Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 6. ВО ДВОРЦЕ КАРДИНАЛА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6. ВО ДВОРЦЕ КАРДИНАЛА

Прошло совсем немного времени, и Сильви встретилась с тем, кто по какой-то таинственной, одному ему известной причине просил ее руки у герцогини Вандомской.
Это случилось праздничным вечером в Лувре. Их величества принимали герцога Веймарского, принца, протестанта. В Большой галерее Луврского дворца, построенной когда-то Екатериной Медичи на месте куртины крепостной стены Карла V, актеры из Марэ играли спектакль «Сид».
Старый Лувр был освещен от садов до самой крыши, тысячи свечей горели в залах дворца. Присутствовал весь двор, и юная фрейлина Сильви де Лиль смогла впервые увидеть его во всем великолепии. По случаю праздника кавалеры и дамы блистали немыслимой роскошью и элегантностью нарядов. Кругом переливались всеми цветами атлас и парча, сиял белоснежный батист, блестели золотые и серебряные кружева, извивались ленты, клубились перья и притягивали взгляд вышивки. Но все это служило лишь фоном для бесчисленного множества жемчуга и разноцветных драгоценных камней.
Король Людовик XIII любил одеваться скромно. Правда, он не следовал примеру своего отца, прославившегося, кроме всего прочего, еще и тем, что выходил к придворным в одном нижнем белье. Но в этот вечер костюм его величества сверкал, словно солнце. Но ему так и не удалось затмить главных героев праздника — королеву и кардинала Ришелье. И ее величество, и его высокопреосвященство поражали всех своими нарядами одинакового пурпурного цвета. И трудно было сказать, что выглядело более внушительно — сутана из ослепительного ярко-красного муара, на которой сверкал большой крест Святого Духа, усыпанный бриллиантами, или платье Анны Австрийской из генуэзской парчи. Она в этот вечер выбрала одеяние любимого цвета ее соперника, чтобы не позволить ему одному завладеть вниманием присутствующих. И ей это отлично удалось, потому что к великолепию наряда прибавлялось сияние ее красоты.
Глубокий вырез платья королевы обрамляло тончайшее кружево, припорошенное бриллиантовой изморозью. И все могли любоваться белизной ее груди, которую украшало знаменитое ожерелье из огромных грушевидных рубинов и ограненных в форме квадрата бриллиантов. Эту драгоценность ей подарил в день свадьбы ее отец, король Испании. Но носить его королева смогла, только став взрослой, настолько оно было тяжелым. Диадема и шесть браслетов из таких же камней делали эти украшения почти варварски прекрасными и превращали королеву Франции в идола, перед которым только и оставалось, что преклонить колени.
Но многие поняли это иначе. Королева отдала предпочтение испанским драгоценностям перед теми, не менее великолепными, что подарил ей муж. Королева пришла посмотреть пьесу из испанской жизни в сопровождении немецкого принца. Королева позволила себе невиданную роскошь, не очень одобрявшуюся ее супругом. Анна Австрийская бросила вызов королю Людовику XIII.
Мария де Отфор ничуть не ошибалась на этот счет, как и герцог де Бофор. Франсуа, в одеянии из золотого муара и коричневого бархата, подошел приветствовать королеву.
— Вы просто чудо как хороши, ваше величество, — взволнованно сказал он. — Увидев вас в этих украшениях, хочется пасть к вашим ногам и молиться, молиться и еще раз молиться, чтобы вы бросили хоть один нежный взгляд на распростертого перед вами несчастного.
— Неужели вы будете жаловаться на ту улыбку, что я дарю вам? — ответила королева. У Сильви сжалось сердце.
Анна Австрийская протянула унизанную кольцами руку герцогу де Бофору. Опустившись на одно колено, он припал к ней губами. Этот маленький спектакль не укрылся от взгляда короля.
— И за что это вы, мадам, так по-королевски награждаете моего племянника Бофора? — поинтересовался он. В его голосе явственно слышались нотки гнева. Но его жену это ничуть не встревожило.
— За удачный комплимент, сир! Для женщины это не имеет цены, будь она даже королева Франции.
— Как жаль, что мне не удалось прежде герцога де Бофора найти нужные слова, чтобы заслужить такую милость, — вступил в разговор подошедший кардинал.
— Разве ваше высокопреосвященство не знает, что королевы становятся на колени перед церковью? Если поступить наоборот, то в этом не будет никакого смысла, — парировала Анна Австрийская, едва заметно пожав плечами. Кардинал не упустил это движение, и в его взгляде вспыхнули гневные искры. Но словесная перепалка на этом закончилась.
Обратившись к церемониймейстеру, актеры почтеннейше просили разрешения начать. Все заняли свои места перед сценой, расположенной во всю ширину галереи и скрытой бархатным занавесом.
Несмотря на уколы ревности, только что испытанные Сильви, девушка увлеклась произведением господина Корнеля. Ее очаровали стихи и сама драматическая история двух влюбленных, разлученных неумолимыми законами чести. Мондори, возглавлявший труппу, был великолепным Родриго, а Маргарита Герен божественной Хименой.
Большинство тех, кто в этот момент смотрел спектакль, уже видели его в театре Марэ, но и они с не меньшим пылом приветствовали актеров овацией, как только король подал знак, что можно аплодировать. Его величеству героическая пьеса тоже понравилась, и он пообещал восхищенной представлением королеве, что «Сида» сыграют еще раз специально для нее. А кардинал Ришелье объявил, что спектакль будет сыгран несколько раз в его дворце и что автор получит денежное вознаграждение.
Только к яростным аплодисментам герцога Веймарского стоило отнестись с подозрением. Этот увалень, убаюканный музыкой не всегда ему понятных стихов, проспал все представление глубоким сном.
Среди фрейлин возбуждение достигло апогея.
— Это так прекрасно, что даже ледышка влюбится, — говорила одна.
— Мне показалось, что я раз десять едва не лишилась чувств! Ах! «Пронзенное нежданной, смертельной мукой сердце…» — добавила ее соседка.
— Никогда еще не приходилось слышать столь пламенного выражения таких глубоких чувств! Ах, от этого можно умереть, — вздохнула третья. — Посмотрите, как взволнована наша королева.
— Господин Буало написал: «Весь Париж смотрит на Химену глазами Родриго», — заметила Мария де Отфор. «Сид» тронул ее больше, чем ей хотелось в этом признаться, и она смеялась, чтобы скрыть свои чувства. — Но мы можем сказать, что и все женщины смотрят на Родриго глазами Химены. А вы, котенок, — девушка обернулась к Сильви, — что на это скажете?
— То же, что и вы! Это так прекрасно, что слезы не однажды застилали мне глаза.
