Читать онлайн Сделка с дьяволом, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава VII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.27 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Сделка с дьяволом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VII
Так начиналась жизнь в Вене…

Графиня Мария Липона была родом из Флоренции и славилась своей необыкновенной любовью к секретам и интригам, сложное искусство которых было доведено ею почти до совершенства. Не то чтобы она питала личную неприязнь к Австрии, где жизнь была довольно приятной, просто в детстве графиня наслышалась прекрасных историй о наполеоновских походах, как, впрочем, и Фелисия Орсини. Поэтому для нее сын Орла был законным наследником Империи и продолжателем великих дел своего отца. А так как его окружал ореол мученика, то с первой же встречи Мария Липона объявила, что юный принц достоин стать героем легенды.
– За его улыбку можно умереть, – иногда говорила она. И это были не пустые слова. Графиня была готова посвятить себя душой и телом узнику Хофбурга.
Когда-то в Риме ей доводилось посещать дворец Орсини на площади Монте-Савелло и познакомиться с семьей Фелисии. А среди приближенных королевы-матери она свела тесную дружбу с графиней Камерата. Эта амазонка семейства Бонапартов нашла в ней одну из своих немногочисленных подруг, хотя женщин она обычно презирала. А Мария Липона почитала племянницу императора за ее сходство с ним и за ту храбрость, что заставила женщину броситься в неравный бой с Австрийской империей, чтобы спасти своего кузена от ужасной судьбы, уготованной ему Меттернихом.
С тем большим сожалением Мария Липона проводила свою подругу в Прагу, когда план по спасению герцога Рейхштадтского потерпел неудачу.
Поэтому она с радостью и почти с энтузиазмом встретила Фелисию и Гортензию, о прибытии которых сообщил ей Дюшан.
– Я чувствую, что ваш приезд утешит меня, так как я все еще тоскую после отъезда моей дорогой принцессы, – сказала она им. – Вы не представляете, как пусто стало без нее.
– Вы никогда не теряли веру в успех нашего дела? – спросила Фелисия.
– Должна признать, что я была близка к этому. Я до сих пор не могу понять, почему герцог Рейхштадтский не принял свою кузину так, как она того заслуживает. Но, насколько мне известно, он сам мечтает править Францией. Шевалье Прокеш-Остен говорит, что принц дрожит при одном упоминании имени родной страны. Он чувствует себя французским принцем до мозга костей… Но прореагировал он как типичный австриец.
– Когда слишком долго о чем-нибудь мечтаешь, всегда становится страшно, когда мечты вдруг начинают сбываться, страшно следовать за своей мечтой, потому что однажды все может рухнуть в один миг. Это страх слишком резкого пробуждения… Чего смогла добиться графиня Камерата?
– Боюсь, что немногого, ввиду недостатка денег. Бонапарты боятся авантюр, способных нарушить их покой, и не торопятся открывать кошельки. Графиня могла рассчитывать только на Дюшана и нескольких друзей…
– Наш план будет иметь более прочную основу. Но нам и самим нужна поддержка. Нам надо войти в общество Вены. Принцу разрешено там бывать, следовательно, это лучший способ общаться с ним. И нам надо где-нибудь устроиться. Нельзя оставаться в гостинице.
– Я могла бы вам предложить половину моего дома, но это была бы не лучшая идея. Есть одно место, которое вам подойдет.
Графиня объяснила, что можно снять прекрасную квартиру в левом крыле дворца Пальм на Шенкенштрассе. Это одно из лучших мест в городе. Ее новым подругам не найти ничего более подходящего.
– Никому и в голову не придет, что, живя во дворце Пальм, можно что-то замышлять. Правое крыло дворца вот уже много лет занимает герцогиня Вильгельмина де Саган, урожденная принцесса Курляндская. Она там проводит все зимы, обычно в компании своих сестер, принцессы Гогенцоллерн и герцогини д'Ачеренца. Большей противницы французов, чем Вильгельмина, вам не найти. Она будет для вас великолепным прикрытием. Живя с ней рядом, вам придется попросить у нее аудиенции.
– Может быть, она и примет Фелисию, но только не меня, раз она так не любит французов, – заметила Гортензия.
– Не стоит преувеличивать. Ведь во время Венского конгресса она посетила посольство Франции и старика Талейрана. Не стоит забывать, что ее самая младшая сестра – его племянница.
Хмурая Фелисия вдруг просияла.
– Герцогиня де Дино? Конечно! Герцогиня Курляндская, я должна была сообразить! Мы давно знакомы с герцогиней де Дино, и Гортензия даже гостила у нее несколько дней.
– Прекрасно! Вот вам и предлог. Если вы решили снять предложенную мной квартиру…
– Надо поехать и посмотреть, – заключила Фелисия, вставая.


Построенный в XVIII веке на одной из главных улиц Вены, неподалеку от Хофбурга и очаровательной Миноритенплатц, дворец Пальм обладал мощью и величественностью итальянских дворцов. Его украшал прекрасный портал в стиле барокко. Широкий балкон пользовался особым успехом в дни официальных шествий. Герцогиня де Саган рассказывала всем, что с этого балкона она и ее сестры наблюдали за торжественным въездом царя Александра I в Вену. Он прибыл на конгресс, которому предстояло переделать карту Европы, пока Наполеон томился на острове Эльба.
Прекрасная квартира, предложенная княгине Орсини, была в лучшее время года занята любовницей русского самодержца княгиней Багратион. В квартире были три гостиные, большая столовая и еще три комнаты. Прислуга располагалась в подвале. Обстановка чем-то напоминала дворцовый зал: тот же помпезный вычурный стиль, множество позолоты. Новым владелицам очень понравились белые с золотом рамы, обрамлявшие панно из нежно-желтого шелка. Квартира содержалась в образцовом порядке, так как за ней много лет следила чета слуг-немцев.
