Читать онлайн Сделка с дьяволом, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава X в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.27 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Сделка с дьяволом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава X
Безумная любовь

Пальмира плакала тихо, почти беззвучно, уткнув свое хорошенькое круглое личико в шаль – первую попавшуюся ей под руку вещь. Только легкое подергивание плеч выдавало ее безутешные рыдания.
Не ожидавшие проявления такой острой боли, Фелисия и Мария Липона молчали, не зная, что сказать или предпринять. Они, конечно, подозревали, что Пальмира очень привязана к Дюшану, но никогда не предполагали, что связывавшие их узы так сильны и нежны.
– Я все испробовала, чтобы помешать ему напасть на Меттерниха, – пробормотала она наконец. – Это было блажью, и еще большим безумием было предположить, что ему удастся ускользнуть из лап полиции.
– И тем не менее ему это удалось, – сказала Фелисия. – Он спокойно покинул наш дом в сопровождении маршала Мармона, и только тогда на него, к сожалению, напали.
– Я знаю, но не перестаю думать, что оба события как-то связаны.
– Вовсе нет. Человек, который его убил, сумасшедший, он давно за ним охотился, давно ненавидел лютой ненавистью, – хладнокровно солгала графиня Липона. Они с Фелисией заранее договорились не посвящать юную швею в истину происшедших событий, дабы не омрачать ревностью ее великое горе.
– Может быть, вы и правы. Я немногое знала о полковнике. Вернее, только то, что он сам хотел мне рассказать. Но в чем я действительно уверена, так это в том, что он самый лучший и самый храбрый человек на свете и в том… что я его любила.
– А он, – тихо спросила Фелисия, – он любил вас?
– Я довольствовалась тем, что он мог мне дать, – с достоинством ответила Пальмира.
Она уже совладала со своей болью, поднялась, отбросила белую шаль и пошла в заднюю часть лавки – прелестную комнатку, отделанную деревянными панелями, выкрашенными в зеленый цвет с золотым рисунком поверх. В комнатке царил очаровательный беспорядок – разноцветные шелка, кружева, перья, цветы. Она нашла наконец носовой платочек, вытерла глаза и устремила на обеих посетительниц полный боли и решимости взгляд.
– Мне надо съездить в Ваграм! Вы правильно сделали, что отвезли его тело туда. Ему будет там хорошо. А теперь… нам остается лишь завершить начатое Дюшаном дело. Нет, не убивать Меттерниха, конечно, но попытаться спасти принца.
Пальмира произнесла это так тихо и спокойно, как будто выкрасть узника было самым обычным делом. Мария Липона отвернулась и сделала вид, что ее необычайно заинтересовал отрез цветастой материи, лежащий на комоде.
– Вы действительно считаете, что мы можем попытаться сделать это без полковника? На нем все держалось. Что касается меня, я, кроме вас и Паскини, никого не знаю. С кем Дюшан был связан в Хофбурге и Шенбрунне?
– Я знаю, – ответила Пальмира. – Проблема в том, как получить от них сведения. Обитатели квартала быстро обнаружат исчезновение Дюшана, ведь зал для фехтования будет пустовать. Этим, несомненно, заинтересуется полиция. Вот о чем следует подумать.
– Если вы знаете этих людей, а они знают вас, я не понимаю, в чем проблема. Их просто нужно как можно скорее предупредить о том, что произошло, и тогда осведомители будут приходить к вам, сюда, а не в зал для фехтования.
– В том-то вся и трудность. У мужчин был прекрасный повод зайти туда или в кафе Корти. Полковник каждый день заходил туда, просматривал газеты, к нему приходили люди. А нам как быть? Предупредить-то я предупрежу. Сегодня я должна доставить императрице Каролине-Августине корсаж из венецианского кружева и такой же чепец. Я не стану отправлять их с посыльным, а отвезу сама и постараюсь передать записку Фрицу Бауэру, он служит в Хофбурге выездным лакеем.
– Фриц Бауэр – это его настоящее имя? – спросила Фелисия.
– Во всяком случае, его знают здесь под таким именем. В Шенбрунне служит повар-француз Жак Бланшар, и герцог Рейхштадтский очень любит некоторые французские блюда его приготовления. Но я не знаю, можно ли на них положиться, кроме как на осведомителей. Может, они и помогут нам тайно в случае необходимости, но мне кажется, без Дюшана особенно полагаться на них не стоит.
– Насколько я вас поняла, – сказала Мария Липона, – в этом деле остались одни только женщины?
– Только женщины? – возразила Фелисия. – Мне не нравятся ваши слова, Мария. Почему группа женщин не сумеет действовать так же, как группа мужчин? И потом, с нами маршал Мармон. Он влюблен в меня и мечтает вернуться во Францию.
Пальмира скорчила гримасу, прекрасно отражающую ее мнение по поводу герцога Рагуза.
– Может быть, вы и правы, но я считаю, чем меньше мы будем на него полагаться, тем лучше будет для всех. Я не смогу полностью ему доверять, несмотря на то, что вы сказали. Будем полагаться только на самих себя. Может, нам и удастся довести до конца план полковника. Я знаю, к кому обратиться…
– Вы имеете в виду отъезд принца под видом мадам де Лозарг? – перебила ее Мария Липона.