— Итак, юные дамы, мне кажется, что вы по достоинству оценили стихи господина Корнеля, — произнес глубокий голос. Фрейлины, все как одна, вздрогнули и потеряли дар речи. Так бывало всегда, когда рядом неожиданно оказывался кардинал Ришелье. Только Мария де Отфор, ничуть не обескураженная этим внезапным появлением, спасла ситуацию:
— Я надеюсь, что они понравились и вам, ваше высокопреосвященство. Всем известен ваш отличный вкус в области искусства и литературы! Не думаете ли вы о том, чтобы принять автора в Академию?
Даже у великих людей есть свои маленькие слабости. Лесть Авроры де Отфор заставила Ришелье улыбнуться.
— Посмотрим! Совершенно ясно, что это великое произведение… Хотя в стихах можно найти несколько слабых мест. Но я что-то не вижу мадемуазель де Лафайет?
— Она нездорова, — сообщила мадемуазель де Шемеро, которая не слишком долго стеснялась в присутствии министра. — Она вдруг так изменилась в лице, что ее величество настоятельно посоветовала ей пойти отдохнуть. На самом деле, — развязно добавила девица, — ее величеству, видимо, не нравилось наблюдать за тем, как ее фрейлина и его величество обмениваются на расстоянии нежными взглядами и томными вздохами.
— Я не думаю, что ее величеству понравился бы ваш комментарий, мадемуазель! — резко оборвала ее Мария де Отфор. Большие голубые глаза камер-фрау метали молнии.
Улыбка Ришелье, наблюдавшего за ней с видимым удовольствием, смягчила ситуацию:
— Кто же не способен понять королеву? Тем более в присутствии иностранного принца! Ах, мадемуазель де Лиль! Я вас не сразу увидел. Правду говорят, что все несколько бледнеет, когда появляется Аврора. Вы сегодня особенно очаровательны! — добавил он, рассматривая взглядом знатока ее платье из плотного белого шелка, расшитого серебряными цветами. Это был подарок Элизабет Вандомской. Сильви надела этот наряд впервые, и он необычайно ей шел.
Комплименты всегда доставляют удовольствие, но девушка покраснела до корней волос, когда взгляд его высокопреосвященства скользнул по глубокому декольте. Ришелье любил женщин. Об этом знали все, и множество историй по этому поводу передавалось из уст в уста дворцовыми сплетницами. Чтобы справиться со смущением, Сильви опустилась в низком реверансе.
— Я благодарю ваше высокопреосвященство, — прошептала она.
— За что же это? Надо благодарить не меня, а господа. Это он создал вас на радость окружающим. Такое наслаждение для глаз. Тем более что я хочу представить вам одного из моих верных слуг. Он просил меня об этом, потому что восхищен вами. Барон де Ла Феррьер, — произнес Ришелье, отходя в сторону, чтобы все увидели молодого человека, которого заслоняла его высокая фигура в красном. — Это офицер моих гвардейцев, но сегодня он не на службе. Приветствуйте мадемуазель де Лиль, мой дорогой Жюстен, она разрешает.
Сильви чуть было не выпалила, что она не давала никакого разрешения, но подумала, что куда разумнее не навлекать на свою голову неудовольствие кардинала из-за такого пустяка. Она ответила на приветствие Жюстена де Ла Феррьера и подумала, что Персеваль напрасно мучает себя. Если бы даже он не предупредил ее, она бы все равно невзлюбила его с первого взгляда. Перед ней возвышались сто девяносто шесть сантиметров зеленого бархата, обшитого шнуром, украшенного вышивкой и маленькими красными с серебром узелками, плюс кружевной воротник. Кружева торчат и в раструбах ботфортов. Над воротником рыжая бородка. Она была бы не лишена привлекательности и, возможно, могла бы ей понравиться, если бы не чересчур вялый рот ее обладателя и неискренний взгляд зеленых глаз.
Приветствуя Сильви, Жюстен разразился длиннющим комплиментом, половины которого она не поняла, таким он оказался витиеватым. У кардинала не хватило терпения дослушать до конца. Он ушел, заставив таким образом расступиться батальон фрейлин, которых мучило любопытство. Сильви поразили руки барона — настоящие вальки для белья, выступающие из изысканных кружевных манжет.
Объявили, что ужин подан, и Ла Феррьер закончил свои разглагольствования просьбой разрешить ему сопровождать Сильви к столу и составить ей компанию за ужином. Бедняжка собиралась от него отделаться банальными любезностями и на такой поворот событий никак не рассчитывала. Разумеется, у нее не было никакой охоты закончить вечер в компании этого неприятного чужака. Но она не знала, как ему отказать. Сильви осмотрелась, не придет ли ей кто-нибудь на помощь. Но королева уже вышла из галереи, вслед за ней потянулись и фрейлины. Ла Феррьер принял ее молчание за согласие и уже завладел ее рукой, но тут у Сильви за спиной раздался теплый, отчетливый, хорошо модулированный голос:
— Тысяча сожалений, сударь, но именно мне была обещана честь проводить мадемуазель де Лиль к ужину.
Величественный, высокомерный Франсуа де Бофор вовремя появился рядом с Сильви и вырвал ее руку у Ла Феррьера, волчья улыбка обнажила белоснежные зубы. Тот поморщился. Ему с трудом удавалось скрывать свое недовольство.
— Ах, герцог, — пробормотал Жюстен де Ла Феррьер, — разве не удивительно, что такой знатный вельможа становится кавалером простой фрейлины?
— Что ж, удивляйтесь, мой дорогой! Но возникает и другой вопрос. Откуда вы появились, если не знаете, что хорошенькая женщина имеет право на все возможные почести? Даже на общество самого короля! Поинтересуйтесь этим у мадемуазель де Лафайет.
— Мадемуазель де Лафайет принадлежит к очень знатной семье…
— Мадемуазель де Лиль воспитанница моей матери и принадлежит к семье Вандом. Я ее очень нежно люблю. Поэтому у меня нет никакого желания смотреть, как ей придется иметь дело с одним из солдафонов кардинала!
Ла Феррьер побагровел и машинально стал искать на боку отсутствующую шпагу.
— Вы мне ответите за эти слова, — прорычал он.
— Дуэль? С вами? Да вы шутить изволите! А что скажет ваш добрый хозяин, если его собственные гвардейцы станут попирать его любимейший указ? Помнится, именно этот документ позволил кардиналу отрубить голову одному из братьев Монморанси. Всего хорошего, сударь. Желаю вам доброй ночи.
Франсуа расхохотался барону прямо в лицо и, держа руку Сильви, которую не собирался отпускать, увлек девушку за собой, прокатившись по сверкающему паркету по направлению к большому залу, превращенному в этот вечер в столовую. Сильви была на седьмом небе от счастья. Она смеялась вместе с ним, следовала его бешеному темпу, ее свободное платье надулось, словно воздушный шар, а кудри беспечно пританцовывали вокруг лица. Ей казалось, что она возносится в рай… — Как вы догадались, герцог, что этот человек мне докучает? Вы всегда появляетесь в нужный момент…
— А все потому, милое дитя, что я за ним наблюдал. Стоит мне только подумать, что этот бык собирается на вас жениться, меня трясет! Я словно в кошмарном сне!
