Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 5. ВСТРЕЧИ В ПАРКЕ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5. ВСТРЕЧИ В ПАРКЕ

Королю и в самом деле захотелось побыть наедине с той, кого он так любил. При отъезде к королевскому кортежу, и без того достаточно внушительному, присоединилась длинная красная карета, которой пользовался в поездках кардинал Ришелье. Здоровье королевского любимца неумолимо подтачивала болезнь. Более просторная, чем обычно, эта роскошная спальня на колесах создавала максимум удобств. Окруженная всадниками в красных широких плащах, она произвела на Сильви неприятное впечатление. Но юная фрейлина сообразила, что неожиданное решение отправиться мерзнуть в летний дворец, хотя и в Сен-Жермен жилось бы совсем неплохо, было связано с какими-то политическими интересами.
— Потрясающее зрелище, не правда ли? — произнесла мадемуазель де Отфор, путешествующая с Сильви в одной карете. — У его высокопреосвященства отменный вкус по части декораций и драмы. Он артистично пользуется пурпурным цветом. Вне всякого сомнения, именно потому, что он напоминает о палаче. А кардиналу нравится, когда его боятся…
— И ему это отлично удается! Но сам королевский кортеж, согласитесь, впечатляет.
Сильви и в самом деле впервые видела, как вокруг карет короля и королевы скачут мушкетеры господина де Тревиля. Их единственной обязанностью было защищать монарха во время путешествий. Они не несли караул во дворцах. Мушкетеры — все как один отличные наездники — носили голубые плащи с серебряными крестами и королевскими лилиями, белые перья покачивались на серых шляпах. Попоны на лошадях тех же цветов довершали великолепное зрелище.
Толпа, собиравшаяся всякий раз, когда выезжал король, встречала мушкетеров улыбками и приветственными возгласами. Гораздо более сдержанно публика вела себя по отношению к гвардейцам кардинала. Что же до легкой кавалерии и швейцарцев, они вовсе не пользовались большим успехом. Сильви, очарованная увиденным, захлопала в ладоши.
— Можно подумать, что вы никогда не видели солдат, — съязвила мадемуазель де Шемеро. — Вы себя ведете, как крестьянка.
Вспыльчивая Сильви тут же взорвалась:
— Неужели? Вы считаете, что только у крестьянок есть вкус? Разумеется, я уже встречала мушкетеров поодиночке, но все вместе они выглядят просто потрясающе.
— Подумаешь! Солдаты…
— Если вы предпочитаете священников, это ваше дело, — обрезала ее Мария де Отфор. — Я хотела бы вам напомнить, что все мушкетеры — дворяне. И некоторые из них приходятся мне родственниками. Так что попридержите ваш ядовитый язычок! И мадемуазель де Лиль права. Они просто великолепны.
Предпочитая не ссориться с камер-фрау королевы, «прелестная мерзавка» повернулась к мадемуазель де Понс, предоставив Сильви и Марии возможность продолжить разговор.
— Известно ли вам, — спросила младшая, — что мы будем делать в Фонтенбло?
— Да. В некотором роде мы преследуем брата короля» герцога Гастона Орлеанского. В прошлом году, когда его величество так отважно сражался во главе своих войск, пытаясь загнать испанца обратно во Фландрию, брат короля и граф де Суассон, его приспешник, в очередной раз попытались организовать убийство кардинала. Но герцог Орлеанский, верный своим прежним привычкам, в решающий момент испугался и всех выдал. Вернувшись в Париж, король вызвал своего брата и своего кузена, чтобы потребовать объяснений. Но братец предпочел сбежать в Орлеан, в «его» герцогский город, а Суассон отступил к Седану, где герцог Буйонский встретил его с должным пониманием. Насколько мне известно, брат короля собирается присоединиться к Суассону и к своей матери, которая тоже направляется в Седан.
— Но ведь Фонтенбло довольно далеко от Орлеана?
— О! Это выдвижение вперед. Брат короля решит, что очень скоро он может увидеть его величество у стен своего города.
— Но ведь для этого хватило бы и солдат? Зачем же ехать еще королеве и всему двору?
— Чтобы герцог Орлеанский не испугался в очередной раз. Ему прежде всего надо помешать присоединиться к Суассону и Буйону в Арденнах. Потому что там у них появится реальная возможность договориться с испанцами…
Сильви восхищенно посмотрела на Марию:
— Откуда вы все это знаете?
Мадемуазель де Отфор покровительственно похлопала малышку по руке:
— Я вам позже объясню. Кроме того, раз король взял с собой всех, то это значит, что он больше не хочет ни на день расставаться с Луизой де Лафайет. Королева не сделала ошибки, посадив ее в свою карету.
— Королева не ревнует?
— Конечно, ревнует. Это свойственно испанскому характеру. Там ревнуют по традиции. Но ее величество считает более разумным приглядывать за девицей и не слишком отпускать поводья.
Как и было предусмотрено, вечером остановились около Меннеси, во дворце, построенном в конце предыдущего века государственным секретарем Невилем Вилеруа. Плохие дороги и короткие зимние дни не позволяли доехать до Фонтенбло за один день. Остановка не изобиловала удобствами. Разумеется, дворец и службы были очень просторными, но для доброй тысячи человек здесь все равно оказалось тесно. Конечно, еды и тепла хватило на всех, но, размещенные всего в четырех спальнях, фрейлины провели не самую приятную ночь в своей жизни. Но следовало радоваться хотя бы тому, что кардинал решил остановиться в своем замке Флери.
— Если бы не это решение, — заметила Анна Австрийская с горькой иронией, — моим фрейлинам пришлось бы ночевать в хлеву на соломе. Что за мысль заставить нас путешествовать по такой ужасной погоде!
Королева нервничала. В этот вечер Сильви позвали развлечь ее величество. Девушка попросила разрешения спеть что-нибудь по своему выбору. Королева согласилась, и мадемуазель де Лиль исполнила свою самую любимую песню. Это был старинный романс. Его когда-то разучил с ней Персеваль де Рагнель, которому он тоже очень нравился:
Здесь ландыши и розы на виду.
