Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 11. ДЬЯВОЛЬСКАЯ ЗАПАДНЯ… в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11. ДЬЯВОЛЬСКАЯ ЗАПАДНЯ…

В эту ночь, как раз в полнолуние, Персеваль и его друг Теофраст отправились к Малому Арсеналу, что у ворот Сен-Бернар. С недавних пор здесь изготавливали порох для пушечных ядер, хотя раньше эти работы выполнялись в Большом Арсенале недалеко от Бастилии. Это место, пустынное и несколько тревожное, облюбовали жаждущие покоя нищие и бродяги. Здесь же расположились несколько кабачков, где договаривались о прибыльных сделках. Разумеется, дело не обошлось и без продажных женщин, ставших неотъемлемой частью этого мирка.
Приятели отправились именно сюда отнюдь не случайно. На столе у Ренодо каким-то образом оказалась записка. Грязная, помятая бумага, всего несколько слов, нацарапанных дрожащей рукой. Вероятно, неизвестный осведомитель просто трясся от страха. Он, в частности, советовал Ренодо быть крайне осторожным, так как убийца с красной восковой печатью очень опасен.
— Но почему он предупреждает именно вас? — спрашивал Рагнель, которому вся эта история показалась довольно странной. — Вы ведь, я полагаю, не решили заменить собой всех лучников городской стражи?
— Я не знаю, заметили вы это или нет, но эти господа, которым следовало бы следить за порядком в Париже по ночам, не отличаются излишней храбростью. А от этой истории попахивает адской серой, и этот запах пробирает до самых костей. И потом, вполне вероятно, что у нашего осведомителя не совсем чистая совесть и ему не слишком хочется иметь дело с властями. Они зачастую легко путают осведомителя с виновным. — Мудрая мысль. Значит, мы отправимся сегодня вечером.
Влажная, но теплая для этого времени погода предвещала близкую весну. Лодка Ренодо высадила мужчин около ворот Сен-Бернар. По небу неслись друг за другом облака, скрывая порой белый диск луны. Возле Малого Арсенала, длинного здания, окруженного по бокам низенькими домишками, стояла глухая тишина. Но в соседнем квартале, представлявшем собой собрание более или менее развалившихся построек, явно никто не спал. За грязными стеклами светились огни, а в харчевне, чья вывеска скрипела на ветру, кто-то пел…
Друзья обошли узенькие улочки, все в рытвинах, где под ногами попадалось больше отбросов, чем камней мостовой, и не обнаружили ничего подозрительного. Вдруг раздался страшный крик, уже так хорошо им знакомый.
— Это там! — прокричал Теофраст и указал на переулок, из которого они недавно вышли.
Друзья бросились вперед, на звук непрекращающихся стонов, но тут еще один крик, еще более ужасный, раздался с противоположной стороны. На этот раз кричали прямо около Арсенала…
— Идите один! А я отправлюсь туда, — решил Персеваль и побежал к возвышающемуся неподалеку строению. Повернув за угол, он заметил тень, которая, словно крыса, проскользнула в узкий проход между двумя домишками. Разумеется, он бросился за ней. Но стоило ему протиснуться в узкий проход, как он споткнулся обо что-то мягкое и во весь рост растянулся на еще не успевшем остыть трупе. В ту же самую секунду его огрели чем-то тяжелым по голове, и Персеваль потерял сознание.
Разумеется, Корантен не знал, что же произошло на самом деле. Он смог рассказать Сильви только то, что ему сообщил жандарм полиции Дезормо, добрый друг Николь Ардуэн. К счастью, именно ему поручили провести обыск в доме обвиняемого. Действительно к счастью, потому что благодаря этому дорогие сердцу Персеваля книги и бумаги и весь его прелестный дом не слишком пострадали. Но все равно, то, что сообщил Дезормо, было очень серьезно. Стража, предупрежденная анонимной запиской, явилась в указанное место и нашла потерявшего сознание шевалье лежащим на теле проститутки, которой перерезали горло. У нее на лбу красовалась знаменитая красная восковая печать. Нож, ставший орудием убийства, лежал на расстоянии вытянутой руки от де Рагнеля. Но, что еще хуже, в карманах Персеваля обнаружили воск для печатей, огниво, свечу и маленькую печать с вырезанной на ней буквой омега. Этот последний штрих вывел Сильви из себя:
— И никому даже в голову не пришло поинтересоваться, кто стукнул его по голове? Не мог же он сделать это сам! — гневно заявила она.
— Стража сделала вывод, что кто-то застал его на месте преступления, но, ужаснувшись увиденному, предпочел сбежать.
— И, конечно же, никто не подумал о том, что воск и печать мог подложить ему в карман настоящий убийца. Ведь мы же с вами знаем, что это не он. А что с господином Ренодо, который был с ним? Он ничего не может сказать?
— Издатель не в состоянии говорить. Господин Ренодо лежит в постели в горячке. Его нашли недалеко от Арсенала. Он лежал на земле, в голове зияла рана. Его, вероятно, тоже ударили.
— И там тоже нашли зарезанную женщину?
— Нет. Рядом с ним никого не оказалось. Гражданский судья полагает, что наш хозяин поссорился с господином Ренодо, ударил его, а потом пошел и совершил преступление.
— Это совершенно бессмысленно! Они оба искали убийцу с красной восковой печатью. Я думаю, несмотря на горячку, господин Ренодо мог бы рассказать правду.
— Э нет! Он не в силах этого сделать, потому что так и не пришел в сознание…
Сильви в ужасе перевела тревожный взгляд на Жаннетту. Служанка спросила:
— А где сейчас господин де Рагнель?
— В тюрьме Шатле. Его отвезли туда вместе с телом.
Но так как он дворянин, его переведут в Бастилию и там будут допрашивать.
