Читать онлайн Рубин королевы, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рубин королевы - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рубин королевы - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рубин королевы - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Рубин королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

10
КОЛЛЕКЦИЯ КЛЕДЕРМАНА

Оказавшись в Цюрихе и впервые увидев жилище банкира, Морозини понял, почему Лиза всегда предпочитала жить в Венеции либо в одной из резиденций своей бабушки: Там, конечно, тоже были дворцы, но дворцы, соразмерные с человеком, не давящие его своими размерами. Банк размещался в настоящем храме Неоренессанса, изобиловавшем коринфскими колоннами и кариатидами. Собственно дом располагался на берегу озера, в местности, называемой Goldkuste – Золотой берег, – огромный дворец в итальянском стиле, напоминавший виллу Сербеллони на берегу озера Комо, но только с гораздо большим количеством архитектурных украшений. Вся эта пышность подавляла, и надо было обладать неумеренным влечением к роскоши бывшей Дианоры Вендрамин, чтобы чувствовать себя здесь непринужденно. Зрелище несколько скрашивали великолепный парк с фонтанами, спускавшийся к прозрачным водам озера, и величественная панорама снежных горных вершин. Так или иначе Морозини, бросив первый взгляд на это показное величие, подумал, что ни при каких обстоятельствах не хотел бы здесь жить. Банкир доставил его в отель, посоветовав немного отдохнуть перед ужином.
– Мы будем одни, – сообщил он. – Жена уехала в Париж к своему портному. Она выбирает платье, которое наденет в свой... тридцатый день рождения.
Морозини только улыбнулся, произведя в уме быстрый подсчет: к моменту их первой встречи с прекрасной Дианорой рождественским вечером 1913 года ему самому было тридцать, а Дианоре, овдовевшей в двадцать один, сравнялось тогда двадцать четыре. Так что, если правильно сложить цифры и если исходные данные верны, в этом, 1924 году, ей должно было исполниться никак не меньше тридцати пяти.
– Мне казалось, – с улыбкой заметил он, – что красивые женщины никогда не признаются в своем возрасте?
– О, моя супруга не похожа на других. И потом, одновременно с днем ее рождения мы отмечаем седьмую годовщину нашей свадьбы. Поэтому мне хочется отпраздновать это событие с особенным блеском.
Войдя в гостиницу – роскошный отель в стиле XVIII века, окруженный великолепным садом, – Альдо с удивлением обнаружил там телеграмму от Адальбера. «Жди, выезжаю. Буду Цюрихе 23 вечером», – гласила она. Значит, археолог должен приехать завтра. Зная по опыту, что когда обнаруживается очередная часть пекторали, ничто не происходит без причины, Альдо обрадовался. Тем более что с некоторых пор этот крупнейший город Швейцарии то и дело упоминался в том или ином контексте. Здесь всегда располагалась финансовая база Симона Аронова. Именно здесь скрылся из поля зрения Ромуальда старый Солманский, по-видимому, также имевший в Цюрихе свое убежище. Именно сюда просил привезти его раненый Вонг... И вот теперь Кледерман приобрел драгоценный камень, который скорее всего окажется тем самым рубином. По всему выходит, что в ближайшем будущем можно ожидать бурных событий!
С наступлением сумерек на город обрушились настоящие потоки воды. Около восьми часов сверкающий «Роллс-Ройс» банкира, управляемый безукоризненного вида шофером, доставил Морозини к подъезду, где его встречал ливрейный лакей с большим зонтом. Гостя передали с рук на руки дворецкому, обладавшему чисто британской осанкой, что не мешало ему быть типичным уроженцем кантонов. Происхождение выдавала шея непомерно могучего объема и мощи, стянутая белоснежным отутюженным отложным воротником.
Отдав пальто лакею, Морозини проследовал за внушительной фигурой по широкой каменной лестнице, услышав перед тем, что господин ожидает «господина князя» в своем рабочем кабинете.
Едва Альдо переступил порог, как банкир с крайне озабоченным видом протянул ему газету.
– Взгляните! Здесь пишут о человеке, который продал мне рубин. Он мертв...
Статья, снабженная довольно-таки скверной фотографией, сообщала, что в озере был выловлен труп американца итальянского происхождения, Джузеппе Сарони, разыскиваемого полицией Нью-Йорка. Его, по-видимому, жестоко пытали, потом задушили, после чего уже мертвого бросили в воду. Дальше следовало описание внешности, и оно развеяло последние сомнения Альдо: это был детальный портрет человека в темных очках.
– Вы уверены, что это – тот самый? – спросил он, возвращая банкиру газету.
– Совершенно уверен. Впрочем, он называл мне свое имя.
– Как вы с ним расплатились? Чеком?
– Естественно. И теперь я слегка обеспокоен, поскольку начинаю подозревать, что камень краденый. Если это так, то когда мой чек найдут, у меня могут быть неприятности...
– Возможно. Рубин и в самом деле был украден! Три месяца тому назад в Староновой синагоге в Праге его выхватили из рук великого раввина Иегуды Ливы. Вор убежал, всадив пулю мне в грудь в полусантиметре от сердца. Раввин тоже был ранен, но легко...
– Невероятно. Что вы делали в этой синагоге?
– За свою долгую историю рубин, изначально принадлежавший еврейскому народу, подвергся проклятию. Великий раввин Богемии должен был снять проклятие. Он не успел это сделать: негодяй выстрелил и убежал, и его не смогли найти...
– Но... в таком случае, рубин принадлежит вам?
– Не совсем так. Я искал его по просьбе клиента, и нашел в замке, расположенном неподалеку от австрийской границы.
– Как вы можете быть уверены, что речь идет о том самом камне? В конце концов, это не единственный рубин в виде кабошона...
– Ваши сомнения легко развеять. Покажите мне камень! Я полагаю, вы достаточно доверяете моему слову?
– Разумеется, разумеется... я покажу его вам, только прежде давайте поужинаем! Вы должны знать от своей кухарки, что суфле не может ждать. Вы расскажете мне о своих приключениях за столом.
Вошедший в эту минуту дворецкий объявил, что ужин подан. Спускаясь по лестнице вслед за хозяином дома, непринужденно рассуждавшим об охоте, Альдо обдумывал, как ему лучше подать свою историю. И речи не могло быть о том, чтобы хотя бы намеком заикнуться о пекторали. Ни в коем случае не следовало упоминать и о севильском приключении, еще меньше – о таинственном поведении раввина. Словом, умолчать придется о многом, ведь цюрихский банкир, несомненно, не примет ничего, так или иначе связанного с фантастическими, загадочными явлениями, тайным знанием... Конечно, как всякий истинный коллекционер, он не может не знать о том, что некоторым драгоценным камням приписывают роковую роль в судьбах людей, но до какой степени он верит в то, что большинство смертных считает легендами? Это еще предстоит выяснить.
Суфле оказалось превосходным. Кледерман, с большим почтением относившийся к своему повару, пока в его тарелке хоть что-то оставалось, открывал рот только для поглощения пищи. Но когда слуги наконец унесли грязную посуду, он, одним глотком осушив свой бокал, наполненный восхитительным невшательским вином, перешел к делу.
– Если я правильно понял, вы оспариваете у меня право на обладание рубином-кабошоном?
– Юридически это невозможно, поскольку вы честно купили его. Однако морально... да, оспариваю. И вижу только один возможный выход из этого положения: вы скажете мне, сколько за него заплатили, и я верну вам эти деньги.
– А я вижу другой выход, еще проще вашего: я возмещу вам ту сумму, какую вы потратили в Богемии, учитывая, разумеется, труд, который вы на себя взяли, чтобы завладеть рубином.
Морозини с трудом подавил печальный вздох: он и не надеялся, что противник легко сдаст свои позиции. Красота камня сделала свое дело, и Кледерман готов был заплатить за него вдвое или втрое больше, если потребуется. Когда в коллекционере пробуждается его главная страсть, нелегко заставить его выпустить добычу из рук.