И ночами песнь соловья.
Поселилась любовь моя
В прелестном этом саду…
Голос Сильви звучал чисто, как хрустальный колокольчик. Все были очарованы им, и больше всех королева. Когда песня закончилась, она положила руку на каштановые волосы юной фрейлины:
— В доме герцогини Вандомской мне показалось, что вы поете словно ангел, и я не ошиблась. Я никогда не смогу отблагодарить ее за то, что она отдала вас мне…
Это было первое проявление теплого чувства королевы к своей прелестной певице. Сильви этому очень обрадовалась, и от удовольствия на ее губах заиграла улыбка.
— Вашему величеству угодно услышать что-нибудь еще?
— Мне говорили, что вы поете еще и по-испански. Это верно?
— Да, ваше величество. Я могу спеть «Песнь Богородице» сеньора Лопе де Вега или еще…
— Нет, — сказала Анна Австрийская. — Сегодня мы не будем слушать песни моей родины. Король расположился совсем близко от нас, и ему это может не понравиться. Лучше спойте еще раз этот очаровательный романс…
— Не кажется ли вам, ваше величество, — заговорила Мария де Отфор, — что королю будет тоже приятно его услышать? Его величество любит музыку и еще больше хорошие голоса.
Камер-фрау нашла взглядом Луизу де Лафайет. Та рассеянно смотрела в окно. До настоящего времени она считалась самой лучшей музыкантшей среди фрейлин королевы, и Людовик XIII любил ее слушать.
— Ему хочется теперь слышать только один голос, — пробормотала королева, вновь вспомнившая о своих тревогах. — Нас могут не правильно понять. Может быть, позже…
Сильви пропела романс еще раз, потом небольшую поэму о соловье. И больше она в этот вечер не пела. Королева удалилась в свою спальню, потом последовала церемония укладывания в постель. Но Сильви не успела выйти из комнаты. Ее задержала Стефанилья. Это было совершенно против всяких правил. Старая камеристка родом из Кастилии считала стайку фрейлин чем-то вроде приспешниц сатаны и обычно окидывала их крайне свирепым взглядом, который лишь подчеркивал ее черный наряд. На этот раз тонкие губы раздвинулись в некоем подобии улыбки:
— Вы доставили удовольствие королеве, — пробормотала старая испанка. — Это хорошо, но этого недостаточно. Я хочу знать, любите ли вы ее?
— Кого же?
— Королеву. Она очень нуждается в том, чтобы ее любили.
— Когда я недавно приехала в Лувр, я поклялась быть ей верной и преданной. Я не могу сейчас сказать, что люблю ее, но верю, что так непременно случится.
— Вы искренни. В таком случае мы поладим…
Стефанилья вернулась к кровати, на которой она только что задернула полог, и просунула голову внутрь. Она что-то сказала королеве, но Сильви не расслышала слов.
Когда на следующий вечер роскошный кортеж прибыл в Фонтенбло, во дворце все было готово к приезду королевского двора. Во всех каминах горел огонь, все необходимое лежало на своих местах. Король и его сопровождение с удовольствием устроились на новом месте, и Сильви не стала исключением. Огромный дворец, выстроенный среди лесов Франсуа I, сразу же очаровал ее. Она даже спросила себя, почему это короли Франции упрямо просиживают в старом, темном и безрадостном Лувре все плохое время года, когда даже зимой в Фонтенбло куда приятнее, чем в столичной резиденции монархов. Посеребренные инеем деревья, голубовато-белые снежные покрывала, повторяющие изысканные рисунки садовых клумб, — все радовало глаз. Сильви показалось, что ей здесь будет так же радостно, как когда-то в садах Шенонсо и Ане.
Поэтому на следующее утро, воспользовавшись тем, что она не была занята по службе, Сильви надела плотную длинную накидку на беличьем меху, ботинки, перчатки и вышла прогуляться. Она никого не предупредила, побоявшись, что кто-нибудь пожелает ее сопровождать. А ей так хотелось побыть одной. Девушка полагала, что все как следует рассмотреть можно только в одиночестве. Она еще не догадывалась, что вдвоем это может быть намного приятнее.
Она прошла Овальный двор и вышла через Золотые ворота, где ее приветствовали стражники. Затем по террасе, возвышающейся над цветником, вдоль окон бального зала, апсиды церкви Святого Сатюрнена и павильона Тибра она добралась до места, где ей предстояло решить, отправится ли она в цветник или пойдет в парк. Сильви выбрала последнее. Небо было изумительного голубого цвета, несколько светлее обычного, по нему плыли пухленькие, словно херувимы, облачка.
Подойдя к развилке около павильона Сюлли, она задумалась. Пойти ли к каналу, чья синеватая длинная лента протянулась по всему парку, или лучше туда, где гуще росли великолепные деревья? Сильви пошла в лес, привлеченная кустами остролиста, чьи глянцевые листья и яркие красные круглые ягоды так нравились ей. Она пожалела, что не взяла с собой ножа. Можно было бы срезать несколько веточек и поставить в своей спальне.
Но Сильви де Лиль всегда было очень трудно отказаться от того, чего ей очень хотелось. Поэтому она подошла поближе, решив, что, возможно, ей удастся отломить парочку веток. И тут же резко остановилась. За кустами кто-то стоял. Она услышала два голоса, мужской и женский.
Пара оживленно беседовала. Это был Людовик XIII и мадемуазель де Лафайет. В эту минуту говорил король. Сильви никогда бы не поверила, что этот холодный, сдержанный человек может говорить с такой страстью:
— Не покидайте меня; Луиза! — умолял он. — Я так одинок. Вокруг меня все время какие-то заговоры, ненависть, даже презрение. У меня есть только вы, вы одна. Если вы уедете, у меня не останется никого в этом печальном мире.
— Ваше величество! У вас создалось ложное впечатление. Вы знаете обо всем, что у меня на сердце. Оно целиком принадлежит вам. Но я приношу вам больше вреда, чем пользы. Неужели вы думаете, что я не вижу, как двусмысленно люди улыбаются при моем появлении? Не слышу всех этих перешептываний, смешков? Все так и ждут той минуты, когда я не смогу дольше противиться вам и самой себе. Кардинал настаивает, чтобы я уехала. Королева, и это естественно, меня ненавидит, потому что вы пренебрегаете ею из-за меня.
