Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 7. НОЧЬ В АББАТСТВЕ ВАЛЬ-ДЕ-ГРАС в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7. НОЧЬ В АББАТСТВЕ ВАЛЬ-ДЕ-ГРАС

Этой ночью убили еще одну, — объявил Теофраст Ренодо. Он нагнал Персеваля де Рагнеля под сводами Большого Шатле. Отсюда, идя по улице Сен-Дени, можно было попасть на мост Менял. — Это уже третья за последние два месяца.
— И кто же на этот раз?
Газетчик пожал плечами:
— Она была проституткой, как и предыдущие две жертвы. Одна из тех, кто работает на улицах. Им не понять, что так они более уязвимы.
— Ее можно увидеть?
— Можно. Идемте со мной.
Они вошли в правое крыло старой крепости. Там у лестницы, ведущей в залы заседаний, находился морг. За закрытой дверью с окошечком, позволявшим видеть, что происходит внутри, оказалась узкая комната с низким потолком, пропитанная дурным запахом. Здесь выставляли трупы, выловленные в Сене и те, что случайно находили на улицах. Они лежали здесь в своей трагической наготе, пока за ними не приходили монашки из расположенного поблизости монастыря Святой Екатерины. Сестры обряжали покойников в саваны и потом уносили их, чтобы похоронить на кладбище Невинно убиенных.
В этот день в покойницкой лежали два тела. Старик, которого рыбак вытащил своей сетью, и молодая женщина. При виде ее Персеваль содрогнулся. Перед ним лежало худенькое, обескровленное тело молодой девушки с длинными черными волосами. Она отдаленно напоминала Кьяру де Валэн.
— Как и остальным, ей перерезали горло, — отметил Ренодо. — И у всех жертв есть еще и вот это.
Он указал на красную восковую печать на лбу несчастной.
— Омега! — прошептал Персеваль.
— Вот именно! Это очень странная история. Но пойдемте! Не стоит здесь оставаться. Хотя и я привык, но в этом месте меня всегда бросает в дрожь.
Они вышли на свежий воздух с некоторым облегчением, хотя от расположенных недалеко Больших боен разносился довольно резкий, неприятный запах. Но стоял май, и серебристая полноводная Сена несла с собой запахи свежей травы и болота.
— Вы зайдете ко мне? — спросил Ренодо.
— Сегодня понедельник, — ответил Рагнель, силясь улыбнуться. — И вы знаете, с каким интересом я отношусь к вашим собраниям…
Они пошли между двумя рядами высоких домов, стоящих по обе стороны моста Менял. Они шли по направлению к острову Сите, Новому рынку и улице Каландр. Там в большом доме жил Теофраст Ренодо, и ему удалось разместить в одном здании свою семью, кабинеты редакции «Газетт», приют для несчастных, которых всегда было много рядом с собором Парижской Богоматери и Отель-Дье, и приличных размеров зал, где с 22 августа 1633 года каждый понедельник происходили так называемые конференции. Это была совершенно новая идея. На этих своеобразных собраниях без различия возраста и положения в обществе каждый мог выступить и поделиться своими соображениями по заранее выбранной теме. Ренодо проводил эти встречи уже четыре года, и ему удалось привлечь некоторое количество завсегдатаев, в основном буржуа, которых интересовал не только их кошелек и которые пытались все вместе дать ответы на вопросы о добре и зле, мучившие их гражданскую совесть. На самом деле издатель «Газетт» создал некий народный противовес тем изысканным салонам «исследований и курьезов», что существовали в домах знати. Их организовывали большей частью члены парламента, например де Месме и де Ту. Их состояние позволяло проводить исследования и покупать научные труды. Женщин туда не пускали ни под каким видом. Но те в ответ устраивали свои собственные заседания, где собирались жеманницы и остроумцы. Идея созывать такого рода «конференции» пришла в голову Ренодо через два года после создания «Газетт». Они позволяли ему рассказать о своей работе, обеспечивали некоторую вполне солидную известность и иногда помогали узнать самые интересные новости. Он всегда гарантировал анонимность тем, кто сообщал их. Король и Ришелье, тайные, но влиятельные авторы «Газетт», всегда настойчиво этим интересовались.
Что же касается Персеваля, то с момента их встречи с Теофрастом у него появилась привычка появляться в доме друга каждый понедельник.
— О чем сегодня пойдет речь? — спросил он, когда они вступили в лабиринт улочек, ведущих к Новому рынку.
— О жизни в обществе, но я спрашиваю себя, не стоит ли мне нарушить правила и предложить поговорить о безопасности на улицах по ночам.
— Я не уверен, что вас поддержат. Жизнь падших женщин не представляет никакого интереса для людей, озабоченных своей респектабельностью. То, что таких женщин убивают, кажется солидным гражданам обычным…
— Но ведь эти убийства связаны с чрезвычайными обстоятельствами. Кто может уверенно сказать, что после проституток убийца не примется за честных женщин?
Развернувшиеся дальше события доказали правоту де Рагнеля. Собравшиеся мужчины, многие из которых подготовили выступление, пришли к единому мнению. Распутных женщин никогда не поймут в обществе. Их судьба никого не интересует.
— За исключением господина Венсана, герцогини Вандомской и нескольких других добрых душ! — возмутился Персеваль. — Это же божьи творения, а им уготовили такую ужасную судьбу.
— Я с этим согласен, — раздался одинокий голос, — но это дело гражданского судьи и полиции. Это их дело.
— Нет. Это касается нас всех. Вы так реагируете, потому что речь идет о несчастных созданиях, торгующих своим телом. Но если убийца набросится на порядочную женщину, например на вашу жену?
Вопрос встретили общим взрывом смеха. Это же невозможно! Бросьте! Ни одна уважающая себя женщина не пойдет разгуливать по злачным местам Парижа! Да еще к тому же ночью!
— А если бы я вам сообщил, — заговорил Персеваль, — что подобное преступление было совершено более десяти лет назад в провинции и жертвой тогда стала знатная дама?
Ренодо, следивший за дебатами со страстной увлеченностью, спросил:
— Такое же преступление? И с теми же уликами?
— Абсолютно. Дама к тому же еще была изнасилована. Возможно, и с этими несчастными произошло то же самое, но, учитывая их профессию, это слово здесь неуместно. И нам бы в голову не пришло вам об этом рассказывать, если бы не греческая буква. Убийца оставляет на месте преступления восковую печать с греческой буквой омега, что говорит о его определенной образованности. Он мог бы — а почему, собственно, нет — присутствовать и на нашем собрании.
Все громко запротестовали. Серьезно обсуждать что-либо или вообще продолжить дискуссию оказалось невозможным. Ренодо успокоил всех со своей обычной энергией. Он заявил:
— Что касается меня, я приложу все усилия, чтобы найти убийцу с красной восковой печатью. Я приглашаю всех присутствующих в этом зале сообщить мне, если кто-то вдруг нападет на след. А сейчас я закрываю заседание. Для спокойного обсуждения необходима ясность ума.
Он явно торопился завершить бесполезные дебаты. К выходу двинулся бурлящий поток, но Ренодо задержал Персеваля де Рагнеля.
— Почему вы мне не рассказали эту историю о благородной даме сразу, когда я вам сообщил о первой жертве как о своего роде курьезе?
— Потому что мне нужно было время все обдумать. Я хотел попытаться сам найти преступника, но я, очевидно, не обладаю нужными способностями, — закончил Рагнель с горькой улыбкой. — В любом случае, если бы не это собрание, где я счел нужным упомянуть о самой ранней жертве этого ученого палача, я бы обо всем рассказал вам.