– Поймите же наконец, что дело не в деньгах! Мои клиент так дорожит рубином только потому, что обязан очистить камень от проклятия, поражающего всех его обладателей.
Мориц Кледерман рассмеялся:
– Только не говорите мне, что человек двадцатого века, в здравом уме и достаточно образованный, может верить в подобный вздор!
– Верю я в это или нет, значения не имеет, – очень мягко возразил Альдо. – Но следует считаться с моим клиентом, а он, кроме того, мой друг. Он свято верит, что камень проклят. Впрочем, когда я узнал всю историю этого злосчастного рубина, начиная с XV века и до наших дней, я охотно признал его правоту...
– Ну, так расскажите же мне об этом! Вы знаете, до какой степени увлекают меня древние драгоценности.
– История этого камня началась в Севилье, вскоре после учреждения инквизиции. На троне восседали их «католические величества», а рубин принадлежал одному богатому «конверсос», Диего де Сусану. Местная еврейская община почитала камень священным...
С первых же слов Альдо почувствовал, что ему удалось пробудить в собеседнике живейшее любопытство. Медленно, стараясь сохранить как можно большую достоверность, но в то же время и умалчивая о многих деталях собственных приключений, он пробирался сквозь плотную завесу прошлого: вот камень подарен Сусаной-отцеубийцей королеве Изабелле; вот печальная повесть о Хуане Безумной и ее необузданной страсти; вот камень похищен и продан послу императора Рудольфа II; вот последний подарил его своему любимому незаконному сыну; вот, наконец, рубин оказывается в их с Видаль-Пеликорном руках «в одном богемском замке, владелец которого сполна познал превратности судьбы». Разумеется, ни слова не было сказано ни о призраке Сусаны, ни о страстном поклоннике Хуаны из Тордесильяса, ни о явлении императора в Градчанском замке, ни о вскрытии заброшенной могилы. Знакомство с великим раввином Морозини тоже объяснил совсем просто: следуя совету барона Луи Ротшильда, он отправился к нему в надежде выяснить кое-какие подробности, как всегда делал во время поисков. И, разумеется, Альдо не забыл подчеркнуть, какими ужасными несчастьями сопровождался путь кровавого камня.
– В синагоге я сам стал его жертвой, а тот, кто вам его продал, в свою очередь поплатился жизнью.
– Все это так, но... ваш клиент, разве он сам не боится пресловутого проклятия?
– Он – еврей, а только еврей способен снять проклятие, наложенное севильским раввином...
Кледерман немного помолчал, потом позволил лукавой улыбке смягчить свои всегда суровые черты. Уже подали кофе. Банкир предложил гостю великолепную гаванскую сигару, дал ему время раскурить ее и оценить аромат, и только тогда наконец спросил:
– И вы ему поверили?
– Кому? Моему другу? Разумеется, я ему верю...
– Однако вам следовало бы знать, на что способны наши собратья-коллекционеры, когда речь заходит о столь редкой и столь драгоценной вещи. Священный камень!.. Символ утраченной родины, Несущий в себе все беды и страдания угнетенного народа!.. Пожалуйста, сколько угодно, но из всего, что вы сейчас мне рассказали, явственно вытекает только одно: эта драгоценность отягощена историей. Вы отдаете себе в этом отчет? Изабелла Католичка, Хуана Безумная, Рудольф II и его чудовищный бастард... История всех имеющихся у меня камней и вполовину не так увлекательна...
– Человек, просивший меня найти этот камень, не стал бы прибегать к пошлым уловкам. Я слишком хорошо его знаю, чтобы усомниться в нем: для него это вопрос жизни и смерти.
– Хм!.. Над этим стоит подумать! А пока я покажу вам тот самый камень, а заодно и мою коллекцию. Идемте!
Они вернулись в большой кабинет-библиотеку на втором этаже, и на этот раз Кледерман запер дверь на ключ.
– Вы боитесь, что кто-нибудь из слуг может войти сюда без стука? – спросил Морозини. Его позабавила эта мера предосторожности, показавшаяся ему ребячеством.
– Ничего подобного. Сейчас вы поймете. Дело в том, что эта комната никогда не запирается, кроме тех случаев, когда я хочу проникнуть в сейф. Собственно говоря, только повернув этот ключ, можно открыть бронированную дверь. Вы сами увидите...
Банкир пересек кабинет, достал висевший у него на шее под крахмальным пластроном ключик и вставил его в углубление резьбы, украшавшей книжный шкаф в глубине комнаты. Толстая, обитая стальными листами дверь медленно повернулась на невидимых петлях, увлекая за собой великолепную имитацию из фальшивых переплетов. Кледерман улыбнулся:
– Надеюсь, вы цените выпавшую вам удачу. На свете существует не более полудюжины людей, которые когда-либо входили сюда. Идите за мной!
Стены просторной бронированной камеры с пола до потолка занимали сейфы.
– У каждого – собственный код, – продолжал банкир. – И только мне одному известны все комбинации. Когда придет время, я раскрою их своей дочери...
Его длинные пальцы быстро и ловко вращали два больших диска на дверце первого из сейфов – вправо, влево, еще раз и еще. Замки пощелкивали, и вскоре толстая створка отошла, за ней обнаружилась груда футляров.
– Здесь находится часть драгоценностей Екатерины Великой и некоторые другие вещи русского происхождения.
Оклеенная лиловым бархатом коробка в руках Кледермана распахнулась, явив взгляду изумительное бриллиантовое ожерелье, пару бриллиантовых же серег и два браслета. Морозини широко раскрыл глаза: ему был знаком этот убор. Князь любовался им еще до войны, когда тот украшал одну великую княгиню, связанную узами родства с императорской семьей; впоследствии дама внезапно исчезла, ходили слухи, что она была убита. Украшения действительно принадлежали прежде Северной Семирамиде, но сейчас эти бриллианты не ласкали взор Альдо: он испытывал отвращение к тому, что на языке профессионалов называется «красными драгоценностями», – к камням, ради обладания которыми проливали кровь. Не удержавшись, венецианец сурово спросил:
– Откуда у вас этот убор? Мне известно, кому он принадлежал перед войной, и...
– ...и вы спрашиваете себя, не приобрел ли я его у убийц великой княгини Натальи? Уверяю вас, она мне сама его продала... прежде чем сбежать в Южную Америку со своим дворецким, в которого она была безумно влюблена. Я открыл вам чужую тайну, но, надеюсь, вы не заставите меня пожалеть об этом?
– Не беспокойтесь на этот счет. Вы должны знать, что для антиквара профессиональная тайна не менее свята, чем для врача.
– Ни секунды в этом не сомневался, – рассмеялся Кледерман. – Мне ведь известна ваша репутация. Надо сказать, великая княгиня очень разумно поступила, что уехала. По крайней мере, спасла от большевиков свою жизнь и часть состояния.
После бриллиантов Морозини получил возможность полюбоваться знаменитым в узком кругу профессиональных коллекционеров аметистовым убором и некоторыми другими менее известными вещицами. Затем они перешли к содержимому других сейфов. Кледерман показал Морозини изумительный изумруд, принадлежавший последнему императору ацтеков и привезенный в Европу Фернандо Кортесом; два из восемнадцати прославленных бриллиантов «Мазарини»; браслет, изготовленный из нескольких бриллиантов, некогда входивших в пресловутое «Ожерелье королевы», разобранное и проданное в Англии четой Ла Мотт; бриллиантовую застежку от корсажа графини дю Барри; одно из жемчужных колье королевы-девственницы; и множество прочих чудес, приведших Альдо в полное восхищение: он и помыслить не мог, что коллекция Кледермана представляет такую ценность. Настал черед последнего, не открытого еще сейфа.
– Здесь хранятся драгоценности моей жены, – сказал банкир. – Они становятся настолько прекраснее, когда она их надевает... Но, кажется, вы удивлены?
