Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 9. ШАХ КОРОЛЕВЕ! в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9. ШАХ КОРОЛЕВЕ!

Мадемуазель де Отфор вывихнула ногу. Она спускалась по Большой лестнице и не учла, что на ней новые туфли без задника, на высоких каблуках. Но, как всегда неукротимая, она не пожелала расстаться со своими обязанностями камер-фрау. Сидя согласно специальному разрешению короля на табурете — перевязанная нога покоилась на подушке, — она сурово командовала изо всех сил суетившимися многочисленными горничными. Тем оставалось только смириться с ее плохим настроением. Она встретила Сильви с любезностью собаки, у которой только что отобрали кость.
— Вот и вы наконец! Я уже подумала, что мы вас больше никогда не увидим!
— Отчего же? Я вернулась сразу, как вы меня позвали.
— Именно за это я вас и упрекаю. Вас потребовалось звать! Судя по всему, мысль о том, что вы можете понадобиться, просто не пришла вам в голову. Ах да, верно, вы же были слишком заняты, пытаясь обеспечить себе блестящее будущее!
— Я? Блестящее будущее? — удивилась Сильви, несколько обескураженная враждебным выпадом подруги.
— А кто же еще? Вас повсюду видят с будущим герцогом де Фонсомом…
— И это абсолютно ничего не значит! Маркиз д'Отанкур пришел мне на помощь в неприятной ситуации. Я ему благодарна от всей души. Мы с ним стали друзьями. И это все!
В голубых глазах Марии наконец-то вспыхнули веселые огоньки.
— Мне и об этом известно… И не принимайте такой чопорный вид, Сильви! Это вам совсем не идет. Добавлю, чтобы избежать всяких недоразумений, что я для вас не желала бы ничего лучшего, чем брак с этим милым молодым человеком. А теперь поговорим о другом! Королева желает завтра отправиться в Валь-де-Грас. Меня туда тоже перенесут, но вы отлично понимаете, что нам понадобится кто-то несколько более подвижный.
— У королевы около тридцати фрейлин. Неужели я вам настолько необходима, чтобы… помолиться в монастыре? — произнесла Сильви, делая вид, что ни о чем не догадывается. Ей перспектива этой поездки отнюдь не казалась радужной.
И Мария немедленно сменила тон:
— Что это вы такое говорите? Вы что, оставили вашу верность под деревьями на Королевской площади? Фонсомы преданы королю, и…
— Они солдаты! — отрезала Сильви. — Что это за офицеры, не способные хранить верность своему государю. Они преданы и королеве, между прочим, и не у них мне учиться искусству измены. Мы должны поехать в аббатство Валь-де-Грас? Отлично! Отправляемся в монастырь. Мне просто захотелось вас немного подразнить. Видимо, во мне проснулся «котенок» и захотел поиграть? Я так шаловлива! — закончила она с ироничной улыбкой.
— Он не совсем удачно выбрал время, уверяю вас. Во время нашего последнего визита, пока вы прохлаждались у вашего крестного, Ла Порта, отправившегося на свидание в Ожер, едва не поймал отряд стражников. Они преследовали вора, ускользнувшего за стены Парижа через провал. Чистая случайность, но все могло кончиться плохо.
Сильви сгорала от желания узнать, вернулся ли Франсуа, но по выражению лица Марии де Отфор она поняла, по рискует нарваться на резкость. К тому же вошла мадемуазель де Понс. И хотя эта девушка была совершенно безобидна, момент для вопроса оказался явно неподходящим. И уже ее приглашали в спальню королевы. Ее величество только что встала и встретила девушку очень приветливо.
— Знаете ли вы, как мне вас недоставало, дитя мое? — Анна Австрийская протянула руку, и Сильви поцеловала ее. — Ваш голос обладает чудесной способностью прогонять прочь заботы и облегчать печали. Не покидайте меня больше!
— Вашему величеству известно, насколько мне хочется быть вам полезной. Я бы вернулась и раньше, если бы только осмелилась подумать, что нужна королеве.
— Больше, чем вы можете себе представить! Сегодня вечером вы мне споете, а завтра поедете со мной в аббатство и вознесете хвалу Богоматери. Нам очень нужна ее помощь…
Казалось, королева нервничает, и Сильви заметила, что атмосфера в Лувре за этот месяц изменилась. Вокруг королевы вертелось куда меньше народа. Наступило лето, и большинство знатных парижан покинули столицу, отправившись в загородные замки. Но было странно видеть, что общество королевы состоит всего-то из полудюжины человек. Сильвине удержалась и обратила на это внимание Марии. Та пожала плечами:
— Вы забываете, что нам бы тоже следовало быть в Фонтенбло или Шантильи. В этом году король остановил свой выбор на этих дворцах. Он желает, чтобы мы отправились туда как можно быстрее.
— Так почему же мы все еще здесь?
— Не задавайте столько вопросов! Королева сослалась на то, что ее багаж еще до сих пор не готов… и на то, что вы отсутствуете, а я нездорова. Но и мы очень скоро уедем из Парижа. Тем более у нас масса дел. — Потом, понизив голос, она добавила:
— Мы ждем письма…
И в самом деле, если Лувр выглядел несколько заснувшим, то в Валь-де-Грасе кипела жизнь. Устроившись в гостиной за столом, заваленным бумагами, Мария де Отфор в промежутках между массажем составляла длинные послания. А Анна Австрийская принимала множество посетителей. Дневные гости просили в основном о милосердии и благотворительности. Королева выслушивала жалобы, распределяла субсидии. Но Сильви знала, что по ночам жизнь здесь становится намного интереснее.
В первый же вечер она провела к королеве высокомерного англичанина, лорда Монтегю. Он в свое время дружил с Бекингемом, был когда-то любовником госпожи де Шеврез и оставался преданным другом ее величества. Королева приняла его в спальне, но он задержался недолго. Уолтер Монтегю лишь сообщил Анне Австрийской о тревогах королевы Генриетты Английской. Сестру Людовика XIII беспокоили слухи о предстоящем расторжении его брака. Лорд Монтегю заверил ее величество, что в случае такого несчастья Британия готова оказать ей гостеприимство. После его ухода королева молилась и почти сразу легла в постель. К изумлению Сильви, везде погасили свет. Юная фрейлина проспала всю ночь крепким сном на узенькой кушетке, предназначенной для нее.
Следующий день прошел по такому же сценарию. Службы были весьма многочисленные, отмечался праздник святой Анны, матери Богородицы. В честь этого мадемуазель де Лиль пригласили спеть вместе с монахинями. Потом трапеза и несколько дневных визитов. Когда наступил вечер, Сильви увидела, что де Ла Порт уходит. Она решила, что тот отправляется встретить Франсуа, но потом поняла, что ничего подобного не предвидится. Потому что камердинер предупредил, что вернется утром, когда в монастыре откроют ворота.