— Пойдемте ко мне. Там нам будет спокойнее. Жена отправилась навестить кузину на улице Фран-Буржуа, а мой сын готовит очередной выпуск «Газетт».
Отца мировой журналистики снедало невероятное любопытство. Он даже дрожал от нетерпения и успокоился только тогда, когда уселся напротив Рагнеля по другую сторону стола, на котором стояли бокалы и графин молодого вина.
— Вот так! Теперь я вас слушаю.
— При одном условии. То, что я вам расскажу, предназначено только для ваших ушей. Вы не должны даже заговаривать о публикации этого в «Газетт»… или где-нибудь еще.
— Даю вам слово.
И Персеваль начал рассказ о бойне в замке Ла-Феррьер, не упоминая, впрочем, о существовании Сильви. Он очень любил Теофраста и, безусловно, доверял своему другу, но Ренодо был слишком близок к кардиналу и мог ему рассказать, хотя бы и случайно.
А в это время в Сен-Жермене разыгрывался последний акт драмы, назревавшей многие месяцы.
В этот день, 19 мая, во дворе замка карета ожидала мадемуазель де Лафайет. Подруга короля прощалась с миром ради монашеской жизни среди сестер монастыря Посещения Богородицей святой Елизаветы. Так заканчивалась прекрасная история любви Людовика XIII, разрушенная столкновением слишком противоречивых интересов. Глубокая набожность и отчаяние, с одной стороны, Луизы, и воля кардинала — с другой. Ришелье, не имея возможности полностью подчинить себе мадемуазель де Лафайет, приложил все усилия, чтобы удалить ее от короля. И это вопреки желанию семьи молодой девушки. И вопреки желанию исповедника короля отца Коссена. Духовник Людовика XIII признавал, что Луиза имеет склонность к монашеству. Но, испытывая глубокое презрение к Ришелье, святой отец хотел, чтобы мадемуазель де Лафайет оставалась подле короля как можно дольше. И наконец, все происходило вопреки отчаянному сопротивлению самого Людовика XIII. Его душа разрывалась при мысли о том, что ему суждено потерять ту, кого он называл своей «прекрасной лилией».
И кто же заставил мадемуазель де Лафайет принять это решение. Лакей, обыкновенный, гнусный лакей! Некий Буасенваль, обязанный своим положением первого лакея при спальне короля как раз исключительно мадемуазель де Лафайет, — это единственная милость, о которой она попросила! — и которому доверяли и король, и Луиза. Этот неблагодарный сделал все, чтобы их поссорить. И только ради того, чтобы снискать милость кардинала-министра. Именно спровоцированная негодяем ссора и заставила короля, сходящего с ума от любви, осмелиться на бессмысленное предложение, подслушанное Сильви в парке Фонтенбло. Луиза покинет двор и переедет в Версаль. Там они будут жить друг для друга. В это мгновение целомудренная Луиза осознала всю глубину угрожавшей ей пропасти… Сердце ее было готово на все ради любимого, дух слабел. И богобоязненная девушка приняла решение, она попрощалась с королевой и своими подругами, покидая свет для другой жизни.
Случаю было угодно, чтобы двор в этот момент пребывал в трауре. Император Фердинанд
II, дядя Анны Австрийской, только что умер. Поэтому черные одеяния и шемизетки заменили яркие цвета и откровенные декольте. Это вполне гармонировало со страданиями той, что оставляла службу у королевы, обрекая себя на жизнь за монастырскими стенами. И Луиза де Лафайет, сопровождаемая искренними слезами, села в карету и уехала из Сен-Жермена. Ее путь лежал на улицу Сент-Антуан, в монастырь.
Что же касается Людовика XIII, то он, пряча слезы, вскочил на коня за несколько мгновений до отъезда любимой и отправился в дорогой его сердцу Версаль, чтобы там спрятать свое горе. Он вырвал у своей нежной подруги последний крик любви:
— Увы! Я больше его никогда не увижу!
Вот в этом Луиза как раз ошибалась.
Как только экипаж бывшей фрейлины королевы и всадники свиты короля скрылись из вида, ее величество приказала подготовить ее карету для возвращения в Париж. В отсутствие короля она предпочитала, чтобы ее отделяло от кардинала как можно большее расстояние. Ришелье жил в это время в своем дворце в Рюейе в окружении любимых им оранжерей и кошек.
Кроме того, в такую теплую, сырую, дождливую погоду окружающие леса наводили невероятную тоску. И наконец, с наступлением весны многие молодые люди возвращались в войска перед грядущими боями на востоке, на юге и на севере.
На юге король приказал отбить у испанцев Леренские острова, а на севере должны были вот-вот дать о себе знать войска кардинала-инфанта, брата королевы. На востоке собирали людей, чтобы отправиться маршем на Седан, где занял оборону непокорный граф де Суассон. Что же касается восстания кроканов — крестьян, взбунтовавшихся против непосильных налогов, — то с ними маршал Лавалет справится сам. У него достаточно солдат.
На обратном пути в Париж Сильви заметила, что ее величество все время шепчется с Марией де Отфор, которую королева усадила рядом с собой. По какой-то одной ей известной причине Мария радовалась возвращению в Лувр, который она всегда терпеть не могла.
Сильви и сама была не против оказаться поближе к особняку Вандомов. Она рассчитывала отправить туда Жаннетту за новостями о Франсуа. Ведь с момента приезда в Сен-Жермен она ничего о нем не знала.
Но, как и опасалась Сильви, Жаннетта вернулась несолоно хлебавши. Вся семья выехала из столицы, и никто ничего не знал о герцоге де Бофоре. Девушке оставалось только смотреть на дождь за окном, грустно перебирая струны гитары.
Через три дня после их возвращения Жаннетта передала хозяйке записку. Ее принес один из лакеев, оставшийся на улице Сент-Оноре. От нескольких фраз у Сильви сильнее забилось сердце: «Приходити, катенок! Мне необходима с вами пагаварить в тайне от всех. После таго как каралева ляжет спать у церкви вас будит ждать корета». Большие буквы, написанные рукой, явно непривычной к перу, и огромное количество орфографических ошибок. Но внизу красовалась подпись Франсуа, а Сильви отлично знала, что он всегда презирал искусство правописания. Она прижала записочку к сердцу, осыпала ее поцелуями и спрятала за корсажем.
— Сегодня вечером я хочу быть очень красивой! — объявила она Жаннетте. Служанка засмеялась от радости, видя свою заскучавшую в последнее время госпожу такой счастливой.
— Что мы наденем? Наше красивое белое платье?
— Пожалуй, все-таки нет. Это не бал и не званый ужин. Я бы предпочла платье из тафты лимонного цвета, расшитое белыми маргаритками и с кружевом у выреза. Он любит этот цвет и говорит, что от него становится солнечнее. Это будет приятно в такую безрадостную погоду. — Будьте спокойны, вы будете очень хорошенькой!
И действительно, зеркало очень скоро ей это подтвердило. Жаннетта укутала свою хозяйку в длинный шелковый черный плащ с капюшоном на бархатной подкладке, укрывавший девушку с головы до пяток. Потом оделась сама. Речь, конечно, даже не шла о том, чтобы Сильви отправилась одна. Она еще недостаточно взрослая… и вообще! Жаннетта на всякий случай подождет ее в карете.