– Не скрою. Во всем мире мне известны лишь три коллекции, которые могли бы соперничать с вашей.
– Ваша похвала лестна для меня. Впрочем, это не только моя заслуга. Начало коллекции положили мой отец и мой дед, однако вот то, что я купил у того американца.
И банкир открыл очередной черный бархатный футляр. Словно кровавый глаз циклопа, сверкнул на Морозини своим адским огнем рубин Хуаны Безумной. Венецианец взял его двумя пальцами – ему не нужно было внимательно рассматривать камень, на розыски которого ушло столько сил.
– Никакого сомнения. Именно эту драгоценность похитили у меня в Праге.
Для пущей уверенности – а вдруг, как это ни невероятно, перед ним лишь искусная копия? – Альдо подошел к письменному столу, извлек из кармана ювелирную лупу и под мощной лампой принялся рассматривать плоскую сторону камня. Обеспокоенный Кледерман прикрыл дверь в свою сокровищницу и тоже подошел к столу.
– Смотрите, – сказал Альдо, показывая ногтем на оборотную сторону камня и предлагая ему свою лупу. – Видите там крошечную звезду Соломона? Это доказательство того, что рубин имеет иудейское происхождение.
Кледерман, вооружившись лупой, внимательно изучил камень и вынужден был признать неприятную для себя очевидность. Но ничего не сказал. Он положил футляр с рубином на темно-зеленую кожаную обивку своего письменного стола, потом позвонил и двинулся отпирать дверь.
– Выпьете еще кофе? – обратился он к Морозини. – Откровенно говоря, мне он просто необходим.
– А вы не боитесь бессонницы? – с полуулыбкой спросил Альдо.
– Я обладаю способностью засыпать тогда, когда захочу. Но что вы собираетесь делать?
Морозини вытащил из кармана запасливо принесенную с собой чековую книжку и вечное перо и стал что-то писать, примостившись на краешке стола.
– Чек на сто тысяч долларов, – с величайшим спокойствием ответил он.
– Кажется, я не говорил вам, что согласен продать камень, – ледяным тоном отчеканил банкир. Но его слова не произвели на князя ни малейшего впечатления.
– А я не вижу, как вы можете поступить иначе! – возразил он. – Только что мы говорили о «красных драгоценностях». Этот камень залит кровью больше, чем вы могли бы себе вообразить...
Кледерман пожал плечами:
– По-другому и быть не может, когда речь идет об исторической драгоценности. Могу я напомнить вам о Розе Йорков, алмазе Карла Смелого, том самом, который свел нас в Лондоне? Вы жаждали заполучить его так же страстно, как и я, ивам совершенно безразлично было его трагическое прошлое.
– Разумеется, но в тот раз я не отыскивал его, рискуя жизнью... Теперь все по-другому! Ну, подумайте, в конце концов! – прибавил Морозини. – Вам действительно хочется увидеть, как горит на груди вашей жены камень, который десятки лет провел на трупе? Вам это не внушает отвращения?
– Умеете же вы вызвать в воображении какую-нибудь гадость, – проворчал банкир. – Однако лучше будет сказать вам сразу: теперь, когда мне известен путь этого рубина, мне, разумеется, совершенно не хочется дарить его моей жене. На свой день рождения она получит в подарок ожерелье, которое вы привезли... А это чудо я оставлю себе...
Альдо не успел ответить: распространяя вокруг себя ночную свежесть, смешанную с нежным ароматом дорогих духов, Дианора, скорее отбросив, чем отворив створку двери, шумно и вместе с тем царственно вторглась в кабинет.
– Добрый вечер, дорогой! – произнесла она своим чудесным контральто. – Альбрехт сказал мне, что, здесь у вас князь Морозини... И, право же, так и есть! Какая радость снова видеть вас, друг мой!
Протягивая обе обнаженные, без перчаток, руки, она уже устремилась к Альдо, но внезапно остановилась и резко свернула вправо:
– Что это такое?.. О, Боже!.. Какая дивная вещь!
Сбросив широкое манто, отделанное голубым песцом, – льняные волосы покрывала шапочка из того же меха – она уронила его на ковер, словно смятую бумажную обертку, и, бросившись к рубину, схватила камень, прежде чем муж успел помешать ей. Лицо красавицы озарилось радостью. С камнем в руке она приблизилась к Кледерману.
– Мориц, обожаемый мой! Вы никогда ни перед чем не останавливались, вы готовы небо и землю перевернуть, лишь бы доставить мне удовольствие. Но сегодня вы превзошли самого себя. Где вы нашли этот удивительный рубин?
Она, казалось, совершенно позабыла о присутствии Альдо. Но венецианец отнюдь не собирался мириться с таким положением дел: ставка была слишком крупной.
– Я нашел его первым, сударыня. Ваш супруг всего лишь купил его, впрочем, в полном неведении, у человека, который украл его у меня. Так что я как раз собирался возместить ему расходы, – прибавил он, отрывая чек от корешка.
Дианора подняла на него прозрачные глаза – от охватившего ее гнева в них вспыхнули молнии.
– Уж не хотите ли вы сказать, что собираетесь забрать мой рубин?
– Я намерен всего лишь восстановить справедливость. Камень принадлежит даже не мне. Я купил его для клиента...
– Никакой клиент не имеет значения, если речь идет обо мне, – вызывающим тоном заявила молодая женщина. – Тем более что вам нечем доказать свою правоту. Такой коллекционер, как вы, не остановится и перед тем, чтобы солгать.
– Успокойтесь, Дианора! – вмешался Кледерман. – Мы как раз обсуждали этот вопрос, когда вы вошли. Я не только не принял чека от князя, но и собирался сам предложить ему выписать чек, с тем чтобы возместить понесенные им убытки...
– Все это слишком сложно для меня. Ответьте мне честно и откровенно, Мориц! Вы купили этот камень для меня, ко дню моего рождения, да или нет?
– Да, но...
– Никаких «но»! Значит, он мой, и я оставляю его себе! Я сама придумаю для него оправу...
– Вам следовало бы, – перебил ее Альдо, – дать вашему мужу возможность объяснить это «но»! Вам стоит послушать: тело человека, продавшего ему этот камень, только что вытащили со дна озера... Перед тем его задушили. А менее чем за три месяца до этого он всадил мне пулю чуть ли не в сердце.
– Боже мой!.. Какая волнующая история! Тем больше у меня оснований дорожить этим камнем.
И Дианора расхохоталась в лицо Морозини, в который раз мысленно спрашивавшего себя, как он мог умирать от любви к этой помешанной. «Такая красота, и ни капли мозгов!» – думал венецианец, глядя, как молодая женщина порхает по кабинету мужа. Годы скользили по ней, словно живительная влага. Сквозь ее нынешний облик Альдо видел ее такой, какой предстала она ему рождественским вечером у леди Грей. Северная фея! Снежная сильфида в искрящемся платье цвета ледника, так нежно льнувшем к каждому изгибу ее юного тела, еще более пленительного, чем ее лицо!.. Позже он встречался с ней еще дважды: в Варшаве, где на одну ночь оба вновь обрели головокружительные наслаждения былых времен, и на свадьбе Эрика Фэррэлса с Анелькой Солманский. Но во второй раз он уже не подпал под влияние чар обольстительной датчанки. Впрочем, лишь потому, что был околдован прекрасной полькой! И сейчас Альдо невольно подумал, что между этими двумя женщинами существует странное сходство.
Как и Анелька, Дианора не отставала от моды – по крайней мере, в манере одеваться, – ее платье из тонкой серо-голубой шерстяной ткани открывало выше колен безупречные ноги и позволяло угадать все грациозные линии тела, по-прежнему стройного и ничем не скованного под этим нарядом... Зато роскошный бледный шелк волос она все же сохранила в неприкосновенности. Сейчас она продела свою руку под руку мужа и смотрела ему в глаза с нежной мольбой. А тот... даже не верилось, что это лицо, такое холодное и суровое на вид, способно выражать такую страсть. Может быть, еще не все потеряно, не попробовать ли разыграть эту карту?