— Это просто смешно! Такой человек, как он, и арестован за столь гнусные преступления! Надо быть сумасшедшим или идиотом, чтобы не верить тому, что говорит шевалье!
— Видите ли, люди из полиции верят тому, что видят. Копать глубже им неинтересно. Если Дезормо и позволил себе нам немного помочь, то только потому что он очень дорожит Николь. И ему отлично известно, как она с ним обойдется, если он поступит иначе. Уже сегодня утром наша суровая домоправительница собиралась огреть его по голове тазом!
— Но ведь должен же существовать способ доказать невиновность Персеваля! Меня пугает одна мысль о том, что он в руках этого ужасного Лафма. Это страшный человек!
— Да… Но он служит королю.
— Король! — воскликнула Сильви. Ей пришла в голову мысль. — Я должна увидеть короля!
— Вы же знаете, мадемуазель Сильви, что король сегодня рано утром выехал в Версаль.
— Тогда я поговорю с королевой! Теперь, когда она ждет ребенка, король не сможет ей ни в чем отказать!
— Королева ничего не в силах сделать в таких случаях, — возразил Корантен. — И я бы очень удивился, если бы она что-нибудь предприняла. Кроме того, в Париже поговаривают, что его величество не настолько доволен, как можно было бы думать… Если вы разрешите дать вам совет…
— Конечно, говорите! Не тяните!
— Надо увидеть кардинала. Вы с ним в хороших отношениях. И потом, Рюей расположен не дальше Версаля, верно?
Сильви ходила взад и вперед по комнате, крепко сжимая руки, чтобы они не дрожали. Потом она резко остановилась.
— Возможно, вы правы. Я сделаю это! Но сначала мне надо получить позволение выйти из дворца. А потом мне нужна карета!
— Я пришел не пешком, мадемуазель Сильви. Я взял нашу карету. Она ждет на улице, ее стережет мальчишка.
Отправляясь к королеве, Сильви все-таки собиралась рассказать ей всю историю, в надежде, что Анна Австрийская поговорит со своим мужем. Но обстоятельства сложились крайне неудачно. Мария де Отфор, которая могла бы стать наилучшим адвокатом и заявить о невиновности Персеваля, уехала на несколько дней. Семья призвала ее к изголовью умирающей бабушки, госпожи де Флот, от которой Мария унаследовала должность камер-фрау. Мадемуазель де Отфор, несомненно, имела влияние на короля. Во всяком случае, так думала Сильви. И вообще, с ней дела пошли бы лучше. Увы, Сильви даже не знала, где именно пребывает ее подруга. Кроме того, когда она вошла в парадные покои королевы, там оказалось очень много народа. И не все были к ней хорошо настроены. Как только объявили о будущем рождении ребенка, популярность Анны Австрийской взлетела до небес. Сильви довольствовалась лишь тем, что попросила у мадам де Сенсе разрешения выйти из дворца на несколько часов.
Сильви была в хороших отношениях со статс-дамой, и та очень мило с ней обращалась. Этой женщине хватило одного взгляда на хорошенькое личико «котенка», всегда такое улыбчивое, чтобы понять, что случилось нечто очень серьезное.
— Вы не слишком хорошо выглядите, дитя мое! Что случилось? Куда вы собираетесь отправиться сейчас, когда уже так поздно?
— Я еду в Рюей, сударыня.
— К кардиналу? Он просил вас приехать?
— Нет. Но мне необходимо его видеть. Моего крестного, шевалье де Рагнеля, только что арестовали за преступление, которого он не совершал. Я должна увидеть его высокопреосвященство и все объяснить ему. Я надеюсь, что мне удастся его убедить.
— Но, мое бедное дитя, невозможно так быстро добиться аудиенции. Сначала надо написать его высокопреосвященству, дождаться ответа, положительного или отрицательного. В первом случае вам сообщат дату и время…
— Когда речь идет о жизни человека, сударыня, это слишком долго! На счету каждая минута…
Сильви выглядела такой решительной, что произвела впечатление на мадам де Сенсе.
— Хорошо, — вздохнула она. — В таком случае, прислушайтесь хотя бы к моему совету. Когда вы приедете в Рюей, постарайтесь узнать, во дворце ли господин де Шавиньи. Вспомните, это один из государственных секретарей, присутствовавших во время визита кардинала в Шантильи. Это хороший человек, мы с ним друзья. Я вам не советую излагать ему ваше дело, но если его не будет, а вы так спешите, то попросите отца Маля, секретаря его высокопреосвященства, принять вас. Возможно, он добьется для вас аудиенции, кто знает?
Сильви быстро присела в реверансе и благодарно поцеловала руку придворной дамы.
— Благодарю вас! О, благодарю! Я последую вашему совету, сударыня!
И Сильви исчезла в вихре коричневого бархата и белоснежных нижних юбок. Мгновение спустя небольшая карета Персеваля с Корантеном на козлах спускалась с высот Сен-Жермен, чтобы переправиться через Сену у Пека. Внутри Сильви, закутавшись в свою большую накидку, сидела рядом с Жаннеттой, твердо решившей не покидать свою хозяйку. А та изо всех сил отчаянно пыталась обрести спокойствие. Оно понадобится ей, чтобы встретиться лицом к лицу с самым могущественным человеком в королевстве. Сильви знала, что Ришелье может быть очень опасен. Чтобы успокоиться, девушка достала из кармана четки и, перебирая их, начала вполголоса читать молитвы…
Так как Сильви принимала участие в балете Наций несколько недель назад, ей был уже знаком дворец в Рюейе. Кардинал-герцог превратил его в памятник своей славы, настолько величественный, что там проходили многие важные события. Там, например, принимали в члены французской Академии или подписывали договор о присоединении Коль-мара к Франции. Не так велик был сам дворец, сколько прилегающие к нему постройки. Как и Лимур, его окружали глубокие рвы. Здесь были свои часовня, птичник, зал для игры в мяч, оранжерея, огромные конюшни и великолепные сады. Гроты, фонтаны, каскады оживляли их. Удивительный фонтан в форме розы, чей цветок на высоком стебле поднимался из восьмиугольного бассейна, расположился прямо перед фасадом здания. Место было настолько прелестным, что король любил здесь останавливаться, возвращаясь с охоты, чтобы побеседовать со своим министром, поглощая пирожные со сливами.
