Читать онлайн Опал императрицы, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опал императрицы - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.12 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опал императрицы - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опал императрицы - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Опал императрицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9
В САРАЕ САДОВНИКА

За этим заявлением Голоцени последовало минутное молчание: каждый из трех остальных участников сцены переваривал его в соответствии со своим темпераментом. Первым отреагировал Адальбер.
– Поведение, достойное римлянина! – хихикнул он. – Но я сильно удивлюсь, если вы сумеете долго так продержаться...
– Не вижу, что могло бы меня заставить его изменить.
– О, это вы увидите очень скоро! Мы с моим другом Морозини терпеть не можем затягивать дела, а после того, как вы столь любезно поместили в тарелку госпожи фон Адлерштейн эту писульку, нас даже несколько лихорадит.
Александр яростно запротестовал:
– Не я положил туда ультиматум!
– Поскольку вы не желаете отвечать на наши вопросы, мы не станем спрашивать, кто это сделал, и будем считать, что этот гнусный подарочек принесли вы. Точно так же мы будем считать, что вы – один из преступников, совершивших двойное убийство в Гальштате, и что вы похитили и держите в заточении ни в чем не повинную женщину. Следовательно, у нас есть все основания относиться к вам как к преступнику, и это повлечет за собой некоторые неприятности для вас.
– Я никого не убивал! За кого вы меня принимаете? За бандита?
– Вам только что сказали, что вы собой представляете, – ответил Альдо, разгадавший, какую игру ведет его друг. – Так что ответьте хотя бы на один простой вопрос: как вы предпочитаете умереть, быстро или медленно? Поскольку пользы от вас никакой, а время поджимает, лично я склоняюсь к короткой расправе...
Эй, не торопись! – шепнул Видаль-Пеликорн. – Учитывая тяжесть проступка этого господина, я скорее склоняюсь к чему-то более... изощренному. Не стану требовать разрезания на десять тысяч кусков, принятого у китайцев, поскольку на это уйдет несколько часов, но все-таки меня вполне устроила бы пытка святого Себастьяна на современный лад. Мы могли бы начать, к примеру, с пули в колено, потом в бедро... в живот и так далее...
– Вы с ума сошли? – прохрипел Голоцени. – А вы, Лиза, вы позволяете этому человеку такое при вас нести и даже не вмешиваетесь? Разумеется, это потому, что вы уверены: ничего подобного эти люди не сделают... Впрочем, на звуки выстрелов сбегутся...
Лиза одарила его полной лукавства улыбкой:
– В этих краях ружейные выстрелы слышны днем и ночью. Что касается угроз Адальбера, я на вашем месте приняла бы их всерьез.
– Ну, знаете! И какая им польза от того, что они меня убьют? Это не вернет вам Эльзу...
– Нет, но тем самым земля избавилась бы от лживого, корыстного и чудовищно скучного человека. Со своей стороны, я вижу здесь только преимущества, – заключила девушка.
– Но я же говорю вам, что никого не убивал, никого не ранил и никого не похищал! Вы же знаете, Лиза, как вы мне дороги. Как убедить вас, что я не преступник?
– Скажите правду. Я готова поверить, что на ваших руках нет крови, но я хочу знать во всех подробностях, какую роль вы сыграли в этой печальной истории. И, если вы хотите, чтобы я с вами еще разговаривала, не пытайтесь лгать!
– Но, Лиза, клянусь вам...
Только не клянитесь! И запомните хорошенько: если вы откажетесь нам помогать и если – что весьма сомнительно – вам сохранят жизнь, знайте, что положение ваше станет невыносимым. Об этом позаботится мой отец, а его финансовые возможности и прекрасные отношения, которые он поддерживает с вашим правительством, вам известны. Понятно? Голоцени кивнул, но продолжал молчать, видимо, обдумывая то, что услышал. Должно быть, размышления оказались плодотворными, потому что он поднял на Лизу покорный взгляд.
– Задавайте ваши вопросы! – выдохнул он. – Я готов на них отвечать...
– Вот и умница! – похвалил его Морозини. – Спасибо за помощь, Лиза! Теперь начнем: это вы положили на стол записку?
– Да. Ее передали мне сегодня днем во время охоты.
– В каких вы отношениях с госпожой Гуленберг?
– Послушайте, если нам надо поговорить, я хотел бы продолжать разговор, сидя на одной из этих скамеек. Мне очень неприятно валяться у ваших ног, как собака...
Друзья исполнили его желание и посадили туда, куда он просил, но веревки с него не сняли.
– Ну вот! – сказал Адальбер. – Так как насчет баронессы?
Внезапно смутившись, Александр отвернулся, чтобы не встречаться глазами со стоявшей перед ним Лизой.
– Она моя любовница... уже три или четыре года. Как вам известно, она вторая жена приемного отца Эльзы, и она считает, что к ней как к наследнице покойного Гуленберга должны перейти драгоценности. Она поклялась вернуть их...
– Ценой крови? – презрительно спросил Морозини. – А вы? Вы сочли естественным помочь ей в этом преступном предприятии? Что она вам обещала? Поделиться с вами?
– Дать мне часть драгоценностей. Они очень дорого стоят, а я, к несчастью, потерял почти все состояние. К тому же, если бы вы ее увидели, вы бы поняли. Это... очень красивая, очень соблазнительная женщина, и, признаюсь, она меня... околдовала...
Смех Лизы несколько разрядил напряженную атмосферу.
– Колдовство, жертвой которого вы пали, не мешало вам досаждать мне вашими любезностями... и охотиться за моим приданым? Вот что, оказывается, называется искренним чувством!
– Но ведь это так! У всех мужчин нашего круга были любовницы до того, как они влюблялись в юных девушек и вступали в брак...
– Староваты вы для юной девушки, – перебил Альдо. – Вернемся к вашей подружке: в ее доме видели человека, которого я слишком хорошо знаю. Признаюсь, не могу понять, как он там оказался. Я говорю о графе Солманском.
На застывшем лице Голоцени появилось непритворное удивление, однако к нему примешивалось нечто, похожее на надежду:
– Вы его знаете?
Морозини пожал плечами и спрятал ставшее ненужным оружие.
