Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава VI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VI
Между Сциллой и Харибдой…

На нижней палубе было темно и стоял удушающий запах грязи и прогорклого масла.
Спустив Марианну с лестницы, ее бесцеремонно бросили в угол, тогда как Теодороса потащили дальше. Она упала на что-то жесткое, старый мешок, очевидно, и притаилась там, не смея шелохнуться, оглушенная раздававшимися вокруг криками.
Недавняя гнетущая тишина взорвалась, и при звуках галдежа, производимого пиратами, их громких восклицаний и витиеватых ругательств, покрывавших яростное рычание пленника, невольно возникал вопрос, не было ли вызвано молчание на палубе изумлением. Словно они не ожидали захватить такую важную добычу.
Ибо нельзя было ошибиться: для этих людей главное значение имел Теодорос, а Марианна представляла только второстепенный интерес. Она заметила это по непринужденности, с какой избавились от нее, словно от мешающего тюка, о котором вспомнят, чтобы продать тому, кто больше даст на рынке в Тунисе, как пугал ее Атанас…
Вспомнив об управляющем графа Соммарипа, она даже не подумала, что объявленное Теодоросом предательство может касаться его. Однако это он увидел прибытие шебеки, это он вошел в контакт с ее экипажем (разве не сказал он, что она принадлежит некоему Тсамадосу?), и он же поднял их по тревоге, торопил уехать, несмотря на затруднительные вопросы, которые будет задавать одабаши его господину… Но молодая женщина не могла поверить в такое коварство человека, у которого и через двадцать лет появлялись на глазах слезы при виде хозяина, любезничающего с призраком.
Может быть, люди с Гидры оказались менее надежными, чем о них думали… или все это только трагическая ошибка!
Увидев прибытие этого большого корабля, Атанас вполне мог подумать, что он тот, который ждали. (Разве граф не говорил Марианне, что корабли большого водоизмещения редко появляются у Наксоса?) Он вступил в переговоры с пиратами, не имея ни малейшего представления о том, кто в действительности перед ним, и те, учуяв выгодное дело, поспешили вступить в игру, сумев не вывести его из заблуждения… Но это только один из вариантов среди других, невольно возникавших во взбудораженном сознании Марианны и которые, кстати, она старалась изгнать: не время отдаваться игре предположений! И перед неожиданной, но ужасной угрозой, нависшей теперь над нею, она старалась сконцентрировать все мысли только над одной проблемой: бежать!..
Луч света скользнул по полу до начала лестницы: люди возвращались, поместив пленника в надежное место. Они говорили все одновременно, прикидывая, возможно, барыш, который они получат за этого Теодороса. Марианна впервые подумала, что она даже не знает его фамилию и что он должен быть гораздо более важной особой, чем она себе представляла.
Среди освещенных фонарем матросов она узнала их усатого начальника.
Решив как можно скорей покончить с неизвестностью, она встала и подошла к лестнице, загораживая проход и моля Всевышнего, чтобы языковой барьер не стал непреодолимым препятствием.
Ей показалось, что пришел час, даже если это ничему не послужит, прозвучать здесь имени императора французов, которое даже в этих полудиких краях должно иметь немаловажное значение. Возможно, шанс незначительный, но попробовать стоило. Итак, оставаясь верной своей роли, она обратилась к ренегату на французском:
– Не кажется ли вам, сударь, что вы должны объясниться со мною?
Ее чистый голос прозвучал, как пение фанфары. Все сразу умолкли. Их взгляды устремились к тонкой фигуре в светлом платье, стоявшей перед ними с таким благородством в осанке, которое поразило их, хотя они, очевидно, не уловили смысла ее слов. Что касается Николаса Кулугиса, его зрачки расширились, и он присвистнул то ли от восхищения, то ли от неожиданности. Но, к великому удивлению Марианны, он тоже употребил язык Вольтера, хотя и искаженный ужасным акцентом.
– Ага! Ты французская дама? Я думал, это неправда!
– Что же, по-вашему, неправда?
– Именно история с французской дамой. Когда мы поймали голубя, я думал, что это предлог, что за этим кроется что-то интересное, иначе зачем столько усилий ради такой незначительной вещи, как женщина, даже француженки? И мы оказались правы, раз захватили самого важного из бунтовщиков, человека неуловимого, за кого Великий султан отдаст свои сокровища, самого Теодороса Лагоса! Это лучшее дело в моей жизни: его голова стоит очень дорого!
– Может быть, я только женщина, – отпарировала Марианна, – но моя голова стоит тоже очень дорого. Я княгиня Сант’Анна, личный друг Императора Наполеона и его посланница к моей кузине Нахшидиль, султанше Османской империи!
Этот залп пышных имен произвел, казалось, впечатление на пирата, но, когда Марианна подумала, что уже выиграла партию, он взорвался пронзительным смехом, который сейчас же угодливо подхватили окружавшие его, за что были отправлены прочь лающей командой. После чего Кулугис снова захохотал.