– Ну, конечно. Я понимаю, теперь это трудно сделать, ведь ваша подруга должна была вернуться во Францию с Дюшаном. Но мы что-нибудь придумаем.
– Что именно?
– Все очень просто. Ее буду сопровождать я, переодевшись одной из моих работниц. Она – француженка, приехала вместе со мной, а потом сбежала с богатым венгром, забыв при этом свой паспорт…
– Вы тоже хотите уехать? А как же ваша торговля?
– Я заработала уже достаточно денег, – ответила Пальмира с грустной улыбкой. – Без него мне здесь нечего делать. И потом, стать поставщицей молодого французского императорского двора гораздо заманчивее, чем одевать старый австрийский двор.
Фелисия подошла к молодой швее, молча обняла ее, затем отвернулась. Нужно было уходить. К тому же в приоткрытую дверь просунулась голова продавщицы: мадам графиня Шонборн решительно нуждалась в консультации мадемуазель Пальмиры – украсить ли ей новую шляпку красными розами или белыми лилиями? Фелисия и Мария Липона прошли через помещение магазина, оживленно обсуждая преимущества индийского муслина.
А в это время Гортензия отправилась в церковь Святого Этьена. Ей хотелось заказать мессу за упокой души Дюшана и помолиться. Его смерть внесла большое смятение в ее душу, она считала себя виновной, как будто сама держала смертоносный клинок. Напрасно убеждала ее Фелисия, что она не в ответе за любовь, которую внушила Дюшану. Теперь она без всякого снисхождения осуждала себя за то, как кокетничала в прошлом году, хотя это и нужно было для спасения Джанфранко Орсини, и сам Дюшан вопреки своим желаниям попросил ее об этом. Теперь те ее давние, казалось бы, невинные действия, которые, впрочем, уже привели однажды Фелисию в тюрьму, а ее к бесчестию, спровоцировали смерть полковника. И Гортензия крайне нуждалась в божьей помощи, чтобы найти силы для дальнейшего участия в этой авантюре. Она была в такой панике, что еще утром сбежала бы во Францию, если бы не одно «но»: возвратиться домой значило бы притащить туда с собой Батлера, Батлера, окончательно сошедшего с ума, Батлера, которого ничто не остановит и который, добравшись до Комбера, будет, несомненно, продолжать убивать до тех пор, пока рядом с Гортензией не останется никого, кроме него самого.
В церкви как раз должна была начаться месса, когда Гортензия вошла под ее темные, едва освещаемые сквозь старинные витражи своды. Ориентироваться помогали только свечи, зажженные возле статуй святых. Гортензия исповедовалась, затем отстояла службу в правом приделе. Это была месса без песнопений, слушали ее в основном пожилые женщины, преклонившие колени перед алтарем.
Мягкое поблескивание золота в ярком пламени свечей делало часовню очень уютной. Гортензия ощутила покой, истово помолилась, чего не делала уже давно, с тех пор как в часовне Святого Кристофера в Лозарге просила бога сжалиться над ее несчастной любовью. Во время причастия с чувством глубокого облегчения она взяла просфору из рук старенького священника. Молясь за упокой души своего усопшего друга, за всех тех, кого она любила, Гортензия почувствовала, как очищается ее сердце, как становится спокойно на душе… И вдруг вновь – о, ужас!
Она уже давно бессознательно ощущала, что кто-то находится рядом с ней, но, поглощенная молитвой, не обратила на это внимания. И только услышав сдавленный голос: «Мне нужно поговорить с вами! Умоляю вас, выслушайте меня…», она поняла: Батлер следил за ней и сейчас стоял рядом.
Гортензия поднялась, собираясь отстраниться, как будто увидела змею, но он задержал ее:
– Вы не можете отказаться выслушать меня. Ведь здесь, в церкви, вы в безопасности…
Гортензия бросила быстрый взгляд на немногих молящихся рядом женщин. Месса подходила к концу. Вскоре придел опустеет, а от присутствия этого человека ее просто тошнило.
– Если вы хотите что-то сказать, говорите быстрее, – жестко сказала она. – Даю вам две минуты, и ни одной больше! – добавила она, бросив взгляд на висящие на поясе часики. – Это даже больше, чем вы заслуживаете.
– Вы меня так ненавидите? С такой силой?..
– Я только что причастилась. И не имею права ненавидеть. Но видеть вас отныне не желаю. Никогда! После того, что вы сделали.
– Поймите меня. Когда я увидел, что этот человек вошел в ваш дом, и понял, какой заботой вы его окружите, меня охватила ужасающая ревность. Я говорил вам: я не могу допустить, чтобы кто-то другой любил вас и имел шанс рано или поздно вызвать ответное чувство. Когда вы смотрите на другого человека, мне кажется, что меня обокрали…
– Мне кажется, вы окончательно сошли с ума.
– Да, вы правы, я безумен. Болен любовью к вам, болен вами, одна только мысль жить вдали от вас действует на меня, как красная тряпка на быка. Как бы я хотел вновь вернуть тихие часы, которые мы вместе провели в Морле!
– Вы сами сделали все, чтобы это никогда не повторилось.
– Разрешите мне хотя бы быть вашим другом.
– С чего это ваши требования стали столь скромны? Вы убили самого дорогого моего друга и что – надеетесь занять его место?
