Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава XIII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XIII
ВЕРНЫЙ ДРУГ

Что еще делать в Кузьере, если не интриговать?
Мария опять оказалась там, откуда начала свои ссыльные странствия. Мария поначалу чувствовала себя обманутой. Пережить столько опасностей, потратить столько сил и вновь вернуться сюда, к исходной точке! Правда, теперь она не испытывает недостатка в деньгах. Согласие принять их от регентши далось ей непросто. Она пошла на это не без брезгливости: ей заплатили за то, чтобы она удалилась и не мешала Анне Австрийской и Мазарини плести их темные делишки подальше от ее глаз и ушей. Что ж, посмотрим! И зародившийся в душе гнев возродил ее боевой дух.
Чернильница полна, в бумаге нет недостатка, а рука герцогини на службе у бурлящего ума всегда была проворна. И она – в который раз! – наладила переписку. Сначала с домом Вандомов, что не составило особого труда, поскольку Шенонсо был неподалеку, а также с лордом Корнетом, послом Англии, правда, без особых полномочий – Англия погружалась в разрушительную гражданскую войну. И, как всегда, с Испанией, своей надежной сподвижницей, единственной из могущественных держав, способной положить конец правлению министров в красных мантиях. А установив мир и порядок, вернуть себе и своим единомышленникам то положение и власть, которых они были незаслуженно лишены. Мария даже внушила себе, что регентша очарована итальянцем и его обаянием потому, что нашла в нем сходство с Бекингэмом, и, освободившись от его колдовства, королева станет самой собой.
Но королева изменилась гораздо больше, чего Мария не заметила: регентша Франции, мать короля и еще одного сына, она наконец-то поняла, что должна думать о Франции и считать, что дорогая ей Испания враг не ее ненавистного мужа, а ее любимого сына, которым она гордилась. И это заслуга Мазарини, маленького безродного итальянца, глаза ей открыл он.
Визиты в Тур мадам де Шеврез не возбранялись. Она не упускала случая этим воспользоваться, однако скоро заметила, что там ее не очень-то и жалуют. Милый епископ успел отдать свою чистую душу Богу, а его преемник не баловал ее своим расположением. Кроме того, репутация Марии, как, впрочем, было и раньше, бежала впереди нее, – знатные дамы накрепко закрыли перед ней двери своих домов. Желающих поучаствовать в ее новых планах она обнаруживала теперь лишь среди людей достаточно скромных, очарованных ее титулом и красотой.
– У тебя не будет развлечений, – сказала она своей дочери, – у меня тем более!
– Эти люди мне совершенно неинтересны. А если нам станет скучно, почему бы нам куда-нибудь не поехать? Отправимся за пределы Франции? Но вряд ли нам это грозит: у нас же есть друзья, не так ли?
Ответ не заставил себя ждать, его привез Франсуа де Ла Рошфуко. После отъезда Марии он побывал у королевы, чтобы выступить в защиту ссыльной. Анна и рта не дала ему открыть.
– Я настоятельно вас прошу не иметь больше дел с герцогиней и перестать разыгрывать из себя ее друга! – сурово потребовала она.
Ничуть не смутившись, герцог де Марсияк ответил:
– Сочту за честь повиноваться вам, мадам, но не могу справедливости ради перестать быть другом мадам де Шеврез, поскольку за ней нет другой вины, кроме нелюбви к кардиналу…
Мария была восхищена, когда де Марсияк пересказал тот разговор.
– И вы это ей сказали? О, друг мой, как я вас люблю! И что же она ответила?
– Что я могу отправляться к своему отцу в Вертей!
– Она и вас сослала?
– Не колеблясь. Так что я проездом, дорогой мой друг, – бросил он весело. – Однако, – добавил он тоном уже серьезным – мужайтесь! Мне ведомо, что титулованная знать и значимые люди в провинции скоро получат предписание, по которому сношения с вами под страхом серьезных неприятностей будут запрещены.
Мария не удержалась от возгласа:
– Но это невозможно! Она что же, возненавидела меня? После всех лет нашей дружбы?!
– Не знаю, способна ли она на столь сильное чувство. Она – сырое тесто, и Мазарини лепит из него все по своему усмотрению. Что же касается вас, боюсь, у нее с вами связано чересчур много воспоминаний, от которых ей наверняка хотелось бы избавиться.