– Я сказала что-нибудь смешное? – сухо спросила Марианна. – В таком случае я полагаю, что Император, мой господин, не особенно оценит ваше чувство юмора. И я не привыкла, чтобы надо мною смеялись!
– Но… я не смеюсь над тобой! Наоборот, я восхищаюсь тобой: тебе поручили роль, ты ее сыграла прекрасно. Даже я едва не попался!
– Итак, по-вашему, я не та, за кого себя выдаю?
– Конечно, нет! Если бы ты была посланницей великого Наполеона и одним из его близких друзей, ты не болталась бы по морям в платье гречанки, в обществе известного бунтовщика, в поисках корабля, чтобы добраться до Константинополя и там совершить ваши преступления! Ты должна была плыть на красивом фрегате под французским флагом и…
– Я попала в кораблекрушение, – оборвала его Марианна, пожав плечами. – По-моему, это часто происходит в этих широтах!
– Это происходит действительно часто, особенно когда дует Мельтем, опасный летний ветер, но обычно или погибают все, или спасаются больше, чем двое. Твоя история плохо предумана.
– Однако все произошло именно так. Можете верить или не верить…
– Нет, я не верю!..
И без перехода он обрушил на молодую женщину яростную тираду на греческом языке, в которой она не поняла ни единого слова, но выслушала, не моргнув, даже презрительно улыбаясь.
– Не утруждайтесь, – посоветовала она, – я совершенно не понимаю, что вы говорите.
Наступило молчание. С гримасой, опасно сблизившей его громадный нос с агрессивным подбородком, Николас Кулугис смотрел на стоявшую перед ним с невозмутимым видом женщину. Видимо, она сбила его с толку. Какая женщина согласится, не шелохнувшись и даже с улыбкой выслушать поток оскорблений, смешанных с описанием всевозможных пыток, которым ее подвергнут, чтобы заставить говорить правду? Ну да, эта, похоже, ничего не поняла из того, что он ей говорил… Но он не был человеком, склонным к долгим колебаниям: гневно передернув плечами, он словно сбросил с себя груз сомнений.
– Возможно, ты и иностранка, хотя и не такая важная! Как бы то ни было, это ничего не меняет: твоего приятеля Теодороса отвезут к паше Канди, который выплатит мне премию. Что касается тебя, ты выглядишь достаточно красивой, чтобы я придержал тебя до возвращения в Тунис, где бей, если ты ему понравишься, может проявить щедрость. Иди со мной, я отведу тебя на место, где ты найдешь больший комфорт: потерявший вид товар хуже продается!..
Он схватил ее за руку и потащил по крутой лестнице, несмотря на оказываемое ею сопротивление. Даже ради комфорта ей не хотелось удаляться от своего компаньона, который теперь обрел для нее значительную ценность. В любом случае это был человек мужественный и, будучи такой же жертвой невольного предательства маленького крылатого посланника, она чувствовала себя крепко связанной с ним. Но узловатые пальцы ренегата, крепко сжавшиеся вокруг ее тонкой руки, причиняли ей такую боль, словно они были из железа.
Как она и опасалась, Кулугис увлекал ее к кормовой надстройке. Догадываясь, что он ведет ее в свои личные апартаменты, она готовилась к отчаянной защите. Кто может поручиться, в самом деле, что этот пират не захочет сам полакомиться своей пленницей, прежде чем выставить ее на продажу? О таких случаях ей приходилось слышать…
Дверь, которую он открыл перед нею и тотчас же заботливо запер, действительно вела в кают-компанию. Кают-компанию, кстати, совершенно неожиданную у пирата с Архипелага, которую без труда можно было бы представить в виде роскошных апартаментов в восточном стиле.
Эта комната выглядела строго, с ее полированным красным деревом и сверкающими медными приборами, от сдержанного изящества которой не отказался бы любой английский адмирал. Всюду царила абсолютная чистота.
Когда под напором Кулугиса Марианна вошла туда, она увидела полулежавшего на диване среди алых бархатных подушек – единственной цветной ноте в строгой гамме комнаты – молодого человека с внешностью достаточно удивительной, чтобы привлечь самое рассеянное внимание, потому что в своем роде он представлял некое произведение искусства, но искусства довольно извращенного.
С изысканностью одетый в широкие с напуском шальвары из бледно-голубого шелка под доломаном с толстыми шнурами, безжалостно стягивающим девичью талию, в украшенной золотой кисточкой феске, из-под которой спускались густые черные кудри, этот эфеб томно открыл сильно удлиненные сурьмой глаза лани. Чувственный рот в недовольной гримасе был единственным ярким пятном на его молочно-белом лице.
Очень красивый, впрочем, но красотой абсолютно женской, этот гибрид длинными гибкими пальцами с материнской нежностью поглаживал статуэтку фавна редкой непристойности. Без сомнения, хозяином столь ухоженного помещения было это странное существо.
