Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 2. НЕВЕРОЯТНАЯ ПАМЯТЬ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2. НЕВЕРОЯТНАЯ ПАМЯТЬ

Франсуаза Вандомская стояла перед открытым окном, вдыхая благоуханные запахи ночи. Не обращая внимания на суету служанок, снующих туда-сюда с кожаными кофрами или стопками одежды, герцогиня пыталась справиться с тревогой, охватившей ее в ту же секунду, когда она узнала, что ее муж в тюрьме. Сезар — узник, может быть, закован в кандалы! Немыслимо!
Решение мчаться к нему на выручку она сочла единственно возможным. И все-таки сейчас она в который раз спрашивала себя, не приведет ли ее вмешательство к совершенно другому результату. Стоит ей оказаться под перекрестным огнем гнева короля и злобных нападок его министра, и все может закончиться очень печально. Ведь герцогиня Франсуаза осталась единственным взрослым членом семьи — ее неугомонная золовка Екатерина, герцогиня д'Эльбеф, едва ли заслуживает этого звания, — еще свободным в своих поступках. Если ее тоже заключат под стражу, у детей, еще таких маленьких, не останется другой защиты, кроме придворных. Все они, конечно, очень преданы семье. Это дворяне, чья верность многократно испытана, но они как-никак чужие. И кто знает, как себя поведут эти люди перед лицом угроз, которые вполне могут на них посыпаться. А уж как умеет пригрозить кардинал, известно всякому. Смогут ли они защитить от посягательств потрясающие владения — княжество Вандомское с городом-крепостью, носящим то же имя, почти королевские дворцы Ане, Шенонсо, Верней, Ансени, Ла-Ферте-Але, огромный особняк Вандомов в Париже и множество других богатств?
Герцогиня села в одно из кресел, затянутых голубым шелком и расшитых серебром, откинула усталую голову на подголовник и уставилась в потолок. Его роспись изображала ночь, богиню Диану, которая только что разбудила бога охоты, и ее любимых гончих. В этой спальне любили друг друга. Да и по всему дворцу переплетенные буквы, почти слившиеся друг с другом Г и Д, с гордостью напоминали, какая здесь царила женщина. Диана де Пуатье на протяжении всей своей жизни и до рокового удара копья на турнире удерживала здесь пленником венценосного любовника Генриха II. Король был на двадцать лет моложе, чем она. Эта дама и вправду была необыкновенно красива!
Франсуазе всегда хотелось иметь другую спальню, а не этот храм любви. Но именно эта была богаче украшена и, без сомнения, предназначалась для хозяйки замка. Сезар настаивал, чтобы его жена жила здесь.
— Почему вы считаете, моя крошка, что она вам не подходит? — со смехом уговаривал он ее. — Вы так же очаровательны, и хотя несколько преувеличенно стыдливы, но вы настолько моложе!
Сезар! Как будто он не понимал, как действует его обаяние на высокомерную лотарингскую принцессу, на которой ему с таким трудом удалось жениться! Их свадьбу, задуманную в самом строгом соответствии с традицией бракосочетаний принцев, все-таки удалось отпраздновать, но только преодолев множество препятствий.
Еще в 1598 году Генрих IV добился для своего сына Сезара, которому только исполнилось четыре года, руки принцессы Лотарингской, дочери герцога де Меркера, которой тогда было шесть. И не без труда. Герцог Меркер противился не столько самому браку, сколько перспективе передать будущему зятю управление Бретанью. Герцог был на этой должности уже столько лет и вовсе не хотел с ней расставаться. Но юного Сезара признали законным сыном, наследником. Было объявлено и о том, что король Генрих IV женится на его блистательной матери Габриель д'Эстре, ставшей герцогиней де Бофор. Не так-то плохо выдать дочку замуж за будущего короля…
Увы, за несколько дней до свадьбы и коронации прекрасная Габриель умерла в приступе судорог, который многие сочли божьим промыслом. И Сезар вновь превратился из наследника в обычного бастарда, одного из многих.
Герцог де Меркер погиб в войне против турок под знаменами императора Рудольфа II. Вдова его, приехавшая в Париж, начала строительство огромного особняка для себя и просторного монастыря для ордена капуцинок прямо напротив. Генрих IV решил, что вдовствующая Мария Люксембургская, герцогиня де Меркер, будет слишком занята молитвами и богоугодными делами, чтобы оказать достойное сопротивление его планам и поставить под сомнение возможность свадьбы. Но король просто плохо знал госпожу де Меркер. Она была женщиной решительной, вероятно, самой набожной во Франции, но к тому же еще и чуть ли не самой богатой. Ее дочь должна была принести мужу внушительное приданое, куда входило, помимо всего остального, и герцогство Пантьевр. Это не считая тех земель и прочих богатств, которые Франсуаза в будущем унаследует от своей матери. Поэтому герцогиня дала понять, что оговоренный ранее брак теперь, в изменившихся обстоятельствах, не кажется ей желательным. Тем более что ее дочь поговаривала о своем желании скорее уйти в монастырь капуцинок, чем согласиться стать герцогиней Вандомской. Было даже предложено послать королю сто тысяч экю неустойки.
Генриху IV такое сомнительное извинение по вкусу не пришлось. Но именно так все и было на самом деле. Франсуаза, не без удовольствия рассматривавшая перспективу стать королевой Франции, и слышать больше не хотела о Сезаре Вандомском. Кто он теперь? Просто четырнадцатилетний мальчишка, а ей уже исполнилось шестнадцать. Слухи о нем ходили малоприятные. Говорили, что он непоседа, грубиян и к тому же предпочитает компанию молодых людей, а не девушек. Это время стало тяжелым для Франсуазы по очень простой причине. Ее гордость вела борьбу с сердцем. Сезар, надо отдать ему должное, был просто очарователен — белокурые волосы, голубые глаза, царственные черты лица. Он обещал стать в будущем великолепным мужчиной, да и теперь не одна женщина нежно на него заглядывалась. Франсуаза испытала это непобедимое очарование на себе. Но она прекрасно сознавала свое высокое положение. Принцесса, принадлежащая к одному из самых благородных домов в Европе, племянница Луизы де Водемон, законной супруги короля Генриха III, а следовательно, королевы Франции. К тому же она красива, очень богата и воспитана в строгих правилах. А эти правила совсем не поощряют содомский грех…
Вероятно, она могла бы с этим примириться, как ее нежная и благочестивая тетушка Луиза смирилась с фаворитами своего супруга. Конечно, королевская корона и мантия прибавляют решимости тем, кто достоин их носить. Но теперь никто даже и не заговаривал о том, что сын Габриель д'Эстре когда-нибудь взойдет на престол. И все-таки пришлось подчиниться. Не приказу короля, нет. Генрих IV отлично понимал, что у него нет никаких средств заставить мадемуазель де Меркер выйти замуж за его незаконнорожденного сына. Ей пришлось склониться перед волей герцога Лотарингского, короля Англии, являвшегося тогда главой семьи. Он, Генрих II Добрый, женатый первым браком на Екатерине Бурбонской, сестре Генриха IV, намеревался и в дальнейшем сохранить хорошие отношения со своим зятем. Он совершенно ясно дал понять, что этот брак его устраивает и двум мятежницам, матери и дочери, следует покориться. И тут Франсуаза слегка вздохнула — это была просто замечательная свадьба!
Даже теперь, вспоминая об этом, Франсуаза Вандомская не смогла удержаться от улыбки. Она как будто снова видела часовню дворца в Фонтенбло, усыпанную благоухающими цветами, сверкающую огнями свечей и переливающуюся блеском драгоценных камней на женских украшениях. Ночь 5 июля 1609 года. Герцогиня снова видела Сезара, к тому времени уже сильно обогнавшего ее в росте, блистательного и величественного в белом атласном камзоле. Ровно в полночь он встал рядом с ней, чтобы поклясться в любви и верности. Как он улыбнулся невесте, беря ее за руку! Юная Франсуаза была прелестна, но в ее лице он улыбался еще и всей Бретани, провинции, которую ему подарили год назад и которой отныне принадлежало его сердце. В этот вечер Сезар чувствовал себя счастливым, и Франсуаза тоже. Правда, она на мгновение впала в панику, когда молодую чету уложили в кровать, но ведь было отчего. Генрих IV, губы растянуты в улыбке от уха до уха, взял табурет и преспокойно устроился в изголовье! Думал ли он и в самом деле там остаться? Новобрачная подняла на свою залитую слезами мать полный ужаса взгляд. Она не представляла, что должно последовать. Поступок короля был выше ее понимания. Герцогиня де Меркер ограничилась тем, что посоветовала дочери выполнять все, что от нее потребуют, хотя некоторые вещи могут ей показаться странными. Король откровенно смеялся.