К тому же и королева объявила о своем намерении лечь после вечерней службы. Она чувствует себя усталой и хочет подольше отдохнуть.
— Сегодня ночью мы никого не ждем? — спросила Сильви, помогая Марии улечься в кровать. Она была так явно этому рада, что мадемуазель де Отфор ограничилась улыбкой и ответила:
— Нет. Отправляйтесь спать!
Малышка не заставила Марию повторять дважды. Она была несколько разочарована и одновременно рада тому, что не увидит Франсуа. Но из двух ощущений все-таки преобладало облегчение. Но это чувство продержалось лишь до утренней мессы.
— Я надеюсь, что вы как следует отдохнули, — шепнула ей мадемуазель де Отфор. — Потому что сегодня ближе к полуночи вам придется вновь занять ваш пост у потайной двери. Мы ожидаем… монаха!
Когда Сильви вышла в назначенный час в сад, ей вдруг показалось, что она одна на всем белом свете. Ближе к вечеру прошумела гроза и воздух очистился. Ночь была полна запахами мокрой земли и травы. Из-за стоявшей в последние дни жары окна в аббатстве были распахнуты, и в спальне королевы тоже. Но из осторожности все свечи погасили, как будто домик уже погрузился в сон. В этом молчании, в этом одиночестве чудилось что-то тревожное, и Сильви едва удавалось усидеть на месте.
Неожиданно, когда колокола били полночь, где-то на четвертом ударе раздался условный сигнал, и девушка поспешила открыть дверь. Перед ней в сиянии луны возник высокий силуэт. Учащенное сердцебиение подсказало Сильви знакомое имя. И вдруг человек в одежде монаха отпрянул.
— Вы не Мария! — прошептал он.
— По-моему, это очевидно, не так ли? Входите, я Сильви…
— Ах, мой котенок! Какая радость! А мне сказали, что вы оставили службу у королевы, отправились пожить к вашему опекуну и, вероятно, скоро выйдете замуж.
— А про вас мне сказали, что вы дрались на дуэли и убили вашего противника. Так что же вы делаете здесь, безумец?
Вот оно! Она произнесла это! Сильви почувствовала себя лучше. Ей надо было узнать правду во что бы то ни стало. И тут она расслышала тихий смех Франсуа:
— То, что мы слышали друг о друге, только доказывает, что надо не слишком доверять дворцовым сплетням. Вы не у Рагнеля, а я никого не убивал!
— Так, значит, никакой дуэли не было?
— Почему же, была. Господин де Туар отделался царапиной, но он на меня не в обиде, так как надеется, что при ближайшем удобном случае мы продолжим. Когда у меня будет время!
Герцог собрался уйти, но Сильви удержала его:
— Зачем, Франсуа? Зачем вести себя так неосторожно? Тогда он взял ее за подбородок, как проделывал это частенько, и произнес с бесконечной нежностью:
— Потому что я люблю ее, как сумасшедший, котенок.
И потому что она меня тоже любит. Во всяком случае, так мне кажется… Вы лучше это поймете, когда станете постарше. Вы ведь еще совсем маленькая девочка.
И широким шагом де Бофор зашагал прочь, не подозревая, какая буря отчаяния и ярости бушует в душе «маленькой девочки». Его извиняло только то, что он и впрямь не догадывался о глубоких чувствах Сильви. Девушка успокоилась, пока пыталась найти ему оправдания. В их коротком разговоре прозвучало кое-что, ее утешавшее. Герцог де Бофор не убивал своего противника и, значит, не рисковал попасть в суровые лапы правосудия кардинала.
Но ради чего же тогда ее столь таинственно вызвал герцог Сезар, приехав из ссылки, рискуя быть арестованным, если его младший сын никого не убивал? И для чего тогда пузырек с ядом? Все это совершенно непонятно, очень запутанно… А что, если ее сделали фрейлиной по просьбе королевы не только из-за ее пения и знания испанского языка, а еще и ради того, чтобы рядом с Анной Австрийской был человек, слепо преданный дому Вандомов… и в особенности Франсуа де Бофору?
Она оставалась у калитки до тех пор, пока не запели петухи. Наконец появился лжемонах, неслышно скользнув к двери. Она и выпустила его за ограду монастыря, не сказав ни слова. Но прежде чем переступить порог, Франсуа нагнулся и поцеловал ее в лоб, а потом исчез в густой темноте, которая обычно предшествует рассвету. Этот поцелуй не доставил Сильви ни малейшего удовольствия. Да, Франсуа должен был быть очень счастлив, чтобы у него вырвался такой неожиданный жест! Просто еще один способ поделиться своей радостью. И поблагодарить ее за то, что она открыла для него двери рая…
Сильви свернулась клубочком на скамейке и проплакала до тех пор, пока утренняя прохлада не прогнала ее в постель. Пять дней спустя они наконец выехали из Парижа в Шантильи. Королева напрасно пыталась выиграть время, отговариваясь нездоровьем. Ей все-таки пришлось присоединиться к уже начинавшему терять терпение супругу. Но не успев завершить свои дела в Валь-де-Грасе, Анна Австрийская оставила в Лувре де Ла Порта. Ему предстояло отправить оставшиеся письма. В дорогу двинулись без большого энтузиазма.
— Мне не очень нравится Шантильи, — доверительно сказала королева Сильви. — Это величественное место, пруды просто очаровательны, и лес великолепен. Но все это было конфисковано у семьи Монморанси, после того как по приказу кардинала Анри де Монморанси сложил голову на плахе. Когда я туда приезжаю, мне всегда становится не по себе…
— Ее величество верит в призраков?
— О да! Я в них верю! И самые недавние приносят больше всего печалей.
Прелестные зеленые глаза затуманились. Сильви не осмелилась продолжать этот разговор. Она только спрашивала себя, о ком задумалась Анна Австрийская. О Монморанси или о так и не забытом Бекингеме?
Новость была подобна взрыву. Ее сообщил Марии де Отфор господин де Шамблэ, ее кузен, порой служивший для нее курьером. Ла Порта только что арестовали на улице Кокийер. При нем нашли важное письмо королевы, предназначавшееся герцогине де Шеврез. Камердинера заточили в Бастилии, и теперь он там ждет допроса. Но есть новости и еще хуже. В сопровождении епископа Парижского, монсеньора Гонди, хранитель печати и канцлер Франции Пьер Сегье побывал в аббатстве Валь-де-Грас, обыскал домик королевы и подверг аббатису де Сент-Этьенн допросу по всем правилам. Но все эти действия ни к чему не привели. Было найдено несколько старых писем от госпожи де Шеврез и друзей, которых не одобрял король, но ничего, имевшего отношение к Испании. Впоследствии выяснилось, что монсеньор Гонди, большой друг семьи Вандом, не будучи в хороших отношениях с кардиналом, предупредил настоятельницу де Сент-Этьенн. Она-то все и уничтожила. И тем не менее его обязали отстранить аббатису, и монахини избрали себе другую начальницу. После чего настоятельницу и еще трех монахинь перевели в другой монастырь.
