Читать онлайн Прекрасная Катрин, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Бернар-младший в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.39 (Голосов: 127)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Прекрасная Катрин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Бернар-младший

Когда на следующее утро Катрин спустилась с сеновала, Сатурнен выводил овец из хлева, прилепившегося к скале. Неподалеку стоял в ожидании худой пастух в черном шерстяном плаще, у ног его лежали две большие рыжие собаки. Старик поклонился Катрин до земли, и его коричневое от загара лицо осветилось улыбкой.
– Жилище это недостойно вас, благородная госпожа, однако же хорошо ли вы спали в эту ночь?
– Чудесно! Я даже не слышала, как ушел мой супруг. Вы его видели?
– Да. Он в горнице с нашей госпожой. Она помогает ему надеть латы.
Сердце Катрин сжалось. Значит, Арно не отказался от безумного плана напасть почти в одиночку на наемника, засевшего в стенах монастыря. Невидящими глазами смотрела она на желтых шелковистых овец, бредущих к пастуху. Машинально произнесла:
– У вас хорошее стадо, Сатурнен. Вы не боитесь пробудить алчность Валета, выпуская овец на пастбище?
– Они не все мои. Большая часть принадлежит почтенному аббату. Бандиты не побоялись сжечь Монсальви, но тронуть имущество священнослужителя никогда не осмелятся. Это могло бы им дорого обойтись. А я только подпускаю к овечкам аббата своих. Так безопаснее. Однако извините меня, я тороплюсь в деревню, да и овцы ждать не будут.
Катрин медленно направилась к дому, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух. Ночью, должно быть, потеплело, и отовсюду журчали струйки воды. Со скал устремлялось вниз множество ручейков, пробивающих путь сквозь почерневший мох и высохшую траву. Небо озарилось робкой голубизной, и по нему плыли пушистые белоснежные облака. Земля, сбросившая с себя снежную шубу, казалось, вздохнула с облегчением. Катрин подумала, что край этот очень красив и влечет к себе; она могла бы полюбить его, если только…
Она так и не успела закончить свою мысль, ибо услышала гневный голос, произносивший ее имя. Дверь в дом была открыта, и молодая женщина инстинктивно отступила назад, спрятавшись за старой согнувшейся сосной, которая росла возле самой стены. Перед ее глазами оказалось узкое окно, и она увидела Арно, который стоял возле очага. Огонь полыхал под огромным черным котлом. Монсальви уже надел стальные наколенники и набедренники, а сейчас с кряхтением натягивал на себя узкую кольчугу, так что головы его не было видно. Просунув наконец в нее руки и плечи, Арно продолжал все тем же гневным голосом:
– Я и не рассчитывал, что вас обрадует простонародное происхождение моей жены, однако должен признаться, матушка, не ожидал и такого презрения!
Изабелла де Монсальви, невидимая для Катрин, сухо возразила:
– А что же ты мог ожидать? Ты женился на дочери ремесленника, без единой капли благородной крови, тогда как за тебя с радостью вышла бы любая принцесса!
– Герцог Филипп, если бы это было в его силах, сделал бы Катрин принцессой и даже королевой!
– Страсть герцога Бургундского к женщинам слишком хорошо известна. Все знают, на какие безумства он способен из-за хорошенькой мордашки, и я не собираюсь ставить под сомнение красоту этой девки…
Катрин отшатнулась, как если бы ей влепили пощечину. Она уже хотела ринуться в горницу, но остановилась. Она должна была знать, как встретит это оскорбление Арно. Его ответ был мгновенным.
– Я попрошу вас подыскивать другие слова, когда вы говорите о моей жене, – резко произнес Монсальви. – И еще прошу вас запомнить: хоть вы моя мать и я почитаю вас, как подобает нежному, любящему сыну, но она моя супруга, плоть от плоти моей, дыхание и сердце мое! Ничто и никто не заставит меня отказаться от нее!
Катрин, чувствуя, что у нее подгибаются ноги, ухватилась за дерево. Горячая признательность затопила волной душу. «О, любовь моя!» – еле слышно повторяла она, изнемогая от страсти.
В горнице наступило молчание. Изабелла помогала сыну застегнуть панцирь, а Арно размышлял, стараясь дышать ровнее и глубже, что было испытанным средством подавить гнев. Он продолжал уже более спокойным тоном:
– Постарайтесь выслушать меня без раздражения, матушка, и, возможно, вам удастся понять. Все началось в Париже, в дни, когда разразился мятеж кабошьенов, стоивший жизни Мишелю…
Спрятавшись за деревом, невидимая из дома и со двора, Катрин, затаив дыхание, слушала рассказ об их любви. Арно говорил очень просто, ничего не преувеличивая и ни о чем не умалчивая, и внешне бесстрастные слова приобретали особое значение, особую выразительность. Он рассказал о безоглядной преданности маленькой Катрин, которая попыталась спасти незнакомого человека, рискуя жизнью и ставя под удар собственную семью. Отец ее заплатил виселицей за эту безумную смелость, и она в тринадцать лет осталась сиротой. Потом Арно описал их встречу на Фландрской дороге и все то, что так долго мешало им соединить свои судьбы: неудачное замужество Катрин, любовь герцога Филиппа. Однако красивейшая женщина королевства отправилась на верную смерть в осажденный Орлеан, лишь бы не расставаться с ним, Арно. Она отказалась от богатства, титулов, славы, любви принца королевской крови и устремилась к нему одна, без денег и без защиты, по дорогам, где кишели разбойники и свирепствовали не уступавшие им в алчности солдаты. Наконец, рассказал, как вместе с ним она предприняла безумную попытку вырвать Жанну д'Арк из рук палачей, что и послужило причиной всех дальнейших бедствий. За это их объявили вне закона, за это король повелел стереть с лица земли Монсальви.
– В этом вы тоже можете винить Катрин, как, впрочем, и меня самого, но знайте, что мы пожертвовали бы и большим без всяких колебаний, лишь бы вернуть Жанну к жизни!
– Пусть у нее благородное и гордое сердце, – возразила упрямая Изабелла, – однако по крови она принадлежит к плебеям. Разве я смогу забыть, что она родилась в лавке ювелира?
По-видимому, терпение Арно лопнуло, ибо он заговорил с такой яростью, что Катрин задрожала.
– Черт возьми, мадам! Я всегда считал вас великодушнейшей и умнейшей из женщин, и мне не хотелось бы переменить мнение. Напомнить вам, кем был первый из моих благородных предков? Монах-расстрига, швырнувший рясу в кусты во времена первого крестового похода, не дожидаясь, пока ее сорвут с него силой. Он отправился в Святую землю вместе с графом Тулузским, Раймоном де Сен-Жилем и вернулся оттуда, покрытый славой и богатый, как султан. А дворянство он получил благодаря милости короля Иерусалимского. Предком Конборнов был Аршамбо-мясник: если бы он не выиграл в кости сестру у герцога Нормандского, эта семейка сейчас прозябала бы в жалкой хижине, кичась своим сомнительным дворянством в обществе пьяниц, которые слушали бы их только в благодарность за выпивку. Они недалеко ушли бы от крестьян, с которыми когда-то на равных делили кабанью требуху. Что до Вентадуров, к которым вы принадлежите, матушка…
– Они тоже, по-вашему, родом из свинарника? – презрительно осведомилась Изабелла.
– Кабанья берлога больше всего напоминает свинарник. И с чем еще, будьте любезны сказать, можно сравнивать гнездо этих франкских вождей, варваров, которые пришли сюда из германских лесов, где они приносили жертвы деревьям и ручьям… Этих вожаков разбойничьих шаек, которые вскарабкались наверх благодаря отнятым золотым или вовремя перерезав горло своему врагу. Вот благородные предки наших благороднейших родов!
– Они завоевали земли и титулы своей шпагой, а не при помощи торговых весов. Никогда благородные рыцари не опускались до торговли!
Катрин увидела, как хищно блеснули в полусумраке горницы зубы Арно.
– Вы уверены? Сколько рыцарей-тамплиеров было в роду Вентадуров и Монсальви? И чем иным, как не ростовщичеством, были их финансовые операции, благодаря которым они накопили неслыханные богатства, прельстившие наконец короля Филиппа, и тот уничтожил их орден, раздавив тамплиеров навсегда? Прошу вас, матушка, забудьте о своем благородном происхождении хотя бы один раз в жизни и будьте снисходительны к той, кого я люблю и которая вполне этого заслуживает. В жилах Катрин течет кровь, способная породить великую династию. Она похожа на римских императриц, волею случая получивших корону и ничем не уронивших ее достоинства. Из таких династий выходят повелители мира, новые Цезари. Королева Иоланда, проницательная и мудрая, приблизила ее к себе и сделала своей придворной дамой. Жанна д'Арк любила ее. Неужели вы превосходите гордостью владычицу четырех королевств, неужели вы видите глубже, чем святая посланница Небес?
