Читать онлайн Прекрасная Катрин, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Викинг в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.39 (Голосов: 127)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Прекрасная Катрин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Викинг

Через час небольшая лодка огибала южные укрепления Лувьера, унося из города Катрин, Сару и их громадного спутника. Само Провидение послало им этого Готье-Злосчастье. В руках великана-нормандца длинный шест, при помощи которого он управлял лодкой, казался таким же хрупким, как веточка орешника. Стоя на корме, он погружал шест в воду, мощно отталкивался, и лодка стремительно уносилась вперед. Вскоре стены города исчезли за густыми зарослями деревьев. Ольха с резными листьями, с рыжеватыми сережками, ивы, отливающие серебром, с обеих сторон клонились к реке, словно покачивая зеленоватую колыбель. День обещал быть знойным, но на воде было почти свежо.
– Как бы мне хотелось искупаться, – прошептала Катрин, опуская руку за борт.
– Лучшего и придумать нельзя! – язвительно отозвалась Сара, которая до сих пор не проронила ни слова. – Когда тут появятся англичане, им останется только выловить тебя, даже раздевать не понадобится.
– Англичане сюда не сунутся, – уверенно сказал Готье, – тут кругом болота. Побоятся увязнуть.
Сара не удостоила нормандца ответом, но Катрин улыбнулась ему. Она все больше радовалась, что спасла его от гнева Ла Ира. Готье был из тех людей, кто ничему не удивляется, ко всему умеет приспособиться, говорит мало, а делает много. Час назад, когда за ним прислали к садовнику, говоря, что надо уходить, он не произнес ни единого слова. Только молча протянул руку за тесаком, который ему принесли по распоряжению Ла Ира, попробовал лезвие большим пальцем и заткнул его за свой плотный кожаный пояс.
– Я готов! – произнес он после этого.
Катрин велела садовнику отыскать для него подходящую одежду. Сбросив свои лохмотья, он облачился в короткую полотняную рубаху, коричневые облегающие штаны, забранные в кожаные башмаки, и стал похож на зажиточного крестьянина. С башмаками пришлось повозиться больше всего. В последнюю минуту сапожник срочно изготовил их, пришив кожаный верх к сандалиям, которые пожертвовал настоятель францисканцев, чей монастырь располагался рядом с бернардинским. Но и эти башмаки жали Готье, он натянул их, морщась, и, оказавшись в лодке, сразу снял.
И еще одно поразило Катрин. Перед тем как покинуть монастырь, она решила помолиться в часовне. Сара, естественно, последовала за ней, но Готье решительно отказался войти. Она не смогла скрыть удивления, а он сухо сказал:
– Я не христианин!
На всех лицах читалось изумление, но он, казалось, не обращал на это никакого внимания.
– Ты же говорил нам, что не мог оставить своих друзей без христианского погребения и что закопал их в церковной ограде? – спросила Катрин.
– Так оно и было. Они имели на это право. Они были верующими, приняли крещение. А я нет!
– Надо будет тебя приобщить к вере, – сказала Катрин, решив пока не настаивать.
И теперь, когда лодка бесшумно летела по спокойной глади реки, она думала обо всем этом, глядя на нормандца сквозь полуопущенные веки. Он нравился ей, но она чувствовала, что слегка его побаивается. Не оттого, что он был так силен. Ее тревожил загадочный взгляд этих светлых глаз. Сейчас он, казалось, ни о чем не думал, но Катрин почти физически ощущала, как напряженно он прислушивается к звукам, которые, ослабевая, все еще доносились из города. Крики, стук ставен, топот людей, бегущих к стенам, чтобы прикрыть какую-нибудь очередную брешь. Они стаскивали к стенам вязанки дров и поленья, подносили камни и чаны со смолой, вытаскивали с чердаков панцири и алебарды, готовясь защищать свой город. Слышалось пение монахов-францисканцев, раздающих последнее благословение перед битвой. Однако все звуки покрывал могучий рык Ла Ира.
Но мало-помалу все стихло, и на смену грохоту войны пришли совсем другие, мирные звуки. Слышно было, как журчит вода, как шелестит трава, потревоженная зайцем, как щелкает, сидя на ветке, дрозд. Это был прекрасный весенний день, канун лета, и Катрин незаметно для себя поддавалась очарованию природы. Река, ставшая уже широкой, струилась меж берегов, заросших ежевикой, дикой вишней и яблоней. Молодые дубки изо всех сил тянулись вверх, и все вокруг было напоено терпким запахом молодой листвы и земли, источающей живительные соки. Если бы каждый взмах шеста не уносил Катрин все дальше от Арно, если бы душу ее не терзала тревога за любимого, она могла бы найти умиротворение и покой в этом безмолвном движении меж зеленых ветвей, сквозь которые проглядывало ярко-голубое небо.
Ла Ир подробно объяснил, какой дорогой следует двигаться Катрин и ее спутникам. Путь был простым, но опасным, поскольку в этих местах все еще господствовали англичане. Нужно было подняться по реке Эвр до Шартра. Этот большой город с величественным собором, город, осененный покровительством Богоматери, куда по-прежнему, невзирая на войну – а может быть, и благодаря ей, – стекались паломники, был надежным пристанищем перед путешествием по разоренным голодным землям, где свирепствовала война. От Шартра до освобожденного Орлеана пролегал самый тяжкий, самый опасный участок пути. Но зато потом великая Луара сама донесет их до башен замка Шантосе. Луара! Сколько воспоминаний, сколько надежд, сколько страданий было связано с этим названием! Однажды великая река уже спасла Катрин, соединив ее с Арно, и молодая женщина готова была вознести мольбу к этим голубым водам, чтобы они снова вернули ей любимого. Разумеется, Катрин очень не хотелось останавливаться в замке неприятного сеньора де Реца, но если там гостила королева Иоланда, то опасаться нечего. В присутствии королевы не могла возникнуть даже мысль об измене. Итак, надо было твердо придерживаться избранного пути, не отступая и не медля. Это последнее испытание, последнее! Больше ничто и никто не разлучит ее с Арно. Скоро она станет его женой… Его женой! Она замирала от радостного ожидания при одном этом слове…
На сердце у нее потеплело, и жизнь вдруг засверкала яркими красками. Она одарила улыбкой зеленые берега, потом удивленную Сару, и даже на долю Готье кое-что осталось.
– Какой чудесный день! – сказала она с воодушевлением.
Но великан-нормандец хмурился. Он неотрывно глядел вперед, и что-то явно тревожило его.
– Не хвали день, пока не закончится, – пробормотал он сквозь зубы, – меч, пока не сломается, женщи…
– Что ж ты остановился? – спросила Катрин. – Ты хотел сказать: женщину?
– Верно, госпожа. Но конец этой датской поговорки вряд ли вам понравится. К тому же нам сейчас не до разговоров.
Он вытянул руку, и Катрин, посмотрев в этом направлении, не смогла удержаться от испуганного восклицания. В то же мгновение раздались пронзительные крики, из кустов выскочили женщины и со всех ног бросились бежать. Это были прачки, которых до сих пор не было видно в густых зарослях травы. Теперь, бросив белье, они спасались бегством от какого-то непонятного врага. Полы их синих полотняных юбок были заткнуты за пояс, открывая покрасневшие в воде ноги, волосы уже выбивались из-под полотняных чепцов.
– Отчего они побежали? – спросила Катрин.
Ей никто не ответил. Из рощицы на излучине реки выскочило трое солдат в зеленых колетах. Они бросились в погоню за женщинами. Готье резким движением шеста повернул лодку, и она уткнулась носом в илистый берег, заросший камышом.
– Англичане! – прошипел он, а его тяжелая рука уже легла на спину Катрин, вынуждая ее лечь на дно лодки. – Прячьтесь… И вы тоже, – добавил он, пренебрежительно взглянув на Сару, которая делала вид, что не слышит, – вы не такая уж старая, и лучше вам не рисковать…