— Но… откуда вам об этом известно? Вам сообщила эту новость герцогиня?
— Ничего подобного. Эту миссию взял на себя де Рагнель. Как-то вечером он прислал мне записку и попросил, чтобы я зашел к нему на улицу Турнель. Шевалье был очень обеспокоен и все мне рассказал.
Сильви остановилась как вкопанная, заставляя своего спутника последовать ее примеру.
— И мой крестный поручил вам приглядывать за мной? — прошептала она, спускаясь с небес на землю. Как было замечательно думать, что ее «господин Ангел» случайно прилетел к ней на помощь!
— Это совершенно естественно. Ведь при дворе бываю я, а не де Рагнель! Но в любом случае, предупрежден я или нет, я бы не позволил этому грубияну прикоснуться своими лапами к вам… мой маленький котенок!
— И вы туда же! — удрученно простонала Сильви. — Скоро меня все так будут звать!
— Во-первых, я не все. И королева тоже не все. То же самое относится и к мадемуазель де Отфор и еще нескольким людям в этом дворце, которым вы нравитесь.
Франсуа смотрел на нее, и в глубине его синих глаз загорелся огонек, согревший сердце Сильви.
— Это прозвище вам подходит, — продолжал герцог, поднося к губам руку, которую он так и не отпустил. — Вы так грациозны, так непредсказуемы, так нежны. Настоящий котенок. А теперь пообещайте мне, что непременно предупредите меня, если этот Ла Феррьер проявит упрямство и вновь станет крутиться возле вас.
— И что же вы сделаете? Спровоцируете его на дуэль? Вас арестуют прежде, чем вы сможете скрестить с ним шпаги. Вы доставите Ришелье огромное удовольствие, если попадете к нему в руки. Этот человек явно принадлежит к числу его фаворитов…
— Значит, у кардинала очень плохой вкус! Но вас не должно заботить то, что я собираюсь сделать. Пообещайте, и все!
— Но вы же не сидите на одном месте? Как мне быть уверенной, что я смогу вас найти? Кроме того, скоро весна, а с ее приходом возобновится война с Испанией. Вы вернетесь в армию…
Лицо герцога де Бофора неожиданно потемнело, стало суровым.
— Нет. Вы ведь знаете, как недоверчиво к нам здесь относятся. Мой отец по-прежнему в ссылке. Только моя мать, мой брат и я приняты при дворе, потому что королева относится к нам дружески. И нам отказывают в праве сражаться за нашу родину! — закончил Франсуа с пронзительной горечью.
— Что? Вам не разрешают вернуться в армию? После вашего подвига в Нойоне?
Осенью прошлого года Франсуа, отважное сердце и дурная голова, бросился на своей лошади один, со шпагой в руке, с развевающимися по ветру волосами, белоснежная рубашка нараспашку, на испанские укрепления у Нойона. Разумеется, остальные последовали за ним и выиграли бой в тот день. Этот неразумный поступок стоил ему раны, но он заслужил восхищение короля.
— Но ведь ходили разговоры, что его величество хочет произвести вас в капитаны кавалерии?
— Я был бы этому так рад! Но кардинал не согласился с моим назначением, потому что как раз под Нойоном его едва не убили. Брат короля герцог Орлеанский и наш кузен граф де Суассон, в чьих войсках мы с Меркером служили, собирались заколоть его высокопреосвященство кинжалом. Но когда убийца подошел близко, герцог Орлеанский в очередной раз испугался и выдал его. После этого они с Суассоном и сбежали… Теперь прощай, мой чин капитана! Ни я, ни мой брат — мы и знать ничего не знали о готовящемся заговоре. Но нас все равно заставили заплатить, как будто мы виноваты. Нам запретили записываться в любую армию, а король — хотя мне следовало бы сказать, кардинал — не позволил Меркеру жениться на дочери нашего друга герцога де Реца.
— А чем ему не понравился этот брак?
— Все из-за Бретани, котенок, все из-за нее! Рец владеет островом Бель-Иль, а это важный стратегический пункт. Кардинал никогда не допустит, чтобы там обосновался кто-нибудь из Вандомов!
— Это там вы когда-то проводили каникулы? Франсуа неожиданно отвел глаза.
— Вы не представляете, что такое Бель-Иль, Сильви! Я не знаю другого такого свободного, красивого места… Кажется, там всегда прекрасная погода. Земля защищена полосой диких скал, о которые разбивается море, но так и не может поколебать их гранит. Краски океана там намного богаче, чем в других местах. А между холмами, где бегут серебристые ручьи, растут деревья юга… Те же, что и в моем княжестве Мартигском. Если бы я мог отвезти вас туда, вы бы поняли, почему я так люблю Бель-Иль. Там можно вообразить себя властелином мира. И я туда никогда не вернусь…
Он неожиданно снова взял себя в руки, передернул плечами, словно желая освободиться от воспоминаний, которым он позволил захватить его, и взял за руку свою спутницу:
— Идемте быстрее! Я умираю с голода, а если мы еще немного задержимся, то нам останутся одни объедки.
— Еще одно мгновение, прошу вас! Вы дружите с графом де Суассоном, к тому же он ваш кузен. Почему бы вам не присоединиться к нему в Седане?
— И восстать против короля? Договориться с испанцами, с которыми я сражался? Я хочу отдать свою шпагу на службу французскому принцу, а не иностранцу. И тем более я предпочитаю бездействовать, раз я не нужен королю…
— И к тому же, — в голосе Сильви появились едва заметные суровые нотки, — вы не испытываете ни малейшего желания отдаляться от королевы, не так ли?
Франсуа не ответил, но по его смущенному виду Сильви поняла, что ее слова попали точно в цель. Но вместо того чтобы рассердиться на герцога де Бофора, девушка решила, что его следует пожалеть. Его загнали в угол. С одной стороны, гнев отца, мечтающего свергнуть и короля и кардинала. С другой — его любовь к королеве, заставляющая Франсуа терпеть и того и другого.
Они пошли дальше, только уже медленнее и молча. Сильви не заметила молодого человека, следовавшего за ними от самой галереи. Он надеялся, что Бофор встретит кого-нибудь и оставит ему место рядом с юной красавицей. Когда пара дошла до дверей обеденного зала, Жан д'Отанкур развернулся и пошел прочь…
Спустя несколько дней Сильви пела для королевы, окруженная внимательно слушающими дамами. Неожиданно вошел король. Слова романса застряли в горле девушки. Она торопливо встала, чтобы приветствовать его величество.
— Сидите, дамы, сидите! — произнес Людовик XIII. — А вы, мадемуазель де Лиль, продолжайте, прошу вас! Именно о вас я и пришел поговорить с ее величеством.
— Боже мой, что же такое совершила эта малютка, что вы появились так поспешно, сир? — спросила Анна Австрийская.