– Как ты ее любишь! – с горечью промолвила Изабелла де Монсальви. – С какой горячностью защищаешь!
Послышалось металлическое позвякивание доспехов. Арно опустился перед матерью на колени:
– Да, я люблю ее и горжусь этим. Вы тоже полюбите ее, матушка, когда лучше узнаете. Славный Гоше Легуа, погибший вместе с Мишелем, не заслуживает вашего презрения – но забудьте о нем, забудьте, что Катрин его дочь… Забудьте о герцоге Филиппе и о Гарене де Бразене. Смотрите на Катрин как на придворную даму королевы Иоланды, благородную женщину, которая пыталась спасти Орлеанскую Деву и которая была моим братом по оружию, прежде чем стать моей женой. Смотрите на нее как на Катрин де Монсальви, мою супругу… и вашу дочь!
Катрин закрыла глаза. Слезы слепили ее. Даже если она будет жить вечно, никогда не забудет она эту страстную защитительную речь, этот гимн союзу их сердец! Полная любви и горячей благодарности, она с трудом держалась на ногах, борясь с внезапно нахлынувшей слабостью. Бывают в жизни мгновения, когда счастье становится почти таким же невыносимым, как скорбь. Катрин чувствовала, что близка к обмороку. Обхватив руками дерево, она прижалась к нему, словно желая обрести в нем силу. Из дома больше не доносилось ни звука. Изабелла де Монсальви, сев на скамью и прислонившись к стене, закрыла глаза и погрузилась в глубокое размышление. Арно, не тревожа ее, спокойно натягивал перчатки. Внезапно из маленькой комнаты в глубине послышалось хныканье: проснувшийся Мишель расплакался на руках у Сары. Катрин, открыв глаза на голос сына, с трудом удержалась от гневного восклицания: прямо перед ней, за створкой двери стояла Мари де Конборн, глядевшая на нее со злобной улыбкой.
– Какое пылкое красноречие, не так ли? Но не слишком обольщайтесь этим, дорогая Катрин… Настанет день, когда Арно забудет все эти глупые слова, но зато вспомнит о вашем низком происхождении. И в этот день я буду рядом с ним…
Катрин была так счастлива, что не удостоила соперницу гневной отповедью, которую та заслуживала. Презрительно усмехнувшись, она произнесла почти спокойно:
– Вам понадобиться долго ждать… дорогая Мари! И я тревожусь за вас… Сумеете ли вы сохранить красоту и свежесть, которые и сейчас не поражают воображение? Когда Арно разлюбит меня, он вряд ли бросится к старой деве, иссохшей от ревности и злобы!
– Шлюха! – взвизгнула Мари, сжимая кулаки и задыхаясь от бешенства. – Я выколю твои бесстыжие глаза!
Она выхватила из-за пояса тонкий стилет, чье лезвие сверкнуло зловещим блеском. Глаза ее превратились в узкие щелочки, и никогда она так не напоминала кошку, приготовившуюся к прыжку. Лицо ее исказилось от ярости, глаза метали молнии, и Катрин невольно отступила за дерево, не удержавшись, однако, от еще одной насмешливой реплики:
– Прекрасное оружие для женщины! Мне показалось или вашего благородного предка в самом деле звали Аршамбо-мясник?
– Тебе не показалось, и ты сейчас узнаешь, что я умею пускать кровь не хуже, чем он!
Обезумев от ярости, Мари хотела броситься на Катрин, но тут из-за угла дома показался Готье и одним прыжком очутился за спиной у девушки. В одно мгновение вырвав стилет и отбросив его в сторону, нормандец широкой ладонью грубо закрыл рот Мари, заглушив гневный крик. Катрин перевела дух. Она не могла утаить от самой себя, что испугалась. Эта обезумевшая девица готова на все, чтобы убрать ее с дороги. Сейчас она бессильно барахталась в мощных руках Готье.
– Полегче, мадемуазель, – лениво цедил нормандец, – возьмитесь-ка за ум! Когда собираешься кого-нибудь прикончить, не надо это делать на виду у всех.
В самом деле, на луг спешили крестьяне в блузах, в шерстяных колпаках, из-под которых спускались длинные волосы, в накидках из овчины или из козьих шкур, с вилами и косами в руках… На грубых лицах, задубелых от солнца и ветра, читалась угрюмая решимость. Выходя из леса по тропам, которые иногда невозможно было разглядеть, они собирались к ферме, молчаливые, неторопливые и неумолимые, как сама судьба. Во главе шел старый Сатурнен с большой косой, сверкавшей на солнце, и его деревянные башмаки тяжело ступали по влажной кочковатой земле. Готье окинул крестьян быстрым взором и отпустил Мари, но прежде нагнулся, чтобы подобрать стилет, который сунул за пояс.
– Пора, – сказал он просто, – я иду за лошадьми.
Фортюна в полном вооружении вышел из конюшни с тисовым луком почти такого же размера, как он сам. Мари заколебалась, неуверенно посмотрела на Катрин, а затем, решившись, пошла к двери, но на пороге столкнулась с Арно в доспехах. Он оттолкнул девушку, даже не заметив, ибо глаза его были прикованы к Катрин, застывшей у сосны. Она тоже глядела на мужа в изумлении. Он был не в легком панцире, который ему подарил Жак Кер, а в своих привычных черных тяжелых латах, которые внушали трепет врагам. По ним его узнавали не только на турнирах, но и на поле боя. В левой руке он держал шлем, увенчанный ястребом. Катрин подумала, что время не властно над ним: это был тот же самый рыцарь, который, явившись на свадьбу бургундских принцесс, бросил перчатку к ногам герцога Филиппа. Он склонился к ней, чтобы поцеловать, а она спросила:
– Где ты отыскал эти доспехи? Где они были?
– В оружейной комнате замка, куда еще можно пробраться через потайной вход. К счастью, она находилась в подвале и не очень сильно пострадала. Как видишь, я потерял не все.
Обхватив руками шею Арно, она прижалась к нему, словно надеялась удержать, хотя и понимала, что это бесполезно.
– Куда ты идешь? Что собираешься сделать?
Он неопределенно взмахнул рукой, показывая на невидимую деревню и монастырь, чьи колокола как раз в это мгновение зазвонили, наполнив внезапным грохотом прозрачный утренний воздух. Потом он протянул руку по направлению к крестьянам, которые уже собрались возле дома, окружив громадного Готье и щуплого Фортюна. Они стояли с решительным видом, сосредоточенно глядя на своего сеньора.
– Я иду туда, а это мое войско. Валет дорого заплатит за мой разоренный дом.
– Ты собираешься сражаться?
– Это мое ремесло, – сказал он с усмешкой, – и вряд ли у меня когда-нибудь найдется более весомый повод для схватки.
– Ты понимаешь, что, напав на Валета, бросаешь вызов самому королю?
На сей раз лицо Арно залила краска гнева. Рукой в железной перчатке он гулко ударил себя по закованной в панцирь груди.
– Какое мне дело до короля? Может ли быть для меня королем тот, кто без вины объявил нас вне закона, кто разорил мою семью, чтобы доставить удовольствие фавориту? Нет, Катрин, у меня нет больше короля! Поверь мне, я нападу на этого смердящего пса без всяких угрызений совести, ибо ни в чем я не преступаю законов чести и долга… наоборот! Если я убью его, многие будут мне благодарны.
Поцеловав жену, он направился к своему коню, которого держал за повод Фортюна. Катрин хотела броситься за ним, но остановилась: никогда он ей не позволит! Надо дать им отъехать, а затем следовать за ними на расстоянии.
Из дома вышли Сара с Мишелем на руках, Изабелла де Монсальви и Донасьена, которая вытирала фартуком заплаканные глаза. Малыш лепетал что-то невнятное и пускал пузыри. Мари же исчезла будто по волшебству. Подчиняясь движению сердца, Катрин взяла на руки сына. Сегодня он был в превосходном расположении духа и улыбался матери, чьи глаза увлажнились от нежности. Какой жестокий контраст между этим веселым младенцем и малочисленными, плохо вооруженными людьми, которые собирались вступить в сражение с наемниками, закаленными во множестве битв, не знающими жалости и пощады… Слезы катились по ее щекам, и она не замечала, что Изабелла внимательно наблюдает за ней.
Когда Арно со своими спутниками скрылся за высокими соснами, Катрин повернулась к свекрови и протянула ей ребенка.
– Возьмите Мишеля, – сказала она спокойно, – я поеду за ними.
– Вы сошли с ума! Женщине там не место. Вы знаете, чем рискуете?
Молодая женщина грустно улыбнулась, но в глазах ее сверкала решимость.
– Я знаю, чем рискует Арно, а это для меня самое главное.
– И даже ребенок не удерживает вас? – спросила Изабелла с презрительной усмешкой. – Хорошая мать не должна покидать свое дитя.
– Возможно, я плохая мать, но зато я хорошая жена. Кроме того, мадам, есть кому присмотреть за ним, я оставляю его на попечение бабушки. И еще… полагаю, если со мной случится несчастье, это разрешит многие трудности, не так ли?