Но если говорить об очаровании этого места, то Сильви этим вечером оказалась не в силах воспринимать его. В ее памяти всплывали рассказы, которые она иногда слышала в спальне королевы. Говорили, что под прекрасным замком устроили подземную тюрьму, где исчезали по приказу кардинала те, кто мешал его высокопреосвященству. Шептались о тайных казнях, о секретных захоронениях в парке, о палаче в маске… Возможно, легенды, но в этот почти ночной час, когда день клонился к вечеру, тени становились глубже, эти мрачные повествования становились удивительно живыми. И Сильви невольно задрожала под своим тяжелым плащом.
Жаннетта тоже чувствовала себя не слишком спокойно. Неуверенным голоском она прошептала:
— Господи! Как же мне страшно! А вам, мадемуазель Сильви?
— Еще как! Но мы должны туда ехать. Ты подождешь меня в карете.
Господина де Шавиньи в Рюейе не оказалось, но стража у дверей охотно отправилась предупредить секретаря его высокопреосвященства о приходе мадемуазель де Лиль. К нему Сильви и провели. Эту должность занимал приятный священник, несколько полноватый и, к счастью, ни капельки не похожий на сурового отца Жозефа дю Трамблэ. Отец Маль принял мадемуазель де Лиль с явным удивлением, но предельно вежливо.
— Его высокопреосвященство пригласил вас, чтобы вы немного развлекли его?
— Нет, святой отец. Помня о той доброте, с которой ко мне всегда относился его высокопреосвященство, я позволила себе приехать и попросить принять меня. Должна признать, что это непомерная дерзость с моей стороны, но я никогда бы не повела себя так при других обстоятельствах.
— Вы хотите увидеть кардинала сейчас?! Но ведь уже больше пяти часов, и…
— Я понимаю, что уже поздно, но умоляю вас помочь мне. Речь идет об очень серьезном деле! Дело в том, что под угрозой жизнь человека…
— Ах, вот оно что! Мужчина! И он вам очень близок?
— Это мой крестный! Я люблю его всем сердцем и искренне уважаю. Но он стал жертвой ужасной ошибки.
— И как же зовут этого счастливчика?
— Счастливчика? Господь с вами! Ведь он рискует сложить голову на плахе! О святой отец!
— Не стоит так обижаться. Я действительно назвал его счастливчиком не только потому, что ему удалось вызвать такую любовь со стороны настолько очаровательной юной особы! Итак, как его зовут?
— Шевалье Персеваль де Рагнель. Я хотела бы добавить, что он является другом господина Теофраста Ренодо, которого хорошо знает господин кардинал.
— И который теперь очень болен, насколько нам известно? — добавил секретарь несколько более прохладным тоном. — Хорошо, подождите здесь! Я узнаю, согласится ли его высокопреосвященство принять вас…
Следуя за каноником-секретарем, Сильви прошла через роскошные залы, даже не заметив их убранства. Кардинальский дворец и праздник в январе приучили ее к тому, что министр любит окружать себя роскошью. Единственное, что ее удивило, так это отсутствие мадам де Комбале. Но это принесло ей огромное облегчение. Если бы ей пришлось все объяснять красивой женщине с жестокой улыбкой, испытание оказалось бы еще более суровым и, может быть, окончилось бы полным крахом.
Сильви удивилась еще больше, когда дверь перед ней распахнулась и она очутилась в часовне, соединенной с главным зданием короткой галереей. В часовне царил полумрак. Его слегка рассеивали только свечи, горевшие у необыкновенного распятия из черного дерева и золота, и лампада, символизирующая присутствие господа.В темноте обозначилась длинная фигура в красном, преклонившая колени на подушечку. Человек поднялся, услышав шаги. А каноник незаметно скрылся. Казалось, кардинал преграждает Сильви путь к алтарю, но девушка намеренно проигнорировала это. Она преклонила колени на мгновение и произнесла короткую молитву, скорее мольбу о помощи. И только потом, поднявшись, Сильви приветствовала кардинала реверансом, как того требовал от нее этикет. Ришелье ждал этого и не торопился поднимать ее.
— Господу первому почести! — пробормотал он. — Это слишком правильно… И очень хорошо. Встаньте!
— Монсеньор, — начала Сильви, — я приношу тысячу извинений вашему высокопреосвященству, что осмелилась явиться сюда без приглашения. Я умоляю вас поверить мне. Меня привела сюда настолько ужасная причина, что она оправдывает мою дерзость. И прошу вас отнестись снисходительно к моему поступку, учесть мою тревогу. Я действительно очень боюсь оказаться навязчивой. Ваше высокопреосвященство молились…
— Вы удивились, когда вас привели сюда?
— Да, монсеньор…
— Вы говорили, что не боитесь меня. Но сегодня вечером вам почему-то страшно, как мне кажется. Это из-за присутствия бога?
Сильви посмотрела прямо в глаза кардиналу.
— Мне действительно очень страшно. Но боюсь я не господа нашего, воплощения высшей справедливости, высшего милосердия. Я знаю, Он читает в моей душе. Мне бы так хотелось, чтобы и ваше высокопреосвященство могли это сделать.
