Читать онлайн Сделка с дьяволом, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава VIII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.27 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Сделка с дьяволом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VIII
Бал в Редуте

Сказать, что Иоганн Штраус и Йозеф Ланнер делили между собой любовь венской публики, было бы приятным эвфемизмом. На самом деле австрийскую столицу раздирала настоящая «война вальсов», когда сторонники одного из дирижеров наотрез отказывались признавать, что другой наделен хоть каплей таланта. Полем сражений были огромные танцевальные залы, выстроенные еще во времена Иосифа II в разных кварталах города и не уступавшие по красоте и элегантности лучшим особнякам знати. Приверженцы великих дирижеров собирались там, объединенные общей страстью к вальсу.
В этой странной войне чаще побеждал черноволосый Штраус, называемый «Наполеоном вальса». Дьявольская магия его дирижерской палочки зачаровывала завсегдатаев танцевального зала Шперль. Играл он и при дворе. Но в этот вечер карнавала симпатии были на стороне нежного белокурого Йозефа Ланнера, и вся Вена весело направлялась к танцевальному залу Редут, что возле городских укреплений. Балы в этом зале были всегда роскошными и веселыми.
Когда незадолго до полуночи Гортензия и Фелисия появились в зале в сопровождении Мармона, многоцветная толпа уже кружилась в свете огромных хрустальных люстр, отраженных высокими зеркалами до бесконечности. Целый мир сказочных персонажей скользил под звуки вальса по навощенному до зеркального блеска полу. Атласные и бархатные маски скрывали лица коломбин, пьерро, арлекинов и других персонажей комедии дель арте, сказочных королев и королей, пастушек, султанов, волшебников, опереточных дикарей и крестьян. На улице было холодно, а душная жара зала уже заставила поникнуть цветочные гирлянды, украшавшие зеркала, и обостряла почти до головной боли запах духов.
Гортензия и Фелисия были в одинаковых лиловых домино, с букетиками фиалок, их лица скрывали венецианские маски с кружевом в тон платью. Они остановились на пороге: от обилия звуков и цветов у них закружилась голова.
– Сколько народа! – выдохнула Гортензия. – И все в масках! Разве тут кого-нибудь узнаешь?
Мария Липона, собиравшаяся на бал с друзьями, назначила им свидание. Но Фелисия, давно привыкшая к суматохе итальянских карнавалов, была не так взволнована.
– Это не так уж трудно, как вы думаете. Мария знает, как мы одеты. А на ней должно быть лимонно-желтое атласное домино, украшенное веточками мимозы, и белая маска.
– Это не по правилам! – со смехом запротестовал маршал. – Нельзя ничего знать о друзьях, а они не должны ничего знать о вас. Очень интересно их разыскивать, а как найдешь, изменив голос, задавать им глупейшие вопросы.
– Видно, вы хорошо знаете обычаи моей страны, – сказала Фелисия. – У нас в Риме так все и происходит, но здесь мы еще новички и плохо знаем людей, чтобы веселиться по-настоящему. Графиня Липона это знает…
– Я думаю, что мы легко найдем ее, как только вальс кончится. Ну вот наконец-то!
Пары остановились и начали расходиться по ложам, расположенным по периметру зала. Освободившийся паркет стал похож на темное озеро, в котором звездами отражались огоньки люстр. Появилась возможность разглядеть присутствующих.
– Смотрите, вот желтое домино, которое мы ищем! – воскликнула Фелисия.
Было легко узнать Марию Липона, так как от жары она сняла маску и, обмахиваясь веером, разговаривала с группой голубых арлекинов и черных домино. Она, как всегда, приветливо встретила подруг и отправила своих спутников потанцевать.
– Мне хочется поболтать немного, а это сугубо женский разговор.
Те молча поклонились и отошли. В этот миг Ланнер – Моцарт вальса, если Штраус был его Наполеоном, – поднял смычок, подавая знак скрипкам. Полились чудесные звуки музыки.
– Простите, но я вас оставлю поговорить, – сказал Мармон. – Эта музыка заставит танцевать даже паралитика. Это напоминает мои лучшие времена…
Он отошел и пригласил на танец высокую белокурую женщину в платье из бархата цвета рубина и средневековом головном уборе, украшенном кружевом.
– В Великой Армии умели танцевать, – заметила Мария Липона. – Дорогие мои, я ждала вас с нетерпением. Я даже сняла маску, чтобы вы быстрее нашли меня. Мне не терпелось сообщить вам, что принц здесь.
– Вы уверены в этом? – спросила Фелисия.
– Абсолютно. Вы видите китайскую принцессу в бирюзовом платье и золотой маске? Это Нандина Кароли. Костюм с намеком, так как за немного монголоидный тип лица Рейхштадт и его друг Эстергази называют ее «китаец». Непонятно, правда, почему в мужском роде. Она чертовски женственна. А рядом с ней видите фиолетовое домино и черное, в белой маске в форме птичьего клюва? Первый – это Морис Эстергази, а второй – наш принц. Впрочем, смотрите сами: белая прядь выбилась из-под капюшона и падает на маску…
– Я вижу, – сказала Фелисия. – Но у вас ведь есть какая-то идея, Мария, не так ли?
– Надо, чтобы одна из вас с ним заговорила. Лучшего случая не придумать.
– На балу? Это безумие! – прошептала Гортензия. – Что мы скажем?
– Что вы здесь и вам хотелось бы поговорить без свидетелей. Графиня Камерата дорого дала бы за такую возможность.
– Вы совершенно правы, – сказала Фелисия. – Но мы пойдем вдвоем. Так нам будет легче уединиться, насколько это возможно. Пойдемте, Гортензия!
– Но, Фелисия, я никогда не осмелюсь…
– Я осмелюсь. Вы только сделайте вид, что потеряли вашу маску. Он вас уже встречал и должен узнать…
Словно боевой корабль, ведущий за собой маленький фрегат, Фелисия разрезала толпу, за ней шла Гортензия, сердце которой сильно билось. Они подошли к принцу и, отгораживая его от друзей юбками из лиловой тафты, словно играя, оттеснили к одному из высоких окон. Он было запротестовал против такого любезного насилия.
– Дамы, дамы, что вам угодно?
– Нам понравился твой костюм, прекрасная маска, и мы хотим узнать тебя получше, – сказала Фелисия довольно устрашающим голосом, заставив Гортензию улыбнуться.