Этого оказалось достаточно. Сара, ворча, легла на днище рядом с Катрин. Нормандец же, вместо того чтобы присоединиться к ним, перемахнул через борт лодки и оказался по пояс в воде, двигаясь беззвучно и ловко, словно выдра. Сара, приподнявшись, увидела, что он достал из-за пояса топор.
– Эй! Куда это вы?
– Посмотреть, не могу ли я выручить этих женщин. Они нормандки, как и я.
– Ах, так! – брюзгливо сказала цыганка. – А нас, значит, собираетесь бросить в этой норе? Отплывайте, а то задену!
Вскочив на ноги, Сара схватила шест и одним толчком сдвинула лодку в воду. Готье не стал возражать. Развернувшись, он быстро поплыл к излучине, откуда доносились крики и проклятия. Великан плавал как рыба, и Сара с трудом поспевала за ним. Катрин, стоя на коленях на носу, жадно всматривалась в берег. В Руане она успела привыкнуть к виду английских мундиров, и сейчас ей даже не было страшно – просто не терпелось узнать, что предпримет ее необыкновенный телохранитель.
Излучина была уже совсем близко. Зеленая вода казалась черной в тени огромных сосен, чьи темные прямые ветви нависали над рекой. Сара направила лодку в камыши, откуда могла все видеть, оставаясь незамеченной с берега. Впрочем, англичане не обращали никакого внимания на реку. Их было четверо, и они схватили двух женщин. Одну из них облапил громадный рыжий лучник: зажав ей рот ладонью, он уже срывал с нее платье. Трое других привязывали руки ее подруги к ветвям сосны и хохотали так громко, что почти заглушали вопли несчастной жертвы.
Катрин увидела, как Готье бесшумно выпрямился и, стоя по пояс в воде, достал из-за пояса топор. Глухое звериное рычание вырвалось из его горла, он коротко взмахнул рукой, и топор полетел со зловещим свистом, вонзившись со всего маху между лопаток рыжего лучника. Его товарищи обернулись на предсмертный хрип, но Готье уже успел выскочить на берег и, выхватив из-под рубахи кинжал, приготовился к нападению. Катрин и Сара отчетливо видели красные озверелые лица солдат. Достав мечи, они неторопливо приближались к берегу, очевидно, рассчитывая без труда справиться с одним-единственным противником. Готье, прижатый к реке, походил на кабана, загнанного охотниками. Внезапно солдаты одновременно прыгнули на Готье, а Сара взялась за шест.
– Если его прикончат, придется улепетывать во всю прыть, – прошептала она.
– Его не прикончат, – ответила Катрин, нетерпеливо отмахиваясь. – Сядь спокойно и смотри!
В самом деле, великан-нормандец легко, как бык стряхивает облепивших его мух, отпихнул врагов и с изумительной быстротой схватил одного из них. Пользуясь замешательством двух других, он молниеносно вонзил ему в грудь кинжал и швырнул, словно метательный снаряд, в ноги нападавшим, так что те покатились на землю. Не теряя ни секунды, Готье прыгнул на них, и вновь сверкнул его кинжал, ушедший в горло англичанина. Тут же, поднявшись, он хотел покончить с третьим, но тот оказался проворнее и не стал дожидаться своей порции. Едва встав на ноги, он припустил во весь дух через поле, перепрыгивая через кочки, как козленок.
У ног нормандца лежало три трупа. Рыжий лучник умирал, и по его зеленому колету расползалось большое красное пятно. Но женщина, лежавшая под ним, уже не кричала. В предсмертных конвульсиях англичанин сдавил руки на ее горле и задушил. Зато вторая была жива. Готье развязал ей руки. Катрин слышала, как она что-то сказала, но не поняла значения этих слов. Платье ее было настолько разодрано, что почти не прикрывало тела, но она, казалось, совсем не смущалась своей наготы. Длинные льняные волосы покрывали ее плечи и отчасти грудь. Катрин, не веря своим глазам, смотрела, как полуголая нормандка прижалась к Готье и, привстав на цыпочки, тянулась губами к его губам.
– О! – сказала Сара, задыхаясь от негодования. – Это уж слишком!
– Почему? – возразила Катрин. – Каждый благодарит чем может!
– Пусть так, но посмотри на них… посмотри на эту девку: она же готова отдаться ему прямо сейчас!
Сара была права, и Катрин помимо воли нахмурилась. Белокурая нормандка была красива; пышное розово-матовое, словно мрамор, тело дышало чувственностью, и, видя, как руки мужчины легли ей на бедра, Катрин почувствовала, что к горлу у нее подступает комок. Однако она неверно поняла значение этого жеста. Великан ласково отстранил от себя спасенную женщину, чмокнул ее в лоб и, не оглядывась, побежал к реке. Крестьянка глядела ему вслед с изумлением, затем махнула рукой и позвала. Но он уже бросился в воду, и она, полунедоумевающе-полупрезрительно пожав плечами, двинулась к рощице, где вскоре исчезла за деревьями.
– Пора! – сказала Сара, выводя лодку из камышей.
Через несколько секунд через борт перелез Готье. Он задыхался, вода струями стекала с одежды, но для Катрин у него уже была заготовлена улыбка. Сверкнули его белые крупные зубы.
– Ну вот, все кончено. Можем плыть дальше.
Сара не смогла удержаться: у нее язык чесался высказать все, что она думает.
– Браво! – молвила она с иронией. – Но отчего ж вы не приняли такого щедрого подарка?
Готье по-прежнему смотрел на Катрин и ответил ей, хотя она ничего не спрашивала.
– Чтобы не заставлять вас ждать. А иначе… почему бы и нет? Если жизнь что-то дарит, надо брать. Второго раза можно не дождаться.
– Чудесно! – вскричала уязвленная Сара. – Четыре трупа вам, конечно, ничуть бы не помешали?
Этот выпад Готье-Злосчастье не пожелал оставить без ответа. Соблаговолив наконец повернуться к Саре, он устремил на нее тяжелый взгляд.
– Любовь – родная сестра смерти. В наше жестокое время только они и имеют значение.
Нормандец вновь стал править лодкой, и она заскользила вперед под сенью зеленой листвы. Долгое время никто не нарушал молчания. Женщины, тесно прижавшись друг к другу, казалось, о чем-то глубоко задумались. Однако Катрин хотелось выяснить еще одну вещь. Она обернулась к Готье.
– Когда англичане прыгнули на тебя, ты крикнул, – сказала она, – и это было похоже на какой-то призыв, будто ты выкрикнул чье-то имя!
– Так оно и есть. Древние воины, что пришли с севера лебединым путем, испускали этот крик во время сражения. В моих жилах течет их кровь.
– Но ведь ты не рыцарь, ты даже не солдат, – заметила Катрин, и в голосе ее невольно проскользнула презрительная нотка, сразу же замеченная дровосеком.
– Что с того? Не все сыны древних королей моря очутились в замках, и я знаю многих благородных господ, чьи предки покорно склоняли спину под плеткой викинга. Сам я веду свой род от великого конунга Бьерна – Железные Бока, – добавил Готье с гордостью, ударив кулаком по груди, которая зазвенела, как барабан, – а потому имею право взывать к Одину в час битвы!
– К Одину?
– Это бог сражения! Я ведь говорил, что не христианин.
Желая показать, что разговор окончен и что больше он ничего не скажет, нормандец стал тихо напевать какую-то песню. Катрин отвернулась и встретилась глазами с Сарой. Ни одного слова не было сказано, но на сей раз Катрин ясно видела, что злость и раздражение цыганки исчезли бесследно. В ее темных глазах читалось удивление и что-то очень напоминающее восхищение.
Над ними с пронзительным криком пронесся стриж и вновь взметнулся навстречу солнцу. Лодка продолжала скользить по воде.
Когда начало темнеть, Готье стал присматривать место, подходящее для ночлега. После всех треволнений этого бурного дня женщины изнемогали от усталости, да и ему было пора отдохнуть. Наконец он причалил к песчаной косе неподалеку от разрушенной мельницы, которую почти не было видно из-за буйно разросшейся травы и зарослей кустарника.
– Вот, – сказал он, – здесь мы будем в безопасности.
Никто не возразил, настолько казалось естественным, что он взял на себя руководство экспедицией. Однако Сара была мрачна, ее настроение заметно портилось с наступлением темноты, и за последний час она не произнесла ни единого слова, пристально глядя на нос лодки. Когда лодка пристала к берегу и Готье отправился к мельнице на разведку, Катрин, недоумевая, спросила цыганку:
– Что это с тобой? Почему у тебя такой надутый вид?
– Не надутый, а беспокойный, – возразила Сара, – а теперь, когда совсем стемнело, я тревожусь еще больше. По правде говоря, я просто боюсь.
– Отчего же? Кого ты боишься? С таким человеком, как Готье, нам опасаться нечего.
Сара передернула плечами и уселась рядом с Катрин на песок, натянув юбку на колени.
– Именно его я и боюсь.
Катрин, вздрогнув от неожиданности, воззрилась на свою подругу с изумлением.
– Похоже, ты сошла с ума.
– Ты так думаешь? – вскинулась Сара, с трудом сдерживая накопившееся раздражение. – Что ты знаешь об этом человеке, о его прошлом? Только то, что он сам тебе сказал, а ты поверила, будто словам священника. А если он солгал? Мало ли что придумаешь, чтобы спасти свою шкуру! В конце концов, может быть, именно он и замучил этих несчастных крестьян, желая их ограбить.
– Я в это не верю! – убежденно воскликнула Катрин.
– Потише, будь добра, он вот-вот вернется, и совершенно ни к чему его озлоблять. Мы не богаты, но немножко золота у тебя есть. Вместе с нашей одеждой это составит целое состояние для такого голодранца. Мы пошли за ним покорно, как ягнята на бойню. Он может воспользоваться темнотой, чтобы ограбить нас, убить или… сделать еще что-нибудь похуже!
– Похуже? – изумилась Катрин. – Что же может быть хуже смерти?
– Для меня ничего, но не для тебя… Ты не знаешь, как смотрит на тебя этот дикарь, когда ты не видишь. А вот я видела и теперь не могу успокоиться. На его лице все написано…
Несмотря на умение владеть собой, Катрин почувствовала, что краснеет. Мысленно она корила себя. Ведь она тоже порой ловила его выразительные взгляды, но должного значения им не придавала. Гордость ее была оскорблена. Неужели деревенщина, вроде этого Готье, осмеливается смотреть на нее как на обыкновенную женщину? Голос ее зазвенел от сдерживаемого гнева, но сердилась она не столько на Сару, сколько на саму себя.
– И как же он это сделает? Я умею защищаться, Сара, ведь я уже не девочка.
– Порой мне кажется…
Сара не закончила фразу. Послышались тяжелые шаги, и обе женщины умолкли. Это возвращался Готье. Он сделал вид, что не заметил их смущения, и растянулся на песке рядом с ними.
– Все спокойно! – сказал он. – Но я все-таки не буду ложиться спать. За два часа до рассвета я разбужу вас, черная женщина, чтобы вы меня подменили.
«Черная женщина» уже готова была взвиться от гнева, но, видя, что Катрин с трудом сдерживает смех, проглотила язвительный ответ. Не так уж много времени прошло с тех пор, как ее звали Черной Сарой ободранные подданные короля де Тюна, страшного владыки парижского Двора чудес. Готье угадал.
В молчании они поели хлеба с сыром, который им дали на дорогу монахини Лувьера. Потом обе женщины улеглись, завернувшись в плащи, а Готье сел в стороне на большой камень. Со своего места Катрин хорошо видела его силуэт, чернеющий на фоне темно-голубого ночного неба. Он сидел совершенно неподвижно, напоминая отдыхающего льва, однако Катрин чувствовала, что время от времени по его телу проходит дрожь. Вспомнив короткое сражение с английскими солдатами, Катрин подумала, что Сара, вероятно, права: этот человек с его ужасающей силой и воинской сноровкой может быть опасен. Но вскоре страхи ее улеглись. Нормандец стал вполголоса напевать что-то на непонятном языке. Катрин не могла разобрать ни единого слова и вместе с тем была заворожена диким суровым величием этой песни, каждый куплет которой заканчивался тоскливым жалобным восклицанием.
Даже пронзительный крик какой-то ночной птицы, раздавшийся совсем рядом с ней, не нарушил очарования. Впрочем, веки ее уже тяжелели, и мало-помалу она начала погружаться в сон, убаюканная странным монотонным напевом. Сара, невзирая на свои подозрения, давно подхрапывала. И ночь прошла без всяких происшествий…
Утром, когда они уже собирались отправиться в дорогу, Катрин, воспользовавшись тем, что Сара отошла умыться, сказала Готье:
– Я слышала, как ты пел вчера ночью, но ни слова не поняла.
– Это песня на языке моих предков, древних нормандцев. Она называется «Сага о смелом Харальде».
– О чем же в ней говорится?
Готье отвернулся и стал отвязывать лодку от дерева, к которому привязал ее накануне, а затем, не глядя на Катрин, ответил:
– В ней говорится: «Я родился среди скал, где звенит тетива луков; корабли мои наводят ужас на людей из чужих племен; я доходил до мест, где не ступала нога человека; я избороздил все моря… но русская девушка глядит на меня и не замечает».
Голос нормандца звучал печально. Катрин ничего не сказала и молча уселась в лодку, поплотнее закутавшись в плащ. Щеки ее пылали, и она дала себе слово внимательно следить за поведением Готье.
После четырех дней плавания в утренний час, когда красно-золотистое солнце всходило на горизонте, они увидели впереди черные башни Шартра. Казалось, сам Эвр радовался, что путешествие подходит к концу: течение его стало более быстрым, а вода стала бледно-голубой. Река в этом месте так сузилась, что походила на журчащую тропинку, бегущую сквозь буйные заросли кустарника и травы. По обе стороны от нее простирались выжженные поля.
Путь оказался нетрудным для обеих женщин. Готье умело правил лодкой, а его страшный топор без промаха разил дичь. О лучшем спутнике и мечтать было нечего.
Под стенами старого города Карнутов Эвр разделялся на два рукава, один из которых уходил под куртины через отверстие, забранное частой решеткой, а второй заполнял широкий ров, опоясывавший крепостные укрепления. Готье вытащил лодку на отмель, расположенную прямо под одной из мощных башен, которую защищали ворота Друэз.
– Попробую продать ее или обменять на мула, – сказал он женщинам, разминавшим затекшие от долгого сидения ноги.
Катрин, прикрыв глаза ладонью, взглянула вверх. Прямо над ними виднелась черепичная крыша кордегардии. Над подъемной решеткой из почерневших дубовых кольев висела позолоченная статуя Богородицы с младенцем на руках. Еще выше хлопало на ветру красное полотнище, на котором были изображены изготовившиеся к прыжку леопарды. Кивком она указала Готье на красно-золотой стяг:
– Что будем делать? Город в руках англичан… но нам нужно поесть, отдохнуть и раздобыть мулов или лошадей. Пропуска у нас тоже нет, и по виду нашему не скажешь, что он может у нас быть.
Однако великан-нормандец, не слушая ее, внимательно изучал крепостные стены. Между его лохматых соломенных бровей появилась складка, глаза были сощурены, а лицо все больше и больше мрачнело. Катрин испугалась. Хотя она не забывала о подозрениях Сары, но постепенно прониклась к Готье доверием, а в трудных ситуациях привыкла целиком полагаться на него, потому что никто не мог сравниться с ним в силе, ловкости и быстроте решений.
– Что там? – спросила она, невольно понизив голос.
– Внешне ничего особенного. Но в воротах нет караульных, на стенах пусто, и в городе очень уж тихо. Можно подумать, что все отсюда ушли. Взгляните-ка вон туда!
Он показал на вершину холма, где возвышались стрельчатые башни собора, между которыми притулилась, словно толстая собака, квадратная башня старого графского замка. Между бойницами было укреплено древко, на котором болтался зловещий черный вымпел.
– Кто-нибудь умер, – предположила Сара, – наверное, из знатных.
Готье, не отвечая, направился к подъемному мосту. Женщины последовали за ним. Пройдя по мосту, они вошли в ворота. Прямо перед ними круто уходила вверх, поднимаясь к епископскому дворцу, старинная улица Порт-Друэз с ее неровной булыжной мостовой, веселыми яркими железными вывесками на домах, которые словно желали встать на колени, изнемогая под тяжестью больших коричневых крыш. Улица была пуста… И это безмолвие рождало тревожно-трагическое ощущение, предвестие страшной беды.