– Я бы такой стиль не выбрала, – сказала Фелисия, чьи вкусы привлекали строгие линии ампира, – но вряд ли нам удастся найти что-то лучшее. На войне как на войне! Мы не собираемся оставаться здесь навсегда.
Контракт о найме на шесть месяцев был подписан спустя час, и на следующий день Фелисия и Гортензия поселились в их новом жилище. Кроме четы немецких слуг, Паскини прислал им повара-итальянца, а Мария Липона – горничную-чешку, неловкую и неразговорчивую, не знавшую, кроме нескольких слов по-немецки, больше ни одного языка, известного подругам. Итак, можно было начинать штурм венского общества.
Графиня Липона прекрасно ориентировалась в свете. Она дала подругам несколько советов, позволивших им успешно начать дело, назвала дома, где советовала оставить визитные карточки, познакомила их с членами двора, с лучшими танцорами; и так как предполагалось, что обе страстно увлечены музыкой, ввела их в некоторые салоны, где давали концерты. Так, однажды подругам довелось услышать игру двух музыкантов, которые были им неизвестны: Людвига ван Бетховена и Франца Шуберта; и сразу же стали почитательницами их таланта. Фелисия и Гортензия были красивы, элегантны и прекрасно воспитаны и вскоре стали частью общества, куда они так стремились.
Но они бывали не только в обществе. Дня через два-три Фелисия и Гортензия навестили мадемуазель Пальмиру, молодую французскую модистку, преданную, по словам Дюшана, делу императора.
Ее ателье «Парижские дамы» располагалось совсем рядом с фехтовальным залом Дюшана и было в двух шагах от Хофбурга. Оно пользовалось большим успехом. Действительно, там можно было найти удивительные вещи, и никто не делал шляпки лучше, чем мастерицы мадемуазель Пальмиры. В глубине ее магазина среди темного дерева отделки цвели атласы, муслины, кружева, муары, фай различных оттенков. Воротнички, перчатки, платки, перья, цветы из шелка или бархата удовлетворяли вкусу самой изысканной кокетки. Сама императрица и ее придворные дамы прибегали к услугам этой очаровательной парижанки, чьи пальчики обладали волшебным даром преображать самых блеклых и обиженных природой женщин.
Мадемуазель Пальмира была молоденькой блондинкой с голубыми глазами. Курносый носик украшал лицо с очаровательными ямочками, созданное только для улыбок. Она приняла новых клиенток, присланных к ней Дюшаном, выражая почтение знатным дамам с любезностью, как бы говорящей, что перед ними подруга. И подруга, готовая на все.
– Мы в вашем полном распоряжении, мой дом и я, – сказала модистка. – И сделаем все возможное и невозможное, чтобы доставить вам удовольствие.
– Мы в этом не сомневаемся, – сказала Фелисия, смеясь. – Мы поблагодарим любезного господина Грюнфельда за то, что он послал нас к вам. Он прав, когда говорит, что у вас самый приятный магазин. А вы самая прелестная модистка…
Пальмира густо покраснела и, чтобы скрыть смущение, подхватила охапку муслина.
– Он так сказал? – сбросила она столь взволнованно, что посетительницы сразу поняли: прекрасная Пальмира, конечно же, была очень предана делу императора, но еще больше некоему полковнику Дюшану, то есть господину Грюнфельду. Пожалуй, не было бы ошибкой сказать, что модистка была влюблена в него…
Чтобы скрепить их отношения, Фелисия купила две пары вышитых перчаток, а Гортензия – белый кружевной зонтик.
– Видно, Дюшан отличился, малютка от него без ума, – сказала Фелисия, садясь в карету.
– И он ее высоко ценит. Пусть им будет хорошо вместе. Мне это доставит удовольствие, – ответила Гортензия.
– Согласна, но я этому не верю. Он влюблен в вас, моя дорогая. А с ней наш воин просто немного отдыхает…
Двух подруг можно было встретить и в Пратере, излюбленном месте прогулок венцев. Они отправлялись туда каждый день либо в своей коляске, либо в коляске графини Марии, либо верхом, надеясь однажды встретить герцога Рейхштадтского. К их большому разочарованию и вопреки тому, что они слышали о привычках герцога, он так ни разу и не появился.
Дюшан объяснил, что происходит, когда Фелисия, по обыкновению, пришла к нему рано утром, чтобы заняться фехтованием.
– Герцог болен, – сказал полковник, знавший все новости двора благодаря тем, кто посещал его фехтовальный зал. – Он простудился в последний день января, когда возвращался после целого дня катанья верхом из Геленталя. Ему запретили выходить.
– Вот повезло! – проворчала Фелисия. – Мы уже три недели, как дуры, скучаем на разных вечерах, но не продвинулись ни на шаг.
Дюшан пожал плечами и стал сгибать и разгибать клинок шпаги, которую ему только что дали.
– Что такое три недели? Я не сдвинулся с места за те шесть месяцев, что я здесь. Потерпите! Мне же кажется, что вы движетесь вперед семимильными шагами. Мужчины, приходя сюда, сразу начинают говорить о двух прелестных иностранках, поселившихся во дворце Пальм, восхваляя их очарование, горделивую красоту одной и грациозность и прекрасные белокурые волосы второй…
Шпага в его руках со свистом рассекла воздух, и Фелисия засмеялась.
– Не сочтите меня тщеславной, но на некоторый успех мы могли рассчитывать. Не надо ревновать, друг мой. У нас есть другие дела, кроме как поддаться очарованию первого встречного.
– Я не ревную, – запротестовал Дюшан. И с горечью добавил: – Да и нет у меня такого права.
