Читать онлайн Страсти по императрице, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - СТО ДНЕЙ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Страсти по императрице - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Страсти по императрице - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Страсти по императрице - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Страсти по императрице

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

СТО ДНЕЙ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА III

Эта холодная, мрачная мартовская ночь 1888 года, казалось, будет длиться до скончания веков. Она навалилась на Берлин всей тяжестью густой темноты, черного холода, мокрым снегом и страхом перед неясным будущим.
Часовые, стоявшие перед воротами дворца, где умирал старый император, словно окаменели в своих будках. Город будто вымер, как и огромный дворец,- светились лишь немногие окна: кордегардия, комната адъютантов и комната фрейлин. Все остальные помещения темны, ни единый луч света не просачивался сквозь плотные шторы, что закрывали окна комнаты, где умирал первый кайзер Германии старый Вильгельм I - в возрасте девяноста одного года никак не хотел покидать этот мир…
Странная, многословная агония напоминала шекспировские пьесы! На смертном одре старый император говорил не останавливаясь, и этот нескончаемый бред походил на галлюцинации. Из мрака небытия, куда он медленно погружался, тот, кого во времена правления его старшего брата Фридриха Вильгельма называли Принц Обстрел, вспоминал всю свою жизнь и рассказывал ее самому себе. Если только не той, кого видели лишь его глаза,- молодой белокурой женщине, давно умершей; она его единственная любовь, ему не разрешили на ней жениться, и многие годы не отходила она его изголовья - Элиза Радзивилл, ожидающая его, возможно, в Зазеркалье…
Он повествовал о своей длительной борьбе, которую вел, еще просто короли Пруссии, против Франции - эту страну всегда ненавидел. Ненависть родилась давно, когда страной правил Наполеон Великий. Вильгельм, тогда принц Прусский бился против него под Йеной, Лейпцигом, а также принимал участие в Битве народов, что наложила такой глубокий отпечаток на его жизнь,- и в старости он с удовольствием рассказывал о ней своим близким раза три в неделю. Кроме того, были еще победы союзников, реванш сынов прекрасной королевы Луизы, и после долгих лет апофеоз его, Вильгельма, славы: провозглашение Германской империи в 1871 году, в Зеркальной галерее Версальского дворца после победы над Наполеоном, третьим, кто носил это имя…
Надломленный, прерывистый голос извлекал из небытия упрямое дыхание, которое в нем еще оставалось. Рядом с кроватью сидела в кресле такая же старая императрица Августа и глядела, как умирает ее многолетний спутник жизни. Часто рука умирающего касалась ее руки - между ними никогда не существовало истинной любви, но бедная монархиня тоже тяжело больна и так слаба, что дочери ее, великой княгине Баденской, приходилось поддерживать материнскую руку, чтобы та выдержала тяжесть руки умирающего отца.
Мрачность картины дополнялась обликом самой великой княгини: в черном с головы до ног, она носила траур по сыну, а на левом, почти потерянном глазу - черную повязку.
Единственный живой и стойкий человек среди всех теней, собравшихся в комнате умирающего, тот, кто ждал неизбежного конца, покусывая усы,- канцлер князь фон Бисмарк. Тоже стар, но старость его прочная, крепкая, солидная - старость льва, который сознает, что полон еще физических и умственных сил. Но льва той ночью охватило беспокойство: эта запоздалая смерть наступает слишком рано…
Через какое-то время, час-два, но не позже, императором станет другой человек - смерть его, однако, Бисмарк жаждал увидеть до кончины старого монарха,- наследный принц Фридрих Вильгельм: - несмотря на его отвагу и воинскую доблесть, железный канцлер ненавидел его всем сердцем за либерализм и слишком большое благородство, за «современные» идеи, внушенные ему женой - англичанкой Викторией.
Не такой император нужен Бисмарку - он само слово «либерализм» воспринимает как оскорбление. Безжалостный, не имевший слабостей канцлер не признавал ничего, кроме силы, железного кулака без замшевой перчатки. Что касается слова «свобода», он никогда не понимал его значения - для него это что-то вроде постыдной болезни.