— Я ею пренебрегаю! Как будто мне неизвестно, что от нее можно ждать только притворства и предательства. Мы женаты уже скоро двадцать два года. И можете ли вы назвать мне, что королева Франции принесла моему королевству? Детей? Ничуть не бывало! Помощь, поддержку, понимание нашей трудной задачи? Ничего подобного. Королева — испанка, испанкой и умрет. Ах да! Чуть не забыл. В течение двенадцати лет ее сердце билось ради полусумасшедшего англичанина. За его страсть мы заплатили войной. Кажется, королева не способна любить француза. И меньше прочих короля, своего мужа…
— Она ваша супруга, сир! Вас соединил бог!
— Об этом надо напомнить ей! Нет, Луиза, не говорите со мной о королеве. Или вы хотите сказать, что больше не любите меня?
— О ваше величество! Как вы можете обвинять меня в том, что я перестала вас любить. Разве я не доказываю вам постоянно мою нежность?
— Так дайте мне еще более веское доказательство! Позвольте мне увезти вас в Версаль! Там я у себя дома, и никто не осмелится меня потревожить. Вы будете жить там рядом со мной. Вас будут охранять, защищать. Мы будем принадлежать друг другу, вдалеке от всех, свободные и наконец счастливые! Останутся только Луиза и Людовик…
— Вы не должны так говорить! Смилуйтесь! Если вы любите меня, ни слова больше!
— О нет, прошу вас, не плачьте! Я не в силах вынести ваших слез.
До Сильви донеслись рыдания, и она решила, что и так уже вела себя достаточно нескромно. Тем более что до ее чуткого уха донесся приближающийся шум шагов. Она вышла из своего укрытия и, изо всех сил стараясь ступать совершенно неслышно, направилась к большой аллее. Но так как девушка все время оборачивалась — ей хотелось посмотреть, не шевелятся ли кусты остролиста, — то не глядела себе под ноги. Поэтому Сильви споткнулась о бугорок выброшенной кротом земли и растянулась прямо у ног двух мужчин. Для начала она смогла увидеть только край
длинного красного одеяния и пару черных сапог, изрядно забрызганных грязью.
— Это что еще такое? — нетерпеливо спросил суровый голос. От сурового тона по спине Сильви побежали мурашки.
— Судя по всему, это юное создание заблудилось, ваше высокопреосвященство!
Затянутая в черную перчатку рука помогла девушке выпутаться из многочисленных юбок и подняться на ноги. Сильви с ужасом увидела, что человек, помогавший ей встать, не кто иной, как гражданский судья господин Исаак де Лафма. А позади него стоял сам кардинал Ришелье. Сильви не составило никакого труда узнать его. У нее не оказалось времени на то, чтобы прийти в себя. Мужчина с желтыми глазами уже вспомнил ее:
— Какая нечаянная радость! Мадемуазель де Лиль.
— Что еще за мадемуазель де Лиль? — спросил кардинал.
— Самая юная из фрейлин королевы, ваше высокопреосвященство. Она совсем недавно появилась при дворе. Мы познакомились несколько дней назад на площади Тратуарского креста. Я уже рассказывал эту историю вашему высокопреосвященству. Прелестной барышне не нравится, как я творю правосудие от имени его величества короля.
Этого оказалось достаточно, чтобы Сильви немедленно взвилась. Она почтительно опустилась в глубоком реверансе, но, покраснев от гнева, воскликнула:
— Ребенок, которого вы собирались затоптать копытами вашей лошади, не был осужден, насколько мне известно, и не интересовал королевское правосудие! Ваше высокопреосвященство, — теперь она обратилась к кардиналу. Сильви никто не разрешил подняться, и девушка смотрела снизу вверх на худое, высокомерное лицо. — Речь шла о мальчике, сыне человека, которого собирались казнить. Он не сделал ничего дурного, только просил помиловать его отца.
Глубокий, суровый голос произнес:
— Его отец заслужил свою участь. Мальчику следовало это знать.
— Он знал только одно. Это его отец, и он его любит.
Ришелье взглядом заставил замолчать Лафма, собравшегося было возразить.
— Я согласен допустить, что ребенок не заслуживал такого жестокого обращения, но очень трудно требовать мягкости от того, кто должен привести наказание в исполнение. Вы видите, мадемуазель, я с вами согласен. Могу ли я в ответ просить вас об услуге? Простите господина де Лафма. Это один из моих хороших помощников…
Произнося эти слова, Ришелье протянул Сильви руку, чтобы помочь подняться. Она охотно приняла помощь. Потом произнесла, вздохнув, без всякого энтузиазма:
— Если это доставит удовольствие вашему высокопреосвященству, я прощаю господина де Лафма… Но при условии, что он не примется за старое!
Неожиданная, и оттого еще более очаровательная улыбка, осветила строгое лицо кардинала:
— Поверьте мне, он поостережется… Из любви к вам. Вы смелы, мадемуазель де Лиль, а это качество я ценю высоко. Посмотрим, насколько далеко заходит ваша храбрость!
Сильви вопросительно взглянула на Ришелье.
— Очень многие меня боятся, — продолжал он. — Я вас пугаю?
— Нет, — без колебаний ответила юная фрейлина. — Ваше высокопреосвященство князь католической церкви, следовательно, слуга господа. Никогда не следует бояться слуг божьих.
— Вот это ваше суждение следует во весь голос сообщить всему королевству. Этим бы вы оказали мне большую услугу… Кстати, что касается голоса, до меня дошли слухи, что вы прелестно поете… Не удивляйтесь. При дворе новости распространяются быстро. Вы споете для меня?
— Я служу королеве, монсеньор…
— Тогда я попрошу ее доставить мне такое удовольствие. Мы еще с вами увидимся, мадемуазель де Лиль. Идемте, Лафма, мы возвращаемся!