– Будьте благоразумны, сударыня! – мягко произнес Морозини. – Разве хоть один любящий муж согласится с легким сердцем подвергнуть опасности ту, которую любит? А вы, без сомнения, окажетесь в опасности, если будете упорствовать в желании оставить себе этот камень.
Все еще цепляясь за руку Кледермана и глядя ему в глаза, Дианора передернула плечами:
– Какая чушь! Мой муж достаточно силен, достаточно могуществен и достаточно богат для того, чтобы защитить меня от любой опасности. Вы понапрасну теряете время, милый князь! Никогда, слышите, никогда я не отдам вам эту драгоценность! Я уверена, что для меня она станет самым настоящим счастливым талисманом.
– Превосходно! Вы победили в этой битве, сударыня, но я не теряю надежды выиграть войну в целом! Оставьте пока рубин у себя, но, умоляю вас, подумайте еще! Не в моих привычках пугать людей, однако вам следует знать: сохранив рубин, вы навлечете на себя несчастье. А теперь желаю вам спокойной ночи!.. Не провожайте меня, – прибавил он, обращаясь к Кледерману. – Я знаю дорогу и собираюсь прогуляться до отеля пешком!
Кледерман расхохотался и, оставив жену, подошел к своему упрямому гостю.
– Вы знаете, что отсюда до него несколько километров? И лаковые туфли – не самая удобная обувь для прогулок. Умейте красиво проигрывать, дорогой князь, и разрешите моему шоферу отвезти вас. Или вы позволите мне предложить вам башмаки погрубее?
– Вы решили сегодня вечером не оставлять на мою долю никакой инициативы? – спросил Альдо с улыбкой, которая, впрочем, была адресована только швейцарцу. – Согласен на машину. Я бы предпочел грубые башмаки, да опасаюсь неодобрительного взгляда портье в «Боре»!
Длинная машина скользила по мокрому саду, но дождь уже перестал. Небо прояснялось, и от черной воды озера тянуло холодной сыростью. Всю дорогу, до самого центра города, они катили по большим лужам, в которых зыбко отражался свет фонарей. В такой поздний час, да еще и погода выдалась ненастная, улицы совсем опустели. Несмотря на яркое освещение, Цюрих этим вечером выглядел печально, и Альдо с признательностью подумал о Кледермане: в долгой прогулке по этой ледяной хлюпающей пустыне не было бы ровным счетом ничего приятного! А поразмышлять над проблемой, поставленной перед ним четой Кледерман, вполне можно, лежа в теплой постели. Пока что Морозини не представлял себе, как ее решить. Даже при помощи Адальбера. Разве что просто-напросто ограбить банкира?
Все еще перебирая в уме варианты, князь шагал по широкому, застланному толстым ковром коридору к своему номеру. Он вставил ключ в замочную скважину... И тут на него обрушилась темнота. Удар по затылку свалил венецианца с ног, и тот, словно сброшенная одежда, упал на заглушивший шум мягкий ковер...Альдо очнулся на узкой железной кровати в комнате, обставленной так убого, что даже монах-траппист погнушался бы ею. Стоявшая на столе керосиновая лампа освещала потрескавшиеся, покрытые плесенью стены. Первой мыслью Альдо было, что ему снится кошмар, но еле ворочающийся язык и гудящий череп убеждали в неприятной реальности происходящего, хотя он никак не мог припомнить, что же с ним произошло. С трудом приводя в порядок мысли, Альдо постепенно восстановил в памяти последние свои осознанные жесты: вот он остановился перед дверью, вот вставил ключ. Дальше – черная дыра. Стало быть, вопрос в следующем: каким образом он из коридора роскошного международного отеля попал в эту грязную яму? Мыслимо ли, чтобы напавшие на него сумели, пусть даже посреди ночи, вытащить его из отеля и куда-то перенести?
И что еще более странно: он мог свободно передвигаться, его не связали. Князь встал на ноги и подошел к единственному окну, узкому, с крепко запертыми ставнями. Что касается двери, она, хоть и выглядела ветхой, была снабжена новеньким замком, с которым Морозини никак не сумел бы справиться. Он не обладал талантами своего друга Адальбера и сейчас горько пожалел об этом. «Если нам суждено когда-нибудь встретиться снова, попрошу его дать мне несколько уроков!» – пробормотал он, вновь вытягиваясь на матраце, ничем не покрытом и, казалось, набитом булыжниками. Рано или поздно кто-нибудь обязательно сюда придет, а пока лучше потерпеть...
Долго ждать не пришлось. Стрелка часов Альдо – у него, как выяснилось, ничего не взяли – отсчитала десять минут, и дверь открылась, пропустив внутрь какое-то земноводное: сходство с жабой было поразительным, вплоть до бородавок. Позади уродца шел человек, при виде которого узник невольно вскрикнул от изумления. Вот этого типа он никак не ожидал еще раз встретить в своей жизни, по той простой причине, что считал его заточенным во французскую тюрьму или же должным образом переправленным в Синг-Синг: это был собственной персоной Ульрих, американец, с которым князь столкнулся два года назад, бурной ночью на вилле в Везине. Однако это возникновение из небытия не только не встревожило венецианца, но даже позабавило его: всегда лучше иметь дело с кем-то, кого уже знаешь.
– Опять вы? – добродушно спросил он. – Уж не назначили ли вас посланцем американских гангстеров в Европе? Я был убежден, что вы в тюрьме.
– Оставаться там или выйти – зачастую всего лишь вопрос денег, – произнес холодный резкий голос, воспоминание о котором еще хранила память Альдо. – Зря французы захотели переправить меня в Штаты: я этим воспользовался, чтобы выйти на простор, но отнюдь не атлантический. Выйди отсюда, Арчи, но далеко не уходи!
Ульрих устроил свое длинное костлявое тело, облаченное в хорошо сшитый твидовый костюм, на единственном стуле, предоставив кровать в полное распоряжение Морозини. Тот зевнул, потянулся, потом снова улегся, расположившись так спокойно, словно был у себя дома.
– Ничего не имею против откровенной беседы с вами, дорогой мой, но мы вполне могли бы поговорить и в отеле. Ведь вы, похоже, имеете туда свободный доступ? У вас здесь так гадко.
– Это, в общем-то, не курорт. Что касается того, о чем я хотел с вами поговорить, все дело укладывается в три слова: мне нужен рубин.
– Это у вас что, мания? В прошлый раз вы гонялись за сапфиром. Теперь – рубин. Вы намереваетесь похищать меня всякий раз, как вам захочется получить какой-нибудь драгоценный камень?
– Не притворяйтесь дурачком! Вы прекрасно знаете, что я хочу сказать. Рубин продал Кледерману этот болван Сарони, вообразивший, что сумеет всех обдурить и прикарманить камень. А сегодня Кледерман перепродал его вам. Так скажите мне, где он, и вас тут же отвезут обратно в город!
Морозини расхохотался:
– Где вы изучали психологию коллекционеров? Вы решили, что банкир привез меня сюда, чтобы продать мне редчайший предмет, который ему удалось заполучить? Разумеется, я хотел выкупить у него рубин, но Кледерман дорожит им как зеницей ока. Я потерпел неудачу.
– А я завладею им, и вы мне поможете.
– Отсюда, из этой ямы? Не представляю себе, каким образом. Кстати, это вы так ловко управились с беднягой Сарони?
– Нет, не я, это мой... наниматель, – ответил Ульрих с оттенком презрения, не ускользнувшим от Морозини. – Он сам вел допрос, а потом его подручный убил Сарони. Я лично терпеть не могу пачкать руки...
– Понимаю. Вы – мозг ассоциации?
В бледных глазах американца на мгновение вспыхнул огонек гордости.
– В самом деле, можно и так сказать!