– Кто сказал тебе, что я этого заслуживаю? Видно, что вы обе молоды и красивы. А я не представляю никакого интереса: я одинок и люблю свое одиночество.
– Согласна с тобой. Орел всегда одинок.
– Орел?
– Или орленок? – тихо спросила Гортензия, решив вступить в разговор. – Монсеньор, не думайте, что мы решили докучать вам, – добавила она по-французски. – Мы просто пользуемся удобным случаем, чтобы просить вас принять нас, когда вам будет удобно.
– Почему вы называете меня монсеньор? Кто вы?
В один миг лиловая маска оказалась в руке Гортензии, чьи золотистые глаза встретились с глазами улыбнувшегося принца.
– Смотрите-ка! Молодая француженка из театра. Вы мне скажете, кто вы.
– Гортензия, графиня де Лозарг. Я родилась в один день с вами. Император был моим крестным отцом, а королева Голландии – моей крестной матерью.
– А я, – сказала Фелисия своим обычным теплым голосом, – Мария-Фелисия, княгиня Орсини, графиня Морозини. Мы в Вене ради вас, монсеньор. Прошу вас, назначьте нам аудиенцию. Мы живем во дворце Пальм.
– Прошу вас, наденьте маски, будем делать вид, что шутим. За мной все время следят…
В его глазах появилась тревога, хотя губы продолжали улыбаться. Фелисия развернула веер и, как будто заигрывая, хлопнула его по руке.
– Итак, монсеньор?
– Расстанемся! Я обещаю, что дам вам о себе знать.
Обе женщины залились смехом, словно их шутка отлично удалась. Потом взяли принца за руки, заставили несколько раз повернуться кругом и скрылись в толпе. Подруги присоединились к Марии Липона, следившей за ними издалека.
– Ну как? – спросила она со светской улыбкой.
– Мне кажется, что мы увидимся с ним, только что из этого выйдет? – сказала Фелисия.
– Все будет зависеть от того, насколько вы умеете убеждать. А теперь послушайтесь моего совета: потанцуйте! Мои верные рыцари возвращаются. Дорогой Фридрих, – обратилась графиня к одному из голубых арлекинов, – я только что говорила этой прелестной даме, что вы лучший в Вене танцор. Убедите ее в этом.
Спустя мгновение Фелисия и ее партнер исчезли в водовороте многоцветной толпы.
– Теперь ваша очередь! – повернулась Мария Липона к Гортензии. Но та только покачала головой:
– Мне не хочется танцевать…
Ей не удалось закончить фразу. Раздался голос, прозвучавший для нее как гром среди ясного неба. Интонация была повелительной, несмотря на приглашение:
– Разрешите вас пригласить, сударыня?
Перед ней возвышался человек в зеленом домино. Через прорези маски желтые глаза, так хорошо ей знакомые, вызывающе разглядывали ее.
– Я только что сказала, сударь, что мне не хочется танцевать.
– Неизвестно с кем, конечно! Но я думаю, что вам будет интересно потанцевать со мной, хотя, может быть, вам это и не доставит удовольствия. Не стоит привлекать к себе внимание…
– Но, сударь, – вмешалась графиня Липона, – ведь вам сказали…
– Оставьте, Мария! Я пойду танцевать. Надо с этим покончить.
И сильные руки Патрика Батлера закружили ее в вальсе. Минуту они танцевали молча, потом молодая женщина спросила:
– Вчера в театре это вы были в ложе маршала Мэзона?
– Это был я. Меня пригласил маршал, которого я встречал в других местах. Сомнительная привилегия! Я вами любовался издали. Вы были очень красивы!
– Я не нуждаюсь в ваших комплиментах! И ради этой сомнительной привилегии вы проделали весь этот путь в Вену?
– Вы прекрасно знаете, почему я здесь. – Он быстрее закружился в вальсе, крепче прижимая к себе Гортензию. – Я же сказал, что мы еще увидимся! И я держу слово, – прошептал Патрик ей на ухо.
– Будьте любезны отпустить меня! Вы меня задушите! Не уверяйте меня, что вы следовали за мной. Вы слишком заметны.
– За вами следовал мой слуга. Он сообщал мне о вашем маршруте. Я знал, что если вы заметите меня, то постараетесь сбить со следа.
– Очень ловко! Итак, вы нашли меня. Более того: вы со мной танцуете. Я надеюсь, вы довольны и перестанете мне докучать.
– Могу ли я довольствоваться столь немногим? Дорогая, я и не думаю от вас отказываться. Видеть вас приятно, танцевать с вами наслаждение, но я хочу заняться с вами любовью. Более того, я хочу на вас жениться.
– Вы сошли с ума. Я вас уже просила не прижимать меня так крепко.
– Я вас люблю.
– Тем хуже для вас. Я вас не люблю и никогда не полюблю.
– Не надо будущего времени. Все в свое время. Я умею быть терпеливым. Но сейчас вам придется меня выслушать, Гортензия!
– Я вам запрещаю называть меня Гортензией. Это имя не для вас!
– Не надо лишних слов. Выслушайте меня серьезно. Вы собираетесь сделать глупость, и я хочу вам помешать.
– Глупость? Неужели?
– И вы прекрасно знаете, какую. Когда я приехал сюда, я спросил себя, что вы собираетесь здесь делать, вы и ваша итальянская амазонка. Я думал, что в этом городе, где все только танцуют, вы собираетесь весело провести время. Но сегодня, когда я увидел вас с герцогом Рейхштадтским, я все понял. Видно, идея устроить ему побег все еще владеет вами.
– Ваши слова лишены всякого смысла! – Гортензия пожала плечами.
– Не надо делать вид, что вы меня не поняли. Прошу вас, Гортензия, не вмешивайтесь в эту историю. Вы рискуете свободой, может быть, жизнью. Я этого не допущу!
Гортензия резко вырвалась из его объятий. Ей действовал на нервы его тон хозяина.
– Во что вы вмешиваетесь? Кто позволил вам указывать мне? После того, что вы сделали Фелисии и мне, вам должно быть стыдно смотреть мне в глаза. А вы осмелились появиться и говорить со мной таким тоном. Послушайте теперь меня: я не хочу вас больше видеть, не хочу даже слышать о вас. Возвращайтесь домой к своим делам и забудьте обо мне! Наши пути пересеклись однажды. Теперь они должны разойтись.