— Осушите же ваши слезы, кузина, — обратился он к герцогине. — Я отлично натаскал моего сына. Впрочем, желаю в этом убедиться лично.
Сезар тоже засмеялся, нисколько не сконфуженный, и повернулся к своей молодой жене. Та лежала ни жива ни мертва.
— Ну что же, мадам, надо доставить удовольствие королю… и нам самим! — весело объявил он. И, не обращая больше внимания на коронованного наблюдателя, Сезар обнял Франсуазу. К своему огромному удивлению, она тоже и думать забыла о нескромном короле. Но тот почти сразу на цыпочках вышел, задернув полог кровати…
Они три раза занимались любовью. Сезар был опытен и догадлив, ах, как с ним было легко и прекрасно! Все было так весело, как будто они играли. Франсуаза, в те времена очень тоненькая и не слишком щедро награжденная женскими формами, обнаружила, что ее молодого мужа все это устраивает и ничего другого ему не нужно. Он ненавидел толстых женщин еще больше, чем всех остальных. И чтобы ему понравиться, следовало фигурой больше походить на мальчика. Во время этой свадебной ночи, отмеченной многими неделями празднований и веселья, родилась удивительная чета. Отныне супруги стали сообщниками, объединенными уважением и привязанностью, которым не суждено было длиться долго. Франсуаза, черпающая силы в истинной вере, прекрасно поняла, что этим следует ограничиться. Она обнаружила, что никакая другая женщина не заставит сердце ее мужа биться сильнее. Сезар слишком любил свою мать, блистательную Габриель, и она покорила его навсегда. Что же до юношей, которыми герцог любил себя окружать, он не допускал, чтобы у его жены возникали подозрения по этому поводу. Герцог Сезар по-своему любил жену и вел себя очень умно и осмотрительно. И к тому же он обожал троих прелестных детей, которых она ему подарила. Дети только укрепили союз, оказавшийся куда более удачным, чем можно было надеяться. Веселость и беззаботность Сезара, его страсть к роскоши, его сумасшедшая храбрость превращали его в очень привлекательного спутника жизни, тем более что он смог по достоинству оценить более суровый характер своей жены, которую он называл «моя дорогая Мудрость».
Мысль о его аресте потрясла Франсуазу. Герцог Вандомский был человеком огромных пространств, бурь, скачек наперегонки с ураганом, битв и больших шумных сборищ с друзьями по возвращении с охоты. Если он настолько полюбил Бретань, то именно потому, что там он нашел владение по своему сердцу — дикое, гордое и грандиозное. Можно ли представить такого человека запертым в четырех стенах каменного мешка, в ожидании одному богу известно какого суда, вдохновленного ненавистью и предвзятостью. Потому что никогда — Франсуаза могла бы в этом поклясться памятью своей матери — Сезар даже не помышлял покушаться ни на жизнь, ни на здоровье своего брата короля. Он ненавидел кардинала Ришелье, это надо признать, и тот платил герцогу той же монетой. К несчастью, кардинал-министр оказался сильнее.
«Я должна вызволить его из этой передряги», — повторяла про себя герцогиня. Но как? Какими средствами? Она и представить себе не могла, что человек в пурпурной сутане наберется смелости потребовать голову принца крови. И все-таки не смогла отогнать видение — она и дети, все в черном, стоят на коленях в кабинете кардинала и умоляют о милосердии. Этот неотвязный образ возмущал ее врожденную гордость принцессы Лотарингской и гордость просто женщины. Но Франсуаза знала, что ради спасения Сезара она пойдет и на это.
Вошла одна из ее приближенных и объявила, что возвратился конюший. Герцогиня оторвалась от своих раздумий, так далеко унесших ее, и пришла в себя. Она тоже должна действовать…
— Что вам удалось узнать? — спросила герцогиня Вандомская, когда Рагнель, все еще под влиянием пережитого, склонился перед ней.
— Ах, мадам, все еще хуже, чем мы могли себе представить. Мадам де Валэн, ее слуги и дети, все перерезаны в собственном замке.
— Перерезаны?!
— Только это слово и подходит. Повсюду кровь и трупы. И я так и не пойму, каким чудом маленькая Сильви смогла ускользнуть от убийц. Ее кормилица, попытавшаяся убежать с ней на руках, убита посреди двора. Она, вероятно, упала на девочку и закрыла ее своим телом. Судя по всему, малышке удалось выбраться позже.
— Но кто мог это сделать? И почему?
— Вот это я и собираюсь выяснить. Если вы позволите, то займусь этим завтра же. А сейчас надо позаботиться о христианском погребении всех этих несчастных, не дожидаясь, пока до них доберутся дикие звери или за дело примется дневная жара…
— Разумеется, разумеется… Я вам предоставлю для этого средства. Но подумайте и о том, что завтра… Ах! Господи, ведь верно, вы же были в дороге, когда я приняла решение. На рассвете мы выезжаем в Блуа вместе с монсеньором де Коспеаном, а господин д'Эстрад и отец Жиль отвезут детей в Вандом. Там они будут в
безопасности. Надо дать поручение нашему бальи в Ане провести расследование этого ужасного преступления…
Она замолчала, так как Персеваль де Рагнель опустился перед ней на одно колено.
— Прошу вашей милости, герцогиня. Позвольте мне остаться здесь. Я бы хотел попытаться сам пролить свет на эту трагедию. Покойный барон де Валэн оказал мне честь своей дружбой, и…
— ..и вы остались в дружеских отношениях с его вдовой. Нет ничего более естественного! — закончила за него Франсуаза Вандомская с присущей ей искренностью, одновременно резкой и наивной, составлявшей часть ее очарования. Хотя временами это тяжело было вынести.
— Гм… Да, мадам!
— Что ж, оставайтесь, друг мой, — вздохнула она, опираясь обеими руками о подлокотники кресла, чтобы встать. — В конце концов, повозка епископа не настолько велика, да и в этой поездке конюший мне не понадобится. Особенно если и меня тоже бросят в тюрьму! Сделайте все, что сможете, а потом отправляйтесь в Вандом. Если на нас обрушится королевская немилость, а все указывает именно на это, моим детям лишний защитник не помешает. В самом худшем случае они смогут найти убежище в Лотарингии, если уж дела пойдут совсем плохо. Но я полагаю, что наш город-крепость Вандом сможет исполнить свой долг…
— А маленькая Сильви, герцогиня? Что станет с ней?
— Это одному богу известно, но само собой разумеется, что девочка останется у нас. Бедное дитя! Такая крошка, и мы не можем ее бросить. Я сначала думала о монастыре, но моя дочь Элизабет так увлеклась малышкой, что взяла ее под свое покровительство. Ей, видимо, кажется, что у нее появилась еще одна кукла. И Элизабет просто очарована этим.
— Я рад, что все уладилось в отношении Сильви.
В вашем доме ей нечего будет опасаться. Чего не скажешь о монастыре…
Герцогиня удивленно подняла брови:
— Чего же опасаться, по-вашему? Она ведь еще совсем дитя.
— Прошу простить меня, но я полагаю, что девочка, безусловно, в большой опасности. Убийцы обитателей Ла-Феррьер, судя по всему, получили приказ не оставлять после себя ни одной живой души. И все были убиты, кроме нее.
— Так чего же ей следует опасаться?