– Почему бы и нет? Вы как никогда нуждаетесь в защите. Вы прямиком идете к катастрофе, если будете упорствовать в достижении намеченной цели. Вы и представить не можете, как я боюсь за вас.
– И именно этот страх заставил вас убить того, кто меня защищал? Закончим на этом, месье Батлер. Да и две минуты уже истекли. Если не хотите, чтобы я с ужасом думала о вас, уходите! Прочь из моей жизни, и никогда не возвращайтесь вновь. Вы превратили мою жизнь в сущий кошмар. Если вы хотите, чтобы я смягчила свое мнение о вас, уйдите. Сейчас я не могу даже смотреть вам в глаза – вы причинили мне столько боли, но я готова простить вас, если вы согласитесь с моими словами.
– Нет! – ответил он упрямо. – Вы не понимаете. Я не могу причинить вам зла, ведь я люблю вас. Только вы, ваше упрямство толкают меня на…
– Подумайте, где мы с вами находимся, перед кем вы разглагольствуете! – Гортензия указала на заалтарную картину и распятие над ней. – Я сказала все, что хотела!
Гортензия резко встала и, едва не споткнувшись о стулья, быстро удалилась. Но все же недостаточно быстро, чтобы не услышать:
– Я буду охранять вас даже вопреки вашему желанию. Вас губит близость к этой женщине, Фелисии…
У Гортензии замерло сердце, она покачнулась и вынуждена была опереться на колонну. Земля, казалось, разверзлась у нее под ногами, ей сделалось дурно. А что, если этот ненормальный теперь возьмется за Фелисию? Выстрел из пистолета, и…
К Гортензии подошла какая-то женщина узнать, не плохо ли ей.
– Да, – прошептала та, – у меня кружится голова. Не будете ли вы столь любезны помочь мне добраться до кареты…
Так, поддерживаемая незнакомкой, от которой пахло цветками апельсина, Гортензия покинула церковь. Мимо как раз проезжал фиакр, незнакомка усадила ее туда.
– Во дворец Пальм! – приказала Гортензия кучеру, после того как поблагодарила любезную женщину. – Поехали.
– Да ехать-то недалеко, – проворчал кучер.
– Неважно, я вас не обижу. Нет, сделаем так! Остановитесь, как только повернете за угол Грабена, и ждите.
Пока кучер подъехал к указанному месту, Гортензия повернулась и осмотрела церковь, мостовую перед ней и окрестные дома через небольшое заднее окошко. Как она и предполагала, не успела карета пересечь широкую площадь, как Батлер появился в дверях, огляделся, надел шляпу и направился к тому месту, где остановился фиакр.
Скрытая за дверцей кареты, молодая женщина увидела, как Батлер прошел мимо нее и стал быстро подниматься вверх по Грабену. Она наклонилась и позвала кучера:
– Видите человека, который только что прошел мимо, в зеленом костюме и с рыжими волосами?
– С такой шевелюрой его трудно не заметить.
– Я хочу знать, куда он направляется. Флорин, если вы сумеете проследить за ним.
– Это не составит труда. Он идет быстро…
Батлер вошел в кафе на Грабене как раз напротив колонны Святой Троицы. Гортензия тут же послала кучера посмотреть, что он там делает. Кучер быстро вернулся.
– Похоже, он не собирается там задерживаться. Он заказал кофе и отказался взять газеты. Будем ждать?
– Будем ждать.
Ожидание продлилось еще меньше, чем они предполагали. Примерно через полчаса человек вышел из кафе, и Гортензия едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от удивления. Это, несомненно, был Батлер и одновременно совсем другой человек. Несмотря на теплую погоду, на нем был плащ с тройной пелериной, который прекрасно скрывал зеленый костюм. На голове была все та же черная шляпа, но под ней виднелись прямые черные волосы. Наряд завершали очки, и только жадное внимание, с которым Гортензия ждала его появления, помогло ей не попасться на удочку. Если бы она не знала так хорошо своего мучителя, он ускользнул бы у нее из-под носа.
– Вот он! – бросила она кучеру. – Человек в черном пальто.
– Вы уверены? Но ведь это совсем другой…
– Да нет, именно он! За ним!
– Ну, если хотите… Наверно, он переоделся в туалете. Наверняка знает кого-нибудь в этом кафе, а деньги творят чудеса.
Долго ехать не пришлось. Владелец черного плаща с тройной пелериной дошел до Шенкенштрассе и вошел в красивый особняк, который находился почти напротив дворца Пальм. Перед дворцом, кстати, стояла карета Марии Липона.
– Я так и думал, что долго ехать не придется, – надулся кучер. – Вы ведь сначала сказали – во дворец Пальм?
– Да. Остановитесь перед парадным подъездом. И спасибо за помощь. Держите два флорина.
Довольный, что все так удачно получилось, кучер высадил Гортензию и, весело насвистывая, поехал прочь. Гортензия задумчиво направилась к себе. Она представила, как Батлер, вооружившись биноклем, целыми днями наблюдает, что происходит в доме напротив. Конечно, настоящая удача – обнаружить его, но ежеминутной опасности это вовсе не уменьшает.
– Боже мой, Гортензия, откуда вы? – воскликнула Фелисия, когда ее подруга вошла в желтую гостиную, где она беседовала с Марией Липона. – Похоже, вы повстречались с дьяволом.
