Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава XII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XII
НОВЫЙ КАРДИНАЛ

В Дюнкерке, городе тогда еще не французском, Мария, сойдя на берег вместе с Пераном и Кэтти Даун, единственной среди слуг, согласившейся следовать за ней, оказалась в полной растерянности. Она ступила на землю как никому не известная путешественница. Здесь у нее не было ни связей, ни друзей, помимо собственных драгоценностей и подаренного королем алмаза, у нее не было ничего. Мария остановилась временно на приглянувшемся ей постоялом дворе, чтобы решить наконец, как ей действовать дальше. Направиться в Брюссель означало в какой-то мере оказаться вновь в услужении Испании, в то время как сама она все-таки связывала свою будущую жизнь с Францией. С присущей ему прямотой Перан решился высказать свое мнение:
– Мадам, вам все же следовало обратиться к мсье герцогу, вы всегда делали, что хотели, а он всегда хотел, чтобы вы вернулись.
– Вернулась? Но куда? В тюрьму? Ты забыл дорогу на Вержер? Он ведь и заманил меня в эту ловушку…
– Он ничего не знал. На этот раз вам придется ему поверить, если мы хотим попасть в Дампьер.
– Ты и вправду так думаешь?
– Христом пролитой кровью клянусь, я верю ему…
– Что ж, тогда я напишу, чтобы за нами прислали кого-нибудь. Что в Лондон, что сюда – все одно. А сюда путь даже короче будет.
И она снова села за письма. Писем было только четыре. Первое – королю:
«Я приехала сюда с не меньшими тяготами, чем те, что встретили меня на пути в Испанию, но и с не менее решительным намерением уехать, как только отпадет в том приведшая меня сюда необходимость». И заверила короля в своем искреннем почтении и любви.
Во втором она упрашивала Анну Австрийскую не оставлять ее своею милостью и расположением, сжалиться над ее страданиями и в память о столь дорогом ей прошлом выступить в ее защиту перед королем.
В третьем, для Ришелье, она умоляла кардинала вернуть ей прежнее доверие, защитить от тех опасностей, что таило в себе предложение ее супруга. Она клялась, что ее нога больше никогда не ступит на землю Испании, что больше всего на свете хочет вернуться во Францию и наконец обрести там покой тихой семейной жизни.
Четвертое письмо предназначалось мужу, в нем она объясняла причины своего вынужденного бегства, о коих он не мог знать… Отправив письма, она с нетерпением стала ждать ответа. И не дождалась ни от кого.
Людовик XIII, пробежав глазами ее послание, письмо разорвал.
Письмо к королеве, перехваченное по дороге, было доставлено королю, тот передал его жене, не распечатав. Позже Мария узнала, что ее лучшая подруга отказалась его прочесть, сказав, что она поостережется открывать письма опасных людей – таких, как мадам де Шеврез. Королева добавила при этом, что не представляет, какая фантазия или уловка заставила эту персону написать ей…
Ришелье просто не ответил. А герцог де Шеврез передал послание Марии, не вскрывая, государственному секретарю де Шавиньи… и не ответил.
Абсолютное молчание хотя и раздосадовало Марию, но и вернуло свойственный ей воинственный пыл. Раз ее отринули, то она теперь уже без малейших колебаний отправится в стан врагов! И пусть пожалеют об этом все те, кто предал и оставил ее!
– Все мои беды от этого проклятого кардинала, который сначала одарил меня своим расположением, а потом подло бросил на произвол судьбы. Что до мужа…
– Может, у него есть причины быть недовольным вами? – рискнул предположить Перан, меньше всего желавший снова оказаться в не любимой им Испании.
– Быть недовольным?! Черт побери! Перан, неужто ты не видишь, что он предпочел оставить меня, только бы не платить, что должен? Впрочем, неважно, я приняла решение: мы едем в Брюссель. И не будем забывать, что война идет совсем неподалеку отсюда, а нам не оставляют выбора….
В то время когда Перан разворачивал лошадей к дороге, ведущей на север, началась осада Арраса. Много позже Мария узнает, что, направившись в стан неприятелей, она при этом повернулась спиной к собственному сыну: молодой герцог де Люин, командуя кавалерийским полком, доблестно сражался, защищая Аррас… Помнила ли Мария вообще, что у нее есть дети? Нет, только ненависть и исступление вели ее все дальше…
В Брюсселе, как ей того и хотелось, она была принята губернатором, доном Антонио Сармьенто, любезно, но с некоторой настороженностью. Благородный идальго, узнав о ее приезде, предложил ей остановиться в Льеже. Но Мария оставалась Марией, несмотря на свои сорок лет: цветущая, яркая, обворожительная, она была полна соблазна, искушала и манила. Устоять перед ней было невозможно, и попавший в ее сети испанец стал ее надежной опорой и, конечно же, любовником. Для Марии же он ровным счетом ничего не значил.
Мария поселилась в красивом домике в самом центре Брюсселя – рядом с Гранд-Пляс, у нее был даже небольшой штат прислуги. Едва устроившись на новом месте, она уже строчила многочисленные письма. Вновь наладились контакты с Филиппом IV и герцогом Оливаресом, его неизменным первым министром. Мария предлагала свою кандидатуру на роль посредника между Испанией и иммигрантской средой Лондона, в частности со своим кузеном Субизом и Ла Валетом, которые в обмен на золото обещали поднять против Франции Гюйен. Раньше эту роль играла мадам дю Фаржи, теперь место посредника оставалось свободным вследствие ее смерти.
В то время над друзьями Марии в Англии сгустились тучи: под Ньюберном король Карл I был разбит взбунтовавшимися шотландцами.
Из-за отчаянного финансового положения монарх восстановил против себя парламент, тот, теперь практически неуправляемый, стал заниматься лишь религиозными дрязгами, разжигаемыми пуританами, в их среде вскоре объявился некто Оливер Кромвель.