— Ее могут бояться. Она, конечно, еще очень мала, ей нет и четырех. Но даже в этом возрасте ребенок видит и запоминает, тем более такой ужас. А Сильви очень умненькая малышка. Как и ее мать…
— Жаль, что дочка не так красива, как она! Несчастная баронесса была поистине очаровательна. Есть опасения, что ребенок пошел в отца, который не был так хорош собой… А теперь отправляйтесь в дом каноника возле нашей часовни и попросите святых отцов помочь вам в вашем горестном труде.
Конюший собирался уже выйти, но герцогиня остановила его:
— Персеваль!
— Да, мадам, — отозвался он, удивленный тем, что она обратилась к нему по имени. Шевалье решил, что герцогиня очень взволнована.
— Я молю бога, чтобы мы очень скоро снова увиделись. Молите его обо мне и о герцоге Сезаре!
— И о Великом приоре?
— О приоре?! Именно его сумасбродные идеи завели нас в этот тупик… И все-таки, Персеваль, вы правы. За него тоже следует помолиться. Монсеньор де Саль, наш дорогой епископ из Женевы, писал: «Оставаясь добродетельным, следует выбирать то, что требует от нас долг, а не то, что нам более по вкусу». Отправляйтесь, шевалье! А я пойду к детям.
Персеваль пошел искать священника и бальи, а герцогиня направилась в комнату дочери. Там ее ожидало странное зрелище. Ее младший сын сидел у кровати, куда уложили маленькую спасшуюся девочку. Одна ее миниатюрная ладошка обхватила пальцы Франсуа, а большой палец другой устроился в крошечном ротике.
Девочку помыли, переодели и дали ей чашку молока и несколько бисквитов. Поэтому она больше не выглядела как одичавший котенок и, казалось, спокойно спала, пристроив куклу рядом с собой. В нескольких шагах от них на табурете, сидела Элизабет. Она оперлась локтями о колени, положила подбородок на руки и растерянно смотрела на эту странную парочку. Герцогиня Вандомская решила вмешаться:
— Франсуа, что вы делаете в такой час в спальне вашей сестры? Вам здесь не место. Оставьте малышку и идите к себе! Вы же видите, что она спит.
Вместо ответа мальчик осторожно вытянул свои пальцы, и сразу же одновременно открылись глаза и рот малышки. Раздался дикий крик.
— Ну вот! — вздохнула Элизабет. — Пока мы ей занимались, Сильви все время звала мать и останавливалась только затем, чтобы позвать Франсуа. Она его называет «господин Ангел». Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она говорит о нем. В конце концов мне пришлось за ним послать…
— Матушка, я ведь пообещал, что зайду взглянуть на нее, перед тем как отправлюсь спать.
— Все это смешно! Возвращайтесь к себе, и пусть девочка кричит. В конце концов она перестанет.
— Это так, но когда? — спросила Элизабет. — Мне бы тоже хотелось поспать.
— Разумеется. Но ведь так не может продолжаться, не так ли? Вы уже молились на ночь?
— Нет еще. Я не могу молиться, матушка, кругом такая суета.
— Ничего! Мы помолимся все вместе. И вы, Франсуа, тоже, раз уж вы здесь…
Герцогиня наклонилась к кровати, взяла на руки девочку, которая продолжала кричать, и пошла к молельне, расположенной в углу комнаты. Там она заставила малышку опуститься рядом с ней на колени на подушку из синего бархата перед статуей Девы Марии. Потом помогла ей сложить ручки перед собой. Удивленная таким неожиданным обращением, Сильви наконец замолчала. Она подняла глаза на величественную, суровую даму высокого роста в платье из парчи цвета сливы. Крошка была явно напугана. Очевидно, это была сила, с которой ей теперь придется считаться… Дама улыбнулась ей, обняла, принуждая крошечные ладошки держаться вместе.
— Вот так-то лучше! А теперь осени себя крестом, — добавила герцогиня, направляя ручку малышки. Потом она начала читать молитву Богородице:
— Ave Maria, (gracia plena, Dominus tecum…
Совершенно очевидно, что девочка еще не привыкла к латыни. Кормилица или мать, должно быть, просто сажали ее к себе на колени, чтобы она произнесла простую молитву для самых маленьких. Но непонятные слова показались Сильви занятными, и она смогла повторить их в меру своего разумения, подвергая тем самым серьезному испытанию молитвенный настрой Элизабет, Франсуа и горничных, стоявших на коленях позади герцогини.
Закончив молиться, герцогиня сама уложила Сильви, вложила ей в руки куклу и поцеловала:
— А теперь пора спать, малышка! Завтра вы отправитесь на прогулку с… господином Ангелом.
Сильви послушно засунула палец в рот, закрыла глаза и тут же заснула. Герцогиня опустила полог и обратилась к детям:
— Завтра она вместе с вами отправится в Вандом. У этой бедняжки никого больше не осталось на свете. Во всяком случае, насколько мне известно. Она чудом уцелела во время всеобщей резни в замке. И шевалье де Рагнель полагает, что девочке все еще грозит опасность. Вы будете заботиться о ней до моего возвращения. А теперь пришла пора расстаться. Монсеньор де Коспеан и я, мы выезжаем через час. Вы — на рассвете. Мы еще увидимся… Если так будет угодно богу…
— Матушка! — воскликнул встревоженный Франсуа. — Вы подвергаетесь такому риску, позвольте мне поехать с вами!
— Нет. Я исполняю свой долг перед вашим отцом. А вы, сын мой, должны помнить свой — перед вашим именем. Мы узнали сегодня вечером, как просто можно уничтожить целую семью. Недопустимо подвергать наш род такому риску. Помните, что в ваших жилах течет королевская кровь… Обнимите меня, чтобы придать мне храбрости! — добавила герцогиня, неожиданно заливаясь слезами. С самого приезда епископа она сдерживалась, чтобы не выглядеть в несчастье как обыкновенная жена и мать, снедаемая беспокойством. Только перед младшими детьми Франсуаза еще могла дать себе волю. Уже проникнувшийся важностью положения старшего сына де Меркер не понял бы ее, впрочем, скорее, не захотел понять.
Какое-то мгновение они прижимались друг к другу и вместе плакали. Потом Франсуаза так же внезапно, как расплакалась, вырвалась из объятий детей и вышла со словами:
— Мадам де Бюр, проследите за тем, чтобы по приезде моей дочери дали слабительное. Мне кажется, что ее цвет лица несколько нехорош. Да и весна — это самое лучшее время для очищения организма…
Конец наставления затерялся где-то в глубине замка. Но гувернантку это ничуть не удивило. Все здесь знали, что герцогиня обожает резко менять тему разговора. Разве это не лучший способ прийти в себя, когда эмоции грозят захлестнуть вас?
Пока маленькая сиротка спала в эту первую ночь вдали от дома, который ей еще не скоро предстояло увидеть вновь, началась череда торопливых отъездов. Сначала отбыл Персеваль де Рагнель. Он сопровождал повозку, в которую уселись настоятель местной церкви и церковный служка. Спустя час замок покинул экипаж Филиппа де Коспеана, унося с собой герцогиню Вандомскую и мадемуазель де Лишкур, ее фрейлину. Франсуаза отдавала ей предпочтение из-за ее здравого смысла, непоколебимого спокойствия и глубочайшей набожности. Наконец, на рассвете, к дверям подогнали кареты, которые должны были увезти детей герцога Сезара под прикрытие крепостных стен его города.
Маленькая Сильви, ради которой камеристка просидела всю ночь, перешивая на нее старые платья Элизабет, казалось, совсем забыла о своих печалях. Она смотрела на последние приготовления широко открытыми глазами, удобно устроившись на руках госпожи де Бюр. Эту даму поразили в самое сердце хрупкость девочки и ее мордашка, напоминавшая грустного котенка.