– Странно! Я допускаю, что выработку планов не доверяют молодому Сигизмунду, ведь он отнюдь не светоч мысли, но... старик Солманский по-прежнему жив, несмотря на разыгранную в Лондоне комедию самоубийства. И если только он внезапно не впал в детство...
– Что ж, вы много чего знаете! Нет, он не впал в детство, но он болен. Средство, которое он принял, чтобы симулировать смерть, вызвало непредвиденные последствия. Он уже не может сам руководить операциями. Зачем, по-вашему, ему понадобилось брать на себя труд устраивать мне побег и поставить меня во главе шайки бандитов, вывезенных из Америки, Сигизмундом?
Разговор принимал неожиданный оборот, который весьма заинтересовал Морозини. Он поспешил воспользоваться своим преимуществом:
– Ясно, у них возникла потребность в человеке с крепкой хваткой. Сигизмунд – не более чем опасный и жестокий безумец. По всей вероятности, для его отца это тоже не секрет.
– Совершенно верно! – подтвердил Ульрих, его прямо-таки распирало от самодовольства.
– Иными словами, вы получаете распоряжения непосредственно от старика. Он здесь?
– Нет. В Варшаве...
Убаюканный похвалами бандит слишком быстро сболтнул это, но тотчас же спохватился:
– Вас это ничуть не касается!
– Чего же вы от меня ждете? Я уже сказал вам, что Кледерман хочет оставить рубин себе. Не понимаю, чем еще я могу быть вам полезен?
На грубом, топорном лице американца, словно маска, появилась недобрая улыбка.
– Все очень просто: вы устроите так, чтобы добыть его. Вы можете свободно прийти к нему в любое время. Так или нет?
– Если бы это было так, я бы уже составил план, но то, о чем вы сейчас меня просите, означает взломать сейф, вполне заслуживающий этого названия. Это же Форт-Нокс в миниатюре!
– Ну, не надо отчаиваться. Устраивайтесь, как хотите, но мне нужен рубин, иначе...
– Иначе – что?
– Вы можете стать вдовцом!
Это было так неожиданно, что Морозини вытаращил глаза.
– Что это значит?
– Очень просто: ваша жена у нас в руках! То самое прелестное создание, которое вы, рискуя собственной жизнью, явились вырвать из моих лап на вилле в Везине!
– Я прекрасно понял, но... она же сестра и дочь ваших хозяев? Неужели они приказали вам похитить мою жену?
Ульрих немного подумал, прежде чем ответить, потом поднял голову с видом человека, только что принявшего решение:
– Нет. Скажу даже, что эта деталь им неизвестна. Видите ли, мне показалось, что недурно было бы обеспечить себе гарантию против них и одновременно приобрести средство давления на вас!
Мозг Альдо работал с лихорадочной быстротой. Во всем этом было нечто странное. Поначалу он даже решил, что гангстер блефует.
– Когда же вы ее похитили? – безразличным тоном спросил он.
– Вчера вечером, около одиннадцати, когда она вместе с подругой выходила из «Гаррис-бара»... Вам этого достаточно?
– Нет. Я хочу позвонить домой!
– Почему? Вы мне не верите?
Не верю. По-моему, срок слишком короткий для того, чтобы привезти ее сюда...
– Я не сказал, что она здесь. Но что она у меня в руках – вот в этом вы можете не сомневаться!
Альдо, всвою очередь, задумался. Когда он расстался с Анелькой, та только-только избавилась от приступов тошноты, но была, еще далеко не в блестящей форме. Трудно было представить себе ее потягивающей коктейли в «Гаррис-баре», пусть даже с подругой, которой, скорее всего, была Адриана. Во всяком случае, одно несомненно: Ульрих знал, что он женат на вдове Фэррэлса, но совершенно не представлял себе их нынешних отношений. Какое-то мгновение он лелеял мысль с широкой улыбкой заявить: «Моя жена у вас? Чудесно! Так оставьте ее себе, вы даже не представляете, какую услугу мне этим оказываете!» Альдо представил себе, какая физиономия сделается у Ульриха при этом известии... Однако, поразмыслив, он решил отказаться от подобного удовольствия. Венецианец по опыту знал, что этот человек опасен и без малейших колебаний начнет истязать Анельку, лишь бы добиться своего. А Альдо, как страстно ни желал вновь обрести свободу, вовсе не хотел смерти молодой женщине, и еще менее – чтобы ее подвергли пыткам. Самое разумное, что он мог сейчас сделать, – это принять предложенные ему условия игры. Это было единственной возможностью выйти на свежий воздух...
– Ну что? – спросил Ульрих. – Больше ничего не скажете?
– Новость такого рода требуется обдумать, разве не так?
– Может быть, но по-моему, вы уже достаточно размышляли. И что же?
Морозини изобразил на своем лице как можно более встревоженное выражение.
– Но, по крайней мере, вы ничего плохого ей не сделали?
– Пока еще нет. Скажу даже, что с ней очень хорошо обращаются.
– В таком случае, у меня нет выбора. Что вам, собственно, нужно?
– Я вам уже сказал: рубин.
– Не рассчитываете же вы, что я отправлюсь за ним сегодня ночью? А завтра рубин отнесут какому-нибудь ювелиру, там его вставят в оправу, чтобы подарить госпоже Кледерман по случаю дня ее рождения.
– И когда этот день рождения?
– Через тринадцать дней.
– Вы там будете?
– Разумеется! – ответил Альдо, с хорошо разыгранной усталостью пожав плечами. – Если только вы не оставите меня здесь.
– Не совсем представляю себе, на что вы можете пригодиться, сидя в этой яме. Так вот, слушайте меня хорошенько! Вас отвезут обратно в город, и вы будете находиться под моим наблюдением, господин князь! Разумеется, речи быть не может о том, чтобы обращаться в полицию: я об этом узнаю, и вашей жене придется несладко. Точно так же и речи быть не может о том, чтобы переехать в другой отель. Позже я назначу вам встречу. Вы можете попытаться узнать, какому ювелиру закажут оправу... – Ульрих встал и направился к двери, но перед тем, как ее открыть, обернулся: – Не делайте такое ужасное лицо. Если дела пойдут так, как я хочу, может случиться, что и вы найдете здесь свою выгоду.
– Не представляю, каким образом?
– А вы подумайте! Если я с вашей помощью смогу потрясти сейф Кледермана, очень может быть, что я отдам вам рубин...
– Как? – проронил ошеломленный Альдо. – Но я думал...
– Солманские хотят заполучить его любой ценой, а вот мне совершенно безразлично, достанется он им или нет! Надо быть таким тупицей, как Сарони, чтобы вообразить, будто такую штуку можно потихоньку продать. В сейфе у этого банкира, должно быть, найдется что-нибудь, чем куда легче набить карманы...
– Там много исторических драгоценностей. Их тоже не так легко продать.
– На этот счет не беспокойтесь. В, Америке продается все, да и цены повыше, чем здесь. До скорого!
Сидя на своей кровати, Альдо поднял руку и небрежно помахал ему. Минутой позже явилось земноводное по имени Арчи, украсившее свою физиономию жалким подобием улыбки:
– Тебя отвезут в город, парень, – заявил он.
Морозини не успел и рта раскрыть: нанесенный с невероятной силой удар дубинки снова отправил его в страну грез...
Во второй раз он очнулся в обстановке еще менее приятной, чем в первый: в том неизвестном доме, по крайне мере, была кровать. Теперь же Морозини открыл глаза в темном, холодном и сыром месте. Вскоре он понял, что лежит на траве, а вокруг лужайки растут прекрасные деревья. Между стволами виднелось озеро, лодочные сараи, рестораны на сваях.. Ночь еще не кончилась, фонари продолжали гореть. Продрогший, несмотря на шерстяное пальто, которое ему любезно вернули, Альдо скоро заметил огни «Бор-о-Лака», до которых, как ему показалось, было недалеко. И хотя голова на каждый шаг отзывалась болью, князь пустился бежать, мечтая о трех вещах: выйти из сада, вернуться в номер и согреться.