Не ожидая ответа Изабеллы, которая смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова от изумления, Катрин повернулась и направилась в конюшню. Она сама взнуздала и заседлала Морган, потом вскочила в седло и двинулась по следам маленького отряда к Монсальви.
По мере того как Катрин поднималась к деревне, она все явственнее слышала звон колоколов и выбирала направление как по их звучанию, так и по свежим следам крестьян. Подобно Орлеанской Деве, Катрин любила колокольный звон, слыша в этих торжественных или пронзительных звуках таинственный глас Неба, существующего вне времени и пространства. Но сегодня в звоне колоколов ей чудилось что-то зловещее. Это был погребальный звон, и Катрин невольно содрогнулась.
Затем она вспомнила, что нынче канун Великого поста, в который христианам подобало вступать со смирением духа и раскаянием в совершенных грехах. Это было дурным предзнаменованием, и молодая женщина на секунду запустила руки в теплую гриву Морган, чтобы согреть похолодевшие пальцы, ощутить под ними горячую живую плоть.
Отвернувшись от скалы Арбр и почерневших развалин, она пришпорила кобылу и очутилась в лесу.
Перед тем как выехать на плато, Катрин инстинктивно натянула поводья. Перед ней располагалась деревня, окруженная крепостными стенами. Северные ворота были широко раскрыты. Со всех сторон сюда выходили с лесных тропинок крестьяне – они сутулились и пригибали голову, как будто опасались, что их настигнет погоня. Однако нигде не было видно Арно и его людей. Катрин с тревогой всматривалась вперед. У ворот стояли два лучника со зверскими лицами, в грязных колетах, но со сверкающим оружием. Подняв луки на изготовку, они презрительно и злобно смотрели на проходящих мимо них крестьян. На башнях монастыря колыхался алый стяг с полосками и полумесяцами, который ей уже доводилось видеть: это был штандарт Вилла-Андрадо. Пестрый штандарт меньших размеров принадлежал Валету, лейтенанту испанского наемника. Она вздрогнула от внезапно нахлынувшего гнева: значит, Валет сжег Монсальви по приказу испанца, и она понимала теперь, почему Родриго отказался принять благодарность Арно – он уже знал, что случилось с замком его врага.
Катрин благоразумно решила войти в Монсальви пешей. Раз супруг ее все еще не показывался, то и ей не стоило привлекать к себе внимание, а не заметить Морган было просто невозможно. К тому же кобыла могла приглянуться кому-нибудь из этих мерзавцев. Спрыгнув на землю, Катрин отвела Морган подальше в лес, где ее нельзя было увидеть с тропы и уж тем более из деревни. Нежно огладив встревоженную лошадь, она попросила ее стоять спокойно, а сама направилась в Монсальви.
Она была одета в шерстяное коричневое платье, почти полностью скрытое широким серым плащом. В этом наряде, достаточно скромном и пропылившимся в дороге, она могла остаться незамеченной. Подойдя к воротам, она опустила капюшон плаща как можно ниже, стараясь унять биение сердца и пройти мимо солдат как можно более естественно. Впрочем, те не обратили на нее ни малейшего внимания, лишь один из них бросил, злобно ухмыляясь:
– Живее, деревенщина! Поторопись, а то пропустишь зрелище…
Зрелище? Катрин не могла понять, что они имеют в виду, и в тревоге спрашивала себя, что случилось.
Прибавив шагу, она прошла под круглым сводом ворот и оказалась на единственной узкой улице деревни, на которой теснились, прячась в тени монастыря бенедиктинцев, низенькие домишки Монсальви. Из церкви по-прежнему несся погребальный звон колоколов, и Катрин казалось, что эти мрачные звуки раздаются у нее прямо над ухом. По улице впереди и позади шли люди, большей частью в лохмотьях, понурив голову и шаркая ногами.
Выйдя на небольшую площадь, в глубине которой стояла романская церковь, молодая женщина увидела молчаливую толпу, которая с каждым мгновением становилась гуще, ибо в нее вливались те, что шли от ворот, и те, что выходили из церкви, с пепельной отметиной на лбу. Люди старались не смотреть на вооруженных солдат, сгрудившихся у портала вокруг человека, закованного в цепи. Это был маленький уродливый горбун, и на его сером лице тоже красовалась отметина из пепла. Он был одет в обноски, поражавшие своей нелепостью и яркими кричащими цветами, что особенно бросалось в глаза по контрасту с мертвенно-бледным лицом и мутным взором, в котором сквозил ужас. Красно-зеленые широкие штаны топорщились на коротких кривых ножках, желтая рубаха с нашитыми на ней погремушками плотно облегала горбатую грудь и спину. Довершали его костюм большой красный плащ и картонная корона на голове. Наряд этот был так странен, что мог вызвать улыбку, если бы человек, носивший его, не трясся от страха.
Кроме гогочущих полупьяных солдат, ни у кого не было желания смеяться, и Катрин видела только опущенные глаза, сжатые от бессильного гнева кулаки и лица, опухшие от слез. Время от времени из толпы вырывалось чье-то сдавленное рыдание, будто вторившее медленному похоронному перезвону колоколов. Эта толпа, застывшая от ужаса и горя, являла собой разительный контраст с веселой группой наемников, столпившихся возле портала.
Из церкви теперь доносилось пение заупокойной литургии. Через открытые настежь двери портала виднелся алтарь, уставленный горящими свечами. Катрин всматривалась в лица людей, не в силах понять, что происходит. Где же, в конце концов, Арно, Готье, Сатурнен… и все остальные? Ей казалось, будто она видит какой-то кошмарный сон, и хотелось ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что она не спит.
Толпа вдруг качнулась. Послышался глухой ропот. Под каменным фронтоном с простодушными по-деревенски скульптурными изображениями показался маленький старик в митре и с жезлом в руке. Рядом с ним важно выступал рыцарь с костлявым хитрым лицом. Погнувшийся панцирь и претенциозный шелковый плащ не могли скрыть его ужасающей худобы. Коричневая от загара кожа словно была натянута на череп. Он был так омерзителен и ужасен, что Катрин на секунду закрыла глаза. Зеленые перья, которые покачивались над гребнем шлема, делали его еще больше похожим на призрака. Аббат, смертельно-бледный в обрамлении золотых кружев митры, едва смел смотреть на своего спутника.
Еще до того как костлявый рыцарь заговорил, Катрин поняла, что видит наемника Валета, разорившего замок Монсальви. Он окинул злобным взором толпу крестьян, которые инстинктивно жались друг к другу, а затем хрипло расхохотался.
– Трусливые зайцы! – крикнул он. – Разве так празднуют погребение мессира Карнавала? Почему не смеетесь, почему не поете и не пляшете? Сегодня первый день Великого поста, когда все должны каяться и молиться… Вам дадут такую возможность, но сегодня я своей волей приказываю веселиться! А ну, заводите песни и хороводы!
Колокола смолкли, и на площади воцарилось тяжелое молчание. Поднявшийся ветер теребил волосы на склоненных головах. Никто не шевельнулся в ответ на приказ Валета. Где-то звучно хлопнул ставень… Словно из глубины веков до Катрин донесся слабый дребезжащий голос аббата.
– Дети мои, – мягко произнес он…
Однако Валет грубо прервал его.
– Тише, аббат! Здесь говорю я! Эй, вы, оглохли, что ли? Слышали, что я сказал? Всем петь и плясать… На проводах мессира Карнавала поют веселые песни, разве не так? Ну, заводите «Прощай, мессир Карнавал…». Начинайте хором, я хочу слышать всех!
Закованный горбун внезапно рухнул на землю. Плечи его сотрясались от рыданий. Стоявшие вокруг него солдаты и стражники на стенах монастыря натянули луки, целясь в обезумевшую от страха толпу… Сердце Катрин остановилось. Она задыхалась от бессильной ярости, от ненависти к этому мерзавцу, от негодования на Арно, который все не появлялся, хотя было самое время. Где же он? Что с ним случилось? Разве могут двадцать пять человек испариться неведомо куда?
Стон, которым ответила толпа на брань Валета, постепенно перешел в песню – едва слышную песню пополам с плачем под аккомпанемент завываний ветра.
– Громче! – завопил Валет. – Пойте громче! Или я заставлю вас умолкнуть навсегда!
В воздухе просвистела стрела, нацеленная поверх голов, но и этого предупреждения оказалось достаточно. Голоса зазвучали громче, уверенней. Катрин почувствовала, что у нее мутится в голове от бешенства. Она уже хотела броситься на свирепого главаря наемников, чтобы расцарапать ему лицо, а там будь что будет! О последствиях она не желала думать, ибо ее великодушное сердце не могло снести такого надругательства над беззащитными людьми. Однако в этот самый момент ее ухватила за локоть мозолистая рука.