– Кто может похвастаться тем, что знает подобных людей? Мы слишком часто с ним встречались в ущерб нашему душевному спокойствию. Очень любопытно, что он всегда как бы ненароком оказывается там, где появляются легендарные драгоценности, и всегда пытается их присвоить самыми неправедными путями. А теперь возвращаюсь к своему вопросу: что он делает в Ишле вообще и в доме баронессы в частности?
– Все! Все, что пожелает! – выкрикнул пленник с яростью, по всей видимости, давно копившейся в его душе. – Он хозяин! Повелитель!.. Стоило ему приехать, и Мария больше никого не желает слушать! Он приказывает, он решает, он... карает! Другим оставлена одна возможность – молча преклоняться!
– Забавно! – заметил Адальбер. – Но по какому праву? По праву главаря банды, главнокомандующего? Не ввалился же он в одно прекрасное утро в дом к этой женщине, без всякого предупреждения объявив себя властелином?
– Нет. Мария много раз говорила мне о своем брате, но таким я его себе не представлял!
– О брате? – в один голос спросили оба друга.
– Ну да! Мария полька, но много лет она вообще ничего не говорила о своей семье. Видимо, они были в ссоре. А потом вдруг рассказала. Это было в прошлом году, во время нашумевшего в Англии процесса по поводу смерти Эрика Фэррэлса. Мария была потрясена, и вот тогда она и заговорила со мной об этих людях...
– И, значит, до брака с Гуленбергом она была Марией Солманской?
– Наверное, да... не представляю, как могло быть иначе...
Морозини и Видаль-Пеликорн быстро переглянулись. Они очень хорошо представляли себе, как могло быть иначе, поскольку Солманский на самом Деле был вовсе не поляком, а русским, и его настоящая фамилия была Орчаков. Так что можно было смело спорить, что отношения между ним и баронессой – она, вполне вероятно, действительно полька! – были по природе своей менее всего братскими... Впрочем, Лиза высказала на этот счет свое мнение:
– Надо будет спросить у моей бабушки, но я в первый раз слышу, что мачеха Эльзы – иностранка!
– Сейчас это второстепенный вопрос. Главное сейчас – Эльза. Надо найти ее, и побыстрее! Уверен, – прибавил Морозини, обращаясь к пленнику, – вам известно, где она.
Тот не ответил и даже крепко сжал губы, что в сложившихся обстоятельствах выглядело глуповатым.
– О нет! – простонал Альдо, неохотно вытаскивая оружие. – Неужели вы начнете все сначала? Или вы будете говорить, или, клянусь, я сейчас выстрелю!
– Минутку, – вмешался Адальбер. – Мне надо еще кое-что ему сказать. Потом делай с ним что хочешь. Если я правильно вас понял, дорогой граф, вы не слишком любите Солманского? И даже, осмелюсь сказать, вы его боитесь. Так или нет?
Тот посмотрел на него потерянным взглядом:
– Истинная правда! Я ненавижу этого человека! Если бы не он-, мы все сделали бы, не пролив ни капли крови, но он – настоящий зверь...
– Ну так перейдите в другой лагерь! – предложила Лиза. – Еще не поздно. Скажите нам, где прячут Эльзу, а мы, когда выдадим полиции ваших сообщников, забудем про вас. Вы успеете бежать...
– Куда? – воскликнул он, снова охваченный яростью. – Я потеряю свою долю драгоценностей...
– Эту долю вы скорее всего не получите, –перебил его Альдо.
– Солмански не любит делиться!
– ...и свое положение я тоже потеряю, раз мне придется бежать.
– Это, возможно, удастся уладить, – сказала Лиза. – В самом худшем случае мой отец мог бы выплатить вам компенсацию. Остается узнать, во сколько вы цените вашу любовницу! Если вы ею дорожите; думаю, вы несколько встревожены?
– Я дорожу только вами! Только ради вас я хотел снова разбогатеть. Что бы вы ни думали на этот счет, но я женился бы на вас и без приданого, если бы вы только захотели.
– Браво! – захлопал в ладоши Адальбер. – Вот это настоящее чувство, вот это чистая любовь! Ну... не совсем, если вспомнить о том, какими средствами вы воспользовались. Но мы отвлеклись: где мадемуазель Гуленберг?
– Ну, говорите же! – приказала Лиза, видя, что он снова начал колебаться. – Или, клянусь вам, не пройдет и часа, как вы окажетесь в руках полиции.
– И не в лучшем виде! – прибавил Морозини, приближая к колену Голоцени черное дуло револьвера. Безжалостный взгляд подтверждал, что князь не шутит. Граф испуганно застонал, закатил глаза, но инстинкт подсказывал ему, что он имеет дело не с убийцами и, возможно, если он будет хорошо держаться.;.
Его последняя надежда развеялась, когда ледяной голос от порога приказал:
– Стреляйте, князь! Этот жалкий тип достаточно поводил вас за нос!
Несмотря на то что она была в халате и одной рукой опиралась на трость, а другой – на руку с ног до головы закутанного в зеленый плащ Фридриха фон Апфельгрюне, госпожа фон Адлерштейн сильно смахивала на статую Командора. Узнав ее, Голоцени чуть не заплакал. Улетучилась его последняя надежда.
– Как вы здесь оказались, бабушка? – спросила Лиза.
– Этот вопрос следовало бы задать тебе, малышка. Тебе, раненой, полагается лежать в постели... Что касается нашего присутствия, – продолжала она, бросив суровый взгляд на внучатого племянника, – вы всецело обязаны этим нашему милому Фрицу. По своему обыкновению он явился без предупреждения и в совершенно неподходящее время. На улице ночевать ему не хотелось, он поднял на ноги весь дом, и тогда я заметила здесь слабый свет. Я приказала ему сопровождать меня, и вот таким образом мы сделались скромными свидетелями весьма интересной сцены. На этот раз, Фриц, твоя дурацкая выходка пошла на пользу.
– Спасибо, тетя Виви!.. Как ты себя чувствуешь, Лиза?
– Чудесно! Как видишь... Но, если нас станут прерывать каждые пять минут, мы никогда не узнаем, где держат взаперти Эльзу...
Альдо с легким поклоном протянул свое оружие старой даме.
– В конце концов, графиня, он ваш кузен. Вам начинать!
Она твердой рукой приняла револьвер, и тогда Голоцени сдался:
– В доме неподалеку от Стробля, на Вольфгангзее, но могу вас заверить, что с ней обращаются не как с пленницей. Более того – она пришла туда добровольно...