Путники замедлили шаг. Безжизненная улица наводила ужас, и они шли почти на цыпочках. Все двери были закрыты, все ставни опущены. Ни единой живой души. Пусто было даже в двух кабаках. На середине подъема они прошли мимо колодца, заколоченного крест-накрест большими досками. Сара и Готье, побледнев, переглянулись, Катрин же глядела на заросшие мхом края колодца, не в силах понять, зачем горожане лишили себя воды.
Внезапно мертвая тишина была нарушена. С вершины священного холма, к которому на протяжении десяти веков стекались паломники, послышалось заунывное пение грубых мужских голосов, по всей видимости, монахов, которые двигались процессией вниз. Катрин первая узнала псалом.
– Они поют «Dies Irai»…
type="note" l:href="#n_3">[3]
– произнесла она сдавленным голосом.
– Пойдем дальше, – сквозь зубы сказал Готье, – нужно узнать, что здесь происходит!
Чуть выше улица делала поворот. На углу стоял дом с вывеской, на которой были изображены стремена и шпоры. Здесь жил мастер, делающий упряжь. За домом уже был виден епископский дворец. Перед ним творилось что-то странное. Несколько солдат в шлемах и панцирях с длинными пиками в руках подносили вязанки, разжигая костер, от которого валил густой черный дым. У всех солдат была замотана полотняной тряпкой нижняя половина лица. Распоряжался ими необычного вида человек в кожаной одежде и в маске с длинным клювом, что делало его похожим на птицу.
Человек с клювом, держа в руках полотняный мешок, доставал из него ореховой палочкой порошок зеленоватого цвета и сыпал в огонь. Сильный ароматический запах смешивался с ужасающей вонью, идущей от костра, в котором штабелями были сложены трупы. Другие тела лежали на площади, дожидаясь своей очереди, и оборванные заключенные в цепях, с завязанными, как у солдат, лицами, время от времени швыряли в пламя очередного мертвеца. Очевидно, костер был разведен недавно; от каждой подброшенной вязанки поднимались клубы отвратительного дыма.
Трое путников застыли на месте. Волосы у них встали дыбом. Теперь им было ясно, отчего опустел город, почему никто не охраняет стены и ворота, что означает зловещий черный вымпел, вывешенный в древнем замке графов Шартрских. На град Господень обрушилось величайшее из бедствий, и смерть таилась за углом каждого дома. В Шартре была чума!
Из ближайшей церкви, превращенной в лазарет, появились заключенные, которые тащили крючьями раздутые почерневшие тела тех, кого поразила ужасная болезнь. При этом страшном зрелище мужество покинуло Катрин. Охваченная паникой, ничего не видя и не слыша, она ринулась назад, к воротам Друэз, мечтая только об одном – оказаться за стенами жуткого города. Вырваться, скорее вырваться отсюда! Снова увидеть зеленую траву, ясное небо, ласковое солнце, не замутненное клубами вонючего дыма. Она мчалась, подобрав юбки, а за ней неслись Сара и Готье, спотыкаясь, как и она, о булыжники мостовой.
Но из-под каменного свода, почерневшего от времени, больше не прорывался ни единый луч солнца. Путь преграждала махина поднятого моста. Налетев с разбегу на решетку, Катрин обхватила ее прутья дрожащими руками и прижалась к ним мокрым от слез лицом.
– Ворота! – всхлипнула она. – Они закрыли ворота! – На ее голос из закрытой кордегардии появился солдат и, подойдя к ней, попытался оторвать ее от решетки.
– Выходить запрещено! Приказ губернатора! Никого больше не выпускать! Приказ также епископа, сира Жана де Фетиньи.
Он говорил, медленно подбирая слова, с сильным английским акцентом. Но Катрин, словно лишившись разума, стала трясти решетку, обдирая руку о деревянные колья.
– Я хочу выйти! Говорят вам, я хочу выйти! Не хочу оставаться здесь… Не хочу!
– Придется, – терпеливо ответил солдат. – Губернатор сказал: больше никого не выпускать. Под страхом виселицы!
Готье и Сара догнали наконец Катрин, и цыганка ласково отвела Катрин от ворот, что-то нежно приговаривая и обнимая ее. Нормандец размышлял, поглаживая подбородок, заросший рыжей щетиной, поскольку в последний раз бриться ему довелось в доме монастырского садовника.
– Что будем делать? – спросила Сара.
– Постараемся найти способ выбраться, – ответил Готье, пожав плечами, – я не собираюсь дожидаться, пока чума превратит меня в вонючий труп, который выволокут крюком и швырнут в огонь. Вы не согласны?
– Он еще спрашивает! – фыркнула Сара, и в глазах ее сверкнула молния. – Но как отсюда выйти?
– Надо подумать, – ответил Готье, взвалив на плечо узел с вещами обеих женщин.
У Сары тоже был небольшой узелок с бельем, а золото хранила Катрин в потайном кармашке юбки. Свободной рукой великан взял Катрин за запястье, чтобы помочь ей идти.
– Пойдемте! Не надо плакать, госпожа Катрин. Я найду какую-нибудь щель в этих стенах, и мы обязательно выберемся. А пока нам надо поесть и найти пристанище на ночь. Потом я обойду укрепления.
Катрин безропотно позволила увести себя от ворот. Они вновь поднялись по улице Порт-Друэз, с каждым шагом все сильнее ощущая запах горелого мяса. На площади их заметил человек с клювом, который, как оказалось, был врачом-монахом.
– Немедленно уходите! – крикнул он властно. – Нельзя разгуливать по городу. Возвращайтесь к себе!
– Куда? – спросил Готье. – Мы нездешние. Мы только что вошли сюда, чтобы раздобыть немного еды. А теперь ворота закрыты, и никого не выпускают.
Монах пристально глядел на них из-под своей маски с очками из толстого стекла. Голос его звучал глухо, и в нем чувствовалось раздражение.
– Здесь вам нельзя оставаться. Слушайте внимательно… Неподалеку стоит монастырь Богоматери. Через эти ворота вы пройдете к домам каноников, – сказал он, указывая на каменную арку, перегораживающую переулок, – а по правую руку увидите длинное здание с каменными пилястрами, под черепичной крышей. Оно называется Лоанс.
– Гумно для десятины, – прервал его Готье.
– Ты нормандец, друг. Это слово пришло к нам из-за моря, на кораблях с головой дракона.
– Да, я нормандец, – с гордостью подтвердил великан, – я еще знаю старый язык.
– Ступайте в Лоанс! Городские бедняки, которым теперь нельзя идти за хлебом в деревню и не достучаться до богатых домов, в которых все заперлись из страха заразиться, собираются в Лоансе, и монахи приносят им поесть. Увы, дать они могут немного, потому что припасы на исходе, а гумно опустело. Скажите отцу Жерому, который ведает раздачей хлеба, что вас прислал брат Тома. Когда поедите, присоединяйтесь к тем, кто денно и нощно молится в соборе о спасении несчастного города.
В молчании трое странников двинулись в указанном направлении. Катрин ощущала невероятную усталость. В голове у нее было пусто, перед глазами вертелись круги, и она едва волочила ноги. Город казался ей ужасной западней, которая вдруг захлопнулась, не оставив им никакой надежды. Опираясь на руку Сары, она шла, ничего вокруг не замечая.
– Когда вы чего-нибудь съедите, дело будет лучше! – проворчал Готье. – Я всегда замечал, что при крупных неприятностях надо как следует поесть. Поднимает настроение!
Лоанс они нашли без труда. Там уже было полно народу. Жалкие оборванные люди толпились вокруг худого монаха в белой сутане, раздававшего хлеб. Блики от света факела плясали на его суровом угловатом лице, на волосах и тонзуре. Готье, оставив женщин у дверей, протолкался к нему.
– Нас послал брат Тома, – сказал он, – нас трое, мы нездешние, ворота закрылись за нашей спиной. Мы хотим есть!
Монах достал из корзины три ломтя черного хлеба и протянул их нормандцу.
– Ешьте! – произнес он устало. Потом, приподняв тяжелый кувшин, налил в кружку воды: – Пейте!