— Ничего серьезного. Если не считать того, что мадемуазель де Лиль до сих пор не нашла времени выполнить у приказание кардинала, пожелавшего послушать ее пение.
Королева нахмурилась.
— Мои фрейлины, насколько я знаю, не находятся в распоряжении кардинала, — сухо ответила она. — Мадемуазель де Лиль рассказала мне о своей встрече с его высокопреосвященством и о его… просьбе. О приказе даже речь не могла идти! Это я отказалась отпустить ее во дворец кардинала. Она еще слишком молода, а это очень рискованно для юной особы — посещать кардинальский дворец. Там слишком много мужчин!
— В доме служителя бога? Неужели вы полагаете, что она там будет в большей опасности, чем в церкви? Во дворце кардинала пребывают в основном священнослужители.
— В основном там толкутся гвардейцы, шпионы всех мастей и не слишком порядочные люди. Почему бы вам не послать туда мадемуазель де Лафайет? Она так часто пела для нас, и вы так любите ее голос, — язвительно напомнила Анна Австрийская.
— Может показаться, что вы сами любите его несколько меньше с некоторых пор, — парировал король. — Что бы там ни было, но кардинал требует не ее. Вы же знаете, как ему нравится все новое. Не могли бы вы доставить ему это удовольствие?
— С какой стати мне доставлять ему удовольствие, когда он только и ищет случая досадить мне?
В голосе королевы послышался гнев, испанский акцент стал заметнее. Вот-вот должен был разразиться скандал. И тут Мария де Отфор со своей обычной непринужденностью вмешалась в разговор:
— Если ваши величества позволят, может быть, я смогу предложить решение, которое устроит всех.
Взгляд Людовика XIII, такой суровый еще мгновение назад, смягчился, стоило ему взглянуть на ту, которую он когда-то любил:
— Говорите, сударыня.
— Ее величество королева права, когда говорит, что мадемуазель де Лиль слишком молода, чтобы отправиться к кардиналу в одиночестве. Поэтому все уладится, если я буду сопровождать ее.
Король рассмеялся, что для него было большой редкостью:
— Вот отважная воительница! Я, говоря откровенно, не могу представить человека, который осмелится напасть на мадемуазель де Отфор или на ее спутницу. Если такой вариант вас устраивает, мадам, я с, удовольствием принимаю это предложение. И я готов добавить еще и одного моего гвардейца, юного Сен-Мара. Кардинал так любит этот прекрасный ландыш, что вырос при дворе.
Королева сложила оружие:
— В таком случае почему бы и нет? Но только в том случае, если сама мадемуазель де Лиль согласна. Что вы об этом думаете, котенок?
— Я полностью к услугам вашего величества, — ответила Сильви.
Инцидент был исчерпан. Король выразил свое удовлетворение, ущипнув малышку за щеку, а потом по обыкновению удалился с мадемуазель де Лафайет к окну.
Следующим вечером Сильви и Мария де Отфор в сопровождении Сен-Мара и пажа пешком отправились в кардинальский дворец.
Благородный, спокойных пропорций прямоугольник розоватого дворца возвышался посреди разноцветного ковра садов, обрамленных особняками, из которых Ришелье постепенно выживал владельцев, чтобы расширить свои клумбы и удлинить грабовые аллеи. Светлые камни, большие окна со сверкающими стеклами только что выстроенного дворца подчеркивали дряхлость Лувра и грязь его старых стен. Да еще совсем недавно снесли башни и куртины северного крыла, чтобы улучшить архитектурный ансамбль, подчеркнув изящество зданий, окружавших Квадратный двор. Но в результате с этой стороны видны были пока только развалины, груды камней и строительные леса.
Все это — новый дворец и постройки — находилось в ведении Жака Лемерсье, архитектора кардинала, который в течение десяти лет изнемогал под тяжестью непосильной задачи. Он начал второпях, взявшись прежде всего за кардинальский дворец, но одновременно с этим перестраивал Сорбонну, продолжал строительство монастыря Валь-де-Грас и возведение церкви Святого Роха. Теперь этот человек совершенно выбился из сил, но Ришелье мог быть доволен. Его дворец оказался настоящей удачей.
Сильви уже знала о роскоши этих мест. Два года назад она побывала здесь, когда Ришелье устроил праздник в честь открытия маленького театра а восточном крыле. В тот день давали балет на мифологическую тему. Выпускали птиц в честь дочери Гастона Орлеанского. Мария де Отфор, привычная ко всему, лишь отметила происшедшие перемены, а изумленная Сильви смотрела на все широко открытыми глазами. Этот дворец казался ей куда более подходящим для короля, чем Лувр! Не считая садовников, которых интересовал только приближающийся с каждым днем приход весны, вокруг суетилось множество домашних слуг в красных ливреях. А внутреннее убранство поражало поистине невероятным богатством. Все вещи были только самые лучшие, начиная от картин на стенах, принадлежащих кисти Рубенса, Перуджино, Тинторетто, Дюрера, Пуссена и других знаменитостей, и кончая коврами, сплошь затканными золотом и шелком. Не стоило забывать и о мраморе античных статуй, великолепных гобеленах, изображающих историю несчастной Лукреции, мебели с украшениями маркетри, бесчисленном количестве хрусталя, бирюзы, агатов, аметистов, сапфиров, жемчуга в оправе из золота или серебра, собранных в изящные медальоны на стенах, зеркалах, — всюду, где только можно их разместить. Настоящая пещера Али-Бабы даже для девушки, привыкшей к роскоши с детства. Ее потрясенный взгляд встретился с глазами Сен-Мара. Тот улыбнулся:
— У кардинала много должностей, аббатств и всего прочего. Это и составило его богатство. Красиво, не правда ли?
— Почти чересчур!
— Мне показалось, или я действительно услышал критику в вашем голосе? Право, ничто не слишком, когда речь идет о том, чтобы украсить жизнь… или человека!
Сам Сен-Мар являл собой отличный образец элегантности. И хотя в его бархатном костюме и сохранялось нечто военное, расшитая золотом и жемчугом перевязь наверняка обошлась ему в целое состояние. И кроме того, при каждом его движении вокруг распространялся приторный аромат духов.
В первой гостиной они встретила мадам де Комбале, которая в доме своего дяди выполняла обязанности хозяйки… или любовницы, по мнению некоторых. Тем не менее эта дама казалась подлинным воплощением респектабельности в своих роскошных вдовьих одеждах. Ее супруг скончался довольно давно, через несколько месяцев после свадьбы, но траур великолепно подчеркивал ее красоту.
Появление Марии де Отфор явно не наполнило ее сердце радостью, хотя Сен-Мара госпожа де Комбале наградила радушной улыбкой.
— Мадемуазель де Отфор, вы ведь не родственница мадемуазель де Лиль, насколько мне известно? В таком случае почему вы ее сопровождаете, когда я здесь, чтобы принять ее?