– Кто в это поверит?! – воскликнул Альдо. – Добровольно перешагнув через трупы близких людей? Значит, она совершенно потеряла рассудок?
– Нет. Вернее будет сказать: потеряла всякое представление о действительности. Достаточно было намекнуть, что ее рыцарь зовет ее, что он ее разыскивает и что на самом деле слуги были приставлены к ней только для того, чтобы помешать им встретиться.
– И ее никто не стережет?
– Стерегут, разумеется. К ней приставлена женщина, она ей прислуживает, и еще двое слуг, которых привел Солманский. Они день и ночь следят за ней.
– Но все-таки, – сомневалась графиня, – должна же она была в конце концов заметить, что ее друг не пришел на свидание? Или вы отыскали этого Рудигера и втянули его в свою преступную деятельность?
– Это было бы трудновато. Он умер от ран вскоре после окончания войны... Но я знал о его романе с Эльзой задолго до того, как вы мне о нем рассказали. Рудигер был одним из лучших агентов Франца-Иосифа...
– Называйте его императором, когда говорите о нем! – оборвала кузена госпожа фон Адлерштейн и с бесконечным презрением добавила: – Я не признаю за таким негодяем, как вы, права называть его просто по имени. Теперь дальше: откуда брались письма, которые я передавала Эльзе? И смотрите мне в глаза, пожалуйста! Когда так нагло обманываешь людей, надо иметь мужество выдержать их взгляд.
Очень медленно, словно боясь, что его испепелит пылающий гневом взгляд кузины, Голоцени поднял голову.
– Не добивайте меня, Валерия! Я признаю все, что вам будет угодно, в том числе – что я был орудием в руках Марии Гуленберг. Эти письма... их писал я. Что было совсем нетрудно: я нашел в посольстве несколько образцов почерка Рудигера. Мы хотели захватить Эльзу, чтобы заполучить ее драгоценности.
– Но ведь она ничего не носила, кроме орла с опалом.
– Да, но мы, воспользовавшись этим способом, получили бы и другие. К несчастью, до сих пор похищение не удавалось. В Опере мы ее схватили... но она ускользнула от нас. Что касается меня, то мне велели выпытать у вас, где она, но вы были предельно осторожны, а мы не могли круглый год за вами следить.
– Подумать только, что в наших жилах течет одна кровь и я вам так доверяла! – брезгливо отвернувшись от него, проговорила старая графиня.
Лиза подошла к ней и нежно обняла за плечи.
– Вам надо поскорее домой, бабушка!
– Тебе тоже! Но прежде я хочу знать, как поступят с Александром. По-моему, лучше всего вызвать полицию.
– Только не это! – возразил Альдо. – Его сообщники не должны знать, что он у нас в руках! Лучше всего держать его здесь взаперти, пока все не будет кончено. И, кроме того, мы должны задать ему еще несколько вопросов. Хотя бы выяснить точное расположение дома. То, что он нам сказал, представляется весьма расплывчатым:..
– О! – воскликнул Фриц. – Я быть способный его найти! Я совершенно знать страну!
– Бога ради, Фриц, говори по-немецки! – взмолилась Лиза. – У нас и без того положение достаточно трудное, а тут еще приходится расшифровывать твой немыслимый французский!
– Как хочешь, – пробурчал разочарованный юноша, – но только это правда, что я знаю в тех местах каждую травинку. Вспомни! Когда я был ребенком, у моих родителей там был дом. Ты несколько раз туда приезжала.
И действительно, никакого труда не составило выяснить, где находится искомое место. Фриц был очень доволен, поскольку смог во всем блеске покрасоваться перед своей ненаглядной кузиной.
– Я точно знаю, где это! – воскликнул он, победоносно взглянув на девушку. – Можем хоть сейчас отправляться! Всего каких-нибудь десять километров...
Учитывая положение пленника, можно было ожидать от него чего угодно, только не смеха. Впрочем, этот смех звучал вполне замогильно.
– Давайте, отправляйтесь туда, и вы рискуете взлететь на воздух. Дом заминирован...
– Заминирован? – переспросил Адальбер. – Как это?
– Очень просто: если поблизости появятся полицейские или другие слишком любопытные гости, люди, которые стерегут вашу Эльзу, взорвут дом. Там заложена бомба замедленного действия, это даст им время сбежать через озеро...
Наступило глубокое молчание, вызванное объявшим всех ужасом. Обе женщины с каким-то омерзением смотрели на человека, с которым их связывали узы родства.
– Почему же тогда нас об этом не предупредили, когда требовали выкуп? Вас об этом известят, не называя точного адреса, в сообщении, которое вы получите завтра вечером... вернее, сегодня вечером.
– И, конечно же, вы доставите нам это послание?
– Действительно, мне поручено его подбросить после того, как заберу в условном месте. Думаю, я вам еще пригожусь.
Его тон звучал нагло и даже насмешливо. К человеку, решившему поторговаться за оставшийся кусочек будущего, возвращалась уверенность. Все прекрасно это поняли, но ответила ему за всех старая графиня.
– Сами решайте, с какой стороны бутерброда у вас хоть немного масла останется.
– И могу вас заверить, – подхватил Морозини, – что с той стороны, где ваши друзья, уже совсем не осталось! Если там вообще что-то могло быть после того, как за дело взялся Солманский.
– А пока что, – простонал Апфельгрюне, зевая так, что едва не вывихнул челюсть, – неужели мы всю ночь должны провести здесь?
– Нет, – решила графиня. – Мы отведем этого человека в замок, где он просидит под присмотром слуг до конца событий. Господа, – прибавила она, обращаясь к итальянцу и французу, – я предпочла бы, если это возможно, чтобы вы остались с нами. Поскольку мы пока не можем сдать его в полицию, боюсь, без вашей помощи нам не обойтись.