До последней ночи он все надеялся - о бог сражений, как он этого хотел! - что новым императором станет не Фридрих III а Вильгельм II. Кронпринц Вильгельм по прозвищу Вилли,- его ученик, и Бисмарк старался не замечать, что принц уже страдает упорной манией величия и стал самым заносчивым воякой, когда-либо родившимся в Германии.
Но судьбой предначертано: править империей будет Фридрих. На рассвете 9 марта упрямый голос наконец стих. Великая княгиня Баденская с трудом поднялась на ноги, старая императрица положила на колени свою затекшую руку, а Бисмарк подавил вздох… Приходится подчиниться судьбе и ограничиться надеждой, что царствование нового императора не продлится долго…
В тот же день новость об этой смерти долетела по телеграфу за сотни километров от Берлина, в Сан-Ремо, на итальянской Ривьере, в комнату другого больного, на вилле Цирио: новый император Фридрих III тоже находился в предсмертной агонии: в возрасте 56 лет он страдал от рака горла и знал, что обречен.
Этот высокий, худой белокурый мужчина, с красивым задумчивым лицом, обрамленным бородкой и усами, походил скорее на австрийского эрцгерцога, чем на прусского принца. Несмотря на очевидные последствия болезни (уже месяц лишь трубочка в горле позволяла принцу дышать), лицо Фридриха оставалось ясным и спокойным, с полными нежности и идеализма глазами. Именно этот идеализм так не нравился Бисмарку.
Но на лице и во взгляде читались и отвага, подлинное благородство души, что не оставляло равнодушными даже тех, кого история сделала его врагами. Несмотря на поражения под Виссенбургом и Седаном, Франция на страницах газет проявляла уважение к принцу-мученику: все знали, что он не любит войну, ласков и обходителен, пытался смягчить тяготы осады Парижа, обожаем простым народом Германии.
Князь из прошлых веков, потерявшийся в грохоте сапог Германии Бисмарка, Фридрих нашел себе достойную спутницу жизни - английскую принцессу Викторию (в семье ее звали Викки), дочь королевы Виктории Великой и Альберта Сакс-Кобургского. Свадьба их была началом истинного 6рака по любви. 25 января 1858 года, в день свадьбы бы с Фридрихом, состоявшейся в Лондоне было Викки восемнадцать лет; высокая, темноволосая, с темно-синими глазами, она была очень красива. С самой первой встречи глубоко и пылко полюбила молодого человека, которому суждено стать ее мужем; взаимная любовь на всю жизнь соединила примерную семейную пару.
От матери Викки унаследовала ум, умение любить только раз в жизни, но глубоко и всецело, и вкус к власти. Зная, что когда-нибудь ей придется править страной вместе с Фридрихом, она долго и прилежно этому училась, приобщаясь, насколько возможно (а это трудно), к политической жизни своей новой родины.
К несчастью, в Берлине английская принцесса, явно тяготевшая к скандальным сравнениям, а они редко были в пользу Пруссии, не пользовалась любовью и уважением. Бисмарк быстро учуял врага в этой высокой молчаливой женщине, которой удалось так быстро завладеть умом мужа и приобщить его к принесенным ею с собой идеям либерализма и миролюбия. Когда Фридрих, решая военные вопросы, покидал ее по необходимости, Викки жила в изоляции, как какая-нибудь королева Испании. Находила себе утешение в мыслях о муже, занималась воспитанием своих семерых детей (исключая Вильгельма - очень быстро у нее забрали), поддерживала интенсивную переписку с матерью; кстати, окружение ее наблюдало за этой перепиской с подозрением, но, естественно, не смело обвинить жену наследника престола в шпионаже в пользу Англии.
