Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 10. ТАЙНЫ МАРИИ ДЕ ОТФОР в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10. ТАЙНЫ МАРИИ ДЕ ОТФОР

Франсуа изнывал от нетерпения в Шенонсо до середины ноября. Оставаясь равнодушной к вздохам королевы, не обращая внимания на душераздирающие записки, приходящие от отчаявшегося влюбленного, Мария де Отфор терпеливо ожидала, в надежде что король все-таки решится провести ночь со своей женой. Весь двор ждал этого вот уже три года с каким-то жадным любопытством. К несчастью, ничего не происходило. Людовик XIII был приветлив с женой, выказывал ей всяческое уважение, но отнюдь не собирался исполнять супружеские обязанности. И все это несмотря на беспрестанные просьбы Марии де Отфор. Она по-прежнему пользовалась расположением короля.
Вместо этого, по крайней мере два раза в неделю, король отправлялся в монастырь Посещения на улице Сент-Антуан, чтобы поговорить там с сестрой Луизой-Анжеликой, бывшей в миру Луизой де Лафайет. Только ему дозволялось приблизиться к решетке в темноте комнаты свиданий. Она появлялась перед ним белой тенью за железными прутьями, за которые он цеплялся порой с безумной надеждой вернуть любимую.
Несмотря на постоянно одерживаемые победы, атмосфера при дворе снова стала невыносимой. Для начала все опять были в трауре. На этот раз скончался герцог Виктор-Амедей Савойский, которого Людовик XIII очень любил. Эта смерть очень усложнила дела в Италии, потому что наследником остался пятилетний малыш, права которого надо было защищать.
Устав просить безрезультатно, Мария де Отфор решила, что настало время доставить удовольствие королеве, и призвала де Бофора. Тот примчался немедленно, едва не загнав лошадь. Тогда же Мария отправилась в монастырь навестить бывшую фрейлину, испросив предварительно разрешения поговорить с ней. Их беседа продолжалась долго. Вышла она из монастыря довольная. Теперь ей надо было подготовить все для весьма опасного предприятия. Франсуа предстояло посетить королеву ночью в самом Лувре.
Однажды юный герцог де Бофор уже побывал здесь. В тот раз, помнится, он переодевался врачом, а предлогом послужило воображаемое недомогание Стефанильи. Но тогда он оставался совсем недолго, только переговорил коротко с королевой и взял письма. А теперь необходимо было предоставить любовникам время насладиться друг другом, а потом молить господа, чтобы свидание дало свои плоды. Обстоятельства складывались удачно. Король продолжал стремительно переезжать из одного замка в другой в окрестностях Парижа. Последней его фантазией стало частое посещение дворца Сен-Мор, принадлежавшего когда-то Екатерине Медичи. Это было очаровательное местечко в излучине Марны, где грусть и мечты сплетались в нежной меланхолии. Король уже несколько раз бывал там, выезжая из Версаля, не забывая, впрочем, сделать остановку на улице Сент-Антуан.
Опасения Марии оказались напрасными. В ту ночь, когда королева и Франсуа были вместе, все прошло без сучка без задоринки. Юный герцог вошел в Лувр утром под видом обыкновенного помощника торговца овощами, принесшего капусту на кухню. Оттуда при помощи подкупленного повара ему удалось добраться до укромного уголка, где его уже ждали одежда лакея и темный парик. Там он и провел целый день в ожидании того момента, когда старый Лувр, напичканный тайниками и скрытыми переходами, наконец заснет. Мария пришла за ним и предупредила, что выведет его до наступления утра. Весь план был исполнен блестяще. На следующее утро королева просто цвела. Но она все же старалась не слишком показывать свою радость перед этими сотнями глаз фрейлин и придворных, которые неотступно следили за ней. Ее согрело пламя страсти этого мальчика, такого молодого и такого влюбленного, что рядом с ним она вновь обретала свои двадцать лет и совершенно забывала о разнице в возрасте, разделявшей их. Но Мария де Отфор не была довольна:
— Я думаю, не слишком ли мы поторопились? — доверилась она Сильви. Та немного удивилась:
— А что, по-вашему, должно было произойти?
— Я не знаю. Но в таком дворце, как этот, по ночам всегда что-то происходит… Обязательно кто-нибудь встретится! Правда, нам никто не попался на пути, кроме спящих людей и стражи, облокотившейся на свои алебарды. Их обычно ничего не интересует…
— А вы не преувеличиваете? Он же переоделся лакеем, и вы его сопровождали. Кто мог им заинтересоваться?
Мария провела дрожащей рукой по своему белому чистому лбу.
— Возможно, вы и правы. Но знаете, Сильви, приключение этой ночью будет первым и последним. Я слишком испугалась!
— Я тоже, — призналась Сильви. — Но неужели вы верите, что эти двое удовлетворятся одним свиданием? Я тайком подсматривала за ним… И ее я видела утром, когда вошла в спальню для церемонии утреннего туалета. На их лицах было одно и то же выражение неописуемого счастья…
Она едва сдержала слезы, заканчивая эту фразу. И тут Мария неожиданно слегка сжала в своих ладонях пальцы юной подруги — такой теплый, полный нежности жест.
— Бедный котенок! Я так озабочена ее славой, мне так хочется, чтобы она добилась наконец высшей победы для королевы — несмотря ни на что, родила наследника французского престола, что я забыла о вашем бедном маленьком сердечке, которое топчут эти двое счастливых любовников! И вы не сердитесь на меня? И вы продолжаете мне помогать?