– И не думаю, что оно у вас когда-нибудь будет, – тихо сказала Фелисия. – Гортензия любит другого, и мне кажется, что это серьезно. Вам не следует бояться, что она упадет в объятия одного из наших поклонников.
Вошедший мужчина заставил их прекратить разговор. Дюшан тут же преобразился. В фехтовальном зале был мэтр Грюнфельд, произнесший с эльзасским акцентом:
– Господин маршал! Какая приятная неожиданность! Я не ждал вас сегодня утром…
Маршал был уже не молод, ему было около шестидесяти, но это все еще был великолепный мужчина: высокий, худощавый, с прекрасными тонкими чертами лица. Нос у него был прямой, рот хорошо очерчен, большие карие глаза прятались под густыми черными бровями, черные волосы лишь на висках слегка тронула седина. Он бросил на Фелисию взгляд, выдавший в нем любителя женщин.
– Я вам не помешал? – спросил он глубоким голосом, придававшим ему дополнительное очарование.
– Это час моего урока, но если этому господину нужно сказать вам что-то важное, я могу подождать… минуту. Конечно, если мне его представят, – заявила Фелисия.
– Я как раз хотел попросить об этом Грюнфельда, – сказал маршал с чуть насмешливой улыбкой.
Лжеэльзасец поспешил выполнить это обоюдное желание:
– Позвольте, ваша светлость, представить вам его светлость герцога де Раг…
– Мне больше нравится, когда меня представляют как маршала Мармона! – резко оборвал тот. – Мне не очень нравится мой герцогский титул.
– Вам не нравится имя или титул? – невинным тоном спросила Фелисия. – Может быть, с тех пор, как французы образовали от вашего имени глагол?
type="note" l:href="#n_5">[5]
– Может быть. Не так-то приятно быть у всех на устах, сударыня.
– Продолжайте ваш церемониал, Грюнфельд!
Глаза Дюшана блестели от радости, но внешне он выглядел как человек, не знающий, куда себя деть.
– Ее светлость княгиня Орсини, одна из моих лучших учениц.
– Правда? Или вы говорите это затем, чтобы мне захотелось сразиться с ней? Я хотел вас просить, Грюнфельд, поупражняться со мной немного. Мне кажется, что я заржавел. Это, наверное, от недостатка практики…
– Если вы хотите сразиться со мной, я думаю, меня это позабавит, – с насмешливой улыбкой сказала Фелисия.
Мармон взглядом оценил высокую, стройную фигуру, которую не скрывали черная юбка, довольно короткая, чтобы не стеснять движений, и мужская рубашка, чуть распахнутая на высокой груди.
– Почему бы и нет? Это и впрямь может быть забавным.
Еще продолжая говорить, он сбросил свой плащ с меховым воротником и сюртук цвета сливы с серебряными пуговицами и привычным движением взял из рук Дюшана маску и пластроны. Лицо Фелисии уже скрылось под маской. Она спокойно ждала, опустив к земле кончик шпаги, пока маршал выберет себе оружие.
Схватка была молниеносной. Казалось, демон оружия вселился в молодую женщину этим утром. Чуть привыкнув к манере своего противника, она обрушилась на него, как на неприятельский редут. Ее клинок казался продолжением руки, она трижды поразила маршала, и ему пришлось признать свое поражение.
– Думаю, нам надо на этом остановиться, – сказал он, снимая маску. Его лицо блестело от пота. – Если я буду упорствовать, то буду выглядеть смешным. Примите мои комплименты, сударыня: вы отменный бретер.
– Не знаю, сможет ли ее светлость выдержать длительную дуэль в таком ритме, – прокомментировал Дюшан. – И все-таки, как я вам сказал, она моя лучшая ученица. Но вы меня удивили, господин маршал. Я думал, что вы в лучшей форме.
Мармон пожал плечами, вытирая лицо поданным ему полотенцем.
– Вы же знаете, Грюнфельд, я три недели не тренировался, с тех пор как стал преподавать историю герцогу Рейхштадтскому. Мне и минуты не остается свободной, я должен готовиться к нашим беседам.
Фелисия и Дюшан обменялись многозначительными взглядами.
– Я слышал, что на балу у английского посланника герцог, после того как вас ему представили, пригласил вас поговорить с ним. Так это правда?
– Это больше, чем правда. Я старый соратник его отца, и он знает об этом. Вы не можете себе представить, как он хочет обо всем узнать от начала до конца. Начиная с того момента, когда два безработных, Бонапарт и я, делили черствый хлеб в маленькой гостинице на Монмартре. Он засыпает меня вопросами, стоя перед огромной картой Европы, расстеленной у него на столе. Иногда я ощущаю себя лимоном, из которого он выжимает сок своими нервными пальцами. Но как я могу ему отказать? В нем столько обаяния… И он так счастлив в эти минуты.
Фелисии вдруг показалось, что Мармон забыл об их существовании и говорит сам с собой, весь во власти охватившего его волнения. Она негромко проговорила:
– Я его никогда не видела. Каков он?
– Высокий, худой… Даже слишком худой. Блондин. Похож на отца. И главное, у принца его взгляд…
Повисло тяжелое молчание. Оно стало бы невыносимым, если бы Дюшан не решился нарушить его.
– Говорят, он сейчас болен?
– Да. Простудился после прогулки и все еще кашляет. Боюсь, что он не самого крепкого здоровья. Да принц о нем и не думает. И напрасно. Он либо изнуряет себя верховой ездой, либо проводит ночи напролет за рабочим столом при свечах. И никто не может ему помешать…
– Разве мать о нем не заботится?
На минуту лицо Мармона превратилось в маску гнева и презрения.
– Его мать живет в Парме и предпочитает заниматься ублюдками, произведенными на свет от Нейпперга. После его смерти она все реже бывает в Вене. Тому уже два года. Король Рима заслужил другую мать.