День обещал быть великолепным. Прогремевшая накануне гроза, разразившись обильным ливнем, отмыла окружающий пейзаж, прекрасные черепичные крыши и мраморную облицовку дворца. Первые лучи солнца окрасили все вокруг нежным розовым сиянием. В кристально чистом утреннем воздухе раскинувшийся неподалеку лес благоухал свежевымытой листвой, молодой травой и мокрой землей. Удерживаемые конюхами лошади нетерпеливо фыркали. В такую отличную погоду им не терпелось пуститься галопом по направлению к Вандому. Понятно, что сегодня они туда не попадут, ведь от Ане до города тридцать три лье.
Гувернантка передала девочку слуге, чтобы сесть в карету. Сильви начала болтать ногами и так отчаянно вырываться, что руки мужчины заскользили по платьицу из гроденапля цвета анютиных глазок — всем показалось, что этот оттенок более или менее подходит к трауру — и выпустили малышку. Она шлепнулась на землю, к счастью, не получив особых повреждений. Едва оказавшись на ногах, девчушка припустилась бегом так быстро, как только позволяли мешающиеся нижние юбчонки и маленькие ножки, громко вскрикивая от радости. Она заметила «господина Ангела», выходившего из замка в сопровождении своего брата Людовика и отца Жака Жиля, их воспитателя и наставника.
Отец Жак появился в семье по рекомендации капитула церкви Святого Георгия, которую посещала семья Вандом. Это был внушительный господин, любивший хорошенько поесть, но опасающийся сквозняков. Двигался он осторожными шагами, завернувшись в некое подобие душегрейки из черного бархата. Если не считать латыни, на которой святой отец мастерски изъяснялся, он знал немного, но во время службы всем был слышен его великолепный бас. Если образование, которое он давал своим юным ученикам, и не могло слишком обременить их мозги, герцога и герцогиню это не слишком заботило. Их сыновья должны были вырасти в первую очередь солдатами и настоящими христианами.
Достойный слуга господа едва не угодил в цепкие объятия Сильви, которая, пролетев мимо него, с радостным криком уткнулась в ноги Франсуа. Мальчик нагнулся, чтобы подхватить ее, и руки малышки тут же обвились вокруг его шеи. Сильви наградила его звонким, несколько слюнявым поцелуем.
— Черт возьми, Мартиг! — поддел его брат. — Можно подумать, что вы завоевали сердце дамы. Эта юная особа вас обожает.
— Он очень холесий, и я его люблю, — твердо заявила крошка. Франсуа, разумеется, обнял ее и тоже чмокнул. — А ты плехой!
— Вот она, вежливость! Этот ребенок дурно воспитан, да к тому же девчонку нельзя назвать даже хорошенькой…
— Проявите сострадание, брат мой! — улыбнулся Франсуа. — Подумайте о том, что ей пришлось пережить.
— А я именно об этом и говорю. Наша мать поступит весьма благоразумно, если поскорее отдаст ее в монастырь. То, что произошло в Ла-Феррьер, доказывает, что эта семья навлекла на себя гнев очень могущественного человека. Может быть, самого короля…
— Вы должны понимать, герцог, что король не может быть к этому причастен! — сурово оборвал его господин д'Эстрад. — Подумайте, что вы говорите! К услугам его величества достаточно судей и солдат, чтобы правосудие осуществлялось иными методами.
Де Меркер тут же сбавил тон:
— Я знаю, сударь, прошу меня простить. Я только хотел сказать, что, учитывая опасное» положение нашего отца и нашего дяди, нам не стоит вмешиваться в такие дела. Вы же позволите мне предпочесть спасение моих родных всем другим тревогам, — добавил Людовик, картинно проглотив рыдание, чтобы показать, насколько он взволнован.
— Мы все думаем так же, как и вы, но господь велит заботиться о других…
Тем временем мадам де Бюр и Элизабет поспешили на выручку. Несмотря на предложенные ей марципаны и засахаренные сливы, Сильви и слышать ничего не хотела. Она изо всех сил вцепилась в руку Франсуа и не собиралась ее отпускать. Девочка явно не могла взять в толк, почему мужчины и женщины должны ехать в разных каретах.
Людовик нетерпеливо проворчал:
— Неужели нам и вправду придется отложить отъезд до вечера из-за капризов упрямой девчонки? Мы торопимся. — Тогда в путь, — со смехом согласился Франсуа. — Я поеду с дамами, только и всего. В конце концов, разве не будет лучше, если у них появится рыцарь для услуг.
И он пустился бегом вместе с Сильви к первой карете, где и уселся рядом с ней, нисколько не огорченный таким поворотом событий. Минуту спустя тяжелые повозки, за которыми двигались телеги с багажом, уже выезжали из главных ворот. Бронзовый олень пробил копытом семь ударов, а с соседних колоколен раздавался переливчатый звон.
…Когда кортеж в сопровождении конной охраны подъехал к дороге, ведущей на Дре, появилась повозка каноника, набитая людьми из Ане и теми, кого Рагнель брал с собой. Все, казалось, просто с ног валились от усталости. На лицах виднелись следы того ужаса, который они испытали. Им пришлось хоронить несчастные жертвы. Увидев их, д'Эстрад остановил экипажи и вышел на дорогу, чтобы поговорить со священником.
Он учтиво приветствовал его:
— А господин де Рагнель не сопровождает вас, святой отец?
Старик посмотрел на него, как будто не совсем понимая. Потом ответил:
— Нет. Теперь, когда мы выполнили свою тяжкую миссию, он настойчиво отправил нас отдохнуть. И уверяю вас, сын мой, нам это действительно необходимо. Я многое повидал в жизни, но не часто мне приходилось лицезреть трагедии, подобные этой…
— Теперь известно, чьих это рук дело?
— А кто нам мог об этом рассказать? Жители соседней деревни ужасно напуганы. Они говорили только об отряде вооруженных людей. По их словам, там побывала дюжина всадников, одетых в черное, похожих на демонов. Тот, кто ими командовал, носил маску. Господину бальи ничего больше не удалось из них вытащить. И, честно говоря, не представляю, что бы они могли сказать. У них была только одна мысль: где бы спрятаться? А что касается нас, то вы можете передать герцогине, что несчастные жертвы отпеты и похоронены как полагается. Когда вернется сам герцог, может быть, ему удастся раскрыть эту тайну… Но я в это не верю.
— А почему шевалье не вернулся с вами?
Священник пожал плечами и воздел руки к небу:
— Да потому, что этот упрямый молодой человек отказывается признать очевидное. Он оставил при себе только слугу, чтобы тот ему помог «перевернуть землю и небо», как выразился господин де Рагнель. Молодежь ни в чем не сомневается и верит, что она все знает лучше стариков. В конце концов, он заявил, что возьмет на себя обязанность опечатать замок на то время, пока герцог не отдаст необходимых распоряжений. А сейчас, сын мой, позвольте нам ехать дальше. Нам так нужно помолиться!
Гувернер отступил на два шага и поклонился. Перья его фетровой шляпы мазнули по траве. Священник и его причт продолжили свой путь, а мгновение спустя и тяжелые кареты вновь пустились в дорогу. Мадам де Бюр, которой и так уже было слишком жарко, обмахивалась платочком. Обладательница пышных форм и легкой красноты лица, вызванной расширением сосудов — а все из-за чересчур хорошего аппетита, — боялась слишком высоких температур.
— Если мы будем все время останавливаться, то никогда не доедем! И к тому же нам надо было выехать пораньше! Прямо среди ночи, чтобы ехать по ночной прохладе. Герцогиня поступила очень мудро, выехав задолго до нас.
Добросердечная женщина с охотой бы пожаловалась еще на что-нибудь, но юные спутники ее не слушали, а какой интерес говорить в пустоту. Элизабет снова заснула, как только устроилась поудобнее в карете. А Франсуа унесся мыслямик замку Сорель. Ведь сейчас он уезжал от Луизы, которая так занимала его мысли, не получив никаких знаков внимания с ее стороны. И только одному богу известно, когда он снова сможет ее увидеть, если это вообще произойдет. Обычно ему очень нравилось в Вандоме, но на этот раз казалось, что он уезжает в ссылку.
Что же касается его отца, которого Франсуа очень любил, ему никак не удавалось всерьез испытать тревогу за него. Герцог Сезар такой силач от природы! Было в нем что-то такое неразрушимое, чему не смогут положить конец все Ришелье в мире, вместе взятые!