– Отказаться от вас? Никогда!
– Вам придется это сделать. Один раз вы поймали меня в ловушку, но другого случая у вас не будет. Поймите: вы наводите на меня ужас!
Гримаса исказила лицо Батлера:
– Берегитесь! Маршал Мэзон мой друг. А если я вас выдам?
– А если я вас убью?
Лицо полковника Дюшана появилось из-под черной маски. Он побледнел от гнева, его серые глаза сверкали как лезвие клинка на солнце. Батлер презрительно смерил его взглядом.
– А этот откуда взялся? И кто вы, собственно, такой?
– На карнавале имена ни к чему. Вам достаточно знать, что я друг этой молодой женщины. Скрестим наши шпаги, и вы меня узнаете.
– Я не дерусь неизвестно с кем.
– А я дерусь, если обижают женщину. Лучше уладить все сейчас. Вы идете?
– Как, прямо сейчас?
– Мне кажется, что вам надо ответить за некоторые ваши делишки во Франции. Мы легко найдем секундантов.
Действительно, Мария Липона, понявшая, что происходит, уже подходила к ним вместе с Фелисией, ее кавалером и мужчиной в черном домино, которого она немедленно представила, как и кавалера Фелисии:
– Граф фон Траутхейм… барон Дегерфельд будут рады помочь вам.
– А этот человек? – прорычал Батлер, указывая на своего соперника. – Кто мне скажет его имя?
– Его зовут Грюнфельд. Он учитель фехтования, его знает вся Вена, – спокойно сказала Фелисия.
– Грюнфельд? Учитель фехтования? – с издевкой засмеялся Батлер. – За версту видно, что он бывший гусар Наполеона.
– Ну, хватит! Вы будете драться или нет? – вышел из себя Дюшан. – Предупреждаю, если вы откажетесь, то я дам вам пощечину…
– Хорошо, будем драться, и пошли вы к черту! Я постараюсь вас к нему отправить.
В шуме карнавала никто не заметил происшедшей сцены, и вся группа покинула зал, не привлекая ничьего внимания.
Вечером выпал снег, и было не так холодно. В молчании все поднялись на крепостную стену, где потерявшие листву деревья стояли на карауле вместо прежних часовых. Было странно видеть трех женщин и четверых мужчин, отправлявшихся навстречу смерти под звуки нежного вальса, раздававшегося в ночи, словно радость жизни старалась удержать тех, кто старался о ней забыть.
– Немного похоже на убийство. У нас даже нет врача, – заметил Батлер.
– Успокойтесь, – ответил барон Дегерфельд, – я занимался немного медициной. Достаточно, чтобы оказать первую помощь. Не стоит идти дальше, господа. Это место вам подойдет…
Они подошли к одной из башен крепостной стены, чья полукруглая площадка давала достаточно места.
– Мне это подходит, – сказал Дюшан и снял домино и фрак. Батлер последовал его примеру.
– Значит, подойдет и мне. Моя дорогая, – обратился он к Гортензии, – этот человек, возможно, избавит вас от моего присутствия, если только я его не убью. Вы бы хоть улыбнулись мне.
– Я не хочу этой дуэли, – ответила она. – Я пришла сюда с единственной надеждой, что вы прислушаетесь к голосу разума. Я не хочу, чтобы из-за меня пролилась кровь.
– Не вмешивайтесь, Гортензия! – прервала ее Фелисия. – Батлера пора проучить. Вы лишь предлог!
– Давайте отойдем! – предложила Мария Липона. – Мы будем только мешать. Мужчины все решат сами.
Женщины отошли к парапету, где можно было сесть. Секунданты определили условия поединка. Измерили длину клинков (шпаги принес от своего друга, жившего неподалеку, граф фон Траутхейм), противники заняли свои места и сделали несколько приседаний, пытаясь размять ноги и согреться.
– И все-таки странно! – рассмеялся Батлер. – Я люблю эту прекрасную женщину, рискую жизнью из-за нее и не знаю, кто мой противник.
– Я тоже ее люблю! – отрезал Дюшан.
– Да будет вам! Ну что ж, приступим!
Поединок начался. Батлер набросился на противника с неожиданной яростью, угрожая ему каким-то необычным крученым ударом. Он был бы нормален для сабли, но в технике фехтования на шпагах не применялся. Но Дюшан слишком хорошо владел всеми видами оружия и спокойно парировал удар.
– Я же говорил, что вы бывший гусар, – сказал Батлер, возвращаясь на исходную позицию.
– Интересно, где это вы научились орудовать шпагой, как саблей? – поинтересовался Дюшан, спокойный, как на параде.
– Беря суда на абордаж! Я моряк, а не салонная погремушка.
– Вы несете чушь. К бою, не тратьте ваше дыхание!
– Благодарю вас, мэтр!
И он снова бросился в атаку с такой яростью, что сердце Гортензии сжалось. Было ясно, что это не обычная светская дуэль. Батлер был одержим желанием убить. То же можно было сказать и про Дюшана. Но если кто-нибудь умрет из-за нее, она будет терзаться всю оставшуюся жизнь.
Секунданты тоже поняли это. Сквозь бряцание клинков послышался суровый голос Дегерфельда:
– Напоминаю вам, господа, что дуэль будет прекращена при первой же крови! Речь не шла о поединке до конца!
– Этот господин, очевидно, хочет меня убить, – бросил Дюшан. – А я этого не позволю, мы не на уроке. Это дуэль.
В свою очередь он бросился в атаку. Нападая на Батлера, он дюжину раз рисковал своей жизнью, прежде чем противник отступил. Пытаясь увернуться от удара, судовладелец наступил на какой-то камешек или мерзлый комок земли и чуть не упал. Хотя ему и удалось удержаться на ногах, это несколько нарушило его игру. Он вдруг стал чуть менее ловким, сам заметил это, но только еще больше разозлился. Дюшан тоже понял это: чем больше нервничал Батлер, тем спокойнее он становился. И случилось то, что должно было случиться. После нескольких быстрых выпадов клинок Дюшана вонзился в грудь противника. Тот упал. Дюшан отступил, опустив шпагу. Несколько капель крови обагрили снег. Дегерфельд подбежал к упавшему и опустился на одно колено, осматривая рану. Женщины присоединились к нему.
– Он мертв? – спросила Фелисия.