Когда де Марсияк уехал, Мария в полной мере оценила свое одиночество. Франсуа ее также предупредил, что за ней могут следить и в Туре, и даже в Кузьере. И теперь Мария не чувствовала себя в полной безопасности, перестала покидать замок, а Перан каждый вечер проверял надежность его запоров. Она даже не знала, доходили ли до адресатов написанные ею письма и кому она теперь может послать призыв о помощи.
Новости из Англии дошли до нее лишь от Крафта, однажды вынырнувшего из ночи черным фантомом. А новости эти были плачевными. Ведомый Оливером Кромвелем парламент перешел к действиям. Военные действия против шотландских пуритан растеклись по всей Англии, словно лава из вулкана, разжигая застарелую ненависть папистов. Королева Генриетта-Мария вместе с младшей дочерью по настоянию Карла I бежали в Париж.
– Расставание произошло более или менее спокойно, – вздохнул лорд. – Вам известно не хуже, нежели мне, насколько крепка их семья, и королева согласилась ехать лишь с надеждой на помощь Франции в спасении ее мужа и остальных детей.
– Франция – это Мазарини, вряд ли можно на него рассчитывать.
Она пыталась отослать Генриетте-Марии письмо со словами поддержки и любви, но письмо вернули: о передаче высланной королеве письма от персоны, чье поведение обернулось немилостью, не могло быть и речи.
Так что Мария почти не удивилась приезду ранним апрельским утром некоего Рикетти, присланного королевой для препровождения ее в Ангулем. Очевидно, что это был арест. Ее заключали в тюремную башню замка, в которой провел десять ужасных лет Шатонеф. Шарлотте де Шеврез предстояло возвращение к отцу. Страх парализовал Марию, но мозг работал на всю мощь. Взяв себя в руки, она попросила офицера дать ей несколько часов на то, чтобы приготовиться к отъезду обеим. Он согласился.
Собрав свои вещи, деньги и драгоценности, она размышляла, каким образом можно устроить побег, как вдруг явился Перан.
– В час ночи я буду в дорожной карете под деревьями на берегу реки, вы знаете это место.
Шарлотта не колебалась ни секунды:
– Я не хочу, чтобы меня везли к отцу. Он отправит меня в монастырь. Возьмите меня с собой…
– Ты понимаешь, что это означает? Ты станешь изгоем.
– Останемся вместе! – ответила девушка, обнимая мать.
Любовь дочери стала для Марии истинным утешением. Она видела юную себя в этой девушке, и их союз был бесконечно дорог для нее. Но время для излияния чувств было явно неподходящее, нужно было поспешить с приготовлениями. Мария перенесла время отъезда с часу на полуночь и известила о том Перана. В назначенное время обе женщины явились к месту встречи, прихватив с собой вновь нанятую служанку, англичанку Кэтти.
На рассвете они уже были далеко. Через ла Флеш и Лаваль они добрались до Сен-Мало, где Мария намеревалась сесть на корабль, идущий в Англию, но не с тем, чтобы остаться там – революция приводила ее в ярость, революцию она ненавидела и боялась, а для того, чтобы получить пропуск в Дюнкерк и Брюссель.
В порту этого города корсаров она уверенно потребовала от коменданта порта подыскать ей судно, идущее в Дартмут, порт на побережье Девона. Комендант мсье де Кетгон оказался весьма чувствительным к красоте обеих женщин. Зная, с кем имеет дело, он все же нашел подходящее судно, помог своим просительницам подняться на его борт, а вернувшись к себе, тут же отписал Мазарини отчет о происшедшем. В пору правления Ришелье он без колебаний посадил бы двух дам под замок, но теперь, при итальянце, можно было поступать по собственному усмотрению.
Невероятно, но в эти обычно неспокойные апрельские дни Ла-Манш явил милосердие: шел дождь, но воды оставались спокойными. Не слишком набожная Мария увидела в том добрый знак – Господь, похоже, был на ее стороне.
Господь – может быть, но не люди. Иллюзии ее улетучились при виде идущих прямо им в лоб под всеми парусами двух военных кораблей, теперь уже не королевских, но республиканских сил. Называя поднявшимся на борт людям свои имя и титул, мадам де Шеврез поняла, что обстоятельства сильно изменились. Вместо улыбок и приветствий – непроницаемые лица, а вместо Дартмута Марию вместе с дочерью и служанкой сопроводили на остров Уайт, где, особенно не церемонясь, заключили в Кэрисбрук Кастл, старинную крепость одиннадцатого века, по сравнению с которой старый замок де Шеврезов показался бы приветливым и уютным пристанищем в курортном местечке. Здесь ей предстояло ждать решения парламента.