Еще одна новость пришла из Франции: двадцать первого сентября Анна Австрийская произвела на свет второго сына, Филиппа, получившего титул герцога Анжуйского. Наследование трона отныне было укреплено. Что лишило всяких надежд вероятных претендентов, герцога Гастона Орлеанского и его кузена Людовика де Бурбона, графа де Суассона…
Этот последний, три года просидевший в изгнании в Седане, был занят комплектованием армии на границах с Шампанью. Он прислал мадам де Шеврез, которую знавал с давних пор, одного из своих вельмож, Александра де Кампьона, доброго малого с гордым профилем лет тридцати, дабы просить ее посредничества перед Испанией. Герцогиня поспешила поставить в известность Сармьенто, и оба были вызваны к Оливаресу. Одновременно с тем Мария вручила Кампьону письма для герцога Лоренского, правда, перед тем состоялось их приватное свидание, которым наш не слишком скромный герой неоднократно бахвалился. Превозносились несравненные прелести герцогини, которые ему, по-видимому, довелось лицезреть с, весьма близкого расстояния.
И тем не менее весной 1641 года граф де Суассон покинул Седан, возглавив армию из трех тысяч человек, и с помощью дожей быстро удвоил ее численность. У ла Марфе, на реке Маас, он выступил против маршала де Шатийона, и какое-то время казалось, что возведенная гением Ришелье прекрасная оборонительная система рухнет – Шатийон был разбит. Победитель и суассонцы бродили по полю сражения, подсчитывая число убитых и раненых. Дело было в июле, стояла жара, и графа мучила жажда. Он изъявил желание напиться, затем привычным для себя жестом приподнял забрало шлема дулом своего пистолета. И в эту секунду раздался выстрел. Суассон замертво упал с лошади. Несчастный случай или же кто-то сумел воспользоваться случаем? Никто и никогда этого так и не узнал. Неизвестно, как бы развивались события, останься Суассон жив. «Если бы мсье граф не был убит, он был бы принят доброй половиной парижан», – сказал один из секретарей Ришелье. На этот раз в заговоре не был замешан герцог Орлеанский, но для Марии смерть Суассона явилась подлинной катастрофой: энергичная и заметная в стане врагов, она не могла теперь рассчитывать даже на намек снисходительности со стороны кардинала. Ведь это она писала в Мадрид Оливаресу, советуя удвоить военный натиск, мотивируя это тем, что здоровье короля, равно как и его первого министра, не оставляет сомнения в скорой их смерти, и тогда ему достанется Франция, королева которой с радостью раскроет объятия своим братьям.
Между тем положение герцогини лишилось былой значимости. Испания, выдохшаяся за долгие годы войны в отличие от Франции с ее жесткой экономией, проводимой кардиналом, стала не столь щедрой в отношении и Марии де Шеврез, которая стала обычной изгнанницей, не располагавшей сколь-нибудь ценной информацией. Одно время Мария решила было вернуться в Англию, но там разразилась гражданская война, и парламент потребовал выслать за пределы королевства Марию Медичи. С горсткой верных сторонников та пересекла Нидерланды и осела в Кельне, почти без средств к существованию. Вне всякого сомнения, такая же участь была бы уготована и Марии. Оставалось лишь ждать…
Обладая только той информацией, которую она получала от Сармьенто – в ноябре ей стало известно о кончине кардинала-инфанта, в декабре – о смерти Сюлли, великого министра Генриха IV, – Мария поумерила свой пыл, тем более что ее идальго, казалось, немного подустал. Затем забрезжила надежда: в начале 1642 года мадам де Шеврез стало известно, что Испания нашла во Франции нового союзника – молодого красавца Сен-Мара, фаворита Людовика XIII, осыпанного королевскими милостями и ответившего на это черной неблагодарностью. В сговоре с герцогом Орлеанским и с тайного одобрения королевы образовался новый заговор с целью низвержения двух столпов Франции. Но Ришелье был прекрасно информирован. Гастон Орлеанский, как всегда, выпутался, сдав всех своих сообщников. Удрученный, но непреклонный король подписал вердикт о смертной казни и Сен-Мару, и де Ту. Другая новость была не менее важной: в Кельне скончалась Мария Медичи, едва ли не в нищете… Король вернул Седан – французские войска были на высоте. Мария, напуганная возможными последствиями, задержись она в Брюсселе, не знала, куда же направить ей свои стопы. В Мадрид с его мрачным двором, ханжами-придворными, кострами инквизиции и бесконечными религиозными шествиями? Печальный конец для придворной кокетки, алчущей свободы! Она даже подумывала об американских островах, находящихся под юрисдикцией Франции.
То были тревожные дни.
И вдруг в начале декабря долгожданная и одновременно неожиданная новость: после изнурительного недуга, в четвертый день месяца в своем дворце скончался кардинал Ришелье. Всего в нескольких шагах от улицы Сен-Тома-дю-Лувр…
По указанию губернатора Брюссель сиял огнями. Был дан бал, устроили салют, не забыли про нищих и бездомных. Словно умерший принц церкви был самим антихристом. Мария ликовала, как и все, кто по суровой необходимости обитал за границей. Никто не сомневался: то был знак всем изгнанным к скорому их возвращению домой, поскольку король был лишь марионеткой в руках кардинала. Но было известно и то, что здоровье самого Людовика XIII ничуть не лучше. Мария собрала свой багаж, убежденная в том, что уж теперь-то, когда не стало ее «палача», нет препятствий и к ее возвращению.
Но увы, ее ждало разочарование. Игнорируя недовольство приближенных, Людовик XIII не изменил себе. Он, как и прежде, оставался неуступчивым, не имевшим слабостей. Всем губернаторам в провинциях было указано, что со смертью кардинала никаких изменений в государственной политике не произойдет. Все назначения остаются в силе, государственные должностные лица остаются на своих местах. Не будет никакой амнистии и лицам, высланным из Франции. Более всех это касалось мадам де Шеврез, теперь король называл ее дьяволом во плоти. И даже провел через Совет письменный вердикт с запретом на ее въезд в королевство. Бывший канцлер и хранитель печати маркиз де Шатонеф также не заслужил прощения и продолжал прозябать в тюрьме.