— Если страдает мое сердце, то страдает и ваше. Их извиняет только то, что они об этом и не подозревают. И потом, вы единственный мой друг в этом дворце. При таких обстоятельствах я сделаю что угодно, чтобы вам помочь.
И они одновременно бросились в объятия друг к другу. Девушки молча обнялись, слова были излишни. Их порыв шел от самого сердца, он словно скреплял своего рода договор. Мария первой нарушила молчание:
— Я буду молить бога, чтобы он дал мне возможность однажды помочь и вам… А пока следующее свидание будет в аббатстве Валь-де-Грас. Мне так спокойнее.
— В аббатстве? Но это же невозможно! Настоятельницу сменили, потайную дверь замуровали…
— Но стена-то осталась. С хорошей веревкой двадцатилетний молодой человек справится с ней без труда. Особенно когда он так влюблен, как этот безумец!
Слишком поглощенная своим счастьем, чтобы спорить по пустякам, королева полностью доверила все своей верной камер-фрау. Ей тоже был больше по сердцу Валь-де-Грас, пусть там теперь и не лояльная настоятельница! Было решено, что следующее свидание состоится сразу же, как только король в очередной раз объявит о своем намерении провести несколько дней в Версале. Тогда королева отправится молиться в свой любимый монастырь. Она проведет там всего одну ночь, чтобы не будить новых подозрений. Король уехал 1 декабря, а вслед за этим ее величество объявила о своем намерении провести в монастыре ночь, чтобы помолиться в дорогом для нее месте, тем более что наступает предрождественский пост. Как обычно, с ней поедут всего лишь несколько человек.
К огромному изумлению Сильви и к еще большему ее облегчению, юную фрейлину с собой не взяли. В последний момент королева решила, что ее будут сопровождать только мадам де Сенсе и мадемуазель де Отфор. Остальные фрейлины тут же начали подсмеиваться над Сильви, увидев в этом знак скорой немилости. Но Мария заставила всех замолчать, заявив, что королева отправляется в аббатство всего на несколько часов и во время такого короткого визита ее любимая певица ей не понадобится. В часовне пройдут только обычные службы. Позже она отвела Сильви в сторонку:
— Учитывая последние события, мы отдали предпочтение более зрелой женщине. Но это ничего не меняет в нашем плане, — добавила она со смехом. — Мадам де Сенсе надо как следует выспаться, и, уверяю вас, спать она будет как убитая. Уж я за этим прослежу!
Так как Сильви все равно уже собрала вещи для путешествия, полагая, что и ей придется ехать, она решила провести ночь у своего крестного. Перспектива остаться в Лувре с другими фрейлинами, вечно занятыми интригами, подверженными внезапным приступам ревности и частенько говорящими колкости, ей совершенно не улыбалась. Итак, девушка с удовольствием отправилась на улицу Турнель в сопровождении верной своей Жаннетты…
Николь и Корантен приняли их с распростертыми объятиями и постарались смягчить неожиданный удар. Шевалье Сильви сможет увидеть только на следующее утро.
— Господин Ренодо, его друг, пришел за ним некоторое время тому назад, — объяснил Корантен. — Так часто случается. Они вместе ужинают. Чем они занимаются потом, я не знаю, но возвращается хозяин очень, очень поздно…
— И вы не знаете, где они? — удивилась Сильви.
— Честное слово, нет. Мне это не очень нравится, так как я предполагаю, что они пускаются в какие-то рискованные приключения. Я, признаться, не очень люблю, когда у господина Персеваля появляются от меня тайны…
— Тайны? От вас, его постоянного верного спутника?
— Вот именно! Он говорит, что ему не хочется оставлять Николь по ночам одну. Хотя квартал и очень элегантный, но он все же не очень уверен в его полной безопасности. Но может быть, это его друга не устраивает моя компания?
— Что это вы еще выдумали! — воскликнула Сильви со смехом. — Первая причина мне кажется куда более реальной. Вы должны присматривать за домом. Сегодня ночью вам придется охранять еще меня и Жаннетту… И еще предупредите Николь, что сегодня я буду ужинать у вас. Я надеюсь, что она приготовит нам что-нибудь вкусненькое?
— Вот об этом можно не беспокоиться, — заметил Корантен. К нему снова вернулось хорошее настроение. — У нее уже все руки, должно быть, по локоть в сдобном тесте!
По дому действительно плыл приятный запах масла и карамели. Сильви отправилась в свою спальню отдохнуть в ожидании ужина. Мрачная, угрюмая, ветреная погода не располагала к прогулкам по саду, где по
земле стелились опавшие листья.
И все-таки девушку беспокоило отсутствие Персеваля. Неужели он все еще ищет того загадочного преступника? Он ей что-то говорил об этом в ту ночь, когда они так неожиданно встретились на берегу Сены около Нельской башни.
Именно об этом и спросила Сильви своего крестного, когда на следующее утро они встретились за завтраком.
Сначала они поговорили о том о сем, но, как только Персеваль вошел в свой кабинет, где в камине полыхал огонь, разведенный Корантеном, с губ Сильви сорвался вопрос, вертевшийся у нее на языке:
— Я не забыла о нашей ночной встрече. Вы мне сказали тогда, что ищете убийцу. Вы все еще пытаетесь поймать его во время ваших странных ночных прогулок с господином Ренодо? Или это уже другой?