Долгие годы Викки с горечью пришлось наблюдать, как старший сын все больше от нее отдаляется, высказывая лишь Бисмарку свое восхищение и честолюбивые желания. Мать первая обнаружила: сердце юного Вилли не что иное, как один из органов кровообращения.
Когда ужасная болезнь стала подтачивать здоровье отца, будущий Вильгельм II Проявил лишь легкое сожаление, увидев в ней возможность взойти на императорский трон намного раньше, чем надеялся.
Но вернемся в Сан-Ремо: императорская корона прибыла туда по назначению в аллегорическом виде - простой синей бумажки, которую телеграфист передал в руки одному из адъютантов. Эту новость Фридрих уже ждал: получил первую телеграмму с сообщением - состояние отца резко ухудшилось. Жене, обеспокоенной тем, что ему предстоит сделать, и опасавшейся, что неизбежная поездка в Берлин в разгар зимы повредит его здоровью, он лишь прошептал едва слышным голосом, на что обрекла его болезнь:
- Есть в жизни ситуации, дорогая моя Викки, когда человек обязан рисковать. Мы уедем из Сан-Ремо, сразу как мое присутствие в Берлине станет необходимым.
Будущая императрица посмотрела тяжелым взглядом на лечащего врача мужа. Этого англичанина направила королева Виктория, и, коли уж приходится выносить присутствие у постели больного немецких врачей, сэр Морелл Маккензи - единственный, кому она доверяет: в своем ремесле он признанный авторитет. На молчаливый вопрос принцессы врач ответил улыбкой, имевшей целью лишь ее ободрить.
- Мы примем все необходимые меры предосторожности, мадам, чтобы… император совершил эту продолжительную поездку без чрезмерных страданий.
Он и принял эти меры, когда 10 марта Фридрих III со своей свитой выехал из Сан-Ремо на поезде. Монарх путешествовал лежа и получил строжайший запрет издавать хоть малейший звук. С королем Италии Виктором Эммануилом II, сопровождавшим его до самой Швейцарии, объяснялся исключительно с помощью вырванных из блокнота листков бумаги - императрица, ни на секунду его не покидавшая, помогала писать слова.
В Лейпциге в поезд сел новый пассажир - Бисмарк: приехал приветствовать своего нового повелителя. Встреча получилась протокольной и очень прохладной. Их не связывали чувства дружбы и уважения, и император уже знал: канцлер предпримет все возможное и невозможное, чтобы воспротивиться его политике - на проведение ее у него, он надеялся, хватит времени. Что касается старого льва, то он прикидывал молча и хладнокровно, сколько еще времени болезнь даст прожить государю. Возможно, Фридриха прямо сейчас сошлют в его имение Варзин, к большим деревьям - он так их любил, но они никоим образом не заменят ему опьяняющую игру во власть. Бисмарка, однако, тут же успокоили.
- Мы сохраняем наше доверие к вам,- сказал ему Фридрих; он понимал, что отбавка канцлера вызовет возмущение армии.- Надеюсь, что мы сумеем примирить Наши воззрения во благо империи.- «Примирить»? - Странное слово в понимании Бисмарка! Он и не понимает смысла этого слова и не собирался мириться с людьми, против которых готов сражаться. Ничего не ответив, ограничился глубоким поклоном и вернулся в свое купе.
В Берлине на вокзале Карлоттенбург прибытия поезда ожидал новый наследник, принц - предвкушал момент, когда воочию убедится в состоянии здоровья отца. Закутавшись в доломан и подняв воротник, окруженный своим генеральным штабом, Вилли смотрел на дверцу императорского вагона с нетерпением, которого не доставало сил скрыть: надеялся увидеть носилки. Не должен император стоять в буране, яростно кружившем над Пруссией…
Ждали поезда и тысячи берлинцев, они пришли к вокзалу, чтобы тоже приветствовать дорогого им принца. Когда поезд въехал в здание вокзала, зазвонили все колокола города, а по бокам длинной красной ковровой дорожки сверкающим плотным строем выстроились гвардейцы.