– Почти. Я видела этого подлеца Батлера, говорила с ним. Кстати, живет он как раз напротив нас.
Гортензия быстро рассказала о своем приключении, хотя Фелисия беспрестанно перебивала подругу, упрекая за то, что та вышла из дому одна и не взяла карету. Когда она наконец закончила, обе женщины долго молчали. Выводы были самыми неутешительными. Затем графиня Липона вздохнула:
– Вы не должны больше оставаться здесь. Поедемте ко мне…
– Он запросто найдет нас и там, – ответила Фелисия. – И потом незачем подвергать вас излишнему риску.
– А вы не преувеличиваете? Мой дом все-таки не мельница. Из него можно легко выйти, а вот войти туда – совсем другое дело. Теперь что касается риска: мои слуги, я в этом уверена, готовы меня защитить, тем более от одного безумца. К тому же, если на нас нападут, что или кто помешает нам вызвать полицию? Разве мы не мирные жители Вены? Послушайтесь моего совета: соберите вещи, заприте дом и переезжайте жить к Марии Липона!
– Нет! – запротестовала Фелисия, гневно сверкнув глазами. – Я никогда не отступлю перед противником. К тому же, если мы уедем, этот подлец догадается, что раскрыт. Он перенесет свои вещички на Салезианергассе, изменит внешний вид, и мы опять придем к тому, с чего начали. А на данный момент у нас есть преимущество, и необходимо им воспользоваться. Почему бы не расставить ему ловушку? Кажется, у меня есть идея…
– Надеюсь, на сей раз хорошая! – вздохнула Мария. – У меня нет совершенно никакого желания однажды узнать, что он всадил вам пулю в голову, чтобы освободить Гортензию от вашего пагубного влияния.
– Нет, по-моему, идея неплохая.
Через некоторое время графиня Липона в сопровождении своих подруг, не скрываясь, вышла из дворца Пальм. Громко и отчетливо она приказала своему кучеру отвезти их на Пратер к Паперлю. Это был знаменитый ресторан на свежем воздухе, где с наступлением теплых весенних деньков собирались сливки венского общества. Место действительно было превосходным. Столики, накрытые простыми скатертями в красно-белую клетку, были расставлены под огромными каштанами, и молоденькие официантки в тирольских платьях разносили на подносах лучшие блюда австрийской кухни. Дворяне и буржуа, сидя бок о бок, весело поглощали огромные порции кнелей, которые ни у кого не получались так, как у Паперлю, запивая их несметным количеством кружек пива.
Мария Липона, Фелисия и Гортензия с удовольствием позавтракали, забыв на время о тягостных событиях.
– Я специально привела вас сюда, чтобы напомнить, что Вена не только город убийц, здесь есть немало чудесных мест, – сказала Мария Липона, – даже если вы в это больше не верите, – быстро добавила она, легонько похлопывая по руке Гортензию. – Мне кажется, Гортензия, вам у нас не нравится.
– Просто у вас сложилось такое впечатление, Мария. При других обстоятельствах я бы несомненно полюбила ваш красивый и веселый город, но…
– Но наша Гортензия заскучала по дому, по сыну, по своей стране, наконец. Мы не вправе ее упрекать, – сказала Фелисия, понимающе глядя на подругу. – Что я могу сказать вам в утешение, Гортензия? По-видимому, наше пребывание здесь подходит к концу. Не спрашивайте, почему я так думаю, я все равно не смогу вам ответить. А поскольку мы на несколько дней расстаемся, выпьем за нашу скорую встречу и за исполнение наших планов.
И она подняла бокал мозельского вина; жидкость цвета бледного топаза искрилась в лучах пробивающегося сквозь листву солнца.
Гортензия улыбнулась и тоже подняла бокал. Мужество вновь вернулось к ней, частично благодаря уютной непринужденной обстановке ресторана. Друзья улыбались ей из-за столиков, подходили поздороваться знакомые. Траутхейм и Дегерфельд упрекнули всех трех женщин за то, что те пришли завтракать к Паперлю, не предупредив их, в противном случае они бы с удовольствием их пригласили. Отовсюду слышались шутки и смех, в воздухе носились нехитрые сплетни. Говорили об отъезде двора в летнюю резиденцию в Шенбрунн, о шестидесятом пехотном венгерском полке под командованием графа Гулаи, к которому император прикомандировал герцога Рейхштадтского в чине командира батальона. Говорили, что принц «обезумел от радости» и решил полностью посвятить себя военной карьере, оставив императорские дворцы ради казарм в Альслергассе, где ему оборудовали небольшую квартиру.
– Что отнюдь не облегчает вашу задачу, – тихо проговорил Мармон, подошедший в это время к трем подругам. – Отныне принц в казармах, и с ним так просто не поговоришь…
– Ну, из казарм время от времени выходят, – ответила Фелисия тем же тоном. – На маневры, например, но сейчас у нас и без того есть чем заняться. Мы должны кое-кого поймать, и вы могли бы быть нам очень полезны. Хорошо, что мы встретились, я собиралась просить вас прийти ко мне сегодня вечером.
– Не верю своему счастью! Вы действительно нуждаетесь во мне?
– Верьте, верьте! Вы мне совершенно необходимы.