Но чтобы вывести камер-фрау из себя, требовалось намного больше, чем подобное замечание. Она подняла кверху свой хорошенький носик и смерила весьма нелюбезным взглядом даму, значительно меньше ее ростом.
— Именно потому, что у мадемуазель де Лиль нет никаких родственников, королева полагает, что ее лучше сопровождать. Она еще слишком молода, чтобы бродить по улицам без защиты.
— Мы бы послали за ней.
— Но вы этого не сделали. И тем лучше. А теперь…
— А теперь вы будете столь любезны и подождете мадемуазель де Лиль в этой гостиной в обществе господина де Сен-Мара! Его высокопреосвященство ни с кем не хочет делить удовольствие от общения со своей гостьей… Дайте мне гитару! — обратилась госпожа де Комбале к пажу.
С этим пришлось смириться, но по бушевавшему в глазах Марии де Отфор гневу чувствовалось, что гордая красавица не привыкла ждать за дверью. С недовольным видом Мария опустилась в кресло, а Сен-Мар, тоже достаточно обиженный, устроился в другом. На третье кресло он указал пажу, несшему гитару от самого Лувра.
В сопровождении мадам де Комбале Сильви прошла через галерею, населенную изваяниями известных людей, среди которых единственной женщиной оказалась Жанна д'Арк, и вошла в кабинет. Там ее поджидал Ришелье, сидевший в кресле у камина. Одна кошка свернулась клубочком у него на коленях, а другая мирно спала на подушке, на которой стояли ноги ее хозяина. Кардинал выглядел усталым, желтый цвет лица напоминал о болезни, но он встретил Сильви очень любезно.
— Ее величество так добра, что послала вас ко мне на несколько минут. Сегодня вечером я нуждаюсь в хорошей музыке.
— Вы больны, ваше высокопреосвященство? — спросила Сильви, настраивая гитару.
— Да, меня немного лихорадит… И проблемы государства тоже не дают мне покоя. Так что вы мне споете?
— Что угодно вашему высокопреосвященству. Я знаю много старинных песен, но совсем мало новых.
— Вы знаете «Король Рено»? Это военная песня прошлого века. Моя мать ее очень любила…
Сильви улыбнулась, взяла несколько аккордов и запела. Ей совсем не нравилась эта мрачная история про короля, вернувшегося домой умирать. Жена только что родила сына, и он не хочет, чтобы ей сообщили о его состоянии. Мать короля старается заглушить шум, который слышит молодая женщина, но ей не удается скрыть слезы. Жена обо всем догадывается и обращается к свекрови:
Могильщикам быстрей копать велите.
И с королем Рено меня похороните.
Могила пусть будет большой,
Наш сын ляжет вместе со мной…
Кардинал закрыл глаза. Кошка лежала у него на коленях, а длинные пальцы Ришелье перебирали ее гладкую лоснящуюся шерсть.
— Пойте еще! — приказал он, не поднимая век, когда Сильви закончила. — То, что вам хочется!
Сильви повиновалась. Она исполнила песню Маргариты Наваррской, потом «Если бы король…» и, наконец, свою самую любимую — «Здесь ландыши и розы на виду…». Кардинал выглядел таким спокойным, что она подумала, уж не заснул ли он. Но когда девушка уже собралась встать, он неожиданно открыл глаза:
— Прошу вас, спойте еще! У вас такой свежий и чистый голос, словно родник. Он приносит мне невыразимое блаженство. Но, может быть, вы устали?
— Нет, но… Можно мне выпить немного воды? — Выпейте лучше глоточек мальвазии! Она там, на столике, — добавил Ришелье и указал в угол просторной комнаты.
Сильви встала, налила себе вина, чувствуя, что его высокопреосвященство следит за каждым ее жестом. Когда она пригубила несколько капель, Ришелье вдруг спросил:
— Вы кого-нибудь любите?
Вопрос оказался настолько неожиданным, что Сильви чуть было не выпустила из рук тяжелый бокал из резного хрусталя. Она быстро взяла себя в руки, поставила бокал и, повернувшись к кардиналу, ответила, прямо глядя ему в глаза:
— Да, ваше высокопреосвященство.
— Ах так!
Повисла напряженная тишина, только пламя чуть потрескивало в камине. Сильви вернулась, чтобы сесть на прежнее место, но Ришелье попросил ее налить вина и ему:
— Я с удовольствием выпью немного мальвазии… Я не ваш исповедник и не стану спрашивать, кого вы любите. Это мне мешает, но меня не касается.
— В любом случае, монсеньор, я на этот вопрос не отвечу. Но я рада, что вы мне его задали.
— Почему же?
— Потому что… — Сильви мгновение помешкала, потом собралась с духом и ответила:
— Потому что, надеюсь, теперь ваше высокопреосвященство лучше поймет, почему я не могу благосклонно взглянуть на того человека, которого ваше высокопреосвященство взяли на себя труд мне представить.
— Этот бедняга Ла Феррьер вам не нравится?
— Нет, монсеньор, совсем не нравится! И я не могу себе представить, что он уговорил ваше высокопреосвященство просить моей руки у госпожи герцогини Вандомской.
— Ах, так вам об этом известно?
— Да, монсеньор… И я умоляю ваше высокопреосвященство поблагодарить господина де Ла Феррьера за оказанную мне честь и попросить его впредь не упорствовать в своих усилиях, которые ни к чему его не приведут.
— Даже если это устраивает меня?
Голос кардинала стал суровее, но Сильви не дрогнула:
— О монсеньор! Я так мало значу, что моя судьба не может занимать хотя бы на мгновение князя католической церкви и всесильного министра.
Снова воцарилась тишина. Потом Ришелье протянул руку:
— Подойдите сюда, малышка!. Поближе! Садитесь-ка на эту подушку, чтобы я мог видеть ваши глаза.
Сильви послушно не стала отводить глаза в сторону и не пыталась спрятаться от властного взгляда, устремленного на нее. И вдруг кардинал улыбнулся:
— Вы ведь совсем меня не боитесь, верно?
Это было сказано так ласково, что Сильви тоже улыбнулась в ответ.
— Нет, монсеньор. Совсем не боюсь, — ответила она и покачала головой. В такт качнулись длинные шелковистые локоны.
— Ну что же, по крайней мере, вы откровенны! Господь свидетель, как это мне приятно. Ведь я постоянно сталкиваюсь с притворщиками, вижу лица кислые, испуганные или презрительные. Разумеется, это не относится к королю. Есть еще несколько человек, но их так мало. Итак, раз вы меня не боитесь, я предлагаю вам сделку…
— От меня так мало толку, я такая неловкая, монсеньор, и…
— Вам не понадобится никакая ловкость. Мы с вами больше не говорим о бароне де Ла Феррьере, но за это вы будете приходить ко мне и петь для меня!
С губ Сильви немедленно слетел ответ, а прелестные ореховые глаза засияли:
— О! С радостью! Так часто, как это будет угодно вашему высокопреосвященству! Только… если королева разрешит.