Однако король ясно отдавал себе отчет в том, что дни его сочтены. Скрепя сердце он простил своего брата герцога Орлеанского. Он не решался передавать регентство своей супруге, в том числе и из опасения, что та не воспротивится возвращению мадам де Шеврез, ставшей его кошмаром. Править от имени маленького Людовика XIV станет Совет. Король понимал, что его завещание, как и большинство монарших завещаний вообще, вряд ли будет выполнено, но он настоятельно советовал Анне Австрийской следовать советам кардинала Мазарини, высоко ценимого Ришелье, который усматривал в нем истинного государственного мужа.
Мария оставалась, как и многие ее соотечественники, желавшие вернуться во Францию, в Брюсселе. И вот долгожданная новость пришла: четырнадцатого мая 1643 года король Франции Людовик XIII умер. Анна Австрийская не стала терять ни минуты с изменением завещания и с одобрения парламента стала регентшей при пятилетнем короле, которого носил на руках его старший камергер герцог Клод де Шеврез. И когда эти известия дошли до Марии, она стала вынашивать безумные планы: она возвращается во Францию, занимает свое место рядом с королевой – этой размазней! – и после стольких лет ожиданий наконец станет править!
Она была удивлена, когда ее не позвали ни на следующий день, ни через неделю, и объяснила себе эту задержку волнениями, охватившими весь Париж по случаю знаменательной победы, одержанной через пять дней после смерти Людовика XIII при Рокруа молодым герцогом д'Энгьеном, сыном принца Конде. И только позже, в июне, за ней приехал Буапиле. Впрочем, незначительный статус явившегося не удивил Марию: в конце концов, он был управляющим Дампьера, и за ней его послал сам герцог де Шеврез, ее супруг.
Ликуя от радости, она наконец тронулась в путь. В знак уважения этой знатной иммигрантке, к которой последнее время относились чуть ли не свысока, а теперь все словно опомнились, полагая, что к ней возвращается былое могущество, вплоть до Нотр-Дам-де-Галь ее сопровождали двадцать карет брюссельского двора. Ее карета миновала линии испанских передовых отрядов, и Мария собственными глазами увидела опустошительные последствия войны. Последнюю свою ночь вне пределов Франции она провела в Монсе, затем добралась до Камбра и границы, где теперь, следуя уже ее церемониальным правилам, ее встречал маркиз де Гокинкур, в маршальском звании, и провожал вплоть до Перроны, губернатором которой и являлся и где ее ожидал пышный прием. К своему удивлению, она встретила здесь своего бывшего деверя, герцога де Шольна, родного дядю юного герцога де Люина, которого не видела целую вечность. Де Шольн и его супруга дали обед в ее честь в своем замке. Мария оценила эти минуты, проведенные среди родственников, хотя к ее радости и примешивалось горькое сожаление по поводу столь долгого времени, когда она была ото всех удалена.
В Руйе ее ждали два близких ей человека: лорд Монтэгю и Марсияк, тот, что оказал ей бесценную помощь при побеге. И если в последнем особых изменений она не приметила, то Монтэгю на себя не походил. Обратившись в католицизм, он уехал из Англии и теперь находился на аббатстве Сен-Мартен неподалеку от Понтуаза. К ее изумлению, Монтэгю прибыл с приветствием от имени кардинала.
Мария вздрогнула:
– Кардинала? Но ведь его больше нет!
– Нет Ришелье, но есть кардинал Мазарини.
– Маленький монсеньор? Он кардинал?!
– Уже более года… К тому же он ближайший советник регентши.
– Не заблуждайтесь на его счет, – вступил в разговор Марсияк, – он теперь не тот, что был. Он имеет влияние, к тому же решил продолжать политику, начатую человеком в красном, хотя и с некоторыми послаблениями!
– Не думаю, что он силен… Выпущен ли из тюрьмы бедный Шатонеф?
– Выпущен, но…
– Это же прекрасно, вот он – нужный нам человек! – с энтузиазмом воскликнула Мария. – Королева, конечно, прислушается к моему совету освободиться от этого итальяшки Мазарини!
– Мазарини теперь француз…
– Кем бы он ни был, ему придется уступить место Шатонефу!
– Не спешите, мадам, и не пытайтесь строить планы, пока не увидитесь с королевой, – посоветовал Монтэгю.
– Вы найдете большие перемены, – добавил Марсияк, – особенно в предпочтениях Ее Величества. В отличие от кардинала Ришелье, которого она ненавидела, Мазарини она ценит, и весьма: она может говорить с ним на кастильском. Помимо прочего, человек он любезный, до сих пор не снял ни одной головы, и, как мне кажется, он единственный, кто смыслит в международных делах.
Мария сделала неопределенный жест рукой:
– Там посмотрим! Вот что мне хотелось бы знать, продолжает ли мадемуазель де Отфор исполнять роль сторожевой собаки?
– Нет! Она оставила двор сразу же после рождения дофина. Вам, должно быть, известно, что после отъезда мадемуазель де Ла Файетт король вернулся к своему прежнему увлечению ею, впрочем, снова без особого успеха, а затем страстно увлекся юным Сен-Маром, которого баловал, словно любимое дитя, и одаривал сверх всякой меры. Влияние мадемуазель де Отфор на королеву вызывало досаду у этого обольстительного шалопая, который к тому же не сумел отблагодарить своего суверена ничем лучшим, как составить против него же заговор. Должен вам сказать, что, когда де Отфор уезжала, король, протянув ей руку, сказал: «Выходите замуж! Я желаю вам счастья!»
– Так он все же сожалел о ней?! Я слышала, что этот Сен-Мар сложил свою голову на плахе?
– Бесчеловечное решение короля, тем он показал силу своего духа. А королева, отчасти замешанная в заговоре, обязана ему рождением маленького принца Анжуйского. Сен-Мар, следуя примеру вашего покойного супруга, благородного де Люина, заставил короля, угрожая в противном случае покинуть дворец, общаться с королевой так, что из этого получился толк.
– Для меня важно, что там нет Отфор. Она была единственной моей соперницей за любовь королевы…
– ..которая этим вовсе не дорожила. Я хорошо знаю нынешнюю королеву: в своих увлечениях она непостоянна, а порой ведет себя даже недопустимо с теми, кто осмеливается напомнить о тех или иных событиях, которые она предпочла бы забыть.