К нему уже тянулись умоляющие руки других, и он больше не обращал внимания на Готье, вполне, впрочем, довольного. Они втроем уселись прямо на землю и по-братски поделили скудный ужин. Катрин съела свой кусок с жадностью, напилась холодной воды и почувствовала себя лучше. По крайней мере, в желудке больше не екало, и прекратились спазмы, вызванные то ли страхом, то ли голодом. К ней возвращались силы: молодое здоровое тело встрепенулось, а на щеки вернулся румянец. Сидящая рядом Сара уже начала дремать. Она проглотила свой кусок слишком быстро, будто не ела несколько дней подряд, и ее тут же разморило. Что до Готье, то он устроился чуть поодаль, рядом с худым оборванцем, чьи лохмотья были когда-то красного цвета. Ел дровосек не торопясь, как человек, который знает цену каждому куску. Время от времени он перекидывался парой слов с соседом.
Со своего места Катрин могла слышать почти весь разговор. Человек в красных лохмотьях глядел на огромного нормандца с нескрываемым восхищением. Вначале Готье лениво отмахивался от его вопросов, но затем оборванец спросил в лоб:
– Ты откуда? Я тебя в городе никогда не видел. Сам я из Шазе, есть неподалеку такая деревня.
С Готье мигом слетело равнодушие, и он оглядел своего соседа с интересом.
– Из Шазе? Что рядом с Сен-Обен-де-Буа?
– Ты там бывал?
– Нет. Но у себя в Нормандии я знал одну девчонку, она была из ваших мест. Англичане, разграбив деревню, взяли ее в свой обоз, потому что она была красивая. Так она и шла за ними с другими шлюхами, но ей было так страшно, что она немного свихнулась. У нее появилась навязчивая идея – хотела непременно вернуться домой. И как-то ночью попыталась бежать, а один из лучников выстрелил ей вдогонку. Я нашел ее на заре у большого дуба, из плеча у нее торчала стрела. Я, понятно, унес ее в свою хижину и стал лечить, но было слишком поздно. Она умерла на следующую ночь, у меня на руках. Звали ее Коломб… Бедняжка! Мало ей оставалось жить, но весь день, умирая, она без умолку говорила о своем Шазе… «Несколько домишек под бескрайним небом, – говорила она, – а вокруг бесконечные поля».
– Сейчас остались только поля и небо, – прошептал с горечью человек в красном, – да еще остатки почерневших стен. Англичане сожгли эту крохотную деревушку, которая посмела хранить верность королю Карлу и считать Жанну – Орлеанскую Деву святой. Мои родители погибли в пламени пожара, но я знаю, что Шазе возродится из праха и что я обязательно вернусь туда.
Катрин слушала с возрастающим интересом. С момента ухода из Лувьера она задавалась вопросом, какой была прошлая жизнь Готье. Рассказанная им история немного приоткрывала покров тайны, окутывавшей ее необычного спутника, и усиливала симпатию, которую она ощутила инстинктивно. В нем угадывалось врожденное благородство, истинное великодушие. Она сама могла в этом убедиться, увидев, как он ринулся на помощь нормандским прачкам. И она легко могла представить, как нежно он ухаживал за умирающей девушкой, приняв ее последний вздох и облегчив предсмертные страдания. Сара могла говорить что угодно: этому странному человеку можно было доверять. Он был надежен и чрезвычайно привлекателен.
Солнце приближалось к зениту, и жара становилась невыносимой, проникая даже сквозь толстые стены Лоанса. Воздух был душным и спертым; от движения всех этих сбившихся в кучу людей поднималась пыль, отливавшая золотистым блеском в солнечных лучах. Это было красиво, но не давало вдохнуть полной грудью. Кроме того, от оборванцев шел невыносимый запах грязи, пота, нечистот. Страх заставлял их держаться друг друга, невзирая на тесноту и отвращение. Наверное, они считали, что за порогом этого убежища, где их охраняла святость служителей Господних, ждет неминуемая смерть, притаившаяся в каждом переулке, залитом солнцем.
Катрин боялась чумы ничуть не меньше, однако запах перегретых людских тел вызывал у нее тошноту. Она задыхалась и, увидев, как уходят монахи, раздавшие весь хлеб, услышав, что со всех сторон доносится храп разморенных оборванцев, поднялась и двинулась к выходу. Поймав встревоженный взгляд Готье, Катрин улыбнулась и шепнула:
– Очень душно! Пойду немножко подышать.
Понимающе кивнув, он продолжил разговор со своим высоким худым соседом. Сара спала глубоким сном, иногда отмахиваясь рукой от мухи, которая норовила сесть ей на нос.
Снаружи было еще жарче, с раскаленного неба словно спускалась обжигающая пелена. Но, по крайней мере, здесь было какое-то движение воздуха, а главное, ничем дурным не пахло.
Катрин сделала несколько шагов, стараясь держаться в тени домов, потом уселась на приступку для лошадей у дома суконных дел мастера и несколько раз глубоко вдохнула. От солнца ее укрывал козырек крыши, раскалившийся добела. Возможно, она задремала бы, прислонившись к теплому камню, если бы внимание ее не привлек какой-то человек, который, выглядывая из-за угла, делал ей знаки.
Привстав, она огляделась вокруг. Однако человек продолжал призывно махать руками. Очевидно, он обращался именно к ней. Катрин приложила палец к груди и вопросительно взглянула на него. Он энергично закивал. Заинтригованная этим приключением, молодая женщина встала и направилась к статуе Богоматери, стоявшей на углу. Незнакомец оказался маленьким человечком в ужасающих лохмотьях, сквозь которые проглядывало голое тело. Он был невыразимо грязен, с черными от пыли руками и ногами. Когда Катрин подошла к нему, на его лице изобразилось подобие улыбки.
– Вы меня звали? – спросила она. – Что вам нужно?
Оборванец осклабился:
– Я слышал, как вы разговаривали с братом Тома. Знаю, что вы хотите выбраться из города. Я могу вам помочь.
– Это опасно. Ради чего вам совать голову в петлю?
– Может быть, у вас найдется, чем отблагодарить бедного человека. Я уже два года даже денье не держал в руках.
– Тогда подождите минутку. Я пойду предупредить моих спутников…
Маленький человек удержал ее, схватив за руку.
– Нет. Я сильно рискую. Покажу вам, как выбраться, а уж вы проведете своих друзей. Может быть, вам стоит дождаться ночи.
Катрин колебалась. Ей не хотелось далеко отходить от Готье и Сары, но оборванец был прав. Если они пойдут все вместе, то это может привлечь внимание. Если появился хоть какой-то шанс спастись бегством, было бы безумием не использовать его. Взглянув в сторону Лоанса, она спросила:
– Где это?
– Совсем рядом… Стена в двух шагах отсюда. Пойдемте!
Он вцепился в ее руку черными скрюченными пальцами и потащил за собой. Катрин не сопротивлялась. Ей так не терпелось продолжить путь к замку Шантосе! Оборванец свернул в переулок, такой узкий, что в нем нельзя было разойтись двоим. Это был тупик, на краю которого лепились бесформенные лачуги, а сзади возвышалась серая стена северной куртины. Бродяга направился прямо к лачугам, но, когда он пригнулся, чтобы войти в низенькую дверь, она инстинктивно отступила назад. Он посмотрел на нее, сощурив глаза и недобро ухмыляясь.
– Если бы выход был посреди улицы, солдаты давно бы его перекрыли. Пойдемте. Сами увидите!
Катрин подумала, что он, наверное, обнаружил подземный ход, ведущий из этой лачуги в поля. Решившись, она склонила голову и вступила в узкий, темный и грязный проход, который с большой натяжкой можно было назвать коридором. Казалось, он шел под землю, однако в конце его молодая женщина углядела какую-то дверь из неплотно прибитых досок. Оборванец пинком открыл ее, таща за собой Катрин с неожиданной силой. Дверь хлопнула за ними, а оборванец торжествующе закричал:
– Я сдержал слово, ребята! Смотрите, кого я вам привел!
Катрин обуял ужас. Это был мрачный подвал, едва освещенный слуховым окном, в котором набилось около двадцати человек в отрепьях. Они встретили ее появление громким гоготом и радостной руганью. Со всех сторон она видела похотливые лица, глаза, горящие волчьим блеском. Это была ловушка, куда она так глупо позволила себя заманить. На какое-то мгновение гнев победил страх, и она в ярости повернулась к маленькому оборванцу.