Но не в характере гордой испанки было позволить третировать своих верных сторонников. Она не могла оставить это без внимания. Зная, что лучшее средство защиты — это нападение, королева отправилась требовать отчета у своего супруга.
— Все это гнусно! Полицейские штучки, так обожаемые кардиналом. Что они ищут, в конце концов?
— Доказательства вашей непрекращающейся переписки с врагами. То есть сговора с Испанией, а в вашем случае это называется изменой.
— Измена? Вы обвиняете меня только потому, что иногда я пишу моим братьям? Вы разве не знали, что я испанка, когда женились на мне? Следовало выбрать кого-нибудь другого.
— Я вас не выбирал. За меня это сделала политика. И добавлю кое-что еще. Причина не столько в вашей переписке с кардиналом-инфантом. С ней все в порядке, так как она не выходит за рамки семейных привязанностей. Дело в ваших письмах графу де Мирабелю! Он-то ведь не принадлежит к вашим родственникам, насколько мне известно?
Несмотря на снедающую ее смертельную тревогу, королеве удалось сохранить спокойствие.
— Я ни разу не написала графу де Мирабелю после того, как его выслали из Франции в связи с началом военных действий.
Она действовала наобум, не зная, нашли ли во время обыска у Ла Порта тот тайник, где хранились ее шифр и печать. Но, судя по всему, королева сыграла верно. Людовик XIII пожал плечами и повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен.
— А вот это мы как раз и выясняем, — только и произнес он. — Желаю вам доброй ночи, мадам!
Несмотря на все свое самообладание, этой ночью королева не сомкнула глаз. И к тому же со свойственной всем придворным чуткостью большинство ее фрейлин вдруг заболели какими-то странными болезнями, настолько же внезапными, насколько и неприятными. Это не позволяло им нести службу при королеве. С ее величеством остались только мадемуазель де Отфор, мадам де Сенсе и Сильви. Мария вся кипела от негодования:
— Трусихи или, что еще хуже, предательницы, продавшиеся кардиналу! — воскликнула она. — Они мне еще за это ответят, как только тяжелые времена пройдут.
— Если они вообще когда-нибудь пройдут! — вздохнула Анна Австрийская.
Но худшее ожидало их впереди. Все произошло на следующий же день. Королеве доложили о неожиданном приходе хранителя печати и секретаря суда. Пьер Сегье стал канцлером Франции полтора года назад и был самым заметным из всех парламентариев. Но, тем не менее, он все равно оставался в глазах титулованной знати всего лишь выскочкой, не наученным хорошим манерам и такту, надувшимся сверх всякой меры от сознания своей власти и, по крайней мере внешне, лишенным всяких чувств. Это была всего лишь грубая машина, существовавшая во имя буквального торжества закона, не признающая никаких нюансов и не думающая о тех, кого она давит своей железной пятой.
Канцлера Сегье проводили к королеве. Та приняла его, сидя в высоком кресле, напоминающем трон. Рядом с ней стояли Мария и Сильви. Хранитель печати приветствовал дам с минимумом положенной вежливости. Для обычной знатной женщины вполне достаточно, но не для королевы. Эта деталь не ускользнула от внимания мадемуазель де Отфор, и та, нахмурившись, немедленно бросилась в атаку:
— Итак, сударь, зачем вы явились сюда в вашем этом красном наряде и с бумагами в руках? Разве вы не знаете, что надо заранее просить об аудиенции, чтобы иметь честь быть принятым королевой?
— Меня извиняет, мадам, срочность порученного мне дела и приказ, отданный мне королем.
— Королем или кардиналом?
— Королем, сударыня. И я прошу вас позволить мне выполнить мои обязанности. Я хочу говорить с королевой, а не с вами!
— Так говорите! Что вам угодно? — спокойно произнесла Анна Австрийская. Ее рука успокаивающим жестом легла на плечо ее верной камер-фрау.
— Как вам известно, ваше величество, господин де Ла Порт, ваш камердинер, был арестован, препровожден в Бастилию и подвергнут допросу, так как при нем обнаружили компрометирующее письмо.
— Компрометирующее кого? Я полагаю, что речь идет о дружеском послании, предназначенном для герцогини де Шеврез. Я узнала о ее болезни…
— Герцогиня находится в ссылке. Разве вы об этом не знали, ваше величество?
— Разумеется, мне это известно. Но неужели это должно повлиять на те искренние дружеские чувства, которые я к ней испытывала… и испытываю? Я не скрываю этого от короля.
— Ему известно и о той нежности, которую вы питаете к нашим врагам, но…
— Король Филипп IV — мой брат, так же как и кардинал-инфант. Его супруга — сестра вашего короля, — гневно прервала его Анна Австрийская. — Политические разногласия не могут повлиять на семейные привязанности. Но, вероятно, вам неизвестно, что означают эти слова?
— Напротив, ваше величество, напротив. Моя семья получает положенную долю привязанности. Но то, что годится для простого смертного, никак не подходит тому, кто носит корону. Ваше сердце, мадам, должны занимать только король и Франция. Кроме того, сохранить некоторую нежность по отношению к братьям и даже сообщать им об этом — в этом не было бы никакого преступления. Если бы под сердечными излияниями не обнаружились очень странные вещи…
Огромным усилием воли королева заставила себя засмеяться. Даже незаинтересованный наблюдатель счел бы ее смех несколько натянутым.
— Странные вещи под… Помилуйте, господин канцлер, да вы сумасшедший!
— Не стоит говорить со мной таким тоном, мадам. Ваш слуга поведал нам немало любопытного.
— Его допрашивали, — королева побледнела. — Его…
— Подвергли пытке? Пока нет. Но это не за горами, если этот господин будет продолжать упрямиться. Сегодня ночью с ним беседовал кардинал Ришелье. Он приказал привезти Ла Порта из тюрьмы, чтобы допросить его лично.
— Под пыткой можно признаться в чем угодно! И вы бы, сударь, наговорили невесть что, если бы вас накачали водой или надели на вас испанский сапог, если бы…
— Когда человеку не в чем себя упрекнуть, ему нечего и бояться! — добродетельным тоном изрек Сегье. — Только, похоже, де ла Порту найдется в чем покаятся. И вам тоже, мадам!
Не в силах дольше сдерживаться, Мария де Отфор взорвалась:
— Вы обращаетесь к королеве, сударь! Уважайте хотя бы корону. Ведь вы утверждаете, что верно ей служите!
— Не могу с вами не согласиться, но я должен сообщить королю всю правду об этом печальном деле. Никто больше меня не желает обнаружить, что ее величество ни в чем не виновна, но у нас есть письмо…
Не оборачиваясь, канцлер протянул руку к секретарю суда, и тот немедленно подал ему документ, который держал наготове. Королева в тревоге следила за их действиями. Ей едва удавалось сдерживать свое волнение.