Этот разумный совет вызвал у Марии улыбку. Только она действительно знала королеву, а потому не сомневалась, что для восстановления старых связей королеве не хватает одной лишь Марии де Шеврез.
Мария надеялась восстановить и отношения со своим супругом. Нашла она его в замке де ла Версии, что на берегу Уазы, куда он приехал в ожидании Марии. Встреча получилась прохладной: между ними оставался нерешенным вопрос о разделе имущества, денежные обязательства и обоюдная обида. Шеврез ставил своей жене в вину чуть ли не бегство от него, когда он приезжал на ее поиски. Мария никак не могла простить ему то, что он долгое время из желания нравиться кардиналу оставлял без внимания все ее обращения к нему. Оба они предчувствовали и скорое неминуемое расставание. Хотя разумнее было бы семью восстановить, пусть только и для видимости. Ночью Мария неплотно прикрыла за собой дверь, но в нее никто не постучался…
На улицу Сен-Тома-дю-Лувр супруги вернулись вместе, чему Мария была искренне рада: с этим домом связано столько воспоминаний! Наконец-то она была среди людей, многих из которых вовсе не знала, которые поддерживали ее убеждение, что она вернет себе дружбу с королевой и освободит ее от влияния синьора Мазарини, которого Конде, Вандомы, Гизы и прочие гранды уже ненавидели и презирали. Никто из них не понимал, что находила в этом выскочке королева. Дорогой Шатонеф первым из них. Мария встретила старого друга с радостью, отметив про себя, как заметно он состарился, но все же маркиз был достаточно крепок для предначертанной ему роли.
Приближался и столь долгожданный момент встречи Марии с королевой. С волнением в груди поднялась Мария по парадной лестнице Лувра и выслушала доклад о ее визите незнакомым ей придворным. Милый Ла Порт после освобождения из Бастилии тут же уехал к себе в провинцию, как и Мария де Отфор. В покоях регентши, как и в былые времена, она встретила мадам де Сенесей с приветливой улыбкой на устах, и не скрыла своего удивления, увидев мадам де Мотвиль, бывшую некогда просто Франсуазой Берто – девчушкой, в семь своих лет болтавшей с Анной Австрийской по-испански, а затем отправленной вместе со своей матушкой, ближайшей из придворных дам, в ссылку. И вот уже Мария разметала в глубоком реверансе свое красное с золотом платье у ног Анны Австрийской, которая в своем строгом траурном облачении, в знаменитых своих жемчугах являла свое возросшее величие. Ее и без того тонкие губы поджались еще больше при виде ослепительного наряда старой подруги. И если Мария совершенно естественно выбрала его в память о счастливых часах минувшей поры, то испанка восприняла его как напоминание о минувших безрассудствах. Однако встретила она Марию улыбкой:
– Вот и вы, герцогиня! Давно не имела я удовольствия видеть вас!
– Десять лет, мадам, которые показались мне целой вечностью, но никак не отразились на Вашем Величестве!
Она лгала. Анна Австрийская изменилась: остался прежним нежный цвет лица, прекрасные руки и те же зеленые глаза, но сама она потяжелела, в ее движениях не стало изящества. Изумленной Марии показалось, что в новой Анне она обнаруживает смутное сходство с Марией Медичи. Возникло безумное желание схватить королеву за плечи и как следует встряхнуть, чтобы слетела с нее ставшая между ними нежданным препятствием холодность. Хотелось крикнуть: «Очнитесь, Анна, это же я, Мария, ваша козочка! Вы что же, не узнаете меня?»
Регентша сдержанно продолжила:
– Вы, надеюсь, не сомневаетесь в том, что я с радостью вернула бы вас на прежнее место, но мы по-прежнему находимся в состоянии войны, и союзники Франции могут заподозрить в этом признаки предательства, если вас, едва возвратившуюся из Фландрии, увидят рядом со мной. Исходя из этого вам лучше на некоторое время удалиться» в Дампьер. Не сомневаюсь, вы с радостью обретете свой дом. – Она говорила с улыбкой, в которой сквозило облегчение. Она сделала доброе дело, сказав все, что должно.
Мария была достаточно искушена, чтобы этого не почувствовать, но и столь же разочарована, чтобы не вступить в дискуссию:
– Ваше Величество, надеюсь, не сомневается в моем послушании, но прошу покорно вас также согласиться и с тем, что всей Европе в эти дни известно, то, коим гонениям меня подвергали за мою любовь к королеве, а потому не станет ли ее ошибкой, когда она меня вновь удалит от себя? С тем же обращаюсь я и к кардиналу, – добавила она после резвого поворота на сто восемьдесят градусов с тем, чтобы приветствовать вошедшего прелата.
Мазарини неузнаваемо изменился, этот монсеньор, бывший некогда коротышкой. Он стал даже величав в своем багряном муаровом облачении, благоухающий тонкими ароматами. Лицо его слегка пополнело, что лишь добавляло ему шарма. Его прекрасные темные волосы, тонкие черты лица, небольшие усики делали его обаятельным, а в его темных глазах было нечто ласковое. Казалось, улыбка никогда не сходила с его лица.
Мазарини ловко ушел от ответа, сказав лишь, что недостойно было бы с его стороны встревать между королевой и самой давней ее подругой. Регентша молчала, и Мария, едва сдерживая слезы ярости, объявила, что на самом деле в ее планах и было вернуться в свои владения и к своим слугам с тем, чтобы позже с радостью вернуться на службу своей государыне, которую не переставала любить. С тем она покинула покои королевы.
Больше они уже никогда не будут рядом. Мария так и не поймет, что Испания перестала быть главной заботой Анны, да и сама Анна стала иной. Мать короля, наделенная полномочиями регентши, получающая отныне советы Мазарини, осознала наконец, что она принадлежит Франции. Теперь она смотрела на Марию другими глазами и более не находила в ней той привлекательности, что некогда так очаровывала ее.