А новая подружка юного принца думала совсем о другом. Сидя рядом со своим ангелом, Сильви наслаждалась минутами подлинного счастья. Она была еще слишком мала, чтобы осознать свалившиеся на нее беды. Девочка понимала только, что ей было плохо, она испугалась, но ее мама, такая нежная и появлявшаяся всегда, когда это требовалось, не пришла на ее зов. Уютный мирок Сильви вдруг разрушился. Она помнила, как няня схватила ее на руки и быстро-быстро пустилась бежать! Это было очень забавно. Но потом она вдруг страшно закричала и упала, подмяв малышку под себя, да так сильно, что Сильви не помнила больше ничего из того, что происходило, — только ужасную тяжесть, душившую ее. Инстинкт маленького зверька помог ей спастись. Няня больше не шевелилась. А так как мама не отзывалась и никто не отзывался, Сильви отправилась их искать в компании «мадам Красотки», ее куклы. Хотя бы она не покинула ее.
Дорога оказалась трудной. Камни кололи ноги, попадались колючки. Сильви плакала от страха и от боли. И тут раздался страшный шум. И сразу же появился ангел на своем белом коне. Одному богу известно почему, но лошадь исчезла, а ангел остался и унес ее в этот прекрасный, весь в золоте дом, полный света и красок, где все о ней заботились…
А теперь они вместе едут на прогулку, и погода такая хорошая! Так хорошо пахнет!
Девочка глубоко вздохнула от счастья и прижалась головкой к плечу своего замечательного спутника. Их немного трясло, и ей сразу же захотелось спать. Тогда Франсуа поднял руку, обнял малютку и прижал к себе. Сильви уже не услышала того, что со смехом сказала проснувшаяся Элизабет:
— Я уверена, братец, что вы никогда не собирались стать нянькой. Но вы проявляете к этому замечательные способности…
— Вы уже давно не говорили глупостей! — смущенно пробурчал тот. — И это вас явно не украшает…
— Ладно, не сердитесь! Мне она тоже нравится. Сильви такая трогательная, миленькая…
— Несмотря на ее ужасный характер?
— У нее нормальный характер. Она просто отлично знает, чего хочет. Вот и все! А сейчас ей очень нужны вы!
— Будем надеяться, что это у нее пройдет! — вздохнул Франсуа. Сейчас ему больше всего на свете хотелось вновь вернуться к своим мечтам.
Вот так Сильви де Валэн вступила в свою новую жизнь.
А тем временем в Ла-Феррьер Персеваль де Рагнель пытался восстановить ужасные события. Задача оказалась сложной. Убийцы были из тех, кто придерживается тактики выжженной земли, не оставляя за собой никаких следов, которые могли бы их выдать. Если не считать красной восковой печати, ловко снятой Корантеном, действительно ничто не могло служить путеводной нитью в поисках де Рагнеля. Теперь она, завернутая в платок, хранилась на груди молодого человека. Но и эта улика ни о чем ему не говорила.
Усевшись у погасшего очага в комнате Кьяры, вытянув перед собой длинные ноги в кожаных сапогах, Персеваль смотрел на кровать, с которой унесли молодую женщину. Он сам приготовил ее к погребению. Кружевным платком прикрыл ожог на лбу. Завернул тело в пурпурное покрывало из шелковой узорчатой ткани, расшитой серебром. Потом он поднял ее на руки, в первый и последний раз, и перенес на носилки. На них Кьяру де Валэн отнесли в часовню. Там, подняв плитки пола, отрыли три могилы. Потом с помощью Корантена де Рагнель сделал все, что нужно, для того, чтобы дети мирно покоились теперь рядом с матерью. Все трое присоединились к Жану де Валэну уже навсегда. Тела остальных жертв похоронили во фруктовом саду, землю которого освятил каноник из Ане, и теперь в замке не осталось никого, кроме де Рагнеля, Корантена и их лошадей, чьи копыта время о времени в нетерпении постукивали по булыжникам двора.
Персеваль оценил эту тишину. Он надеялся, что к нему вот-вот придет разгадка, он вспомнит какую-нибудь существенную деталь. Но все впустую. На улице развели костер и сожгли простыни, покрывала и матрас, пропитанные кровью баронессы де Валэн. Перину бандиты тоже не пощадили, и из нее валил пух сквозь многочисленные порезы. Такому же жестокому и разрушительному обыску подверглись изголовье, балдахин с пологом и столбы, увенчанные султаном из красных и белых перьев.
— Если бы только знать, что эти негодяи здесь искали, — бормотал себе под нос шевалье. Он поднялся и решил еще раз обойти спальню. Но так как у него не было возможности разрушить стены в поисках тайника, то он ничего и не обнаружил. Те, кто обыскал здесь все до него, были весьма тщательны. Но когда он нагнулся, чтобы еще раз заглянуть под кровать, то увидел там какую-то тряпку, возможно брошенную небрежной служанкой. Молодой человек протянул руку, чтобы ее достать. Ему это не удалось, и тогда он воспользовался шпагой. Наконец на свет появилась рубашка, пролежавшая там какое-то время. Она оказалась довольно пыльной.
Какое-то мгновение шевалье колебался, не зная, как поступить. Так и стоял на коленях на паркете. Ему не нужна была еще одна реликвия. Красной печати было вполне достаточно. Поднявшись на ноги, Персеваль увидел, что разведенный во дворе костер уже погас.
Он оглядел камин, где чья-то заботливая рука заменила поленья дров букетом из веток дрока. Шевалье отставил с сторону кувшин с цветами, нашел несколько поленьев, сложенных в глубине комнаты в ожидании холодных дней, и стал искать, чем бы поджечь. В углу оставалось еще несколько разорванных книг. Рагнель подобрал несколько страниц, заметил на каминной полке фаянсовый горшок с сухими веточками, пропитанными серой, и кремень. Мгновение спустя заполыхало пламя. Дерево оказалось очень сухим, но, когда он бросил в огонь рубашку, повалил густой дым.
Персеваль постоял несколько минут, помешивая дрова, как вдруг услышал нечто странное. Это было не просто легкое откашливание, когда прочищают горло, а яростный кашель задыхающегося человека. Он стал искать источник звука, как вдруг услышал слабый голос:
— Прошу вас… погасите пламя… Я… сейчас… сгорю…
В ту же секунду вниз на поленья упала чугунная доска, и шевалье, понимая, что за ней кто-то есть, торопливо, ударами сапога разметал головешки, а потом залил все водой.
Мгновение спустя из камина выбралось странное существо, кашляющее изо всех сил. Рагнель, приглядевшись, понял, что перед ним девочка лет тринадцати-четырнадцати. Очевидно, молоденькая служанка, если судить по ее порыжевшему и покрытому копотью костюму. Невозможно было даже понять, какого цвета у нее волосы. Едва встав на ноги, она тут же бросилась на колени, чтобы молить о пощаде… Персеваль поднял ее:
— Я не бандит, а конюший герцогини Вандомской! А ты кто? Ты поняла, что я тебе сказал?
— Да… Да, монсеньор.
— Не надо называть меня монсеньором. Достаточно просто сударь! Так кто же ты?
— Жаннетта, сударь, Жаннетта Деан. Моя мать Ричарда, кормилица дочерей мадам баронессы. Меня приставили в качестве камеристки к мадемуазель Клер, а потом…
Девочка разразилась судорожными рыданиями, вспомнив о пережитом и чувствуя облегчение от того, что кошмар позади и ей чудом удалось спастись. И действительно, слово «чудо» как нельзя лучше подходило к этой ситуации. Убежище, в котором она пряталась, сохранилось с давних времен. Тогда во всех замках были такие тайники. В разгар религиозных войн и католики, и протестанты устраивали их, чтобы прятаться от неожиданных и нежеланных гостей. Жаннетте, очевидно, удалось услышать немало, хотя она ничего не видела.