– Молю вас, не двигайтесь, госпожа Катрин! Вы погубите нас…
Рядом с ней стоял старый Сатурнен. Голову он держал прямо и открывал рот как можно шире, чтобы со стороны казалось, будто он поет. Седые волосы падали ему на глаза.
– Что вы здесь делаете? – прошептала она. – И где мой супруг?
– Здесь его нет. Он ожидает своего часа. Скорее вы, благородная госпожа, должны объяснить, что здесь делаете… Если мессир Арно узнает…
Она не расслышала, ибо его слова заглушила веселая карнавальная песня, которую крестьяне пели с мрачным ожесточением. Перед церковью, оскалив в злобной улыбке гнилые зубы, Валет отбивал такт мечом. Солдаты грубо подняли несчастного Карнавала и заставили плясать, безжалостно дергая за цепи.
– Кто этот человек? – тихо спросила Катрин. – Что он сделал?
– Ничего! Или почти ничего! Это Этьен по прозвищу Кабрета,
type="note" l:href="#n_14">[14]
наш костоправ, славный малый, хоть и немного простоват. Говорят, он слегка колдун, потому что умеет заговаривать кровь и знает все целебные травы. А больше всего он любит встречать полнолуние, играя на своей кабрете… Валет велел ему вылечить одного из своих раненых солдат, но тот умер. Тогда они взялись за бедного Этьена, и начались его мучения. Это было в тот день, когда замок…
Сатурнен осекся, быстро взглянув на Катрин, но молодая женщина не повела и бровью.
– Продолжай! – коротко сказала она.
– Солдаты измывались над ним как хотели, а потом провозгласили королем Карнавала и увенчали картонной короной… Вы знаете, в старые добрые времена у нас всегда короновали чучело Карнавала и сжигали в канун Великого поста. Вот они и решили сжечь несчастного Этьена вместо чучела!
Подталкивая крестьян пиками, солдаты гнали толпу к южным воротам, ведущим в долину реки Ло. Этьена уже вели на цепях под низкими каменными сводами. Сзади шел Валет, волоча за собой бедного старого аббата. Монахи, сопровождавшие прелата, сильными грубыми голосами пели Miserere. Вместе с карнавальной песней это создавало жуткую какофонию и усиливало впечатление кошмара. Катрин была на грани обморока и держалась на ногах только благодаря старику Сатурнену, который вел ее осторожно и бережно, взяв под руку и не давая споткнуться о неровные камни улицы. Люди, сбившиеся в кучу, толкались, и Катрин казалось, что это ведут на убой стадо баранов.
У ворот началась настоящая давка, но наконец толпу выпихнули на широкое поле, обсаженное каштанами. Посреди него возвышался столб, вокруг которого были сложены дрова и вязанки хвороста. Несчастного Этьена с его жалкой короной уже возвели на костер и приковали к столбу. Больные ноги отказались служить горбуну, и он тяжело обвис на цепях. Голова его свесилась на грудь, так что спутанные волосы почти касались пояса. Он рыдал в голос, сотрясаясь всем телом. Катрин чувствовала, что в горле у нее застрял комок, невыносимая жалость разрывала сердце. Как ни вопил Валет, оскорбительная песня во славу Карнавала смолкла, и крестьяне в ужасе смотрели на приготовления к казни.
Катрин побледнела как смерть. Огромные вязанки хвороста… люди, обрекающие на страшные муки живое существо… Это видение преследовало ее со времени трагедии в Руане. Будто наяву она увидела Жанну, стоящую в пламени у столба… Вспомнила костер, разложенный во дворе замка Шантосе, который, к счастью, так и не дождался Сару…
– Клянусь кишками папы! – орал Валет, выхватив меч и делая круговые движения над головой. – Пойте! А ты, палач, делай свое дело!
Перед костром возник человек в дырявой кожаной безрукавке, с бритой головой и в маске. В мускулистых руках он держал факел. Дав пламени разгореться на ветру, он наклонился, чтобы поджечь хворост, но в этот момент что-то просвистело в воздухе, и палач с хриплым стоном опрокинулся навзничь. Стрела, пущенная с вершины одного из каштанов, пронзила ему горло.
Песня, которую вновь затянули крестьяне, оборвалась на полуслове. Глаза Валета округлились от изумления. Катрин повернулась к Сатурнену, но бальи Монсальви уже исчез… Толпа взревела от радости. Катрин увидела, как стоящий рядом высокий белокурый парень раскрыл рот, а затем крикнул восторженно:
– Небо и земля! Это монсеньор Арно! Хвала тебе, Господи!
В самом деле, из-за каштанов, уходящих вниз к долине реки, показался величественный всадник с обнаженным мечом в одной руке и со щитом в другой. Сердце Катрин забилось от радости и гордости. Кто может сравниться с Арно по красоте и благородству, сквозившим в каждом его жесте? В трех шагах сзади ехали Готье и Фортюна, торжественно выпрямившись и застыв в седлах, как подобает конюшим знатного вельможи. Монсальви неторопливо приблизился к костру, поднял забрало шлема и, указав на бедного Этьена мечом, негромко произнес:
– Мартен, отвязать!
Белокурый парень, стоявший возле Катрин, бросился исполнять приказ, не обращая внимания на вопль Валета:
– Убейте его!
Один из лучников натянул тетиву, но выстрелить не успел. Еще одна стрела, пущенная с каштана, пригвоздила его к земле, а Мартен тем временем, взобравшись на костер, сбивал цепи с несчастного колдуна, который на сей раз лишился чувств. Под рукоплескания толпы крестьянин снес его вниз на руках.
– Ни с места, Валет! – холодно предупредил Арно. – На деревьях стоят мои люди, и если ты шевельнешься, получишь свою стрелу.
Эти слова потонули в оглушительных криках крестьян. Подбрасывая в воздух шерстяные колпаки, они бросились к своему сеньору, но Арно остановил их.
– Не двигайтесь! У меня свои счеты с этим человеком, и нам понадобится место для боя.
Катрин, которая было ринулась к мужу вместе со всеми, застыла на месте, а затем послушно отступила, как и крестьяне, чтобы вокруг костра образовался широкий круг. Она зачарованно глядела на Арно. Как он уверен в себе, как высокомерно держит себя с этим злобным Валетом! Конь его гарцевал на месте, словно бы всадник куртуазно приветствовал соперника по турниру, где не должна пролиться кровь. Но глаза Арно горели неумолимым огнем, и Валет прочел в них свою смерть. Задыхаясь от ненависти, наемник протянул руку, указывая на Монсальви своим солдатам, и крикнул:
– Схватить его! Он объявлен вне закона по приказу короля!
– По приказу короля Ла Тремуйля, – презрительно бросил Арно. – Не срами своего господина, Валет, выходи на бой… Или ты предпочитаешь стрелу?
Словно подтверждая его слова, еще одна стрела просвистела в воздухе и вонзилась в одного из солдат, стоявших возле своего командира. Валет позеленел, а Арно от души расхохотался.
– Что ж ты перестал смеяться, Валет? И отчего тебе расхотелось петь? Ты так славно пел только что. Ну же, вынимай свой длинный меч, которым ты с удовольствием размахивал не далее как пять минут назад…
С этими словами Арно пустил коня в галоп и налетел на Валета, ухватив за плащ и потащив на середину круга. Зеленые перья заколыхались, и наемник, которого Монсальви резко отпустил, потеряв равновесие, покатился на землю.
– Сказано тебе, выходи на бой! – процедил молодой человек сквозь зубы.
Валет вскочил на ноги тут же. Его костлявое лицо было искажено бешенством, в углах губ выступила пена. С быстротой молнии выхватив меч, он широко расставил ноги и слегка пригнулся, готовясь отразить нападение всадника. Однако Арно, пренебрегая своим преимуществом, уже спрыгивал с коня.
– Не надо! – воскликнула в ужасе Катрин.
– Он сошел с ума! – проворчал Сатурнен, неожиданно вновь возникнув рядом с молодой женщиной. – Со стервятниками нечего разыгрывать из себя рыцаря!
Замирая от страха, Катрин вцепилась в руку старика. От одного взгляда на Валета она холодела, ей казалось, что Арно предстоит сражение с самой смертью. Наемнику недоставало только длинной косы, чтобы уподобиться страшной гостье, приходящей к смертным в их последний час… Но Монсальви нельзя было смутить такой малостью. Опустив забрало шлема и выставив вперед щит, он медленно двинулся на своего врага, занеся меч для удара. Сталь зазвенела о сталь. Валет начал отступать к воротам. Солдаты его стояли, не смея шелохнуться, ибо уже видели, как метко стреляют невидимые лучники. Катрин, молитвенно сложив ладони, просила Небо сохранить ей мужа.
Внезапно за спиной Арно раздался крик:
– Бейте ястреба, капитан! Он обманул нас. На деревьях стоят крестьяне и…