Шумное появление Кулугиса с пленницей, похоже, его не взволновало. Он только нахмурил красиво выщипанные брови и бросил на молодую женщину взгляд, в котором негодование спорило с отвращением. У него, безусловно, был бы такой же раздраженный вид, если бы Кулугис внезапно вывернул посреди его изысканного мира ведро с помоями: новое и неожиданное испытание, когда появляется одна из самых красивых женщин Европы!
Просторная комната хорошо освещалась пучками ароматических свечей. Кулугис остановил Марианну возле одного из них и резким движением сорвал вышитую шаль, покрывавшую голову и оставлявшую в тени глаза. В ярком свете показалась блестящая масса ее черных заплетенных волос, тогда как ярость зажгла огонь в зеленых зрачках. Когда рука ренегата коснулась ее, она инстинктивно попятилась.
– Вы что?.. Что вы делаете?
– Ты же прекрасно видишь: щупаю товар, который я предложу знатоку. Бесспорно, лицо твое красиво, а глаза великолепны, однако никогда не знаешь, что скрывается под платьем! Открой рот!
– Да я…
– Говорю тебе: открой рот. Я хочу увидеть твои зубы. – И прежде чем молодая женщина смогла ему помешать, он схватил ее обеими руками за голову и точным движением, подтверждающим долгую практику, раскрыл ей челюсти. Несмотря на отвращение, которое она испытывала от обращения с нею, словно с лошадью, Марианне пришлось выдержать унизительный осмотр, принесший удовлетворение испытателю. Но когда Кулугис хотел расстегнуть платье, она отпрянула назад и нашла убежище за стоявшим посреди кают-компании столом.
– Ну уж нет! Только не это!..
Ренегат сделал удивленную гримасу, затем, пожав плечами, раздраженно позвал:
– Стефанос!
Это было, по всей видимости, имя лежавшего на диване красавца, и не менее очевидно, что Кулугис звал его на помощь.
Видно, тому это не особенно понравилось, так как он стал испускать ужасные крики, забился поглубже в подушки, словно призывал своего хозяина вытащить его оттуда, и пронзительным голосом, рашпилем прошедшимся по нервам Марианны, излил целый поток слов, основной смысл которых был ясен: деликатный персонаж отказывался испачкать свои красивые руки прикосновением к такому отвратительному существу, как женщина! Марианна посчитала, что непослушание будет стоить фавориту хорошей взбучки, но Кулугис только пожал плечами с извиняющейся улыбкой, плохо идущей к его физиономии и… бросился на Марианну.
Отвлекшись разыгравшейся перед ее глазами сценой, она не ожидала этого. Но на этот раз он удовольствовался тем, что поверх платья быстро ощупал все тело молодой женщины, задержавшись на груди, чья упругость вызвала у него довольное ворчание. Такое обращение пришлось не по вкусу Марианне, и, вскипев, она влепила работорговцу две звонкие пощечины!
На мгновение она испытала торжество триумфатора. Кулугис, превратившийся от изумления в статую, машинально потер одну щеку, тогда как его очаровательный друг, похоже, готов был от возмущения потерять сознание. Но это длилось буквально одно мгновение, а в следующий момент она поняла, что дорого заплатит за свой проступок.
Желчь залила и так желтое лицо ренегата, и оно сделалось почти зеленым. Из-за подобного унижения на глазах его милого друга его охватила дикая ярость, и Марианна с ужасом увидела, как на нее бросилось существо, в котором больше не было ничего человеческого.
Возбужденный криками юноши, который теперь гнусаво завывал, как обезумевший муэдзин, он схватил молодую женщину и увлек ее наружу.
– Ты заплатишь мне за это, сука! – прошипел он. – Я тебе покажу, кто хозяин!..
«Он будет бить меня бичом, – подумала испуганная Марианна, увидев, что он тащит ее к одной из каронад, – или еще хуже!»
И в самом деле, в один миг она оказалась привязанной к орудийному стволу, который перед этим двое матросов накрыли просмоленной парусиной. Но это было сделано не для того, чтобы избавить ее от неприятного контакта с металлом пушки.
– Мельтем поднимается, – сказал Кугулис. – Сейчас будет шторм, и ты останешься на палубе, пока он не кончится. Может быть, это успокоит тебя, и когда тебя освободят, у тебя больше не появится желания ударить Николаса Кулугиса. Ты будешь ползать на коленях перед ним и лизать его сапоги, чтобы он избавил тебя от других пыток… если только удары моря не прикончат тебя!
Море действительно угрожающе вздувалось, и корабль начало сильно качать. У Марианны появились в желудке предвестники морской болезни, но она старалась держаться уверенно, ибо не хотела проявить перед этим подонком слабость. Он мог принять это за проявление страха. Наоборот, она вскинула голову и дерзко бросила:
– Вы просто глупец, Николас Кулугис, и даже не подозреваете, в чем ваш интерес!