На усталом лицо де Рагнеля появилась слабая улыбка:
— К несчастью, это все тот же самый. Монстр, который словно бы наделен таинственной силой. Он просто растворяется в темноте, как только совершит свое злодеяние. Этот мерзавец набрасывается на уличных женщин. Он насилует их, перерезает им горло и оставляет на лбу красную восковую печать. На печати только греческая буква омега.
— Какой ужас! Но, мне кажется, вы взялись за то, что вам не по силам. Париж так велик! Стража вам не помогает?
— Их не так много, чтобы следить за всеми опасными местами. И потом, их часто подкупают. Нам нужна настоящая полиция!
— Но почему вас так интересует судьба этих несчастных женщин? Вы помогаете герцогине Вандомской, которая, не щадя сил, пытается их перевоспитать?
— Нет, дело не в этом. Я говорил с герцогиней, но и она здесь бессильна. Мы с Ренодо собираемся ночью в квартал Невинно убиенных, во Двор чудес . Мы хотим встретиться с Великим Кезром, главарем бандитов, и попытаться получить от него помощь…
— Вы сошли с ума! Вы не выйдете оттуда живыми! Он снова улыбнулся девушке, но улыбка больше напоминала гримасу.
— Это-то и заставляет нас медлить. Если нас убьют, чтобы вывернуть карманы, бедным женщинам это не слишком поможет. Мы, правда, заметили, что убийства совершаются в основном в полнолуние. Это нас удивляет, потому что это самые светлые ночи…
Сильви опустилась на ковер у его ног и взяла его руки в свои:
— Умоляю вас, перестаньте подвергать свою жизнь такой опасности! Я понимаю, это ужасно, но эти женщины знают, что рискуют. Так рискует любой прохожий в Париже ночью. И если с вами что-нибудь случится, у меня больше никого не останется… А я вас так люблю!
Тронутый до глубины души, Персеваль посадил ее к себе на колени, как когда-то в далеком детстве. Он нежно поцеловал ее.
— Не тревожьтесь, мое сердечко! Мы вполне способны защитить себя и всегда хорошо вооружены. Хуже всего этот закон молчания, который царит на самом дне. Никто не хочет нам помочь, потому что все боятся…
— Тогда бросьте все это!
— Нет. Это невозможно! Я не могу отказаться. Я поклялся, и…
Персеваль замолчал, понимая, что вступает на скользкий путь. Но Сильви все прекрасно расслышала.
— Вы поклялись? Кому же?
Вдруг раздался голос Корантена. Он неслышно вошел в комнату с корзиной дров для камина.
— Вам следовало бы все рассказать ей! Теперь она уже достаточно взрослая. К тому же малышка живет при дворе, и ей следует все знать о своем прошлом, чтобы суметь защитить себя.
— Ты так думаешь?
— Да. Время пришло…
Персеваль заботливо усадил Сильви в кресло напротив.
— В конце концов, ты прав.
И Персеваль де Рагнель рассказал своей крестнице обо всем. О своей дружбе с де Валэнами. О том нежном чувстве, что он питал к Кьяре. О трагедии, разыгравшейся в замке Ла-Феррьер. О том, как Франсуа спас Сильви и о ее появлении в доме герцогов Вандомских. О том, как они с герцогиней приняли решение изменить ее имя и постараться стереть из ее памяти оставшиеся воспоминания самого раннего детства для ее же блага.
Девушка очень внимательно слушала этот страшный рассказ. Когда Персеваль закончил, она какое-то время сидела молча.
— Сильви де Валэн! — вздохнула она наконец. — Это правда, именно так меня и звали. Теперь я вспомнила! Вы словно разорвали темный занавес, окутывавший меня… Все появляется снова… О! Это удивительно! И Жаннетта так долго молчала!
— Она любит вас и поклялась хранить тайну. Так и вы сейчас поклянетесь мне сохранить все это в памяти и никогда никому ничего не рассказывать. Это было бы слишком опасно! Хватит и того, что этот Ла Феррьер, всплывший неизвестно откуда, осмелился попросить вашей руки!
— Вы думаете, он знает?
Персеваль нежно улыбнулся своей крестнице.
— Ему не надо ни о чем знать, чтобы захотеть жениться на вас, мой милый котенок! Вы такая хорошенькая! Спросите об этом лучше у нашего друга д'Отанкура!
— Так, значит, вы полагаете, что тот негодяй, который сейчас убивает женщин на улицах, когда-то убил и мою мать?
— Я в этом убежден. Те же приемы, та же подпись…
— Но зачем он это делает? Ведь если кого-нибудь любишь…
— Любовь для существа отвратительного по своей сути может стать худшей из бед. Несчастье вашей матери заключалось в том, что она оказалась замешанной, сама о том не подозревая, в государственную тайну.
— И она тоже? — вздохнула Сильви.