— Почему нет? В часовне лгать трудно. Особенно в вашем возрасте. Здесь исповедуются, признаются, как вы только что говорили. Итак, я вас слушаю. — Кардинал уселся на высокий стул слева от алтаря, откуда он следил за службами. Оказалось, что Сильви отделяют от него бронзовый позолоченный столик для причастия и две ступеньки, ведущие к нему. Она почувствовала себя еще более неловко, потому что не знала, с чего начать. Возможно, кардиналу стало жаль этого хрупкого ребенка, которого он поставил в положение обвиняемого. Поэтому он заговорил первым и несколько нетерпеливо:
— Мне доложили, что вы хотите поговорить об очень серьезном деле некоего господина де Рагнеля, обвиняемого в том, что он совершил в Париже несколько убийств, вдохновленных дьяволом?
«Господи! — ужаснулась Сильви про себя. — Происки дьявола? Если его осудят, то он отправится прямиком на костер!»
Тот ужас, в который оказался ввергнут ее крестный, вернул девушке утраченное было мужество. И она обратилась к кардиналу:
— Позвольте мне, монсеньор, немного вас поправить. Шевалье де Рагнель добропорядочный человек. Я не сомневаюсь, он лучше всех, кого я знаю. Мой крестный боится бога, почитает своего короля, уважает ваше высокопреосвященство и никогда не имел ничего общего с… демонами. — Здесь Сильви торопливо перекрестилась. Потом продолжила, вложив в сказанное всю свою уверенность:
— Он также совершенно не виноват в тех преступлениях, в которых его обвиняют. Вот уже много месяцев со своим другом господином Ренодо они ищут убийцу…
— А что, если ваш крестный все это время только делал вид, что ищет преступника, ради того чтобы удобнее было совершать убийства? И в конце концов он ударил по голове моего бедного издателя, который, видимо, все понял.
— Это что еще такое? — вскричала Сильви, выйдя из себя и забывая, где она находится и с кем говорит. — Мне кажется, очень легко спросить об этом у самого господина Ренодо!
— Гражданский судья ни в коем случае не забудет этого сделать. Уверяю вас. Только для этого нужно, чтобы несчастный вышел из того плачевного состояния, в котором он сейчас находится. Бедный Теофраст почти на пороге смерти… или безумия. Но расскажите мне, что для вас значит этот самый Рагнель?
— Он мой крестный, как я уже говорила. И мой наставник, согласно воле герцогини Вандомской. Он был ее конюшим, и герцогиня его очень хорошо знает. Может быть, вы сможете выслушать и ее?
Ришелье пожал плечами:
— Герцогиня Вандомская — это одновременно воплощение святости и непоследовательности. Когда она берет кого-нибудь под свое покровительство, то скажет что угодно, положа руку на Библию, чтобы его спасти.
— Ложная клятва? И на святой книге? О, монсеньор! Сразу видно, что вы ее совсем не знаете!
— Я знаю ее вполне достаточно! И это все, что вы можете сказать мне в защиту вашего… гм… крестного? Что это достойный человек? Вы и представить себе не можете, какие пороки скрываются иногда под благообразной внешностью…
— Я сказала не только это. Если ваше высокопреосвященство соблаговолит вспомнить, я только что упомянула о том, что господин де Рагнель искал убийцу с красной восковой печатью в течение многих месяцев. Мне следовало сказать, что он искал его многие годы…
— Годы? Насколько нам известно, этот мерзавец совершает свои злодеяния только с прошлой весны…
— Однажды, одиннадцать лет назад, он уже проявил себя в окрестностях Ане…
— А это как раз владение Вандомов, чьим слугой и был Рагнель. Никак не возьму в толк, почему это обстоятельство должно снять с него вину за нынешние злодеяния? Мне кажется, что эти факты как раз усугубляют его вину.
— Жертвой убийцы с красной восковой печатью стала моя мать. Господин де Рагнель любил ее. Она и ее дети были убиты шайкой людей в масках, пытавшихся отыскать письма большой важности для одного высокопоставленного лица. Их главарем был этот самый человек! И господин де Рагнель поклялся расправиться с ним. Только случай и господин Ренодо помогли ему узнать, что такие же убийства совершаются и в Париже…
— Ваша мать и ее дети были убиты, а как же вы?
— Простите меня. Я единственная осталась в живых благодаря моей кормилице, прикрывшей меня своим телом, и Франсуа Вандомскому, нашедшему меня, когда я блуждала по лесу. Мне тогда было четыре года, а ему десять!
Кардинал решительно поднялся со своего кресла, прошел мимо столика для причастия и взял Сильви за руку:
— Идемте! Это святое место не предназначено для того, чтобы здесь говорили о таких ужасах!
— Разве здесь не выслушивают исповеди? Я говорю правду и поэтому не боюсь божьей кары!
— Возможно, но я бы предпочел продолжить наш разговор в другом месте. Мы пойдем в мой кабинет…
Сильви не стала упорствовать. Большая комната, предназначенная для работы, будет более комфортной для этого постаревшего раньше времени человека, чья бледность и осунувшиеся черты, заметные сквозь легкий грим, пытавшийся скрыть эти изменения, так поразили ее во время балета.
Войдя в свой кабинет вместе с Сильви, покорно следовавшей за ним, кардинал снял со своего кресла у стола любимую кошку. Та, проснувшись, запротестовала. Ришелье занял ее место, устроив любимицу у себя на коленях. Ласковое поглаживание быстро ее успокоило.
— В вашей истории, мадемуазель де Лиль, есть что-то странное. Я всегда считал, что вы родились на юге Вандомского княжества, где расположены ваши владения. А вы мне говорите о замке в окрестностях Ане…
— Именно так. Я ношу с тех пор другое имя. Его мне дали, чтобы защитить меня…
— Вы пытаетесь сказать мне, что королева взяла вас на службу, не подозревая, кто вы на самом деле?