– Мой интерес в том, чтобы отомстить за оскорбление, которое ты нанесла мне в присутствии одного из моих людей.
– Одного из людей? Этого? О, не смешите меня! Но дело совсем не в нем. Вы собираетесь потерять много денег!..
Такие слова при любых обстоятельствах нельзя было произнести при Кулугисе, чтобы немедленно не возбудить его любопытства. Он забыл при этом, что минуту назад хотел задушить эту женщину, а также что смешно обсуждать что-либо с пленницей, привязанной к дулу каронады.
Почти машинально он спросил:
– Что ты хочешь сказать?
– Очень просто: вы недавно заявили, что хотите отдать Теодороса паше Канди, меня же – продать в Тунисе. Ведь так?
– Так.
– Вот почему я говорю, что вы потеряете деньги. Вы думаете, паша Канди заплатит полную стоимость пленника? Он будет мелочиться, даст задаток, скажет, что нужно время, чтобы собрать всю сумму… тогда как султан заплатит дороже, немедленно и звонким золотом! То же относительно меня: хотя вы не хотите поверить в мою подлинную идентичность, вы не можете не признать, что я стою дороже грязного гарема какого-нибудь тунисского бея. В гареме Великого султана не найдется такой красивой женщины, как я, – вызывающе заявила она.
Цель, которую она преследовала, была ясна: если она сможет убедить его изменить курс и направиться к Босфору вместо Африки, где она затеряется навсегда, это уже будет победа. Главное, как она тогда подумала в лодке Йоргоса, добраться туда, и неважно, при каких обстоятельствах…
Со страхом в душе она следила, как отразятся ее слова на хитром лице Кулугиса. Она угадала, что затронула его чувствительную струну, и с облегчением вздохнула, когда он наконец пробормотал:
– Возможно, ты права…
Но сейчас же спокойный тон уступил место злобной вспышке:
– Тем не менее, – закричал он, – из-за этого ты не избежишь наказания, которое заслужила. После шторма я сообщу тебе свое решение… может быть!
И он направился на нос корабля, оставив Марианну в одиночестве на опустевшей палубе. Не пошел ли он изменить курс?
А Марианну охватило ощущение, будто что-то делается не так. Когда после отплытия из Венеции «Волшебница» попала в бурю, она могла наблюдать за поведением матросов, а здешние не делали ничего похожего.
Команда брига почти полностью оголила мачты, оставив только фок. А матросы шебеки сгрудились на носу и, похоже, вели перебранку с капитаном. Некоторые из них, безусловно, более смелые, брали на гитовы нижние паруса и с тревогой посматривали на верхние. Но никто не собирался взбираться на ванты, что при такой качке таило явную опасность.
Большинство, перебирая четки, на коленях возносили к небу молитвы, но никто – и это было тоже по меньшей мере странно – не подумал спрятаться внутри корабля.
Со своей стороны, Марианна чувствовала себя все хуже и хуже. Корабль теперь плясал, как пробка в кипящей воде, и связывавшие ее веревки начали впиваться в тело. Громадная волна обрушилась прямо на нее, заставив задохнуться, затем, шипя и пенясь, ушла через шпигаты.
Тем не менее, когда Кулугис, с трудом пробираясь к полуюту, проходил мимо нее, молодая женщина не могла удержаться, чтобы не бросить ему:
– Забавные у вас матросы! Если они так собираются бороться с бурей…
– Они в этом полагаются на Бога и его святых, – злобно отпарировал тот. – Бури приходят с неба, и ему решать, кого погубить, а кого помиловать. Все греки знают это!
Слышать этого человека, этого пирата, ренегата, говорившего о Боге, было последним, чего можно было ждать. Однако у Марианны начало складываться собственное мнение о греках: люди странные, одновременно храбрые и суеверные, безжалостные и благородные, совершенно нелогичные в большинстве своих поступков.
Пытаясь пожать плечами, она заметила:
– Без сомнения, по этой причине турки так легко добиваются намеченных целей. У них другой метод, но вы должны знать об этом, раз выбрали службу у них.
– Да, я знаю. Вот почему я пойду стану за штурвал, даже если это ничему не поможет.
Марианна не могла продолжать разговор. Новый соленый поток обрушился на нее и пронесся почти по всей длине палубы. Кашляя и отплевываясь, она старалась отдышаться. Когда она наконец смогла оглядеться, то заметила Кулугиса, стоявшего за штурвалом, который он сжимал обеими руками, напряженно всматриваясь в бушующее море. Рулевой забился в закуток и тоже вытащил четки.
Медленно наступал день. Серый день расстилался над мрачным морем, которое, словно ступившая на путь раскаяния кокетка, сменило синий атлас на серое рубище. Волны вздымались теперь высокие, как горы, а воздух, казалось, состоял из одной пены. Несмотря на усилия Кулугиса за штурвалом, корабль несся вслепую в направлении, известном только ему и, конечно, дьяволу, хотя пираты упорно надеялись на помощь Всевышнего.