После завтрака Фелисия, Мария и Гортензия долго гуляли по тенистым аллеям Пратера, затем вернулись в город и отправились во дворец Марии Липона, где провели около часа. А потом карета Марии отвезла во дворец Пальм Фелисию и женщину, очень похожую на Гортензию. На самом деле это была Марика, горничная Марии, одетая в платье мадам де Лозарг. Сама Гортензия осталась у подруги.
Идея Фелисии была необычайно проста: нужно, чтобы Гортензия внезапно исчезла и Батлер не смог ее найти, тогда он забеспокоится, наделает глупостей и в конце концов попадется им в руки.
– На улице тепло, и мы можем держать окна открытыми, это «облегчит» ему задачу. Я уверена, что он наблюдает за нами, по-другому и быть не может, а так он не упустит ничего из происходящего. Он быстро обнаружит пропажу Гортензии и, естественно, начнет ее искать. Сначала у Марии… но ее там не будет. Что может прийти в голову этому помешавшемуся на почве любви? Я уверена, что однажды ночью он попытается проникнуть сюда и узнать, что же случилось. Ведь один раз он уже приходил, не забывайте. И попытается вновь. Но здесь его будут ждать, и он получит по заслугам.
Гортензия попыталась узнать, что Фелисия под этим подразумевает. Вопреки тому, что ей пришлось выстрадать из-за Батлера, и несмотря на постоянно исходящую от него опасность, мысль об очередном убийстве приводила ее в ужас. Но Фелисия не пожелала посвятить ее в детали своего плана.
– Эта часть плана касается только меня. А ваше желание обо всем узнать – еще одна причина, по которой нам лучше расстаться на некоторое время. Вы из тех, кто в последний момент вступается за преступника. Я закаленнее вас. Я просто вынуждена быть такой. В противном случае… представьте только, Гортензия, что будет с вами, с вашей жизнью и с жизнью того, другого, если Батлер появится однажды в Лозарге.
Гортензия молча опустила голову, потому что сама не раз обдумывала эту возможность. Однако ее расстроенное лицо вызвало у Фелисии улыбку:
– Мученица вы моя! Успокойтесь, нежная душа! Я сделаю все возможное, чтобы не произошло того, чего вы так боитесь.
И она уехала вместе с лже-Гортензией, оставив настоящую, облачившуюся в платье Марии, которое было ей немного велико, вкушать прелести обыкновенной чашки чая.
На следующий день Марика вернулась в своей обычной одежде, которую захватила с собой, и привезла некоторые вещи первой необходимости для Гортензии. А полчаса спустя Мария усаживала ее в карету во внутреннем дворике своего дворца, точно исполняя часть плана, предложенного Фелисией.
– Будет ли нескромно спросить, куда вы меня везете? – спросила Гортензия.
– Ну что вы, милочка! У меня есть небольшой домик за городом. Место тихое, дикое, вам наверняка понравится.
– Я не знала, что у вас есть еще один дом.
– Еще я владею замком в Богемии, но везти вас так далеко нет смысла. А этот маленький домик за городом я купила сравнительно недавно, и мало кто знает, что он принадлежит мне. Там живет пара проверенных слуг, вы быстро поймете, что они незаменимы.
До места доехали быстро. Пересекли городские укрепления, и почти сразу же показалась деревушка Гринцинг. По обе стороны улицы призывно распахнули двери кабачки, приглашающие отведать самые разнообразные вина. Кабачки эти содержали в основном сами сборщики винограда и, чтобы их дома заметны были издалека, украшали их шестами с еловыми ветками на конце. Карета выехала на узенькую дорогу, петляющую между виноградниками, и стала подниматься к замку Кобенцль.
Примерно на полпути к нему на зов кучера открылись ворота старинной виноградарской фермы. Солнце золотило коричневую крышу, из-под которой выглядывали побеленные стены и маленькие окошки с геранями на подоконниках. Вокруг дома росли липы, создавая приятную прохладу.
– Очаровательно! – сказала Гортензия. – Почти рядом с городом, и какая тишина!
– Она бывает обманчива. По вечерам при южном ветре слышны песни выпивох из Гринцинга, но это не так уж неприятно. Познакомьтесь: Людвиг и Эльза смотрят за домом, – добавила Мария, указывая на чету супругов средних лет, стоящих рядом с каретой. – Они будут ухаживать за вами, как за родной дочерью, так же, как они ухаживают за другим моим гостем…
– Еще один гость? Я буду здесь не одна?
– Нет! Я вас очень люблю и поэтому решилась нарушить его одиночество. Надеюсь, вы подружитесь.
Мария провела Гортензию в большой прохладный зал, пол которого был вымощен камнем, а стены облицованы деревом и керамикой. Перед небольшим секретером сидел молодой человек и что-то писал на листе белой бумаги. Одетый в светло-серый камзол, брюки из белого кашемира и белую сорочку, он низко склонился над письмом, его четкий, точеный профиль и короткие черные волосы четко выделялись на фоне окна. При виде двух женщин он бросил перо и подошел к ним.