На следующий день сопровождаемая мужем герцогиня отправилась в Дампьер, нашла его лучше прежнего, что несколько успокоило ее уязвленное сердце. К тому же здесь ее поджидало несколько сюрпризов. Прежде всего единственный ее сын Шарль де Люин и его юная супруга. К двадцати трем годам молодой герцог стал очень похож на своего отца: высок, красив, но, к удивлению матери, лишен соблазнительности, являвшейся главным оружием Люинов. Лицо его обычно было сурово и редко освещалось улыбкою. Мария удивилась еще больше, когда обнаружила, что он чрезвычайно набожен, едва ли не святоша, и проживание его с одобрения отчима в Дампьере, при наличии поместий Люина и Лезиньи, было обусловлено лишь близостью аббатства Порт-Рояль-де-Шаю, в котором обосновались некие отшельники. Заинтересовавшись их проповедями, сын Марии уходил к ним при всяком удобном случае. Герцогиня ближе узнала его жену Луизу, дочь канцлера Сегье. Та была хороша собой, но слаба здоровьем и, как и ее муж, – святоша. Она не пыталась скрыть свою неприязнь к свекрови, в которой, по ее мнению, было нечто дьявольское.
– Неужели я и дальше должна терпеть эти бесконечные молитвы?! – жаловалась Мария мужу. – Тысяча чертей! Неужели у них нет более подходящего жилья, где они могли бы являть свою преданность Господу?! Что они делают у нас?
Смущенный Шеврез, питавший к приемному сыну искреннюю привязанность, объяснил, что с целью поправить все еще запутанное финансовое положение он продал Шарлю свой пост главного сокольничего, услугами которого уже пять лет не пользовался ни он, ни король.
– Чудесно! В таком случае почему бы им не перебраться в свои болота? Если не сделает этого он, в Лезиньи отправлюсь я!
– Наберитесь терпения! И приготовьтесь к сюрпризу, надеюсь, для вас приятному. Сегодня у нас будут гости, которых я известил о вашем приезде.
– Кто же это? Уж не мой ли это папенька, которому грозит разорение?
– Я же говорил о сюрпризе приятном…
Вечером, перед заходом солнца, у подъезда, проехав круг по внутреннему двору, остановилась покрытая пылью дорожная карета. Из нее ловко выскочил мужчина, лицо которого было скрыто под широкими полями серой шляпы. Он повернулся, чтобы подать единственную руку – левый рукав его был пуст – молодой особе, поблагодарившей его нежной улыбкой. Оба они медленно направились вверх по ступенькам лестницы, наверху которой их ожидала чета де Шеврез. Радостно вскрикнув, Мария узнала Эрмину и заключила ее в объятия.
– Девочка моя! Откуда же вы приехали? С тех пор как вернулась, я безуспешно разыскивала вас.
– Ну вот и я, кузина. С некоторым, правда, опозданием, но и путь наш был долог.
Она протянула руку своему спутнику, но тот принял ее лишь после того, как с помощью единственной руки приветствовал Марию снятой с головы шляпой. Мария решила, что она грезит наяву.
– Мальвиль, это вы? Да простит меня Господь, я думала, что вы мертвы.
– На славном поле сражения под Рокруа, где нашел и доставил меня домой Луанкур, я и сам так думал, госпожа герцогиня, – сказал Габриэль, бросив нежный взгляд на Эрмину. – А эта молодая особа вернула мне вкус к жизни, а его превосходительство герцог сделал остальное с тем, чтобы я вернул себе свое благородное имя и остатки имения, за что я всегда буду ему благодарен. Затем он сделал нечто получше – он нас женил.
– Женил? И я об этом ничего не знала?! Мне об этом ничего не сказали?!
– Ваше местопребывание, моя дорогая, несколько затрудняло общение с вами, было непросто держать вас в курсе наших повседневных дел, – проворчал Клод. – Со своей стороны, я как член семьи имел полное право рекомендовать Мадлен де Ленонкур нашего друга Мальвиля, и она благословила этот брак. Она даже приехала на свадьбу.
Еще раз этот случай показал Марии ту дистанцию, что теперь установилась между нею и ее близкими. Она даже почувствовала нечто, похожее на угрызения совести. И с удивлением подумала о том, что ее муж сумел заменить ее в полной мере. Сердцем своим и делами он принял участие в жизни людей, близких ей. И за это Мария была ему признательна.
– Мне не остается ничего, – вздохнула она, – кроме как подарить вам свадебный подарок.
И, сняв с себя сияющее на солнце колье из сапфиров, бриллиантов и жемчугов, застегнула его на шее раскрасневшейся от удовольствия, но пытавшейся от него отказаться Эрмины:
– Это слишком роскошный подарок, прекрасная моя кузина! Мы живем просто, и празднества у нас редки…
– Вот и хорошо, вы будете его просто носить или передадите детям, надеюсь, они у вас скоро будут?
Эрмина залилась краской. Ей на помощь, как и положено внимательному мужу, поспешил Габриэль:
– Первенец должен появиться месяцев через семь, – с удовольствием сообщил он. – И мы бесконечно счастливы…
– И вы, чтобы приехать к нам, отважились на поездку по этим ужасным дорогам?
– Ничто не смогло бы остановить Эрмину! И хотя дорога и впрямь нехороша, наша карета на отличных рессорах – они гасят все эти толчки.
– У вас, Габриэль, на все есть ответ. Но я всегда буду сожалеть, что не смогла проводить невесту к венцу…
– Зато я там была и, надеюсь, представляла вас очень даже пристойно, – послышался звонкий голос.
Перед Марией предстала ее младшая дочь Шарлотта, в глубоком реверансе. Девушке исполнилось шестнадцать лет, и она была восхитительно хороша собой: волосы цвета спелой пшеницы, а глаза огромные и небесно-голубые, как и у Марии. Она, казалось, унаследовала природную живость матери, вечно была в движении и смеялась по любому поводу. И то, что это милое создание являлось ее собственной дочерью, поражало Марию и одновременно наполняло гордостью: это ее дитя унаследовало ее черты и ее характер. Не знала она только, до какой степени!