— Что это за письмо?
— Скорее… это записка, написанная королевой бывшему послу Испании графу де Мирабелю. И ее содержание… гм… вряд ли сможет успокоить гнев короля…
Он делал вид, что перечитывает написанное. И тут под влиянием внезапного страха Анна Австрийская совершила грубейшую ошибку. Быстро поднявшись с кресла, она вырвала опасный клочок бумаги из рук Сегье и спрятала в вырезе платья. Приведенный в замешательство неожиданным нападением, канцлер остался стоять с пустыми руками. Но тут же его глаза превратились в узкие щелочки.
— Вы должны вернуть мне этот документ, мадам! Эта записка очень важна.
Королева с вызовом вскинула голову:
— О какой записке вы говорите? Я ничего не видела. А теперь, господин канцлер, будьте любезны удалиться.
Но Сегье не сдвинулся с места. От гнева он начал говорить громче:
— Не пытайтесь играть со мной в такие игры, мадам! Король снабдил меня всеми полномочиями, чтобы я узнал правду. Я должен обыскать это помещение.
— Так обыскивайте, — презрительно бросила Анна Австрийская. — Вы ничего не найдете.
— Разумеется, потому что вы захватили главную улику. Очень необдуманно с вашей стороны, мадам. Это уже само по себе доказательство… Вам придется вернуть мне записку. Если нет…
— Если нет, тогда что? Вы же не собираетесь, я полагаю, обыскивать меня?
— Не вынуждайте меня к этому, мадам! Я вас предупредил. Мне даны все права, чтобы узнать правду.
Бледность на лице королевы приобрела землистый оттенок, но Мария де Отфор быстрым движением заслонила ее величество.
— Вы оскорбляете вашу королеву! Это преступление, и называется оно «оскорбление величества»…
— Отойдите прочь. Иначе мне придется позвать стражу, что стоит у дверей!
— Они не станут вам подчиняться.
— А вот это мы увидим! Зовите стражу, секретарь!
— Нет!
Это крикнула королева. Она мягко оттолкнула в сторону Марию де Отфор. Ей совсем не хотелось впутывать стражу в эту позорную сцену. Она выпрямилась перед Сегье и метнула на него полный презрения взгляд своих зеленых глаз.
— Я вам уже приказала уйти!
— Я жду, когда вы отдадите записку!
И прежде чем Анна Австрийская успела пошевелить хотя бы пальцем, он бросился на нее, выхватил записку, спрятанную на груди, а другой рукой принялся торопливо ощупывать потайные карманы на платье. Но на него уже набросилась Мария де Отфор и начала его царапать. На этот раз и Сильви, вначале очень напуганная, вмешалась в потасовку. Вдвоем девушкам удалось вырвать королеву из лап Сегье. Анна Австрийская была почти без сознания. Мария резко оттолкнула канцлера, вложив в удар такую силу, что тот покачнулся.
— Вон отсюда, негодяй! Вы и так причинили достаточно зла… Но вы за это ответите!
— Я только исполнял свой долг, — завопил Сегье. Он, потеряв все свое дутое величие, задом отступал к дверям. — Я выполнял волю короля!
— Король — дворянин, а вы, вы презренный мерзавец! Вон!
На этот раз Сегье исчез вместе с секретарем суда, который даже не пошевелился во время всей этой сцены. Сильви, склонившись над опустившейся на пол королевой, пыталась привести ее в чувство.
— Нам немедленно нужен врач! — воскликнула она. — Такое оскорбление! Боже мой! Ее величество может этого не перенести!
— Найдите госпожу де Сенсе. А я отправляюсь к королю. Поверьте, меня он выслушает.
— Король охотится. Разве вы не слышали топота копыт и лая собак?
— Тогда я хотя бы приведу лекаря Бувара. А что до этого подлеца, то он свое скоро получит!
Но ни в этот вечер, ни на следующий день Мария не смогла выполнить свое обещание и отомстить Сегье. Впрочем, из-за волнений, связанных с состоянием королевы, она почти об этом забыла. В течение двух дней после встречи с канцлером Сегье королева была почти все время без сознания. Она лежала без сил на кровати, глаза широко открыты. Анна Австрийская отказывалась от пищи и с трудом проглатывала лишь немного подслащенной воды. Бувар поставил диагноз — тяжелое нервное потрясение. Он два раза пускал больной кровь и, естественно, не добился никаких результатов. Королева лишь еще больше ослабела.
А в это время судейские обыскивали ее апартаменты, за исключением спальни, где дежурили верные фрейлины. Узнать новости о состоянии здоровья королевы приходили лишь господин де Гито, капитан ее стражи, и господин де Бриен, когда-то бывший добрым советчиком королевы.Анна Австрийская проводила время в своих покоях, словно прокаженная, а те, кто когда-то окружал ее, в двух шагах от ее величества играли в веселую игру. Они гадали, кто же станет следующей королевой Франции, когда Людовик XIII разведется с испанкой. Ведь королевству нужен наследник, не так ли? Кто-то даже осмелился произнести — одному богу известно почему — имя мадемуазель де Шемеро. И тут же получил увесистую пощечину, нанесенную прекрасной рукой вездесущей Марии де Отфор:
— Король Франции не меняет инфанту на шлюху! — любезно добавила она, прежде чем унестись прочь в шорохе юбок из тафты цвета «горлышко голубя», оставив придворных в тревоге.
А в это время в тишине кабинета его высокопреосвященства хранитель печати, канцлер Сегье, получал нагоняй от кардинала Ришелье.
— Вы осмелились дотронуться до королевы Франции?! Вы просто сошли с ума! За это оскорбление Испания может предъявить нам кровавый счет. Мне следовало бы четвертовать вас! Ведь вам было отлично известно, что эта записка всего лишь фальшивка, имитирующая почерк ее величества.
— Я должен был во что бы то ни стало заставить ее признаться. Ведь вы мне приказали, монсеньор!
— Я вам не приказывал ничего подобного. Чтобы человек признался, существует множество других способов. Правда, они требуют большей ловкости, чем ваша. А теперь мне в ближайшее же время придется самому отправиться в Шантильи и попытаться загладить последствия вашей невероятной бестактности! И это тогда, когда Ла Порт должен вот-вот заговорить.