Но парламенту, войска которого дважды – при Ньюбари и Марстон-Мур – разгромили армию Карла I, только и было дел, как заниматься какой-то герцогиней, пусть даже и известной по обеим сторонам пролива. К Мазарини был отправлен эмиссар с предложением выдать ему герцогиню и ее дочь. Кардинал поспешил отказаться: пусть мадам де Шеврез остается там, где она сейчас и находится, а у него нет никакого желания вновь видеть ее во Франции.
Вид мрачных стен, промозглой английской весны, окрестных скал и бескрайнего моря не приводил Марию в восторг. Порой она теряла самообладание, но Шарлотта, достойная дочь своей матери, грустила меньше. Ради развлечения она соблазнила одного из офицеров замка.
Периоды уныния сменялись у герцогини всплесками активности, и она снова занимала себя планами и прожектами. Через возлюбленного Шарлотты ей стало известно, что в этой Богом забытой стране все еще находится посол Испании, готовый напомнить о ней своему королю. Мария, воспользовавшись услугами влюбленного офицера, передала письмо послу для короля, в нем был крик о помощи и просьба содействовать ее отъезду в Голландию. Марии повезло: дипломат сумел получить разрешение для обеих женщин покинуть Англию, ставшую для них на целых четыре месяца тюрьмой.
Покидали замок мать и дочь, полные надежд, прекрасным солнечным утром. Было лето, и море было спокойно. Большое рыбацкое судно доставило их в Дюнкерк, откуда они перебрались в Льеж, в те времена независимое княжество, отсюда Мария вопреки здравому смыслу надеялась возобновить переписку с королевой. Она написала одно за другим три письма. В ответ – ничего. Более того, Мария заметила, что за их домом установлена слежка.
– Мы не можем тут жить, матушка, – сказала ей однажды Шарлотта. – Здесь мы такие же заключенные, как и в Уайте, с той лишь разницей, что здесь мы рискуем быть схваченными агентами кардинала и никто не придет нам на помощь. А герцог, должно быть, думает, что, оказав кардиналу подобную услугу, сможет помахать ручкой своим неприятностям.
Даже если кардиналу и не было до них дела, нельзя было полагаться лишь на счастливый случай. Как бы там ни было, но благодаря посредничеству все того же посла Испания протянула ей, как одной из последних изгнанниц, свою руку.
Успокоенная Мария отправилась в Брюссель. Поселилась она в том же доме около Гранд-Пляс, в ее честь был дан изящный прием у эрцгерцога Леопольда, бывшего тогда наместником Нидерландов. Мария встретилась снова с некоторыми из прежде обретенных здесь друзей, но очень скоро поняла, что город стал совсем иным: висевшая над ним долгие годы, которым не было видно конца, тяжкая атмосфера постоянных войн и распрей, как и продолжавшееся испанское владычество, сделала его закрытым и тоскливым. Принц Конде совсем недавно одержал в Баварии победу под Нердлингеном, и его войска шли на Фландрию. Многие семьи подсчитывали своих убитых.
Без колебаний Мария согласилась на предложение эрцгерцога поступить на службу к Габсбургам, имевшим испанские и австрийские корни. Ведь она была известна не только как интриганка и даже авантюристка, но и как жена одного из влиятельных вельмож, крепко удерживающего свое место при королевском дворе Франции, оставаясь неизменно преданным своему королю. В будущем это обстоятельство могло сулить некоторые выгоды. Ее также представили некоему графу де Сен-Ибаль – д'Эскару де Сен-Бонне, – который являлся основным координатором всего заговора, направленного на устранение Мазарини. Эрцгерцог Леопольд ввел ее в круг иммигрантов. И не замедлил войти в самую тесную связь с ней самой.
Мужчиной он был смелым и привлекательным, но подверженным резким сменам настроения, – будучи искренне веселым, мог тут же впасть в черную меланхолию. Он приходился к тому же кузеном злейшему врагу Мазарини, коадъютору Парижского епископа де Гонди, и в известной степени был доверенным лицом династии Конде. Это последнее обстоятельство было довольно странным, учитывая победы принца Конде против испанцев и итальянских дожей. Все вместе они состряпали безумный план: Мария получает в помощь герцога д'Эпернона, людей из Ла-Рошели и гугенотов, которых приведет с собой родившийся уже после смерти герцога – своего необузданного отца – Танкред де Роан. Его решено-было поставить во главе единоверцев. Испанцы занимают Жиронду, а Сен-Ибаль сдает Мюнстер герцогу де Лонгвилю. В итоге – полное смешение мнений и интересов, практически несовместимых, в общность которых, казалось, все поверили. Но Марию все больше и больше снедает ностальгия по родине, и она пишет мужу, чтобы он приехал за ней. Несмотря на размолвки и судебные разбирательства, она чувствовала, она знала, что он не переставал ее любить.