— Что значит «и она тоже»? Девушка пожала плечами:
— Вы же отлично помните, крестный, о чем я вам рассказывала! Я уже начинаю спрашивать себя, не передается ли это в нашей семье по наследству от матери к дочери? Во всяком случае, теперь я знаю, почему, когда мы жили в Ане, нам категорически запрещали ходить гулять в сторону замка, называемого Ла-Феррьер…
Сильви вернулась в Лувр. Персеваль проводил ее до самых ворот. Она нашла королеву и ее придворных дам в большом оживлении. Все были очень веселы. Но это не имело никакого отношения к тому, что произошло в аббатстве Валь-де-Грас накануне ночью. Из Рима прибыли курьеры, оповещая о скором прибытии каравана со статуями и античными бронзовыми изваяниями, предназначенными для дворца кардинала. Они привезли с собой мешки с подарками для королевы. В них оказались настоящие сокровища — перчатки, духи, венецианское кружево, миланская парча, кораллы для колье и множество других мелочей, от которых сходят с ума женщины. В этот вечер парадные покои королевы напоминали птичий двор… Или модную лавку.
— Это привезли из Рима? — удивилась Сильви. — Это все прислал Папа?
Мария де Отфор звонко расхохоталась:
— Да нет же, глупышка! Эти подарки прислал человек, нашедший способ угодить кардиналу и понравиться королеве. Это от монсеньора Мазарини…
— Я никогда не слышала о нем…
— Как это вам удалось? Ришелье заметил его еще во времена осады крепости Казале, когда Мазарини весьма успешно сыграл роль дипломата… Потом он к нам вернулся, года три тому назад, как мне кажется, в качестве вице-легата его святейшества Папы. А потом Папа прислал его как легата с чрезвычайными полномочиями. Кардинал оценил этого человека…
— И несмотря на все это, он нравится ее величеству?
— И еще как! Он из незнатной семьи, но в нем столько обаяния, и, если вам так хочется все знать, — Мария нагнулась к своей подруге, чтобы остальное досказать шепотом на ухо, — он немного похож на покойного герцога Бекингемского!
— Боже мой, неужели!
— Тсс! Спокойно. Подобные воспоминания никому не угрожают. Тем более что Мазарини прилагает все усилия, чтобы о нем не забывали. Насколько мне известно, он сгорает от желания вернуться во Францию… И даже стать подданным нашего короля, чтобы работать бок о бок с нашим министром-кардиналом. Этот проныра кричит на весь свет, что это самый великий человек из всех, кого он знает. Я его ненавижу!
Это безапелляционное заявление положило конец разговору, и Сильви быстро о нем забыла. Королева раздала приближенным некоторые из римских подарков. Все ей явно нравилось. Ее давно не видели такой веселой. Вооружившись обворожительным ручным зеркальцем в оправе из резной слоновой кости, она рассматривала свое отражение с улыбкой, полной самолюбования. Анна Австрийская находила себя красивой, это была чистая правда…
— Нет нужды спрашивать, благополучно ли все прошло сегодня ночью, — пробормотала Сильви, подходя к Марии, стоявшей у ларца с драгоценностями.
— Лучше и не бывает. Хотя они и потеряли много времени из-за приступа ревности по поводу прекрасной госпожи де Монбазон. Так что наш влюбленный доволен только наполовину. Особенно потому, что теперь они не скоро увидятся. Сейчас предрождественский пост. Потом подойдут праздники Рождества. Мы сможем немного отдохнуть, Сильви. Тем более если завтра все пройдет так, как я надеюсь…
— А что случится завтра?
— Вы сами все увидите. Во всяком случае, я очень на это рассчитываю!
Сильви не осмелилась настаивать. У Марии было слишком решительное выражение лица. Она явно ничего больше не собиралась говорить.
Вечер тянулся бесконечно долго для юной любопытной девушки. Королева попросила ее спеть. Анна Австрийская чувствовала необычайное возбуждение, ей было просто необходимо услышать нежный голос и приятную музыку. Сильви пела романс и спрашивала себя, о ком думает сейчас та, что слушает ее, чьи тонкие пальцы рассеянно ласкают бирюзу в оправе прекрасного зеркала, полученного в подарок. О том, кто прислал это зеркало, о любовнике, покинувшем ее сегодня на рассвете, или ее мучают еще не угаснувшие воспоминания о красавце англичанине, чей облик не смогли стереть годы?
Утро следующего дня выдалось пасмурным, мрачным. Дул пронзительный ветер. Никому не хотелось выходить на улицу. Потянулись долгие часы между церемонией утреннего туалета, мессой и другими богоугодными делами. Потом последовали аудиенции, — обед, послеобеденные визиты. Пришли герцогиня Вандомская и ее дочь Элизабет, которых Сильви так давно не видела. Они возвращались из лепрозория в Сен-Лазаре. Рассказывали, что господин Венсан беспокоился о том, что брошенных детей становится все больше. Герцогиня рассчитывала получить деньги от королевы на благотворительность. Получив желаемое, женщины не стали дольше задерживаться и удалились, поцеловав Сильви перед уходом. Впрочем, погода все больше порти-лась, ураганные вихри, налетавшие внезапно, не предвещали ничего хорошего.
— Будет сильная буря! — заметила мадемуазель де Отфор, глядя, как на Сене суда стараются побыстрее причалить к берегу. А потом добавила еле слышно:
— Я начинаю верить, что само небо на нашей стороне!
И с этого момента она больше не выходила из глубокой ниши окна, наблюдая приближение ненастья. К четырем часам буря разразилась наконец с такой силой, что ломала ветки деревьев, вырывала доски со строительных лесов в Лувре. Черепица летела с крыш домов.