Готье, подняв на дыбы свою лошадь, сбил с ног излишне любопытного солдата, который, никем не замеченный, проскользнул за деревья с другой стороны поля. Однако было уже поздно. Обнаруженные крестьяне спрыгнули с каштанов, Готье, выхватив меч, ринулся на ближайших к нему наемников, которых стал крушить с помощью Фортюна, но Валет уже успел отскочить назад, оставив Арно перед стеной вооруженных солдат. Катрин, теряя сознание, хотела опереться на Сатурнена, но старик, с кинжалом наперевес, точно юноша, ринулся в гущу схватки. Старики, женщины и дети отступили к стене, увлекая за собой Катрин, а на поле завязался ожесточенный бой. Крестьяне, обретя мужество при виде своего сеньора, с голыми руками бросались на солдат, стараясь вырвать у них пики или ударить подобранными с земли камнями.
Арно, Готье, Фортюна и пробившийся к ним Сатурнен творили чудеса храбрости. Огромный нормандец, хватая сразу двоих врагов, сталкивал их лбами и отбрасывал в сторону. Меч Арно сверкал, обрушиваясь на шлемы и панцири, разрубая черепа, словно орехи. Но силы были слишком неравны. Наемников было много, и на место одного убитого сразу вставали двое.
Арно и его друзей окружили, и исход боя уже не вызывал сомнения у Катрин: их схватят и, конечно, тут же убьют…
Десять солдат оттеснили Арно и навалились на него всей своей тяжестью. Чтобы скрутить Готье, понадобилось двадцать человек. Еще несколько секунд, и оба были обезоружены, крепко связаны и брошены к ногам Валета, который появился так же неожиданно, как и исчез. Та же участь постигла Сатурнена и Фортюна.
– Милосердный Иисус! – простонала какая-то женщина рядом с Катрин. – Теперь нам пришел конец!
– Замолчите! – резко оборвала ее Катрин. – Какое это имеет значение, если им придется умереть!
Ее слова заглушил скрипучий смех Валета. Наемник, ухмыляясь, подходил к Арно, которого, даже связанного, продолжали держать двое солдат. С него сорвали шлем, и было видно, что одна бровь у него рассечена. По щеке молодого человека медленно ползла струйка крови. Но в черных глазах его не было страха, и он взглянул на своего врага с той же надменностью, как и перед боем. А тот приплясывал перед пленником, словно хромая цапля, выпячивая грудь и горделиво подбочениваясь. Арно, смерив его презрительным взором, пожал широкими плечами… Этого Валет уже не мог вынести и со всего размаха дал пощечину беззащитному врагу.
– Это научит тебя уважать своего господина, собака! – Валет еще раз замахнулся для удара, и перед глазами Катрин поплыли красные круги. Не помня себя, она бросилась вперед и, прежде чем Валет успел произнести хоть слово, вцепилась ему в лицо всеми своими ногтями, словно дикая кошка. Завопив благим матом, наемник схватился за щеку с пятью глубокими красными бороздами, а Катрин, не давая ему опомниться, норовила выцарапать глаза, подчиняясь древнему, как мир, инстинкту самки, защищающей своего самца.
Когда двое солдат с большим трудом оторвали ее наконец от Валета, лицо наемника было залито кровью, и он хрипел, как поросенок, которому перерезали горло. Даже в крепких мужских руках Катрин продолжала биться, задыхаясь от бешенства. Глаза ее сверкали огнем, и она, исхитрившись, сумела укусить за руку одного из солдат. Валет, обтирая лицо концом желтого плаща, двинулся на нее.
– Поганая ведьма! – прорычал он. – Ты кто такая?
– Моя жена, – светским тоном ответил Арно, а затем добавил, едва заметно улыбнувшись жене: – Когда же ты научишься исполнять мои распоряжения, Катрин! Ведь я же велел тебе оставаться дома…
– Когда ты перестанешь бросаться в бой очертя голову!
– Он скоро перестанет, немного терпения, мадам! – с ухмылкой прошипел Валет. – Вы тоже навсегда будете избавлены от земных забот! Эй, приковать обоих к столбу! Я не люблю, когда добро пропадает.
В толпе послышались гневные восклицания. Солдаты взмахнули пиками, и двое крестьян, корчась, рухнули на землю… Лучники, грубо схватив пленников, потащили их к костру. Глаза Катрин округлились от ужаса, и она вновь увидела Рыночную площадь в Руане, Жанну, полыхающую огнем. Вне себя от страха она вскрикнула:
– Вы не смеете… Нет, нет! Я не хочу!
– Умоляю тебя, будь мужественной, любовь моя! – воскликнул Арно. – Не проси о пощаде, не доставляй им такого удовольствия!
Их уже втаскивали на вязанки. Катрин, споткнувшись, упала с глухим стоном. Тогда Готье, напрягая все силы, набрав в грудь воздуха и раздув мускулы, разорвал на себе веревки. Зарычав, как раненый лев, он обрушился на солдат всей своей мощью, опрокидывая и оглушая тех, кто стоял у него на пути и загораживал дорогу к костру. Казалось, им овладело какое-то священное безумие: глаза горели неистовым огнем, на губах выступала пена, лицо исказилось. Он сметал врагов, словно косарь траву. Гнев удесятерил его силу, и крестьяне, пораженные невиданной мощью, глядели на него, раскрыв рот в суеверном изумлении…
Великан уже достиг костра, когда в плечо ему вонзилась стрела. Он рухнул на вязанки с проклятием, а Катрин застонала от отчаяния. Но все заглушил истошный вопль Валета:
– Привяжите и его тоже! Поджигайте!
Катрин закрыла глаза. Связанный Арно нащупал ее руку, прикрученную к жесткому столбу, и крепко сжал.
– Это конец, – пробормотала она сквозь слезы, – сейчас мы умрем. Бедный мой малыш! Бедный маленький Мишель!
Пелена слез застилала ей глаза, и она видела, точно в кошмарном сне, как один из солдат, ухмыляясь, зажигал факел… Однако, несмотря на близость смерти, ее не покидало ощущение, что все это происходит не с ней… Все казалось таким абсурдным и нереальным, что не могло случиться на самом деле. Сейчас этот ужас прекратится… Сейчас явится чудесный избавитель…
И чудо действительно свершилось. Вдруг послышался голос труб, и, словно в ответ на этот властный могучий призыв, дорога, поднимавшаяся из долины, заполнилась всадниками. От сверкающих панцирей, наконечников пик с флажками и штандартов рябило в глазах. Это был большой отряд роскошно одетых и вооруженных с ног до головы рыцарей. Земля дрожала под поступью лошадей, а на поле все застыли, с тревогой всматриваясь во вновь прибывших. Солдат с факелом словно прирос к земле, как и Валет, который, нахмурив брови, старался разглядеть гербы на штандартах. Отряд приближался, как живая стальная стена, по четыре всадника в ряд, выставив вперед пики с многоцветными флажками, пляшущими на ветру. Остановившись на краю поля, они выстроились у дороги, пропуская герольда в бело-красном одеянии, с пышными перьями на гребне шлема, сияющего, как золотая монета. В кулаке у него было зажато знамя: на серебряном полотне был изображен поднявшийся на задние лапы огненно-красный лев…
Едва увидев эту эмблему, Арно закричал во всю мощь своих легких:
– Ко мне, Арманьяк!
Эти слова прозвучали как магическое заклинание. Сверкающий герольд едва успел посторониться, как вся закованная в сталь громада ринулась вперед. Панцири всадников слепили своим блеском, развевались на ветру красные, белые, синие, серебряные плащи с вышитыми гербами, разноцветные попоны лошадей вздымались над копытами, из-под которых во все стороны летели комья земли. В мгновение ока поле было заполнено пестрым и шумным воинством. Перед глазами Катрин мелькали фантастические фигуры, украшавшие гребни шлемов. Рыцари окружали высокого всадника в красно-серебряном одеянии, с графской короной на плаще. Следом за кавалерией шли лучники, копейщики в железных шлемах и даже пажи, которые удерживали на поводках великолепных породистых борзых в золотых ошейниках с высеченными гербами. На фоне этой нарядной армии солдаты Валета выглядели жалко: озираясь по сторонам, они пытались проскользнуть в ворота, но крестьяне, которых они сами согнали к стенам, теперь преграждали путь к отступлению. Все новые и новые воины появлялись на поле, и Катрин, широко раскрыв глаза, силилась понять, друзья это или враги. Впрочем, ей не пришлось долго теряться в догадках.
Красно-серебряный граф, доскакав до костра, спрыгнул с коня прямо на вязанки хвороста, затрещавшего под его тяжестью. Железные башмаки с загнутыми носами давили ветки, словно солому, и он срывал рукой в стальной перчатке цепи, как будто это была сухая трава. Сквозь поднятое забрало шлема Катрин видела худое лицо, покрасневшее от гнева, зеленые глаза, которые метали молнии. Арно, расправив занемевшие члены, вздохнул с облегчением.
– Бернар-младший! – воскликнул он, и в голосе его прозвучала нежность. – Клянусь Богородицей! Тебя послал сам монсеньор святой Михаил!
– Я воздвигну часовню в его честь! – произнес Бернар с ужасающим гасконским акцентом. – Брат Арно! Неужели тебя решили поджарить на костре, будто ты бараний бок?