Отлично зная порядки во дворце и располагая возможностью войти и выйти, когда им угодно, женщины без помех добрались до церкви Сен-Жермен-дОксерруа. Там их на самом деле ждала карета с гербом Вандомов. На козлах сидел Пикар, один из кучеров герцогского дома.
— Вот видишь, ты вполне могла отпустить меня одну, — проворчала Сильви, садясь в карету.
— И позволить вам ехать по Австрийской улице без защиты и в вашем-то возрасте? И думать об этом забудьте! Куда идете вы, туда и я!
Было приятно чувствовать, что о тебе так заботятся. Сильви нашла пальцы своей спутницы и пожала их. Тем временем карета тронулась, но вместо того чтобы свернуть налево к улице Сент-Оноре, лошади повернули вправо. Сильви отдернула занавеску и спросила у Пикара:
— Куда вы меня везете?
— Туда, куда мне приказали вас привезти, мадемуазель. Будьте любезны, не открывайте больше занавесок!
К нетерпеливому ожиданию прибавилось еще и любопытство. Неужели Франсуа ждет Сильви в своем собственном доме? Что у него может быть такого «тайного», чтобы он не мог навестить ее в Лувре и все рассказать? Или… Может быть, ему захотелось провести с ней время наедине? Как это было бы чудесно! При этой мысли Сильви порозовела от возбуждения, и дорога сразу показалась ей бесконечной.
Жаннетта украдкой все же приоткрывала занавески, чтобы иметь представление о том, куда они едут.
— Мы едем в какое-то место в квартале Марэ, — шепнула она. — Ой! Я вижу башни Бастилии и огни, которые там зажигают по вечерам!
Почти сразу же экипаж свернул в узкую улочку, а затем в едва освещенный дворик у небольшого особняка, еще меньшего, чем дом де Рагнеля. При стуке лошадиных копыт ворота открылись и немедленно захлопнулись снова. В неярком свете, льющемся из дверей, размытой тенью нарисовался силуэт лакея. Сильви вышла из кареты одна и направилась к нему. В прихожей не оказалось почти никакой мебели, кроме сундука, на котором стоял подсвечник с тремя свечами. Его и взял лакей, чтобы проводить гостью. Они прошли по дряхлой лестнице, где ступеньки немилосердно скрипели и трещали. Потом свернули в узкую галерею, от обтрепанных гобеленов тянуло сыростью. Сильви никак не могла понять, что Франсуа, всегда само воплощенное великолепие, делает в подобном месте. И тут перед ней распахнулась дверь.
Обстановка сразу изменилась. Девушка оказалась в огромном кабинете, обитом по стенам кожей из Кордовы, позолоченной и расписанной узорами. Здесь недалеко от стола с остатками ужина стояли, как в гостиной, уютные кресла. Сильви оглядела эту картину суровым взглядом. Она, разумеется, знала о почти скандальном аппетите Франсуа, но тогда он мог бы и ее пригласить.
Лакей вышел, оставив ее в одиночестве. Сильви повернулась на каблуках, чтобы оглядеть каждый уголок комнаты. Ей пришлось смириться с очевидным. Кроме нее, в кабинете никого не было. Она села в кресло, потом заметила маленькую корзинку с черешней и, взяв горсть ягод, попробовала их. Косточки и хвостики она бросала в камин, где разожгли огонь, чтобы спастись от влажной прохлады вечера. Слишком взволнованная предстоящим свиданием, Сильви смогла днем проглотить только кусочек печенья.
Черешня оказалась просто восхитительной, но, пока она ее ела, Сильви чувствовала, как внутри нарастает недовольство. Почему Франсуа заставляет ее ждать? Она взяла еще несколько ягод и только собралась снова сесть в кресло, как скрытая в резной стене дверь открылась. Вошел мужчина, но это был вовсе не Франсуа. Перед Сильви стоял сам герцог Сезар.
От удивления и особенно от разочарования Сильви стремительно вскочила, забыв о хороших манерах. Черешня посыпалась на пол:
— Как? Это вы? — воскликнула девушка, не сумев справиться с собой.
Герцог Сезар явно не рассчитывал на такой прием. Намеренно задерживаясь, он рассчитывал, что девчонка при его виде растеряется от страха и уважения. Но она смотрела на него горящими от ярости глазами и, похоже, даже не собиралась его приветствовать, как положено.
— Если бы я этого не знал, я бы поинтересовался, где вас воспитывали, дочь моя. Где же хорошие манеры, которые так старалась вам привить герцогиня?
Сильви поняла, что ей нужно уступить. Если она станет упорствовать, это ни к чему не приведет. Перед ней стоял человек, которого она никогда не любила, но ведь он отец Франсуа и все-таки ее благодетель. К нему необходимо отнестись с должным уважением. С очаровательной грацией Сильви присела в реверансе.
— Герцог! — произнесла она. Рассерженный герцог не собирался помочь ей встать, и девушка добавила, пытаясь смягчить его раздражение:
— Вы должны понять мое удивление. Я получаю записку от Ф… от герцога де Бофора, лечу сюда и…
— ..и встречаете меня. Я понимаю, какое впечатление это на вас произвело, но мне необходимо было с вами поговорить.
— В таком случае, зачем же пользоваться именем вашего сына? Вам достаточно было позвать меня, и я бы немедленно пришла.
— Возможно, но не наверняка. С другой стороны, записка могла случайно попасть не в те руки. А я хотел бы напомнить вам, что король запретил мне не только появляться при дворе, но даже жить в Париже. Да встаньте же вы, черт побери!
— С радостью, герцог! — облегченно выдохнула Сильви, уже чувствовавшая, что вот-вот упадет. Она осталась стоять и смотрела прямо на него. С некоторой грустью девушка осознала, что изгнание, пусть и такое роскошное, не пошло ему на пользу.
В сорок три года Сезар Вандомский казался сильно попорченным временем, постаревшей копией Франсуа. Он не расплылся только потому, что, как и все Бурбоны, оставался сумасшедшим охотником, а длительные прогулки верхом и упражнения со шпагой сохранили ему стройность и упругие мышцы. Зато на лице отразились следы всех страстей и пороков, мучивших этого человека.
Как и его младший сын, герцог Сезар был высок ростом и обладал фигурой атлета. Как и у Франсуа, у него был крупный нос и голубые глаза его отца Генриха IV, но со временем они налились кровью, рот стал вялым, его некогда великолепные зубы пожелтели, а белокурые волосы не только поседели, но и поредели. На носу появились прыщи — следствие неумеренного пьянства. Что делать в деревне после охоты? Только пить. Да еще потакать своему слишком сильному пристрастию к мальчикам. Он их щедро вознаграждал, слишком щедро, проделывая в своем состоянии изрядные прорехи, вызывающие опасение. К тому же его постоянно грызла тоска по Бретани, его любимой провинции, где он чувствовал себя королем. Титул правителя Бретани ему вернули, а вот должность нет. Ему даже запретили туда возвращаться. А этот рожденный на земле человек, сын уроженки Пикардии и уроженца Беарна, привязанного сердцем к каждой частичке своего завоеванного в боях королевства, обожал море. Единственная страсть, которую герцог Сезар передал по наследству младшему сыну Франсуа.