Гроза продолжалась так долго, что исповедник королевы посоветовал придворным дамам начать читать молитвы. Только Мария де Отфор осталась на прежнем месте. Но она держалась так прямо, казалась такой отсутствующей, напряженной, вслушивающейся в голоса почерневшего неба, что никто не решился ее потревожить…
И вдруг к шуму непогоды за окном прибавился шум во дворце. Оклики, приказания, потом стук копыт пущенной галопом лошади, звяканье оружия. От двери к двери докладывали о посетителе, и так до самых покоев королевы. Наконец распахнулись двери перед промокшим насквозь человеком. Когда он сорвал с головы шляпу и склонился в поклоне, брызги с потерявших форму перьев полетели во все стороны.
— Итак, господин де Гито, что вы так торопитесь нам сообщить? — поинтересовалась Анна Австрийская, узнавшая капитана королевской стражи.
— Сюда прибудет король, мадам… Если только ваше величество соблаговолит принять его в своих апартаментах…
— Где сейчас мой супруг?
— В монастыре Посещения, мадам. Король ехал из Версаля в Сен-Мор, куда еще утром отправились его слуги. Но гроза настолько ужасна, что дамы из монастыря упросили короля не рисковать и не пускаться в дорогу через Венсенский лес, где гроза вырывает деревья с корнем. Дорога слишком длинна, Лувр намного ближе…
Королева улыбнулась следом за Марией де Отфор, решившейся наконец покинуть свое убежище у окна и присоединившейся к своей повелительнице. Лицо преданной камер-фрау сияло.
— Король повсюду у себя дома, господин де Гито. Я надеюсь, он не сомневается в том, что я приму его с радостью?
— Нет… Честно говоря, нет, но его величество король боится нарушить ваши привычки, мадам. Королева встает поздно, ужинает поздно… — Господин де Гито намекал на то, что, когда королева пребывала в одиночестве — а это случалось частенько! — она жила по испанскому времени.
— А моему супругу не нравится ни то ни другое, — закончила за капитана Анна Австрийская, открыто смеясь. — Поезжайте к нему навстречу… Или лучше пошлите кого-нибудь посуше. Передайте его величеству, что я отдам соответствующие распоряжения и к его приезду все будет приготовлено.
— Я поеду сам, потому что промокнуть больше уже невозможно! Благодарю вас, ваше величество!
И тут же началась суматоха. Послали на кухню с приказанием поторопиться с ужином, в спальне королевы перестилали постель. Весь дворец, полный радостных улыбок, ожидал своего монарха в некоторой лихорадке. Неужели наконец произойдет событие, которого все так долго ждали? Король удовольствуется лишь тем, что будет спать в одной постели с женой, или?..
Этот вопрос не смогла не задать Сильви, пока она в гардеробной королевы помогала Марии подобрать детали туалета, которые та требовала. Мария рассмеялась ей в лицо:
— Как же я могу вам ответить? Главное, чтобы он приехал. И я полагаю, что наша сестра Луиза-Анжелика сделала для этого все, как я ее и просила. Что же до остального, могу вам только сказать, что наш король будет хорошо спать…
— Спать? Но…
— У него, разумеется, нет иных намерений. Но знайте, можно спать… и видеть великолепные сны. Я уж за этим прослежу, будьте уверены!
Блаженное выражение на лицах придворных резко контрастировало с куда более мрачным видом Людовика XIII, когда тот появился в Квадратном дворе во главе кавалькады всадников. Потомок Людовика Святого вовсе не выглядел как человек, который счастлив всем происходящим. Естественно, его манеры оставались безупречными и даже изысканными. Король не забыл сделать комплимент жене по поводу цвета ее лица, ее красоты и наряда, но хотелось ему — и это бросалось в глаза — только одного. Пусть эта ночь, к которой его принудили Луиза и разбушевавшаяся стихия, пройдет как можно скорее!
Поужинали при небольшом количестве придворных, к огромному разочарованию всех остальных. Им так хотелось удовлетворить свое любопытство, вслушиваясь в каждое слово и вглядываясь в каждое выражение царственных лиц. После ужина их королевские величества удалились в спальню в сопровождении фрейлин и придворных кавалеров. Сопровождающих было немного, но это напоминало вечер их свадьбы. И немудрено, ведь король не появлялся в спальне жены целых три года…
Но в том положении, в котором оставили королевскую чету, не было ничего ободряющего. Отметив тяжелым взглядом черных глаз все реверансы и поклоны, Людовик XIII пожелал королеве доброй ночи, надвинул ночной колпак на глаза, устроился на своей половине постели и тут же уснул, как человек, уставший за слишком долгий день.
Все вышли, потихоньку комментируя увиденное, стараясь не разбудить короля, но особенно не потревожить дворцовое эхо. Батальон фрейлин гудел, как потревоженный улей. Сильви лишь вопросительно подняла брови, подойдя к подруге. Мария тоже была лаконичной, наградив ее насмешливой улыбкой.
— Ночь — это очень, очень долго! — прошептала она.
В Лувре никто не спал. Король приказал разбудить его очень рано, чтобы он успел добраться до Сен-Мора, где его ожидали его слуги и его мебель. Чтобы не пропустить той минуты, когда король отправится к мессе, придворные решили не расходиться по домам и устроились как смогли в маленьких салонах, галереях и залах для приемов. Захваченный общей лихорадкой капеллан прилег здесь же.