Склонившись перед ней в глубоком поклоне и заверив, что предоставляет себя в полное ее распоряжение, Альдо подумал: если бы какой-нибудь европейской или другой стране понадобилась королева, эта женщина справилась бы с такой ролью куда лучше, чем любая другая, пусть даже родившаяся во дворце. Графиня всем своим видом и манерой держаться внушала такое преклонение, что лично он готов был забыть про опал и больше ни о чем не думать, только угождать во всем этой знатной даме, исполненной величайшего достоинства. Должно быть, Адальбер испытывал то же чувство, потому что, отправляясь в гостиницу предупредить, что они не придут ночевать, и захватить оттуда все необходимое, он прошептал на ухо другу:
– Эту ночь я запомню на всю жизнь. Мне показалось, будто я перенесся в другой век и перевоплотился в паладина былых времен. Так и вижу себя в серебряных латах, верхом на белом боевом коне и со сверкающим мечом в руке! Нам надо освободить из плена принцессу... и утратить всякую надежду на возвращение опала! Но, как ни странно, мне это совершенно безразлично...
* * *
Начиная с четырех часов ночи погода становилась все хуже и хуже, но утром Морозини все же решил отправиться взглянуть на дом. Фриц вызвался указать ему дорогу. С неба низвергался форменный потоп, в струях воды растворились все очертания и краски; впрочем, последнее обстоятельство должно было помочь маленькому серому «Фиату» с поднятым верхом пробраться к цели незамеченным. То же самое относилось и к его пассажирам: в кожаной одежде, в шлемах и больших очках Альдо и Фриц были неузнаваемы.
– Старайтесь смотреть в оба! – посоветовал Альдо своему спутнику. – Мы проделаем этот путь всего один раз. Я обнаружил дорогу, может, немного тряскую, но по ней нам проще будет сюда вернуться.
Молодой человек, в глубине души наслаждавшийся царившей в Рудольфскроне атмосферой опасности и тайны, а еще больше – тем, что разделяет опасность и тайну с Лизой, ответил, что ему этого вполне достаточно. И в самом деле, сразу за Строблем он без колебаний указал на опиравшееся на сваи здание, расположенное в начале косы Пургльштейн.
– Смотрите, вот он! Ошибиться невозможно. Этот дом много лет назад построил один заядлый рыболов. Если бы это было возможно, он поставил бы его посреди озера.
– Однако этот рыбак – человек со вкусом! Из множества красивых мест на озере он выбрал самое живописное.
Озеро Вольфгангзее по праву считается одним из самых прелестных озер в окрестностях Зальцбурга, и даже потоки воды с неба, вынуждавшие Альдо то и дело высовывать руку и протирать лобовое стекло, не разрушали его очарования. Что касается самого темноватого и приземистого дома, словно бы присевшего на берегу среди осенних ромашек и мелких желтых хризантем, опустив ноги в воду, то он был из тех, в каких хочется хоть ненадолго задержаться.
– Странное место выбрали, чтобы держать кого-то в заточении, – подумал он вслух. – Я ожидал увидеть нечто менее приветливое. Я уж скорее поверил бы, что баронесса запрет ее в своем погребе...
И тут он смог убедиться, что и Фрицу случается рассуждать здраво.
– Если в дом надо подложить бомбу, лучше отойти подальше. К тому же здесь место уединенное, и, должно быть, трудно приблизиться незамеченным. В саду ни единого кустика...
– Да, верно. Я должен был сам об этом подумать. Наверное, начинаю стареть...
– Ну, тут уж, к сожалению, ничего не поделаешь, – вздохнул молодой человек с такой серьезностью, что непременно навлек бы на себя недобрый взгляд Морозини, если бы глаза последнего не были прикованы к извилистой, скользкой и изрытой выбоинами дороге.
– Поворачиваем назад! – проворчал он. – Надо узнать, нет ли новостей.
Новости не заставили себя ждать.
Голоцени связывался со своими сообщниками одним из самых простых и известных с незапамятных времен способом: посредством дупла старого дерева на опушке парка, куда очень легко было сунуть записку, равно как и забрать ответ. Отправившись днем поохотиться, дипломат нашел оставленное послание, а во время ночной прогулки, еще не подозревая, какая гроза собирается над его головой, дал знать сообщникам, что все идет как нельзя лучше.
Само собой разумеется, о том, чтобы позволить графу разгуливать по парку с ружьем на плече, и речи быть не могло. Адальбер нарядился в его охотничий костюм, надвинул на глаза шляпу с перышком, поднял воротник широкого непромокаемого плаща, укрывавшего его целиком, да еще обвязался шарфом. Понятно, вряд ли кто-нибудь стал бы выслеживать его под проливным дождем, но осторожность никогда не повредит. Лиза с детства хорошо знала старое Дуплистое дерево в парке и отправилась провожать Адальбера, переодевшись мальчиком-слугой, несущим ружья.
Вылазка быстро закончилась. Они не встретили ни одной живой души и, благополучно забрав то, за чем пришли, вернулись в замок, всем своим видом изображая досаду на то, что погода помешала им охотиться, – дождь к тому времени полил еще сильнее.
Послание, которое Голоцени должен был подбросить на секретер госпожи фон Адлерштейн, было куда яснее, чем первое, и, как и было задумано, назначало встречу. Однако одна деталь явилась для друзей неожиданностью: преступники требовали, чтобы Голоцени сопровождал свою кузину Валерию и самолично передал выкуп, после чего Эльза вернется к своей покровительнице. Это условие буквально вывело Альдо из себя.
– Чудовищная наглость! И до того удобно! Если бы мы не разоблачили Александра, у них все прошло бы как по маслу. Сообщник без помех присоединяется к ним, и бандитам остается только отправляться спокойненько делить добычу. А то и – кто знает? – может, затем они потребовали бы выкуп за то, что вернут вам бесценного кузена, захваченного в заложники?
– Дорогой князь, ваше итальянское воображение далеко вас заводит, – заметила старая графиня. – Этому несчастному гораздо выгоднее продолжать играть роль заботливого родственника, ведь он лелеял надежду когда-нибудь жениться на Лизе.
Но ни в коем случае нельзя вам, бабушка, отправляться с ним одной, – вмешалась та. – Они вполне могут вас похитить, ведь они прекрасно знают, что мы с отцом готовы будем выложить целое состояние за то, чтобы вас освободили...
– Не волнуйтесь, одна графиня не поедет, – ответил Морозини. – Поскольку до места встречи несколько километров, ехать надо на машине. Ваш лимузин достаточно большой, я легко в нем спрячусь...
– А я? – встрял Адальбер. – Мне-то что делать? Спать ложиться?
– И про меня не забудьте, – добавил Фриц.