— Разумеется! Будьте уверены, я не стану злоупотреблять этим! А теперь спойте мне еще что-нибудь!
Сильви снова взяла гитару, но в это мгновение в комнате появился человек. Казалось, он вышел прямо из гобелена. Молчаливый, словно призрак, монах, чью тонзуру возраст увеличил, а бороду проредил. Ришелье сделал знак Сильви, чтобы она перестала играть.
— Что случилось, отец Жозеф?
Отец Жозеф дю Трамблэ молча нагнулся к уху кардинала и что-то прошептал. Умиротворенное лицо кардинала немедленно посуровело:
— Мы разберемся! Мадемуазель де Лиль, я вынужден расстаться с вами, потому что мне необходимо вернуться к делам. Мадам де Комбале ждет вас в галерее, и ваш «эскорт» вас, я полагаю, проводит. Благодарю вас за доставленное удовольствие. Но когда вы вернетесь вновь — а я надеюсь, что это случится очень скоро, я пошлю за вами своих людей, чтобы не заставлять ее величество утруждать своих… Да хранит вас господь!
Сильви присела в реверансе, потом взяла гитару и пошла к Марии де Отфор и Сен-Мару, скучавшим в гостиной.
— Я смотрю, вы там устроили настоящий концерт, если судить по времени, — ядовито заметил молодой человек.
— На вашем месте я не стала бы жаловаться. Я вполне могла задержаться и дольше, но только появление некоего отца Жозефа заставило кардинала вернуться к делам.
— Брр! — мадемуазель де Отфор поморщилась. — У меня от одного имени этого старика мурашки по коже. Как вы нашли его высокопреосвященство?
— Очень любезным! Меня даже пригласили прийти еще раз, если королева позволит…
— О да! Она позволит. Вы только что сами видели, как легко сказать «нет» кардиналу. Кстати, он хотя бы отблагодарил вас подарком?
— Нет! — воскликнула очень довольная Сильви. — Он сделал нечто большее. Пообещал больше никогда не говорить об этой странной свадьбе с господином де Ла Феррьером!
Молодые люди спускались по главной лестнице. Навстречу им поднимался гражданский судья Парижа. Господин Исаак де Лафма почтительно приветствовал фрейлин королевы, но взгляд его желтых глаз остановился на Сильви. Он смотрел на нее с такой яростью, что ее не могла скрыть даже улыбка, которую он с большим трудом изобразил на своем уродливом лице.
— Какой мерзкий человечишка! — заметил Сен-Мар, когда они вышли во двор. — Я никогда не смогу понять, почему кардиналу, проявляющему во всем остальном столько вкуса, нравится окружать себя подобными мрачными личностями. Вот этот, например, или отец Жозеф!
— А как же насчет вас? — со смехом воскликнула Мария де Отфор. — Вы ведь из числа весьма близких его друзей, разве не так? Ведь именно ему вы обязаны должностью гардеробмейстера, которую вы имели наглость отвергнуть?
— Я ценю, что вы не назвали меня из-за этого сумасшедшим. Потому что, с моей точки зрения, это самый разумный поступок за всю мою жизнь! Юноше моего возраста необходимы свобода, веселье и возможность проводить время с ему подобными.
— С такими, как веселые распутники из Марэ?
— А почему нет? Мне нравится их общество…
— И компания одной прелестной особы. О ней говорят, что она от вас без ума.Лицо молодого человека побагровело, но это была краска удовольствия.
— Как бы мне хотелось, чтобы это оказалось правдой. Это просто королева, богиня…
— Черт возьми! Какая лирика! Но если вам дороги ваши хорошие отношения с кардиналом, вам следует остерегаться. Говорят, что эта дама нравится и ему.
— О! Он далеко не одинок! Теперь, когда я проводил вас до порога вашего дома, целую ручки и отправляюсь по делам!
Низкий поклон, пируэт, и юноша испарился, как блуждающий огонек. Девушки посмотрели ему вслед. Потом в сопровождении безмолвного, как тень, пажа они направились к покоям королевы. Свет, льющийся из окон, освещал большой двор. Было уже поздно. Дневную стражу у дверей давно сменила личная охрана, которая несла службу по ночам. Ими сурово командовал маркиз де Жевр, но фрейлины знали, что к королеве можно войти, поднявшись по маленькой лестнице. Они ею пользовались каждый день. Эта лестница соединяла их комнаты с бывшими покоями королевы-матери и апартаментами Анны Австрийской. На нее попадали через низенькую дверь, которую сторожил добродушный консьерж, весьма благосклонно относившейся к фрейлинам.
В Квадратном дворе царили тишина и покой. Окна покоев короля оставались без света. Этим вечером Людовик XIII выехал в Сен-Жермен после ссоры с мадемуазель де Лафайет. Размолвка грозила затянуться, потому что на следующее утро королю предстояло отправиться наводить порядок в Нормандии, где парламент принялся за старое. Это происходило частенько. Не проходило и года, чтобы в разных уголках королевства не вспыхивали восстания. Но его величеству потребовалось бы стать вездесущим, чтобы успеть повсюду. Поэтому он прибывал только в самых крайних случаях, даже если ему приходилось уезжать скрепя сердце. Этой ночью король наверняка плакал в своем полупустом дворце в Сен-Жермен. А Луиза лила слезы где-нибудь в Лувре…
Мария и Сильви ничего не знали об этой новой драме. Они собрались уже постучать в низенькую дверь, когда та неожиданно распахнулась. Им навстречу вышли двое мужчин. Оба отпрянули при виде девушек, но один из них сразу же заслонил своего спутника. Заботясь, чтобы девушки не увидели их лиц, идущий первым ослепил Сильви и Марию светом фонаря.
— Ах, это вы! — раздался вдруг знакомый голос Ла Порта. — Ее величество уже беспокоилась о вас. Идите быстрее к ней, у королевы расшалились нервы. А меня прошу простить, я должен проводить врача до выхода в город!
— Врача? А кто же заболел? — спросила мадемуазель де Отфор.
— Донья Эстефания! Вечером за ужином она съела столько пирожных с кремом, что чуть не задохнулась. Ей пришлось немедленно оказать помощь. А королева не пожелала, чтобы пригласили королевского врача. Да Бувар к тому же сейчас находится в Сен-Жермене. Поэтому я отправился на улицу Арбр-Сек. Там живет врач, о котором говорят много хорошего, это доктор Дюпре. Он совершил настоящее чудо, и теперь может спокойно удалиться. Я его провожаю.
— Бедная Стефанилья! — засмеялась Мария. — Я ей всегда говорила, что она слишком любит сладкое!
Сильви молчала. Она просто с любопытством рассматривала лекаря, закутанного до самых глаз в плотный черный плащ. Его лоб скрывала шляпа буржуа» низко надвинутая на лоб. Он не произнес ни слова и только нетерпеливо дернул Ла Порта за рукав. Тот сразу же увел его.