Сильви еще только опускалась в реверансе, а кардинал уже уходил. Высокий, прямой, как палка, силуэт в пурпурной накидке, подбитой куницей. Из-за этого человек в черном, шагающий рядом с ним, казался почти карликом. Он весь согнулся в угодливом, мерзком поклоне. У Сильви перевернулось сердце. Ей непременно надо будет исповедаться, ведь она простила Лафма только на словах. Душа ее молчала. Более того, гражданский судья Парижа вызывал у нее страх и глубокое отвращение.
Бросив взгляд на неподвижные кусты остролиста, где теперь царила тишина, Сильви пошла по дороге к дворцу. Она старалась идти помедленнее, чтобы не догнать кардинала и его спутника. Девушка не удержалась от вздоха облегчения, когда увидела их входящими во двор через ворота Дофина. Сама Сильви намеревалась вернуться той же дорогой, что и выходила из дворца. Так у нее будет время подумать, как избежать сомнительной чести, которую ей собирались оказать. Лучше всего, без сомнения, все рассказать королеве. Анна Австрийская давно привыкла сражаться с его высокопреосвященством и, возможно, поможет своей фрейлине избежать неприятного визита.
Сильви была настолько погружена в свои мысли, что не заметила мадемуазель де Отфор. Прекрасная Мария, укутанная в потрясающие меха, бежала к ней.
— И где же вы были? — воскликнула камер-фрау. — Вас повсюду ищут!
— Кто же может меня искать? Кроме вас и фрейлин королевы — я больше никого не знаю…
— А почему бы вас не искать ее величеству?
— Боже, если это так, бежим!
Сильви уже собралась и вправду пуститься бегом, но мадемуазель де Отфор ее удержала:
— Минуточку, постойте, прошу вас! Дайте мне перевести дух… Уф! Я спешила, как сумасшедшая, когда господин де Нанжи сказал мне, что видел, как вы направились в парк. На самом деле королева вас вовсе не ищет. Это я хотела удержать вас, чтобы вы не натворили глупостей. Совсем ни к чему было идти в парк сегодня утром!
— Почему же? Вместо ответа Мария задала следующий вопрос:
— Вы никого не встретили? — с подозрением поинтересовалась она.
— Нет… А впрочем, да. Я выходила из того лесочка и, споткнувшись обо что-то, упала прямо под ноги кардиналу. Его высокопреосвященство прогуливался там вместе с господином де Лафма…
— Какое несчастье! Ришелье был там? Но куда же он шел?
— Это мне неизвестно. Мы обменялись несколькими словами, а потом его высокопреосвященство вернулся во дворец вместе со своим спутником. Вы ведь все знаете, мадемуазель. Скажите мне, что делает здесь парижский гражданский судья?
— Если вы полагаете, что он проводит все свое время в одной из крепостей Шатле — тюрьме на левом берегу Сены — или в своем кабинете в здании суда на правом берегу, то вы ошибаетесь. Вы должны усвоить, что прежде всего этот господин служит «Красному герцогу» и выполняет всякие отвратительные поручения за пределами Парижа. В конце концов, дурочка вы этакая, вы не так плохо сделали, что пошли гулять в этот уголок парка. Шум, произведенный вами, должны были услышать, и это позволило голубкам улететь.
— Да о ком вы говорите?
— О короле, конечно. Десятки пар глаз видели, как он повел мадемуазель де Лафайет именно туда, где вы гуляли.
Кардинал не брезгует ничем и порой сам выполняет работу своих шпионов. Благодаря вам он не услышал ни слова из того разговора, что так его интересовал… На этот раз Сильви начала смеяться:
— Голубки, как вы их называете, были совсем близко, уверяю вас. Прямо за большим кустом остролиста!…
— Вы видели их?
— Нет, но я слышала голоса и узнала говоривших. Я не хотела быть нескромной… Я вас чем-то огорчила? — поинтересовалась Сильви, увидев что на лице подруги появилось удрученное выражение.
— Вы, наверное, слишком молоды… Или дурочка, как я только что сказала! У вас была возможность услышать такие вещи, ради которых Ришелье, позабыв обо всех своих многочисленных болячках, галопом помчался в глубину парка. И вы добронравно закрыли уши? Дорогая моя, запомните, при дворе все шпионят друг за другом. Любой придворный отдал бы десять лет жизни за то, чтобы узнать четвертушку от половинки самого маленького секрета.
— Действительно, это не мой случай, — согласилась Сильви и покраснела. Ей стало стыдно, что она так откровенно лжет. Но хотя Мария де Отфор была ей очень симпатична, девушка не собиралась пересказывать ей те несколько фраз безутешной любви, которые ей удалось подслушать. Сильви нравилась Луиза де Лафайет. Такая нежная, такая грустная. И так разрывается между долгом, чувством собственного достоинства и своей любовью. И все это в окружении целого батальона насмешливых и часто недоброжелательных фрейлин! Взгляды всего двора прикованы к ней! Что же касается короля, он тоже внушал Сильви жалость. Ей казалось, что все отказывают ему в праве на любовь. Ради блага государства он находится в полном подчинении у ужасного человека, чей гений — последнее время о нем говорили именно так — чаще всего находит выражение в безжалостном применении своей почти безграничной власти.
Сильви довольно скоро получила еще одно тому доказательство. Девушки шли по террасе над цветником и увидели, как из Золотых ворот появились два молодых человека. Один из них носил знаки отличия капитана роты французской гвардии. Оба разговаривали очень оживленно. Один явно пытался успокоить второго. Молодому капитану, красивому, как греческий бог, было лет шестнадцать-семнадцать. И он явно был вне себя от гнева. Эхо их последних слов донеслось до слуха фрейлин:
— ..и я отказался. Со всем спокойствием и уважением, на какие я только был способен, но я ответил «нет».
— И вы осмелились?
— Мне дорога моя свобода! Она для меня слишком внове, чтобы вот так, в одно мгновение, ее похоронить…
Красавец замолчал, увидев девушек, снял шляпу и приветствовал их с грацией танцора. Его спутник последовал его примеру.
