем положении дел Господь смог бы внять мольбам королевы, если король продолжает избегать ее. Явление Святого Духа имело место лишь единожды за всю историю, только Франции нужен наследник престола, а не мессия.
Своей тирадой Мария добилась лишь того, что король побагровел. Взгляд его полыхнул, а когда он заговорил, дерзкая герцогиня на мгновение испугалась, что будет отправлена если не в Бастилию, то в Венсен.
– Дерзости вам не занимать, мадам де Шеврез, ну да это ни для кого не секрет. Между тем вам следует знать, что наглость ваша меня уже не забавляет.
Мария присела, расстелив вокруг себя по полу парчовое платье, но не склонив при этом головы:
– Если Ваше Величество не желал бы услышать дерзость всякий раз, когда я открываю рот, он заметил бы, что я всего лишь беспокоюсь, испытывая к моим сюзеренам любовь, самоотверженную и почтительную. Сир, вы завтра уезжаете, королева непрестанно боится за вашу жизнь. Прикажите меня заточить в тюрьму, если вам того так хочется, но умоляю вас – не ложитесь сегодня спать, не нанеся ей визит!
И в ее голосе, и в ее прекрасных голубых глазах дрожали слезы. Людовик некоторое время смотрел на нее, не говоря ни слова, затем наклонился и протянул ей руку, помогая подняться:
– Предпочитаю вас именно такой, герцогиня. Сожалею, что подобные чувства посещают вас крайне редко. Не сомневаюсь, мы будем друзьями. Что касается сегодняшнего вечера, то вы правды. Скажите, чтобы и мне приготовили изголовье. Я буду вскоре за вами…
Этого Марии повторять было не нужно. После небрежного реверанса она устремилась через галереи Лувра, поддерживая обеими руками края платья и, к удовольствию личной охраны и швейцарской стражи, демонстрируя! крохотные, шитые серебром атласные туфельки и ножки, обтянутые белым шелком: развлечение нежданное и потому достойно оцененное. Она ворвалась к королеве, которую как раз в это время раздевали ко сну.
– Король идет! – выкрикнула Мария, забыв про приличия. – Он требует, чтобы ему готовили изголовье.
Тут же все засуетились и забегали, одна лишь герцогиня де Шеврез отвела и усадила королеву перед туалетным столиком чуть подбелить изрядно зардевшиеся щеки и подправить прическу. Не отрываясь от дела, она заметила Ла Порта, передавшего с одной из камеристок маленький, серебряный поднос, на котором стоял всего один бокал с вином.
– Он придет? Как вам это удалось? – спрашивала взволнованная Анна. – Так ли это теперь важно? Главное, что вы просто чудо как хороши сейчас, мадам! Так что улыбайтесь! Пусть ночь будет столь же прекрасной, как и вы сами!
Мгновение спустя она, присев в глубоком реверансе, встретила короля, одетого в домашний халат с крупным рисунком, и самолично прикрыла за ним дверь. Возбуждение ее было столь сильным, что сердце едва ли не выпрыгивало из груди. Не решаясь в столь значимый час возвращаться к себе, она подыскала себе местечко в большом зале, где и уединилась. Но ее одиночество было неожиданно прервано мадам де Данной, сварливой придворной дамой, зашедшей в сопровождении лакея, несущего матрас, подушку и простыни.
– Думаю, – сказала она своим скрипучим голосом, – после столь мастерски обстряпанного дельца вам захочется остаться здесь на время. Хотя бы для того, чтобы узнать, в котором часу наш король вернется в свои покои.
Ошарашенная несвойственным для этой дамы участием, Мария смогла пробормотать лишь «мерси». В ответ ей была отпущена натянутая улыбка.
– Как только вы занялись примирением Их Величеств, я стала вашей союзницей, мадам де Шеврез. Никто так, как я, не желает продолжения королевской линии, но линии прямой!
Ни для кого не было секретом, что мадам де Данной питала ненависть к брату короля и что план его возможного союза с золовкой вызывал у нее стойкую неприязнь.
– И мы этого дождемся, мадам! – горячо проговорила она.
Наступившая ночь не могла пройти для нее спокойно, слишком уж была она возбуждена. Взор упирался в настенные часы, освещаемые стоявшей в ее изголовье свечой, но она не могла уяснить себе, бежит ли время или бесконечно долго тянется. Она не спала, когда дверь отворилась на пятом ударе дворцовых часов. Появился зевавший и завязывавший пояс на халате король. Молодую женщину он не заметил, а она, забеспокоившись, устремилась в покои королевы и убедилась, что королева спит, едва укрытая, с разметанными волосами, среди красноречивого беспорядка. В спальне уже находилась мадам де Ланнуа.
– Если я не ошибаюсь, – бросила она сквозь зубы, – король трижды обошел посты, прежде чем удалиться спать.
«Боже! – подумала Мария. – Она, должно быть, провела ночь, приклеившись к замочной скважине, а может, и в ванной с полуприкрытой дверью!» Но главное – это то, что она сообщила. И Мария мысленно поблагодарила старого Базилио. Бокал был пуст, в нем не осталось ни капли. Эликсир, видимо, оказался более действенным, нежели предполагал Базилио.
– А теперь пойду к себе и умоюсь, – сказала герцогиня, сдерживая зевоту. – Постараюсь немного поспать.
– Вам нужно немедленно ехать! Свита короля отьезжает через три часа! Все уже на ногах, – посоветовала преисполненная благодарности мадам де Ланнуа.
О том же подумал и Ла Порт: он поджидал мадам де Шеврез у малой лестницы, ведущей прямо в покои королевы. Увидев Марию, он улыбнулся.
– Похоже, – шепнул он, – полный успех?
– Вне всякого сомнения. Бокал выпит до дна. Вы, надеюсь, в него вылили не все содержимое флакона?
– Нет, можете не беспокоиться. Я влил ровно столько, чтобы не изменить вкус вина, но достаточно. Этого, впрочем, хватило. И уверяю вас, герцогиня, эликсира еще предостаточно, чтобы не раз вернуть ему боевой настрой.
Месяц спустя, шестого апреля, Людовик XIII узнал, что его супруга в положении, а Бувар, его медик, писал кардиналу Ришелье:
«Никогда прежде Ее Величество не была столь весела, столь радостна и столь довольна. В ней столько очарования, нежности, любви. Надеюсь, что в скором времени свершится то, чего мы все, и вы в частности, ждем…»
Исполненный надежд король пригласил мать и супругу присоединиться к нему в Лионе, ставшем на время проведения военной кампании своего рода столицей. Добираться им предстояло по воде, путем наиболее удобным и надежным.
Мария отправилась, конечно же, вместе с королевой, за которой ухаживала так, словно та была одной из ее дочерей. К величайшему сожалению герцогини, тучная Медичи прихватила с собой свою челядь, не позабыв и про красавицу Марию де Отфор. Анна к тому времени уже была на третьем месяце, однако нисколько не подурнела, а вся светилась изнутри.
В Лионе были к пятому мая.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100