— Очень странный лекарь, — заметила Сильви. — Почему он прячется? — Может быть, боится застудить горло. Пойдемте, мы стоим на самом ветру!
Мария вошла в крошечную прихожую, а Сильви на мгновение задержалась на пороге, вглядываясь в уходящих. Фигура врача, оказавшегося на голову выше его спутника, и особенно походка показались ей странно знакомыми. Потом она быстро догнала подругу, которая громко жаловалась на гуляющие на лестнице сквозняки.
Королева была у себя в спальне. Она разговаривала со Стефанильей. Для больной старая дуэнья имела странно цветущий вид. Видимо, этот доктор Дюпре был просто волшебником! Женщины говорили по-испански, но благодаря Персевалю де Рагнелю Сильви неплохо объяснялась на кастильском наречии. Она услышала несколько фраз.
— Вы уверены, что поступили достаточно осторожно? — спросила камеристка, занятая тем, что вынимала из волос ее величества усыпанные бриллиантами полумесяцы, украшавшие прическу.
— Мы с тобой по-разному смотрим на вещи. Наш друг завтра уезжает в Турень. Об этом всем известно. Я подумала, что будет неплохо отправить с ним письмо брату моего мужа. Он должен знать, что кардинал только что снова послал господина де Ботрю в Седан с новыми предложениями. Его высокопреосвященство хочет попытаться вразумить графа де Суассона.
— Меня бы удивило, если бы это ему удалось! — заметила Мария де Отфор с присущей ей свободой действий. Она перешла на французский, поскольку по-испански понимала, но говорила плохо. — Суассон пообещал, что подчинится только тогда, когда Ришелье умрет или впадет в немилость. Этот господин тоже любит вас, ваше величество!
— Что за глупости вы говорите! А теперь, котенок, расскажите мне, как прошел ваш визит.
— Наилучшим образом, ваше величество! — воскликнула Мария. — Они пустили в ход все свое обаяние, они были очарованы, и они от всей души надеются повторить такое неземное удовольствие в один из ближайших дней! По крайней мере, мне так кажется, потому что мы с господином де Сен-Маром вынуждены были провести это время за дверью! Сильви отправилась в логово тигра одна в сопровождении только мадам де Комбале.
— Может быть, вы дадите малышке самой сказать хотя бы слово?
— Мне нечего добавить, ваше величество, — подтвердила Сильви с робкой улыбкой. — Мадемуазель де Отфор все передает с такой точностью, как будто сама там присутствовала.
— Кардинал просил вас прийти еще раз?
— Да, но я ответила, что только ваше величество может мне это позволить или не позволить, потому что я служу вам.
— А он не предложил вам служить… ему? По крайней мере тайно?
— Ришелье не настолько глуп, ваше величество, — снова вмешалась Мария де Отфор. — И разумеется, он не стал бы этого делать при первой же встрече. Господин «Красный герцог» удовольствовался тем, что заключил с мадемуазель де Лиль сделку.
— Сделку? В это невозможно поверить! И какого же рода, позвольте узнать?
— Это связано с браком. Если мадемуазель де Лиль согласится приходить к его высокопреосвященству и своим пением сопровождать его мрачные грезы, он обещает больше никогда не говорить с ней о господине де Ла Феррьере.
Королева встала так стремительно, что Стефанилья, зацепившись расческой, вырвала у нее прядь волос. Зеленые глаза Анны Австрийской запылали гневом, а раздувшиеся ноздри побелели.
— Какая наглость! Можно подумать, что судьба этой девочки зависит только от него одного! Кардиналу следовало бы знать, что нельзя отдать руку моей фрейлины без моего согласия. Тем более одному из его солдафонов без чести и совести. Никогда, слышите, Сильви, никогда я не соглашусь на этот брак! Пусть кардинал хоть золотом осыплет своего протеже, Следовательно, он предложил вам бессовестную сделку. Раз его высокопреосвященство хочет услышать вас, еще раз, ему придется попросить об этом меня, а не короля. Сильви медленно опустилась на колени, взяла руку королевы и поднесла ее к губам. У нее в глазах стояли слезы.
— Благодарю вас, ваше величество! Благодарю вас от всего сердца!
— Будьте мне преданы, малышка, и вам никогда не придется в этом раскаиваться.
Было уже совсем поздно, когда Сильви наконец удалось уснуть. Нервное напряжение минувшего вечера оказалось для нее в новинку. Но больше всего ее почему-то беспокоил образ этого странного врача. Ей никак не удавалось выбросить его из головы. Поэтому, чтобы хоть как-то успокоиться, она приняла решение кое-что уточнить. И на следующее утро привела его в исполнение. В свободное время, которое оставалось у нее от службы при королеве, мадемуазель де Лиль вышла из Лувра вместе с Жаннеттой под предлогом покупки перчаток. Она их покупала у госпожи Лоррэн, державшей магазинчик на улице Сен-Жермен, которую как раз пересекала улица Арбр-Сек, где якобы практиковал тот самый «врач».
— Мне нужно, чтобы ты разузнала адрес некоего Дюпре. Его вчера вечером вызывали лечить донью Эстефанилью, — объяснила Жаннетте ее юная хозяйка. — О нем мне известно только одно. Этот человек живет на улице, которая проходит прямо за Сен-Жермен-лОксерруа.
— Тогда проще всего зайти помолиться. В церкви всегда полно женщин из этого квартала. И если я не найду среди них ту, которая мне обо всем расскажет, то это только из-за происков дьявола…
— Дьявол? В церкви? — в ужасе переспросила Сильви и перекрестилась. Жаннетта последовала примеру хозяйки, но засмеялась:
— Это вылетело у меня из головы! Я прочту лишний раз молитву Богородице!
Вечерня заканчивалась, когда девушки, завернувшись в накидки с капюшоном, вошли в старинный храм, вошедший в историю. Его посещали обитатели Лувра. Колокола этой церкви били в набат в Варфоломеевскую ночь. Это было великолепное творение архитектуры. Когда вы входили под его своды, которые мать Людовика XIII приказала выкрасить в лазурный цвет и расписать узорами из королевских золоченых лилий, казалось, что вы просто в раю. Особенно сильным это впечатление было в этот день, когда после окончания службы церковь опустела. Остался только ризничий, занятый тем, что тушил свечи на алтаре. Жаннетта, не колеблясь, направилась прямо к нему, а ее юная фрейлина опустилась на колени и прочла короткую молитву. Служанка недолго болтала с ризничим. При помощи монеты она очень легко получила ответ на свой вопрос. Он ее не удовлетворил, тем более им не осталась довольна Сильви.
— На улице Арбр-Сек не живет ни один врач. Чтобы найти лекаря, надо идти на улицу Ферронри…
— Ах вот как!