— Итак, господин де Сен-Мар, — насмешливо произнесла Мария, — вы ощетинились, словно еж! Вам кто-нибудь не угодил или, что того хуже, вы кому-нибудь не понравились? Приветствую вас, господин д'Отанкур!
— Ни то ни другое! Если бы произошло нечто подобное, я был бы не здесь, а где-нибудь в уединенном месте со шпагой наголо!
— Дуэль?! А кардинал так к вам благоволит! Очаровательный капитан — тонкие черты лица, горящие глаза, чувственный рот — был еще зелен, чтобы умно избегать вопросов камер-фрау ее величества.
— Он только что доказал это, — заявил юнец с вызовом. — Вы знаете, чего от меня хочет Ришелье? Его высокопреосвященство желает сделать меня главным гардеробмейстером короля!
— Черт побери, — заинтересовалась девушка. — Ведь это хорошее продвижение по службе!
— Ах так? Вы находите? Но я-то так не считаю! Эта должность обязывает находиться все время рядом с королем. Вот уж самый грустный человек из всех, кого я знаю. Я слишком молод, чтобы так просто распрощаться с моей свободой. У меня есть друзья, с которыми мы веселимся, барышни и…
— И любовницы, которые вас забавляют…
— Правильно. Поэтому я наотрез отказался.
— Наотрез отказались? От предложения кардинала Ришелье?! И вас еще не везут в Бастилию?
— Вы же видите, что нет. Кардинал только улыбнулся и ничего мне не сказал. Это достаточно добрый человек, знаете ли, когда с ним умеешь обращаться.
— Господь всемогущий! Я оставляю это удовольствие вам! К вашим услугам, господин главный гардеробмейстер его величества!
Мария присела в реверансе, но тут спутник Сен-Мара, краснея, обратился к ней с вопросом:
— Не окажете ли вы мне честь, мадемуазель, представив вашей подруге?
На этот раз улыбка красавицы была искренней и щедрой:
— С радостью! Сильви, представляю вам маркиза д'Отанкура, сына маршала, герцога де Фонсома. Мадемуазель де Лиль — фрейлина королевы.
С самого первого момента встречи маркиз не спускал с Сильви нежного взгляда, давая понять, что она ему нравится. Сам молодой человек был не лишен очарования. Очень молодой, блондин, обладатель элегантной фигуры, гибкий, что выдавало в нем человека, привыкшего к физическим упражнениям. Маркиз д'Отанкур был не так вызывающе красив, как его товарищ, но Сильви решила, что он куда симпатичнее, и одарила его улыбкой. В господине Сен-Маре чувствовалось что-то жадное, неистовое и нездоровое беспокойство и какая-то томительная грация, которые ей не понравились.
Молодые люди обменялись несколькими любезными словами и расстались. Девушки торопились вернуться в покои королевы. На ходу Сильви спросила:
— Кто этот господин де Сен-Мар?
— Юный протеже кардинала Ришелье, которого его высокопреосвященство знает с раннего детства. Он сын покойного маршала дЭффиа, знаменитого воина, владевшего землями в Америке и в Турени, не считая великолепного замка в Шилли, где кардинал частенько бывает. Благодаря ему этот желторотый птенец стал генерал-лейтенантом Турени, генерал-лейтенантом Бурбоннэ и капитаном роты французской гвардии. Если Ришелье так заботится о нем, то этот парень к концу жизни без особых усилий станет герцогом и получит одну из самых высоких должностей в королевстве.
— Мне он не слишком нравится.
— Это вполне понятно. Он совсем не похож на мессира де Бофора!
Сильви только покраснела и не ответила.
В этот вечер, во время приема королевы, когда собрался весь двор, Сильви снова увидела кардинала, и ей отчего-то стало тревожно. Но Ришелье лишь улыбнулся ей и не повторил своей просьбы. У Сильви отлегло от сердца.
Пребывание в Фонтенбло оказалось совсем недолгим. Спустя два дня король неожиданно принял решение отправиться в Орлеан. Людовик XIII отлично знал своего брата и понимал, что тот испугается, как только войска короля приблизятся к городу. Успех последовал незамедлительно. Гастон Орлеанский немедленно упал в объятия Людовика XIII, уверяя, что он приехал в свой герцогский город только ради небольшого отдыха подальше от суеты Парижа и Лувра. Он особенно нажимал на то, что не планирует предпринимать против своего венценосного брата ничего, что могло бы нарушить гармонию семейных отношений.
У Сильви герцог Орлеанский вызывал живейшую антипатию. Он был красивее короля и излучал магическое очарование, но ее разочаровал вялый рот и неприятная манера герцога все время смотреть поверх головы, вниз, влево, вправо, но никогда — или крайне редко — на своего собеседника. На самом деле, когда его видели рядом с Людовиком XIII, он походил на написанную акварелью размытую, нечеткую копию офорта. Сильви поняла наконец восклицание королевы, когда во время заговора с участием принца де Шале, по плану которого Анна Австрийская должна была позже стать женой Гастона Орлеанского, та заметила:
— Я не слишком выиграю от такой замены!
В тот же вечер король отправил генералам своей армии и губернаторам провинций письмо. В нем говорилось, что раз герцог Орлеанский заверил своего брата в родственной любви, Людовик XIII охотно забудет его ошибку. Ошибка состояла в том, что герцог удалился в свои земли, не испросив на это разрешения. Эта дипломатическая формулировка давала понять, что герцог Орлеанский вернулся на стезю долга и враг не должен больше рассчитывать на какую-либо помощь со стороны брата короля.
Теперь оставалось только мирно разъехаться по домам. Герцог Орлеанский поднялся на борт своего галеота, чтобы по Луаре доплыть до Блуа. А двор разделился. Король хотел как можно быстрее вернуться в свой маленький дворец в Версале. А королева решила остановиться в Шартре, чтобы там посетить собор Пресвятой Девы и попросить Богородицу даровать ей долгожданного наследника.
Мадемуазель де Лафайет почувствовала себя плохо и добилась разрешения вернуться сразу же в Париж. Кроме того, она собиралась некоторое время провести в монастыре. Анна Австрийская охотно дала ей разрешение, тем более что постоянно красные от слез и бессонных ночей глаза Луизы раздражали ее величество.