Герцог Вандомский, со своей стороны, не без удивления рассматривал стоящую перед ним молоденькую девушку. Неужели это то маленькое создание со смуглой кожей и огромными глазами, ее единственным достоинством, которое принес когда-то к ним в дом Франсуа, подобрав, словно брошенного котенка, а его жена и дочь взяли под свое покровительство? Безусловно, той совершенной красоты мадонны, которой обладала ее мать, этой малышке не достичь. Но как она изменилась! Рот немного великоват, носик короткий, миндалевидные глаза огромны. Она по-прежнему напоминала кошечку, оправдывая прозвище, данное ей Элизабет. Только кожа посветлела и приобрела легкий золотистый оттенок, а в шелковистой гриве пышных каштановых кудрей, которую удерживают над ушами желтые ленты, появились совершенно очаровательные почти серебристые прядки. Нет, красавицей в строгом смысле этого слова ее не назовешь, но лукавая мордашка не лишена очарования. И в общем, эта девушка, заговорившая уже так, как принято при дворе, соблазнит не одного мужчину. Главное, чтобы среди них не оказалось герцога де Бофора. И Сезар почувствовал, как крепнет его уверенность в том замысле, от которого он, вероятно, отказался бы, окажись мадемуазель де Лиль блеклой и незаметной.
— Садитесь! — наконец произнес герцог Сезар, указывая Сильви на кресло, с которого она встала. Сам он пристроился прямо на столе с остатками ужина. — И сначала ответьте мне на вопрос: какие чувства вы испытываете к моему сыну Франсуа?
Перед откровенной грубостью его слов Сильви покраснела, как черешня, которую только что ела. Этот человек, уставившийся на нее ледяными глазами с кривой саркастической улыбочкой, изогнувшей его губы, был последним человеком на свете, которому ей захотелось бы открыть свое сердце. Она бы даже предпочла кардинала Ришелье. Тот хотя бы проявил к ней некоторую симпатию. Но Сильви постаралась проследить за своим голосом, чтобы тот предательски не задрожал.
— Мне дороги все члены вашей семьи, герцог. Во всяком случае, те, кто отнесся ко мне по-доброму.
— Значит, это исключает Меркера, который вас терпеть не может, и меня самого…
— Вы меня тоже любите не больше, чем ваш старший сын. И все-таки вы проявили большую щедрость, дав мне имя, состояние, положение в обществе, наконец…
— Всем этим вы обязаны герцогине. Моя жена самая упрямая женщина на этой земле теперь, когда ее мать скончалась. Но я тем не менее рад, что вы признательны нашей семье, и надеюсь, что вы это докажете. Но вы не ответили на мой вопрос, юная дама! Вы действительно любите Бофора, как в этом уверены все в нашем доме? Вы ведь понимаете значение слова «любить»? Так да или нет?
Сильви гордо вскинула голову и прямо посмотрела в глаза герцогу:
— Да.
Она ничего больше не добавила, но произнесла коротенькое слово так твердо, что никаких сомнений не оставалось. Сезар продолжал молча рассматривать ее, и тогда девушка крепко сжала руки и добавила:
— Мне кажется, что я его любила всегда, с той самой минуты, когда он нашел меня в лесу. И я уверена, что никогда никого больше не полюблю.
Это было сказано очень просто. Но от этого ее слова стали еще весомее. Герцог Вандомский ни на минуту не усомнился в ее искренности. Правда, ему хотелось знать больше.
— Но я полагаю, вы не надеетесь, что он женится на вас? Раз уж он не стал рыцарем Мальтийского ордена, Франсуа может взять в жены только принцессу, вы это понимаете?
— Мне все это известно, но для любви брак не обязателен. Для этого нет необходимости быть все время вместе. Настоящая любовь выносит все — разлуку, расставания, одиночество и даже смерть.
— Кто, черт побери, вас этому научил? — воскликнул Сезар, удивленный философскими рассуждениями столь молоденькой девушки. — Это старина Рагнель наговорил вам этих глупостей?
— Никто меня не учил, герцог. Мне кажется, я знала это всегда.
— Что ж, замечательно, но сейчас мы посмотрим, что из этого выйдет на практике. Я пригласил вас, так как хочу проверить, насколько прочна ваша любовь. Если бы с Бофором что-нибудь случилось, что бы вы стали делать?
Сердце Сильви пропустило один удар, но она даже виду не подала.
— Все, что только в моих силах, чтобы ему помочь.
— Вот это мы сейчас увидим! Он в опасности, — произнес герцог, подчеркивая каждый слог.
— Что ему угрожает?
— Смерть, если только его схватят. Чего, по счастью, пока не произошло.
— Боже мой! Но что же произошло?
— Он дрался на дуэли в Шенонсо и убил своего противника.
Охваченная ужасом, Сильви на мгновение закрыла глаза. Она знала, насколько однозначно оценивают подобный факт указы Ришелье. Дуэль привела Монморанси-Бутвиля на эшафот. Страшный кардинал, не задумавшись ни на мгновение, отправит туда же внука Генриха IV. Кто знает, может быть, это даже доставит ему удовольствие.
— Из-за чего была дуэль?
Вандом медлил с ответом, но Сильви, устремив на него свои прозрачные глаза, добавила:
— Из-за женщины?
— Да. Из-за госпожи де Монбазон. Вы, вероятно, не в курсе, но она его любовница, — резко бросил он. — Господин де Туар плохо отозвался о ней в присутствии моего сына. Франсуа этого не стерпел, полагая, что в этом состоит его долг как дворянина и как любовника. Мария де Монбазон сходит по нему с ума…
— Но он любит другую, — закончила за герцога Сильви. — Как это обычно и бывает…
— Другую? Кого же это?
— Если вы не знаете, то должны хотя бы подозревать. Я привыкла думать, что красавица герцогиня де Монбазон — это всего лишь роскошная ширма. И именно та, другая, только ухудшит дело, если люди кардинала схватят де Бофора. Где он?
— Я вам этого не скажу, тем более что и сама дуэль пока остается тайной. Но всегда возможно, что поползут слухи. Если об этом станет известно Ришелье, он отправит одного из своих палачей, Лафма или Лобардемона, и те под пыткой вырвут правду у свидетелей или у слуг. А эти люди заставят апостола Петра признаться, что он изнасиловал Богородицу, настолько ужасны их методы. Если Бофора схватят, его ничто не спасет… Только, может быть, вы?
— Я? Но что я могу сделать?
Герцог Сезар сделал эффектную паузу. Потом встал, все так же молча подошел к шкафу, открыл его и что-то достал.
— Мне говорили, что вы в отличных отношениях с кардиналом. Это правда?
— Слишком сильно сказано. Я имела честь петь для него лично три раза в его дворце. Он действительно был со мной очень мил и деликатен.
— Значит, его высокопреосвященство вас ни в чем не подозревает! Это просто великолепно!
— Я не понимаю почему, — заметила Сильви. У нее в груди зашевелилось беспокойство. Ей совсем не нравилась жестокая улыбка, с которой герцог Вандомский рассматривал то, что лежало у него на ладони.
— Хорошо, я открою вам глаза. И одновременно смогу судить, настолько ли велика ваша любовь к Франсуа, как вы говорите. Если моего младшего сына арестуют, его не спасет никто и ничто, кроме…
— Кроме?
— Смерти Ришелье. Если опасность достигнет крайней точки, вы устроите так, чтобы «Красный герцог» позвал вас успокоить музыкой и пением его страдания. И вы успокоите его навсегда.
Тут горло Сильви мгновенно пересохло.