Сильви это не слишком удивило. По осанке «врача» сразу угадывалось благородное происхождение, несмотря на скромный наряд, вполне подходящий представителю этой профессии. И этого дворянина она, судя по всему, отлично знает… Сильви закончила молитву и отправилась покупать перчатки, как она и объявила всем перед уходом. Не то чтобы они были ей так нужны, просто девушка не любила обманывать. В этот вечер на приеме у королевы собралось немного народа. Неизвестно откуда возник слушок, и сплетницы с Королевской площади его охотно подхватили, что его величество, следуя советам кардинала, собирается развестись с женой, не подарившей ему наследника. И по зову сердца предложить освободившееся место мадемуазель де Лафайет.
Этого оказалось вполне достаточно, чтобы дамы и кавалеры проявили значительно меньше усердия. Но зато приехала герцогиня Вандомская. Ее не было видно в последнее время. Она занималась тем, что утешала несчастных, вовсю используя деньги из своего кошелька. Всегда в делах, но всегда улыбающаяся, с новыми пятнами грязи на подоле одежды, поскольку бывала в таких местах, где их очень легко заполучить, герцогиня, несколько запыхавшаяся из-за быстрого подъема по лестнице, ворвалась в зал, словно пушечное ядро, и прямиком направилась к королеве.
— Герцогиня! Откуда это вы к нам в таком виде? — поинтересовалась Анна Австрийская.
— Из борделя, ваше величество! — ответила посетительница, опускаясь в реверансе и ничуть не смутившись взрывами общего смеха, которым встретили ее слова.
— Дамы, дамы! — попыталась утихомирить придворных королева, сама не сумевшая удержаться от смеха. — Вы же знаете, сколько добрых дел совершает герцогиня Вандомская вместе с господином Венсаном де Полем, который помогает детям этих несчастных. Некоторые из падших и впрямь увлечены порочными страстями, но другие терпят унизительное рабство. Герцогиня пытается их вызволить из постыдной неволи и вернуть к честной жизни.
— Не такое это простое дело! — проворчала принцесса де Гемене. — Нужна особая храбрость, чтобы спуститься на самое дно…
— Или умение охранять себя броней высокой нравственности, а это не всем под силу, — бросила госпожа де Сенсе, одаривая насмешливой улыбкой принцессу, чьи любовные приключения были известны всем и каждому.
Та отчаянно покраснела. Королева это заметила и поспешила сменить тему разговора. Она вновь обратилась к герцогине Вандомской:
— Вы так редко бываете у нас, сестра! И уж тем более ваша дочь. Она никогда не заходит. Даже ваши сыновья посещают нас без особого рвения…
— Не верьте этому, ваше величество! Элизабет лежит в постели. У нее жар и воспаление легких. Меркер дуется. Он отправился скучать к моему супругу в Шенонсо. Мой старший сын никак не может прийти в себя после того, как не состоялась его свадьба c мадемуазель де Рец. Он не в силах понять, чем не угодил королю…
— Очень трудно понять, что королю нравится, а что нет. Иногда надо просто набраться терпения. Порой его величество резко меняет мнение. А… герцог де Бофор?
— Сегодня утром отправился в Турень… Но мне казалось, сестра моя, что вы об этом знали?
— Откуда мне знать? Право, не понимаю, — сухо заметила Анна Австрийская, нервным жестом помахивая небольшим элегантным веером, призванным защитить ее лицо от жаркого огня в камине.
Сильви, сидевшая среди фрейлин, вдруг потеряла нить разговора. Королева и герцогиня Вандомская заговорили тише, но девушка услышала достаточно. Инстинкт ее не подвел. Этот якобы «врач» был, конечно, не кем иным, как Франсуа Вандомским, герцогом де Бофором. Чтобы услужить королеве, он ввязался в весьма опасную авантюру. Ведь речь шла о секретной переписке между королевой и братом короля герцогом Орлеанским. Если только кардинал об этом узнает…
В течение следующих дней Сильви дважды побывала уРишелье. Мадам де Комбале сама приходила за ней и сама провожала обратно. Эти визиты проходили точно так же, как и первый. Сильви пела, а всесильный министр меланхолично поглаживал одну из своих кошек. Он задавал Сильви пару на вид совершенно обычных вопросов о ее детстве у Вандомов. Потом выпивал вместе с ней бокал испанского вина или мальвазии, затем передавал ее на попечение мадам де Комбале.
Во время последнего посещения кардинал подарил ей несколько золотых монет. Сильви не хотела их брать. Ей было неприятно получать плату. Но кардинал почти рассердился:
— Хорошенькой девушке всегда нужны украшения, чтобы появляться при дворе. Кроме того, какое-то время мне не придется наслаждаться вашим пением. Двор переезжает в Сен-Жермен. Королю нравится праздновать Пасху там. А я сам завтра уезжаю в мой дворец в Рюейе.
Эта новость обрадовала Сильви. Честно говоря, ей совсем не нравились эти вечера во дворце кардинала. Иногда его высокопреосвященство не закрывал глаз, а пристально и настойчиво рассматривал ее, приводя девушку в смущение. Кроме того, однажды она встретилась там с бароном Жюстеном де Ла Феррьером. Несмотря на все заверения, данные его хозяином, он молча поглядывал на нее, облизывался, словно кот, подстерегающий мышонка. И Сильви это немного напугало.
С легким сердцем они с Жаннеттой готовились к отъезду, чтобы следовать за королевой в Сен-Жермен. Юная горничная просто сияла от радости, чем заинтриговала хозяйку:
— Чему ты так радуешься? Ни я, ни ты не знаем, понравится ли нам в Сен-Жермене.
— Я в этом уверена. Я только надеюсь, что там за нами наконец перестанут следить.
— Следить за нами? Что ты такое говоришь?
— То, что вы слышите. Всякий раз, как мы выходим за покупками или отправляемся в гости к господину де Рагнелю, за нами постоянно следует мужчина. Выглядит он как лакей из хорошего дома. Лицо приятное. Он нисколько не скрывается, и стоит нам оказаться на улице и сесть в портшез, он садится в следующий.
— И тебе не удалось выяснить, кто это такой?
— Это непросто. Он, в общем-то, не делает ничего плохого. Просто следует за вами даже тогда, когда вы вечером отправляетесь во дворец кардинала. Я об этом знаю, потому что как-то раз я тоже пошла следом за вами.
Сильви расхохоталась.
— Да, неплохую процессию мы, должно быть, составили! Почему ты мне ничего не рассказала?
— Я не хотела вас волновать. В конце концов, может быть, этот человек просто в вас влюблен.
— Что ж, посмотрим. Я впредь буду повнимательнее.
— Не мучьте себя напрасно. Когда мы вернемся в Париж, Корантен этим займется. Я ему уже об этом замолвила словечко! Но я просто очень рада, что мы едем в деревню. Там я чувствую себя лучше всего.
И Жаннетта отправилась складывать юбки Сильви, чтобы потом убрать их в сундук.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100