Ренегат, очевидно, принимал как должное молитвы своих людей и, может быть, внутренне согласился предоставить буре решение: продолжать путь к Криту или свернуть на Константинополь.
Оборвало крепление кливера, и он, как опьяненная птица, унесся в черное небо. Никто и не подумал поставить новый парус, только возносимые к небу заклинания усилились, покрывая плеск воды и завывание бури. В низко несущихся тучах мачты выплясывали дикую сарабанду.
Но вскоре Марианна была уже не в состоянии замечать что бы то ни было. Промокшая до костей, ослепленная и оглушенная ударами моря, испытывая адскую боль от врезавшихся в тело набухших веревок, она открыла, что наказание оказалось гораздо более жестоким, чем она предполагала, и ей захотелось потерять сознание. Но беспамятство не приходит по желанию, и единственным утешением было то, что морская болезнь отступила перед этими мучениями. Опасность крушения увеличивалась с каждой минутой, и Марианна смирилась с мыслью, что она так и утонет, как пойманная в ловушку крыса.
Возможно, такая же мысль пришла в голову ренегату и, сообразив, что его барыш может растаять, он сбежал по лестнице с полуюта и разрезал впившиеся в тело Марианны веревки.
В самый час! Она была на исходе сил, и ему пришлось схватить ее обеими руками, чтобы она не покатилась по сильно накренившейся в этот момент палубе. Он почти волоком дотащил ее до люка, открыл крышку и спустил свою жертву на нижнюю палубу, где и оставил, залитую влетевшей вместе с ними очередной волной. То, чего не удалось сделать ударам моря, без труда совершила царившая там удушающая атмосфера, и Марианна, сотрясаясь от спазм, выдала обратно все, что было в ее желудке. Отвратительное ощущение, но после того она почувствовала себя лучше, на ощупь нашла мешки, на которых сидела после прихода, и растянулась на них.
Но проникшая на нижнюю палубу вода и ее промокшая одежда быстро пропитали их, и она подумала, что теперь ей только остается терпеливо пережидать беду. По крайней мере, она больше не страдала от холода, потому что здесь было жарко, как в бане.
Мало-помалу она пришла в себя, не без помощи сдавившей виски мигрени. В этом замкнутом пространстве удары моря отдавались, как в барабане, и прошло некоторое время, пока она сообразила, что причиняющие ей боль удары имеют другое происхождение: в глубине нижней палубы кто-то с силой колотил по дереву.
Внезапно подумав о Теодоросе, Марианна с трудом, большей частью на четвереньках, направилась к месту, откуда доносился шум. Там оказалась дверь из громадных, едва обструганных досок, запертая на большой замок.
Она с тревогой приложила ухо к створке, цепляясь за что попало. Сразу же удары возобновились, и она почувствовала, как дрожит под ее руками дверь.
– Теодорос! – позвала она. – Это вы там?
Ей ответил разъяренный, словно удаляющийся голос, тогда как бросок корабля прижал ее к двери.
– Конечно, тут я! Эти собаки так крепко связали меня, что я не могу держаться на ногах и бьюсь о проклятую переборку, когда эта дрянная посудина ныряет между волнами! Хоть бы буря успокоилась: я весь разбит!
– Если бы я только смогла открыть эту дверь… но у меня нет ничего, абсолютно ничего под рукой.
– Как? Вы не связаны?
– Нет…
В двух словах Марианна рассказала своему товарищу по несчастью, что произошло между нею и ренегатом. Она даже услышала смех, который тут же сменился стоном, в то время как переборка загудела под ударами невольного тарана, но на этот раз не так сильно.
– Как будто немного успокаивается, – после некоторого молчания сказал Теодорос. – Вы все-таки поищите вокруг себя. Может быть, найдете какой-нибудь предмет, который поможет мне освободиться. Под дверью щель, и в нее можно просунуть кусок железа, лезвие… я не знаю что?..
– Мой бедный друг, боюсь разочаровать вас, однако я поищу.
По-прежнему на коленях, она начала исследовать свою темную обитель, когда до нее снова донесся голос грека:
– Княгиня!
– Да, Теодорос? – откликнулась она удивленно, ибо он впервые употребил такое обращение.
До сих пор он не утруждал себя необходимостью как-нибудь называть ее. И также впервые он отказался от «тыканья».
– Я хочу честно сказать… я очень сожалею, что обращался с вами так, как я это делал… Вы храбрая женщина… и добрый товарищ в бою. Если мы отсюда выберемся, я хотел бы, чтобы мы стали друзьями! Вы не против?..
Несмотря на трагичность их положения, она улыбнулась, в то время как теплая волна заставила чуть быстрей биться сердце и добавила мужества. Такая мужская дружба, на которую она могла положиться, была именно тем, в чем она нуждалась! С этого момента она не ощущала себя одинокой, и неожиданно ей захотелось заплакать.