Что же касается Сильви, то девушка мечтала побыстрее очутиться в Париже, где возможностей встретиться с Франсуа было куда больше, чем на проселочных дорогах королевства. Но в столице ее ожидал сюрприз — письмо от крестного отца Персеваля де Рагнеля. Он просил навестить его, как только Сильви позволит служба.
Вот уже в течение полугода Персеваль де Рагнель только носил звание конюшего герцогини Вандомской, в сущности, не выполняя никаких обязанностей. Он поселился в Париже, в элегантном квартале Марэ. Персеваль неожиданно получил наследство после своего умершего кузена. Тот был совсем ненамного старше де Рагнеля, не был женат и не имел других родственников. Теперь Персеваль мог жить на широкую ногу. Кузен, любивший в этом мире только море и бороздивший океаны под разными флагами, обзавелся приличным состоянием, но получил серьезный удар саблей. Ему удалось вернуться к себе в Сен-Мало. Там он умер, оставив свой корабль, экипаж и имущество Персевалю, с которым не раз дрался в детстве. Они не часто виделись, но кузен отметил в завещании, что считает его «единственным достойным человеком, которого он встречал на этой пропащей планете».
Для де Рагнеля, владевшего только своим жалованьем конюшего и полуразрушенным поместьем около Динана, это стало манной небесной. Деньги принесли ему свободу. Теперь он был богат вдобавок к отличному образованию, недюжинному уму, благородству и очень недурной внешности. Шевалье имел не одну возможность жениться, но он по-прежнему оставался верен своей юношеской любви. Большую часть этой страсти Персеваль перенес на Сильви, которую он теперь считал почти что своей дочерью. Ему хотелось жить ради нее, потому что девочка стала теперь в большей степени его творением, чем созданием несчастных Кьяры и Жана де Валэн. Ради спасения малышки их имена пришлось предать забвению. Он научил Сильви всему, получая живейшее удовольствие от воспитания этой малышки, не слишком красивой, но с возрастом обретавшей все большее очарование. Сильви оказалась умной, шаловливой, нежной, но слишком легко выходила из себя. Вот с этой чертой ее характера — гневом, вспыхивающим, как пламя костра, — Персеваль никак не мог справиться. Она останется вспыльчивой на всю жизнь, в этом де Рагнель не сомневался. Поэтому известие о том, что его девочка станет фрейлиной королевы, он воспринял не без некоторого волнения.
— Ей всего пятнадцать лет, — пытался он отговорить Вандомов от их решения. — Сильви слишком молода, чтобы жить при дворе.
— Глупости! — парировал герцог Сезар. Сцена разворачивалась в Шенонсо, где семья проводила Рождество. — Некоторых девушек в этом возрасте уже выдают замуж. Принцессе де Гемене едва исполнилось двенадцать, когда она вышла замуж за своего двоюродного брата. А Шарлотта де Монморанси, ныне принцесса Конде, в четырнадцать лет танцевала в балете в Лувре. Мой отец увидел ее и влюбился без памяти. Малышка Сильви весьма хорошенькая, а благодаря вам у нее есть все, чтобы проложить себе дорогу при дворе. Я уверен, что ей не составит труда найти там себе мужа…
— Но, герцог, разве вокруг вас недостаточно дворян, чтобы найти девушке мужа, не удаляя ее столь рано от дома и от семьи, к которым она так привязана?
— В этом возрасте чувства весьма непостоянны. У сердечка мадемуазель де Лиль будет достаточно времени, чтобы у него появилось множество объектов для интереса. Темболее, если, как вы говорите, она к нам привязана, совсем неплохо иметь благодаря ей глаза и уши в окружении королевы.
Персеваль был слишком деликатен и не стал настаивать. Он знал, что герцог Сезар Сильви не любит. Герцога Вандомского не устраивал ее слишком вольный язык, но больше всего ее столь очевидная любовь к его сыну Франсуа. Принц крови, пусть и незаконнорожденный, мог претендовать на совсем другой союз, чем дочь мелкопоместного дворянина. Разве сам герцог Сезар не получил руку принцессы Лотарингской, не только принадлежавшей к известному дому, но еще и обладавшей самым большим в Европе приданым. Надо сказать, что ссылка вообще несколько изменила обычно неунывающего герцога. Его раздражала бесконечная благотворительность жены, распространявшаяся на все классы общества, в том числе и на падших женщин. Герцог считал, что жена перегибает палку. Франсуа следовало бы больше заботиться о нем самом. Ведь у нее-то осталось право посещать двор вместе с сыновьями, а он, герцог Сезар, привязан к деревне в течение всего года. Ну и что, что деревня — это самые прекрасные замки Франции! Он там уже пересчитал все камни, все украшения. Для того чтобы убить время, герцог охотился, пил, играл, порой предавался любовным утехам с каким-нибудь местным юнцом. Но он постоянно вздыхал о прекрасных придворных, нежных, словно ландыши, богатых, разодетых, надушенных не меньше, а то и больше женщин. И его сыновья могли водить с ними дружбу! Но им это было ни к чему. Ни Меркер, ни Бофор ни в коей мере не унаследовали пристрастий своего отца к мальчикам и находили женщин значительно более интересными.
И вот наконец герцогиня решила освободить его от одной из этих проклятых бабенок. Ее герцог Сезар, пожалуй, боялся больше всех. Сильви не могла скрыть свое недоверие к нему, она даже не предпринимала для этого никаких усилий.
Все это Персеваль отлично знал. И именно поэтому он решил покинуть герцогиню Вандомскую, как только фортуна ему улыбнулась.
А герцогу Сезару составили компанию его ненависть к Ришелье и многочисленные юнцы. Но этого ему явно не хватало. Он поддерживал отличные добрососедские отношения с братом короля, не считая тайной переписки с врагами кардинала — графом де Суассоном, скрывшимся в Седане у весьма опасного герцога Буйонского, и герцогиней де Шеврез, сосланной в Турень, но по-прежнему не успокоившейся.