Не спали и многие другие. В часовне монастыря Посещения, в Валь-де-Грасе, в разных кварталах Парижа люди молились при свете свечей, которым не удавалось согреть ледяные плиты пола. Час за часом все просили господа о том, чтобы воссоединившаяся наконец королевская чета подарила Франции наследника престола. Сестра Луиза, пытавшаяся заставить замолчать бушевавшую в ее душе обыкновенную земную ревность, молила бога ниспослать сына Людовику XIII. Пусть это будет сын, чтобы ей снова не пришлось возобновлять свои просьбы. Ведь сегодня она весь день донимала ими своего венценосного друга!
Слух просочился не только в аббатства и монастыри. Даже в харчевнях весело пили за здоровье короля. Эта ночь, так непохожая на другие, сменилась серым, холодным, но тихим днем. Жестокая буря, налетевшая с моря, понеслась дальше на восток. Теперь оставалось только уничтожить следы ее разбоя.
Когда появился Людовик XIII, затянутый в замшевый камзол и такие же штаны военного покроя, в высоких сапогах, как всегда с иголочки, он на мгновение остановил свой мрачный взгляд на помятой, неприбранной, измученной толпе, склонившейся перед ним, покоряясь требованиям этикета. Зрелище явно развлекло короля, потому что тень улыбки скользнула по его губам:
— На вашем месте, господа, я бы отправился спать! И монарх прошел мимо, сопровождаемый своей стражей, швейцарцами и военными. Тем было не привыкать к ночам без сна, и им едва удавалось скрывать свое веселье. Но двор не был обескуражен, он продолжал свое расследование. По непроницаемому лицу короля ничего прочесть невозможно. Значит, надо взглянуть на королеву, а та сегодня заспалась дольше обычного.
Ее величество спала так долго, что многие все же решились отправиться домой, чтобы привести себя в порядок. И тут стало известно, что королева ждет мессы в своей личной молельне.
А днем весь Париж, имевший доступ ко двору, ринулся в Лувр следом за каретой принцессы Конде. Самые высокородные дамы, самые знатные господа — те, которых пока не отправили в ссылку, в армию, которые не должны были следовать за королем или не получили должность в провинции, — поспешили принести свои поздравления королеве, как будто она совершила подвиг. Герцогиня Вандомская появилась в числе первых. Охваченная радостью, она стиснула в объятиях Анну Австрийскую:
— Сестра моя! Какой великий день! Я только что виделась с господином Венсаном. Он вне себя от радости. Ему в эти дни было видение, что у вас будет ребенок!
Последним явился тот, кого ждали меньше всего. Франсуа, герцог де Бофор, также зашел поздравить королеву, но его внешний вид заставил Сильви вздрогнуть, а у Марии с лица сползла сияющая улыбка. Несмотря на высокий рост и светлые волосы, молодой человек казался тенью, элегантно одетой в серый бархат, затканный серебром, с невероятно белоснежным воротником. Над роскошным одеянием все увидели напряженное, посеревшее лицо. В одной руке шляпа, а пальцы другой настойчиво теребят атласный бант на шпаге. Он пошел напрямик вызывающей походкой. И при его появлении окружавшие королеву придворные разошлись в стороны.
— Господи, — молилась про себя Сильви, — сделай так, чтобы он не совершил никакой глупости! Его лицо не предвещает ничего хорошего…
— Ах, герцог де Бофор! — произнесла королева с ясной улыбкой. — Мы вас так давно не видели у нас. Вы тоже хотите нас поздравить?
— Разумеется, мадам! Я с огромной радостью узнал, что король наконец вспомнил, что его супруга — прекраснейшая из женщин. И так как счастье написано на лице королевы, я могу считать себя самым счастливым из людей!
— Какой вы замечательный подданный, мой дорогой герцог!
— Не лучше остальных, мадам! Я просто поступаю, как и все… Могу ли я также поздравить ваше величество с приобретением этого очаровательного веера, что так изысканно смотрится в вашей руке? Очень красивая вещица!
— Она прибыла издалека. Из Рима. Я не хочу ничего скрывать.
— Неужели его прислал вашему величеству наш посол в Риме, мой дядя, маршал д'Эстре?
— Нет, вы ошибаетесь. Это подарок монсеньора Мазарини. Об этом человеке все здесь вспоминают с большим удовольствием, — добавила она чуть громче. — Эта безделушка прибыла к нам позавчера с тысячью других забавных вещиц… Не правда ли, этот веер очарователен?
Бофор был серым, стал кирпично-красным. Его синие глаза засверкали от ярости.
— Какая наглость со стороны этого лакейского отродья! Он осмелился прислать подарки королеве Франции! Разве у нас мало дворян, которые могут подарить нашей королеве все, что ей понравится?
Теперь покраснела и Анна Австрийская.
— Вы забываетесь, герцог! Вы забыли, кто вы и с кем говорите! Вы оскорбляете того, кого здесь нет. Это очень серьезно, потому что человек не может вам ответить. И, что еще хуже, вы позволяете себе критиковать наших друзей!
— Друзей? Этот Мазарини очень тесно связан с господином кардиналом. Я не знал, что ваше величество разделяет его вкусы.
— Довольно, герцог! Уходите. Ваше присутствие не доставляет нам удовольствия!
Появление запоздавшей пары, губернатора Парижа с женой, очаровательной герцогиней де Монбазон, несколько разрядило обстановку. Франсуа, чувствуя себя очень несчастным, отошел. Правда, несколько дальше, чем ему бы хотелось. Потому что Мария де Отфор потянула его сзади за пояс и тянула до тех пор, пока они не оказались в укромном уголке. Там к ним присоединилась и Сильви.