– Кого вы привезли сюда, друг мой? – сказал он теплым контральто, и странно было слышать в голосе мужчины женские нотки. Но Гортензия не слушала. С округлившимися от удивления глазами она изучала это незнакомое и одновременно очень знакомое лицо, так похожее на портрет в кабинете отца, которым она сотни раз восхищалась: лицо императора Наполеона, но Наполеона двадцати пяти лет…
Впечатление было таким сильным, что она инстинктивно согнула колени для реверанса, но незнакомец, рассмеявшись, остановил ее.
– Даже в другом месте и при других обстоятельствах я не имел права на то, чтобы мне делали реверансы, моя дорогая. Здесь для всех я – граф Кампиньяно. А вы?
– Графиня Гортензия де Лозарг, крестница императора и королевы Гортензии, я рассказывала вам о ней, друг мой, – представила Гортензию Мария. – Она тоже нуждается во временном убежище… Поэтому я привезла ее сюда. Я говорила вам, что у графини и ее подруги принцессы Орсини та же цель, что и у нас.
– Ах, Мария! Ну что же вы раньше не сказали! Тогда мне нечего скрываться от вас, дорогая, – добавил странный молодой человек, протягивая руки к Гортензии. – Я племянница Наполеона, графиня Камерата, приехала в Вену инкогнито две недели назад.
– Я вызвала ее, – объяснила Мария Липона Гортензии, – решив, что графиня будет сильно разочарована, если не примет участия в восстановлении Империи.
– К тому же, – добавил лжеграф, – я знаю всех тех, кто присоединится к нам, когда Римский король доберется до берегов Сены. Итак, нас становится все больше, и добро пожаловать! Присаживайтесь рядом и расскажите, как идут дела. Я не видела Марию больше недели и буквально терзаюсь от неизвестности.
– Вы еще больше расстроитесь, когда узнаете новости, Леона, – ответила Мария. – Они совсем нехороши, Дюшан убит…
Однако, возвращаясь часом позже в Вену, Мария Липона испытывала огромное облегчение, поскольку побаивалась эксцентричного нрава племянницы Наполеона, чье поведение было трудно предсказать. Но встреча двух крестниц императора прошла превосходно, и Мария надеялась, что они поладят и вместе будут бороться во славу Наполеона II.
А в это время во дворце Пальм Фелисия в основном проводила время перед открытыми окнами, специально выставляя себя напоказ. Ей предстояло провести несколько тревожных ночей. Она была уверена, что рано или поздно Батлер попробует проникнуть в дом, но предугадать, когда это случится, не представлялось возможным. Тимур был послан на разведку, и вскоре Фелисия узнала, что Батлер поселился в доме напротив под именем археолога месье Ле Гоффа и был связан с французским посольством. Новость была не из приятных, поскольку предполагала, что человек из Морле находится в прекрасных отношениях с маршалом Мэзоном, который, по всей видимости, согласился прикрыть этого фальшивого археолога от обычно подозрительной императорской полиции. При Батлере находился слуга, крепкий высокий блондин, очевидно, тот, кто всю дорогу от Парижа до Вены следил за каретой Фелисии и Гортензии.
Тимур воздержался от расспросов слуги, а отправился на Картнерштрассе к знаменитому оптику и приобрел там подзорную трубу с сильным увеличением. Вооруженный трубой, он устроился в одной из комнат для слуг на последнем этаже дворца Пальм, откуда квартира Батлера была видна как на ладони.
Тимур убедился, что человек из Морле выходил из дома только ночью, а днем сидел в кресле с биноклем в руках, уставившись на окна дворца Пальм, и нервничал все больше и больше.
Во дворце Пальм Фелисия каждый вечер разыгрывала один и тот же спектакль. Поужинав в одиночестве и на видном месте, принцесса Орсини играла в гостиной на арфе или фортепиано. Когда слуги, потушив свечи, отправлялись спать, она устраивалась в комнате Гортензии, открыв предварительно окно и вытянувшись на ее кровати. В это время Тимур шел открывать Мармону, который тайком приходил каждый вечер через черный ход, похожий на заговорщика или влюбленного, и, обменявшись парой слов с Фелисией, занимал соседнюю комнату. Тимур из окна мансарды наблюдал за домом напротив.
Комедия повторялась четыре ночи подряд, изматывая нервы и терпение ее участников, не знавших покоя. Только Тимуру, казалось, нипочем были ночные бдения. И вот на пятый вечер…
Слуги поднялись к себе, свет в комнатах давно погас, в малой гостиной, освещенной луной, Фелисия, не в силах заснуть, болтала с Мармоном. Точнее, не болтала, а приносила свои извинения: она чувствовала себя все более и более неловко за то, что заставила влюбленного проводить ночи в непосредственной близости от предмета его любви. Но Мармон смотрел на вещи иначе.
– Вы прекрасно знаете, что и французскому посольству, и австрийской полиции потребуется свидетель нападения. С другой стороны, – добавил со смехом маршал, – когда еще подвернется такая чудесная возможность скомпрометировать вас. Поскольку, не обольщайтесь, любезная принцесса, вы рискуете запятнать в этом деле свою репутацию. Если этот человек промедлит еще несколько ночей – а я жажду этого всем сердцем, – вся Вена начнет болтать о нашей интрижке, и эта идея сама по себе приводит меня в восторг. Она позволяет мне надеяться…
– Излишне не обольщайтесь, друг мой. Мне кажется, я не способна больше любить.