Персеваль боялся, как бы запутанные интриги главы семейства не нанесли вреда и не причинили страданий его домашним. Герцог Сезар заблуждался, если полагал, что всесильный министр помедлит хоть секунду, прежде чем отрубить ему голову, если та станет слишком мешать. Король, презиравший своего сводного, но незаконнорожденного брата, с радостью подпишет смертный приговор. Во всяком случае, при любом трагическом повороте событий Сильви теперь сможет найти убежище в доме того, кого с разрешения герцогини Франсуазы называла крестным.
Именно с мыслью о Сильви Персеваль с удовольствием украшал небольшой особняк, купленный им на улице Турнель, совсем рядом с Королевской площадью, волшебным средоточием парижской элегантности.
Шевалье жил в этом доме среди книг. Ему служил верный Корантен, терпеливо поджидающий, когда же Жаннетта согласится соединить с ним судьбу. А крепкая женщина сорока лет Николь Ардуэн, наделенная всеми качествами отличной хозяйки, вела дом железной рукой. Она питала неувядающую любовь к жандарму из Шатле, носившему деревенскую фамилию Дезормо.Именно в этот дом торопилась Сильви в сопровождении Жаннетты. Она наняла портшез, которых было много возле Лувра. Современники называли их «отличным средством борьбы с плевками грязи». Сильви откровенно радовалась предстоящей встрече. Девушка лишь дважды побывала у Персеваля, но о доме у нее сохранились самые теплые воcпоминания. Может быть, потому, что с детства привыкшая к просторным дворцам герцогов Вандомских — огромный особняк в Париже, замок Ане, крепость Вандом, дворцы Шенонсо или Ферте-Але, — она наконец увидела дом обычных человеческих пропорций, без претензий на величие и роскошь. Маленький особняк, перед ним двор, позади сад. На улицу выходит портал, а на задворки нечто вроде павильона. Построен при Генрихе IV. На первом этаже, по обе стороны от изящной резной деревянной лестницы, расположились довольно большая гостиная, спальня и гардеробная. На втором этаже разместились кабинет де Рагнеля, набитый книгами, и еще, две спальни. Одну из них занимала Николь. Корантен устроился в комнате над конюшней, в правом крыле здания, выходящем во двор. В другом крыле расположились кухня и хозяйственные службы. Позади дома в маленьком саду скромная клумба окружала прелестный фонтан. В жаркие дни на него падала тень от высокой и раскидистой липы, в июне наполнявшей воздух божественным ароматом. А в зимние дни по веткам дерева с радостью путешествовал Ахилл, кот Николь Ардуэн.
Именно его раньше всех и увидели Сильви и Жаннетта. Он ленивым шагом пересекал двор. Бросив на девушек незаинтересованный взгляд, кот проскользнул в дверь кухни и устроился там перед камином. Он ждал подачки перед ужи ном. Жаннетта пошла за ним следом, чтобы поболтать с Николь. А Корантен с широкой улыбкой на добродушном круглом лице проводил Сильви в кабинет.
Там ее ждал крестный и с ним какой-то мужчина лет пятидесяти. Незнакомец был одет как буржуа — в серое платье с белым отложным воротником. Он повернул к ней свое узкое, вытянутое лицо, казавшееся еще длиннее из-за поседевшей бородки. Такого же цвета были и его усы. Его шляпа с высокой тульей, опоясанной черной лентой, и тяжелый плащ лежали на табурете, а сам он протягивал к огню ноги в тяжелых туфлях с пряжками.
Казалось, они с Персевалем были погружены в оживленную беседу, явно не исключающую политических вопросов, так как Сильви уловила имена герцога Орлеанского и графа де Суассона. Но ее появление оборвало разговор на полуслове. Посетитель немедленно вскочил на ноги и сразу же заявил, что ему пора идти.
— Не спешите так, мой друг, — запротестовал Рагнель. — Позвольте мне, по крайней мере, представить вам мою крестницу мадемуазель де Лиль. Сильви, перед вами человек, посвятивший свою жизнь благополучию других. Это Теофраст Ренодо, врач, филантроп и вот уже в течение шести лет издатель нашей дорогой «Газетт», — добавил Персеваль, беря со стола маленькую тетрадку в восемь листков. Каждую неделю парижане с нетерпением ждали ее появления.
— У него единственный недостаток, — со смехом продолжил шевалье, — он обожает кардинала!
— Не стоит преувеличивать, — улыбнулся Ренодо, обменявшись с Сильви приветствиями. — Я вовсе не обожаю его высокопреосвященство, но довольно многим ему обязан. Именно отец Жозеф, его ближайший советник, вытащил меня из моего родного Лудена и привез в Париж. И благодаря ему я здесь совершил все, о чем мечтал. Да, я знаю, — добавил он, закутываясь в свой плащ, — что в свете считается хорошим тоном поносить кардинала-министра. Только так и можно блеснуть. Я признаю, что это железный человек, но я искренне надеюсь, что придет день и люди отдадут должное его великим политическим замыслам. У него единственная возлюбленная — Франция. А принцы, и даже королева, хотят только одного — сделать из нашей страны испанскую колонию, подобно Кубе, Мексике или Перу!
— Вы, разумеется, правы, мой друг, но я желал бы только одного. Чтобы его высокопреосвященство не вмешивался так свободно в личную жизнь других людей… Уже поздно. Я вас провожу. Погрейтесь у огня, Сильви, моя крошка! Я вернусь через секунду.
Девушка сняла накидку с капюшоном на беличьем меху, теплые перчатки и подвинула табурет, чтобы сесть поближе к камину. Она протянула к огню заледеневшие руки и ноги. От столь сильного холода не спасали зимняя обувь и одежда.
Когда Персеваль вернулся в кабинет, он на мгновение задержался на пороге, чтобы получше рассмотреть крестницу. Она почувствовала его взгляд и обернулась:
— И что вы там делаете, вместо того чтобы сесть в ваше кресло?
— Смотрю на вас. Вы сейчас еще больше, чем раньше, похожи на котенка. Вы счастливы при дворе?