При виде вернувшегося в таком плачевном виде, хотя и трезвого вроде бы клиента, которого он считал давно спящим в своей постели, портье позволил себе только поднять бровь, – он скорее дал бы отрезать себе язык, чем осмелился задать вопрос. Альдо туманно махнул ему рукой и спокойным шагом направился к лифту: в глубине кармана он нащупал ключ от номера.
Горячий душ, две таблетки аспирина – и он нырнул в постель, решительно отогнав все мысли, способные помешать уснуть. Прежде всего – спать, а там поглядим!
Было не больше десяти часов, когда Морозини проснулся, чувствуя себя после сна куда лучше, чем ожидал. Для начала он заказал солидный завтрак, потом попросил соединить его по телефону с Венецией. История с похищением Анельки, хотя он не слишком-то поверил Ульриху, смущала его. Если это правда, значит, у него дома все вверх дном и, может быть, даже полно полиции? Ничего подобного: голос, который он услышал в трубке, – голос Дзаккарии – звучал спокойно и безмятежно. Альдо попросил позвать к телефону жену.
– Ее нет дома, – ответил верный слуга. – После вашего отъезда ей захотелось переменить обстановку, и она отправилась на несколько дней погостить к донне Адриане.
– Она взяла с собой вещи?
– Конечно. Столько, сколько требуется для недолгой поездки. Что-нибудь не так?
– Все в порядке, не беспокойся. Я только хотел сказать ей пару слов. Кстати, Ванда поехала с ней?
– Конечно...
– Превосходно. Я позвоню моей кузине.
Здесь ему тоже не повезло. Надменный мужской голос сообщил, что ни графини Орсеоло, ни княгини Морозини дома нет: дамы покинули Венецию накануне и отправились на Большие озера. Не зная точно, где остановятся, адреса они не оставили.
– А вы-то сами кто такой? – спросил Альдо, которому не понравился ни тон, ни голос этого типа.
– Я – Карло, новый слуга госпожи графини. Это все, что вашей светлости угодно знать?
– Это все. Спасибо.
Альдо повесил трубку. Он чувствовал себя растерянно. То, что происходило в Венеции, оказалось еще более странным, чем он предполагал. Где сейчас Анелька? В плену у Ульриха или мирно отдыхает на Лаго-Маджоре? Или, может быть, их похитили всех вместе – обеих женщин и Ванду в придачу? Или Адриана, не довольствуясь своими отношениями с семейством Солманских, решила теперь связаться с американскими гангстерами? Да еще этот новый слуга, тоже не без странности: имя вроде бы итальянское, но его чудовищный акцент наводил на мысль, что Карл или Чарли подошло бы ему больше. И что все это, собственно, может означать?
Длинный ряд вопросительных знаков выстраивался перед Морозини до тех самых пор, пока с шумом и грохотом на своем ярко-красном «Амилькаре», отделанном черной кожей, не подкатил Адальбер. Его появление произвело глубокое впечатление на дежурного на стоянке, уверенного, что в отель прибыл один из выдающихся гонщиков. Однако Морозини в восторг не пришел.
– Неужели ты не мог приехать поездом, как все люди? – проворчал он.
– Если ты настаиваешь на конспирации, надо было предупредить... и остановиться в деревенском трактире. Мы что, и правда должны стараться не обнаружить себя? Знаешь ли, моя, как говорят канадцы, «колесница» битком набита наисовременнейшими карбюраторами, компрессорами и чем-то там еще, что позволяет развивать потрясающую скорость. Если возникает какое-нибудь срочное дело, это может пригодиться. А ты что, не в духе? Неприятности?
– Если бы тебя за одну ночь два раза подряд стукнули по голове, ты бы тоже видел жизнь в менее розовом свете. Что же касается неприятностей, их хоть отбавляй...
– Пойдем в бар, выпьем по стаканчику, и ты мне все расскажешь!
В баре почти никого не было, и два друга, устроившись за столиком под сенью пальмы в кадке, смогли спокойно поговорить. Точнее, говорил Альдо, а Адальбер потягивал коктейль, время от времени шмыгая носом. Причем так часто и громко, что Морозини, которого это начало раздражать, спросил в конце концов, не простужен ли он.
– Нет, но я только что открыл, что шмыганье носом способно выразить любые оттенки чувств: печаль, презрение, гнев и Бог знает что еще. Так что я тренируюсь... Тем не менее мы действительно – особенно ты – оказались в трудном положении. Совершенно бредовая история, но я просто аплодирую тебе за твою выдержку с этим гангстером. Ты правильно сделал, что подыграл ему, и я даже спрашиваю себя, не поможет ли это нам схватить всю шайку.
– Думаешь?
– Да конечно же. То, что Ульрих действует в одиночку, нам весьма на руку. О чем мы еще можем мечтать, если не о том, чтобы натравить одну шайку на другую?
– Согласен, но что будет с Анелькой?
– Ставлю свою рубашку против морковного огрызка, что ее никто не держит в плену. Этот тип просто блефует. Он воспользовался благоприятными обстоятельствами, и я на твоем месте не стал бы терзаться сверх меры.
– О, но я вовсе не терзаюсь «сверх меры»! Я просто боюсь сделать ошибку, жертвой которой может оказаться она. Ну а теперь скажи, как ты представляешь себе развитие событий?
– В ближайшее время предлагаю тебе разделить обязанности. Ты мог бы встретиться с прекрасной Дианорой и попытаться ее образумить. Тем временем я узнаю, по-прежнему ли в Цюрихе Вонг и известно ли ему, где сейчас находится Симон.
– Зачем он тебе?
– Узнать, есть ли у него копия рубина, такая же точная, как копии сапфира и алмаза. Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы нам ее передать.
– Разумеется. Но ты забываешь, что сегодня рубин должны отдать ювелиру, чтобы тот изготовил для него великолепную оправу, достойную его новой владелицы.
– Однако прежде чем он этим займется, должно же пройти несколько дней? Надо постараться произвести подмену у ювелира. Если мы получим копию, нам, думаю, не составит никакого труда уговорить Кледермана или его жену, чтобы нас повели полюбоваться этим чудом. Я только что приехал, и сгораю от желания на него взглянуть...
– И ты думаешь, что сможешь подменить камень под носом у трех или четырех человек?
– Господи... ну конечно же. Что-то подсказывает мне, что в этот момент меня охватит вдохновение, – проговорил Адальбер, поднимая к потолку совершенно ангельский взгляд; – Хотя, разумеется, я предпочел бы, чтобы госпожа Кледерман проявила благоразумие и согласилась на твое ожерелье.
– Будь по-твоему. Я предприму еще одну попытку, хотя сильно сомневаюсь в успехе. Если бы ты видел, как она смотрела на рубин...
– Попытайся, по крайней мере, узнать, кто ее ювелир! Мы навестим его. По логике вещей, это должен быть Бейер, но мастеров такого уровня здесь несколько.
– Договорились. Завтра схожу к ней в такое время, когда Кледерман предположительно должен быть в банке. Я возьму с собой ожерелье, и мы посмотрим, что получится. А сегодня вечером, если хочешь, поужинаем вместе, и я пораньше лягу спать. Советую тебе сделать то же самое. Наверное, дорога тебя утомила?
– Меня? Я чувствую себя свежим как огурчик. И даже подумываю, не навестить ли мне Вонга сегодня же ночью. У нас не так много времени, и чем меньше мы будем его терять, тем лучше...
Альдо не пришлось долго раздумывать над тем, какой час будет наиболее благоприятным для его беседы с Дианорой: на подносе с его завтраком, между хлебной корзинкой и вазочкой меда, виднелся длинный конверт из плотной бумаги. В нем лежало написанное по всем правилам приглашение прийти к пяти часам на чай на виллу Кледермана.
– Наконец хоть что-то определенное! – прокомментировал это событие Видаль-Пеликорн, вернувшийся из своей ночной экспедиции с пустыми руками. – Я уже было начал думать, что Бог Израиля настроен против нас!