– Спроси у Валета!
Они крепко обнялись, и Бернар от полноты чувств хлопал железной перчаткой по спине Арно. Однако Арно вырвался из мощных рук друга как раз вовремя, чтобы подхватить Катрин, которая лишилась чувств, едва осознав, что опасность миновала. Монсальви взял ее на руки, а Бернар с любопытством уставился на молодую женщину.
– Вот это красотка! Кто такая?..
– Моя жена! Помоги-ка мне… И пусть возьмут этого человека, – сказал он, указывая на Готье, который лежал поперек вязанок хвороста без сознания, – он ранен.
К ним тут же подлетели люди Бернара, подняли и унесли великана. Один из всадников, чей шлем украшала фигурка серебряного дельфина с нефритовыми глазами, протянул руки, чтобы принять у Арно бесчувственную Катрин. Монсальви хотел было спрыгнуть с костра, но граф удержал его.
– Подожди! Мне надо еще кое-что сделать. А этот костер прямо создан для того, чтобы командовать боем.
И, набрав в легкие воздуха, он крикнул громовым голосом:
– Вперед, арманьяки! Виланов и мастеровых не трогать, а всю эту пьяную сволочь перережьте! Главаря взять живым!
Солдаты и рыцари, словно только ожидая приказа, бросились на наемников. В ход были пущены пики, алебарды, мечи, кинжалы и боевые топоры. Это была не битва, а бойня. Кровь лилась ручьями, и поле превратилось в месиво из багровой жижи. Всюду слышались стоны, проклятия, хрипы умирающих. Крестьяне, серой стеной стоявшие у ворот, по мере сил помогали воинам Арманьяка. Страх уступил место ярости, и пощады не было никому. А Бернар-младший с каменным лицом взирал на побоище, возвышаясь над полем, как ангел мести.
Так он стоял, широко расставив ноги и подбоченившись, пока не испустил дух последний из наемников. Когда же закованного в цепи Валета потащили в монастырь, граф с кроваво-красным львом на гербе сошел наконец с костра, положив руку на плечо Арно.
Катрин очнулась, ощущая блаженное тепло. Открыв глаза, она поняла, что лежит на циновке перед огромным камином из мрамора, где ярким пламенем полыхало целое дерево. Стоя перед ней на коленях, Арно растирал ей руки и глядел на нее с тревогой. Увидев, что она пришла в себя, он улыбнулся.
– Тебе лучше? Как ты меня напугала! Мы никак не могли привести тебя в чувство.
– Какая женщина не лишилась бы чувств, если привязать ее к столбу и обложить вязанками хвороста? Я никогда не простил бы себе, если бы опоздал хоть на секунду, мадам…
За спиной Арно возник красно-серебряный граф, освещенный бликами пламени. Он был по-прежнему в своем роскошном плаще и сером панцире, но шлем снял, и Катрин впервые смогла его разглядеть. У него было тонкое подвижное лицо, с неправильными чертами, но приятное, глаза цвета морской волны, короткие черные волосы, не закрывавшие оттопыренных ушей, которые делали его похожим на веселого фавна. Он смотрел на Катрин с явным восхищением, и молодая женщина порывисто протянула ему руку.
– Сир граф, – сказала она, – вы спасли мне жизнь, но я обязана вам гораздо большим. Вы сохранили для меня моего возлюбленного супруга. Я не забуду этого никогда и благодарю вас от всего сердца. А еще, – добавила она с улыбкой, – мне хотелось бы наконец узнать, кто наш спаситель.
Монсальви поспешил представить жене Бернара д'Арманьяка, графа де Пардьяка, по прозвищу Бернар-младший. С Арно они были одногодками и дружили с детства. Сев на своей циновке и прислонившись к одной из колонн камина, Катрин с любопытством всматривалась в молодого человека, чье лицо ей было совершенно незнакомо, но зато имя даже слишком хорошо известно, ибо им была озарена ее юность. С тех пор как двадцать пять лет назад герцог Жан Бесстрашный убил герцога Орлеанского, разгорелась смертельная вражда между бургундцами и арманьяками, которые, дабы утолить свою ненависть, превратили всю Францию в громадное поле боя. Катрин видела перед собой одного из вождей знаменитого клана Арманьяков, и молодая женщина не могла не признать, что Бернар-младший был достойным представителем своего надменного рода.
Будучи вторым сыном того самого коннетабля д'Арманьяка, который, захватив Париж, покончил с мятежниками Кабоша Живодера, а затем пал от рук бургундцев в 1418 году, он принадлежал к одному из знатнейших семейств Франции. Мать Бернара-младшего Бонна Беррийская была дочерью короля Карла V, и в жилах братьев Арманьяков текла королевская кровь. Это чувствовалось во всем облике Бернара: в породистом лице, высокомерном взгляде, элегантных и небрежных манерах аристократа. А от другого своего предка, основателя герцогства Гасконского Санчеса Митары, он получил смуглую кожу, глаза цвета морской волны, очень подвижные черты лица и безжалостно-саркастическую улыбку, лучше всего выражавшую его характер. Великие воины, страстные охотники, арманьяки славились жестокостью и одновременно поэтическими талантами. Они презирали смерть и мстили с неумолимой свирепостью. Катрин вспомнила, что о графе Жане IV ходили слухи, будто он привязал к штандарту бант из полоски кожи, которую бургундцы вырезали со спины его отца. Однако те же самые кровожадные арманьяки устраивали турниры любви и прославляли возлюбленных в нежных страстных стихах…
Именно к этому семейному дару решил обратиться Бернар-младший, дабы должным образом приветствовать Катрин. Протянув молодой женщине руку в железной перчатке, он помог ей подняться, а затем, усадив в высокое кресло с резной спинкой, произнес тоном галантного кавалера:
– Прекрасная графиня, сегодня же вечером я исполню на лютне сервенту в вашу честь, но сейчас прошу разрешения вас покинуть. Не обессудьте, но одновременно мне придется лишить вас общества супруга.
– Что вы собираетесь делать?
Бернар д'Арманьяк, прикоснувшись губами к пальцам Катрин, выпрямился.
– Вершить справедливость! Через несколько минут Валет взойдет на виселицу. Это заслуженное наказание бандиту, который чванится тем, что служит королю, хотя на самом деле это верный холуй Ла Тремуйля… Я ненавижу Ла Тремуйля! А вы пока можете отдохнуть. Здесь, в аббатстве, вы в полной безопасности и скоро увидите всех своих родных.
Он направился к двери, надевая на ходу шлем. Арно наклонился, чтобы поцеловать жену, но она сама обняла его.
– Где Готье? И остальные?
– Нормандца отдали на попечение монаха, сведущего в медицине. Рана его не опасна. Я уже послал за матерью, ребенком… и всеми прочими. Почтенный аббат предложил нам свое гостеприимство. Не тревожься ни о чем и постарайся успокоиться. Сегодня ты пережила слишком много волнений.
Он хотел уйти, но она удержала его, вспомнив о Морган, которую оставила в лесу за деревней.
– Надо сходить за ней, она, наверное, заждалась. Впрочем, она могла сорваться с привязи и убежать.
– Я сам приведу ее, – пообещал Арно, – как только… – Он не договорил, ибо раздавшийся совсем близко погребальный звон колоколов лучше всяких слов завершил начатую фразу. Катрин выпрямилась. Точно так же звонили колокола, когда она отправилась в деревню. Но сколько событий случилось за это время, как все разительно изменилось! Ей казалось, что прошла целая вечность с той минуты, как она вывела оседланную Морган из конюшни Сатурнена. Закрыв глаза и прислонившись к спинке кресла, она слушала похоронный звон, и на душу ее снисходил покой. Колокола возглашали отходную для кровожадного бандита, который сровнял с землей замок Монсальви и едва не сжег ее вместе с Арно. Однако на огонь она не таила зла и протянула озябшие руки к пламени, чуть не погубившему ее всего несколько мгновений назад…
Вытянув длинные ноги к камину и подставив подошвы огню, Бернар-младший с видимым удовольствием потягивал вино, настоянное на ароматных травах. Из-под полуприкрытых век сверкали зеленые глаза. Арно наклонился вперед, обхватив руками колени, и смотрел на друга, не говоря ни слова. Катрин же, уютно устроившись в своем высоком кресле, нетерпеливо ожидала, когда кончится это тягостное молчание, наступившее столь внезапно. Тишину нарушало лишь потрескивание дров. Аббатство было погружено в глубокий сон. Монахи Монсальви, сломленные усталостью тяжкого дня, погрузились в блаженное забытье, из которого их вырвет звон колоколов, призывающий к утренней мессе, и они побредут среди ночи, моргая со сна и поеживаясь от холода, в ледяную часовню.