Внезапно раздались радостные крики толпы: появился император - именно император, а не больной на носилках. Стоя на подножке вагона, в мундире с высоким воротником, надежно прикрывавшем ужасную дыхательную трубку, в каске, положив руку на эфес сабли, Фридрих III слушал гром радостных приветствий и ощущал на себе удивленный взгляд сына…
Император затратил героическое, но изматывающее усилие на то, чтобы предстать перед народом в парадной форме. По прибытии во дворец Карлоттенбург ему пришлось лечь в постель. На все упреки жены в крайней неосторожности он отвечал улыбкой, в которой читалась радость от того, что на него нахлынула огромная волна любви народа.
- Счастье - лучший лекарь, Викки! Постараюсь протянуть подольше… сколько смогу. При хорошем поведении и прекрасной организации жизни это вполне возможно.
- Хорошее поведение? При такой тяжелой работе - уделе монарха? Если бы вы позволили мне взять на себя часть этой работы, разгрузить вас!
- Не хочу заставлять вас бороться с Бисмарком. Вы всегда враждебно относились Друг к другу, и надо бы унять эту неприязнь. Работа будет выполняться, не беспокойтесь!
И правда, умирающий взялся за дело с героической энергией. Сразу по восхождении на престол он обнародовал три рескрипта: в первом заявил о своей верности принципу «конституционной и мирной»монархии; во втором изложил свою программу правления, настаивая на религиозной терпимости и сглаживании социального неравенства; наконец, в третьем дипломатично воздал должное деятельности князя Бисмарка, но призвал все народ Германии помочь ему исполнить тяжелую задачу, выпавшую на его долю.
К сожалению, из этих трех рескриптов Бисмарк дал ход лишь третьему: едва болезнь несчастного Фридриха снова дала обострение, моментально развязав руки канцлеру,- тот жестоко подавил выступления социалистов и дал почувствовать кнут Эльзасу и Лотарингии.
Император продолжал бороться с раком и смертью так отважно, что это вызывало восхищение. С полностью пораженной глоткой, он продолжал принимать королей, съезжавшихся со всей Европы на похороны старого Вильгельма,- императрице пришлось вместе с сэром Мореллом Маккензи проявить всю свою энергию, чтобы запретить императору присутствовать на нескончаемой похоронной панихиде в сибирские холода. Сам он требовал, чтобы жизнь его была отлажена, как часовой механизм. Вставал девять утра, спускался вместе с Викки в оранжерею к половине десятого, совершал короткую прогулку в сопровождении супруги и врачей, затем работал до обеда и обедал в семейном кругу. Потом послеобеденный отдых, встреча с канцлером и наследным принцем, занятия государственными делами до восьми вечера. Затем ужин; спать он ложился ровно в десять вечера.
К несчастью, вокруг этого героического больного врачи вели изнурительную борьбу за влияние. Немцы, естественно, бессмысленно сражались с англичанами. Маккензи, противясь удалению гортани, которое, по его мнению, лишь ускорит неизбежную кончину, противостоял коалиции немецких коллег, использовавших все средства, чтобы его победить. Дошло даже до того, что стали утверждать - его фамилия была не Маккензи, а Маркович и он «польский еврей». Утверждение надуманное и совершенно беспочвенное, но из-за него известный врач и верноподданный королевы Виктории едва не умер от разрыва сердца.
Кстати, этих немецких врачей поддерживал любезный наследный принц Вилли, а когда доведенная до крайности императрица прогнала прочь одного из клеветников, будущий «Господин Война» удостоил его продолжительной аудиенции и заверил его своем глубоком личном уважении.