– Я ни о ком не забываю. Сил у нас вполне достаточно для того, чтобы вызволить мадемуазель Гуленберг вместе с ее драгоценностями и вдобавок пресечь деятельность опаснейшего бандита. Если я правильно понял, место, выбранное для обмена, находится неподалеку от озера Вольфгангзее, а значит, и от того дома, к которому мы только что ездили.
– Так и есть, – ответила Лиза. – Они же не знают, что нам известно, где они прячут Эльзу, поэтому хотят, чтобы это произошло подальше и от дома баронессы, и от нашего дома. Кроме того, в случае какой-нибудь неприятной неожиданности они всегда смогут улизнуть по берегу озера или даже в лодке...
– Не вдавайтесь в лишние подробности, – посоветовала госпожа фон Адлерштейн. – Раз они возвращают нам Эльзу, лучше всего им повиноваться.
Она выглядела такой усталой, что Лиза предложила сыграть ее роль, чтобы ей не пришлось в этот вечер подвергаться еще одному тяжелому испытанию. Однако графиня решительно отказалась:
– У нас с тобой разные фигуры, дорогая моя. Ты гораздо выше! Я только немного отдохну и, надеюсь, смогу достойно сыграть свою партию в этом чудовищном концерте. Главное сейчас – вызволить Эльзу... чего бы это нам ни стоило! И, право же, бог с ним, если она потеряет свои драгоценности! Лучше лишиться их, чем жизни, а так ее, может быть, наконец оставят в покое! Запомните это хорошенько, князь, и не рискуйте понапрасну.
– В покое? Неужели вы, бабушка, думаете, что она сможет обрести покой после того, как узнает о том, что Франца Рудигера давно нет в живых?
– Она достаточно долго считала его умершим, а мы сделаем все, чтобы скрыть от нее правду. Уверена, – с горькой интонацией в голосе прибавила старая графиня, – теперь она сможет слушать «Кавалера роз», не подвергая себя ни малейшей опасности...
Морозини же подумал, что до этого еще далеко...
Во второй половине дня в замок явился начальник зальцбургской полиции: он надеялся, что свидетельства Лизы помогут сдвинуть расследование с мертвой точки. Его подчиненные не представляли, с какого конца взяться за дело, окруженное такой непроницаемой тайной. По просьбе сначала гальштатского бургомистра, а потом и госпожи фон Адлерштейн, журналистов и близко не подпускали, а поскольку никто в деревне толком ничего не видел, все предпочитали помалкивать... даже если допустить, что им было что сказать.
И вот теперь представитель власти все свои надежды возлагал на Лизу, свидетеля первостепенной важности. Она приняла его в маленькой бабушкиной гостиной. Девушка лежала в шезлонге, прикрыв колени одеялом. Печать страданий исказила ее лицо. Однако начальник полиции практически ничего не смог из нее вытянуть. Да, она уже чувствует себя лучше, но может только повторить то, что уже говорила раньше: она гостила у давнишней подруги своей матери, та живет очень уединенно. В дом внезапно ворвались вооруженные люди в масках, убили слуг фрейлейн Штаубинг и похитили ее саму, а Лизу бросили, считая мертвой. Этот ужасный случай у нее просто в голове не укладывается, она абсолютно не представляет, чем могло быть вызвано такое страшное и неожиданное нападение.
– Если эти люди явились грабить, то зачем им понадобилось похищать несчастную женщину? – со слезами в голосе промямлила она в заключение.
– Видимо, они надеялись на щедрый выкуп, ведь даму считали богатой. Вы не получали никаких известий?
– Никаких. Моя бабушка знает не больше меня. Она тоже больна, и я попросила бы вас не прерывать ее отдых. Она в полном недоумении. Мы обе очень огорчены, господин начальник полиции. И сильно встревожены.
– Больше вам не о чем тревожиться, я стою на страже! – заверил ее совершенно квадратный толстяк. Он прямо-таки раздулся от гордости, что ему выпало вращаться в столь изысканных кругах. Лиза даже опасалась, как бы он не расставил своих людей по всем углам, однако толстяк удовольствовался тем, что вручил ей визитную карточку с личным номером телефона и попросил без колебаний звонить ему в любое время, если хоть что-то произойдет. Когда же он наконец удалился, девушка вздохнула с облегчением.
* * *
В кромешной тьме – ведь был уже двенадцатый час ночи – «Мерседес» графини, за рулем которого сидел едва живой от страха Голоцени, отъехал от погруженного во мрак замка Рудольфскроне. Сославшись на то, что к вечеру поднялся сильный ветер, госпожа фон Адлерштейн приказала погасить все огни, едва слуги разошлись по своим комнатам.
Чуть позже вслед за ними выехал и «Фиат» Аль-до, за рулем сидел Адальбер, а рядом с ним – Фриц. Оба должны были занять позицию, которую перед обедом долго выбирали вместе с Морозини. Лизу, несмотря на ее отчаянное сопротивление, оставили дома под охраной Иозефа. Ее согласия удалось добиться не без труда: Альдо пришлось употребить все свое красноречие, чтобы убедить ее остаться в стороне. И, только поняв, как сильно он за нее беспокоится, Лиза в конце концов сдалась.
– Мне необходимо сохранять ясность мысли, – уговаривал он ее, уже не надеясь, что с упрямого лба исчезнет складка, а грозный взгляд просветлеет. – А это невозможно, если я буду терзаться тревогой за вас. Сжальтесь надо мной, Лиза, поймите, что вы еще не в состоянии участвовать в таком опасном приключении!
Она сдалась внезапно, и Альдо не догадался, что его крепкая горячая рука, опустившись на мгновение на плечо девушки, убедила ее куда лучше, чем длинная речь.
Встреча была назначена на опушке леса, на перекрестке дорог, отмеченном маленькой молельней под открытым небом, какие нередко встречаются в горах: отвесно всаженный в землю деревянный столб, на котором укреплен навес, укрывающий изображение святого или распятие. В здешней стояла скульптура святого Иосифа, покровителя Австрии. Место было пустынное, поблизости никакого жилья...
Большая черная машина остановилась. Фары, которые зажигали, чтобы выехать на дорогу, погасли.