– Нет, но рана, по-видимому, серьезная. Его надо перенести…
– Надо отнести его ко мне в дом, – сказала Мария Липона. – Мой дорогой Траутхейм, будьте добры, найдите мою карету и моих людей. Пошлите одного из них за врачом.
Батлера приподняли, накинули ему на плечи плащ. Дегерфельд наложил первую повязку: материалом для нее послужил наспех оторванный кусок юбки Гортензии. Она была готова расплакаться.
– Если он умрет, то по моей вине…
– Нет, – поправила ее Фелисия. – Это целиком его вина. Он сам этого добивался. Одному богу известно, что он еще замышлял! – Она вдруг замолчала, потом воскликнула: – О господи! Мы совсем забыли о Мармоне! Он вряд ли заметил, что произошло, и сейчас, наверное, спрашивает себя, куда мы подевались. Ведь это он привез нас на бал!
– Я предупрежу его, – ответил Дюшан. – Он может быть нам полезен, у него есть связи в посольстве Франции. Сказать ему, чтобы он присоединился к вам у графини Липона?
– Говорите, что хотите! – весело ответила та. – Сегодня я готова принять самого дьявола, не только этого ужасного герцога Рагузского!
Спустя полчаса Патрика Батлера уложили в постель в одной из комнат дворца графини. Доктор осматривал его рану, с ним был Дегерфельд. Остальные свидетели дуэли ждали в библиотеке, к ним присоединились Мармон и Дюшан. Они пытались согреться кофе и грогом, ожидая, что скажет врач.
Вердикт был кратким:
– Если ничего не случится, этот человек не умрет. У него отличное здоровье. Но его не следует переносить несколько дней. Легкое задето, он должен лежать. Вы можете оставить его здесь, госпожа графиня? – спросил врач у Марии Липона.
– Столько, сколько нужно. Места достаточно. За ним будут ухаживать, доктор, будьте спокойны. За ним присмотрят, – добавила она, многозначительно глядя на Фелисию. – Может быть, стоит сообщить маршалу Мэзону? Они общаются. Возможно, он пришлет слугу Батлера?
– Я этим займусь, – сказал Мармон. – Я расскажу посланнику, что произошло, делая упор на то, что он докучал даме, чтобы избежать лишних расспросов. Вы ведь этого хотите? Мне лично этот… Батлер кажется не очень симпатичным. Вы со мной согласны?
– Мы согласны! – подтвердила Фелисия и отважно добавила: – Нам вовсе ни к чему, чтобы посланник Луи-Филиппа вмешивался в наши дела.
– Понимаю… – Маршал повернулся к Дюшану. Его лицо озарила улыбка, он как будто помолодел: – Маршалу Мэзону придется, возможно, несколько напрячь воображение, чтобы представить, что простой учитель фехтования Грюнфельд стал вдруг рыцарем молодой и прелестной француженки!
– Мы в… Эльзасе все такие! – буркнул лже-Грюнфельд.
– Мы все были такими в Великой Армии, но не бойтесь, мои впечатления я оставлю при себе.
– И почему вы это сделаете? – дерзко спросила Фелисия.
– Может, чтобы ваш взгляд смягчился, княгиня, когда вы вспомните обо мне. Может быть, я сгораю от желания служить вам…
Он взял ее руку с чуть заметной настойчивостью, поцеловал, поклонился хозяйке дома, сказал всем: «До свидания!» – и вышел из библиотеки.
Врач, потягивающий кофе, вдруг сказал:
– Я совсем забыл, раненый зовет женщину по имени Гортензия…
– Он что, воображает, что она бросится к его изголовью? Скажите ему, что она уже ушла! – воскликнула Фелисия.
– Нет! – отрезала Гортензия. – Лучше я пойду туда. Может быть, он все понял?
– Когда вы перестанете верить в сказки?
– Мне кажется, для этого маловато удара шпагой, это же обыкновенный упрямый бретонец, – добавил Дюшан.
– Вы правы, но все-таки я пойду. Благодарю вас, друг мой, за то, что вы для меня сделали. – Гортензия встала на цыпочки и легко поцеловала полковника в щеку. Тот вдруг густо покраснел.
– Всегда к вашим услугам, и если надо его убить…
– Может быть, этим займется Тимур, у него свои счеты с Батлером? – со смехом спросила Фелисия.
Раненый, похоже, чувствовал себя неважно. Несмотря на загар, лицо посерело, а глаза, которые он открыл при приближении Гортензии, странным образом выцвели.
– Я услышал запах ваших духов, – с трудом выговорил он. – Я ненадолго выбыл из строя, но только ненадолго. Я… никогда не… откажусь от вас. Я вас… слишком люблю.
– Плохо же вы меня любите, если от вас у меня одни неприятности! Если бы вы могли изменить ваше поведение, у меня не возникло бы желания никогда вас не видеть. Почему вы не хотите быть мне другом, а не врагом?
У Батлера вырвался смешок, сменившийся болезненной гримасой, он приложил руку к груди.
– Другом? Что такое друг? Я хочу быть вашим любовником, мужем, и никем другим.
– Друг мне тот, кто вас ранил. Он тоже меня любит, но хочет только защитить меня, оградить от невзгод. Я обязана ему жизнью. А вам я обязана лишь слезами и… постыдными воспоминаниями.
– Я заставлю вас забыть об этом, клянусь вам!
– Не думайте об этом, постарайтесь заснуть. Завтра я пришлю узнать, как ваши дела.
И, делая вид, что не замечает руки, протянутой им, чтобы удержать ее, Гортензия вышла из комнаты. Столкнувшись в дверях с бароном Дегерфельдом и врачом, молодая женщина вернулась в библиотеку.
– Мне кажется, мы можем отправляться домой, Фелисия. Мария, дорогая, я никогда не смогу отблагодарить вас за то, что вы приютили этого человека.
– Оставьте, пожалуйста! – весело прервала ее графиня. – Вы не знаете, как я люблю гостей. А этот к тому же не лишен оригинальности. Он может быть интересен…
– Если он влюбится в вас, вы нам окажете неоценимую услугу, – заметила Фелисия.
– Я всегда могу попытаться. А вы постарайтесь думать только о том, что вас ждет. Сегодня вы одержали большую победу, ведь вам обещана встреча. Это наилучшая новость… Будем надеяться на божью помощь!