— Что? Вы хотите, чтобы я…
— Чтобы вы его отравили. Вот этим! — произнес герцог, поднося к носу Сильви пузырек из очень темного стекла с плотно притертой стеклянной пробкой. — Вам это будет не сложно. Я узнал, что во время ваших визитов вы выпиваете немного испанского вина. И сами наливаете бокал кардиналу.
Решительно, он слишком много знал, но Сильви, охваченная возмущением, оставила на потом выяснение вопроса — кто она, или он, или они, так подробно донесшие обо всем герцогу Вандомскому.
— Я? Должна это сделать? Незаметно налить смертельный яд и потом протянуть его — я так полагаю, с улыбкой?! — тому, кто с доверием принимает меня? Почему бы вам не обратиться к какому-нибудь алчному лакею? Во дворце кардинала таких множество.
— По одной простой причине. Ришелье заставляет другого человека пробовать все, что он ест или пьет. Кстати, именно эту функцию выполняете для него и вы. Только вы этого не замечаете. Вы ведь пьете первой, верно?
— Да, это так. Кардинал никогда не пьет первым. Неужели он так подозрителен?
— И даже больше. Все знают, что министр любит кошек, но то, что их так много в его покоях, это тоже не без причины. Возьмите этот флакон!
— Нет! Я никогда не смогу совершить такой подлый, низкий поступок! Если вы желаете Ришелье смерти, атакуйте его сами, честно и с открытым лицом.
Герцог Вандомский тяжело вздохнул и пожал плечами:
— Я спрашиваю себя, не слишком ли много рыцарских романов заставлял вас читать де Рагнель. В наши дни либо убиваешь ты, либо убьют тебя… А теперь, раз вы предпочитаете, чтобы Бофор поднялся на эшафот и там расстался с головой…
— Нет! О боже, нет!
Сильви закричала, потому что ее воображение в мгновение ока нарисовало ей ужасную картину, которую столь хладнокровно описывал герцог.
— Тогда, моя дорогая, вам придется выбирать. Либо этот преждевременно состарившийся человек, уже изъеденный болезнью, либо тот, кого, по вашим словам, вы любите. Но если Бофора арестуют, вам придется решать очень быстро.
Напуганная всем происходящим, Сильви, поставленная перед ужасным выбором, попыталась рассуждать:
— Но ведь его еще не арестовали? — Нет, но это может случиться со дня на день. И будьте уверены, я вам сообщу немедленно.
— Никогда нельзя сказать наверняка, когда кардинал пригласит меня. С тех пор как он живет во дворце в Рюейе, он этого не делает.
— Это ни о чем не говорит. Лувр гораздо ближе к его дому, чем Сен-Жермен к его летней резиденции, где у него и без вас много развлечений. Но он вернется. Если моего сына схватят, то его точно запрут в Бастилии. И этот проклятый человек в красном, слишком довольный тем обстоятельством, что моего сына наконец арестовали, захочет быть поближе, чтобы насладиться его мучениями.
— В таком случае он точно не станет просить меня спеть ему. У него будут, как вы только что сказали, другие развлечения…
— Да будет вам! Ришелье несомненно захочет насладиться вашей тревогой. Вы очаровательная игрушка. Довольно забавно, вы не находите, заставить страдать очаровательную игрушку?
— Вы вполне можете сами ответить на этот вопрос, герцог, — с горечью ответила Сильви. — И я не уверена, что вас это не забавляет. Но почему герцог де Бофор не уедет, если он опасается ареста?
— Потому что он сумасшедший и ему нравится играть в кошки-мышки. Даже в том случае, если в роли мышки выступает он сам. И потом, я полагаю, что никакая сила в мире не заставит его уехать из Франции, где его сердце удерживает столько интересов. Возьмите флакон! И действуйте так, как я вам сказал. И помните только одно. Если Бофор сложит голову на плахе, вам тоже не удастся долго оплакивать его. Я вас задушу собственными руками.
— Вам не придется так утруждать себя, герцог, — возразила Сильви. — Если умрет Франсуа, я тоже умру. Ваша помощь мне не понадобится. К тому же если я вас послушаюсь, то подпишу приказ о собственной смерти. Вы полагаете, что король оставит меня в живых, если я убью его министра?
— Вполне возможно, ведь если вы проявите достаточно ловкости, вас никто не заподозрит. Разве вы не выпили раньше Ришелье? Яд нужно бросить в его бокал перед тем, как вы нальете ему вина. Меня заверили, что этот яд действует очень быстро. Что-то вроде «аква Тофана», столь дорогой сердцу венецианцев… А потом, — цинично добавил герцог, — если вас арестуют, вы, по крайней мере, сможете утешать себя тем, что вы спасли того, кого любите…
Теперь все стало ясно окончательно. Сильви ясно дали понять, во что ценит ее жизнь Сезар Вандомский. Она протянула руку:
— Давайте! — решительно произнесла мадемуазель де Лиль, оставив сомнения.
Широкая улыбка осветила лицо ее мучителя:
— Надо же, вы стоите большего, чем я думал! Естественно, это должно остаться между нами.
Сильви мгновенно вышла из себя и, давая волю своему гневу, кипевшему в душе чуть ли не с самого начала разговора, выпалила:
— Не принимайте меня за глупую гусыню! Вы что думаете? Я стану размахивать этим флакончиком под носом у первого встречного и сообщать всем и каждому, что, поклявшись сжить со света кардинала, вы не нашли ничего лучшего, как превратить меня в отравительницу? Если герцогиня об этом узнает, она умрет. А я ни за что на свете не хочу ей причинить ни малейшей боли.
— Тогда проследите за тем, чтобы ей не пришлось страдать, потеряв сына!
— Ах, как вы находчивы! Во всяком случае, мне хотелось бы знать, что вы будете говорить епископу де Коспеану, когда пойдете к нему на исповедь. Я полагаю, об этом вы промолчите, — Сильви помахала флакончиком. — В таком случае ваша исповедь будет неискренней и вы отправитесь прямиком в ад, если смерти будет угодно забрать вас прежде, чем вы смоете с себя это преступление! И меня это только обрадует!
Выпалив последнюю фразу, Сильви спрятала флакон с ядом в карман платья, подобрала накидку, которую сбросила, когда пришла, и резко повернулась спиной к герцогу. Не подумав даже сделать реверанс, она высоко вскинула голову и быстрыми шагами вышла из комнаты величественной походкой королевы.
Но, спустившись по лестнице, Сильви вынуждена была остановиться и перевести дух. Можно было подумать, что она долго бежала. Ее сердце бешено колотилось где-то в горле, девушка побоялась, что сейчас упадет в обморок. Чтобы успокоиться, она присела на старый сундук. Ей вдруг отчаянно захотелось немедленно проглотить все содержимое проклятого флакона и покончить раз и навсегда с этой жизнью, которой нечего больше было ей предложить.
Франсуа подрался на дуэли из-за женщины, его любовницы. Но на самом деле он любил другую, и это была не Сильви. Ее он никогда не полюбит. Потом девушка подумала, что ее смерть никак не спасет Франсуа, если она умрет сейчас. Он на самом деле подвергается большой опасности, потому что ему не приходится ждать милости ни от короля, ни от кардинала. Королева, вне сомнения, станет просить за него. Но много ли стоят просьбы женщины, которую ненавидит кардинал, а король не чает, как от нее избавиться?