Кардинал Ришелье очень редко выходил из себя до такой степени, особенно по отношению к членам парламента. Но он откровенно презирал грубую силу и те промахи, которые иногда становились следствием его распоряжений. Подчиненные редко до конца понимали его далеко идущие замыслы. Да, королеву он ненавидел, но отнюдь не желал ее падения. Кардиналу только хотелось внушить ей благоговейный страх, который заставил бы ее подчиниться его воле. Тогда, покорная суровой дисциплине, Анна Австрийская смогла бы, по своей воле или против нее, составить ту самую пару с королем, которую ей следовало бы составить уже давно. Ришелье хотелось в конце концов подчинить себе эту гордую испанку, так долго бросавшую ему вызов и не прекращавшую плести заговоры против него. А следовательно, и против короля. Но после того как улягутся страсти, ему бы хотелось, чтобы Анна Австрийская подарила королю наследника. Но его величество, к сожалению, больше не спал со своей супругой…
Ришелье вдруг почувствовал себя старым, но он был не из тех, кто причитает по поводу своих нескончаемых забот. Его высокопреосвященство подошел к столику и налил себе несколько капель вина из Аликанте, которому он отдавал предпочтение, взял на руки свою любимую кошку и сел у окна, выходящего в прекрасный сад. Да, очень скоро он поедет в Шантильи. В конце концов, глупость Сегье позволяла ему теперь сыграть роль миротворца при прекрасной испанке. Его высокопреосвященство был отлично осведомлен о том, что все или почти все теперь покинули королеву. И, поглаживая кошку, кардинал уже улыбался…
А в Шантильи продолжалась свистопляска ложных слухов. Поговаривали, что король не только разведется с королевой, но и прикажет арестовать ее и отправить в крепость в Гавре, чтобы там она ожидала высокого суда.
В тот день, когда эта сплетня прозвучала впервые, Мария де Отфор нашла в своем часослове невероятную записку. Невероятную с точки зрения правописания:
«Вы далжно быть устали от жизни взапирти в такую харошаю пагоду. Так прихадити падышать свежым воздухом возле домика Сильви вмести с другой Сильви. Ей тожи нада двигаца. Там всегда прахладна… Даже в три часа…»
Разумеется, никакой подписи, но тон письма и полная безграмотность выдавали друга, которого легко было угадать. Итак, в часы послеполуденной жары, оставив королеву на попечение Стефанильи и мадам де Сенсе, две подруги, прихватив маленькую корзинку, вышли из замка, стоявшего на берегу спокойного пруда. Они направились в лес под тем предлогом, что им необходимо набрать свежей лесной земляники, чтобы постараться пробудить аппетит у их дорогой больной.
«Домик Сильви» представлял собой особнячок в итальянском стиле, окруженный садом. Он стоял на краю небольшой лощины, по дну которой текли два ручейка, соединявшиеся в небольшом мраморном фонтанчике, чья вода падала в пруд.
Это симпатичное здание в прошлом веке построил Франциск де Монморанси, старший сын коннетабля. Своим именем дом был обязан поэту Теофилю де Вио. Его преследовали за его слишком вольные стихотворения и даже грозили сжечь на костре. В этом домике четырнадцать лет назад его прятала молодая и очаровательная супруга последнего графа Монморанси. Ее звали Мария-Фелиция, принцесса Орсини. Она происходила из знатной римской семьи. В ней было столько грации, что несчастный поэт, видевший в ней нимфу лесов, прозвал ее Сильви, влюбился в нее и написал маленький сборник стихов в честь своей благодетельницы.
Как описать мне золотым пером
Прекрасный дом над голубым прудом,
Где добродетель и мечта убежище нашли.
В приюте этом, для меня открытом,
Я прятался от бурь, хоть в мире позабытом
Мои стихи давно уж на костре сожгли…
Мария де Отфор звучным голосом мастерски прочла стихотворные строки. Она всегда любила поэзию, возможно, в память о своем предке, виконте и трубадуре Бертране де Борне. Он не был ни хрупким, ни слащавым, его неукротимые стихи воспевали любовь или войну, в зависимости от состояния его отношений с его возлюбленным сюзереном Ричардом Львиное Сердце… Мария унаследовала его нетерпимость, его горение и его страсть к мятежу.
— И что же стало с этим Теофилем? — поинтересовалась Сильви.
— Он умер в Париже почти одиннадцать лет назад, 25 сентября 1626 года, в маленьком особняке Монморанси от лихорадки, многим показавшейся странной. Ему было всего тридцать шесть лет. Накануне своей смерти он попросил своего друга Буассо принести ему анчоусов…
— Я вижу, вы его хорошо знали, не так ли?
— Мне нравятся его стихи. И потом, он носил фамилию де л'Аженуа, а это владение не так далеко от наших земель в Отфоре…
Беседуя, девушки приближались к цели. Увидев очаровательный особняк, Сильви подумала, что ей бы понравилось жить в таком. Это идеальное место, чтобы залечить раны, вновь обрести вкус к жизни. Воздух здесь казался более чистым и прозрачным, чем в других местах. Она закрыла глаза, чтобы вдохнуть поглубже, надышаться им, но взрыв смеха заставил ее открыть глаза. Мария указывала ей на рыбака, одетого в костюм сторожа лесных угодий. Он, казалось, дремал на берегу пруда, так низко надвинув шляпу, что невозможно было даже разглядеть цвет волос. Мария, улыбаясь, прочла:
Увидел Сильви я с удочкой в руке.
И вдруг заметил, как трепещут рыбки,
Честь предвкушая оказаться на крючке,
Готовясь жизнь отдать ради ее улыбки.
— Да, пожалуй, прелестная герцогиня серьезно изменилась. Ну-ка, посмотрим, кто это скрывается под этим головным убором! — весело заявила она и, взяв подругу под руку, заставила ее следовать за собой. Добежав до рыбака, Мария задала ему обычный вопрос:
— Клюет?
Мужчина поднял голову, и сердце Сильви на мгновение остановилось, хотя чего-то подобного она и ожидала. На них смотрел Франсуа. Он улыбнулся девушкам:
— Вы не опоздали. Это хорошо.
Но Мария уже рассердилась:
— Я догадывалась, что это вы! До чего же вы неразумны, мой дорогой герцог, раз устраиваете подобные шутки в такой неподходящий момент! Вам разве не известно, в каком положении мы находимся?
— Именно поэтому я здесь. Надо, чтобы королева покинула замок сегодня же ночью. Я все подготовил, и…
— Бегство? И больше вы ничего не надумали? Вы хотите, чтобы королева Франции сбежала, как испугавшаяся преступница?
— Не стоит бросаться словами, моя дорогая! Такое уже случалось, и ей не придется спускаться из окна по веревочной лестнице, как это сделала когда-то королева-мать. А она была и старше, и намного тяжелее. Вам достаточно будет вернуться сегодня в сумерках сюда, чтобы подышать свежим воздухом. Здесь, в лесу, вы переоденетесь, и отсюда выйдет уже не мадемуазель де Отфор, а ее величество королева в вашей одежде. Вы обе блондинки, и вы одного роста. Вы приведете королеву сюда, где все будет уже готово. Сильви, — добавил он, поворачиваясь к девушке, молча смотревшей на него, — вы уедете с королевой. Я очень боюсь, что, когда побег обнаружится, они возьмутся за вас!
— А обо мне вы не собираетесь проявить такую же заботу? — ехидно поинтересовалась Мария.