Голоцени медленно снял руки с руля, стащил перчатки и принялся растирать ледяные пальцы, не в силах унять их дрожь. Окружавшие их безмолвие и тьма вконец растревожили его душу. Как забыть, что на заднем сиденье застыла старая дама, одетая в черное, прямая и гордая, словно на приеме во дворце? А главное, как забыть, что у ее ног, прикрытый развернутым на ее коленях одеялом, притаился вооруженный до зубов князь Морозини, готовый напасть на него, Александра, при малейшем подозрительном движении, при любом неосторожном слове...
Впервые в жизни Голоцени почувствовал себя старым и усталым. Сверлила мысль, что к рассвету от надежд на богатство, которые он так долго лелеял, ничего не останется.
Он почувствовал за спиной какое-то движение. Наверное, итальянец высунулся, чтобы оглядеться. Валерия еле слышно прошептала:
– Я ничего не вижу. Мы что, уже приехали?
– Да, это здесь, – ответил Голоцени, – просто мы прибыли немного раньше времени...
Он опустил одно из стекол, чтобы подышать холодным ночным воздухом, прислушался, пытаясь уловить шум мотора, но ничего не расслышал. Только где-то вдалеке лаяла собака. Затем раздался тихий голос Морозини:
– Уже половина двенадцатого. Почему их до сих пор нет?
Едва он договорил, как метрах в пятидесяти от места, где стоял автомобиль, под деревьями зажегся фонарь. Погас, затем зажегся вновь.
Эти короткие вспышки отвлекли внимание ожидавших, и они не видели, как из-за стенки, к которой прилепилась молельня, вышли два человека. Когда Морозини наконец заметил их присутствие, те двое уже стояли перед часовней.
Это были мужчина высокого роста и женщина, силуэт которой показался Морозини знакомым: та же осанка, те же длинные одежды, какие он видел у призрака в склепе Капуцинов в Вене. Графиня тотчас подтвердила его впечатление:
– Смотрите! Они здесь... вот и Эльза! Идемте же, Александр!
Открыв дверцу, она вышла с той стороны, где ее хуже было видно, что позволило Альдо соскользнуть на землю, укрывшись за ее юбками. Не закрывая дверцы, она обошла машину и остановилась перед радиатором. Голоцени, прихватив с переднего сиденья объемистый дорожный мешок, присоединился к ней.
– Ну, и что дальше? – крикнула старая графиня. – Мы здесь! Что нам надо делать?
Ей ответил мужской голос, говоривший с сильным иностранным акцентом. Морозини показалось, что он принадлежит графу Солманскому:
– Оставайтесь на месте, графиня! Мы потребовали вашего присутствия лишь в качестве гарантии, поскольку если бы вы сообщили в полицию, то сейчас рисковали бы жизнью. Вы можете даже сесть в машину...
– Только вместе с фрейлейн Гуленберг! Мы принесли вам то, что вы потребовали: теперь верните ее нам!
– Сейчас. Граф Голоцени, подойдите!
Смотрите! – шепнул ему Альдо. – Вы знаете, что вас ждет, если вы решите переметнуться на их сторону. И предупреждаю: я вижу в темноте не хуже кошки и не промахнусь...
Голоцени устало пожал плечами, затем, тоскливо взглянув на кузину, медленно, слегка подволакивая ноги, двинулся вперед. Морозини отметил про себя, что он движется, словно восходит на эшафот, и почти пожалел о своей угрозе. Дух этого человека был окончательно сломлен...
От ожидавшей его приближения пары графа отделяло не больше тридцати шагов. Незнакомец держал спутницу под руку, словно боялся, что она упадет или вырвется от него, а женщина стояла неподвижно.
– Бедняжка Эльза! – прошептала графиня. – Какое тяжелое испытание!
Голоцени подошел к похитителю, и тут разыгралась трагедия. Отпустив руку женщины, Солмапский сунул ей сумку с драгоценностями и, выхватив вороненый пистолет, в упор застрелил дипломата. Несчастный упал, даже не вскрикнув, а его убийца скрылся за высокой насыпью, куда секунду назад метнулась и его сообщница. Послышался издевательский смех.
Морозини, слишком поздно сообразивший, что машина преступников поджидает их намного ближе, чем он предполагал, бросился вперед с оружием в руках. Но, когда он обогнул поросшую травой насыпь, в лицо ему ударил двойной скоп света мощных фар. В тот же миг автомобиль рванулся с места, и князю пришлось отскочить, чтобы не быть раздавленным в лепешку. Одним прыжком взлетев наверх, он выстрелил, но машина уже скрылась из виду и мчалась по дороге во тьму. Оставалось одно – сделать попытку догнать их на машине графини. Бегом вернувшись к молельне, Альдо увидел, что графиня склонилась над кузеном и пытается привести его в чувство.
– Это бесполезно, графиня, он мертв! – сказал Морозини, присев на мгновение рядом и быстро осмотрев тело бедняги графа. – Помочь ему нечем, разве что схватить его убийцу...
– Но мы же не бросим его здесь?
– Напротив, только так мы и должны поступить. Пусть полиция обнаружит его на том месте, где он упал. Никогда не прикасайтесь к телу убитого!
Не желая больше об этом говорить, князь взял графиню под руки, посадил в машину и тронулся с места.
– Они далеко опередили нас. Вы... вы не сумеете... – произнесла старая дама, задыхаясь от волнения.
– Почему же? Адальбер с Фридрихом должны поджидать их у поворота на дорогу, ведущую из Ишля в Зальцбург... Во всяком случае, ваша Эльза даром времени не теряла. Быстро же она встала на сторону врагов. Любопытный способ вернуть себе драгоценности! Если она воображает, что ей их оставят...
– Нет, то была не она! Я поняла, когда услышала ее смех. Без сомнения, ее роль сыграла фрау Гуленберг.
– Вы уверены?
– Совершенно! Мне сразу бросились в глаза одна или две детали, но тогда я не обратила на них внимания, но... Господи! Где же она может быть?..
– Где, по-вашему, она может быть? В доме... Проклятье! Есть здесь короткий путь к берегу озера?
В голове Морозини пронеслась страшная мысль, настолько чудовищная, что он сделал резкое движение, едва не ставшее последним в его жизни. Машину, летевшую на бешеной скорости, занесло, и она чудом выправилась на повороте. Но пассажирка даже не вскрикнула. Только голос прозвучал чуть сдавленно, когда она ответила:
– Да... Вы увидите... справа проселочную дорогу, там еще сломанный шлагбаум: она выводит чуть дальше Стробля... Но дорога очень плохая...