Те несколько дней, что провели они все вместе в Дампьере, были восхитительны, даже пресные лица сына и невестки не могли их омрачить. Мария рассказывала о своих похождениях, правда, уже в несколько подправленном варианте. Ее особенно веселило, что невестка тайком осеняла себя крестным знамением, слушая эти рассказы. А Мария продолжала свое повествование еще более азартно. Однако далеко не все выносила она на суд заинтригованных слушателей. Многое она доверила именно Шарлотте, открыв для себя, что дочь давно мечтала последовать за ней, но откровеннее всего она была с Эрминой, ставшей теперь очаровательной молодой женщиной. Беременность красила ее, и муж смотрел на жену влюбленными глазами. Мария с удивлением и завистью смотрела на это диковинное, пробудившееся под ее кровом растение: счастливая семейная пара, связанная обоюдной любовью. И она никогда не упрекнула Эрмину за то, что та не последовала за ней в изгнание. Видимо, самой судьбой было начертано Марии видеть, как уходят ее верные служанки: после смерти Шале Элен дю Латц отправилась к Господу. К счастью, в собственной дочери Мария нашла идеальную, близкую ей, как никто другой, наперсницу. Она отпустила супругов Мальвиль домой, в их замок дю Котантен. И больше о них не вспоминала: эта страница перевернута, а у нее самой много разных дел.
Вернувшись в Париж на Сен-Тома-дю-Лувр, она первым делом отправилась к герцогу Орлеанскому, занявшему теперь, как того требовал придворный протокол, соответствующий пост в королевстве. Теперь он вместе с супругой Маргаритой поселился в Люксембургском дворце, унаследованном от матери. Герцогиней Орлеанской Маргарита стала лишь тогда, когда незадолго до своей кончины Людовик XIII дал наконец разрешение на этот брак. Для Гастона и Маргариты это было третье по счету венчание, два из которых, в Нанси и в Малине, были объявлены недействительными.
Мария жаждала узнать, что же думает герцог о регентше и ее министре, но на этот раз Гастон был весьма осторожен: он решил посмотреть, куда подует ветер. Молодую его супругу Мария нашла очаровательной: она знавала ее бегавшей по дворцу Нанси девчушкой, теперь же получила от нее заверения, что отныне в Люксембургском дворце Мария всегда будет желанной гостьей.
Уже направляясь к своей карете, она столкнулась с Сезаром де Вандомом, которого не видела с тех самых времен, когда они вместе входили в состав заговора, имеющего целью помешать женитьбе герцога Орлеанского на мадемуазель де Монпансье. На протяжении всего этого времени хлыщеватый внебрачный сын Генриха IV и Габриэлы д'Эстрэ покидал башню замка Венсен, в котором его брат, Великий Приор, нашел свою смерть, не по своей воле, а отправляясь в заграничные «турне» либо в Англию, либо в другие места ссылок, откуда в конце концов его вернула лишь двойная кончина: Ришелье и Людовика XIII. Он стал своего рода диковиной, о которой долгое время рассказывали, но в жизни не встречали. Так вот теперь наконец он с грохотом вернулся в свой великолепный особняк в предместье Сен-Онорэ. На первый взгляд казалось, что он рад встрече с Марией.
– Дорогая моя герцогиня, – сказал он ей, – вы прекрасны, впрочем, как и всегда! Надеюсь, вы порадуете нас своим остроумием, которое некогда всех нас оживляло и которого, по правде говоря, нам ужасно недоставало!
Мария не стала возвращать комплимент Вандому – от его былого величия и внешнего великолепия остались лишь следы, но одарила лучезарной улыбкой:
– Недоставало? Разве?
– Странно услышать этот вопрос из ваших уст. Вы что же, не были в Лувре и не встречались с регентшей:
– Отчего же, напротив! Однако я не получила того приема, на который имела право надеяться после стольких лет преданности. Она мне посоветовала уединиться в деревне, дабы проявлением явной привязанности к Испании не огорчать нынешних союзников королевства. Как тут можно чего-то понять? Она что же, поворачивается спиной к своей родине, некогда столь горячо любимой?
– Именно так! И все ради того, чтобы понравиться этому выскочке Мазарини, которого ей завещал Ришелье, заметьте, злейший ее враг! И вот Мазарини – первый министр, ею обласканный, ею почитаемый, превозносимый ею, тогда как после смерти моего брата-короля мы все были уверены, что начнется правление Франсуа де Бофора, моего сына, которым королева, как я полагал, была всерьез увлечена.
– Вот как? Расскажите-ка мне об этом! – заметно оживилась Мария. – Не забывайте, что я, можно сказать, свалилась прямо с луны и ничего не знаю о делах последних лет.
– В таком случае проявите гостеприимство и пригласите меня хотя бы в свою карету! Я провожу вас, потом вернусь обратно. Своих людей я предупрежу.
Позже, пока они следовали по улице Турнон, Сезар рассказал Марии, что его сын Франсуа де Бофор был влюблен в королеву. В то время он еще не был в изгнании и даже сражался в армии короля, где показал удивительную храбрость. Франсуа замечал на себе ласковый взгляд Анны Австрийской при каждой встрече с ней.
– Однако ведь он же был любовником моей мачехи, Марии де Монбазон?
– И что же?.. И не только ее! У Франсуа любовниц было не счесть, только в сердце у него жила одна лишь королева, и это при том, что ревность моего венценосного брата призывала к осторожности.
– Вы хотите сказать, что он был любовником королевы? – прошептала Мария ошеломленно.
– Я ничего не говорю! Но мадемуазель де Отфор, если бы прервала молчание, смогла бы нам рассказать больше. Что бы там ни было, но после смерти короля королева вверила и своих детей, и саму себя моему сыну, называя его «благороднейшим мужем Франции». Она никого, кроме него, не видела, а он мог заходить к ней в любое время. Франсуа этим бравировал, что и сослужило с ним злую шутку. Однажды утром он зашел в покои королевы без предупреждения, что бывало довольно часто. Ну а она в это время принимала ванну и при всей прислуге, с криками прогнала его. А вскоре и приблизила к себе этого итальянского педанта. Вы можете представить себе огорчение и даже негодование Бофора?! Он поклялся во что бы то ни стало вытащить королеву из когтей этого кардинала, которого и дворянином-то назвать нельзя. Ришелье по крайней мере слыл благородным мужчиной. Вам нужно бы встретиться с Франсуа, я знаю, что он вами не налюбуется…
– К сожалению, издалека, – рассмеялась Мария. – Он меня так давно не видел, что, должно быть, не помнит, как я выгляжу. Скажите лучше, чего он хочет? – добавила она уже серьезно. – Он что же, желает стать первым министром?