— Мне неизвестно, что говорила королеве герцогиня Вандомская. Если ее величеству что-то и известно, она никогда об этом не упоминала. Но я и сама все узнала совсем недавно. Мое настоящее имя Сильви де Валэн. Моей матерью была уроженка Флоренции по имени Кьяра Альбицци, двоюродная сестра королевы Марии Медичи. Та взяла ее к себе на службу, а потом выдала замуж за барона Жана де Валэна, моего отца. Его уже не было в живых, когда на нее обрушилась эта беда. Моя мать жила одна в замке Ла-Феррьер с моим братом, сестрой и со мной. Там были также наши слуги и моя кормилица. Убили всех, но перед смертью моя мать претерпела ужасные мучения. Ее убийца сначала изнасиловал ее, потом перерезал ей горло и оставил на лбу красную восковую печать с греческой буквой омега…
И вдруг, прежде чем кардинал успел вставить хотя бы слово, ее охватил приступ гнева, и Сильви взорвалась:
— И не надо мне говорить, что этим мерзавцем был Персеваль де Рагнель! Он обожал мою мать, а весь этот день провел рядом с герцогиней Вандомской! В Ане никто не забыл этот ужасный день, и все могут подтвердить, что он отправился в Ла-Феррьер, только получив приказание герцогини! А она вышла узнать, что происходит в замке, когда ее младший сын Франсуа принес меня в Ане, босую, в одной запятнанной кровью рубашонке. То, что Персеваль де Рагнель увидел в Ла-Феррьер, перевернуло ему душу. Он не находил себе места от горя и поклялся найти палача моей матери и заставить его заплатить за совершенное злодеяние…
— И он нашел его?
— Вы отлично знаете, что нет. Это убийца нашел его и теперь пытается переложить на него вину за совершенные преступления! И сейчас все делают вид, что настоящий убийца найден! Ваше высокопреосвященство, разве может слуга божий осуждать, не зная фактов? О, это недостойно, недостойно!
Ярость Сильви утихла так же внезапно, как и прорвалась. Ее нервы сдали, и она рухнула на ковер, содрогаясь от рыданий. Ришелье встал, подошел к ней, но благоразумно выждал, пока приступ горя ослабеет. Только когда всхлипывания стали более редкими, он наклонился к девушке и взял ее за руку:
— Вставайте, дитя мое, вставайте! Пора уже успокоиться! Мы должны еще о многом поговорить…
Она повиновалась его руке, которая тянула ее кверху, и позволила подвести себя к креслу. Сильви опустилась в него. Силы оставили ее. Кардинал изумленно рассматривал нагромождение коричневого бархата, в котором почти совсем утонула хрупкая фигурка. Всего пятнадцать лет, а за плечами такая кошмарная история! Даже такое, заключенное в броню сердце, как у него, не может остаться равнодушным…
Повинуясь возникшему чувству жалости, Ришелье подошел к столику, как много раз это делала певшая для него Сильви, и налил в бокал немного мальвазии:
— Прошу вас, выпейте, дитя мое! Вы почувствуете себя лучше. Вам надо взять себя в руки.
Она подняла на кардинала полные слез глаза, и, беря предложенный бокал, вдруг густо покраснела. Ей некстати вспомнился маленький пузырек с ядом, переданный ей герцогом Сезаром. Сильви так и не избавилась от него, полагая, что однажды он пригодится ей самой, открыв перед ней дверь смерти, когда ее страдания станут совсем невыносимыми. Этим вечером ей и в голову не пришло взять его с собой. Да и зачем, впрочем? Ей необходимо остаться в живых, чтобы помочь Персевалю. Смерть кардинала лишь приблизит конец шевалье. Тогда уж его уничтожат без малейших колебаний!
Отгоняя прочь эти неприятные мысли, Сильви отпила глоток вина и действительно почувствовала себя лучше.
— Как вы добры, монсеньор! Я прошу ваше высокопреосвященство извинить мой приступ гнева. Это все из-за огромной нежности, которую я питаю к моему крестному!
— Именно так я это и воспринял. Сидите, и давайте поговорим… Прежде всего скажите мне, как называется замок вашего детства?
— Ла-Феррьер, монсеньор! Он принадлежит теперь барону, носящему такое же имя. Этот человек совсем недавно хотел жениться на мне. Судя по всему, барон полагает, что де Валэны на этой земле незваные пришельцы. И ему удалось добиться, чтобы его величество король отдал это владение ему.
Несмотря на отчаяние, Сильви хватило ума сказать, что подарок был сделан Людовиком XIII, хотя она отлично знала, что это дело рук самого кардинала. Глаза Ришелье чуть сузились:
— Вы уже знали эту историю, когда отказались выйти замуж за господина де Ла Феррьера?
— Никоим образом, монсеньор. Я узнала правду всего несколько недель назад. Я отказала этому человеку, потому что не любила его и даже немного боялась. И, как оказалось, не без оснований. Барон продолжал преследовать меня, несмотря на ваши обещания. Этим летом господин де Сен-Мар вмешался и помог мне…
— И отлично сделал! Что это еще за методы! А теперь о другом! Что касается трагической смерти вашей матери, вы упомянули о каких-то письмах. Их якобы у нее хотели отобрать. Вы знаете, что это были за письма?
— Мне известно очень мало, монсеньор. Я знаю только, что их писала Мария Медичи. Мне кажется, что это в порядке вещей, ведь моя мать приходилась ей двоюродной сестрой. Но их содержание мне неизвестно, как и то, кому они были адресованы. Может быть, моей матери?
На лице кардинала появилась гримаса сомнения:
— Тогда в них должны были содержаться особо важные сведения. А я с трудом в это верю. Вы, кажется, говорили, что они имели ценность для какого-то высокопоставленного лица? А что вы знаете о нем?