– Он все еще был бы им, если бы некоторые из вас, маршалов, не бросили императора, – сказала Фелисия. – И если теперь он всего лишь герцог Рейхштадтский, чья это вина?
– Не обвиняйте нас, сударыня! Это судьба. А теперь позвольте мне откланяться. Я вижу, что мешаю вам…
Вдруг стало видно, что это старый, уставший человек, и Фелисии стало его жалко. Она улыбнулась ему:
– Вы мне не помешали… Простите меня за мои слова. Я бы хотела снова вас увидеть…
– Я не осмеливался просить вас об этом.
– Я живу вместе с подругой в левом крыле дворца Пальм на Шенкенштрассе. Приходите навестить нас. У нас обеих будет к вам много вопросов.
– Чего вы, собственно, от него хотите? – спросил Дюшан, когда герцог Рагузский вышел.
– Если честно, то я и сама пока не знаю. Но я подумала, что лучше стать друзьями с человеком, который видит принца два раза в неделю. Мне показалось, что вы со мной согласны.
– Это так, и все-таки будьте осторожны. Я не думаю, что он может предать, поражение при Эссоне он тяжело переживает. Но удача Мармона осталась с Бонапартом. С тех пор он все время терпит неудачи. Вспомните защиту Тюильри в прошлом году! Но если взяться за дело с умом…
Гортензия открыто возмутилась, когда Фелисия рассказала ей, что произошло утром.
– Принять здесь этого человека? Того, кто предал моего крестного? Того, кто приказал стрелять из пушек в народ по приказу Карла Десятого в июле прошлого года?
– Нет, того, кого принимает герцог Рейхштадтский в своих личных апартаментах. Не следует быть большей роялисткой, чем сам король. Если мы будем открыто проявлять свои пристрастия, то можно собирать вещи прямо сейчас. Мне кажется, я и так уж слишком разошлась утром.
– Вы правы. Что же до врагов императора, то нам принесли утром записку от герцогини де Саган, нашей соседки. Она примет нас…
– Неужели? Долго же она думала! – И Фелисия направилась к себе в комнату, чтобы переодеться.
Действительно, поселившись во дворце Пальм, подруги отправили герцогине свои визитные карточки, как этого требовали правила приличия и добрососедства. Они думали, что быстро получат ответ, но, несмотря на явное присутствие герцогини, до сих пор не было никаких вестей. Это уже граничило с оскорблением, но в их нынешнем положении лучше было принять приглашение.
Итак, в три часа Фелисия в светло-сером атласном платье с коричневым сутажом и коричневой шляпке с серой отделкой и Гортензия в туалете табачного цвета с отделкой из шелковых листьев осенних оттенков назвали свои имена величественному мажордому, охранявшему вход в гостиную.
– Госпожа княгиня Орсини, госпожа графиня де Лозарг…
Имена прокатились по длинной анфиладе комнат, подхваченные двумя лакеями, и достигли будуара, двери которого немедленно открылись.
Когда-то декорированные Моро, любимым декоратором покойной императрицы Марии-Людовики, третьей жены Франца II, гостиные герцогини де Саган не были выдержаны в каком-либо одном стиле. Моро создал один стиль, перемешав все существующие, что производило несколько ошеломляющее впечатление. Века были смешаны, парча соседствовала с многоцветной вышивкой, красным и черным лаком, позолоченным деревом. Если бы не благородные пропорции комнат, создалось бы впечатление антикварной лавки. Но, войдя в последний салон, подруги поняли, насколько эта обстановка гармонирует с личностью и еще сохранившейся красотой хозяйки дома и двух окружающих ее женщин. Между ними было некоторое сходство: те же белокурые волосы, чуть тронутые сединой, тот же лилейный цвет лица, сохраняемый благодаря тщательному уходу и притираниям, те же большие глаза редкого фиолетового оттенка, который трудно было не оценить.
Очутившись лицом к лицу с теми, кого во времена Конгресса называли Тремя Грациями Курляндии – Вильгельминой де Саган, Паулиной де Гогенцоллерн и Жанной д'Ачеренца, Гортензия и Фелисия испытали странное чувство: им показалось, что у них троится в глазах. Но это ощущение быстро прошло, настолько отличались личности этих дам и настолько герцогиня де Саган подавляла остальных.
В свои пятьдесят лет старшая из сестер обладала таким блеском и царственностью, что двум другим оставалась только роль статисток. Она была замужем трижды: за французом, принцем Людовиком Роан-Геменейским, за русским, князем Василием Трубецким, и за немцем, графом фон Шуленбургом. Но эти мужчины, от которых она не имела детей (ее единственная дочь была рождена от любовника-шведа, графа Армфельда), как тени прошли по ее жизни, играя лишь роль декораций и не оставив следа на личности Вильгельмины, как волна не оставляет следов на песке. У нее было много любовников, среди них царь Александр I и Талейран. Некоторые из них ничего не значили для нее, другие сохранили к ней глубокую привязанность. Среди последних были Армфельд, герцог Виндишгоцкий, которого она очень любила, и канцлер Австрии, Клемент де Меттерних, которого она заставила много страдать, но он так и не смог излечиться от этой любви.
Ни для кого не было секретом, что довольно часто канцлер Франца II переступал порог дворца Пальм, чтобы предаться вместе с Вильгельминой нежным воспоминаниям о былой любви.
Сознавая, что они предстали перед царствующей особой, Гортензия и Фелисия присели в глубоком реверансе, очаровавшем, казалось, хозяйку дома.
– Приблизьтесь, сударыни! – сказала она по-французски с сильным славянским акцентом. – Всегда приятно принимать иностранок высокого ранга, тем более соседок. Вы мне простите, надеюсь, что я так медлила с приглашением, но меня очень занимали дела Сагана. Вы, конечно, знакомы с моими сестрами? Нет? Это Паулина…
И на вновь пришедших обрушился поток слов, представлений, приветствий, замечаний о погоде и комплиментов их туалетам.