— Счастлива, это слишком громко сказано. Но должна признать, что там куда приятнее, чем я ожидала. Королева добра и очаровательна… И мне кажется, что она очень несчастна из-за этой любви короля к мадемуазель Луизе де Лафайет. И Луиза тоже все время плачет и несчастна. Мне не удается ладить со всеми фрейлинами, но по крайней мере одна подруга у меня появилась.
— Кто же это?
— Мадемуазель де Отфор. Она красива, отважна, невероятно дерзка и действительно предана нашей повелительнице!
— Вот замечательно! А вы не могли выбрать кого-нибудь получше!
— О, это она меня выбрала! А теперь, крестный, расскажите мне, прошу вас, чему я обязана удовольствием видеть вас?
Персеваль рассмеялся:
— Вот это да! Как быстро мы усвоили дворцовый тон. Но я позвал вас не для того, чтобы мы обменялись мадригалами, — он вдруг стал суровым, сел рядом с Сильви и взял ее руку в свои. — Вы знаете некоего господина де Ла Феррьера?
— Нет. А кто это?
— Это офицер гвардии кардинала. Он просил вашей руки у герцогини Вандомской. Она поручила мне сообщить вам об этом.
— Моей руки? Это значит, что этот человек хочет на мне жениться?
— Разумеется. Никакое другое толкование невозможно.
— И… И что ему ответила герцогиня?
— Что вы свободны в своем выборе и она никогда не станет вас принуждать. И что, помимо всего прочего, ваш опекун я.
— Но ведь все отлично? Больше не стоит об этом говорить.
— Как раз наоборот. Об этом надо поговорить, потому что этот Ла Феррьер приложит все силы, чтобы вам понравиться. И он способен в этом преуспеть. Офицер довольно хорош собой, и я не сомневаюсь, что кардинал готовит ему отличную карьеру…
— Вы хотите сказать, что он может понравиться мне, когда я с ним познакомлюсь?
— Совершенно верно. Но, Сильви, вы никогда не должны соглашаться на этот брак. Именно поэтому герцогиня Вандомская хотела, чтобы я поговорил с вами.
— Это как-то странно…
— Ничего странного. Мне хорошо известно, что собой представляет этот человек. А герцогиня знает только то, что я ей рассказал. При нынешнем положении вещей она ограничилась замечанием, что вы еще слишком молоды для замужества.
— И это правда?
— Не совсем. Многие девушки выходят замуж в пятнадцать лет, а некоторые и раньше. Нашей королеве было только четырнадцать. И его величеству королю тоже. Но вернемся к претенденту на вашу руку. Вы ни за что не должны позволить ему вскружить вам голову.
Девушка вдруг рассмеялась звонким, радостным смехом.
— Вскружить мне голову? Но это никому не удастся. Вы же знаете, что я люблю и всегда буду любить только Франсуа…
— В вашем возрасте все так говорят. Со временем многое меняется.
— Я не изменюсь.
— А следовало бы, Сильви. Не считая того, что герцог де Бофор на вас никогда не женится, он просто не способен хранить верность одной женщине. Говорят, что Франсуа влюблен в госпожу де Монбазон, мадемуазель де Бурбон-Конде и не знаю даже, в кого еще…
— Все не в счет, потому что он любит одну-единственную. И это королева!
— Несчастная! Как вы можете такое говорить! Даже здесь! Это крайне легкомысленно!
— И все-таки это правда, — тяжело вздохнула Сильви и погрустнела. Но она быстро пришла в себя и посмотрела на Персеваля по-прежнему ясными глазами. — Так вернемся к нашему разговору. Почему я не могу увлечься господином де Ла Феррьером? И почему именно вы должны рассказать мне об этом?
— Потому что… Я вас очень люблю. И надеюсь, что вы меня тоже любите. Хоть немного.
Сильви вскочила со своего табурета и уселась у ног своего крестного, чтобы прислониться головой к его коленям.
— Я люблю вас намного сильнее, и вы отлично знаете, что я всегда вас слушаюсь!
Взволнованный, Персеваль погладил шелковистые каштановые волосы.
— Тогда постарайтесь мне поверить, чтобы мне не пришлось рассказывать вам больше, причиняя напрасные страдания.
— Почему?
Он помолчал, потом заговорил, не отвечая на ее вопрос:
— Вы помните ваше детство? Я имею в виду до того, как Франсуа принес вас к своей матери?
Сильви закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться.
— Да, немного… Я помню красивый дом, деревья вокруг, прелестную молодую женщину, которая была моей мамой… И еще няню, мать Жаннетты… А потом что-то ужасное, непонятное, и я не могу этого объяснить…
— А Жаннетта не говорит с вами об этом? — забеспокоился Персеваль. Уже очень давно он заставил маленькую служанку поклясться в том, что она никогда не станет вслух вспоминать о замке де Валэнов, чтобы защитить Сильви от ужасной правды. Когда-нибудь она все узнает, но это должно случиться как можно позже.
— Нет. Жаннетта говорит, что ничего не помнит. Но я уверена, что она лжет!
— Хорошо, ведите себя так, словно она говорит вам правду, и не расспрашивайте ее! Позже я многое расскажу вам, но только когда сам сочту нужным. Помните одно, Ла Феррьер совершенно точно связан с тем кошмаром, о котором вы только что упомянули. Вам этого достаточно?
Сильви встала, обвила руками шею крестного и поцеловала в щеку.
— Разумеется! А теперь я должна идти. Мне пора возвращаться в Лувр. Будьте спокойны. Я не сделаю ничего, что могло бы вам не понравиться или могло бы причинить вам боль.
Сильви ушла. Рагнель раздумывал минуту, потом сел к столу, заточил гусиное перо, окунул его в чернила и написал несколько слов. Затем он посыпал написанное песком, сдул его, запечатал и позвал Корантена:
— Держи! Найди герцога де Бофора и отдай ему это. Мне надо его видеть как можно скорее!
Потом он вернулся в свое кресло у камина и долго о чем-то думал, глядя невидящими глазами в пылающее сердце огня.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100