– Нет. Ему достаточно Адмиралтейства так же, как мне – вернуть себе Бретань. Море – вот что нужно моему сыну. Он не желает подчиняться этому ничтожеству Мазарини!
– Маркиз де Шатонеф его устроит?
– Почему бы и нет? Он из наших, да и регентше пришло время вернуть достойным людям все, что украл у нас Ришелье.
– Для обсуждения этого вопроса я встречусь с герцогом де Бофором с большим удовольствием.
Франсуа де Бофор явился в тот же вечер, и Мария была изумлена: он был великолепен. Красив, как герой романа: длинные светлые волосы, невероятной синевы глаза, волевое улыбчивое лицо, тело атлета и соблазнительная бесцеремонность. Глубоким умом он не был одарен, как, впрочем, и сама Мария, но легко запоминал услышанные каламбуры и без труда сыпал словами. Галантный и куртуазный от природы, он мог быть до неприличия непристойным, но женщин это-то и сводило с ума, а простой люд, прозвавший его Королем Центрального рынка, его обожал.
Мария, может, и заполнила бы возникшую паузу этим обольстительным кавалером двадцати семи лет, но она чувствовала, что любая попытка соблазнить его обернется пустой тратой времени: и сердцем его, и умом владела другая. Дабы прощупать почву, Мария завела разговор о мадам де Монбазон. Франсуа вызывающе улыбнулся, словно с трудом воскрешал в памяти ее образ. Но стоило Марии коснуться королевы, как Франсуа тут же, словно устрица, ушел в себя, в глазах его отразилась грусть. Мария теперь была уверена – он влюблен в Анну Австрийскую. Стоило ей упомянуть имя Мазарини, как Франсуа дал волю своему гневу:
– Хам, наглец, выскочка, осмелившийся держаться на равных с достойнейшими людьми королевства, и как только он до сих пор удерживается в Лувре?
– Да, мой дорогой, вы явно не любите Мазарини, – нежным тоном проворковала Мария.
– Я его ненавижу, он отвратителен! Если бы не он, я стал бы…
И смолк на полуслове, как если бы остановила его осторожность или хотя бы целомудрие. Но Мария безжалостно продолжала:
– Вы бы стали кем?
– Пустое! Но, что бы ни случилось, знайте, мадам герцогиня, я не единственный, кто хотел бы избавиться от него. Высшая знать разделяет такие настроения. Ришелье ненавидели, потому что боялись его, по-своему он был даже велик. Этот же – в недавнем прошлом всего лишь жалкая канцелярская крыса, теперь напялившая на себя кардинальскую мантию. Подчиниться ему – значит потерять достоинство! Наш юный король достоин лучшего наставника, нежели этот фигляр! Мы не потерпим, чтобы он учил маленького Людовика!
Все, что Марии довелось услышать, было для нее истинным откровением.
– Как это печально, – вздохнула Мария, – что между королевой и самыми преданными ее друзьями он пытается выстроить стену. После всего, что я претерпела, меня постигло не просто разочарование, я испытываю истинную боль.
– А разве королева вас не принимает?
– Принимает, но словно по неприятной необходимости, как будто мы не были ближайшими подругами. Прежнего пыла, былого доверия теперь уже нет, – говорила Мария со слезами на глазах, вдохновленная собственной игрой.
После этого разговора и сложился их союз. Он дал начало тому, что впоследствии назовут «заговором хвастунов». Этот заговор собрал вокруг Марии Франсуа де Бофора, Шатонефа, Вандомов с приспешниками, Гизов, Роанов и прочих значимых величин, за одним лишь исключением: принцесса Конде, одна из Монморанси, так и не простила Шатонефу – бывшему хранителю печати и канцлеру участия в казни своего брата. Ее дочь, прекрасная герцогиня де Лонгвиль, разделяла с матерью негодование. Для Мазарини их поддержка была неоценима. Он предпринял попытки поладить и с мадам де Шеврез, попросил ее о встрече и прибыл к ней в особняк на улице Сен-Тома-дю-Лувр. То была очевидная уступка с его стороны: Мазарини мог воспользоваться своим положением и вызвать к себе.
Начал он без предисловий, сказал, что приехал устранить недомолвки, которые, как ему казалось, возникли между ними, о чем его просила и королева.
– Королева сожалеет о них, – добавил Мазарини с улыбкой. – Нам хотелось угодить вам, мадам де Шеврез. В последние годы вы многое потеряли. Нужны ли вам деньги? Пятьдесят тысяч? Сто тысяч? Двести тысяч? – Кардинал не сомневался, что после такого лестного предложения Мария сделает правильный выбор.
Предложенная сумма действительно впечатляла, к тому же она была бы весьма кстати, но Мария жаждала преподать этому прелату, разговаривающему с ней словно барышник, урок:
– Благодарю, господин кардинал, я ни о чем не прошу. А вот друзьям моим есть на что сетовать.
– Боже мой, на что же?
– Я вам скажу: герцог Вандом заявляет свои претензии на унаследованную им, но отобранную у него Ришелье Бретань, мсье де Бофор желает стать во главе Адмиралтейства. Герцог д'Эпернон недоволен тем, что ему не возвращены прежние обязанности. Что же касается герцога Марсияка, он хотел бы править в Гавре…
– Это очень сложно, Гавр придется отнять у наследников покойного кардинала. А что касается Бретани, она теперь у мсье де Брезе, и его отец тоже…
– Кардинал мертв! – резко оборвала его Мария. – И я не понимаю, почему его наследникам принадлежит половина королевства. Было бы справедливо, если бы те, кто пострадал, получили бы за это компенсацию.