– Что все это значит? Куда вы меня затащили?
Тот, осклабившись, еще крепче сжал ее руку с силой, которую трудно было заподозрить в столь хлипком на вид человечке.
– К славным парням, которые давно не баловались с женщинами. Нас выпустили из тюрьмы, чтобы мы сжигали трупы. А в этом подвальчике мы отдыхаем в сильную жару. Пожрать и выпить нам дают вдоволь, только вот девок у нас нет! На улицах можно встретить только дохлых или больных, все остальные попрятались.
С нар поднялся бандит с безобразным рябым лицом и, ковыляя, подошел к Катрин. Остальные почтительно расступились перед ним.
– Красивая! – протянул он отвратительным скрипучим голосом. – Где же ты ее раскопал, Куница? Ты же знаешь, как опасно брать девку с улицы!
– Еще бы не знать! Так ведь она не из города. Пришла прямо перед тем, как губернатор приказал закрыть ворота. Я ее еще на площади приметил, а потом выследил в Лоансе. Посмотри на нее! Настоящая красотка!
– Сам король не побрезговал бы! – одобрительно проскрипел колченогий. – Ты заслужил свой кусок мяса, Куница…
Черная лапа хромого ухватила ее за подбородок. Катрин отпрянула, но сзади ее схватили сильные руки. Словно молния блеснула в ее мозгу, и она поняла, что попала в руки преступников, тех самых ужасных людей в цепях, которых недавно видела на площади, когда они крючьями стаскивали к костру трупы. Животный страх овладел всем ее существом, и она бессильно обмякла в руках бандитов, чувствуя, как у нее подгибаются ноги. Ей казалось, что адский круг сужается, она слышала короткое учащенное дыхание, видела отвратительное вожделение на грязных лицах.
Колченогий погладил ее по щеке. Он придвинулся к ней так близко, что она стала задыхаться от запаха гнили, исходившего от него. Дрожа от бешенства, отвращения и стыда, она ощущала, как чужие грубые руки развязывали шейную косынку, расстегивали корсаж. Бандиты смотрели во все глаза, затаив дыхание и боясь пошевелиться, как будто пред ними совершался некий священный обряд. Но когда в тусклом свете подвала пред ними предстали обнаженные круглые плечи, красивое молодое тело с бархатной блестящей кожей молодой женщины, они, словно по сигналу, бросились на нее, срывая остатки одежды. Толкаясь и мешая друг другу, они ощупывали это великолепное тело. Но тут раздался скрипучий голос колченогого:
– Каждый в свою очередь! Всем хватит. А первым буду я, ваш вожак. Ну-ка, разложите ее!
В мгновение ока Катрин была опрокинута на груду гнилой соломы, с раскинутыми руками и ногами, которые были крепко прижаты к полу. На мгновение она онемела от ужаса, но внезапно силы вернулись к ней, и она закричала во всю мощь своих легких, пытаясь вырваться из обхвативших ее рук:
– Как вы смеете! Отпустите меня! На по…
Грубая ладонь с размаху закрыла ей рот. Она укусила эту руку, и колченогий, грязно выругавшись, дал ей пощечину, от которой она едва не лишилась чувств. Однако ей удалось издать еще один вопль, прежде чем грязная рука вновь вдавила ее голову в солому. Она задыхалась, моля небо только о том, чтобы умереть. Колченогий ощупывал ее тело, обмениваясь грубыми шуточками со своими дружками. Слезы обожгли ей глаза. Мысль, что ее возьмут силой эти подонки, была невыносимой. Внезапно какой-то вихрь пронесся над ней, и она почувствовала, что адский круг вокруг нее распался, будто по мановению волшебной палочки. По подвалу метались тени, слышались проклятия, вопли и стоны. Что-то загромыхало, подобно грому, и над головой Катрин раздался яростный голос:
– Гнусные твари! Я из вас мозги вышибу!
Катрин была настолько потрясена, что даже не удивилась, узнав Готье. Он обрушился на проходимцев, словно ураган, и теперь от души молотил их своими огромными кулаками. Бандиты отлетали с разбитыми лицами, вышибленными зубами и сломанными ребрами. Лежа на соломе, беспомощная, будто новорожденный младенец, Катрин следила за схваткой, думая, что больше всего Готье напоминает жнеца, швыряющего на телегу снопы. Ей показалось также, что у дверей маячит какой-то красноватый силуэт. Нормандец бросал одного за другим поверженных оборванцев, а тот вытаскивал их наружу. Вскоре у Готье остался только один противник – колченогий вожак. Он был, конечно, не так силен, как нормандец, но много превосходил того в злобности. Растопырив пальцы, хромой бросился на своего врага с намерением проткнуть глаза, но великан с необыкновенным проворством выставил вперед ногу и ударил колченогого в лицо с такой силой, что Катрин показалось, будто хрустнули кости. Вожак отлетел в угол, дернулся и затих. Он был мертв. Вместо лица у него была кровавая каша.
Катрин, привстав, огляделась и увидела, что в подвале больше никого нет, кроме нее и Готье. Осознав, что раздета до нитки, она стала глазами искать свою одежду, обнаружила ее в углу и хотела было встать, но в это время нормандец опустился перед ней на колени. Грудь его вздымалась, словно кузнечные мехи, дыхание было тяжелым и учащенным – и причиной тому была не только недавняя схватка. Он пожирал глазами обнаженное тело молодой женщины с такой жадностью, что ее снова обуял страх. В глазах своего спасителя она прочла ненасытное вожделение, очень похожее на похоть этих зверей в человеческом обличье, которых он обратил в бегство. Дрожащей рукой она попыталась оттолкнуть его, но он застыл, словно каменное изваяние. Отчаяние охватило Катрин. Ей вспомнились предостережения Сары, и мысленно она обругала себя за глупость. Доверилась совершенно незнакомому человеку и оказалась теперь в полной его власти. Еще мгновение, и он набросится на нее, чтобы утолить свое желание, и на этот раз ее ничто не спасет. Кто может воспротивиться такой мощи?
Да и сил бороться у нее уже не осталось. С тихим стоном она упала навзничь, ожидая неизбежного. Однако, когда его рука, робкая, дрожащая, удивительно нежная, несмотря на грубые мозоли, легла ей на бедро, она будто очнулась, ощущая какое-то непонятное томление. Она пролепетала слабым, чужим голосом, который сама бы едва признала за свой:
– Нет! Умоляю тебя, Готье! Не надо…
Нормандец немедленно отнял руку. Его стала бить дрожь. Он неотрывно смотрел на Катрин, и мало-помалу в глазах его появилось осмысленное выражение. На какую-то секунду в них промелькнуло сожаление, затем он поклонился до земли, взял в ладони босые ноги Катрин и благоговейно приложился к ним губами.
– Простите меня! – прошептал он.
Через мгновение он уже был на ногах, такой же, как всегда, полностью владея собой.
– Я передам вам одежду, госпожа Катрин, – произнес он самым естественным тоном, – и подожду за дверью, пока вы оденетесь.
Швырнув ей без особых церемоний платье и сорочку, Готье двинулся к выходу, где по-прежнему маячил красный силуэт.
– Пошли! – сказал он. – Сейчас она выйдет.
Катрин оделась мгновенно и выбежала из подвала. Двое мужчин поджидали ее, и она сразу же узнала в спутнике Готье высокого худого человека в красных лохмотьях из Лоанса. Под их взглядом она залилась краской.
– Я хотела бы искупаться, – тихо сказала она, – я чувствую себя такой грязной, такой испачканной.
Человек в красном расхохотался. Смех был грубоватым, но не обидным.
– Очень скоро вы сможете купаться вволю, прекрасная дама. То, что с вами случилось, могло бы произойти с любой красивой женщиной в наши славные времена. Главное, что мы подоспели вовремя.
– Как вам удалось меня отыскать?
– Благодаря Ансельму, – сказал Готье, – он первый заподозрил неладное, когда вы исчезли из виду. Кажется, неделю назад похожая история приключилась с одной деревенской девушкой…
– Я узнал Куницу, – вмешался человек в красном, – он не впервые вытворяет такие шутки. Когда у честных людей несчастье, бандитам раздолье. Сейчас они хозяйничают в городе. К счастью, мы услыхали ваш крик.