— Нет, — откровенно ответил Франсуа. — И по многим причинам. Вы самая смелая женщина из всех, кого я знаю, вы из знатной семьи и к тому же сам король любит вас!
— Да что вы говорите? Я его совсем не вижу. Он целый день проводит на охоте, возвращаясь только ближе к ночи. Его величество отдал очень строгий приказ — ни один человек из свиты королевы не должен к нему приближаться. И куда же вы собираетесь увезти ее величество? Если, конечно, допустить, что мы согласимся на ваш план?
— У вас нет выбора. Если вы только не хотите увидеть, как королеву Франции бросят в тюрьму, где она будет ждать суда, чей приговор заранее известен. А я увезу ее в Нидерланды, там ее с радостью примет брат. Потом она сможет отлично управлять провинцией вместо покойной инфанты Изабеллы-Клер.
— А вы вернетесь победителем во главе испанской армии? Вы, французский принц? И предадите родину огню и мечу? Об этом вы мечтаете? Потому что все это мечты, сразу вам говорю.
— Что буду делать я, это не имеет никакого значения. Главное, это королева… только она одна!
— В этом я не сомневаюсь. Вы, конечно, сумасшедший, но ее вы любите искренне.
— Скажите лучше, что я ее обожаю! — Голос Франсуа прозвучал с такой страстью, что сердце Сильви невольно сжалось.
— Тогда расскажите мне, как это у вас получилось? Вы, несомненно, стали ее любовником, но пока не сделали ей ребенка?
Бофора так резко сбросили с облаков мечты на грешную землю, что он просто задохнулся от неожиданности и просипел в ответ:
— Да это вы сумасшедшая! Вы хотите, чтобы по всей Европе о ней говорили как о неверной жене? Чтобы ее отволокли на эшафот или до конца дней заточили в монастыре? Знайте, мадемуазель, что я делал все, чтобы у нашей любви не было последствий!
— И это внук повесы! — удрученно вздохнула Мария. — Позвольте мне, мой милый друг, сказать вам, что хотя вы и великолепный любовник и настоящий благородный рыцарь, вы тем не менее обыкновенный простофиля! Как вы думаете, почему я помогла вам попасть в ее спальню, глупец? Я с нетерпением жду, когда же прекратятся месячные королевы, но они, увы, опять приходят вовремя!
— Это просто… просто безумие, — пробормотал шокированный Франсуа.
— Нет, герцог, это политика! Моя собственная политика! Потому что я готова сделать все, что в моих силах, чтобы король поверил, что отец он… Или хотя бы сделал вид, что верит. Поймите же наконец, что беременная королева значит спасенная королева! Вот уже двадцать лет от нее ждут ребенка, а его все нет! Я уверена, что даже кардинал примет как дар божий этого ребенка, если ему удастся заставить навсегда замолчать тех, кто причастен к его зачатию. Вы хотите побиться об заклад?
— Это безумие, — повторил Франсуа, который еще не пришел в себя от столь неожиданного поворота событий.
И тут раздался нежный голосок Сильви:
— Нет, герцог. Ведь вы, как и наш король, являетесь потомком Людовика Святого. То, что не смогут принять от любого дворянина, можно позволить принцу крови, если этого требуют интересы королевства…
— И вы туда же?
— А что я вам говорила?! Она очень умна, эта малышка! — торжествовала Мария.
— Умнее меня, без сомнения? — вздохнул Франсуа. — В любом случае, уже слишком поздно. Если вы только не примете мой план, я увожу королеву этой ночью…
— И вы обрюхатите ее в Брюсселе? О да! Идея хороша! Разумеется, даже речь не может идти о том, что вы ее увезете! Поймите же наконец, что, сбежав, она признает себя виновной! Да и королева на это не согласится…
— А если попробовать ее убедить?
— Ее величество не согласится, потому что я сумею ей помешать, даже если у нее и возникнет такое желание. Она должна быть королевой Франции, несмотря ни на что и вопреки всему!
— А я, что станет со мной? У меня никогда не будет возможности побыть с ней снова наедине. Валь-де-Грас перевернули вверх дном. Сыщики нашли и замуровали потайную дверь…
— При необходимости вы можете перелезть через стену! Дверь — это просто дополнительное удобство… Я смогу вам устроить свидание, бедные вы мои любовники! Но не здесь! В нашем теперешнем положении это невозможно. Но вот насчет Лувра у меня есть некоторые идеи… Если только вы не сочтете дверь на кухню и соответствующий наряд недостойными вас.
— Если вы обещаете мне распахнуть двери рая, вы можете провести меня через ад, если хотите. Но умоляю вас, не заставляйте меня ждать слишком долго! Я умираю без нее и не решаюсь посетить ее…
— Это по крайней мере мудро! Сейчас вы только ухудшите ее положение. Впрочем, вам и без того есть чем заняться.
Достав из кармана маленькую книжицу в красном сафьяновом переплете, Мария протянула ее герцогу:
— Раз у вас появилась охота путешествовать, отправляйтесь в Турень, в замок Кузьер! Вы отдадите это госпоже герцогине де Шеврез. Никаких объяснений. Она поймет, что это значит.
— А это значит?.. — Господи, как же вы любопытны! Что она должна бежать, разумеется, и как можно дальше! Ришелье вполне способен ее арестовать, если Ла Порт заговорит.
— А этого следует опасаться, если к нему применят сильные средства.
— Я полагаю, что не следует. Но что бы там ни было, я вскоре получу точные сведения. А теперь мы оставим вас вашим рыбам и отправимся на поиски земляники. Да хранит вас бог, мой друг!
Глядя на Сильви, Франсуа ответил:
— Пусть он хранит вас и это прелестное дитя… И тут же получил сдачи:
— Я уже не дитя, герцог! И я вполне способна сама о себе позаботиться!
С этими словами Сильви развернулась и пошла прочь. Несмотря на ее очевидный гнев, на самом деле она испытывала чувство нежности. Франсуа заботится о ней! Это уже кое-что!
На следующий день, 15 августа, король и королева со свитой направились в часовню. Двор жадными глазами следил за ними. Супруги увиделись впервые после оскорбительного визита канцлера Сегье. Они обменялись лишь приветствиями.
В платье из старинного розового атласа, с ожерельем из крупного жемчуга на шее — подарок отца к свадьбе, — великолепно причесанная и очень скромно подкрашенная, королева выглядела прекрасно. Внешне она была очень спокойна. Благородство ее облика заставило всех этих людей испытать к ней чувство уважения, хотя большинство из них жаждали растерзать ее в клочья. Ведь у каждой группы была своя кандидатура на престол.
Анна Австрийская причастилась рядом с супругом, а потом, после окончания мессы, приказала позвать своего секретаря. Королева продиктовала ему письмо к кардиналу Ришелье, в котором поклялась, что никогда не передавала никаких сведений за границу…
Это было несколько чересчур, но королева была готова на что угодно, только бы спасти верных ей Ла Порта и аббатису де Сент-Этьенн.