– Надеюсь, вы это выдержите! – чуть улыбнувшись, сказал Альдо. – Я едва не убил вас, а вы и глазом не моргнули. Вы удивительная женщина, графиня!
То, что было дальше, напоминало кошмарный сон. Автомобиль с честью выдержал испытание на прочность, проехав по дороге, куда больше похожей на козью тропу. Он подскакивал, тряс седоков, как грушу, болтал и дергал их, совершал прыжки, больше приличествующие норовистому жеребцу на родео, и наконец приземлился на тропинке у озера, по которой Морозини рванул еще быстрее: он уже видел колоколенку, венчавшую дом, к которому он стремился.
Через минуту он остановил машину, немного не доехав до одичавшего сада, и выскочил наружу, на ходу прокричав спутнице:
– Что бы ни случилось, не двигайтесь с этого места! Слышите?
Ни в одном окне света не было, распахнутая настежь дверь хлопала на ветру, свидетельствуя о том, что дом покидали в спешке. Альдо со страхом догадывался о причине. Но он не колебался ни секунды: быстро перекрестился и вбежал в дом.
В уши ему ударило тиканье часового механизма, многократно усиленное тревогой.
– Эльза! – позвал он. – Эльза! Вы здесь?
В отпет послышался слабый стон. Ориентируясь на него, Альдо стал пробираться в темноте – электричества не было, – пока не споткнулся, едва не упав, обо что-то мягкое. Он нашел то, что искал. Солманский и его шайка, только что убившие Голоцени, обрекли невинную жертву на ужасную смерть.
– Не бойтесь! Я пришел за вами...
Он нащупал длинный сверток из одеял, обвязанный веревками так туго, что у лежавшей внутри Эльзы не было ни малейшей возможности не только встать, ко даже подползти к двери. И Альдо схватился было за нож, но тиканье напомнило ему о страшной перспективе, и он передумал, боясь, что потеряет слишком много времени. Он поволок сверток к двери и, сделав изрядное усилие, оторвал от пола – Эльза была высокого роста и весила немало – и взвалил себе на спину, сразу согнувшись под его тяжестью. Еще два шага, и князь выбрался наружу. На мгновение ему показалось, что дальше он идти не сможет: сердце отчаянно колотилось, он задыхался, а время между тем неумолимо иссякало. Ухватившись за ветки живой изгороди, Морозини немного отдышался, сделал один или два глубоких вдоха и бросился вперед, не разбирая дороги и думая только о том, как бы поскорее оказаться на безопасном расстоянии от обреченного дома и добраться до машины, до которой, как ему казалось в эту минуту, было страшно далеко.
Мелькнула предательская мысль, что все усилия бесполезны, но тут он заметил большой валун, до которого было всего-то метров двадцать. Достаточно добраться до него, это вполне надежное укрытие, и можно будет развязать несчастную, которая, верно, уже близка к смерти от удушья. Альдо почувствовал мгновенный прилив сил, напряг все мускулы, стиснув зубы, рванулся вперед, вскарабкался по невысокому склону, поскользнулся на мокрой траве, ухватился за какой-то кустик, подтянулся, сделал последнее усилие и рухнул на землю по ту сторону валуна вместе со своей спутницей, подумав, что та, верно, потеряла сознание, поскольку за все время их трудного пути через сад не подавала никаких признаков жизни.
Первым делом надо было высвободить ее из шерстяного кокона. Князь достал нож, чтобы приняться разрезать веревки... и в эту самую минуту тишину ночи расколол мощный взрыв. Альдо инстинктивно бросился закрыть женщину своим телом. Небо запылало, стало красным, словно на закате, предвещающем ветреный день. Морозини, вытянув шею, выглянул из-за камня: дома больше не было. На его месте пылал огромный костер, словно вырвавшийся из глубин озера. Искры рассыпались до небес.
До ушей князя донесся голос, испуганно и жалобно звавший его. Графиня, по-видимому, была уверена, что они погибли.
– Мы целы! – крикнул он. – Не бойтесь! Я сейчас приведу ее к вам...
* * *
Наконец ему удалось высвободить голову Эльзы, и под пальцами Альдо заскользили длинные шелковистые пряди. В отблесках пожара он разглядел тонкие, нежные черты спасенной им женщины. На вид ей было около сорока. Она была очень красива и действительно поражала сходством с покойной императрицей Елизаветой, и в ту же минуту князь понял, почему Эльза не показывается без вуали: ее прелестное лицо было нетронутым только с одной стороны. На другой через всю щеку, от угла губ до виска, шел длинный шрам. Альдо вспомнил, что сегодня бедняжка не в первый раз избегла смерти от пожара.
Внезапно веки спасенной дрогнули, она открыла глаза – словно два темных озера сверкнули вспыхнувшей радостью.
– Франц! – прошептала она. – Наконец-то вы пришли!.. Я всегда знала, что еще увижу вас...
Она протянула к нему руки, пытаясь приподняться, но на это ушел весь жалкий остаток ее сил, и несчастная снова лишилась чувств.
– Ну вот, – проворчал Альдо. – Только этого еще не хватало!
К счастью, его минутная слабость прошла. К князю вернулись силы, и, поскольку надо было поторапливаться, он снова взвалил на плечо свою ношу и вышел на дорогу. Навстречу ему уже бежала госпожа фон Адлерштейн.
– Она с вами? Слава тебе, господи! Но как вы страшно рисковали, дорогое мое дитя!
– Мы спаслись вашими молитвами, графиня! А теперь вы очень бы мне помогли, если бы открыли дверцу машины. Никогда бы не поверил, что романтическая героиня может оказаться такой тяжелой!
Старая дама поспешила исполнить его просьбу, на ходу обеспокоенно спрашивая:
– Она не очень пострадала? Как вам кажется, она хорошо себя чувствует?
Как я успел заметить, настолько хорошо, насколько это вообще возможно, – вздохнул Альдо, укладывая бесчувственную женщину на заднее сиденье. – По крайней мере, физически. Я больше опасаюсь за ее рассудок.
– Почему?
– Она назвала меня Францем... Я похож к. этого мифического Рудигера?