Местечко между кариатидой, поддерживающей балкон для музыкантов, и углом галереи несколько в стороне от общего шума и гама было выбрано отлично. Когда подошла Сильви, Мария как раз бросилась в атаку:
— Вы что, с ума сошли? Явились сюда с вытянутым лицом и набросились на ее величество, как будто она вам чем-то обязана! Честно говоря, мой дорогой герцог, я уже начинаю жалеть, что выступила на вашей стороне. Вы не годитесь ни на что путное, только совершать глупости!
И тут же Сильви выступила в его защиту:
— Не будьте так суровы, Мария! Вы разве не видите, как он мучается!
— И с какой это стати, скажите, пожалуйста? Все из-за того, что нам удалось спасти королеву от неминуемого развода? Вы являетесь сюда с видом собственника. Хорошо еще, что вы не устроили сцену ревности по всем правилам!
— Когда ревнуешь, так трудно рассуждать разумно… Надо пожалеть герцога и как-то успокоить его!
Франсуа с живостью схватил Сильви за руку, прижался к ее пальчикам благоговейным поцелуем и так и не отпустил больше.
— Откуда вам знать, что я пережил этой ночью при одной только мысли о том, что здесь происходит? Я представлял их в объятиях друг друга, я…
— У вас слишком пылкое воображение, герцог! — бросила Мария. — А мозгов явно недостаточно! Когда же вы наконец поймете, что эта ночь была необходима, чтобы над вашей возлюбленной не висела угроза быть изгнанной за измену мужу?
— Вы совершенно правы, но с тех пор как она принадлежит мне, я не могу вынести одной мысли о том, что кто-то другой разделит с ней ложе.
— Другой? Это король другой? — выдохнула возмущенная Мария. — Нет, мой друг, вы совершенно явно сошли с ума!
— Все возможно, но больше всего я сожалею о том, что послушался вас тогда в Шантильи. Я бы увез ее, и сейчас она управляла бы Нидерландами…
— Прежде всего она стала бы опороченной, опозоренной, брошенной женщиной, какой теперь является королева-мать…
— Никогда! Я бы завоевал для нее королевство…
— Вздор, пустая болтовня! Вы забываете об инквизиции! Неужели вы полагаете, что, очутившись в Нидерландах, она бы согласилась, чтобы ваша связь стала достоянием гласности? Кардинала-инфанта это бы тоже не устроило, и в этот самый час, как вы говорите, вас бы уже передали в руки палачей нашего кардинала, если бы не перерезали просто-напросто горло в каком-нибудь темном углу!
— Вы безжалостны! Скажите мне, по крайней мере, как все прошло? Я полагаю, что вы шпионили за королевской четой всю ночь?
— Это правда, я не спала всю ночь, но я вам ничего не скажу. Речь идет о наших монархах, а я верная их подданная!
— А вы? Вы мне скажете? — взмолился Франсуа и почти прижал Сильви к себе. — Вы ведь тоже, должно быть, были там?
— За кого вы меня принимаете? — резко бросила Мария. — Альковные секреты не предназначены для таких юных ушей. Мадемуазель де Лиль отправилась спать по моему приказанию. Я полагаю, она единственная, кто хорошо спал этой ночью!
— Когда я снова увижу королеву?
— Боюсь, что не так скоро. Во всяком случае, мне бы так хотелось. С одной стороны, наступает предрождественский пост, и потом, если будет так угодно господу, за королевой будут очень внимательно следить. Вы должны держаться подальше!
— Не требуйте от меня невозможного!
— Я требую от вас только то, что необходимо для ее безопасности… и для вашей! В любом случае, до получения новых распоряжений вы не должны больше на меня рассчитывать… И разумеется, на Сильви тоже. Постарайтесь развлечься, поезжайте путешествовать, отправляйтесь на войну под чужим именем или женитесь!
В глазах Франсуа вспыхнули опасные гневные огоньки:
— Благодарю вас, сударыня! Я полагаю последовать вашему последнему совету и позаботиться о продолжении моего собственного рода!
Он поднес ручку Сильви к губам, поцеловал и отпустил.
Потом герцог немедленно отправился к группе, окружившей принцессу Конде. Сильви и Мария смотрели ему вслед.
— Уф! — с облегчением выдохнула мадемуазель де Отфор и со странной интонацией добавила:
— Да не допустит господь, чтобы будущий ребенок, если он родится, слишком походил на своего отца!…
Так как она направилась решительной походкой к королеве, Сильви оставалось только последовать за ней, не прося объяснить последние слова. Да она и не получит скорее всего никаких объяснений. Тайна королевской ночи будет сохранена Марией, и она не станет говорить об этом ни с кем. Особенно если верная камер-фрау подсыпала королю, как подозревала Сильви, во время ужина в еду или в вино какое-нибудь сильное снотворное…
Начиная с этого дня двор и весь город затаили дыхание. Все только что на цыпочках не ходили, чтобы не потревожить и не рассердить таинственные силы, отвечающие за зачатие. Королева проводила в молитвах больше времени, чем обычно. Король же тем временем сменил исповедника. На следующее утро после памятной ночи отец Коссен, духовник короля, бывший к тому же и духовником Луизы, неверно истолковал рекомендации, данные юной монахиней. Поэтому он счел возможным обратиться к королю с просьбой вернуть из ссылки королеву-мать, а заодно разорвать союз с голландцами и протестантскими принцами Германии, снизить налоги и договориться о мире с Испанией. И в заключение он попросил отправить Ришелье обратно в Люсон. Пусть посмотрит, вдруг там трава зеленее? Для иезуита этот человек оказался очень недальновидным. Людовик XIII отослал его, не без юмора, обсудить свои прожекты с кардиналом. После чего последовал королевский указ об изгнании неосторожного в Ренн, где с ним, впрочем, обошлись с большим уважением.Его место занял другой иезуит — отец Сирмон. Этот духовник оказался почти библейским старцем, несколько туговатым на ухо, поэтому Людовику XIII приходилось кричать во время исповеди. Но этот монах по меньшей мере не вмешивался в дела государства.