В это же время его союзник Бисмарк посмел нагло не подчиниться воле монарха и сделал это по причинам скорее личной характера. Когда император снял с поста министра внутренних дел, его шурина фон Путткаммера, по серьезному обвинению в коррупции, канцлер устроил в честь опального министра большой прием, имевший сильный резонанс. На этом ужине присутствовал и Вилли, что стало причиной 6урного выяснения отношений между императрицей и Бисмарком. Канцлер, как обычно, был резок и неучтив - прекрасно знал: то, что он считает своей личной победой, скоро наступит; он не считал нужным поэтому сохранять в разговоре с Викторией принятые внешние приличия и уважение. Она остается его врагом, и он испытывал явное удовольствие, давая ей почувствовать, что власти ее суждено в ближайшее время закончиться.
Увы, затихшая как будто болезнь снова обострилась и стала прогрессировать; 12 апреля у Фридриха III случились приступ кашля. Пришлось поменять трубку, вставленную в горло, на новую модель, обеспечивающую лучшие условия дыхания. Но больной слабел день ото дня.
И все-таки 24 мая, когда ему стало немного лучше, он нашел в себе силы принять участие в церемонии свадьбы своего второго сына Генриха, взявшего в жены княжну Елену, дочь великого князя Людвига Гессенского. Но это усилие сделалось началом его конца - на следующий день все решили, что у императора началась агония.
Агония? Не торопитесь! Спустя пять дней Фридрих снова встал на ноги и в автомобиле, при мундире и в каске, провел смотр трех полков императорской гвардии. Гвардейцы, восхищенные нечеловеческой отвагой Фридриха, радостно его приветствовали. Больше того, спустя еще два дня он лично посетил могилу отца.
Придя в ужас от этих поступков, которые считала безумной неосторожностью, Викки стала умолять его уехать из Берлина и поселиться хотя бы в летнем дворце в Потсдаме. Фридрих согласился, и его по воде повезли в прекрасный дворец, построенный его предком Фридрихом Великим. Перевозившему его судну «Александра» пришлось плыть под настоящим ливнем цветов - их бросали тысячи берлинцев, собравшихся на обоих берегах реки. Короткое путешествие стало его новым триумфом, увы, последним и, вероятно, самым трогательным. Никогда больше Фридриху III не суждено испытать всенародную любовь, столь милую его сердцу.
Седьмого июня врачи констатировали, что трахейная артерия внезапно открылась, а десятого числа сэр Морелл Маккензи вынужден с грустью в голосе признаться своему августейшему больному:- С сожалением вынужден констатировать, государь, что состояние Вашего Величества не улучшается.
«Поверьте, дорогой доктор, мне горько это слышать,- письменно ответил умирающий (уже несколько недель он объяснялся только этим способом).- Мне так хотелось доставить вам удовольствие».
Однако 11 июня его охватило некое подобие рабочей лихорадки, равно как его отца в момент смерти охватила лихорадка словесная. Он писал почти весь день, прекрасно сознавая, что часы его жизни уже сочтены. Двенадцатого июня не смог есть сам, пришлось кормить его искусственно.
И все же еще умудрился принять короля Швеции. Но на сей раз все - началась агония; она продолжалась целых три дня.
Пятнадцатого июня в одиннадцать часов утра наконец-то прекратились длительные мучения и царствование императора и человека доброй воли, продлившееся всего лишь девяносто восемь дней.
И тогда императрица подпала под власть глубокой боли. Потеряв единственного мужчину, которого любила, дорогого спутника жизни, она так от этого и не оправилась.
Но далеко не все испытывали ту же печаль. Едва Фридрих II испустил последний вздох, как новый император Вильгельм буквально наполнил дворец Потсдама своими войсками; им отдан строжайший приказ: никого не впускать во дворец и никого из него не выпускать.
Беспардонное поведение сына преследовало цель дать новому монарху возможность захватить все личные бумаги отца - публичное и наглое оскорбление убитой горем матери. Добрый Вилли уже сорвал маску, даже не подозревая, что навлекает на свой род странное проклятие.
Но обесчестил он себя совершенно напрасно. Хорошо зная сына, Фридрих принял меры предосторожности: незадолго до кончины сложил все свои бумаги в сафьяновый портфель и доверил его своему другу полковнику Шванну; тот незамедлительно покинул Германию и уехал в Лондон. Таким образом, все личные документы германского императора, а также его завещание попали в руки королевы Виктории.