Надежды этого вечера несколько потускнели за неделю, прошедшую после карнавала, так как от принца не было никаких вестей. Фелисия и Гортензия решили, что он снова болен, но Мармон, частенько приходивший теперь к чаю, сказал, что в Хофбурге все в порядке и сын Наполеона продолжает свои занятия историей с маршалом. Так почему же он молчит? Не доверяет им? Или просто пообещал встречу, считая женщин ненормальными и пытаясь от них отделаться? В это было тяжело поверить, подруги отгоняли подобные мысли прочь. Фелисия сражалась с неопределенностью, фехтуя особенно ожесточенно. Она посещала Дюшана ежедневно, практиковалась с ним по целому часу под наблюдением Гортензии, которая сопровождала ее, чтобы меньше скучать. Чая у Вильгельмины де Саган и визитов к Марии Липона, где Батлер очень медленно поправлялся, было недостаточно, чтобы как-то занять время.
Дюшану также не терпелось заняться делом, как и Фелисии с Гортензией. Он вел обширную переписку с бывшими соратниками по оружию, оставшимися во Франции, и был в курсе всего, что там происходило.
– В наших интересах сделать все как можно быстрее, – говорил он. – Дела во Франции идут не очень хорошо. В Париже все еще волнения. Были выступления против церкви, призывы к установлению республики, к революции. Луи-Филипп думал успокоить всех, убрав королевские лилии с королевского штандарта и с государственной печати, но никого этим особо не обрадовал. А народу нужен энтузиазм. Если ему привезти молодого императора, красивого, окруженного ореолом отцовской славы, то народ забудет о республике… Но что остается нам, кроме ожидания?
Несмотря на холод, Фелисия и Гортензия каждый день гуляли в Пратере в надежде увидеть принца: им подтвердили, что у него есть привычка бывать там ежедневно. Но, очевидно, он бывал там в разные часы, так как они видели его только один раз из-за тусклого окна кареты и не были уверены, что он ответил на их приветствие и узнал их. Пылкая Фелисия хотела было отправиться вслед за дворцовой каретой, но Гортензия ее отговорила.
– Это ни к чему не приведет. Продолжим лучше нашу прогулку. Погода почти хорошая.
В этот день небо чуть голубело сквозь серую дымку, в воздухе носился запах лошадей и сырой земли. Гортензия любила Пратер, один из прекраснейших парков Европы. Часть его была занята лавочками, кафе, театрами на открытом воздухе, но стоило отойти от центральной аллеи, как вас окружали столетние деревья, укрывавшие ветвями широкие дорожки, по которым, должно быть, очень приятно пройтись летом. Иногда можно было заметить белок и ланей, и тогда казалось, что находишься в настоящем лесу. Среди деревьев было много елей. Глядя на них, Гортензия с грустью и любовью вспоминала свой небольшой замок в Комбере. Мысли несли ее дальше, в Овернь, где маленький Этьен, наверное, частенько зовет маму. Она вспоминала о Жане, и это воспоминание становилось с каждым днем все тяжелее.
Получил ли он ее последнее письмо? Что он подумал? Понял ли и простил ли он ту, которая солгала, потому что слишком сильно его любила? Из Франции не было новостей, хотя она и сообщила свой адрес. Это молчание угнетало молодую женщину, так как бездействие и волнение она переносила тяжело. Она несла в Пратер свою меланхолию, чтобы полюбоваться природой, напоминавшей ей родные места.
Прошла неделя, потом еще одна, и лишь в начале третьей приглашение наконец было получено. Правда, приглашение совершенно неожиданное. Его принес дворцовый лакей: эрцгерцогиня София приглашала княгиню Орсини и графиню де Лозарг сегодня к трем часам.
– Что ей от нас нужно? – такова был первая реакция Гортензии.
Но Фелисия оказалась более дальновидной:
– Я думаю, что это именно то свидание, которого мы ждем. Нас не может пригласить сам принц. Женщине легче принять женщин…
И она отправилась к Дюшану предупредить его и еще раз обсудить подготовленный ими план. Это был, кстати, час ее обычного урока фехтования.
Их план был прост. Фелисия и Гортензия должны были устроить большой прием во дворце Пальм, пригласить Вильгельмину с сестрами, Мармона, маршала Мэзона, нескольких явных противников французов, каких-нибудь иностранцев, чтобы ни у кого не вызвать подозрения. Герцог Рейхштадтский мог появиться у них «неожиданно», как он уже появлялся в нескольких салонах. Но во дворец он не вернется. Фон Траутхейм в одежде принца отправится в Хофбург, чтобы дать беглецам несколько часов времени. Принц в одежде и с паспортом Гортензии отправится в карете с Фелисией. Сама же Гортензия, переодетая юношей, присоединится к Дюшану и вместе с ним спустя час отправится вслед за Фелисией и принцем. Сменные лошади будут подготовлены Дюшаном и его друзьями. Они все соберутся вместе, как только пересекут границу.
Чтобы не вызвать подозрений, багаж будет уложен накануне под предлогом визита в один из замков семейства Липона в Богемии. Как только они покинут Австрию, Гортензия вновь вернет себе женский облик, а принц в одежде буржуа будет следовать за каретой со своими сторонниками, которые только и ждут сигнала. Дюшан заблаговременно обзавелся необходимыми паспортами. Надо было подумать, что делать дальше. Дюшан считал, что надо укрыться в одном из фортов, чей гарнизон можно будет легко склонить на сторону принца, а Фелисия предлагала отправиться прямо в Париж и собрать на улице Бабилон всех тех, кто мечтает об установлении новой империи.
– Остается только узнать, – вздохнула в заключение Гортензия, – согласится ли наш принц довериться нам в этой авантюре.
– У него нет весомых причин для отказа, – утверждала Фелисия. – Я знаю из докладов, которые Дюшан получает из Хофбурга, что Франсуа все время строит планы бегства со своим другом Прокешем. Самое трудное будет убедить этого самого Прокеша, без него принц точно откажется ехать. Но то, что мы предлагаем, просто и должно сработать.
На словах план казался необычайно простым. Но легко ли будет осуществить его? Фелисия вернулась от Дюшана озабоченная. Надо было не только реализовать план, но и сделать это быстро, так как ситуация во Франции изменилась. На смену правительству Лаффита пришло правительство Казимира Перье. А Лаффит, хранивший в сердце воспоминание об императоре, мог бы им очень помочь. Теперь у него не было возможностей это сделать, во всяком случае, прежних возможностей.