Мадемуазель де Отфор уехала вместе с секретарем. Она объявила, что ненадолго отправляется в Париж, чтобы раздать пожертвования, которыми по случаю праздника Успения Пресвятой Богородицы ее величество всегда оделяла религиозные общины. Мария пообещала очень скоро вернуться.
На самом деле она собиралась заняться совсем другими делами. Зная, что в некоторых случаях узники Бастилии могут общаться между собой, она отправилась к своей подруге мадам де Вилларсо. Эта дама получила разрешение навещать одного из своих друзей, шевалье де Жара, находящегося под стражей уже несколько лет. Мадам де Вилларсо отправилась навестить заключенного в тот же вечер в сопровождении своей служанки, несущей сладости. Этой служанкой и была Мария де Отфор, переодетая, загримированная и в черном парике. Она передала шевалье записку для Ла Порта. В ней содержались инструкции королевы по поводу того, что знают и чего не знают дознаватели и что следует признать, а чего признавать не нужно.
После этого камер-фрау с легким сердцем приняла свой обычный облик и отправилась обратно в Шантильи. Атмосфера там оставалась по-прежнему напряженной. Королева и те немногие, кто сохранил ей верность, подвергались всеобщему остракизму. Испанка вовсе не собиралась забывать об этом впоследствии. Ее посетил маркиз Жан д'Отанкур, чей приход не остался незамеченным. Он появился во всем блеске, как и положено сыну герцога, и приветствовал королеву от своего имени и от имени своего отца маршала. Маркиз пришел также попрощаться с Сильви. Он достаточно оправился от ран и возвращался в армию. Только после этого Жан отправился попрощаться с королем, недавно вернувшимся с охоты.
Несколько смущенная таким почти прямым проявлением чувств, Сильви все-таки гордилась своим другом и грустила, что он уезжает. Они провели вместе такие приятные минуты!
— Прошу вас, не будьте столь опрометчивы и неосторожны, — напутствовала Сильви д'Отанкура с подлинной заботой в голосе, очаровавшей его. — Я не уверена, что вы окончательно выздоровели…
— Не беспокойтесь! Я совершенно здоров! Большей частью благодаря вам. Мне так приятно слышать, что вы заботитесь обо мне. Вы дадите мне что-нибудь в залог нашей дружбы? Это принесет мне счастье.
— Залог?
— Да. Платок или, может быть, ленту.
Сильви в недоумении уставилась на кусочек батиста, который она скатала в комок. Нет, это отдать невозможно. Тогда быстрым движением она развязала одну из желтых атласных лент, удерживавших ее локоны по обе стороны лица, и протянула маркизу. Девушка так нервничала и торопилась, что несколько волосков остались на желтом атласе. Жан схватил подарок, прижался к нему губами и спрятал на груди.
— Это будет моим талисманом! Он непременно принесет мне счастье, и я никогда с ним не расстанусь. Благодарю вас, благодарю!
И он бегом бросился прочь, чтобы не дать вырваться на волю чувствам в присутствии той, которую он так любил. После его отъезда Сильви пребывала в задумчивости. Она жалела, что ее сердце занято и она не может отдать его этому юноше, рядом с которым ей было бы так хорошо и надежно…
…Когда Мария де Отфор возвратилась из Парижа, Сильви почувствовала, что у нее с души свалился камень. Без этой белокурой красавицы атмосфера вокруг королевы, которая по-прежнему либо молилась, либо пребывала в состоянии оцепенения, становилась просто невыносимой. Мадам де Сенсе, напуганная таким удрученным состоянием духа ее величества, едва осмеливалась совершать все необходимые для повседневной жизни ритуалы. И разумеется, придворные продолжали бойкотировать королеву.
— Можно подумать, что мы прокаженные! — негодовала статс-дама. — Эти люди, должно быть, совсем голову потеряли, если ведут себя так по отношению к их королеве!
— О нет! Головы они не теряли, но я легко поверю в то, что они ведут себя подобным образом как раз из страха ее лишиться. Но это же просто смешно, — заметила Сильви. — Я-то за свою не боюсь. А вы?
— Вот еще глупости! Король — человек чести, черт побери!
— Вне всякого сомнения, но я спрашиваю себя, а не нуждается ли его величество в том, чтобы и его немного подбодрили?
Возвращение Марии разрядило обстановку. Она привезла восхитительные новости. Ла Порт заговорил, но все рассказанное им оказалось в полном соответствии с тем, что его повелительница соглашалась признать. В надежде вытянуть из него побольше, ему продемонстрировали приспособления для пыток и сопроводили показ подробнейшим рассказом о способе их действия, но добились лишь того, что Ла Порт презрительно пожал плечами.
— Когда боль становится нестерпимой, человек можетпризнаться бог знает в чем, — сказал он. — Но какова же в таком случае цена сказанному?
Ему даже показали записку королевы — разумеется, фальшивую! — в которой Анна Австрийская заклинала его признаться во всем, как это уже сделала она сама. Ла Порт лишь расхохотался в ответ:
— Не принимайте меня за простофилю. Я знаю почерк и стиль ее величества. Она никогда этого не писала…
Следствие остановилось на этом этапе, и тогда кардинал настоятельно посоветовал королю самому допросить свою супругу. Людовик XIII отказался наотрез:
— Для меня это будет слишком тяжело и больно. Я чувствую, что не способен с этим справиться. Займитесь этим сами!
Ришелье только этого и требовалось. Он отправился в Шантильи и попросил у ее величества аудиенции. И все это сопровождалось необходимыми формулами выражения уважения.
На встречу с королевой кардинал отправился в сопровождении двух государственных секретарей, Шавиньи и Сюбле де Нуайе, и попросил, чтобы во время разговора присутствовала только мадам де Сенсе… К огромному неудовольствию Марии де Отфор. Она отлично понимала, что без нее королева становится безоружной. Но тем не менее пришлось с этим смириться.
А Сильви отослали сразу же, как только карета кардинала пересекла пруды, окружающие Шантильи. Она воспользовалась этим и пошла еще раз взглянуть на прелестный домик на берегу озера. Она втайне надеялась, при этом прекрасно понимая всю несбыточность своих надежд, встретить там некоего рыбака с удочкой.