Однако в Париже о Марии часто вспоминал совсем другой мужчина. То был не супруг, хотя Клод де Шеврез и предпринял несколько попыток ее реабилитации, а коадъютор де Гонди, отводивший Марии роль факела, способного поджечь фитиль заряда, который он готовился заложить под Мазарини. Де Гонди прислал к ней одного из своих друзей с конкретным поручением: обольстить, стать ее любовником и таким образом накрепко привязать Марию к их делу. Звали его маркиз Жоффруа де Лэг и барон дю Плесси-Патэ, в прошлом капитан французской гвардии, оставивший свой пост по личным причинам.
Его представили Марии, та сочла его посредственным. Может, оттого, что она все еще была в плену обаяния демонического Сен-Ибаля. Хотя это был красивый мужчина тридцати четырех лет, высокого роста и крепкого телосложения. Надменное округлое лицо с чуть вздернутым носом обрамляли вьющиеся светлые волосы, взгляд карих глаз был властным и внимательным.
Он немедленно этаким завоевателем ринулся обольщать Марию, но лишь вывел ее из себя. Она сразу дала ему это понять.
– Мне приятно, мсье, что вы обо мне столь лестного мнения и что желаете, как бы поделикатнее сказать, услужить мне всеми имеющимися у вас средствами. Но, помимо тех новостей, что я жду от вас, поскольку вы приехали из Парижа, я не вижу, чем бы вы могли быть мне интересны.
– Мне больно это слышать, герцогиня, а мне так хотелось вам понравиться, – ответил маркиз де Лэг, пощипывая ус.
– С чего бы это?
– А что вас удивляет? Вы давно мне нравитесь!
– А вот это удивительно, поскольку я что-то не припомню, чтобы я вас когда-нибудь прежде видела. Рассказывайте ваши новости.
Новости оказались важными. Желая продолжать политику Ришелье, но, не имея для того достаточных средств, Мазарини и Анна Австрийская положили Париж на лопатки, в особенности парламент, который стал вести себя независимо и хотя являлся всего лишь Верховным судом, но упразднил должности интендантов и снизил подати. Напуганная тем, что творилось в Англии, где король едва не потерял корону, Анна и кардинал заняли выжидательную позицию. Воспрянув духом, высшее дворянство объединилось, противясь новым поборам. Поддержанный парижским людом, инстинктивно ненавидевшим Мазарини, парламент дерзнул приняться за реформирование королевства, с чем регентша согласиться не могла. Королева приказала арестовать одного из самых ярых членов Совета – Брусселя. За одну ночь Париж покрылся баррикадами, заперев королеву, маленького короля и Мазарини в Пале-Рояле…
Зачарованная Мария слушала во все уши. Неужели сбудутся ее мечты и сам народ свергнет ненавистного Мазарини, осмелившегося занять около королевы ее место?! Словно театральный занавес, тяжелые тучи, скрывавшие будущее, стали медленно подниматься вверх.
– Скажите мне, маркиз, вы ведь говорите о революции?
– Не совсем, мадам герцогиня. Скажем, бунт, правда, обретший свое название – Фронда!
– Фронда? Рогатка, как детская игрушка?
– Которая может стать и смертельным оружием. Да, мадам!
– Название мне нравится! Да здравствует Фронда! Только скажите… У них уже есть предводитель?
– Называют имя коадъютора Поля де Гонди, однако скоро во главе движения будет человек более именитый: скоро из замковой башни Венсена будет освобожден герцог де Бофор. Ну что, мадам, теперь вы довольны мною?
– Новости ваши увлекательны. Приноси вы их мне каждое утро, мы стали бы друзьями.
– Только друзьями? Мадам, если бы знали…
– Знать я ничего не желаю! Мне нужно готовиться к возвращению, и на этот раз без чьего бы то ни было позволения! На балу у Фронды я буду принята с триумфом!
– Торопиться еще рано! Знайте же, что принц Конде только что одержал еще одну блистательную победу под Ленсом и захватил Дюнкерк. Подождите, пока все успокоится. Поскольку пока слишком опасно…
– Именно опасность мне и нужна! Если хочешь участвовать в победе, нужно быть в гуще сражения. Вы не согласны?