– Так всегда говорят. Я надеюсь, что время излечит раны…
– Но не сотрет шрамы. Друг мой, я не хочу, чтобы вы понапрасну теряли время, может быть, вы предоставите довершить это дело нам, мне и Тимуру?
– И не надейтесь! Я и так смертельно боюсь, что вы каждый день буквально живете под дулом пистолета. Ведь этот человек вам угрожал.
– Знаю. Но, если подумать, моя смерть ему ничем не поможет. Кто же тогда ему ответит, где Гортензия? По правде говоря, сам факт ее отсутствия защищает меня больше, чем если бы она была рядом. Я уверена, что он придет в надежде заставить меня заговорить. Затем он, несомненно, меня убьет, но не простой пулей. Он меня слишком ненавидит и захочет насладиться моей смертью…
– Хочется верить, что вы не ошибаетесь. А теперь идите и поспите немного. Вы совсем измучены.
Внезапно Мармон замолчал. Дверь гостиной открылась, и показался Тимур.
– Человек только что вышел из дома, – сказал он, – и направляется сюда.
– Итак, займем наши места.
Фелисия прилегла на кровать Гортензии и накрылась одеялом, Тимур с пистолетом в руке встал за шторами второго окна, а Мармон, тоже вооруженный, спрятался за ширмой.
И вовремя. Послышался легкий шорох, человек карабкался вверх по стене, цепляясь за выступающие камни, из которых она была сложена. Вот из-за перил показалась голова, затем человек ловко, как змея, перескочил через них. Чуть слышно скрипнула створка окна, человек застыл, прислушиваясь, вглядываясь в темноту. Мармон и Тимур затаили дыхание, а Фелисия, наоборот, старалась дышать ровно как спящий человек.
Батлер вынул из-за пояса длинный нож, лезвие зловеще сверкнуло в бледном свете луны. Крадучись, он пересек комнату, к счастью, паркетные половицы не скрипнули. Внезапно он бросился на лежащую женщину и занес над ней нож:
– Ни слова, ни звука, иначе ты умрешь, дрянь! Если ты позовешь…
– Никого я не стану звать, – спокойно ответила Фелисия, как будто вела в гостиной светскую беседу, – но я все же хотела бы знать, что вы здесь делаете.
Нож Батлера находился в опасной близости от горла Фелисии.
– Слишком много слов! Просто отвечай на мои вопросы! Где Гортензия?
– Не знаю. И, убив меня, вы все равно ничего не узнаете.
– Зачем мне сразу убивать тебя? Я знаю способы заставить людей разговаривать. Что, если я выколю этот хорошенький черный глазик?
– По-моему, хватит! – Мармон выскочил из-за ширмы, с шумом повалив ее. В то же время Тимур как тигр бросился на Батлера и вырвал у него нож. Но даже безоружный, Батлер не стал менее опасен, его руки обхватили шею Фелисии и начали душить вопреки усилиям Тимура оторвать его от кровати. Тогда, схватив с ночного столика подсвечник, турок ударил. Человек повалился на молодую женщину.
– Ах, уберите его, – застонала она, – я задыхаюсь…
Тимур сбросил потерявшего сознание Батлера на пол, Мармон зажег свечи, а Фелисия, слегка покачиваясь, поднялась с кровати.
– Боже, как же я испугалась! – призналась она.
– Почему же ты не разрешила нам тотчас вмешаться, госпожа принцесса? – проворчал Тимур.
– Потому что я хотела проверить, правильны ли мои рассуждения, – ответила молодая женщина, потирая горло.
– После таких проверок нетрудно попасть на кладбище, – с упреком сказал Мармон. – Найдется ли у вас выпить чего-нибудь крепкого? По-моему, мы все в этом нуждаемся.
– Принеси коньяк, Тимур! – приказала Фелисия, опускаясь на колени возле Батлера. На голове его была страшная рана, но он еще дышал. – Ты здорово постарался.
– Если бы не мое старание, ты, хозяйка, была бы уже мертва или одноглаза.
– Он мертв? – спросил Мармон.
– Нет, но серьезно ранен, по-моему.
– Тогда самое простое – это завершить начатое, – заявил Тимур, вновь хватаясь за подсвечник.
– Я же отправила тебя за коньяком. Что будем с ним делать, друг мой? – добавила Фелисия, достав платочек и приложив его к ране. – Мы не можем доставить его в таком состоянии в полицию, как мы задумали.
– Ах, чувствительная душа! – усмехнулся Мармон. – Однако придется поступить именно так, пригласив прежде доктора.
– Здесь недалеко живет один. Я пошлю Тимура.
В этот момент вошел Тимур с коньяком, и Фелисия и ее кавалер с удовольствием выпили изрядную порцию. Тимур разбудил слуг – дальше скрывать случившееся было невозможно – и отправился за доктором.
Доктора Хофмана, поселившегося несколько лет назад на Херренгассе, часто вызывали к себе герцогиня де Саган, Кински или князь Штаремберг, и он знал, как вести себя с аристократами. Он склонился перед Фелисией, как будто она была королевой, затем тщательно осмотрел раненого и отсоветовал везти его в полицию.
– У этого человека травма черепа. Он серьезно ранен и еще очень долго не сможет отвечать на вопросы… если вообще сможет. С другой стороны, люди барона Седлинского грубы, и не очень приятно видеть их у себя…
– Вы что, хотите, чтобы он лечился здесь, у мадам? – спросил Мармон. – Он же чуть ее не убил!