Но сначала ее надо успокоить, уговорить…
Рагнель терпеливо ждал, пока рыдания стихнут. Понемногу всхлипывания становились все реже, дыхание девочки выравнивалось. Когда маленькая служанка просто зашмыгала носом, он легонько похлопал ее по плечу:
— Ты, должно быть, проголодалась и хочешь пить. Пойдем на кухню! Там мы что-нибудь найдем.
Со стороны шевалье это было проявлением совершенно неоправданного оптимизма. Убийцы оказались к тому же ворами и обжорами. То, что они не съели на месте, эти мерзавцы увезли с собой. Не оказалось ни хлеба в ларе, ни подвешенной к балкам ветчины. Там висела только пара сиротливых связок лука. Но голодная Жаннетта рылась повсюду.
— Надо спросить у моей матери, — наконец произнесла она. — У нее всегда с собой ключ от шкафа со сластями. — Это который?
— Вот этот, — девочка указала на шкаф в темном углублении, который явно остался незамеченным. — Но надо позвать матушку…
Шевалье обнял ее за плечи и усадил на скамеечку.
— Малышка, послушай меня. Из всех обитателей этого дома ты единственная осталась в живых, если не считать крошки Сильви, которой удалось убежать. Попозже ты к ней присоединишься, но пока…
Он замолчал, так как Жаннетта снова заплакала, осознав случившееся. В эту минуту к ним присоединился Корантен, осматривавший по приказанию хозяина библиотеку барона. Жан де Валэн разместил свои книги на самом верху башни, но и там бандиты тоже все разнесли.
— Возьми-ка нож и открой этот шкаф! — приказал ему Рагнель. — Возможно, там найдется какая-нибудь еда для этой бедняжки!
— Откуда вы ее взяли, сударь? Она такая черная. Не из Африки ли? — поинтересовался Корантен, ловко орудуя ножом.
— Из камина в спальне, где мы нашли госпожу де Валэн. Там есть тайник, который эта маленькая хитрюга сумела использовать. Она там и просидела со вчерашнего дня. Разумеется, без еды и воды…
В шкафу выстроились в ряд горшочки с вареньем, пряники и бутылки с различными сиропами. Вооружившись влажной тряпкой, Рагнель немного умыл Жаннетту. И та, чуть-чуть успокоившись благодаря его заботе, ела за обе щеки, прерываясь только затем, чтобы глотнуть воды. Сытая и достаточно чистая, чтобы можно было разглядеть, что она блондинка с голубыми глазами, малышка наконец согласилась ответить на вопросы своего спасителя. Проявив недюжинное терпение, мужчинам удалось восстановить, что же произошло в Ла-Феррьер тем прекрасным летним днем.
Баронесса де Валэн сидела в своей спальне перед небольшим секретером и писала письмо, а Жаннетта заканчивала расставлять цветы в большом медном кувшине. И тут, вслед за цокотом копыт многочисленных всадников, раздались первые крики. Хозяйка замка мгновенно вскочила на ноги и подбежала к окну.
— На нас напали! Но кто эти люди? Господи, мои дети! Она побежала вниз, а Жаннетта, посмотрев в окно и увидев, как падают первые жертвы, за ней не последовала. Она отлично знала о тайнике в камине. Ей показали его однажды, забавы ради. Напуганная до смерти, девочка, не раздумывая ни минуты, повернула механизм и пролезла в узкую щель. Воздух туда поступал из дымохода в камине. Она уселась там, закрылась и не произносила ни звука.
И, как оказалось, вовремя. Через несколько секунд Жаннетта услышала, как кто-то возвращается в спальню. Один человек или несколько тащили обратно баронессу и, вероятно, грубо с ней обращались. Маленькая служанка слышала ее стоны. Потом раздался шум, как будто ее бросили на кровать. И сразу же зазвучал грубый голос, сухой, металлический:
— Защищаться бесполезно! К вам на помощь никто не придет. И знайте, что я не уйду отсюда, пока не получу то, за чем пришел.
— Так что же вам нужно? Я полагаю, не я? Прошло столько лет…
Мужчина засмеялся, но слышать этот смех было неприятно. «Так, должно быть, хохочет дьявол», — уточнила Жаннетта.
— Для вас может быть… Но не для меня. А вы стали еще красивее, чем прежде. К тому же вы теперь вдова, следовательно, свободны. Почему бы вам и не стать моей?
— Никогда! Если для вас время ничего не значит, то же могу сказать и о себе. Вы меня по-прежнему пугаете… Просто наводите на меня ужас… Ничего не изменилось.
Рагнель мгновенно прервал Жаннетту, пораженный тем, с какой легкостью та передает диалог. И это несмотря на пережитый ею ужас.
— Господи, можно подумать, что ты помнишь все слово в слово!
— У меня очень хорошая память, сударь. Мне достаточно прочитать что-либо один раз, я все сразу запоминаю и пересказываю все очень точно, совсем так, как написано. Даже если это трудно и я совсем не понимаю слов…
Действительно, трудно было не удивиться, услышав такое впервые. Тем более Что Жаннетта произносила фразу за фразой без всякого выражения, монотонно и почти не переводя дух. Точно так же она стала бы пересказывать страницу на латыни.
Чтобы подбодрить девочку, Персеваль дал ей еще стакан сиропа, разведенного водой.
— Господь наградил тебя ценным даром, — заметил он. — Я надеюсь, что он не покинет тебя с возрастом. А теперь рассказывай дальше. Мадам де Валэн ответила этому человеку, что он наводит на нее ужас и что ничего не изменилось.
— Тогда он сказал, что с этим можно подождать, а сейчас ему нужны письма.
— Какие письма? — удивилась баронесса.
И Жаннетта подняла глаза к потолку, словно там было написано то, что она произносила вслух, и продолжила свой рассказ:
— Не изображайте из себя дурочку. Мне нужны письма, которые королева Мария Медичи писала маркизе де Верней. Очень опасная переписка для матери нашего нынешнего короля, потому что в них вся схема заговора, который привел в итоге к убийству Генриха IV. Заговора, составленного самой королевой. Эти письма купила семья Кончини за баснословные деньги, чтобы усилить свое влияние на Медичи на тот случай, если оно ослабнет.
— Минутку! — воскликнул де Рагнель, ужаснувшись тому, что слышит. — Ты хоть понимаешь, что ты говоришь?
— Нет. Я слышала слова, имена. Они остаются у меня в голове. И я должна их повторить так же, как услышала…
— Что значит «влияние»?
Девочка опустила глаза и укоризненно посмотрела на собеседника.
— Я не знаю… Я же вам говорила…
— Лучше вам не прерывать ее, господин шевалье, — вступился Корантен. — Она рискует все забыть.
И действительно, маленькой служанке не без труда удалось продолжить свое монотонное повествование. И все-таки Персеваль узнал, что в тот день, когда по приказу молодого Людовика XIII убили Кончини, королева Мария отправила Кьяру обыскать покои Леоноры, жены убитого. Она должна была хранить эти письма в своих апартаментах в Лувре.
С этого момента рассказ Жаннетты стал несвязным. Мадам де Валэн клялась своему палачу, что не нашла тогда писем. Но тот отказывался в это поверить, полагая, что компрометирующие бумаги у нее. Продолжение было кошмарным. Из глубины своего тайника полумертвая от ужаса Жаннетта слышала крики баронессы. Ее мучил мужчина, чтобы добиться своего. Он испробовал все. Наконец он привел детей, грозя убить их на глазах у матери. Несчастная кричала:
— Неужели вы думаете, что я допустила бы, чтобы моим детям причинили малейшую боль, если бы у меня были эти проклятые письма? Пощадите их, сжальтесь…
Но это не помогло. Клер и Бертрана убили. Их мать последовала за ними, после того как убийца утолил свою ужасную страсть, которую, по его собственным словам, он испытывал к баронессе…
Когда Жаннетта закончила свое горестное повествование, она снова начала плакать, вспоминая о собственном ужасе и о тех мучениях, невидимым свидетелем которых она стала.
Девочка не знала, ушли ли убийцы, и оставалась в тайнике много часов, не осмеливаясь пошевелиться.