– В определенной степени. Не спешите и положитесь на меня, я лишь хочу вас уберечь, стать вашей опорой, вашей шпагой.
– Но не любовником? – бросила она насмешливо. – Ответьте же мне что-нибудь, мсье. Случаем, не поручили ли вам соблазнить меня?
Казалось, эти слова задели маркиза. Ответил де Лэг не сразу, он долго и пристально смотрел на нее и заставил покраснеть, затем сказал:
– Достаточно увидеть вас всего лишь один раз, мадам, и тут не нужны никакие приказы. Вас невозможно не любить…
После этих слов он поклонился и вышел, оставив Марию в недоумении. Она подошла к большому венецианскому зеркалу, висевшему над комодом. Зеркало было старое, отражение получалось тускловатым, но не искажало ни цвет лица, ни яркую синеву глаз, разве что появились на лбу несколько морщинок. Красота ее не померкла, и сознание этого придавало ей бодрость и веру в будущее. Она представила себе тот момент, когда она снова увидит небо Парижа, может, на следующий день после ареста или даже смерти Мазарини. Если же, как она полагает, он еще и любовник регентши, той понадобится плечо, на котором можно поплакать, тут-то ей и понадобится Мария. И тогда уж она вернет себе былое влияние! Должно же это наконец случиться!
В тот же вечер, когда она заканчивала ужинать с Шарлоттой, ей доложили, что прибыл человек из Англии и просит о приватном разговоре. Она попросила дочь оставить ее одну и велела впустить прибывшего. Вошедший оказался мужчиной средних лет, в черном запыленном с дороги одеянии, его лицо показалось Марии знакомым. Он казался усталым, но приветствовал ее как полагалось.
– Кто вы, мсье? – спросила Мария.
– Мадам герцогиня не признала меня? Я Хиггинс, слуга лорда Холланда, я прибыл от него.
– Рассказывайте же все побыстрее! Как он? Ну говорите же! Вы, похоже, устали…
Он не стал этого отрицать и не отказался от стакана вина, поднесенного самой Марией. Выпив, он достал из кармана письмо и протянул его герцогине.
– С милордом не все в порядке, мадам, и он вас просит… Он переслал вам вот это.
На клочке бумаги было начертано всего несколько слов, сама записка была сложена в несколько раз, чтобы занимать как можно меньше места: «Если вы меня по-прежнему любите, Мария, вы последуете за Хиггинсом, которого я к вам посылаю. Мне нужно любой ценой увидеться с вами, но, умоляю, никаких вопросов!»
И больше ничего, но Марии хотелось знать больше.
– Милорд просит меня не расспрашивать вас. Но мне необходимо задать вам несколько вопросов.
– Это зависит…
– Он болен?
– Нет.
– Куда же вы меня повезете? Конечно, я немедленно поеду!
– В Лондон. В Остенде ждет корабль. Оденьтесь как можно проще, если можно, в черное. Обычаи наши стали иными. Больше я ничего не могу вам сказать.
– Подождите, я должна предупредить дочь, переодеться и тогда буду готова отправиться за вами.
Сменив свой наряд на черное, без всяких украшений, кроме белой шемизетки, платье, сохранившееся у нее со Страстной недели, Мария сказала Шарлотте о своем срочном отъезде, не уточняя детали, сообщив лишь, что едет в Лондон. Шарлотте хватило такта не пытаться узнать большего. К тому времени она достаточно хорошо знала свою мать, чтобы угадать многое по выражению ее лица. Она помогла матери обуться в мягкие сапожки, подала плотный плащ с подбитым мехом капюшоном: стоял январь, снега хотя и не было, но холод был нешуточный. Только в самый последний миг Шарлотта вдруг обняла герцогиню со смутившей Марию горячностью.
– Берегите себя, и да хранит вас Господь, матушка!
Мария молча сжала дочь в объятиях, ничего не ответив. Во дворе она увидела Хиггинса, который беседовал с Пераном. Тот тоже был одет во все дорожное, рядом перебирали ногами три лошади. Мария только хотела отчитать Перана, но бретонец не дал сказать ей и слова:
– Я не позволю вам ехать без меня. По ту сторону моря очень опасно.
Хиггинс все подготовил добросовестно, в Остенде их поджидало небольшое, но крепкое судно с тремя моряками на борту. Невзирая на непогоду, добрались удивительно быстро: море было спокойным, и ветер дул в нужную сторону. Несколько часов спустя Мария вновь ступила на английскую землю неподалеку от Рочестера, откуда она бежала от приехавшего за ней мужа. Приходилось заботиться об осторожности: кругом было полно круглоголовых, прозванных так из-за короткой стрижки, следивших по заданию новых хозяев за окрестностями. Но Хиггинс, похоже, имел здесь своих людей, так что по пути в Лондон их преследовал один лишь холод.