– Нет, Теодорос, я очень рада этому, – сказала она чуть дрогнувшим голосом. – Более того, мне кажется, что ничто не смогло бы доставить мне большее удовольствие.
– Тогда смелее! Вы разговариваете так, словно собираетесь заплакать! Вот увидите, мы выберемся отсюда…
Утомительное, но тщательное обследование нижней палубы не дало результата. Отчаявшись, она вернулась сообщить Теодоросу, что ее постигла неудача.
– Не надо падать духом, – вздохнул он. – Подождем… Может быть, представится какая-нибудь возможность. Когда буря успокоится, дадут же эти негодяи нам поесть. Надо будет использовать этот момент. А пока попытаемся немного поспать, чтобы набраться сил.
Марианна старалась устроиться поудобней, но это было нелегко. Ей все-таки удалось немного отдохнуть, когда ураган потерял свою силу.
С наступлением вечера море и ветер успокоились. Пол, на котором она лежала, принял наконец горизонтальное положение, и она наслаждалась покоем.
Из-за переборки больше не доносилось никакого шума, и она решила, что Теодорос уснул. Непроницаемая тьма залила нижнюю палубу, а воздух стал влажным и прохладным.
Пленница как раз спросила себя, не забудут ли о них до прибытия в Канди или бог знает куда, когда крышка люка открылась.
Свет фонаря и две обутых в высокие сапоги ноги показались в облаке пара. Снаружи туман последовал за бурей, и его длинные полосы спускались вдоль лестницы, словно щупальца призрачного спрута.
Лежа недалеко от ступенек, Марианна не шелохнулась. Она осталась лежать в положении женщины, дошедшей до последней степени изнеможения, чтобы не вызвать сомнений у новоприбывшего и иметь возможность наблюдать, что он собирается сейчас делать… особенно если он направится к Теодоросу.
В самом деле, человек нес два глиняных кувшина и два темных хлебца: пища для пленников, от которых Кулугис, по всей видимости, не ожидал благодарности за кулинарные излишества. Но сквозь полузакрытые ресницы Марианна увидела еще одну пару ног, но в шелковых шальварах, которые показались ей знакомыми.
Что собирался делать на нижней палубе очаровательный Стефанос?
Времени для размышлений у нее не оказалось. В то время, как тяжелые шаги матроса удалялись к переборке, его спутник остановился у лестницы и… сильно ударил ногой в бок молодую женщину. Она со стоном открыла глаза и увидела, что он стоит перед нею, готовясь снова ударить. Поглаживая лезвие длинного кривого ятагана, он улыбался… улыбкой одновременно бессмысленной и жестокой, которая заледенила кровь Марианне. В его расширившихся глазах зрачки превратились в черные точки, не больше булавочной головки. По всей видимости, он пришел сюда, чтобы подвергнуть существо, которое он считал не только мерзким, но и опасным, наказанию, соответствующему обуревавшим его чувствам.
Марианна свернулась в комок, чтобы якобы избежать удара, но увлекший ее инстинктом и ненавистью порыв был неудержим. Расслабившись, как пантера перед атакой, она прыгнула на грудь эфеба, который от неожиданного нападения отступил назад и упал на лестницу. В то же мгновение она была на нем, схватила обеими руками его голову и ударила о ступеньки с такой силой и точностью, что хрупкий юноша потерял сознание и выпустил ятаган из рук.
Она сейчас же схватила его и прижала к груди с непередаваемым чувством торжества и могущества. Именно вид этого оружия, а не удар ногой вызвал у нее такую вспышку. Обернувшись к переборке, она увидела матроса, который, с грохотом открыв замок, собирался войти к пленнику.
Все произошло так быстро, что он ничего не услышал: только шум падения, который не должен был его особенно встревожить, если он знал, зачем последовал за ним любимчик Кулугиса. В мозгу Марианны молнией промелькнула мысль, что нельзя допускать, чтобы эта дверь снова закрылась.
Крепко сжав ятаган в руке, она побежала к вырезанному светом фонаря проему двери. Матрос, высокий и плотный, уже нагнулся, чтобы войти внутрь. Не думая ни о чем, она прыгнула ему на спину и ударила…
Матрос захрипел и рухнул рядом с фонарем, в падении увлекая Марианну.
Ошеломленная тем, что ей пришлось сделать, Марианна встала, глядя на испятнанное кровью кривое лезвие в каком-то отупении. Она убила человека, не более колеблясь, чем в ту ночь, когда она оглушила Иви Сен Альбэн канделябром, после того как ранила на дуэли Франсиса Кранмера, которого она, кстати, тогда считала убитым.
– Третий раз!.. – прошептала она. – Третий!
Восхищенный голос Теодороса вырвал ее из состояния своеобразной прострации.