Было похоже, что новый друг Готье не придавал случившемуся большого значения. Увидев в трещине на стене цветок левкоя, он на ходу сорвал его и рассеянно жевал, поглядывая по сторонам.
– Что мы теперь будет делать? – спросила Катрин.
– Сначала разбудим Сару, – ответил Готье, – а потом вы вместе с ней пойдете в собор, где будете дожидаться ночи.
– А ты?
– Я? Мне в церкви делать нечего. Кроме того, мы с Ансельмом посмотрим, можно ли выбраться из этого проклятого города.
– Вот как? – сказала Катрин с вызовом. – Он тоже знает выход или… говорит, что знает.
Ансельм ничуть не обиделся на резкий тон молодой женщины, улыбнулся приветливо и склонился перед ней с изяществом юного пажа, словно забыв о своих лохмотьях и нескладной худой фигуре.
– Да, – сказал он любезно, – я тоже знаю. Только со мной это будет без обману!
В памяти Катрин надолго остались благородные своды Шартрского собора, где она очутилась в полдень, еще не придя в себя после ужасной сцены в подвале. Воспоминание было очень ярким, но в то же время будто подернутым какой-то дымкой, как это бывает со снами, увиденными перед пробуждением. Потрясение обострило все ее чувства. Стоя в соборе, она была поражена контрастом между жалкой серой толпой, сгрудившейся у амвона, и великолепными роскошными витражами, которые полыхали синевой и пурпуром под лучами горячего солнца. В соборе собралось множество людей: они неустанно молили Небо пощадить их и даровать прощение несчастному городу. Некоторые, надеясь обрести более надежную защиту, расположились в соборе на жительство, как это делалось во время большого скопления паломников. Это допускалось, ибо в соборе не было ни одной могилы. Ничьи бренные останки не должны были осквернять священный храм Богоматери, воздвигнутый во славу Успения ее и вознесения на небо.
Величие и божественная красота собора внесли успокоение в душу Катрин и помогли ей забыть смрадное логово преступников. Она долго молилась, обращая к Господу единственную просьбу – вернуть ей Арно, затем устроилась в уголке, дожидаясь ночи. Из-за наглухо закрытых дверей крипты, где бил священный источник, к которому стекались больные, доносились жалобы и стоны. Но Катрин все же удалось заснуть. Ей снилось, что она стоит одна на пустынной дороге под палящими лучами солнца. Дорога была красного цвета, словно раскаленное на огне железо, однако она продолжала бежать, потому что видела вдали силуэт Арно. Он был в своем черном панцире и медленным шагом уходил от нее все дальше. Катрин бежала за ним, бежала из последних сил, а дорога никак не кончалась, и фигура Арно уменьшалась на глазах. Катрин пыталась кричать, но ни единого звука не вырывалось из ее груди…
Она проснулась, как от толчка, и сразу поняла, что уже стемнело. Перед алтарем пылало бесчисленное множество свечей. Священники глубокими звучными голосами пели Miserere!
type="note" l:href="#n_4">[4]
Молящиеся подхватывали нестройным хором.
Сара стояла на коленях возле Катрин, беззвучно шевеля губами, затем оглянулась, и глаза ее вдруг заблестели.
– Пойдем, – сказала она, поднимаясь, – нас ждут.
Ансельм и Готье стояли на паперти, не входя в собор. Еще днем небо было голубым и ясным, но в сумерках его затянули грозовые облака. Было невыносимо жарко и душно, особенно после прохлады, царившей в соборе. Над городом стоял тяжелый запах дыма. Везде жгли ароматические травы и даже благовония, а на площади перед епископским дворцом по-прежнему полыхал костер, к которому подносили новые трупы. В городе пахло елеем и смертью, могильная тишина обвивала его, точно саваном, и Катрин, не осмеливаясь говорить громко, прошептала:
– Куда мы пойдем?
– В кожевенный квартал, – также еле слышно ответил Готье, – наш единственный шанс – это пролезть через решетку, которая перегораживает реку. Мы с Ансельмом были там и убедились, что охрана не поставлена.
Маленькая группа вышла из громадной белесой тени собора и углубилась в запутанный лабиринт старых улиц. Проходя мимо домов, они иногда слышали обрывки молитвы или рыдания.
Вскоре они оказались у подножия холма, рядом с рекой. Здесь располагались дубильни и сукновальни. Ансельм, который, чутко прислушиваясь, шел впереди, остановился у небольшого кривого мостика и показал им узкую дверь, пробитую в городской стене. Сейчас она была, естественно, замурована.
– Этот ход называется Телячьим лазом, – прошептал он. – Решетка прямо под ним.
Действительно, внизу проходил один из рукавов Эвра, перегороженный решеткой.
– Нужно спуститься в воду, – сказал Готье, – я вырву прут, чтобы мы могли пройти. К счастью, Телячий лаз все еще не охраняется. В этом месте слишком высокие стены.
Ансельм, вытащив из кармана какой-то длинный предмет, протянул его нормандцу.
– Возьми лучше пилку. Желаю удачи! И да хранит вас Господь!
– Вы не пойдете с нами? – удивилась Катрин. Она скорей угадала, нежели увидела улыбку и изящный поклон их странного знакомца.
– Нет, прекрасная дама, пока я останусь здесь. Я уже привык.
– А… а как же чума?
– Подумаешь! Чума уйдет, как пришла. Я обязательно выживу.
Он вновь поклонился и, не оглядываясь, двинулся большими шагами вверх по переулку. Готье уже спустился в воду, и Катрин слышала скрежет пилки, вгрызающейся в прут. К счастью, вода поднялась не очень высоко, но Готье приходилось работать, стоя почти по горло в воде, и ему приходилось трудно. Катрин невольно вздрогнула. Эти прутья казались такими огромными! Однако Готье, сжав зубы, пилил, вкладывая в работу холодное бешенство человека, которого внезапно лишили свободы.
Катрин ничего не сказала Саре об утреннем приключении. Признаться в этом было почему-то стыдно, а кроме того, она ни за что на свете не призналась бы цыганке, как обернулось дело между ней и Готье. Сара бы раскричалась, разохалась, стала бы нападать на нормандца и кричать, что только чудо спасло Катрин, хотя она, Сара, ее не раз предупреждала. Сама же молодая женщина после этого происшествия чувствовала себя с великаном гораздо увереннее. Теперь она знала, что Готье ее любит, но в то же время убедилась, как он умеет владеть собой и обуздывать даже самые неистовые желания. Отныне это будет их общей тайной, и никому она ее не выдаст! Возможно, также потому, что испытала мимолетное томление, желание уступить этой мощной страсти.
Через час Готье, мокрый с головы до ног, вылез из воды. Он задыхался. Но прут был перепилен и согнут. Внимательно оглядев пустынные переулки, он перевел взор на обеих женщин.
– Плавать умеете?
Катрин и Сара кивнули почти одновременно, хотя им давно не приходилось плавать на большое расстояние. Впрочем, в такую жару мысль о купании была приятной. Решившись, Катрин быстро сняла платье.
– Что ты делаешь? – зашипела на нее Сара. – Неужели ты хочешь…
– Раздеться? Конечно. Я свяжу одежду узлом и буду держать на голове. Это единственный способ не намочить ее.
– А… с этим как же? – спросила цыганка, с беспокойством посмотрев на Готье, который опять спустился в воду. Катрин пожала плечами.
– Можно подумать, у него нет других дел, как только разглядывать меня! Советую тебе сделать то же самое.
– Ни за что! Я скорее умру…
И Сара с большим достоинством вошла в воду, даже не подобрав руками юбки. Катрин скользнула в реку за ней. Ее обнаженное тело лишь на мгновение сверкнуло на берегу, и она двинулась к реке, привязав шнурками от корсета узел с одеждой. Прохладная вода показалась ей восхитительной; она с наслаждением растянулась в ней и поплыла к отверстию, достаточно широкому для ее стройной фигуры. Вода лишь слегка прикрывала соблазнительную наготу молодой женщины, и Готье, видимо, не доверяя самому себе, на всякий случай закрыл глаза, раскрыв их вновь, лишь когда легкий шелест камышей оповестил его, что Катрин надежно укрыта от нескромного взора.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетта



Лучший исторический роман и одновременно сказка, который я когда либо читала
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаНаталия
23.09.2010, 19.59





Да, роман очень замечательный, иногда не могла оторваться от него и читала на одном духу, прекрасная история прекрасная любовь. Когда читала уже окончание, то чувства на столько переполняли меня, что написала стих посвященный этому роману.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаГалина С.
23.12.2010, 14.24





эту книгу я прочитала первый раз в 14 лет, и была потрясена этой книгой настолько она написана реалистично и захотелось такой же любви в жизни!!!!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЕкатерина
24.12.2010, 12.51





Я обожаю это произведение. В жизни ничего подобного на меня так не производило впечатление, как Катрин.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаАлена
20.08.2011, 12.38





Дочитываю...но уж больно приторно сладкие речи главной героини. Мыльная опера...не в восторге!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЮлия
13.09.2011, 18.05





Только что закончила чтение романа. Под впечатлением. Очень понравилось.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаОльга
20.11.2011, 18.12





Недавно я закончила читать этот роман! Когда в первой части убивают Мишеля де Монсальви я плакала)))
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЗуля
1.04.2012, 9.57





Галина, можешь пожалуйста написать этот стих?
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЗуля
1.04.2012, 10.06





Это самая потрясающая книга,которую я когда-либо читала.Перечитывала этот роман 4 раза.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЕвгения
3.04.2012, 13.32





Читала в юности... Рыдала . Красивая сказка о любви вопреки всему...
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаОльга
16.05.2012, 17.08





Замечательная книга, спасибо автору, по больше бы таких, когда читала, плакала и смеялась. Советую всем кто еще не читал!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаНадежда Ф.
18.05.2012, 14.41





Ни одна книга так не зачаровывала!!!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЕкатерина
21.05.2012, 13.12





Этот роман занял особое место в моем сердце!Момент,когда служили заупокойную службу(кто читал,тот знает,о чем я)до сих вызывает мурашки.Как всегда у Бенцони очень симпатичные главные герои.Эх,мужчины...Главная героиня приносит просто нечеловеческие жертвы во имя ЛЮБВИ.Действительно,мера любви-любить без меры.Я это так поняла.А главный герой...красив,отважен т.д.,но...мужчина остается мужчиной...Пожалуй,это самый интересный роман Бенцони.Просто гимн женской любви.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаРина
30.06.2012, 23.24





Я в восторге от сюжета,от постановки,от всего,даже самых незаметных мелочей!!! Это ослепительный талант и огромная работа!!!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаНика
17.07.2012, 19.34





Не читайте ни в коем случае!! Столько красивых слов о любви, такой страстный роман заканчивается трагедией. Было большое разочарование, когда в финале автор вот так бездарно все закончил.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЕкатерина
22.07.2012, 18.56





самый лучший роман, не устаю вновь и вновь перечитывать. Очень захватывает, и плакала и смеялась, и переживала. Было впечатление во время чтения будто смотрю фильм, не возможно оторваться.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЭлина
24.08.2012, 14.19





книга супер, но неужели все этим так и кончится,где продолжение
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттадин
24.08.2012, 14.57





Книга отличная, те, кто требуют продолжения - там 6 частей, и заканчивается все чудесно, а не трагедией! Сказка о любви очень красивая, несмотря на все испытания, выпавшие на долю главной героини!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаОлеся
28.08.2012, 14.32





Это самый лучший роман!!! Если читать внимательно, то поучительный.Многие события-реальная история.А для тех, кому "слащавы" речи нужно читать детективы!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЮлианна
21.09.2012, 13.28





Потрясающий роман! Не сомневайтесь девушки, такая любовь существует! Обожаю своего мужа Николая, так же как Катрин Арно! Но к сожалению за счастье надо платить...до того как поженились столько перенесли - впору автобиографический роман писать.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаПелагея
29.09.2012, 23.29





"катрин" 7 книг- самый лучший роман этого автора, далее по порядку идут "Флорентийка"3 книги, "Мариана" 6 книг= это самые захватывающие романы бенцони. существуют еще большие серии книг, например, "Волки Лозарга" и "Кречет", но это после ее сильных романов кажется бредятиной. а уж однокнижние романы типа "Король нищих" вообще читать не стоит. есть еще большая коллекция книг одной серии про князя какого-то, но вот прочитала там книг 10 и даже ничего в голове не отложилось пустые какие-то. но а про катрин, флорентийку и марианну, можно сказать, что это самые лучшие книги из исторически приключенческого любовного романа!!
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттакристина
23.11.2012, 15.54





Прочитала все 7 томов за 3 дня и з ночи, не могла оторваться, про мужа забыла, насколько захватила это книга, столько переживаний...просто ужас, слезы градом лелись, к валосердинчику аж пришлось прикладываться, в голове всё переваривалась эта книга о Катрин, потом месяц от нее отходила, супер шедевр, столько эмоций, как написана книга просто великолепно, здесь и боль, и предательство, и ревность, и жестокость, и конечно же любовь самой Катрин, сила ее характера и духа!
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттаюлика
17.01.2013, 14.32





Прочитала все 7 томов за 3 дня и з ночи, не могла оторваться, про мужа забыла, насколько захватила это книга, столько переживаний...просто ужас, слезы градом лелись, к валосердинчику аж пришлось прикладываться, в голове всё переваривалась эта книга о Катрин, потом месяц от нее отходила, супер шедевр, столько эмоций, как написана книга просто великолепно, здесь и боль, и предательство, и ревность, и жестокость, и конечно же любовь самой Катрин, сила ее характера и духа!
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттаюлика
17.01.2013, 14.32





здесь есть все.полюбила этот роман
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.37





ЭТО ПРОСТО ШОК,Я УЖЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НЕ МОГУ ОТОЙТИ,ОТ КАТРИН,ВСЯ ДУША ПЕРЕВЕРНУЛАСЬ-ЭТО ЛУЧШАЯ КНИГА КОТОРУЮ Я ЧИТАЛА.ДАЖЕ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ХОЧЕТСЯ ЧИТАТЬ-ОТОЙТИ НАДО.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаОЛЬГА
4.01.2014, 22.27





Это действительно шок, но как можно так закончить роман, прокаженный и этим все сказано, бедная Катрин..
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаМилена
15.06.2014, 16.17





Читала эту книгу лет в 13 все томы, это был мой рервый роман читала и не могла оторваться, перечитывала несколько раз. Тогда я так переживала за Катрин, мне было ее жалко. Щас мне 16 и воспринимаю роман по другому, теперь главная героиня мне кажется наивной дурочкой
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаВаря
8.07.2014, 19.19





Необыкновенный роман, перечитываю третий раз, наслаждаюсь и всем советую!!!)
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаАлла
16.09.2014, 10.05





Роман превосходный. Не оторваться .замечательная женщина, столько чувств во время чтения книги. Я довольна этим романом.
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетталяззат
10.11.2014, 19.30





я в детсве сказку шарль перро синяя борода содрала сюжет беньцони и читала катрин имена разные чтобы запутать читателя где сказка или роман
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттамарианна
21.09.2015, 19.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100