Мужчины дали ей наплакаться вволю, понимая, что Жаннетте надо выплеснуть всю боль того, что она пережила. Когда Корантен хотел задать ей вопрос, де Рагнель жестом остановил его. Надо попытаться изгнать из невероятной памяти этой крестьяночки картины и звуки, слова, которых она не понимает. Именно в этом таится настоящая опасность. Не стоит еще добавлять ей горя. Можно будет поговорить и попозже…
Через несколько минут Жаннетта успокоилась и, уронив руки и голову на стол, прямо посреди остатков своей трапезы мгновенно заснула, побежденная эмоциями и усталостью последних суток. Шевалье посмотрел на спящую девочку, погладил белокурую головку, еще довольно грязную.
— В большой гостиной есть кушетка, — сказал он слуге. — Уложи ее там и возвращайся! Разумеется, мы возьмем ее с собой, когда будем уезжать. Но пока после того, как отнесешь ее, пройдись по двору и посмотри, не снесли ли куры яиц. Должен признаться, что я голоден. А ты нет?
— Еще как! А мы с вами сладкого не любим!
Позже мужчины уселись за стол. Перед ними стоял огромный, поджаренный на сале омлет, изготовленный Рагнелем собственноручно. Он же обнаружил засоленное сало, к которому никто не прикасался, а в погребе бочку с еще не вызревшим кларетом. Это вино не походило на нектар, но его свежий вкус утолил их жажду. Какое-то время они ели молча. Потом шевалье отбросил ложку и, вынув из кармана камзола трубку, набил ее табаком. Он знаком пригласил Корантена последовать его примеру и пододвинул слуге свой кисет.
Господин и слуга курили молча. Эта мирная сцена шокировала бы не одного знатного сеньора, но была совершенно естественной для дворянина без состояния и его верного спутника, добрый десяток лет разделявшего с ним и хорошее, и плохое. Как правило, в конце дня они закуривали свои трубки и говорили о произошедших за день событиях. Рагнель ценил живой ум, образованность и преданность своего соотечественника, который был на три года старше его самого. А Корантен, в свою очередь, не променял бы своего господина, которого он любил, ни на одного более богатого и роскошного принца.
Как всегда и бывало, Персеваль заговорил первым:
— Теперь мы знаем, как и почему убили госпожу де Валэн. Но нам по-прежнему неизвестно, кто это сделал. Из глубины камина Жаннетта все слышала, но ничего не видела.
— В любом случае, раз этот человек был в маске, нам бы это не помогло.
— В маске или без нее, но несчастная Кьяра знала, кто перед ней. Обидно, что она ни разу не назвала своего палача по имени. Нам придется обратиться к тому времени, когда она была фрейлиной Марии Медичи, и попробовать узнать, кто вертелся вокруг нее в те годы, кто был в нее влюблен, кроме де Валэна.
— Вы сами часто здесь бывали, и вы были друзьями. Вам никогда ничего не поверяли такого, что могло бы навести нас на след?
— Ничего. Если не считать того, что Кьяру обвенчал с мужем в Лувре капеллан королевы-матери через два дня после смерти Кончини. И супруг сразу же увез ее. До сегодняшнего дня я не понимал причины этой спешки, но эта история с письмами все представляет в новом свете. Валэн хотел спрятать ту, которую любил.
— От чего, если она не нашла писем?
— Может быть, от гнева королевы-матери?
— Но ведь именно она выдала ее замуж. Мне это кажется скорее мерой предосторожности. Давайте-ка вспомним! 24 апреля 1617 года Людовик XIII отдает приказ убить Кончини, фаворита своей матери. И тот погибает прямо перед Лувром, сраженный несколькими выстрелами из пистолета. Жену авантюриста, Леонору, вытащили из ее апартаментов и отправили в Бастилию. Оттуда она вышла только для того, чтобы отправиться на эшафот.
С этого времени Людовик XIII стал подлинным королем. А вот его матери, благодаря которой супруги-флорентийцы дорвались до власти, теперь угрожает опасность. Она почти пленница в своих покоях и всерьез опасается ссылки, а может быть и тюрьмы, если эти письма, доказывающие ее участие в заговоре против покойного короля Генриха IV, будут обнаружены.
Тогда королева-мать посылает Кьяру обыскать спальню Леоноры. Но Кьяра ничего не находит, и ей можно верить. Она готова была на все, только бы спасти жизнь своих детей.
— Благодаря Жаннетте мы знаем, что убийца тоже рыскал в комнатах Леоноры, и, очевидно, тоже без результата. Не слишком ли многие ведут поиск этих чрезвычайно опасных писем?
— Когда знаешь, сколько мошенников и авантюристов составляли окружение супругов Кончини, то это не удивляет. Но вернемся к королеве-матери. Мария Медичи не нашла писем, но хоть она и небольшого ума, но Кьяру знает достаточно, чтобы полностью ей доверять и не воображать, что кузина прячет от нее эти письма.
Но молодую девушку следует удалить от двора, она слишком много знает. Вот откуда поспешный брак с де Валэном и отъезд в провинцию. А продолжение нам известно. Мария Медичи пребывает в большей или меньшей немилости, как и Ришелье, в то время еще епископ Люсонский и ее самый ближайший советник, которого ненавидит король.
Сейчас все переменилось. Ришелье — министр короля, а королева-мать, кажется, вновь обрела свое прежнее влияние.
— Если ситуация складывается для них столь благоприятно, то к чему воскрешать эту старую историю с письмами? Ведь их могли и уничтожить, когда освобождали покои Леоноры Кончини?
— Самый последний из всех глупцов никогда не расстанется с таким оружием, если оно попадет ему в руки. Письма должны где-то существовать. Может быть, они спрятаны. Что же касается человека, явившегося сюда их искать, можешь быть уверен — он знает им цену и намерен ими воспользоваться. Вне всякого сомнения, удар его будет направлен против королевы-матери. Она мешает немалому числу людей, с тех пор как снова оперилась… Начнем с кардинала Ришелье…
— Кардинала? Да вы шутите, шевалье, — пробормотал Корантен. — Это совершенно невозможно!
— Почему же? Потому что своим возвышением он обязан королеве-матери? Да, этого он ей никогда не простит. Поверь мне. Нет, эти двое теперь не слишком ладят. Думаю, она должна даже мешать ему, с тех пор как снова завела свою шарманку о союзе с испанцами. Это идет вразрез с интересами Ришелье. Только как бы он ни был неумолим, я все же не верю, чтобы он мог отдать приказ уничтожить все и вся. Все-таки — слуга господа!
— Слуга господа, слуга господа! Когда у человека есть власть и он хочет ее удержать…
— В любом случае, каковы бы ни были приказания, полученные убийцей, если вообще были, похоже, он ими пренебрег, чтобы утолить собственную жажду мести. Этот человек, вероятно, любил Кьяру Альбицци, но она его отвергла и вышла замуж за барона де Валэна. А так как мерзавцу было известно о существовании писем, он убил одним ударом двух зайцев, — заключил де Рагнель и, подумав, добавил:
— Но что меня удивляет больше всего в этой драме, так это то, что злодеи дождались ареста герцога Вандомского и его брата, сюзеренов и защитников де Валэнов, чтобы cовершить свое преступление.
— А ведь и правда! И мы сидим тут и рассуждаем, не имея ни малейшего представления, где искать убийц… А не вернуться ли нам и не порасспросить ли еще жителей деревни? Нам, кстати, надо найти людей, чтобы вымыли дом, перед тем как его закроют. Пока герцогиня не примет решение… Давайте проедемся!
Трубки погасли. Мужчины вышли во двор, и на них обрушилась жара. Солнце в зените било прямо по головам, в тишине слышалось жужжание мух и слепней. Чтобы никто не потревожил спящую Жаннетту, пока они будут отсутствовать, Персеваль закрыл входную дверь и положил ключ в карман.
Деревенька, такая маленькая, что едва заслуживала этого названия, притаившись в овраге, наверняка спала в разгар непереносимого летнего зноя. Но когда Персеваль и Корантен миновали мост, шевалье заметил троих, видимо, местных жителей, бродивших в окрестностях. Они попытались скрыться в зарослях, когда их окликнули.