Сильви посидела так немного, пытаясь привести в порядок свои мысли. И тут ее осенило — если Франсуа арестуют, она все сделает так, как приказал ей герцог Вандомский. Но только она добавит яд в графин и выпьет отраву вместе со своей жертвой. По крайней мере, все будет кончено и у нее появится одно преимущество. Так ей удастся избежать ареста и ужаса публичной казни на глазах у толпы… И возможно, пыток. Да, сомневаться не приходится, это наилучшее решение. А потом, может быть, господь простит ее…
Немного успокоенная, Сильви снова спрятала пузырек в карман, завернулась в накидку и подошла к карете как раз в ту минуту, когда прибежал лакей с канделябром. Но молодые глаза девушки уже привыкли к темноте.
— Ну что? — поинтересовалась Жаннетта.
— Прошу тебя, не задавай мне сейчас вопросов! Может быть, позже я тебе расскажу…
Ворота распахнулись, и, покачиваясь на камнях мостовой, карета покатила обратно в Лувр.
На следующее утро Сильви получила приказ собираться. Она еще не пришла как следует в себя после ужасного вечера, который мог бы быть таким приятным, но выбирать не приходилось. Ей следует сопровождать королеву в аббатство Валь-де-Грас. С ее величеством поедут только де Ла Порт, Мария де Отфор и она. В этом Сильви увидела знак особого доверия. Это ее тронуло. Да и Мария подтвердила: королева любит своего «котенка» и очень хочет послушать, как Сильви будет петь в часовне.
Монастырь, расположенный в пригороде Сен-Жак, был дорог сердцу Анны Австрийской по многим причинам. Во-первых, именно она шестнадцать лет назад отдала приказ начать его строительство. Во-вторых, в обители у нее было отдельное помещение с видом на сад, где ей нравилось отдыхать. И наконец, аббатство принадлежало ордену бенедектинок и располагалось за стенами столицы, на проезжей дороге, вдоль которой стояли только монастыри. Так и должно было быть на этой знаменитой дороге, по которой в течение многих веков шли паломники в Сен-Жак-де-Компостель помолиться возле усыпальницы святого Якова. Но королеве она напоминала о другом. Эта дорога вела в Испанию. Именно в этом монастыре Анна Австрийская чувствовала себя как дома. И настоятельница, Луиза де Милли, ставшая матушкой Сент-Этьенн, была ее преданной подругой. Тем более верной, что, рожденная во Франш-Конте, она когда-то была подданной короля Испании.
Верный своим полицейским привычкам, кардинал попытался найти себе парочку шпионок среди здешних монахинь, но, судя по всему, ему это не удалось. Но, может быть, что, попав в окружение, полностью преданное их благодетельнице, кардинальские соглядатаи так и не смогли ничего передать своему хозяину.
Днем Анна Австрийская вела почти монашескую жизнь. Она участвовала в службах, ее голос, исполненный искренней веры, сливался с хором монахинь. Она делила с ними трапезу. Ее маленький домик окнами в сад состоял всего из двух комнат — на первом этаже гостиная со стеклянной дверью-окном, а на втором этаже спальня, выходящая на крохотную террасу. Что же до Марии де Отфор и Сильви, им было позволено спать в двух кельях позади домика. Но Сильви очень быстро поняла, что в этой монашеской обители, по крайней мере в той ее части, где жила королева Анна, ночь не была создана для сна. Именно в это время здесь начиналась самая бурная деятельность. Когда они только что приехали, Мария попыталась вразумить свою юную подругу еще до того, как та начнет задавать вопросы.
— Вы помните, как в Виллеруа, по дороге в Фонтенбло, я спросила вас, любите ли вы королеву?
— И я ответила вам, что поклялась ей в абсолютной верности.
— Именно на это мы с ее величеством и рассчитываем. Поэтому мы и взяли вас сюда. В аббатстве Валь-де-Грас наша добрая повелительница может быть самой собой и не опасаться шпионов кардинала. Она может принимать кого захочет — лучше всего ночью, — а также вести переписку со своим братом, кардиналом-инфантом, с госпожой де Шеврез, ее подругой, пребывающей в ссылке, и многими другими, не делая из этого тайны. В Лувре это невозможно.
— Но ведь из королевского дворца так легко уйти и вернуться когда угодно?
— Когда речь идет о фрейлине, да. Но помните — во дворце глаза повсюду, и все они устремлены на королеву.
— А здесь? Разве монахини слепы?
— Они видят только то, что им хотят показать… То есть ничего. Выгода нашего положения в том, что мы как бы в монастыре, но ведь обета мы не давали. Только настоятельница де Сент-Этьенн посвящена во все наши дела и заботится, чтобы ее подопечные не знали лишнего. Если бы все сложилось иначе, я не представляю, как бы мы принимали эмиссаров и отправляли их…
— Эмиссаров?
— Да. В монастырской стене в саду есть калитка, скрытая плющом. Через нее все входят и выходят. А теперь за работу! Я научу вас шифровать послания.
Сильви спустилась с небес на землю, и ей пришлось смириться с очевидным. Переписка королевы со своими друзьями за границей была отнюдь не невиннными сообщениями о семейных делах, хотя именно так и пытались представить письма Анны Австрийской ее братьям, королю Испании и кардиналу-инфанту. Речь шла о настоящей измене. В закодированных посланиях говорилось обо всем, что удалось узнать королеве о планах, даже военных, короля Франции и его министра. Королева писала и бывшему испанскому посланнику в Париже, которого Ришелье выдворил из страны, и графу де Мирабелю, устроившемуся теперь в Брюсселе. Королева писала и в Англию, переправляя письма через бывшего слугу незабвенного Бекингема. Теперь, после гибели хозяина, он служил секретарем у английского посла. Перед Сильви возникала совершенно неожиданная картина. Что же касается де Ла Порта, то он играл во всем этом самую главную роль. Именно благодаря ему приобретались необходимые материалы — симпатические чернила на основе лимона и многое другое, — что он, разумеется, не хранил в Лувре, а прятал в особняке госпожи де Шеврез на улице Сен-Тома-дю-Лувр, где имел собственные комнаты. Кроме этого, камердинер королевы находил посредников для доставки писем среди дворян, яростно ненавидевших Ришелье, или среди священников, которым исправно платила очень католическая Испания.
Сильви свободно говорила и писала по-испански. Ей поручили переписать кодом несколько посланий, пожалуй, чересчур компрометирующих. Она справилась с этой задачей, но ее мучила тревога, и девушка поделилась ею с Марией:
— Разве мы не рискуем? Если шпионы кардинала узнают хоть капельку о том, что здесь происходит, в Бастилии окажемся не только мы, но и королева…
— Вы боитесь?
— Я? Чего же, ради всего святого? — грустно ответила Сильви, постоянно помня о пузырьке с ядом, который ей удалось спрятать в балдахине своей кровати в Лувре.
— В вашем возрасте и с вашей внешностью можно надеяться получить от жизни больше, чем стены тюрьмы.
— Я могу вас спросить о том же.
Мадемуазель де Отфор вскинула свою прекрасную голову, увенчанную великолепными белокурыми волосами, и гордо улыбнулась.
— Возможно, но я люблю королеву и готова служить ей всегда, даже в застенке. Везде, где бы она ни очутилась. В любом случае король ограничится тем, что разведется с ней. Он так об этом мечтает.
— Но почему ее величество так поступает? Это же — простите меня! — недостойно королевы Франции!
— Не ошибитесь, котенок! То, что мы здесь делаем, не направлено ни против короля, ни против Франции. Если Испания одержит большую победу, королю придется избавиться от Ришелье. В самом худшем случае нам только и удастся, что посеять некоторые сомнения в его мыслях.