– Ты никого не застал у Вонга?
– Даже кошки. Ставни закрыты, двери заперты, а все вместе залито дождем. Я снова пойду туда после обеда и попытаюсь что-нибудь узнать у соседей. В Гельвеции корейцы не так уж часто встречаются. Кто-нибудь должен был заинтересоваться его приходами и уходами.
– Может быть, он уехал к Аронову?
– Если дом пуст, я это выясню. Не исключено, что вчера вечером Вонг был дома, и просто меня не услышал.
– И ты не попытался войти? Обычно двери не оказывают тебе длительного сопротивления.
– Если Вонг уехал, я понапрасну потерял бы время. И потом, лучше немного осмотреться днем, прежде чем браться ночью за какое-нибудь дело.
– В зависимости от того, что ты сегодня узнаешь, может быть, сходим туда вечером вместе...
Ровно в пять часов Морозини вышел из такси у знакомого уже ему подъезда. Дождь тоже не преминул явиться на эту встречу, и церемониал прошлого вечера двигался по накатанным рельсам до самого верха лестницы. Зато там дворецкий вместо того, чтобы направиться к рабочему кабинету банкира, свернул влево и распахнул перед гостем двойную дверь: госпожа ожидала его светлость в своих личных апартаментах.
При этих словах князь слегка нахмурился, но вскоре успокоился: безупречно выдержанный в стиле Людовика XVI салон, куда его провели, больше напоминал музей, чем будуар, располагавший к проявлению слабостей. И женщина, вошедшая в комнату пять минут спустя, в полной мере соответствовала чуть жеманной роскоши обстановки. Она была в платье из облачно-серого крепа с длинными рукавами и драпировкой, переходившей в повязанный вокруг шеи в шарф, на фоне которого очень красиво выглядело тройное ожерелье из мелкого жемчуга, такой же жемчуг украшал ее ушки. Никогда прежде Альдо не видел Дианору одетой так строго, но он вспомнил, что протестантский Цюрих вынуждал своих католических детей, пусть даже и миллиардеров, к несколько чопорному поведению.
Дианора протянула гостю царственную руку, отягощенную драгоценными перстнями, и одарила его насмешливой улыбкой.
– Как мило с вашей стороны, дорогой друг, принять мое столь неофициальное приглашение!
– Не стоит извиняться. Я как раз собирался, сударыня, просить вас о встрече. Мне нужно поговорить с вами...
– Говорят, великие умы всегда найдут общий язык. Сейчас подадут чай, и мы спокойно все обсудим.
Они вели обычный светский разговор ни о чем, пока дворецкий, сопровождаемый двумя горничными, не поставил перед Дианорой чайный поднос с сервизом из позолоченного серебра и саксонского фарфора и множество тарелочек с бутербродами, печеньями, пирожными и шоколадом – угощения хватило бы человек на десять.
Госпожа Кледерман приступила к «чайной церемонии», почти такой же сложной, как в Японии, и Морозини невольно залюбовался безупречной грацией этой женщины, в которую был так безумно влюблен десять лет назад. Казалось, она владеет тайной вечной молодости. Лицо, руки, светлые шелковистые волосы – все в ней было гладким, свежим, свободным от малейшего недостатка. В точности такая, как прежде! И большие, окаймленные длинными ресницами глаза сохранили свое аквамариновое сияние. Даже после недавнего своего открытия Альдо понимал страсть банкира к этому восхитительному творению природы, хотя сам оставался равнодушным: насколько больше ему нравились веснушки и дразнящая улыбка Лизы!
– Дайте мне угадать, о чем вы хотели побеседовать со мной, – проговорила Дианора, ставя на стол пустую чашку. – Держу пари, речь пойдет о рубине!
– Совсем не трудно догадаться. И мы должны поговорить о нем очень серьезно. Эта история намного печальнее, чем вам представляется.
– Какой зловещий тон! Я знавала вас более веселым, милый мой Альдо... или нам следует забыть о том, что мы были друзьями?
– Некоторым воспоминаниям никогда не изгладиться из памяти, и как раз во имя нашей дружбы я и прошу вас отказаться от этого камня.
– Слишком поздно! – усмехнулась она.
– Что это значит – слишком поздно?
– Даже если бы я и захотела – а об этом и речи быть не может! – я не могла бы вам его вернуть. Вчера утром Мориц уехал в Париж. Только Картье кажется ему достойным создать обрамление, подобающее этому чуду...
– Но ведь и здесь есть хорошие художники?
– Конечно, но только совершенство меня достойно, вы ведь знаете это?
– Я никогда не утверждал противного, и именно потому мне омерзительно думать, что этот кровавый камень с ужасным прошлым может стать вашей собственностью. Вы играете с дьяволом, Дианора!
– Не говорите глупостей! Мы живем не в средние века.
– Прекрасно, – вздохнул Морозини. – Остается только надеяться, что с Кледерманом во время его поездки ничего не приключится... – О, поездка будет очень короткой: он возвращается сегодня ночью. По завершении работы украшение Привезет точно к празднику тайный гонец. Разве это не интересно?.. Кстати, могу я рассчитывать на ваше присутствие?
– Тогда вам придется пригласить и моего друга Видаль-Пеликорна: он вчера ко мне приехал.
– Правда? О, я так рада! Обожаю этого человека!.. Но поговорим теперь о вас. Собственно, только ради этого я вас и позвала.
– Обо мне?.. Не вижу, о чем здесь говорить!
– Да не скромничайте вы! Вам это совершенно не идет, и у меня к вам серьезные претензии. Значит, вы женились?
– Пожалуйста, Дианора, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Да, я женился, однако не по своей воле.
– Значит, вас все-таки можно принудить? Эта молоденькая дурочка, поймавшая в свои сети бедного Эрика Фэррэлса, творит настоящие чудеса. Объясните мне, как это вышло, я-то думала, что знаю вас?
– Здесь нечего объяснять. Вы все поймете, когда я скажу вам, что подал прошение в Рим об аннулировании брака.
Насмешливое выражение лица молодой женщины внезапно сменилось серьезным.
– Я рада этому, Альдо. Эта женщина тем опаснее, что на вид она ангел. Признаюсь, услышав о вашей женитьбе, я испугалась за вас. И Мориц тоже, потому что он очень вас ценит. Мы оба твердо убеждены в том, что она отравила Фэррэлса... и было бы жаль потерять такого человека, как вы.. – тут Дианора внезапно развеселилась. – А теперь не расскажете ли вы мне про ваши с Лизой, моей падчерицей, приключения? Не так давно я с удивлением услышала, что, когда вы вернулись с войны, вам предлагали на ней жениться?
– Да, это так, – пробормотал смущенный Альдо.
– Невероятно! – продолжала смеяться Дианора. – Подумать только, я чуть было не стала вашей тещей! Какой ужас! Не думаю, что мне это понравилось бы. По крайней мере, в то время...
– Почему такая оговорка? С тех пор вы переменили мнение на этот счет? – спросил немного удивленный Морозини.
– Да. На самом деле жаль, что вы отказались, хоть это и делает вам честь. Теперь вы не были бы в таком неприятном положении. Лиза немного безрассудна, но она хорошая девушка. А ее венецианские приключения, этот невообразимый маскарад! Я так смеялась. После этого я стала относиться к ней с некоторым уважением. Из нее вышла бы безупречная княгиня Морозини.
Изумление Альдо росло с каждым ее словом.
– Вы? Вы, Дианора, говорите мне это? Не верю своим ушам! Значит, вы с ней больше не на ножах?
– Раньше так и было, но прошлой зимой многое изменилось. Наверное, вы этого не знаете, но Мориц перенес серьезную операцию. Я так боялась... До такой степени, что... я поняла, как он мне дорог.
Уже несколько минут она, опустив глаза, нервно теребила свой жемчуг. А потом вдруг прямо посмотрела в глаза Альдо.