— Абсолютно ничего! Я только думала, что это, может быть, его величество король, раз дело касается его матери.
— Король бы послал солдат под командованием одного из своих приближенных. Но у королевской стражи нет привычки убивать женщин и детей. К тому же, по вашим словам, убийцы были в масках, верно?
— Да, монсеньор. Говорили о дюжине всадников в черных масках, одетых в черное и…
— А мои люди одеты в красное, и я не пользуюсь услугами наемных убийц, — сухо заметил кардинал.
— Прошу меня простить, монсеньор, но король и ваше высокопреосвященство не единственные, кого могли заинтересовать подобные письма. Почти у всех знатных господ есть более или менее регулярные войска, — добавила Сильви. Она отлично помнила, что ей говорил Персеваль, и ни секунды не сомневалась, что убийцы орудовали в интересах министра-кардинала. Девушка также охотно допускала, что их главарь, действовавший и в своих собственных интересах, превысил данные ему полномочия. Плохо то, что она не могла высказать свою мысль вслух и спросить об этом кардинала. Ведь если знать точно, кто велел добыть опасные письма, то тогда значительно проще выяснить и имя убийцы с красной восковой печатью!
Но ее ответ, судя по всему, удовлетворил кардинала Ришелье. Суровое лицо несколько смягчилось. Его высокопреосвященство погрузился в раздумья, Вдруг он спросил:
— Вы можете поклясться на Евангелии, что сказали мне правду?
— Не колеблясь ни секунды, монсеньор! Испытайте меня.
Мрачный взгляд погрузился в прозрачную глубину глаз Сильви и не нашел там и тени сомнения или страха. И все-таки Ришелье еще не закончил с делом о резне в замке Ла-Феррьер.
— А кто же видел этих всадников в масках, что смог так хорошо их описать?
— Вся деревня. Они до смерти перепугали крестьян. Эти бандиты явились среди бела дня…
— Какая глупость! Для такого рода экспедиций ночь куда предпочтительнее, не правда ли?
— Разумеется, но днем, особенно летом, открыты все двери и окна. К тому же, насколько мне известно, в Ла-Феррьер сохранилась средневековая система обороны — рвы, подъемный мост…
— Насколько вам известно? Разве вы ни разу туда не возвращались?
— Никогда. Герцогиня Вандомская делала все, чтобы я забыла кошмары моего раннего детства. Когда мы жили в Ане, нам запрещали во время прогулок приближаться к замку Ла-Феррьер и даже ходить в ту сторону.
— А вы совсем ничего не помните?
— Очень смутно. Теперь, когда мне стала известна вся правда обо мне, я пыталась что-нибудь вспомнить. Но в памяти остались только лица… А что касается остального, то я видела с тех пор столько дворцов и парков, что Ла-Феррьер потерялся среди них навсегда…
— И слава богу! Когда речь идет о плохих воспоминаниях, лучше не тревожить их!
— И все-таки мне хотелось бы вновь обрести мое настоящее имя и все рассказать ее величеству королеве. Мне кажется, что на мне надета маска!
— Если даже не считать того, что герцогиня Вандомская не даст на это своего согласия, я полагаю, что вам лучше оставаться мадемуазель де Лиль, как и раньше. Придется так много всего объяснять, и, хотя вы при дворе совсем недавно, вы уже убедились, что он собой представляет. Весомый довод в пользу того, чтобы обо всем молчать.
— Не могла бы я довериться хотя бы королеве? Мне так больно лгать ей…
— И тем не менее, поверьте, так будет лучше. Но вернемся к ее величеству королеве, раз уж вы о ней упомянули. Вы ведь очень преданы ей, не так ли?
— Всей душой, монсеньор.
— Так же, как мадемуазель де Отфор, ваша подруга? Кстати, должен вас поздравить.
Дружить с ней нелегко, но это настоящая привилегия. Да вы наверняка знаете секреты вашей повелительницы.
Сердце Сильви на мгновение остановилось. Ей предстояло по желанию кардинала ступить на очень скользкую дорогу. Но к ней Ришелье относился очень по-доброму, даже любезно. Он смотрел на нее с улыбкой, которая редко освещала его лицо. Кардинал сознавал обаяние этой улыбки и пользовался ею как оружием. Но Сильви не восприняла его очарования. Страх вновь возвращался к ней, и она заметила только одно — у его высокопреосвященства желтые зубы!
— Для этого необходимо, чтобы у королевы были секреты, — ответила она. — Или, если таковые имеются, ее величество должна счесть уместным поделиться ими с пятнадцатилетней девчонкой. В этом возрасте… люди не кажутся слишком надежными, не так ли?
— Позвольте мне самому судить об этом. Расскажите мне немного о вашем пребывании в аббатстве Валь-де-Грас! Вы ведь, как мне кажется, ездили туда неоднократно?
— Да. Ее величество желала послушать, как я пою вместе с монахинями. Мне очень понравилось, это так красиво…
— Да и сад там прелестный, не правда ли? И маленькая потайная дверца была такой удобной, под завесой плюща, верно?
Сильви пронизала холодная дрожь, но она постаралась сохранить самообладание. В любом случае, все отрицать было бы с ее стороны глупо. Ей удалось выдавить из себя улыбку.
— Это не такой уж большой секрет. Эта дверца позволяла королеве получать известия от своей семьи и ее подруги герцогини де Шеврез, не оповещая об этом весь монастырь. Монахини иногда любят злословить. В конце концов, королева ведь была у себя в этом домике, который она сама приказала построить, — смело добавила Сильви. — И это вполне понятно, что за ней там следили меньше, чем в Лувре или, скажем, в Сен-Жермен… И я не понимаю, как могли замуровать эту дверь, не испросив ее согласия.