– Вы видите, как этот сын цареубийцы выплачивает свои долги? – возмущался Дюшан. – Лаффит почти разорился, помогая ему получить трон, а теперь этот король-гражданин боится, как бы он не получил слишком много, и сажает на его место его худшего врага. К счастью, у Лаффита много друзей. А со всеми бывшими солдатами Наполеона, за которыми теперь не наблюдают, мы сможем смести человека с зонтиком.
Эти слова немного подбодрили женщин. Они вспомнили их, входя в маленькую калитку Хофбурга, ведущую прямо в Амалиенхоф, где располагались покои Софии.
Все в этих покоях свидетельствовало о том, что их обитательница станет императрицей: великолепие отделки, тяжелая золоченая мебель, множество портретов детей Марии-Терезии, прекрасные гобелены малинового цвета, огромные букеты цветов, наполняющие комнаты своим ароматом. Посетительниц провели через салоны до маленькой комнатки; на пороге их встретила фрейлина, улыбнувшаяся им, но не пригласившая сесть.
Всей Вене была известна приверженность Софии придворному этикету. А сейчас она неслыханно нарушала его, пригласив к себе знатных, но не представленных ей дам.
– Будьте добры подождать здесь, – сказала фрейлина. – Ее королевское высочество сейчас выйдет. Она хочет принять вас одна.
Проговорив это, женщина скрылась, оставив подруг стоять посреди комнаты. Тишину нарушали тиканье больших позолоченных часов и тихое урчание печки, выложенной синими с золотом изразцами, наполнявшей комнату уютным теплом.
– У меня ноги дрожат, – прошептала Гортензия.
– У меня тоже, – ответила Фелисия, – но постарайтесь не испортить ваш реверанс, это будет ужасно.
Открылась бело-золотая дверь, украшенная медальоном в стиле Буше, и обе женщины присели в реверансе, но вместо шелкового платья перед ними предстала пара сияющих сапог, за ней другая.
– Встаньте, сударыни, – сказал герцог Рейхштадтский. – Позвольте мне представить вам шевалье Прокеш-Остена, моего друга. Без него я не принимаю решений. Он мой учитель и лучший советчик, которого только может желать принц.
– Что не так-то легко, как может показаться на первый взгляд, – сказал тот с улыбкой.
Это был человек лет тридцати пяти, стройный, элегантный, с нервным лицом и глубоко посаженными глазами. Взгляд был одновременно мягким и проницательным. Небольшие усы подчеркивали линию рта. Фелисия и Гортензия поверили ему сразу, этот человек им нравился.
– Я знаю, что вы должны сообщить мне важные вещи, не бойтесь, говорите при Прокеше. Садитесь, пожалуйста, – добавил он, указывая на кресла, занимавшие центр комнаты.
Фелисия минуту помолчала. Ее темные глаза с жадностью разглядывали принца. В них было столько нежности. Гортензия никогда не видела подругу такой.
– То, что я хочу сказать, не займет много времени, монсеньор. Франция в руках лавочника, человека, пошедшего на многие компромиссы, чтобы унаследовать трон после своего кузена. Ему придется согласиться еще очень со многим, если он хочет удержать его. Не такой повелитель нужен народу, который жил при отце Вашего Высочества. О, как бы мы хотели сказать: Вашего Величества! Франции нужен император, принц, умеющий лучше управляться со скипетром, нежели с зонтиком.
Прокеш засмеялся:
– Прекрасное начало, княгиня. Готов поспорить, что вы не любите орлеанцев!
– Я ничего не имею против орлеанцев, когда они занимают то место, которое заслуживают. Но готова признать, Луи-Филиппа я презираю. Не ради него мы сражались в июле.
– Так вы сражались? – спросил принц с удивленной улыбкой.
– На баррикаде бульвара Ган, монсеньор. А госпожа де Лозарг перевязывала раненых у ратуши вместе с художником Делакруа.
– Во Франции есть художник с именем Делакруа? Какое прелестное имя…
– И прекрасный художник. Он побочный сын Талейрана. Я думаю, только он сможет написать вашу коронацию. Он вложит в полотно огонь и страсть, неподвластные Давиду. Вернитесь во Францию, монсеньор. Время пришло!
– Вы так думаете? Маршал Мэзон, которого во что бы то ни стало пытаются мне подсунуть, каждый раз воспевает счастье народа, прекрасно живущего при таком добром и мудром короле.
– Он его посланник, это его работа. Ему за это платят. Разве маршал Мармон говорит вам то же самое?
– Что может говорить человек, предавший моего отца и при Карле Десятом стрелявший из пушек в народ? Он ничего не говорит. Боится допустить ошибку, как я думаю. Но скоро с ним будет кончено.
– Что вы хотите сказать?
– Как только он кончит свой рассказ, а это случится довольно скоро, у меня не будет причин принимать его. Признаю, мне он не очень нравится, но он мне полезен…
– Он может еще пригодиться. Понимаете ли вы, монсеньор, что он может вернуться во Францию только вместе с вами? Это занимает его мысли. Он может быть вам очень предан.
Герцог Рейхштадтский улыбнулся.
– Посмотрим… Но прежде чем вернуть герцога Рагузского, неплохо было бы мне самому вернуться.
– Мы над этим работаем. Могу ли я спросить Ваше Высочество, каковы планы вашего деда на ваш счет?
На этот вопрос им ответил Прокеш:
– Император Австрии очень любит своего внука. Я думаю, что он был бы счастлив увидеть его на французском престоле. В некотором смысле это стало бы гарантией вечного союза между Францией и Австрией. Он бы гордился, если бы знал, что Наполеон Второй всем обязан ему. Но существует Меттерних…
– Здесь ничего нельзя сделать?
– Это бы меня удивило, так как к политическому выбору в этом случае примешивается давняя ненависть к Наполеону.
– Наполеон мертв.
– Есть ненависть, которая не умирает. Меттерних так боялся, пока продолжался полет Орла…
– …что он отказывается выпустить Орленка? Мы здесь, чтобы открыть клетку.
– Ну что же! Поговорим об этом, – нетерпеливо сказал принц. Щеки его порозовели, глаза вспыхнули. – Что вы предлагаете?
Фелисия быстро изложила план бегства. Принц засмеялся.
– Бежать в женском платье? Ехать всю дорогу в облике женщины? Конечно, у нас был карнавал…
– Идея не так уж плоха, – перебил его Прокеш. Лично мне она кажется соблазнительной, но вы уверены, что за вами не следит полиция?