Удивленная графиня повнимательнее взглянула на своего спутника:
– Он и правда был такой же высокий и темноволосый, как вы, но, кроме этого, никакого особенного сходства я не заметила. К тому же он носил усы... Нет, вы совсем на него не похожи. И уж конечно, он был менее привлекателен, чем вы.
– Вы очень любезны, но об этом мы, с вашего позволения, поговорим позже. Нужно поскорее отвезти ее к вам в замок...
– И сообщить в полицию. Одному богу известно, как эти люди воспримут такое запоздалое сообщение!
Морозини помог графине занять переднее сиденье, заботливо расправил складки ее длинного платья, но ответил не сразу. Только сев за руль, он сказал:
– Полагаю, господин из Зальцбурга уже должен быть в курсе дела. Хотя бы частично.
Графиня немедленно выразила свое возмущение:
– Вы осмелились это сделать? Чистое безумие...
– Нет. Это была мера предосторожности, которую разумнее было принять и которая, я надеюсь, поможет арестовать шайку убийц.
– Как вы это сделали?
– Очень просто! Когда господин из Зальцбурга...
– Его фамилия Шиндлер!
– Очень может быть. Так вот, покидая Рудольфскроне после встречи с Лизой, он натолкнулся на Адальбера... Не волнуйтесь, этот Шиндлер намного умнее, чем кажется на первый взгляд. К тому времени он уже догадался, что вас шантажируют. Его роль в операции сводилась к тому, чтобы перекрыть дорогу на Зальцбург, а Фриц с Адальбером занялись дорогой, ведущей в Ишль. Естественно, Видаль-Пеликорн ни словом не обмолвился об участии во всем этом графа Голоцени. Теперь он мертв, и его память останется незапятнанной.
– Вы полагаете, если его сообщников схватят, они его не выдадут?
– И как им тогда объяснить, почему они без всяких объяснений его убили? Это поставит их в щекотливое положение. Особенно если прибавить к этому взорванный дом...
Именно последнее обстоятельство заставило Альдо сбавить скорость. От соседних ферм бежали люди, со стороны Стробля с отчаянным трезвоном мчалась пожарная машина.
На подъезде к Ишлю они увидели «Фиат» и машину начальника полиции. Фриц, Адальбер, Шиндлер и два или три полицейских толпились вокруг автомобилей. Заметив Морозини, Адальбер, вне себя от ярости, бросился к нему.
– Мы остались ни с чем, старина! Они обвели нас вокруг пальца как младенцев!
– Как это? Вы не смогли остановить этих негодяев?
– Ни мы, ни полиция... До слез обидно.
– А главное, глупо. Вы что, не видели их?
Еще как видели! Мы видели госпожу баронессу Гуленберг, в сопровождении своего шофера возвращавшуюся с ужина у друзей, живущих на Вольфгангзее. Она была очень любезна: даже позволила нам обыскать ее машину. Где мы, разумеется, ничего не кашли, а тем более – драгоценностей!
– При таком положении вещей, – вмешался Шиндлер, – у нас ничего против нее не было, и мы вынуждены были отпустить ее домой.
– А третий негодяй куда подевался? Тот, кто всего полчаса назад хладнокровно застрелил графа Голоцени, после того как тот отдал ему драгоценности? Хорошо бы вам прогуляться туда, к перекрестку Святого Иосифа, господин начальник полиции! Там лежит свеженький труп...
Полицейский отошел, чтобы отдать распоряжения, а Альдо тем временем с горечью продолжал:
– Я уверен, третьим был Солманский. Он куда-то скрылся, прихватив мешок с драгоценностями. Его подружка, должно быть, высадила его в каком-нибудь тихом уголке...
– Возможно, он воспользовался железнодорожными путями вдоль Вольфгангзее. До Ишля они проходят через два туннеля. Длина Калвариенбергского – 670 метров. Я, конечно, распоряжусь, чтобы туннели обыскали, но особой надежды нет, – сказал услышавший его слова Шиндлер. – Он мог временно там спрятаться, а потом убежать. Если это тренированный человек...
– Этому человеку около пятидесяти, но, думаю, он в хорошей форме. Вам следовало бы все же допросить баронессу – ведь она, кажется, приходится ему сестрой? И вообще, – желчно прибавил Морозини, – похоже, полицию совершенно не заботит судьба заложницы, находящейся в руках этих людей.
– Как я понял, тебе ее отдали? – сказал Адальбер, слегка поклонившись графине, сидевшей на заднем сиденье, поддерживая Эльзу, которая, казалось, впала в полудрему.
– Не так это оказалось просто, как ты думаешь! Господин Шиндлер, вы, собственно говоря, слышали прогремевший только что взрыв?
– Да, и уже послал туда людей. Это где-то поблизости от Стробля?
– Взорвался тот самый дом, в котором несчастную женщину держали пленницей. Слава богу, нам удалось вовремя вытащить ее оттуда! Господа, если у вас нет возражений, я отвезу графиню фон Адлерштейн и ее подопечную в Рудольфскроне. И той, и другой необходимо отдохнуть, а Лиза, должно быть, с ума сходит от волнения...
– Езжайте! Мы увидимся позже. Но мне требуется подробное описание внешности этого Солманского.
– Господин Видаль-Пеликорн ответит на все ваши вопросы, и очень подробно. Кроме того, у баронессы, вероятно, найдется фотография брата.
– О, меня бы это сильно удивило, – заметил Адальбер. – Человек, которого разыскивает Скотленд-Ярд, вряд ли станет раскладывать свои портреты в гостиных...
Не слушая дальнейшего, Морозини тронулся с места, и через несколько минут «Мерседес» остановился у замка, на этот раз ярко освещенного. Лиза, укутанная в большую зеленую накидку, в ожидании ходила взад и вперед перед парадной дверью. Она казалась совершенно спокойной, однако, когда Аль-до вышел из машины, рыдая, бросилась ему на шею...




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опал императрицы - Бенцони Жюльетта

Разделы:
1234567

Часть вторая

891011

Часть третья

1213

Ваши комментарии
к роману Опал императрицы - Бенцони Жюльетта


Комментарии к роману "Опал императрицы - Бенцони Жюльетта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234567

Часть вторая

891011

Часть третья

1213

Rambler's Top100