– Вы, кажется, итальянка, княгиня? В Риме так хорошо одеваются?
– Нет, Ваше Высочество, в Париже, – ответила Фелисия. – Я действительно итальянка, а моя подруга Гортензия – француженка, как Вашему Высочеству должно быть известно…
Вильгельмина широко улыбнулась и энергично стала обмахиваться кружевным веером с перламутровой отделкой, как будто стало невыносимо жарко.
– Конечно, конечно! Ах, Париж! Только там и можно хорошо одеться. Моя самая младшая сестра, герцогиня де Дино, элегантнейшая женщина в мире, знайте это.
– Мне это известно, как никому другому, – сказала с улыбкой Гортензия, – так как я лично знакома с госпожой герцогиней и имела удовольствие гостить в ее доме несколько дней.
– На улице Сен-Флорантен? Вы знаете Душку?
– Да, сударыня. Княгиня Орсини тоже с ней знакома. Это она меня представила. К сожалению, я не могу передать Вашему Высочеству привет от ее сестры. Я не видела госпожу де Дино со времени ее отъезда в Англию.
– Это тем более жаль, – вступила в разговор Жанна д'Ачеренца, – что мы давно не имеем от нее известий. Очевидно, Душке больше нравится быть секретарем у Талейрана, чем писать своим сестрам.
– Я знаю, что он чарует ее своим умом и дипломатическим гением, – добавила третья сестра, Паулина. – Я только надеюсь, что она больше не его любовница. Старик с подагрой! И так уже неприятно, что она ею стала…
Это было сказано довольно неприязненным тоном, и Гортензия решила про себя, что эта дама вряд ли будет ей симпатична, но тут вмешалась Вильгельмина:
– Не говорите о том, чего вы не знаете, Паулина! Этот старик c подагрой куда очаровательнее молодых и блестящих офицеров. Оставим это. Раз вы друзья Душки, вы будете и нашими друзьями. Жанна, будьте добры, позвоните, чтобы нам принесли кофе. В этих огромных дворцах всегда так дует, я почти оледенела. Нам всем нужно что-нибудь горячее.
Фелисия сдержала улыбку. Ничего удивительного в том, что герцогиня замерзла: ее воздушное платье было из легкого шелка и кружев. Вильгельмина де Саган носила муслин и в середине зимы, так как считала, что ей больше всего к лицу легкие платья и пышные меха; меха надевались только при выходе на улицу. Это не мешало ей интересоваться тем, что носят другие женщины, поэтому, пока не принесли кофе по-венски со взбитыми сливками и пирожные, очевидно, любимое блюдо этих дам, она забросала путешественниц градом вопросов о последних тенденциях в моде. Те отвечали как могли лучше и даже предложили герцогине показать ей их последние приобретения, если она только соблаговолит посетить левое крыло этого величественного дворца. Предложение было с энтузиазмом принято.
– Впрочем, венские дамы не могут жаловаться, – сказала Фелисия. – Мы были у некоей Пальмиры, она творит чудеса…
– Она, без сомнения, хорошая модистка, – отрезала герцогиня, – но мне кажется, что она отстает от моды. Это неприятно.
В это время Паулина Гогенцоллерн подошла к окну и, отодвинув штору, воскликнула:
– Смотрите-ка, кажется, юный Наполеон выздоровел. Вон он выходит из дворца…
Сердце Гортензии дрогнуло, не в силах сдержаться, она вскочила.
– Простите меня, Ваше Высочество, – извинилась она, краснея, – я никогда не видела принца, и мне бы хотелось…
– Посмотреть, на что это похоже? Это естественно, да и стоит того. Пойдемте, я заодно покажу вам тот самый балкон, с которого мы наблюдали триумфальный въезд царя Александра. Мои меха!
Словно по волшебству, Вильгельмину окутало облако из песца, превратив ее в шар, а лакеи уже открывали одну из высоких дверей.
– Вы нас заморозите, – проворчала Паулина. – Я останусь здесь, у огня. Я его наизусть знаю, этого мальчишку!
– А я пойду, – сказала Жанна. – Я могу без устали смотреть на этот спектакль. На красивого мальта всегда приятно смотреть.
Гортензия и Фелисия переглянулись. Их чувства были одинаковыми. Волнение итальянки было, пожалуй, даже сильнее, ведь она так давно считала себя сторонницей Наполеона II. В молчании они последовали за Вильгельминой на балкон.
Под ними расстилалась улица, чуть дальше на заднем плане чернели как нарисованные углем деревья Миноритенплатц. День был сумрачный, холодный и сухой. Легкий ветерок покачивал ветки деревьев и гнал по улице обрывки бумаги. Но герцог Рейхштадтский ехал верхом с непокрытой головой.
Широкий синий плащ с тройным воротником окутывал его фигуру. Видны были только ноги в белых лосинах и лакированных сапогах. С отсутствующим видом, уставив взгляд голубых глаз в холку лошади, принц ехал, не глядя по сторонам, не видя приветствий мужчин, не замечая женских улыбок. Ветер трепал густую челку белокурых волос, норовящую закрыть глаза. Он казался очень высоким, очень худым, немного хрупким. Идеальное изображение принца из сказки, о котором мечтают молоденькие девушки. Но было в его облике что-то, говорившее о безысходном отчаянии, о какой-то зловещей угрозе. Сердце Гортензии болезненно сжалось.