– Согласен, месье, поэтому самое лучшее перенести его ко мне, у меня две комнаты…
– А почему бы не отправить его домой? – предложила Фелисия. – Он живет почти напротив дворца под именем месье Ле Гоффа, слуга его отзывается на имя Морван.
Доктор Хофман уставился на молодую женщину с неподдельным изумлением.
– Так вы его знаете? Это не грабитель и не бродяга?
– Да нет, доктор. Только остерегайтесь делать вывод, что наше хобби – убивать соседей. Этот человек очень опасен.
– Еще один довод в пользу того, чтобы отвезти его ко мне. За ним будут не только ухаживать, но и наблюдать. Но если вы все же хотите вызвать полицию, мне здесь больше нечего делать. Они займутся им на свой манер. Если я правильно понял, он француз? Их не очень жалуют после Эсслинга и Ваграма. Полицейские зачастую излишне грубы, и я боюсь…
– Вы не очень жалуете полицию, доктор? – спросила Фелисия.
– Не очень, вы правы. Я слишком хорошо знаю их методы. В их лапах он завтра же умрет. В таком случае зачем было меня вызывать?
Фелисия с симпатией посмотрела на доктора. Он оказался честным, мужественным и очень ей понравился.
– Успокойтесь, – сказала она, смягчая тон. – Я не вызову полицию и не буду подавать жалобу. Дорогой герцог, – обратилась она к Мармону, – не соблаговолите ли сообщить французскому послу, чтобы он занялся этим человеком и позаботился, если тот выздоровеет, о его выдворении в Бретань?
– Если таково ваше желание…
Лицо молодого доктора осветилось улыбкой, и он стал похож на подростка, счастливого оттого, что его поняли. Он был из тех редких людей, для которых близки и понятны страдания любого человека.
– Вы добры и великодушны, мадам.
– Не будьте излишне доверчивы, месье. Вы попытаетесь его вылечить?
– По правде говоря, не знаю. Это зависит от того, как глубоки повреждения. Лечение может быть длительным, возможно, он потеряет разум…
– Ну, положим, разум он потерял давно. Сошел с ума от любви.
– В таком случае он еще больше заслуживает сожаления. А теперь, мадам, не отдадите ли вы распоряжение, чтобы раненого перенесли ко мне?
Один из слуг сбегал к доктору Хофману домой за носилками. Батлера, который все еще был без сознания, уложили на них, накрыли одеялом и спустили вниз. Тимур привел его слугу, у того был растерянный, встревоженный вид.
– Ты поможешь нам отнести твоего хозяина к доктору, – приказал ему турок. – И помалкивай, если не хочешь оказаться в полиции за соучастие в покушении.
Стоя на балконе, Фелисия и Мармон провожали взглядом небольшой кортеж, носилки несли медленно и осторожно, чтобы не ухудшать состояние раненого.
– Надеюсь, на этот раз мы от него избавились, – вздохнула Фелисия. – Гортензия будет довольна: Батлер остался жив.
– Да нет, у меня есть кое-какой опыт, я знаю эти раны. Редко кто выживает после них. Но я рад, что для вас все кончилось, – добавил он.
– Скажите лучше – для нас, – улыбнулась Фелисия. – Теперь вы тоже будете спать ночью дома, в своей постели.
– Я бы с удовольствием предпочел ей кушетку в вашей малой гостиной. Я сгибался на ней почти пополам, но был возле вас. И мне казалось, я занимаю какое-то место в вашей жизни.
– Оказанная вами услуга дает вам право на это место, и никто не смеет у вас его отнимать, друг мой.
Она подала маршалу руку, тот страстно прижался к ней губами, но Фелисия через мгновение руку отняла.
– А теперь возвращайтесь к себе. Я хочу наконец выспаться. Приходите завтра вечером…
– Завтра? Я смогу… – Он рассмеялся.
– К обеду, конечно, а вы о чем подумали?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава v

Часть II

Глава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xi

Часть III

Глава xiiГлава xiii

Ваши комментарии
к роману Сделка с дьяволом - Бенцони Жюльетта



Долго гадала почему сделка с дьяволом, а как прочьла все поняла.Третья и последняя книга продолжении Князя ночи. Супер должна сказать. А дьволом является некии Батлер заставившии пойти на подлую сделку прекрасую Готезию.Тем Гортезия вынужденна изменяет любимому Жану Князю Ночи.
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаЖюли
1.02.2011, 7.58





Прочитала много романов Бенцони.Серии романов "Катрин" и "Марианна" одно из самых захватывающих.Вообще ее романы отличный способ изучать историю.Читалс романы Клейпас и Макнот,но у них только ЛР а у Бенцони стиль намнооооого сильнее и исторически достоверные(что очь важно,если не хотите во время чтения раздрожаться от нелепых.ляпов)Читайте Катрин и Марианну не пожалеете.
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаFamme Fatale
1.04.2014, 4.20





Последний абзац этого романа стал хорошим завершением всех трех книг из этой серии..
Сделка с дьяволом - Бенцони ЖюльеттаМилена
18.04.2014, 23.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100