Ужин был роскошным и радостным. В аббатстве хватало запасов и вина и еды, так что гости засиделись допоздна. В первом часу Изабелла де Монсальви поднялась, чтобы удалиться в отведенную ей келью вместе с маленьким Мишелем, которого она оберегала с ревнивой, почти маниакальной заботливостью, отчего все чаще хмурилась Сара. Мари де Конборн также ушла к себе по приказу Арно, и за ней незаметно последовала цыганка, ибо Катрин попросила верную служанку присматривать за неприятной молодой особой. В зале остались только Арно, Катрин и их спаситель. Им хорошо было в обществе друг друга, особенно здесь, в тишине и покое аббатства, после веселого сытного ужина. Ничто им больше не угрожало. Вокруг деревни раскинулся бивуак солдат Арманьяка. Иногда вместе с порывами ветра, летящего с гор, в старые стены монастыря бенедиктинцев проникали звуки свирели. Солдаты тоже пировали.
Катрин наслаждалась чувством внезапно обретенной безопасности. Давно она не ощущала себя такой спокойной и счастливой. Спать ей не хотелось: после обморока она отдохнула вполне достаточно. В первый раз явь обретала очертания мечты: сбывалось все, о чем она грезила в дни тяжких испытаний. Совсем недавно смолкли песни крестьян, которые танцевали и веселились, празднуя победу над хищными стервятниками Ла Тремуйля. Среди них был и бедный Этьен, во время карнавала минувшего дня он изо всех сил дудел в кабрету, дабы на свой манер отблагодарить избавителей. Какая же это была чудесная ночь! Настоящая весенняя ночь, усеянная звездами и полная надежд. Она была добрым предзнаменованием для всех людей Монсальви, избавленных наконец от кошмара.
Бернар д'Арманьяк вдруг с хрустом потянулся и зевнул с риском вывихнуть себе челюсть. Затем он взглянул на Арно.
– Что ты теперь будешь делать?
– Что я могу делать? – угрюмо промолвил Арно. – Отстроить заново замок? Наш край обескровлен, земля требует всех рабочих рук. Да и нельзя возводить замки, пока свирепствует война. К тому же я объявлен вне закона, и владения мои больше мне не принадлежат! Пусть сначала возродится Овернь, тогда поднимутся из руин и замки. Иначе башни вознесутся над пустыней. Крепость неприступна, если у подножия куртин колосится пшеница.
– Так что же?
– Ты сказал мне, что собираешься вновь начать войну против Ла Тремуйля и ведешь переговоры с коннетаблем Ришмоном. Ришмон, как и герцог де Бурбон, мой сюзерен, хочет затравить хищника, терзающего страну. Полагаю, самым лучшим для меня будет пойти с тобой, оставив семью на попечение аббата.
– Я уже думал об этом, – ответил Бернар, – однако у меня есть для тебя кое-что получше. Твою семью нельзя оставлять здесь. Аббат стар, монастырь плохо укреплен, а крестьяне доведены до предела нищеты. Я повесил Валета, но Вилла-Андрадо недалеко отсюда. Когда он узнает о смерти своего лейтенанта, то может заявиться в Монсальви со всем войском. У меня слишком мало солдат, я не смогу дать тебе надлежащую охрану. И еще одно. Ты можешь поставить Ришмона в неловкое положение. Пока жив Ла Тремуйль, ты останешься мятежником в глазах короля. Если же Ришмон примет тебя, его обвинят в пособничестве. Королева Иоланда вернется из Прованса с наступлением теплых дней. Только она может повлиять на короля. Я вызову тебя, как только настанет благоприятный момент…
– Значит, ждать? Опять ждать! – яростно воскликнул Арно, вскакивая с места. – Я воин, а не созерцатель! Чего я должен ждать?
– Ты должен ждать, пока я не вызову тебя.
– А пока я должен сидеть за веретеном?
– Ах ты чертов гордец! Кто тебе это предлагает? Твое веретено будет похоже на наконечник копья, как две капли воды. Знаешь, отчего я оказался здесь? Мы направлялись в Карлат. Тебе известно, что моя мать, выйдя замуж за отца, принесла ему в приданое это виконство. Крепость Карлат – ворота в Верхнюю Овернь и ключ к богатствам южных долин. Губернатором там Жан де Кабан, старый вояка, увы, слишком старый! Меч стал тяжел для его ослабевших рук. А епископ де Сен-Флур, который перешел на сторону герцога Бургундского, уже давно облизывается, поглядывая на Карлат. Мы не можем допустить, чтобы у нас похитили самый прекрасный цветок из венца моей матери. Я хотел сделать губернатором Карлата одного из моих офицеров, но теперь у меня есть для этого более подходящий человек. Я предлагаю тебе взять крепость.
Как только Арно заговорил о своем намерении присоединиться к войску Бернара, Катрин почувствовала, что у нее закипает кровь. Когда же было произнесено слово «крепость», она взорвалась.
– Снова сражения! Снова войны! Неужели мы не можем остаться здесь, на этих землях, чье имя носим, среди людей, готовых отдать за нас жизнь?! В аббатстве мы все могли бы жить спокойно. Я так устала… я так хочу мира!
На последнем слове ее голос дрогнул, и насмешливый огонек в глазах Бернара-младшего погас. Он подошел к ней и опустился на одно колено, взяв ее руки в свои.
– В наше безжалостное время, прекрасная Катрин, мира нет и быть не может. Как можно желать мира, когда рядом с Овернью находятся англичане? В их руках Рошфор-ан-Монтань, Бесс, Турноель… Неужели вы хотите увидеть, как над Монсальви взовьется знамя с английским леопардом?! Здесь вы не будете в безопасности. Скажу больше, своим присутствием вы ставите под удар и деревню и аббатство, у которых нет сил, чтобы защищать вас. В Карлате ветхая крепость, но она стоит на неприступной скале. Она примет вас в свою ладонь и сожмет пальцы в крепкий кулак… Она сумеет оградить вас от всех врагов… – Он поднес руку Катрин к губам и нежно поцеловал.
– Кажется, поэт Бернар де Вентадур написал, что «мертв тот, в чьей душе не распускается цветок любви». Вы станете цветком любви в наших древних горах, сокровищем, которое будет оберегать Карлат, и вы сами не знаете, как я завидую моей крепости!
Над склоненной спиной Бернара Катрин поймала взгляд Арно, который заметно помрачнел. Но это продолжалось лишь мгновение. Отвернувшись, Монсальви сцепил пальцы за спиной и уставился в огонь. Катрин задумчиво смотрела на черноволосую голову мужа. В ее воображении уже возник величественный замок, далекий и неприступный, но озаренный чудесным светом, окруженный ореолом солнечных лучей. Может быть, эта крепость превратится в убежище для их любви?
– Наверное, вы правы, сир Бернар, – произнесла она задумчиво, – возможно, я буду счастлива в Карлате…
Не выпуская ее руки, Бернар повернулся к другу.
– Ты не ответил мне, брат Арно. Хочешь ли ты защищать Карлат для дома Арманьяков?
– От кого? – сухо спросил Арно, продолжая глядеть в огонь.
Бернар-младший улыбнулся, и в глазах его вновь зажегся насмешливый огонек.
– От любого, кто захочет взять Карлат хитростью или силой, будь то люди из Сен-Флура, из Вентадура или из Буржа!
Арно не шелохнулся. Помолчав, он произнес:
– Из Буржа? Значит, от короля Карла VII?
Смуглые пальцы Бернара впились в руку Катрин. Улыбка исчезла с его лица, а во взоре засверкала неумолимая решимость.
– Даже от короля! – жестко ответил он. – Пока будет править Ла Тремуйль, мы, Арманьяки, не признаем над собой ничьей власти, не подчинимся ничьей воле! Если сам король явится к тебе и потребует отдать Карлат, ты не отдашь ему Карлат, брат Арно!
Арно медленно повернулся. Его черный силуэт выделялся на фоне огненных языков пламени, и во всей его высокой фигуре ощущалась какая-то грозная сила. Катрин увидела, как блеснули в улыбке белые зубы, и ее пронзило почти мучительное чувство любви.
Кто еще мог бы занять такое место в ее сердце? Кто сумел бы внушить ей такую сильную, непреодолимую любовь? Она любила в нем все, не только его мужественную красоту, – любила его буйную силу, неукротимую гордость, даже тяжелый характер – невыносимый, но такой смелый и прямой… Он, только он будет ее повелителем на вечные времена… и она мягко отняла руку у Бернара.
Арно стремительно подошел к другу.
– Ты можешь положиться на меня, Бернар! Дай мне Карлат и езжай с богом! Но только при одном условии…
– Каком условии?
– Когда коннетабль Ришмон объявит войну Ла Тремуйлю, я хочу принять участие в травле зверя!
– Даю слово Арманьяка! Ты примешь участие в этой охоте!
Бернар положил руки на плечи Арно и с силой сжал их.
– Будь терпелив и осторожен, брат Арно! Ты вернешь свои земли, свои богатства. Настанет день, когда замок Монсальви встанет из руин!
Они обнялись с грубой нежностью. В душе Катрин шевельнулась смутная ревность. Она понимала, что в эту минуту мужчины забыли о ней, ибо женщинам не было доступа в этот мир, пропахший потом и кровью сражений. Тихонько поднявшись, она выскользнула из залы. Сейчас Арно и Бернар могли думать только о войне, а она ощутила острое желание поцеловать сына.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетта



Лучший исторический роман и одновременно сказка, который я когда либо читала
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаНаталия
23.09.2010, 19.59





Да, роман очень замечательный, иногда не могла оторваться от него и читала на одном духу, прекрасная история прекрасная любовь. Когда читала уже окончание, то чувства на столько переполняли меня, что написала стих посвященный этому роману.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаГалина С.
23.12.2010, 14.24





эту книгу я прочитала первый раз в 14 лет, и была потрясена этой книгой настолько она написана реалистично и захотелось такой же любви в жизни!!!!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЕкатерина
24.12.2010, 12.51





Я обожаю это произведение. В жизни ничего подобного на меня так не производило впечатление, как Катрин.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаАлена
20.08.2011, 12.38





Дочитываю...но уж больно приторно сладкие речи главной героини. Мыльная опера...не в восторге!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЮлия
13.09.2011, 18.05





Только что закончила чтение романа. Под впечатлением. Очень понравилось.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаОльга
20.11.2011, 18.12





Недавно я закончила читать этот роман! Когда в первой части убивают Мишеля де Монсальви я плакала)))
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЗуля
1.04.2012, 9.57





Галина, можешь пожалуйста написать этот стих?
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЗуля
1.04.2012, 10.06





Это самая потрясающая книга,которую я когда-либо читала.Перечитывала этот роман 4 раза.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЕвгения
3.04.2012, 13.32





Читала в юности... Рыдала . Красивая сказка о любви вопреки всему...
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаОльга
16.05.2012, 17.08





Замечательная книга, спасибо автору, по больше бы таких, когда читала, плакала и смеялась. Советую всем кто еще не читал!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаНадежда Ф.
18.05.2012, 14.41





Ни одна книга так не зачаровывала!!!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЕкатерина
21.05.2012, 13.12





Этот роман занял особое место в моем сердце!Момент,когда служили заупокойную службу(кто читал,тот знает,о чем я)до сих вызывает мурашки.Как всегда у Бенцони очень симпатичные главные герои.Эх,мужчины...Главная героиня приносит просто нечеловеческие жертвы во имя ЛЮБВИ.Действительно,мера любви-любить без меры.Я это так поняла.А главный герой...красив,отважен т.д.,но...мужчина остается мужчиной...Пожалуй,это самый интересный роман Бенцони.Просто гимн женской любви.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаРина
30.06.2012, 23.24





Я в восторге от сюжета,от постановки,от всего,даже самых незаметных мелочей!!! Это ослепительный талант и огромная работа!!!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаНика
17.07.2012, 19.34





Не читайте ни в коем случае!! Столько красивых слов о любви, такой страстный роман заканчивается трагедией. Было большое разочарование, когда в финале автор вот так бездарно все закончил.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЕкатерина
22.07.2012, 18.56





самый лучший роман, не устаю вновь и вновь перечитывать. Очень захватывает, и плакала и смеялась, и переживала. Было впечатление во время чтения будто смотрю фильм, не возможно оторваться.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЭлина
24.08.2012, 14.19





книга супер, но неужели все этим так и кончится,где продолжение
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттадин
24.08.2012, 14.57





Книга отличная, те, кто требуют продолжения - там 6 частей, и заканчивается все чудесно, а не трагедией! Сказка о любви очень красивая, несмотря на все испытания, выпавшие на долю главной героини!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаОлеся
28.08.2012, 14.32





Это самый лучший роман!!! Если читать внимательно, то поучительный.Многие события-реальная история.А для тех, кому "слащавы" речи нужно читать детективы!
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаЮлианна
21.09.2012, 13.28





Потрясающий роман! Не сомневайтесь девушки, такая любовь существует! Обожаю своего мужа Николая, так же как Катрин Арно! Но к сожалению за счастье надо платить...до того как поженились столько перенесли - впору автобиографический роман писать.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаПелагея
29.09.2012, 23.29





"катрин" 7 книг- самый лучший роман этого автора, далее по порядку идут "Флорентийка"3 книги, "Мариана" 6 книг= это самые захватывающие романы бенцони. существуют еще большие серии книг, например, "Волки Лозарга" и "Кречет", но это после ее сильных романов кажется бредятиной. а уж однокнижние романы типа "Король нищих" вообще читать не стоит. есть еще большая коллекция книг одной серии про князя какого-то, но вот прочитала там книг 10 и даже ничего в голове не отложилось пустые какие-то. но а про катрин, флорентийку и марианну, можно сказать, что это самые лучшие книги из исторически приключенческого любовного романа!!
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттакристина
23.11.2012, 15.54





Прочитала все 7 томов за 3 дня и з ночи, не могла оторваться, про мужа забыла, насколько захватила это книга, столько переживаний...просто ужас, слезы градом лелись, к валосердинчику аж пришлось прикладываться, в голове всё переваривалась эта книга о Катрин, потом месяц от нее отходила, супер шедевр, столько эмоций, как написана книга просто великолепно, здесь и боль, и предательство, и ревность, и жестокость, и конечно же любовь самой Катрин, сила ее характера и духа!
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттаюлика
17.01.2013, 14.32





Прочитала все 7 томов за 3 дня и з ночи, не могла оторваться, про мужа забыла, насколько захватила это книга, столько переживаний...просто ужас, слезы градом лелись, к валосердинчику аж пришлось прикладываться, в голове всё переваривалась эта книга о Катрин, потом месяц от нее отходила, супер шедевр, столько эмоций, как написана книга просто великолепно, здесь и боль, и предательство, и ревность, и жестокость, и конечно же любовь самой Катрин, сила ее характера и духа!
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттаюлика
17.01.2013, 14.32





здесь есть все.полюбила этот роман
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.37





ЭТО ПРОСТО ШОК,Я УЖЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НЕ МОГУ ОТОЙТИ,ОТ КАТРИН,ВСЯ ДУША ПЕРЕВЕРНУЛАСЬ-ЭТО ЛУЧШАЯ КНИГА КОТОРУЮ Я ЧИТАЛА.ДАЖЕ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ХОЧЕТСЯ ЧИТАТЬ-ОТОЙТИ НАДО.
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаОЛЬГА
4.01.2014, 22.27





Это действительно шок, но как можно так закончить роман, прокаженный и этим все сказано, бедная Катрин..
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаМилена
15.06.2014, 16.17





Читала эту книгу лет в 13 все томы, это был мой рервый роман читала и не могла оторваться, перечитывала несколько раз. Тогда я так переживала за Катрин, мне было ее жалко. Щас мне 16 и воспринимаю роман по другому, теперь главная героиня мне кажется наивной дурочкой
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаВаря
8.07.2014, 19.19





Необыкновенный роман, перечитываю третий раз, наслаждаюсь и всем советую!!!)
Прекрасная Катрин - Бенцони ЖюльеттаАлла
16.09.2014, 10.05





Роман превосходный. Не оторваться .замечательная женщина, столько чувств во время чтения книги. Я довольна этим романом.
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльетталяззат
10.11.2014, 19.30





я в детсве сказку шарль перро синяя борода содрала сюжет беньцони и читала катрин имена разные чтобы запутать читателя где сказка или роман
Прекрасная Катрин - Бенцони Жюльеттамарианна
21.09.2015, 19.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100