— Сомнения? Вы собираетесь представить кардинала предателем?
— Почему бы и нет? Госпожа де Шеврез в своей провинции совершила невозможное. Она нашла человека, который изумительно подделывает почерки. Надо только заручиться его согласием. И поверьте мне, когда «Красный герцог» будет низвергнут, народ, который он задавил налогами, станет плясать от радости и охотно поможет своим хозяевам вновь отстроить те замки, у которых сейчас сносят башни и крепостные стены по приказу Ришелье. Да и сам король почувствует себя счастливее, когда освободится от надоевшего надзирателя, поверьте мне. Мы поможем вернуться домой королеве-матери, живущей из милости у епископа Кельнского…
Адвокатом Мария оказалась отличным, а Сильви все еще оставалась новичком в дворцовых интригах, и у нее не появилось желания во всем этом разобраться, поскольку доверчивая девушка была к тому же слишком занята собственными переживаниями. В конце концов, юная фрейлина поклялась служить королеве и станет служить ей до конца!
В первую ночь де Ла Порта отправили с письмом, а Мария де Отфор была слишком занята, расшифровывая сложное послание. Поэтому именно Сильви доверили пост у потайной двери в саду, объяснив ей предварительно, как она действует. Ей следовало открыть ее только после условного сигнала.
Ночь выдалась теплой, и юная стражница не могла замерзнуть. Ей даже понравилось смотреть на звезды и наслаждаться ароматом, исходящим от клумб, где пионы ирозы только начинали распускаться, а клевер и боярышник нежно благоухали. Идеальное место, чтобы мечтать о любви, когда тебе всего пятнадцать лет. Но человек в маске, которому Сильви открыла дверь около полуночи, прервал ее грезы. От него разило потом, лошадью и перегретой кожей. И тем не менее мадемуазель де Лиль проводила его в гостиную, где он долго беседовал вполголоса с королевой. Потом его снова поручили заботам Сильви, проводившей его обратно до калитки.
— Завтра вечером, — сказала ей Мария, — вам придется снова занять этот пост. Нам только что сообщили о прибытии очень важного гостя… Я надеюсь, вас это не слишком утомит?
— В такую погоду это одно удовольствие, и сад так красив!
Вместо ответа де Отфор погладила свою подружку по щеке.
— Вы мне и вправду очень нравитесь, — только и сказала она.
На следующий день, как только колокол на облитой серебристым лунным светом колокольне аббатства пробил десять ударов, появился новый гость. Сильви отворила калитку высокому мужчине, закутанному до самых глаз в черный плащ, а черная шляпа без перьев была надвинута до самых бровей. Но вместо того чтобы быстро войти, незнакомец остался стоять на месте. Сильви поторопила его:
— Входите же, сударь! Вас ждут…
На этот раз он как-то нерешительно перешагнул порог и, пока Сильви закрывала за ним дверь, сбросил плащ с лица.
— Скажите мне, что я сплю, Сильви! Ведь это не вы?
Сильви прижала кулачок к губам, чтобы заглушить готовый сорваться крик:
— Вы? О, это невозможно!
— Можно подумать, что мы оба с трудом верим в реальность происходящего этой ночью, — прошептал Франсуа. — Какого черта вы здесь делаете? Вы что теперь — монастырская привратница?
Герцог де Бофор выглядел очень недовольным, но Сильви была слишком напугана, чтобы это заметить.
— Я фрейлина королевы и делаю то, что она мне приказывает. Но к вам ведь это не относится. Вы в Париже?! Когда вас, возможно, ищут! Неужели вы сошли с ума?
Франсуа пальцами взял ее за подбородок и приподнял лицо к свету, чтобы взглянуть девушке в глаза. В серебряном луче луны она заметила, как заблестели его зубы в улыбке.
— Запомните хорошенько. Всегда кто-нибудь где-нибудь меня ищет. Что же до сумасшествия, вы ведь уже давно знаете правду, котенок, верно? Но… Что это? Вы плачете?
— Уезжайте, умоляю вас! Уезжайте, и как можно дальше!
— Именно это я очень скоро и сделаю. А пока что перестаньте говорить глупости, моя красавица! Вы ведь исполняете волю королевы? И я делаю то же самое, только я не жду, пока она мне об этом скажет! Мне нравится предвосхищать ее желания.
Внутри маленького домика кто-то вдруг резко поднял штору, и в окне стал виден силуэт Марии де Отфор.
— Нам лучше отправиться туда! — произнес де Бофор. — Никогда не следует заставлять дам ждать.
И он уверенно побежал на свет, как человек, отлично знающий дорогу. Сильви ничего не оставалось, как подобрать свои юбки и бежать следом за ним. Она появилась в гостиной как раз в тот момент, когда Франсуа приветствовал Марию:
— Вы взяли в свои ряды и котенка? Идея совсем недурна! Несмотря на ее хрупкую внешность, это очень целеустремленная особа…
— Вы совершенно правы! Среди фрейлин у нас вообщене слишком большой выбор. Кроме того, она говорит и пишет по-испански почти так же хорошо, как герцог д'Оливарес, и куда лучше, чем королева Испании, сестра нашего дорогого короля Людовика XIII… Идемте! Вас ждут с нетерпением!
Сердце Сильви пронзила внезапная боль. Она все еще была под впечатлением от неожиданной встречи с Франсуа и вдруг, словно очнувшись, поняла, что Мария ведет его по лестнице на второй этаж. Там располагалась спальня королевы, а вчерашнего посетителя Анна Австрийская принимала в гостиной.
Резким жестом девушка стерла обеими руками вновь набежавшие слезы и подумала, что Валь-де-Грас — это не только гнездо политического шпионажа, но и славное местечко для самых нежных свиданий. Подумала и сразу же одернула себя. Какое свидание в присутствии мадемуазель де Отфор, которая славится при дворе своим острым язычком? Но минуту спустя Мария спустилась вниз.
— Вы уже достаточно потрудились сегодня, моя дорогая! — сказала она, не глядя на Сильви, усевшуюся у камина, чтобы сжечь кое-какие бумаги. — Идите спать. Я сама провожу герцога!
Девушка встала, но никуда не ушла, а осталась стоять, пристально глядя на подругу. Та наконец повернулась к ней:
— Что такое? Вы разве не слышали? Я вам сказала, Сильви, чтобы вы шли спать!
— Почему? — спросила Сильви, не двигаясь с места. Мария нахмурилась:
— Что означает это ваше «почему»?
— Вы слишком умны, чтобы не понять. Но я объясню, если вы настаиваете. Зачем вы послали меня открыть дверь сегодняшнему гостю?
— Вчера вы отлично справились с подобным поручением.
— Вчера вы были слишком заняты и де Ла Порта здесь не было. Сегодня вечером вы могли бы сами взять на себя этот… труд. Итак, я повторяю свой вопрос: почему я? Ведь именно вы не могли не знать, какое причините мне страдание.
Повисла пауза. Потом Мария подошла к Сильви и обняла ее за худенькие плечи. Она почувствовала, что девушка дрожит.
— Возможно, для того, чтобы проверить степень вашей преданности, детка… Вам плохо? — очень нежно спросила Мария.
Сильви молча покачала головой. Ее душили слезы.
— И сейчас вы, конечно, меня ненавидите, — снова заговорила мадемуазель де Отфор. — Но вы должны все-таки отдать мне должное. Ведь я совсем недавно предупреждала вас, что прекрасный Франсуа разобьет ваше сердечко, верно?