В столицу добрались с наступлением ночи, и Мария с трудом узнавала город. Набережные порта еще хранили некоторое оживление, но здесь же можно было увидеть и солдат в касках, с мушкетами на плечах. Улицы, еще недавно шумные и оживленные, были тихи и пустынны, таверны закрыты.
– И не только таверны, – ответил Хиггинс на ее вопросительный взгляд, – но и публичные и игровые дома, все театры. Бои петухов и скачки под запретом, а по воскресеньям положено оставаться дома и распевать псалмы…
– Возможно ли это? – шептала потрясенная Мария. – И торговые дома тоже закрыты? – поинтересовалась она, показывая на запертые ставни суконной лавки.
– Нет, но я узнал, что вчера на эшафоте прямо под окнами Уайт-холла был обезглавлен король. Народу, который, возможно, и желал этого, еще предстоит осознать содеянное.
– Боже мой! – простонала Мария, закрыв глаза и заламывая трясущиеся руки. – Король казнен? Это невозможно, кошмар какой-то!
– Увы, и этот кошмар продолжается, так что постарайтесь не выказывать эмоций. Мы прибыли.
У нее безвольно опустились руки, и она увидела, что они оказались возле гостиницы «Золотой лев», одной из лучших в Лондоне, расположенной на оживленном перекрестке Черинг-Кросс. Было людно, но у Марии, уже собравшейся войти, перехватило дыхание: все эти люди разглядывали возвышающийся посреди площади эшафот. Она так побледнела, что Хиггинс испугался, как бы с ней не случился обморок, и помог Перану проводить ее в гостиницу. Диксон, хозяин гостиницы, которому герцогиня была хорошо знакома, устремился навстречу, но сделал вид, что не знает вновь прибывших гостей. Похоже, он умирал со страха.
– Отведите меня в комнату, я хотела бы прилечь, – слабым голосом попросила герцогиня.
И, повернувшись к Хиггинсу, спросила:
– Он здесь?
– Еще нет, но должен скоро прибыть.
Мария молча кивнула и направилась к своей комнате. Она нуждалась в отдыхе после утомительного путешествия и понимала, что выглядит ужасно. Генрих не должен видеть ее такой…
Хозяин гостиницы открыл перед ней дверь без поклона, как он это делал раньше. Теперь она на территории равных: в глазах Господа все братья и сестры. Войдя, Мария увидела у окна силуэт в черном. То была женщина, но лица ее рассмотреть было невозможно из-за темноты.
– Вы ошиблись, – нервно заметила Мария, обращаясь к хозяину. – Эта комната занята.
– Нет! Она для вас. Эта женщина ждала вас, – ответил он.
Женщина при этом обернулась и оказалась лицом к лицу с Марией. Та не смогла сдержать крик перед этим призраком прошлого длиною в четверть века. Подумав, что у нее от усталости начались видения, Мария потерла глаза. Женщина вышла в круг света от горевшего канделябра, и Мария услышала смех. Сухой смех леденил сердце.
– Ну же, мадам герцогиня, узнавайте меня! Не поверю, что я так уж сильно изменилась!
– Элен! – пробормотала Мария. – Элен дю Латц… Вы здесь?
– Да, здесь! Это я послала за вами.
Язвительный тон бывшей наперсницы и служанки вернул Марию к действительности. Она достала из-за корсажа записку Генриха:
– А это? Может, это написали вы?
– Вы догадливы! Я хорошо знакома с его почерком! Вам ведь, я думаю, известно, что я долго жила с ним!
– Так ли это? В последний раз я видела вас входящей в Урсулин де Нант, чтобы найти там успокоение пред Господом и отречение от мирской жизни. Что же это тогда было?
– О, я туда вошла лишь затем, чтобы уйти в отставку. Потом перебралась в Лондон. Я не могла даже мысленно допустить, что буду жить вдалеке от него, это он потом и понял. Настолько, что предоставил мне дом на краю парка Чизвик, в котором мы любили друг друга в первый раз. Он приходил туда, когда хотел, когда ему требовалось утешение истинной любовью, мы провели в нем много счастливых часов. Он мой бог, мой хозяин, моя жизнь!
Мария разглядывала Элен, оцепенев от гнева. Тонкое лицо и полыхающие фанатичным пламенем глаза делали ее похожей на тех исступленных безумиц, чей удел – монастырь.