– Когда я кружила по больничной приемной, дожидаясь конца операции, я поклялась, если все пройдет хорошо, стать безупречной женой. Любящей.... и верной женой!
Морозини, наклонившись к ней, взял обеими руками пальчики Дианоры.
– Вы поняли, что любите его, – очень мягко сказал он. —И позвали меня сегодня за тем, чтобы сказать мне об этом. Я не ошибся?
Она неуверенно ему улыбнулась. Наверное, именно так улыбнулась бы юная девушка, рассказывающая своему отцу о первой любви, подумал растроганный Альдо.
– Да, – сказала Дианора. – Именно так. Я поняла, может быть, с опозданием, что у меня удивительный муж, и тогда...
– Если вы вспоминаете иногда о том, чем мы были друг для друга, решительно забудьте об этом!.. Или лучше скройте в самой глубине вашего сердца. Никто туда не заглянет. Особенно я!
– Я не сомневаюсь в вашей скромности. Вы благородный человек, Альдо, но мне необходимо было сказать вам, чтобы между нами не оставалось ничего не договоренного...
Помолчав немного, Дианора неожиданно спросила:
– Раз мы с вами теперь старые добрые друзья, позволите ли вы мне задать вам один вопрос?
– Это ваше право.
– Кого вы любите? Если, конечно, любите кого-нибудь?
К великому своему неудовольствию, венецианец почувствовал, что краснеет. Он попытался вывернуться:
– В эту самую минуту я люблю вас, Дианора. Я только что узнал незнакомую мне прежде женщину, и она мне очень нравится.
– Не говорите чепухи!.. Хотя я с удовольствием вам поверила бы. Наверное, Лиза сделала такое же открытие...
Услышав это имя, Альдо от неожиданности покраснел еще сильнее. Дианора опять засмеялась.
– Ну, хорошо, я не хочу вас пытать... только знайте, что вы ответили на мой вопрос.
Полчаса спустя, прощаясь с Дианорой, Альдо оказался во власти сложного чувства – вместе с облегчением от мысли, что ему не придется больше выдерживать притязания бывшей любовницы, он испытывал к ней большую нежность. Она стала дорога ему теперь, когда искренне полюбила своего мужа. Тем более что, кажется, и Лиза сложила оружие. И ко всему этому добавлялась мучительная тревога, стоило вспомнить о том, какие беды может навлечь на эту, отныне сплоченную, семью проклятый рубин. Что же делать, как избежать этого?
– Да, незавидное положение! – признал Адальбер, когда Альдо рассказал ему, как прошла встреча. – У нас все меньше простора для действий. Вонг уехал. Одна из соседок видела, как пять дней тому назад он покидал виллу с большим чемоданом в руках. Я ходил на вокзал и пытался выяснить, какие поезда уходили оттуда в тот вечер около восьми часов. Таких было несколько, в том числе один на Мюнхен и далее на Прагу. Но я не могу понять, зачем ему туда возвращаться?
– Может быть, он отправился дальше? Если ты начертишь прямую линию, соединяющую Цюрих, Мюнхен и Прагу, и продолжишь ее, ты окажешься прямо в Варшаве.
– И Симон тоже там?
Морозини, бессильный что-либо утверждать, только развел руками.
– У нас нет никакого способа это выяснить, и, в любом случае, мы не успеем его найти, чтобы получить копию рубина. Зато, может быть, стоит послать твоих близнецов понаблюдать за окрестностями дома Картье в Париже?
Адальбер с веселым любопытством взглянул на друга.
– Скажи-ка мне откровенно, не подумываешь ли ты перехватить гонца, которому поручено привезти сюда готовое ожерелье?
– Ну разумеется! Все, что угодно, лишь бы не позволить этому проклятому камню повредить Кледерманам! Но поскольку оправа будет роскошной, надо будет устроить так, чтобы полиция ее нашла...
– Ты делаешь успехи! А... твой приятель-гангстер? Что ты ему скажешь? Меня очень удивит, если этот тип не объявится в самое ближайшее время.
Ульрих и в самом деле не заставил себя ждать. В тот же вечер, поднявшись к себе в номер, чтобы переодеться к ужину, Альдо нашел на полу записку, в которой его приглашали выкурить сигару около одиннадцати часов рядом с беседкой на Бюркли-плац, неподалеку от его отеля.
Он явился туда в назначенный час, и американец уже поджидал его, сидя на скамейке, с которой открывался вид на темное ночное озеро, в водах которого отражались тысячи огней.
– Вы что-нибудь узнали? – без предисловий спросил бандит.
– Да, но прежде расскажите мне о моей жене!
– Уверяю вас, она прекрасно себя чувствует! Пока вы ведете честную игру, у меня нет оснований плохо с ней обращаться.
– И когда вы мне ее вернете?
– Как только рубин или другие драгоценности окажутся у меня в руках. Я дал вам слово.
– Хорошо. Новости вот какие: рубин отправился в Париж, к ювелиру Картье, которому поручено, по-видимому, сделать из него ожерелье. Кледерман сам отвез камень... и я предполагаю, что он лично отправится и забирать украшение. Его жена не смогла мне сказать точно, потому что это сюрприз к дню ее рождения.
Американец немного поразмышлял, отчаянно затягиваясь толстой, будто ножка стула, сигарой.
– Ладно! – вздохнул он наконец. – Лучше подождать, пока камень вернется сюда. Теперь слушайте меня внимательно! В праздничный вечер я буду в доме Кледерманов – им наверняка потребуется дополнительная прислуга. Когда решу, что момент настал, дам вам знак, и вы проведете меня к бронированной комнате, а как в нее проникнуть, объясните прямо сейчас. Затем вы вернетесь наблюдать за тем, что происходит в гостиных, разумеется, главным образом присматривая за банкиром. Если он соберется выйти, вы его задержите. Итак, я слушаю вас!
Морозини довольно точно описал кабинет банкира и подступы к бронированной комнате. Он не испытывал ни малейшего раскаяния, снабжая бандита сведениями, потому что готовил для него неожиданный поворот. Что, и преподнес в заключение своего рассказа:
– И, наконец, последнее: маленький ключик, которым отпирается дверь бронированной комнаты, висит на шее у Кледермана, и я не представляю себе, каким образом вы ухитритесь его заполучить.
Это известие совсем не понравилось Ульриху, и тот что-то пробурчал сквозь зубы. Однако если Альдо думал, что он признает себя побежденным, то ошибался. Прошло всего несколько секунд, и помрачневшее лицо американца озарилось:
– Главное – это знать, – изрек он.
– Вы же не собираетесь его убить? – резко спросил Морозини. – В таком случае, на меня не рассчитывайте!
– Может, вы любите его сильнее, чем свою жену? Не беспокойтесь, я намерен решить эту проблему другим способом... и без лишней жестокости. Я – истинный профессионал, так и знайте. А теперь слушайте, что я вам скажу.
Очень доходчиво он объяснил Альдо, что тому предстоит сделать, даже не подозревая, что человек, которого он считал полностью от себя зависящим, готов на все, чтобы вернуть рубин, но при этом не позволить весельчаку Ульриху сбежать с одной из лучших в мире коллекций драгоценностей.
Когда он закончил, Морозини ограничился тем, что прогнусавил в лучшем чикагском стиле:
– С моей стороны все будет о'кей!
Это заявление несколько ошарашило собеседника, но он воздержался от комментариев, и они расстались, чтобы встретиться в следующий раз вечером 16 октября.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Рубин королевы - Бенцони Жюльетта

Разделы:
123

Часть вторая

45678

Часть третья

910111213Эпилог

Ваши комментарии
к роману Рубин королевы - Бенцони Жюльетта



обожаю эту книжку....одна из дюбимых)))
Рубин королевы - Бенцони Жюльетталапочка
15.04.2013, 16.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
123

Часть вторая

45678

Часть третья

910111213Эпилог

Rambler's Top100