Позади него ехали три офицера из сопровождения. Молодая женщина увидела в них лишь тюремщиков. Одень их в соответствующую форму, и с этими пустыми взглядами их было бы не отличить от тех, кого она видела в Бретани сторожащими узников на прогулке. Впечатление было так отчетливо, что она чуть не перекрестилась, что имело бы самый плачевный результат. Слезы подступили к глазам, и Гортензия ощупью нашла руку Фелисии и сжала ее. Та поняла и вернула ей пожатие. Именно в этот момент Гортензия посвятила себя окончательно делу этого юного принца, рожденного в один день с ней, казавшегося прежде таким далеким, почти сказочным героем.
Опершись о перила балкона, Вильгельмина, поприветствовав принца неопределенным жестом, на что он ответил кивком головы, продолжала неутомимо щебетать, очень подробно рассказывая, как выглядел ее царь в день приезда на конгресс. Гортензия и Фелисия ее не слышали. Последняя так побледнела, что Гортензия, нагнувшись к ней, сказала:
– Будьте осторожны! Вы бледнее полотна!
Фелисия вздрогнула и быстро растерла себе щеки, чтобы к ним прилила кровь. Они уже возвращались в комнату: принц проехал, герцогиня кончила рассказ.
Сочтя, что их визит достаточно продлился для первого раза, подруги попросили разрешения удалиться, рассыпаясь в благодарностях ее высочеству за оказанную честь и радушный прием. Они присели в прощальном реверансе на пороге гостиной, когда мажордом объявил:
– Его светлость герцог де Меттерних!
Довольно пожилой человек высокого роста, с седой шевелюрой, венчающей красивое, чувственное лицо, быстрым шагом шел через анфиладу комнат. Молодые женщины встретили его на полпути. Он приветствовал их с непринужденной грацией, их ответ был, как всегда, любезен. А за спиной уже слышался голос герцогини:
– Ах, дорогой Клемент! Как любезно с вашей стороны уделить нам частичку своего драгоценного времени… – Остальная часть фразы утонула в шуме приветствий.
Вернувшись в свою половину, сбросив как попало шляпу, плащ и перчатки, Фелисия упала на канапе, разразившись смехом.
– Мой бог! Что вас так рассмешило? – удивилась Гортензия, спокойно снимавшая свой плащ.
– Вы не понимаете? Моя дорогая, я верю, небо на нашей стороне. Мы живем дверь в дверь с женщиной, которую так любит посещать Меттерних.
– И это доставляет вам удовольствие? У меня кровь стынет в жилах при виде этого человека.
– У вас нет воображения, вы не заглядываете в завтрашний день. Мне лично кажется очень забавным плести сети заговора в двух шагах от тюремщика Орленка и его любовницы. Мария Липона права: нам не найти дома надежнее и удобнее для осуществления наших планов.
– Наших планов? – грустно заметила Гортензия. – Мне кажется, они не сдвинулись с места. Мы видели принца… Но когда мы сможем приблизиться к нему?
– Надо верить, Гортензия. Я знаю, что близок день, когда мы сможем с ним поговорить.
Очарованная своими соседками, организовавшими два дня спустя для нее персональный показ мод, Вильгельмина де Саган пригласила их в свою ложу в театре на очередное представление «Волшебной флейты» Моцарта.
Это был тот самый театр, который имел право на первое представление этой оперы.
Несколько подавленные видом зала, выполненного в ужасном египетском стиле, две новоиспеченные меломанки получили настоящее удовольствие от музыки Моцарта и еще большее удовольствие от вида зала, где собрался весь цвет венского общества. Больше всего их заинтересовала королевская ложа, где появился герцог Рейхштадтский, сопровождавший молодую брюнетку с очень белой кожей. Длинные блестящие локоны обрамляли ее тонкое одухотворенное лицо. Несколько ироничная улыбка контрастировала с меланхоличным взглядом больших светлых глаз. Платье из светло-голубого атласа, великолепные украшения и диадема из опалов и бриллиантов придавали ей вид королевы.
Гортензия заметила ту нежную заботливость, с которой принц помог ей сесть в кресло и повесил на спинку великолепные меха. Она не смогла удержаться от вопроса и, наклонившись к Вильгельмине и прикрываясь веером, прошептала:
– Кто эта женщина с герцогом Рейхштадтским? Если бы она не была так молода, ее можно было бы принять за императрицу.
– Когда-нибудь она ею будет. А вы действительно никого здесь не знаете, моя дорогая?
– По крайней мере никого из королевской семьи. Позволю себе напомнить Вашему Высочеству, что мы здесь совсем недавно.
– Это правда. Итак, моя милая малютка, эта молодая женщина – эрцгерцогиня София, тетка маленького Наполеона.
– Его тетка? Она из Бонапартов?
Вильгельмина бросила на нее возмущенный взгляд, и Гортензия почувствовала, что краска залила ей лицо и шею.
– Что здесь делать одной из Бонапартов? Вы там во Франции, видно, забыли, что у юного Наполеона был не только отец. У него есть родственники и со стороны матери. Эрцгерцогиня София – его тетка, потому что она замужем за младшим братом его матери, эрцгерцогом Францем-Карлом. Она баварская принцесса. Правда, это не очень счастливый брак…
– Она кажется такой молодой для тетки.
– Ей двадцать шесть лет. Я думаю, что их объединяют не только родственные чувства. Можно сказать, что молодой герцог испытывает к Софии почтение, близкое к любви. Что же до эрцгерцогини, то ей, видно, не очень легко разобраться в своих чувствах к красивому племяннику, тем более что муж ее тяжел на подъем и при любом удобном случае засыпает.
– Давайте внесем ясность, – вмешалась Фелисия, внимательно слушавшая и любившая точные формулировки. – Они любят друг друга?
Веер герцогини де Саган склонился на этот раз к вееру итальянки.