Но берег был, разумеется, пуст. На пруду утиное семейство совершало прогулку, вытянувшись в линию, и пара утокмандаринок снялась с места при появлении девушки. Все-таки в этом месте было какое-то свое особенное очарование. Сильви уселась среди камышей, пожевывая длинный гибкий стебель. Она думала о том, как бы ей хотелось, чтобы этот дом на самом деле принадлежал ей и она могла бы принимать здесь того, кого любит. В доме, служившем убежищем поэту, должна жить нежная любовь, здесь должны залечиваться раны. Ведь именно здесь можно забыть о своем высоком титуле, как когда-то это сделала герцогиня де Монморанси, и думать только о рыбной ловле, слушая пение птиц…
А в это время в замке разыгрывалась настоящая драма. Оказавшись лицом к лицу с кардиналом, Анна Австрийская начала с того, что совершила большую глупость. Она стала полностью отрицать свою вину и, охваченная ужасом, поклялась святым причастием, что ее подозревают напрасно. Но ей противостоял слишком сильный противник. Мягко, терпеливо Ришелье разбивал одну за другой линии ее защиты. И наконец, ее величество потребовала, чтобы ее оставили наедине с кардиналом! Разумеется, она немедленно получила согласие. И тогда, уже не сдерживая слез стыда и гнева, королева призналась, что она, разумеется, писала не только кардиналу-инфанту, но и пару раз графу де Мирабелю. Ведь он, по ее словам, «всегда проявлял к ней должное уважение и дружеские чувства». Ришелье, удовлетворенный результатом и к тому же взволнованный отчаянием такой высокородной дамы, заверил Анну Австрийскую, что он вовсе не собирался предпринимать ничего радикального. Его единственная забота — счастье ее величества и Людовика XIII. Он немедленно прямо отсюда поедет к королю и сделает все, что в его силах, чтобы эта нелицеприятная история была как можно скорее забыта и чтобы гармония вновь вернулась в отношения королевской четы…Удивленная мягкостью и снисходительностью Ришелье, которых она совсем не ожидала, королева воскликнула:
— О как вы добры, господин кардинал!
И протянула ему руку. Он почтительно склонился над ней. После этого кардинал отправился к королю. В галерее, практически совсем опустевшей к моменту его прихода, Ришелье заметил сгрудившихся придворных. Прежде чем пройти мимо согнувшихся в поклоне спин, он бросил с холодным презрением:
— Я счастлив, господа, что вы наконец явились узнать о здоровье ее величества королевы! Я вам сам сообщу новости. Королева еще чувствует себя несколько усталой, но, вероятно, завтра вы уже сможете выказать ей ваше почтение…
Мария де Отфор, мгновенно вернувшаяся к королеве, как только министр вышел из ее покоев, успела услышать слова, произнесенные резким, словно удар хлыста, голосом. Она улыбнулась. Отлично, ситуация как следует накалилась, но выйти из нее, похоже, удалось с наименьшими потерями. Но это вовсе не означало, что партия закончена!
Его высокопреосвященство остался доволен разговором. Он достаточно напугал испанку, так что впредь она не осмелится повторять свои бесчисленные попытки предать страну. А благодаря его снисходительности королева теперь у него в долгу. Оставалось только выяснить, как Людовик XIII отнесется к признаниям жены! Если честно, то у монарха нет выбора. Невозможно отнестись к королеве как к государственной преступнице. Разводиться с ней опасно, так как Испания начнет громко вопить об интригах и махинациях. Остается только простить ее.
Этого Ришелье и добился, правда, не без труда. Прежде чем объявить о прощении, король потребовал письменных признаний и формального обещания никогда не поступать так в будущем. Что и было исполнено. И после этого слухи при дворе пустились по своему обычному руслу. Официальная версия была такова — королевой, поддавшейся естественным родственным чувствам, манипулировали эти неисправимые испанцы!
Пребывание в Шантильи закончилось в мирной обстановке, и 4 сентября их величества вместе выехали в Фонтенбло, где король собирался устраивать большую охоту в течение двух недель…
Франсуа де Бофор на всякий случай исчез. Разумеется, благоразумие проявила Мария де Отфор, а не он сам. Ему это чувство было незнакомо. Но следовало избегать поводов для скандала в такое сложное время. Король изо всех сил старался мило вести себя с женой, но все замечали, что это идет не от сердца. Сейчас не стоило направлять Людовика XIII по новому следу, и юная камер-фрау постаралась вразумить потерявшего рассудок влюбленного.
— Отправляйтесь любоваться голубыми небесами Турени! — посоветовала Мария герцогу де Бофору. — В начале осени там прелестно! А здесь все должно встать на свои места…
— Когда же я ее снова увижу?
— Я дам вам знать, но, ради бога, проявите терпение!
— Мне казалось, что вы, наоборот, хотите, чтобы я поторопился?
— О господи! Всему свое время! Надо сначала посмотреть, вернется ли король в спальню королевы…
— А если вернется, то меня вы вышвырнете вон?! — вне себя от гнева, взорвался молодой герцог. — Я что для вас, жеребец-производитель?
Мария наградила Франсуа своей самой нахальной улыбкой.
— В некотором роде да. Мы будем уверены, что от вас получится великолепный ребенок. Но поймите же наконец, юный упрямец, если король снова станет посещать свою супругу, вы нам будете нужны больше, чем когда-либо! Все это время он редко навещал ее, и беременности ее величества оканчивались выкидышем. А теперь, если правильно взяться за дело, вы сможете быть счастливы, не подвергая себя опасности. Вы поняли?
— Мне кажется, да. Но умоляю вас, не заставляйте меня ждать слишком долго! Я умру от ожидания!
— Тогда воскресение станет лишь еще приятнее! — хладнокровно завершила беседу невозмутимая камер-фрау.
И Франсуа отправился в Шенонсо, где этим летом часто видели герцога Гастона Орлеанского и его дочь, умную девочку, несколько себе на уме, забавлявшую всех. Герцогиня Франсуаза и ее дочь Элизабет присоединились к герцогу Сезару. Отношения между двумя семействами стали ближе, и несколько задумчивый Бофор, лишенный своего друга Суассона, перешедшего в разряд врагов, завязал некое подобие дружбы с герцогом Орлеанским. Правда, он знал, что этот человек стоит немного. Но Гастон Орлеанский умел, когда ему этого хотелось, быть предельно очаровательным.
Эта осень приготовила много радостей королю и кардиналу. Хорошие новости с полей сражений следовали одна за другой. Виктор-Амедей I, герцог Савойский, женатый на сестре Людовика XIII Кристине, одержал победу над испанцами. А французы вышли победителями у Ла-Капеллы на севере. И, наконец, на юге герцог Аллуэнский разбил испанцев в битве при Левкате в Русильоне.
Вне себя от радости, Людовик XIII приказал отслужить благодарственный молебен в соборе Парижской Богоматери и устроил пышное празднество, чтобы порадовать народ. Толпа не жалела хвалебных возгласов. К несчастью, королева прибыла с большим опозданием. В качестве извинения она сослалась на то, что не знала, следовало ли ей приезжать…
Услышав такое, Мария де Отфор только тяжело вздохнула, высоко подняв свои красивые брови. Иногда она спрашивала себя, действительно ли королева, которой она предана душой и телом, умна настолько, насколько ей хочется верить… Этот же вопрос вот уже некоторое время задавала себе и мадемуазель де Лиль…




Часть III. ЧАС ДЕМОНА



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100