Глаза кардинала превратились в две сверкающие щелочки. Он пристально рассматривал молоденькую девушку, сидящую перед ним. Ему так и не удалось понять, действительно ли она так наивна или это притворство? Чтобы выяснить это, Ришелье предпринял решительную атаку:
— Во всем королевстве король еще больше у себя дома, чем королева. И этой дверью пользовались не только безобидные курьеры. Сколько раз вы открывали ее герцогу де Бофору?
Прелестное личико, еще не привыкшее прятаться за безразличной маской, свойственной всем придворным, исказилось от ужаса. И это сказало кардиналу больше, чем длинные рассуждения. Да и голосок Сильви дрожал, когда она осмелилась спросить:
— Почему именно герцогу де Бофору?
— Потому что он любовник королевы. Только не говорите мне, что вы этого не знали.
— Я уже говорила вам, что, еще будучи ребенком, герцог спас мне жизнь. Ваше высокопреосвященство не может не знать, что я выросла рядом с ним. Но, — добавила Сильви, пытаясь справиться с собой, — я знаю только, что герцог де Бофор преданно служит ее величеству. Я бы должна была сказать, их величествам. Когда мне доводилось встречать его при дворе, герцог часто жаловался, что его лишили права сражаться во славу нашего королевства.
— Вы хотите убедить меня, что вы ничего не знаете о его очень близких отношениях с вашей повелительницей?
— Я без колебаний поклянусь, что никогда ничего не видела. А я верю только тому, что вижу!
— Иными словами, в бога вы не верите?
— О, монсеньор, это очень жестокий вопрос. Таким образом вы даете мне понять, что я плохо выразила свою мысль. Да, я никогда не видела господа, но передо мной не стоит выбор, верить или нет. Я всегда знала, что Он присутствует во всем, что окружает меня, от маленького стебелька травы до самой яркой звезды, и что я его творение. Верит ли ребенок в своего отца?.. Кстати, я своего не знала. И могу ли я, ваше высокопреосвященство, смиренно просить вас соблаговолить вернуть мне того, кто заменил мне отца?
— Я пока еще не убежден в его невиновности. Я намерен подождать, пока станет возможным выслушать господина Ренодо.
— Но… если он умрет?
— Просите господа, чье присутствие вы так хорошо ощущаете, чтобы господин Ренодо как можно скорее пришел в себя! А шевалье де Рагнель пока побудет в Бастилии. Не беспокойтесь, ему не причинят никакого зла… Что же касается герцога де Бофора, то совершенно очевидно, что вы его любите. Знайте же, очень скоро он отправится в армию, на север…
— Герцог де Бофор будет счастлив узнать об этом!
— ..и останется там надолго. Не думаю, что ему следует находиться рядом с королевой во время ее беременности. Я очень надеюсь, что все обойдется. Герцогу лучше всего вести себя так, чтобы о нем забыли… Он может, конечно, отличиться на поле боя…
— Он очень храбр, монсеньор!
— Я в этом никогда не сомневался. Возможно, ему удастся пасть героем на поле брани. Так герцог де Бофор станет примером для остальных, и королева сможет спокойно предаваться приятным воспоминаниям о нем!
— Пасть героем на поле брани? — простонала Сильви, готовая расплакаться. — Ваше высокопреосвященство желает, чтобы его… убили?
— Это было бы наилучшим выходом из создавшегося положения… Ах да! Я полагаю, вы встретитесь по возвращении с мадемуазель де Отфор. Передайте ей от меня, что она не такой уж великий стратег, каким эта девица себя считает. В том деле, с кухней в Лувре, ей очень помогли, а мадемуазель де Отфор об этом даже не подозревает. Посоветуйте ей навсегда забыть о том, что происходило в последние несколько месяцев, если она хочет избежать большого несчастья. Что же касается вас, то я рассчитываю на ваше абсолютное молчание! Помните, любая болтовня станет угрозой не только для вашей жизни, но прежде всего для вашего крестного, который так вам дорог. Вы меня хорошо поняли?
Сильви побледнела как полотно. Она сообразила, что кардинал все сказал, аудиенция закончена. Девушка опустилась в глубоком реверансе.
— Я все поняла, монсеньор! — прошептала она, стараясь не расплакаться снова.
— Вы никогда не должны забывать, что нет ничего более опасного для жизни, чем государственная тайна! Вас проводят до вашей кареты.
Ришелье потряс маленький колокольчик, стоявший на рабочем столе. На его звон мгновенно явился лакей.
— Кто охраняет прихожую?
— Господин де Сен-Лу и господин…
— Первый вполне подойдет. Проводите к нему мадемуазель де Лиль и попросите господина де Сен-Лу сопровождать ее до кареты.
Последний реверанс, и Сильви, едва ли более спокойная, чем когда она только вошла, последовала за своим провожатым. Она была уверена только в одном: Персевалю не грозит пока больше ничего страшного, кроме заключения в Бастилии. А там всегда найдется возможность смягчить участь осужденного. И поскольку его судьба зависит от нее даже в большей степени, чем от выздоровления Теофраста Ренодо, если она правильно поняла слова кардинала, то ее крестному нечего бояться.