– Многие утверждают, что это разделенная страсть. А злые языки поговаривают, что прелестный белокурый малыш Франц-Иосиф, которого София родила в прошлом году, не совсем сын доброго Франца-Карла. Именно после рождения ребенка – может быть, чтобы немного развеяться, – молодой Наполеон стал появляться в свете с юной женщиной из высшего света – графиней Нандиной Кароли, урожденной герцогиней Кауниц… Правда, Нандина часто появляется с Морисом Эстергази, одним из лучших друзей принца… Я вам его покажу…
Конец второго акта «Волшебной флейты» утонул в громе аплодисментов, что доказывало следующий факт: если парижане ходят в оперу разговаривать, то венцы ходят слушать музыку. Занавес поднимался несколько раз. Потом в зале забурлила светская жизнь. Было заведено, как и в Париже, ходить в ложи к друзьям. Перемещались только мужчины, женщины не вставали с мест. Скоро ложа герцогини де Саган была заполнена до отказа. Куда бы она ни шла, казалось, Вильгельмина ведет за собой целый двор. Придвинувшись друг к другу, Гортензия и Фелисия пожирали глазами королевскую ложу, где в этот момент разыгралась небольшая сцена: герцог Меттерних, затянутый в темно-синий фрак, украшенный созвездием наград, только что вошел туда и приветствовал эрцгерцогиню, весело болтавшую со своим племянником.
При виде вошедшего улыбка исчезла с лица молодой женщины. С видом поистине королевской скуки она позволила канцлеру прикоснуться губами к своей вышитой перчатке. Потом она отвернулась, пока Меттерних говорил что-то принцу, словно это ее не интересовало.
Кто-то из окружавших Вильгельмину проговорил:
– Отвращение эрцгерцогини к Меттерниху становится все более очевидным. В один прекрасный момент она просто повернется к нему спиной.
– Она так его презирает? Но почему? – спросила Фелисия, спокойно вступая в разговор.
Говоривший, молодой фат, носящий одно из тех имен Центральной Европы, которое невозможно выговорить и еще труднее написать, засмеялся:
– Она недовольна его политикой. Какая смелость для маленькой эрцгерцогини! У нее на этот счет свои соображения. А уж амбиции…
– Оправданные, быть может? Ведь однажды она наденет императорскую корону.
– В этом не будет ничего удивительного. Фердинанд, наследник престола, слабоумный. Его брат Франц-Карл может довольно быстро ему наследовать. Но я думаю, что больше всего София недовольна тем, как Меттерних сторожит молодого Наполеона…
Вдруг Гортензия, внимательно следившая за разговором, перестала слушать. Ее взгляд, блуждая по залу, наткнулся на ложу французского посланника Мэзона, чьи бакенбарды и тучный живот маячили рядом с женщиной в пышных кружевах и пурпурном бархате, должно быть, его женой. За их спиной беседовали три человека. Один из них был маршал Мармон, второй – маленький человечек с седыми волосами. Рыжая шевелюра третьего заставила сердце Гортензии забиться быстрее. Эти волосы… Эта фигура… Ей казалось, что она узнала скрытый темнотой профиль. Неужели это был Патрик Батлер?
В течение всего путешествия она ждала его появления. В Вене она решила, что он потерял ее след, отказался от преследования. Быть может, ему стало стыдно за то, как он обошелся с женщиной? Или, в общем-то довольный, он вернулся к своим туманам Бретани и своему делу? И вдруг он появляется так неожиданно в венском театре! Но он ли это? Может, это кто-то просто похожий на него?
Гортензия решила убедиться. Движимая чувством, близким к панике, она вскочила, толкнув Фелисию, и бросилась из ложи без всяких объяснений. Подобрав юбки из бледно-розовой тафты, она почти побежала по полукруглой галерее, огибавшей ложи. Она ничего не видела и не слышала, даже зова Фелисии, бросившейся за ней следом.
Гортензия не знала, что она сделает, что скажет, если этот человек окажется действительно Батлером. Ей необходимо было увидеть его вблизи.
Неожиданное столкновение остановило ее порыв: ее нос уткнулся в камзол из голубого бархата.
– Мой бог, мадам, куда вы так бежите? – спросил чей-то приятный голос, меж тем как крепкие руки удержали ее от падения. Гортензия отстранилась, хотела извиниться и не смогла произнести ни слова. Человек, на которого она налетела, был не кто иной, как сам герцог Рейхштадтский, выходивший из королевской ложи.
Ноги у нее подкосились, она опустилась на пол в подобии реверанса.
– Ваше Высочество, – только и смогла она пробормотать почти беззвучно, – я… прошу… прощения…
Принц улыбнулся.
– Держу пари, что вы француженка, – сказал он, смеясь. – Вы знаете, что ваш немецкий ужасен?
– Охотно верю, монсеньор, – сказала она на этот раз по-французски. – Я знаю всего несколько фраз.
– И вы правы! Если уж повезло вам родиться французом, не следует никогда говорить на другом языке. Мое почтение, сударыня…
К нему присоединились два офицера, и принц проследовал в другую ложу. Гортензия осталась стоять взволнованная и растерянная.
– Ну, моя дорогая, у вас довольно странная метода знакомиться с людьми, которые вас интересуют, – заметила Фелисия, догнав ее. – Но скажите мне, куда вы так бежали?
Гортензия провела по лбу дрожащей рукой.
– В ложе маршала Мэзона я заметила человека, говорившего с герцогом Рагузским…
– И что же?
– Я почти уверена, что это был Патрик Батлер. Во всяком случае, он был так на него похож… Цвет волос… Осанка…
Фелисия твердо взяла ее под руку и заставила повернуть назад.
– Если вы будете так реагировать на всех мужчин с рыжими волосами, у вас будет масса неприятностей. Мне кажется, если бы этот человек нас преследовал, мы бы уже об этом узнали. Допустим даже, что это он. Что бы вы ему сказали?
– Понятия не имею. Мне хотелось только убедиться. Вы и представить себе не можете, как я его боюсь.