– За нами следили первое время, но с тех пор как герцогиня Саган взяла нас в подруги, слежка прекратилась.
– Да, Вильгельмина действительно наилучшее прикрытие, которое вы могли бы найти. Меттерних все еще влюблен в нее…
Принц заметил:
– Мне не нравится только одно. То, что мне придется занять место госпожи де Лозарг. Я не хочу подвергать ее ни малейшему риску. Это не слишком уж безопасно – возвращаться в мужском костюме вместе с Дюшаном.
– Пожалуйста, не говорите о нем с презрением, монсеньор! – заговорила молчавшая до сих пор Гортензия. – Он был одним из лучших и вернейших солдат вашего отца. С ним я буду в полной безопасности.
– Может быть, вам будет безопаснее со мной? – спросил Прокеш. – У меня в Богемии есть сестра, она приблизительно ваших лет и похожа на вас. Вы можете ехать под ее именем вместе со мной, так как, если монсеньор уедет, я последую за ним…
– Я ждал этого! – воскликнул принц. – Вы же знаете, что без вас я не поеду, ведь я так нуждаюсь в ваших советах. – Он снова обратился к Фелисии: – Ваш план мне кажется заманчивым. Но что я буду делать в Париже?
– Если ваша светлость соблаговолит оказать мне честь и остановиться на несколько дней в моем доме, пока соберутся ваши сторонники, я буду самой счастливой женщиной на свете.
– Где расположен ваш дом? – спросил принц с детским любопытством.
– На улице Бабилон.
– Улица Бабилон! В Париже! Как, должно быть, приятно жить на улице Бабилон в Париже! А сад у вас есть?
– Есть, правда, небольшой, но он полон цветов, а скоро весна. Вы увидите, как красив Париж весной!
– Я знаю. Я еще не забыл каштаны Тюильри и сад, спускающийся к реке… Вновь увидеть Париж!
– Это случится скоро, если Ваше Высочество доверится нам, – негромко проговорила Гортензия.
Некоторое время они еще поговорили о деталях плана, была определена дата побега: 11 марта, день рождения принца и Гортензии.
– Я не забыл, что мы почти близнецы, – сказал сын Наполеона Гортензии. – Если все будет благополучно, вы станете моей сестрой. Я вам дам…
– Только вашу дружбу, и ничего больше. Я привыкла к жизни в провинции, мой дом в Оверни. Но, близко или далеко, я всегда буду верной подданной Вашего Высочества, – ответила Гортензия, приседая в реверансе. Принц протянул ей руку.
– Тогда я приеду в Овернь! – весело сказал он. – Мы оккупируем ваш дом вместе с моим двором. Пусть все знают, как я вас люблю! И что…
Он замолчал на полуслове. Дверь открылась, и на пороге появилась эрцгерцогиня София. Она была прекрасна в платье из голубой тафты под цвет глаз, но казалась очень взволнованной.
– Франц, – сказала она, ответив улыбкой на приветствия и реверансы, – мне кажется, что ваш разговор несколько затянулся. Это уже не похоже на правду…
– …и вы не представляете, о чем бы мы могли говорить столько времени с этими дамами? – закончил за нее фразу принц, целуя ей руку. – Вы, как всегда, правы, но мы уже закончили. Позвольте все-таки представить вам княгиню Фелисию Орсини и графиню Гортензию де Лозарг, крестную дочь моего отца и моей тетки Гортензии.
– Я рада вас видеть, – с улыбкой сказала эрцгерцогиня, протягивая обе руки для поцелуя. – Мне радостно видеть верные сердца вокруг герцога Рейхштадтского. Но, умоляю вас, будьте осторожны! Не подвергайте его опасности!
– Я буду следить за этим! – воскликнул Прокеш. – Ваше Высочество знает, что может мне доверять.
– Вам – да, потому что я вас знаю, вы мудрый человек. Без вас я не стала бы помогать Францу бежать. Я его тоже люблю и желаю ему счастья.
– Ваше Высочество может доверять нам, – сказала Фелисия. – Мы обе готовы пожертвовать всем ради нашего… императора!
– Да услышит вас бог! Пусть он поможет вам! А теперь прощайте!
Фелисия и Гортензия готовы были петь от радости, возвращаясь во дворец Пальм. У герцогини де Саган был приемный день, и Шенкенштрассе была запружена каретами. Картина была прелестная и красочная. Вильгельмина приглашала и своих соседок, но те отказались под предлогом болезни Гортензии. Им трудно было бы разделить свою радость с кем-либо в этом салоне, где Меттерних был желанным гостем, и подруги решили наслаждаться своей радостью в одиночестве.
Впереди у них было две недели. Завтра они предупредят Марию Липон. Дюшана Фелисия предупредит, когда пойдет на урок фехтования. Было условлено, что не следует менять привычки, чтобы у полиции Седлинского не возникло подозрений.
Фелисия предложила выпить шампанского, чтобы отпраздновать событие.
– Сейчас пост, – возразила ей Гортензия, – мы совершим грех.
Это было правдой. После окончания карнавальной недели начался пост. Опустели бальные залы, а церкви заполнились молящимися. Прием у Вильгельмины был всего лишь встречей друзей, но их у нее было столько, что он принял огромные размеры.
– Мы выпьем за веру и надежду. Даже во время покаяния священники добавляют белое вино в чашу…
И они выпили за возвращение во Францию, за воцарение Наполеона II, за исполнение мечты, казавшейся еще недавно несбыточной, за счастье Франции и Италии. А про себя Гортензия добавила: «За мое возвращение в Комбер к тем, кого я люблю».
Следующие несколько дней прошли внешне спокойно, но с глубоким внутренним волнением. Фелисия продолжала свои уроки фехтования и вместе с Гортензией посещала церковь. Дни проходили за днями, слишком медленно, по мнению заговорщиц, но они несли надежду. Много волнений доставило письмо Прокеша с просьбой перенести дату побега на 30 марта. Но эта задержка была связана лишь с тем, что надо было подождать окончания поста, чтобы организовать праздник.
– Мы должны были об этом подумать, – заметила Фелисия. – Если говорить правду, то мы представляем занятную пару заговорщиц.