– Я не спрашиваю вас о его жене, но как вам удавалось делить Генриха с его любовницами?
– Они мало что значили! С ними он никогда не оставался надолго и всегда возвращался ко мне. Мы часто вместе с ним смеялись над ними.
– А я? – воскликнула Мария. – Я вас тоже забавляла? Вы знали, что он приезжал ко мне в Дампьер и уговаривал ехать с ним в Америку? Что бы вы сделали, согласись я тогда?
– Я бы вас убила! Но я никогда не боялась вашего соперничества. Разве вы были способны оставить блестящую жизнь, титул, положение, амбиции, роскошь ради одной лишь любви? Нет! Вы слишком эгоистичны, чересчур расчетливы! Вы интриганка по крови! Чем бы вы занимались среди дикарей? Какие уж там интриги!
– Возможно, вы правы, – ответила Мария высокомерно. – Но это меня он позвал с собой! Он меня действительно любил. И я единственная, кто может этим похвалиться…
– Вы также единственная женщина, которую я ненавижу. Из-за того, что временами невозможно было ему помешать говорить о вас. Однако меня он тоже любил. И превосходно умел это доказать…
Мария увидела в углу комнаты деревянное кресло и опустилась в него.
– Оставим это!.. Но я не понимаю, что вас вынудило вызвать меня сюда. Хотели рассказать вот эту историю? Достаточно было бы и письма! Так что скажите мне теперь, где он, и позвольте мне отдохнуть. Ваша откровенность утомляет меня много больше путешествия, а поскольку лорд Холланд не придет…
– Но он придет! Завтра утром непременно!
– Не знаю, чего вы хотите, только я вам не верю. Король казнен, а ваш бог теперь, надеюсь, далеко отсюда!
– Он в башне! А завтра будет там, на площади, потому что эшафот воздвигают для него! Завтра он умрет на наших глазах, вот почему я вас сюда позвала!
Удар был таким неожиданным и сильным, что Марии показалось, что она сходит с ума. Оттолкнув Элен, она бросилась к окну и распахнула его настежь. Наступила ночь, но плотники продолжали свою работу при свете фонарей, и стук их молотков разрывал сердце Марии.
– За что его казнят? Он же ненавидел короля.
– Верно, одно время он был даже любовником королевы. Она ему покровительствовала, но от проигрыша не спасает даже ставка на всех. Генриетта-Мария выслана во Францию, Генрих дал денег на нужды революции, желая спасти свое богатство, но не порвал со сторонниками Карла I на тот случай, если…
– ..если колесо Фортуны повернется вспять?
– За это он и умрет на ваших глазах, в двух шагах от вас…
– Нет! – крикнула Мария. – Я не дам этому свершиться! Я немедленно ухожу!
– Об этом не может быть речи!
Опередив ее, Элен отпрянула назад и закрыла дверь своей спиной, в руке у нее появился пистолет.
– Вы остаетесь здесь, или я вас убью! И не рассчитывайте на помощь своего верного Перана, он заперт по моему распоряжению. И на Хиггинса, это мой человек. Садитесь и не двигайтесь!
Мария повиновалась, чувствуя по яростному возбуждению Элен, что у нее нет другого выхода. Та, продолжая держать пистолет, заняла место напротив. На столе, стоявшем между ними, стояла кружка с пивом, лежал хлеб и копченая сельдь.
– Можете поесть, вам нужно набраться сил. Иначе, когда закончится ночь, я не буду знать, отчего вы упадете в обморок – от голода или от ужаса.
Герцогиня съела немного хлеба и сделала глоток из кружки. Положив голову на спинку кресла, она прикрыла глаза, выжидая, когда Элен последует ее примеру и ей удастся воспользоваться ситуацией. Но не рассчитала своих сил – сон незаметно сморил ее.
Когда Элен, потормошив, разбудила ее, было уже светло и с площади доносился гул толпы.
– Мне говорили, что вы хорошо спите, а я-то думала, что это лишь разговоры. Теперь идемте! Нужно торопиться.
– Вы хотите, чтобы мы пошли туда? Толпа затопчет нас!
– Толпа не настолько плотная, как может показаться. Для всех этих людей осужденный всего лишь пособник. Я хочу, чтобы мы оказались как можно ближе, чтобы он смог увидеть нас вместе, как это было прежде! А знаете, вы сейчас не так красивы, как прежде! – с мрачным удовлетворением добавила она.