Что же касается Франсуа, то он решил утопить свое горе в удовольствиях. Его часто видели в отеле Конде, около Люксембургского дворца, и еще чаще на Королевской площади, в шикарном игорном доме, принадлежащем госпоже Блондо. Там он играл по-крупному, пил, как бочка, но никогда не терял власти над собой. Это ему помогало избегать ссор, которые порой становятся фатальными.
Его старший брат забеспокоился и попытался вернуть герцога к более разумному восприятию вещей:
— Вы становитесь почти распутником, брат мой! Вы считаете, что это наилучший способ добиться руки мадемуазель де Бурбон-Конде?
— А кто вам сказал, что я этого хочу?
— Когда вы не у госпожи Блондо, вы вьетесь вокруг благородной девицы, словно пчела вокруг цветка. Она вам нравится, так я полагаю?
— Девушка очень красива, но ее характер меня обескураживает. Она еще холоднее и высокомернее, чем мадемуазель де Отфор. В ней кипит какая-то дикая смесь дьявольского кокетства и холодной набожности…
— Вы что-нибудь имеете против набожности? Наша мать будет этим очень разочарована.
— Я ничего не имею против. Я и сам человек достаточно благочестивый, но полагаю, что не следует смешивать жанры. И, подводя итог, брат мой, поделюсь секретом. Я не горю желанием стать супругом прелестной Анны-Женевьевы. Но мне очень нравится, чтобы все думали, будто я схожу с ума от нетерпения…
Меркер не стал настаивать. Он знал, что логика его брата несколько отличается от общепринятой. Франсуа вернулся к удовольствиям.
…Конец 1637 года, ставшего годом великих побед французских армий, был отмечен великолепными празднествами. Был бал во дворце Сен-Жермен. Мадемуазель де Отфор, за которой вновь начал ухаживать король, блистала, а мадемуазель де Лиль, спевшая несколько раз, впервые танцевала, и с такой непередаваемой грацией, что просто очаровала двор. Но так как в Париже не было Франсуа и даже Жана д'Отанкура, уехавшего к отцу в Прованс, успех не доставил Сильви такого удовольствия, на которое она рассчитывала. И действительно, ближайшая подруга фаворитки, близкий человек к королеве, перед которой все теперь заискивали, малышка с босыми ногами из прошлого, стала не то чтобы влиятельной персоной, но совершенно очаровательной девушкой, за которой приятно поухаживать… Тем более что кардинал все время улыбался ей.
Его высокопреосвященство тоже участвовал во всеобщем веселье. В своем замке в Рюейе Ришелье устроил большой праздник. Король, охотно ставивший спектакли, показал во время праздника балет Наций, в котором танцевали все красивые дамы и сам Людовик XIII. Сильви тоже сыграла маленькую роль, а Мария де Отфор затмила всех остальных своей красотой.
А потом… Потом в первом выпуске газеты в феврале 1638 года Теофраст Ренодо написал: «30 января все принцы, знатные дворяне и состоятельные люди отправились вместе с их величествами праздновать в Сен-Жермен, надеясь услышать там очень радостное известие. Да поможет нам бог, мы сообщим об этом очень скоро».Наконец-то! Королева была беременна! Париж взорвался от радости. Почувствовав, как у них с плеч свалилась огромная тяжесть, Мария и Сильви обнялись и расплакались. А Франсуа напился до бесчувствия. Конюшим пришлось отвезти ничего не соображающего герцога в фамильный особняк Вандомов.
Позже де Бофор уверял всех, что таким образом отпраздновал радостное событие. Но его «радость» очень походила на «радость» брата короля. В замке Блуа все пытались делать хорошую мину при плохой игре. Полученная новость разбивала в пух и прах притязания герцога Орлеанского на престол. Брат короля пытался всемерно поддерживать свою надежду, напоминая себе постоянно, что до сего времени у королевы бывали только выкидыши. Но даже если в самом худшем случае ребенок все-таки родится, то вполне вероятно, что это окажется девочка. Поэтому молитвы обеспокоенного наследника престола и его исповеди стали довольно странными.
В первой половине февраля королеве принесли с большой торжественностью пояс Богоматери из Пюи-Нотр-Дам, что к югу от Сомюра. Его доставили из Иерусалима еще во времена Крестовых походов. Как уверяли, пояс обладал волшебной силой и облегчал боль при родах. С этого дня в покоях Анны Австрийской все время курили благовония. Аромат становился порой таким сильным, что приходилось открывать окна.
Именно на следующий день после такого знаменательного события Корантен, вне себя от тревоги, примчался в Сен-Жермен и сообщил Сильви страшную весть. Накануне ночью Персеваль де Рагнель был арестован стражей и гражданским судьей за убийство проститутки…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100