Но она не говорила, насколько тяжела стала для нее мысль расстаться с Гортензией, даже зная, что она находится в надежных руках Дюшана и Прокеша. Они договорились, что Прокеш приедет вместе с принцем во дворец Пальм, потом вернется в Хофбург с тем, кто будет играть его роль, и приедет обратно за Гортензией, которая временно станет его сестрой.
Все казалось продуманным, но Фелисия все-таки беспокоилась. Говоря откровенно, этот план был единственно приемлемым, он один имел шансы на успех. Может быть, потому, что он был слегка сумасшедшим…
– Вы подвергаете себя риску, – в свою очередь беспокоилась Гортензия, – а я не рискую ничем. Ведь если вас схватят вместе с принцем, вас посадят в тюрьму. Вас могут обоих убить.
– Это было бы для меня большой радостью и большой честью, но не бойтесь за принца. Он слишком ценная фигура. Меттерних его ненавидит, но ему нравится роль человека, от которого зависит судьба Наполеона.
Все это выдавало взаимную привязанность двух женщин и их заботу друг о друге. Но обеим не терпелось действовать… Незаметно подошло 28 марта, понедельник. Это был канун отъезда.
В это утро Гортензия сопровождала Фелисию к Дюшану, чтобы как-то справиться со своим нетерпением. Как только они вошли, у них появилось ощущение, что что-то не ладится. Дюшан давал урок сабельного боя длинному, худому и апатичному молодому человеку, для которого это было явным наказанием. Полковник был явно вне себя, осыпая ученика таким градом ударов и такими проклятиями, что Фелисия забеспокоилась:
– Осторожнее, Грюнфельд, вы отрежете ему уши!
– Не бойтесь, госпожа княгиня! Урок окончен. Но видели ли вы когда-нибудь такого увальня? Я уже несколько месяцев вожусь с ним. Исчезните, сударь!
Молодому человеку не нужно было повторять дважды, он исчез мгновенно. Дюшан вытирал лицо полотенцем с таким мрачным видом, что женщины заволновались.
– Что-нибудь не так?
– Все не так! Наш план провалился. Если бы вы не пришли сегодня утром, я обязательно пришел бы сам.
– Что произошло?
– Шевалье де Прокеш-Остин назначен посланником в Болонье и должен покинуть Вену сегодня или завтра.
– О боже!
Повисло такое тяжелое молчание, что был слышен даже шум дыхания. Резким жестом Дюшан сломал маску и швырнул ее в дальний угол, свалив при этом военный трофей, упавший с громким стуком. Наконец Гортензия решила, что он немного успокоился, и осмелилась спросить:
– Может быть, это всего лишь помеха? Ведь наш план не предусматривал участия шевалье. Я должна была присоединиться к вам и ехать с вами.
Дюшан посмотрел на нее с бесконечной нежностью и нашел в себе силы улыбнуться:
– Я был бы счастлив! Путешествие вместе с вами было моей самой заветной мечтой. Но вы ведь знаете, что принц отказывается ехать без своего заветного друга.
– Какая глупость! – возмутилась Фелисия. – Прокеш присоединится к нам потом. Когда мы победим, он без труда получит пост посланника во Франции. Надо вернуться к нашему первоначальному плану и попытаться поговорить с принцем как можно быстрее.
Дюшан лишь покачал головой и помрачнел еще больше:
– Ходят слухи, что, обеспокоенный волнениями в Модене, император Франц собирается послать туда своего внука, которого, как говорят, соблазняет мысль стать королем в Италии.
– Я могу его понять, – с горечью сказала Фелисия. – Все, что угодно, лишь бы не задыхаться здесь! И все-таки! Трон во Франции или в Модене…
– Один ненадежен. Если другой более вероятен, понятно, почему принц соглашается. Это приблизит его к матери, через нее он сможет править Пармой, а дальше кто его знает? – высказала свои соображения Гортензия.
– Наполеон тоже начал с Италии! – с горящими глазами воскликнула Фелисия. – Может, новости не так уж и плохи, как мы думаем? С полуострова перебраться во Францию…
– Я согласен с вами, – вздохнул Дюшан. – Но должен признаться, что мне с трудом верится в эту историю с Моденой именно потому, что император начал оттуда. Мне трудно представить Меттерниха посылающим своего пленника в этот пороховой погреб.
– Не надо быть таким пессимистом! Вы нам сообщаете новость, а потом сами же ее опровергаете. Давайте лучше приступим к нашему уроку, это вас успокоит.
Несколько минут спустя Гортензия устроилась в кресле у огня и под звон клинков погрузилась в свои думы. Она вдруг почувствовала смутное чувство облегчения, которого тут же устыдилась.
«Видно, никакая я не героиня и тем более не амазонка», – думала она, наблюдая за гибкими движениями Фелисии, напоминавшей черную пантеру.
К чувству облегчения примешивалось и чувство сожаления: ей так хотелось вернуться во Францию!
Однако судьбе было угодно, чтобы это был день плохих известий. Когда женщины вернулись на Шенкенштрассе, они обнаружили, кроме записки с выражением сожаления от Прокеша, который все-таки не терял надежды, и весточку от Марии Липона: «Патрик Батлер воспользовался отсутствием хозяйки дома и бежал. Письма с извинениями или благодарностью за заботу, которой его окружили, он не оставил».
– И это француз! – вздохнула Фелисия. – Хорошо же мы выглядим!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава v

Часть II

Глава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xi

Часть III

Глава xiiГлава xiii

Ваши комментарии
к роману Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта



Долго гадала почему сделка с дьяволом, а как прочьла все поняла.Третья и последняя книга продолжении Князя ночи. Супер должна сказать. А дьволом является некии Батлер заставившии пойти на подлую сделку прекрасую Готезию.Тем Гортезия вынужденна изменяет любимому Жану Князю Ночи.
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаЖюли
1.02.2011, 7.58





Прочитала много романов Бенцони.Серии романов "Катрин" и "Марианна" одно из самых захватывающих.Вообще ее романы отличный способ изучать историю.Читалс романы Клейпас и Макнот,но у них только ЛР а у Бенцони стиль намнооооого сильнее и исторически достоверные(что очь важно,если не хотите во время чтения раздрожаться от нелепых.ляпов)Читайте Катрин и Марианну не пожалеете.
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаFamme Fatale
1.04.2014, 4.20





Последний абзац этого романа стал хорошим завершением всех трех книг из этой серии..
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаМилена
18.04.2014, 23.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100