Глубокое уважение и настоящая любовь соединяли старую монархиню и ее первого зятя. В течение последних недель перед его смертью Виктория съездила в Потсдам, чтобы в последний раз с ним увидеться. Этот важный визит заставил тогда Бисмарка и его ученика вести себя сдержаннее и позволил Фридриху отдать распоряжения, которые еще могли быть исполнены.Но, естественно, захват ее дворца солдатами сына глубоко оскорбил вдовствующую императрицу. Она возмутилась и вскоре покинула дворец, который считался запятнанным; прежде чем удалиться в замок Фридрихсхоф, решила заехать к Бисмарку и высказать ему все, что думает по поводу его оскорбительного поведения.
Увы, решив, видимо, что больше нет необходимости любезничать с женщиной, которая уже никто, канцлер просто-напросто отказался ее принять, сославшись на слишком большую занятость на службе новому императору.
Подвергнутая новому оскорблению Императрица отказалась принимать участие в похоронах супруга, считая это не только лицемерным, но и оскорбительным для себя мероприятием,- ей пришлось наблюдать, как невестка занимает ее место. В своем новом жилище она организовала специальную церковную службу и по-своему почтила того, кого любила больше всего на свете.
Кстати, Бисмарку и его ученику пришлось приложить много упорства, чтобы представить слишком короткое правление Фридриха III как незаконное, ссылаясь на то, что подорванное здоровье монарха не дало ему возможности получить ни королевскую корону Пруссии, ни императорскую корону - для этого необходимо поехать в Аахен.
Его вдова с горечью написала матери: «Вильгельм II сменил Вильгельма I, применив те же системы, преследуя те же цели, придерживаясь тех же традиций…» Она еще не знала, что Бисмарку уже не суждено долго править Германией и тесные связи между ним и дорогим Вилли уже начали особенно сильно тяготить нового императора.
Не прошло и двух лет, как Вильгельм II поблагодарил Бисмарка, сделав его князем Лойенбургским, и щедро разрешил ему пользоваться всеми правами после «заслуженной» отставки - бывший канцлер считал ее явно преждевременной. У него хватило смелости обратиться за помощью к Викки… Естественно, его ждал прием, о котором нетрудно догадаться.
К несчастью, Викки ненадолго пережила любимого супруга. 24 июля 1901 года она скончалась в замке Фридрихсхоф, тоже от рака, в возрасте 61 года.
Долго еще после кончины Фридриха III продолжался спор врачей по поводу его лечения. Этот спор не кончился каким-нибудь конкретным результатом; ясно одно - рак горла навис смертельной опасностью над будущим Европы: правь Фридрих III дольше - никогда не случилось бы войны 1914-1918 годов. Со своим проясненным разумом и пацифистскими настроениями, он желал, чтобы между Германией и Францией не нарушался мир. Увы, он пробыл на троне только одну весну, а его преемник, любивший топот сапог и военные парады, приучил Германию к крикливым заявлениям, прежде чем кончил свои дни в глухой голландской деревушке, занимаясь вырезанием по дереву, чтобы заполнить время. К несчастью, Германия не разучилась маршировать на больших парадах и делать громогласные заявления.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Страсти по императрице - Бенцони Жюльетта



вау
Страсти по императрице - Бенцони Жюльеттари
20.08.2013, 16.28





Чисто исторический роман, написан на отлично...
Страсти по императрице - Бенцони ЖюльеттаМилена
8.06.2014, 15.34





Как роман сойдет,но есть исторические неточности.Сиси была убита не шилом,а напильником,нет информации о покушении на Франца Йозефа,старшую дочь Сиси звали Гизела,Лукени повесился через 11 лет в тюрьме.
Страсти по императрице - Бенцони ЖюльеттаЕлена из Вены
25.01.2015, 15.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100