Силе приходится уступать. Чувствуя под ребрами пистолет, Мария спустилась по лестнице, прошла через опустевшую гостиницу – все были на улице. Она увидела Хиггинса, который, не удостоив ее взглядом, расчистил для нее проход прямо к приставной лестнице, ведущей на эшафот. Где-то вдалеке послышался барабанный бой. Дождя больше не было, холодный ветер гонял над городом тучи. Толпа, окружавшая двух женщин, безмолвствовала, но в этой тишине было нечто угрожающее. Несмотря на теплый плащ, Мария дрожала от охватившего ее ужаса и холода. Ее взгляд был прикован к палачу, облаченному во все красное вплоть до колпака на голове, прибавлявшего ему росту, к его топору на длинной рукояти, о которую тот опирался обеими руками, к забрызганному уже подсохшей кровью фартуку. Барабанный бой раздавался совсем рядом, заглушая тяжелую поступь солдат в железных кирасах и шлемах. Наконец Мария увидела Генриха.
Одетый в черную перепачканную замшу, в белой с отложным воротом сорочке, со связанными за спиной руками он шел спокойным шагом, с непроницаемым лицом, высоко подняв голову. Потрясенная Мария видела его ставшие белыми волосы, странным образом молодившие его испещренное незнакомыми ей морщинами лицо. И ни одного священника. Он шел один, в сопровождении лишь этих железных людей, изогнув губы в презрительной усмешке.
По ступеням он поднялся твердой поступью и какое-то время стоял неподвижно, пока палач снимал с него куртку, рвал ворот рубашки и срезал с плеч волосы. И тут Элен крикнула по-французски:
– Посмотри, милорд Холланд! Я привезла тебе твою герцогиню!
Ясный взор, которым он скользил по толпе, упал на двух женщин, на Элен, высившуюся статуей возмездия, и на съежившуюся, заплаканную Марию. Она ожидала, что он вздрогнет или хотя бы изменится в лице, может, улыбнется, но у приговоренного даже не потеплели глаза. Они оставались холодными, как и дующий над ними ветер. И лишь когда палач дотронулся до него рукой, чтобы тот стал на колени, он дернул плечом. Мгновение спустя пала его голова, а Мария рухнула на колени и закрыла лицо руками, зашедшись в рыданиях.
Это и спасло Марию от пули: в следующую секунду Элен нажала на курок пистолета, раздался выстрел. Даже если бы она и осталась жива после этого выстрела, раненная, она бы не уцелела под натиском толпы.
Сколько времени оставалась она там? Этого она не знала. Минуту, час, столетие?.. А затем две крепких руки взяли ее под руки и заставили подняться с земли. Ее потащили прочь, а у нее не было сил сопротивляться. Она даже не оглянулась на того, кто пришел на помощь. Ее глаза заливали слезы.
Лишь в гостинице, оказавшись в кресле возле огня, она узнала Жоффруа де Лэга. Склонившись над Марией с платком в руке, он осторожно вытирал ее лицо. Затем поднес к ее дрожавшим губам стаканчик:
– Пейте, это придаст вам сил.
Ром обжег горло Марии, но согрел и вернул ее к жизни.
– Как вы здесь оказались?
– Сначала мне помогла ваша дочь, затем пришедший за вами мужчина. Между угрозой ареста и золотом он выбрал последнее, и я прибыл в «Золотой лев» до вас. Как только вы придете в себя, мы уедем. Ваш Перан, которого держали взаперти в погребе, уже во дворе при лошадях. Как вы чувствуете себя, вам лучше?
– Думаю, что да. Элен, та женщина, что…
– Покончила с собой. Ударом кинжала в сердце. Выпейте еще немного – на улице очень холодно.
Она молча покачала головой. Так хорошо было вверять себя этой спокойной силе, доверять человеку, принимающему решения вместо нее. С трудом поднявшись, она приняла предложенную ей руку, еле держась на ослабевших ногах.
– Почему? – вымолвила она наконец. – Почему вы все это сделали?
– Потому что я люблю вас. Все просто! Я говорил вам об этом, но вы не поверили. С той самой встречи вы стали смыслом жизни, единственным желаемым достоянием. Позвольте мне оберегать вас. Взамен я прошу лишь о счастье быть рядом с вами. Вы так одиноки!
Потрясенная услышанным, она подняла голову и встретилась с его решительным, но вместе с тем полным тепла взглядом.
– Это правда, – вздохнула она. – Я одинока. И спрашиваю себя, уж не навсегда ли это?!
И покорно двинулась за ним.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100