— Дело не только в этом! Я боюсь за него! Разве вы не знаете, что он рискует головой, приходя сюда?
— Мы все ею рискуем — вы, я, Ла Порт и даже настоятельница. Мне казалось, вы это поняли.
— Я все поняла и приняла… Но он — это совсем другое дело! Ходят слухи о дуэли, на которой герцог убил своего противника. И все ради прекрасных глаз госпожи де Монбазон. И вместо того чтобы бежать, он является сюда, почти к самым воротам Парижа или кардинала, что одно и то же!
— Откуда вы это взяли?
Сильви поняла, что, поддавшись своей тревоге и боли, она сказала слишком много. Малышка в отчаянии махнула рукой:
— Говорю вам, слухи. Мне кажется, Жаннетта, моя камеристка, принесла их из дворца Вандомов.
— Вы меня очень удивили! Я получаю много сообщений от разных друзей, но такого не слышала… Как так вышло, что вы мне ничего не сказали?
— Вот сейчас я вам и говорю! А что до правдоподобия этих слухов, так вам нужно только спросить самого герцога де Бофора. Он-то здесь! А сейчас спокойной ночи! Я иду спать, потому что вы мне приказали!
— Я вам ничего не приказывала. Это просто дружеский совет. Пока спишь, время бежит быстрее. И завтра утром все, что случилось сегодня, покажется вам лишь дурным сном…
— Это вы так думаете. Спокойной ночи!
Но, вернувшись в свою келью, Сильви не стала ложиться. Она хотела дождаться Франсуа и поговорить с ним наедине. А это невозможно под ястребиным взором Марии. Единственный выход — выйти из аббатства через потайную дверь и ждать снаружи. Разумеется, следовало задуматься и о том, как потом вернуться обратно. Но ведь еще совсем недавно Сильви с легкостью карабкалась по деревьям в парке замка Ане или в лесах вокруг Шенонсо. Плющ, увивающий стену, послужит ей отличной лестницей. Остается только привести этот план в исполнение!
Сильви начала с того, что избавилась от многочисленных нижних юбок, придающих объем ее простому коричневому платью из фламандского полотна, украшенному лишь кружевными воротником и манжетами. Но без нижних юбок платье стало слишком длинным. Оно, пожалуй, будет сковывать движения. Тогда Сильви подняла юбку повыше, чтобы было удобно, и закрепила ее на талии массивным кожаным поясом. Потом сняла манжеты и воротник, чья белизна слишком бы бросалась в глаза, и завернулась в короткую накидку с капюшоном, чтобы спрятать лицо. Девушка не забыла прихватить и кожаные перчатки. Они понадобятся ей, когда она полезет вверх по плющу. Даже думать нечего о том, чтобы ее увидели завтра с ободранными руками и обломанными ногтями.
Экипировавшись таким образом, Сильви вылезла в окошко кельи, выходившее в огород. Она приземлилась прямо на капустные кочны, стараясь не сбить их большие круглые головы. Потом Сильви побежала к двери и вскоре оказалась по другую сторону монастырской ограды, на маленькой площади. По другую ее сторону возвышалось здание для послушников ордена капуцинов. Зоркие глаза девушки быстро обежали площадь. Лошади нигде не было видно. На этот раз Франсуа проявил осторожность и пришел пешком. Но откуда?
Сильви оставалось только ждать. Луна была на ущербе, она играла в прятки с мелкими облачками, но все было видно почти как днем. Поэтому Сильви спряталась в густом плюще, волнами накрывающем стены монастыря.
Время, как ей казалось, тянулось бесконечно. Холодало. На колокольне прозвонили два часа, когда Франсуа наконец появился. Он был не один, его сопровождал вооруженный до зубов де Ла Порт. Они вместе прошли по улочкам предместья по направлению к воротам Сен-Жак. Вне себя от досады, но решившая идти до конца, Сильви последовала за ними, молясь только о том, чтобы Бофор оставил свою лошадь не слишком далеко. Но когда уже показались более или менее разрушенные стены Парижа, мужчины все еще продолжали идти вдоль крепостных рвов по направлению к югу. Сильви стиснула зубы и не отставала. Она все время спрашивала себя, как далеко они собираются идти. Юная упрямица решила, что обойдет весь Париж, но поговорит с человеком, которого любит. Он держит в своих руках ее жизнь и так бездумно с ней играет…
В этой «прогулке» было что-то нереальное. Окруженный зубчатыми стенами Париж жил своей тревожной ночной жизнью, освещаемый все более тусклым светом луны. Ночную тишину нарушали то крики стражников на городской стене, то эхо застольной песни, доносившееся из казармы гвардейцев, крик котов, ошалевших от жары, лай потревоженной собаки. А Сильви все продолжала идти…
Наконец они выбрались прямо к Сене. Широкая лента реки оловянно поблескивала впереди. И тут Сильви поняла, почему им нигде так и не встретилась привязанная к дереву или к кольцу ворот лошадь. Мужчины спустились на песчаный берег и там расстались. Франсуа с прощальным взмахом руки вскочил в поджидавшую его лодку.
Сильви пронизала отчаянная мысль — ведь ей так и не удастся с ним поговорить. Она открыла рот, собираясь крикнуть — позвать его, попросить подождать ее и — почему бы и нет? — забрать ее с собой, но было уже слишком поздно. Ялик, повинуясь мощным взмахам весел двух гребцов, уже устремился по течению… Измученная Сильви рухнула на колени, спрятала лицо в ладонях и горько заплакала. Она даже не заметила возвращавшегося назад де Ла Порта. Тот прошел метрах в шести от нее, не разглядев хрупкой фигурки.
Когда Сильви снова начала осознавать действительность и оглянулась по сторонам, то поняла, что оказалась в полном одиночестве в довольно мрачном месте. С одной стороны возвышались Нельские ворота и силуэт угрюмой башни, по имени которой они были названы. С другой стороны расположились сады и великолепный дворец королевы Маргариты. Брошенный на произвол судьбы после ее смерти, он служил теперь убежищем для весьма подозрительного сброда.
Сильви с трудом поднялась на ноги. Она с ужасом думала о том, что ей предстоит проделать весь обратный путь пешком. Девушка надеялась, что ей удастся без труда найти пригород Сен-Жак. И тут до нее донесся чей-то крик. Затем хрип, как будто кому-то перерезают горло, — и топот убегающих ног. На нее кто-то налетел, словно пушечное ядро, сбил с ног со страшной руганью, упал сам, потом, быстро вскочив на ноги, исчез в темноте, унося с собой странную смесь запахов грязи и горячего воска.
На этот раз измученной Сильви понадобилось несколько больше времени, чтобы подняться на ноги. И только она сумела встать, как из плотного сумрака вокруг башни появились двое мужчин. Они тоже бежали и непременно вновь сбили бы ее с ног, но, к счастью, вовремя заметили:
— Здесь кто-то есть! Кажется, это женщина.
— Скажите лучше, девка. В такой час все честные женщины уже спят. Ты видела убегающего человека?
— Откройте ваш фонарь, друг мой. Мы хотя бы посмотрим, как она выглядит.
Сноп желтого света ударил в лицо Сильви, но та уже и так знала, с кем имеет дело. Она была так удивлена, что слова поневоле застряли у нее в горле.
— Сильви, вы?! — воскликнул Персеваль де Рагнель, изумленный до глубины души. — Но что вы здесь делаете в такой час?!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100