– Со мной вам нечего бояться. Вернемся в ложу. Когда начнется спектакль, мы сможем хорошенько разглядеть людей в ложе французского посланника.
Но там остались лишь маршал Мармон и маленький человек с седыми волосами. Рассматривая зал в бинокль, молодым женщинам нигде не удалось обнаружить Батлера. Фелисия указала подруге на рыжеволосого человека в зеленом сюртуке, сидевшего в оркестре и с упоением слушавшего музыку.
– Вот человек, которого вы видели…
Но Гортензию это не убедило. Чувство, испытанное ею, было еще так свежо, что она хотела в следующем антракте продолжить свои поиски. Вдруг в середине арии Вильгельмина встала, потянулась, зевнула и сказала, что пора возвращаться домой. Она ходила в театр только из-за антрактов, когда можно было показать себя и поболтать. Никогда не считалось хорошим тоном приезжать к началу спектакля, но, по мнению Вильгельмины, не лучше было и оставаться до конца. Так как ее приход и уход всегда сопровождался некоторым шумом, то певцы и актеры предпочитали, чтобы ложа герцогини пустовала. Публика была с ними согласна и не постеснялась протестовать. Но приглашенным пришлось последовать за ней.
Гортензия плохо спала в эту ночь, ее мучили кошмары. Мысль о том, что Патрик Батлер в Вене, не оставляла ее, мешая ощутить радость от встречи с тем, кого Вильгельмина упорно называла маленьким Наполеоном… За завтраком она так плохо выглядела, что Фелисия забеспокоилась.
– Уж не собираетесь ли вы заболеть? Я отправила записку маршалу Мармону с приглашением зайти к нам. Раз вы видели, как он говорил с этим человеком, он должен знать, кто это. Если этого недостаточно, то мы можем попросить Дюшана разузнать, в Вене ли Батлер. Он знает все гостиницы.
Гортензия не испытала радости от предстоящей встречи с Мармоном. Она не симпатизировала этому человеку, для нее он был предателем. Кроме того, ее волновало, что он так упорно ухаживает за Фелисией, а та чересчур к нему благосклонна.
Попытавшись поговорить на эту тему с подругой, Гортензия была удивлена ее смехом.
– Конечно, этот человек мне не нравится. Необязательно вместе с уксусом употреблять в пищу и мух. Он нам еще пригодится.
– Не думаю. Дюшан говорит, что он провалил все, за что брался. И он слишком легко меняет свое мнение. Посмотрите: последовал за Карлом Десятым в изгнание, а теперь не отходит от французского посольства. Держу пари, что он готов служить Луи-Филиппу…
– У него нет шансов. У парижан слишком хорошая память, они забросают его камнями, если только он появится рядом с Луи-Филиппом. Напротив, если он предстанет перед ними преданным слугой Наполеона Второго, у него будет возможность кончить свои дни на земле Франции. Я пытаюсь потихоньку ему это внушить. Так что будьте с ним полюбезнее, дорогая. Помогите мне…
Но в этот раз Гортензию не нужно было уговаривать улыбнуться герцогу Рагузскому, когда он появился во дворце Пальм. Хотя он и не слишком помог решить проблему, которая мучила молодую женщину.
– Да, кажется, я действительно говорил вчера в ложе с рыжеволосым человеком. Но, черт меня побери, если я помню его имя. Вам представляют такое количество людей в антракте, что пытаться запомнить все имена просто бесполезно. Да и память у меня не та.
– Сделайте усилие! – настаивала Фелисия. – Может быть, его звали Патрик? Патрик Батлер?
Мармон посмотрел на нее с искренним огорчением.
– Честно говоря, не знаю. Может быть, и так, но утверждать не могу. Вы будете считать меня старой калошей, принцесса. Вы призываете меня к оружию, а когда просите вспомнить имя, я ничем не могу вам помочь. Я постараюсь узнать. Я повидаю Мэзона. Этот человек был у него, он должен знать, кого он приглашает. Хотя в успехе я не уверен.
– Это будет трудно? – спросила Гортензия.
– Нет ничего невозможного, красавица. Мэзон не слишком умен, и, так как он здесь недавно, он все путает и забывает иностранные имена. Но я вам сказал, я постараюсь. А теперь поговорим о другом. Даже если бы вы меня не позвали, я бы все равно пришел. Завтра состоится первый бал на масленичной неделе. Там будет вся Вена, город и двор. Это будет в Редуте. Вы позволите мне сопровождать вас? Для меня будет большой радостью сопровождать таких красивых дам. Вы сможете потанцевать под музыку оркестра Йозефа Ланнера. Это один из королей вальса, которых так любят венцы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава v

Часть II

Глава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xi

Часть III

Глава xiiГлава xiii

Ваши комментарии
к роману Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта



Долго гадала почему сделка с дьяволом, а как прочьла все поняла.Третья и последняя книга продолжении Князя ночи. Супер должна сказать. А дьволом является некии Батлер заставившии пойти на подлую сделку прекрасую Готезию.Тем Гортезия вынужденна изменяет любимому Жану Князю Ночи.
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаЖюли
1.02.2011, 7.58





Прочитала много романов Бенцони.Серии романов "Катрин" и "Марианна" одно из самых захватывающих.Вообще ее романы отличный способ изучать историю.Читалс романы Клейпас и Макнот,но у них только ЛР а у Бенцони стиль намнооооого сильнее и исторически достоверные(что очь важно,если не хотите во время чтения раздрожаться от нелепых.ляпов)Читайте Катрин и Марианну не пожалеете.
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаFamme Fatale
1.04.2014, 4.20





Последний абзац этого романа стал хорошим завершением всех трех книг из этой серии..
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаМилена
18.04.2014, 23.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100