– Великолепно, княгиня! Вы настоящая амазонка! Теперь освободите меня поскорей! Время не ждет, и сюда могут прийти.
Она машинально подняла фонарь и в его свете увидела гиганта, всего обвязанного веревками. Глаза сияли на его лице со следами того, что ему пришлось перенести. Она бросилась перед ним на колени и стала перерезать веревки. Они были толстые и крепкие. Ей пришлось приложить немало сил, пока первая уступила. Дальше пошло легче, и через несколько секунд она освободила Теодороса от его пут.
– Господи, как хорошо! – вздохнул он, растирая затекшие члены. – Теперь посмотрим, сможем ли мы быстро выбраться отсюда. Вы умеете плавать?
– Да, и довольно прилично…
– Решительно, вы существо необыкновенное. Пойдем! – Засунув за пояс ятаган, даже не вытерев кровь, Теодорос взял Марианну за руку, вывел ее из своей темницы и запер дверь, предварительно втащив внутрь труп. Но, обернувшись, он заметил тело Стефаноса, светлым пятном видневшееся возле лестницы, и с изумлением взглянул на свою спутницу.
– Этого вы тоже убили?
– Нет… не думаю! Только оглушила… Это у него я взяла кинжал. Он ударил меня ногой и, похоже, собирался зарезать!
– Но, слово чести, вы как будто просите извинения, когда заслужили только поздравления! Если вы его не убили, то совершили ошибку… но ее легко исправить.
– Нет, Теодорос! Не убивайте его! Это… это… в общем, мне кажется, что он очень дорог капитану! Если нам не удастся бежать, он безжалостно убьет нас.
Грек тихо рассмеялся:
– Ах, так это красавчик Стефанос?
– Вы его знаете?
Теодорос презрительно пожал плечами.
– Вкусы Кулугиса известны всему Архипелагу. Но вы правы, считая, что эта маленькая сволочь очень дорога ему! Тогда мы сделаем иначе…
Он уже нагнулся, чтобы взять неподвижное тело, когда раздался сильнейший удар. Дрожь пронеслась по всему кораблю, и одна из переборок с зловещим треском рассыпалась.
– Мы налетели на что-то! – крикнул Теодорос. – Может быть, на риф. Используем это!
Невероятный шум, крики и вопли раздались над их головами, тогда как корабль снова затрещал от удара. Откуда-то хлынула вода… Одним мощным броском Теодорос, словно куль с мукой, закинул Стефаноса себе за спину так, что голова его свисала ему на грудь, а шея оказалась доступной кинжалу, который он взял в руку. Очевидно, он надеялся пройти среди пиратов, угрожая убить великую любовь Николаса Кулугиса.
В свою очередь, Марианна взобралась по лестнице и выглянула наружу. Палуба была окутана туманом, в котором метались, как призраки, матросы, крича и жестикулируя, но никто не обратил на них внимания.
Шум стоял оглушительный. Рукой с кинжалом Теодорос перекрестился, но, наоборот, как следует православному.
– Пресвятая Дева! – выдохнул он. – Это не риф. Это высокобортный корабль!
Действительно, с правой стороны шебеки возвышалась ощетинившаяся пушками стена, слабо освещенная чадящими фонарями греческой палубы.
С радостным возгласом Теодорос без всяких предосторожностей сбросил свой груз на пол.
– Мы спасены! – обратился он к своей спутнице. – Мы влезем к ним на борт…
Он уже рванулся вперед, но она удержала его, встревоженная.
– Вы сошли с ума, Теодорос! Вы же не знаете, кому принадлежит этот корабль!.. А если это турок?
– Турок? С тремя рядами пушечных люков? Нет уж, это западный корабль, княгиня. Только люди из ваших краев могут сооружать такие плавающие крепости. Готов спорить, что это крейсер или большой фрегат! С этим туманом даже не видны его реи. Правда, они ощущаются.
И в самом деле, несмотря на различную высоту, такелаж кораблей перепутался, и тяжелые обломки дерева падали с неба.
– Так может и прибить! Давайте туда!
В атмосфере конца света Теодорос увлек Марианну на корму. Пираты в основном сгрудились в носовой части, куда пришелся удар. Но греку пришлось тем не менее оглушить двоих или троих матросов, которые возникали из тумана и пытались загородить им дорогу. Его громадные кулаки били, как дубины.
Освещение в этой части шебеки было лучше. Здесь светились кормовые фонари ударившего корабля и окна его кормовой надстройки, окруженные молочно-белым ореолом.
– Вот что нам надо! – сказал грек, увидев что-то. – Влезайте мне на спину, обхватите бедра ногами, а шею руками. Вы же никогда не пользовались канатом, как лестницей!..
– Раньше я умела, – ответила Марианна, – но теперь…
– Вот именно. У нас нет времени заниматься испытаниями: взбирайтесь на меня и держитесь покрепче.