Но вот с Франсуа все обстоит иначе. Посылая его наконец в действующую армию, человек в красной сутане думает только о том, как побыстрее отправить молодого герцога на тот свет. Для этого необязательно ждать подходящего случая, судьбе можно и помочь. Стоило ли ожидать иного от Ришелье, раз ему известно все об амурных похождениях королевы? И Сильви вдруг вспомнилось, как беспокоилась Мария наутро после той знаменитой ночи в Лувре. Ей казалось, что все прошло как-то слишком гладко. Поэтому-то последнее свидание любовников устроили в аббатстве Валь-де-Грас. Действительно, было безумием рассчитывать скрыться от постоянного наблюдения. Ведь этим шпионажем жил весь дворец! С легкостью поверишь, что глаза и уши есть у дверей, окон, стен, обивки. Нигде не найти укромного уголка в старинном замке французских королей…
Не обращая никакого внимания на гвардейца в красном плаще, заботам которого ее поручили, Сильви снова прошла, ничего не замечая вокруг, по роскошным залам дворца в Рюейе. Только дойдя до большой лестницы, она отбросила прочь грустные мысли, услышав совсем рядом весьма неприятный голос:
— Господин де Сен-Лу, его высокопреосвященство изменил свое решение. Он доверил мне проводить мадемуазель де Лиль! Кардинал благодарит вас за вашу любезность. Вы можете вернуться на свой пост.
Сильви ужаснулась, узнав Исаака де Лафма. В свете канделябров, освещавших благородные ступени, он показался ей еще более зловещим и уродливым, чем на площади Трагуарского креста или в парке Фонтенбло. Хотя Лафма изо всех сил пытался быть галантным. Гвардеец уже откланялся и собирался выполнить новое приказание.
— Идемте, мадемуазель! — произнес гражданский судья Парижа и протянул Сильви руку. Та сделала вид, что не замечает ее.
— Как это получилось, что кардинал прислал вас вместо господина де Сен-Лу? Вам что-то нужно мне передать? — спросила она, вспомнив, что это именно этот человек арестовал Персеваля. Возможно, ей следует сделать над собой усилие и не показывать господину де Лафма, насколько она его боится? Даже если он жесток, недаром ведь его прозвали «главным вешателем», может быть, он не совсем лишен чувств и хочет сообщить ей какие-то новости о шевалье де Рагнеле?
— Честно говоря, — произнес де Лафма, — именно по моей просьбе кардинал оказал мне эту честь и лишил своего гвардейца удовольствия проводить вас. Мне бы действительно хотелось побеседовать с вами… о разных вещах, которые могут очень сильно заинтересовать вас…
— Становится уже поздно… — произнесла нерешительно Сильви.
— Одну минуту! Только одну минуту!
Они дошли до Большого двора, но вместо того чтобы позволить Сильви направиться к ее карете, дверцу которой уже распахнул Корантен, Лафма завладел ее рукой и решительно повел девушку к другому экипажу, стоявшему неподалеку. Это Сильви совсем не понравилось.
— Что вы делаете, сударь? Если вы хотите говорить со мной, то давайте побеседуем здесь и сейчас.
— Ну не посреди же двора! Вокруг так много народа. Идемте в мою карету. Там нам никто не помешает, а я отвезу вас прямо в Сен-Жермен! Прошу вас, не упорствуйте! Мы должны, вы слышите, нам просто необходимо поговорить! Прикажите вашим людям, чтобы они ждали вас во дворце Сен-Жермен! Или лучше я сам сделаю это! Эй! Кучер! Я сам отвезу мадемуазель де Лиль во дворец. Отправляйтесь по своим делам!
И секунду спустя растерянная Сильви уже сидела на подушках огромной черной кареты Лафма. Она оказалась там наполовину добровольно, наполовину по принуждению. Кучер захлопнул дверцу. Ей стало страшно, захотелось сделать что-нибудь, высунуться в окно, позвать Корантена, но грубая рука отбросила ее назад.
— Замолчите, маленькая дурочка! Приказам кардинала не сопротивляются!
— А откуда мне знать, что это его приказ? Он сказал, что господин де Сен-Лу проводит меня до кареты!
— А мне он велел доставить вас домой!
— Во дворец Сен-Жермен? Неужели нам столько надо сказать друг другу?
— Больше, чем вы можете себе представить!Мощные лошади понеслись галопом. Все произошло так быстро, что Корантен даже не успел среагировать, но Жаннетта, послушно ожидавшая свою хозяйку в карете, вдруг пулей вылетела во двор и бросилась к своему жениху. Она была бледнее мертвеца.
— Корантен! Этот человек, который заставил Сильви сесть в карету… Я его знаю!
— Я тоже. Это гражданский судья!
— Ты ничего не понимаешь, — воскликнула Жаннетта. — Этот человек убил госпожу де Валэн! Богом клянусь! Я узнала его голос! Это он, я уверена, это он! И этот палач увозит Сильви!
— Ты думаешь, он решил ее похитить?
— Не знаю, ничего не знаю! Надо немедленно ехать за ним! Во что бы то ни стало. А его лошади быстрее наших. О боже мой!
И служанка разразилась громкими рыданиями. Корантен и сам уже понял, что Лафма ему не догнать.
— Постарайся добраться на нашей карете до дворца и предупреди королеву! Я поскачу за ним!
Не говоря больше ни слова, он подбежал к оседланной лошади, ожидавшей посреди двора кого-то из гвардейцев кардинала, вскочил в седло, собрал поводья и пустил лошадь вскачь. Но когда Корантен пересек рвы Рюейя, упряжка Лафма была уже далеко…
Но все же не так далеко, чтобы острые глаза бретонца не разглядели два тревожных момента. Во-первых, вместо того чтобы ехать по дороге, ведущей в Сен-Жермен, карета свернула влево по направлению к Марли. А во-вторых, неизвестно откуда появились два всадника, и теперь они эскортировали карету.
Корантен Беллек понял, что одному против четверых, к тому же наверняка отлично вооруженных, ему не справиться. Но он уже знал, как поступить. Преследовать, преследовать во что бы то ни стало, куда бы ни направилась эта черная карета! К счастью, Корантен украл хорошую лошадь, и деньги у него были. Но его сердце сжималось, стоило ему подумать о малышке Сильви, такой юной, такой хрупкой. Она оказалась в руках самого страшного убийцы королевства…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100