— Эй, вы, подойдите-ка сюда! Я приехал по поручению герцога Вандомского и не собираюсь вас съесть. Подходите, подходите!
Несмотря на эти слова, двое помоложе бросились бежать со всех ног в разные стороны. Только третий, мужчина в летах, с серой спутанной бородой, медленно двинулся навстречу Персевалю и Корантену. Он мял в руках и без того бесформенную шляпу, которую только что стащил с головы. И шел крестьянин не слишком уверенно…
— Ну, — обратился к нему конюший, — с чего бы это вам прятаться? И почему те двое разбежались, как зайцы? Вы хотели войти в замок?
— Нет! О нет, мой господин! Мы хотели только взглянуть…
— На что? Там никого не осталось, кроме дочери кормилицы. Она, вероятно, из вашей деревни? У нее есть здесь родственники?
— Нет. Ричарда была родом из Мусселя. Ее мужик помер, у малышки больше никого и нету.
— Ладно. Мы этим займемся. Но нам надо, чтобы пришли женщины, все убрали и навели порядок.
Крестьянин отшатнулся и замахал обеими руками:
— В замок? Да что вы! При всем моем уважении, вы никого и не сыщете. Все напугались до смерти, никак не опомнимся.
— Все уже в прошлом. Бандиты уехали и больше не вернутся. Им ведь больше нечего здесь делать, верно?
— Это вы так говорите, мой господин, но кто знает? Я видел, как они уезжали. И я вам расскажу. Я тут спрятался за камнем. Один из них сказал: «Раз уж мы ничего не нашли, почему было не поджечь замок?» А другой ответил, что такого не приказывали. И что можно вернуться, чтобы еще поискать…
— Они так сказали? Возможно ли вернуться после того, что натворили? Эти подонки ведь должны понимать, что герцог Сезар по меньшей мере прикажет охранять замок. И потом, откуда они вернутся? Если это только не банда бродяг, что поселились в лесу у Дре…
— Бродяги? На хороших-то лошадях, отлично вооруженные, все в черном и с перьями на шляпах? — съязвил Корантен. — Такие люди не живут в шалашах или в пещерах, верно?
— Ты прав, — согласился де Рагнель, — но как нам узнать, куда они исчезли, совершив преступление?
— Вот это я, пожалуй, смогу вам сказать. Эти парни глотнули лишнего, это уж точно. Они, знамо дело, развеселились, да и орали громко. Я слыхал, как один из них говорил, что Лимур это не так уж далеко.
Персеваль содрогнулся:
— Лимур? Ты уверен?
— Да почти… Ну, да, кажись, точно.
— Тогда больше никому не повторяй этого, если тебе жизнь дорога. А о замке вообще забудь!
— Ага! Понял, все понял. А туда меня и вовсе не заманишь! — крестьянин вздохнул и перекрестился. — Уж больно там кровищи много! Это приносит несчастье.
Персеваль наслушался предостаточно. Он развернулся и быстрым шагом направился в замок. Корантен шел за ним по пятам. Теперь шевалье не пошел в комнаты. Он собирался осмотреть старую башню, где Жан де Валэн разместил свой рабочий кабинет и библиотеку.
— Надо, по крайней мере, попытаться разыскать сборник хартий де Валэнов, чтобы подтвердить при надобности права маленькой Сильви. И книги немного привести в порядок. Барон так ими дорожил!
Работы в большой круглой комнате оказалось немало. Мерзавцы выбросили на пол все из огромных шкафов, многие из которых доходили до расписных, украшенных девизами потолочных балок. Груда книг громоздилась на плитках пола, а большой квадратный стол на массивных резных ножках утонул под лавиной бумаг. Грабители не забыли вспороть даже старое, потертое кожаное кресло. Из стоящего в углу хранилища хартий выливался водопад свитков, с которых свисали печати на выцветших лентах. От устойчивого запаха потревоженной пыли першило в горле.
Мужчины принялись за работу. Корантен складывал тома в стопки, даже не пытаясь их сортировать, а его хозяин занялся документами. Он перебирал их с какой-то холодной яростью, от которой его трясло. Его жесты стали от этого менее уверенными, появилась какая-то неловкость. Корантен, наблюдавший за своим господином уголком глаза, не выдержал и решился начать разговор:
— Как только мы сюда поднялись, вы пришли в непонятное возбуждение. Почему это вы велели простолюдину молчать, если он не хочет умереть?
— Потому что если этот человек верно расслышал, откуда прибыли убийцы, опасность, которую трудно переоценить, угрожает всем.
— Что это за место такое — Лимур?
— Этот замок принадлежит кардиналу. И я точно знаю, что в эти дни он был там! И все-таки мне с трудом верится, что его высокопреосвященство мог отдать такой чудовищный приказ!
Но, с другой стороны, все концы сходились. Нет ничего более естественного, чем желание министра короля завладеть перепиской, реально угрожающей его бывшей покровительнице, превратившейся теперь чуть ли не во врага. Толстая флорентийка упрекала кардинала за то, что он практически вернулся к политике Генриха IV, действовавшего с государственных позиций, вместо того чтобы помогать королеве-матери навязывать свое мнение королю. Глупая и мстительная, Мария Медичи становилась все более и более обременительной, но, завладев компрометирующими письмами, кардинал получил бы страшное оружие. Перед ним корыстной интриганке пришлось бы склониться.
Занимаясь поисками писем, министр-кардинал мог одновременно приступить к уничтожению своих самых ярых противников. А значит, становилось возможным все! Хотя главарю убийц наверняка поручили ограничиться обыском в Ла-Феррьер и простым, но действенным запугиванием баронессы и ее детей, он превратил эту миссию в акт личной мести. Палач осуществил свою давнюю мечту, утолив злобу, вынашиваемую много лет, но вряд ли он сообщил об этом монсеньору де Ришелье…
— Убийц следует искать в окружении кардинала, — заключил Персеваль, заканчивая свои размышления вслух. — Я намереваюсь поехать в Лимур и посмотреть, что там происходит.
— Это далеко?
— Нет. Около двенадцати лье.
— Отлично! Заканчиваем работу, все закрываем и отправляемся туда!
— Потише! Ты забываешь о девочке, которая все еще спит. Ее надо отвезти в Ане. Она там хорошенько отдохнет, а завтра утром ты отвезешь ее в Вандом. Жаннетта там встретится со своей маленькой хозяйкой. Тебе останется только поручить ее заботам мадемуазель Элизабет и объяснить, где мы ее нашли.
— Ну вот! Я уже и в няньку превратился! — проворчал Корантен, недовольный таким поручением. — А что мне делать потом?
— Ничего. Ты будешь меня ждать. Когда приедешь в Ане, приготовь мои вещи и оседлай свежую лошадь. Я хочу поехать и посмотреть, что происходит в Лимуре.
— И атаковать гвардейцев кардинала в одиночку?
— Не говори глупостей! Я отправляюсь туда в качестве… скажем, наблюдателя. А потом приеду в Вандом. Я должен узнать обо всем как можно подробнее, чтобы как следует доложить герцогине, когда она вернется.
— Если она вернется…
Когда в библиотеке воцарилось некое подобие порядка, Персеваль отобрал несколько свитков, показавшихся ему важными. Они подтверждали дворянство де Валэнов и их право на владение землей.
Потом шевалье пошел в часовню, чтобы в последний раз преклонить колени у могилы Кьяры и ее детей. Позже вместе с Корантеном они закрыли окна и двери. Де Рагнель собрал все ключи в одну тяжелую связку и прикрепил к ленчику седла. Затем он усадил все еще сонную Жаннетту на лошадь позади Корантена и покрепче привязал ее к нему веревкой. Всадники не спеша выехали из Ла-Феррьер.
Персеваль все время оборачивался, чтобы как можно дольше видеть опустевший замок. Наконец, синие каменные караулки над углами крепостных стен исчезли за деревьями. И когда смотреть стало не на что, шевалье пустил лошадь галопом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100