– Несомненно, однако все не так просто, как кажется на первый взгляд. Я подумаю, подумаю…
Он не сказал «нет». Сочтя такой результат вполне успешным, Мария зачастила к королеве в надежде вернуть свое былое влияние, демонстрируя то расположение к Мазарини, то осторожную критику, похваливая понемногу Шатонефа, не покидавшего свой дом в Монруже. Упрямая, едкая, порой нетерпимая, она не отдавала себе отчета в том, что становится надоедливой. Мазарини вынужден был дать ей понять, чтобы она оставила всякие надежды на возврат Шатонефа к делам…
Это привело к неприятному инциденту, который и спровоцировал пожар.
В тот день мадам де Монбазон в компании Марии, с которой у нее установились весьма тесные отношения, принимала гостей. После того как гости разъехались, они обнаружили два неподписанных нежных письма, утерянных маркизом де Колиньи. Письма были, конечно же, от женщины. Они решили, что их автором являлась мадам де Лонгвиль, прелестная сестра великого Конде, насмехавшаяся в письме над браком Элизабет де Вандом и герцога де Немура.
Эта свадьба состоялась в бывшем дворце кардинала Ришелье, переименованном недавно в Пале-Рояль. В Лувре это сделать было невозможно, так как туда переехала королева с детьми.
История с письмом стала достоянием гласности. Принцесса Конде метала громы и молнии, громогласно заявляя о публичном оскорблении и дискредитации. Королева сама дала к тому повод. Неосторожная Мария де Монбазон вынуждена была явиться в особняк де Конде и принести публичные извинения. В зале, полном народу, герцогиня де Монбазон исполнила роль кающейся весьма своеобразно: подражая жалкой комедиантке, она с презрительной усмешкой зачитала пришпиленный к вееру текст, который затем пренебрежительно отбросила.
Спустя несколько дней Мария пригласила королеву и некоторых придворных дам на легкую закуску в существовавший в ту пору парк Ренар, уютный уголок возле Тюильри, где можно было приятно провести время. Пригласила Мария и принцессу Конде. Она дала согласие, поскольку ее заверили, что мадам де Монбазон нездорова и ее не будет. Но, приехав туда вместе с Анной Австрийской, принцесса увидела свою недоброжелательницу, беседующую с мадам де Шеврез. Принцесса Конде хотела немедленно уйти, но королева ей помешала.
– Не вам отсюда уезжать! – твердо сказала она и отправила мадам де Сенесей с просьбой к виновнице удалиться, чтобы избежать неловкости. Мадам де Монбазон отказалась, сославшись на то, что она приглашена сюда своей падчерицей. Возмущенная Анна Австрийская удалилась, за ней потянулась большая часть приглашенных. Вышел скандал.
Разъяренный Бофор накинулся на королеву.
– Мадам де Монбазон сделала все, что вы приказали, – она публично извинилась, – бросил он. – Вы не имеете права ее унижать!
– Есть некоторые правила поведения, мой дорогой герцог. Вы бы их понимали так же, как и я, не будь вам столь дорога ваша герцогиня.
К несчастью, именно в это время появился Мазарини, вооруженный своей неизменной улыбкой, которую Бофор считал угодливой. Его гнев лишь усилился.
– Утверждают, мадам, – с горячностью воскликнул Бофор, – что времена, когда вы прислушивались к голосам истинных друзей, миновали. Шепоток ваших новых фаворитов заглушил их, хотя вы и понимаете, какова цена этим нашептываниям…
И, не попрощавшись, он умчался словно ураган к Марии де Шеврез, у которой вновь собрались все «хвастуны». Новость, которую принес Бофор, привела всех в крайнее возбуждение: мадам де Монбазон только что прислали из дворца повеление короля отправиться в ссылку в замок Рошфор-ан-Ивелин.
– Короля! – прорычал Бофор. – Да королю пять лет! Нас не обманешь, это Мазарини осмелился отправить в изгнание жену коменданта Парижа! Что же, мы и это молча снесем?
– Что вы предлагаете? – спросила Мария.
– Нам нужно избавиться от Мазарини. Он не так откровенен, как покойный Ришелье, но он не только продолжил политику своего предшественника, но хочет еще и воцариться на наших бренных останках, пользуясь благосклонностью фортуны. Нужно разлучить его с королевой и отобрать у него нашего любимого короля!
Решение было принято. Убрать Мазарини намеревались тем же способом, каким в свое время молодой тогда Людовик XIII избавился от другого правившего итальянца – Кончино Кончини. Об этом всем напомнила Мария, первый муж которой, Люин, действовал с открытым забралом: Кончини, фаворит Марии Медичи, был убит выстрелом из пистолета при входе в Лувр. Кардинал, привычки которого были хорошо известны, каждый вечер в Пале-Рояле встречался с королевой. Сам он жил в старинном особняке де Клев. Достаточно было полковнику французской гвардии, герцогу д'Эпернону, закрыть двери и приказать своим солдатам не шевелиться, несмотря на поднятый шум, и Мазарини падет недалеко от того места, где Витри открыл огонь по фавориту Марии Медичи. Мария увидела в том некий символ, словно все вернулось на круги своя…
В назначенный вечер, тридцатого августа, заговорщики собрались в гостинице «У двух ангелов» на набережной Лувра. Больше десятка лошадей под седлом, взнузданных и в боевом снаряжении, в двух шагах от королевского дворца вызвали подозрение дворцовой охраны. Сообщили королеве, она тут же послала к кардиналу с предупреждением не покидать свои покои.
Выстрела не последовало.
На следующий день де Гито, капитан гвардии, арестовал герцога де Бофора и препроводил того в замок Венсен и заключил в замковую башню.
Мадам де Шеврез скрылась в Дампьере, но там не задержалась. Ей было предписано отправиться в Кузьер, где за ней будет установлено наблюдение. С яростью в сердце ей пришлось подчиниться. Шарлотта не захотела оставить мать. Мария даже не простилась с мужем, решительно вставшим на сторону Мазарини. Однако уезжала она с солидными отступными: чтобы она успокоилась, ей выделили из казны двести тысяч ливров.
А потом история повторилась снова…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100