Она послушалась, а он схватился за канат. Так легко, словно его груз ничего не весил, он с удивительным проворством поднимался вверх.
На корабле Кулугиса паника дошла до предела. Получив пробоину, шебека стала заметно погружаться в воду. Ругательства матросов, занятых спуском шлюпок, не покрывали отчаянные крики Кулугиса, который взывал с тоской в голосе:
– Стефанос! Стефанос!
– Ему стоит только глянуть под ноги, – пробурчал Тео– дорос. – Там он найдет своего Стефаноса.
На большом корабле тоже суетились, однако более спокойно. С палубы доносился торопливый топот босых ног матросов, но, кроме голоса со странным акцентом, разговаривавшего с людьми на шебеке на местном наречии, не слышно было больше ничего.
Внезапно с полуюта донесся усиленный рупором какой-то приказ. Приказ, не имеющий никакого отношения к Марианне. Однако, услышав его, она так испугалась, что едва не отпустила своего товарища.
– Теодорос! – прошептала она. – По-моему, это английский корабль.
Тот был тоже ошеломлен. Новость не из приятных! Теплота отношений между Англией и Портой заставляла первую считать бунтующих греков врагами. Если его опознают, англичане выдадут его султану точно так же, как это сделал бы Кулугис. Единственная разница заключалась в том, что эта операция не будет стоить султану ни единого динара и даст большую экономию.
Выход на наружный трап, к которому они поднимались, был уже близок. Теодорос на мгновение приостановил подъем.
– Вы француженка, – вздохнул он. – А если они узнают, кто вы, что будет?
– Меня арестуют, посадят под замок… Несколько недель назад английская эскадра напала на корабль, на котором я плыла, чтобы захватить меня!
– Тогда не надо, чтобы об этом узнали. Найдется же кто-нибудь на этом корабле, знающий греческий: я скажу, что нас ограбил Кулугис, что мы просим дать нам убежище, что вы моя сестра… глухонемая! В любом случае у нас нет выбора: когда бегут из ада, не смотрят зубы лошади, на которой едут!..
И он продолжил подъем. Несколько мгновений спустя оба свалились на палубу «англичанина» к ногам офицера, который так спокойно прохаживался с мужчиной в безукоризненном белом костюме, словно корабль совершал безмятежную приятную прогулку.
Появление двух чужаков, грязных и достаточно оборванных, не столько, видимо, удивило их, сколько шокировало своей неуместностью.
– Who are you? – спросил офицер строгим голосом. – What are you doing here?
Теодорос скороговоркой пустился в объяснения, тогда как Марианна, совершенно забыв о недавней опасности, с удивлением оглядывалась кругом. Внезапно она испытала непостижимое чувство: словно ей пахнуло в лицо старой доброй Англией ее детства, и она вдыхала ее аромат с совершенно неожиданной радостью. Это, безусловно, было вызвано как двумя одетыми с иголочки мужчинами, так и выдраенной до блеска палубой и сверкающей медью этого корабля. Все ей казалось невероятно близким. Даже неясное в тени большой черной треуголки, обрамленное седоватыми баками лицо офицера, судя по нашивкам – капитана, вызывало странное ощущение чего-то очень знакомого.
Мужчина в белом костюме вступил в разговор с Теодоросом, но командир не проронил ни слова. Он не отрывал взгляда от едва освещенного сигнальным фонарем лица Марианны, и она ощущала это так же явственно, как если бы он положил ей руку на плечо.
Собеседник грека внезапно повернулся к офицеру.
– Корабль, с которым мы столкнулись, принадлежит одному из братьев Кулугисов, известных пиратов. Этот человек говорит, что их с сестрой похитили на Аморгосе и везли в Тунис, чтобы продать в рабство. Им при столкновении удалось сбежать, и теперь они просят убежища. Молодая женщина как будто глухая и немая! Мы не можем выбросить их в море, не так ли?
Но капитан ничего не ответил. Он взял за руку Марианну и повел на полуют, где над штурвалом горел большой фонарь. Подведя ее к этому источнику света, он несколько мгновений напряженно вглядывался в ее лицо.
Верная своей роли, Марианна не могла ничего сказать. И вдруг…
– Вы не гречанка, не глухая, не немая, ведь правда, мое дорогое дитя?
И сейчас же он снял треуголку, открывая полное, цветущее лицо с сияющими радостью голубыми глазами. Лицо, так неожиданно возникшее из глубин прошлого, что Марианна не смогла удержаться, чтобы не назвать его.
– Джемс Кинг! – вскричала она. – Коммодор Джемс Кинг! Это невероятно!
– Менее невероятно, чем найти вас плывущей на пиратском судне в обществе какого-то гигантского грека! Но от этого я не менее счастлив снова увидеть вас, Марианна! Добро пожаловать на борт фрегата «Язон», следующего в Константинополь.
И, обняв молодую женщину за плечи, коммодор Кинг расцеловал ее в обе щеки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100