Читать онлайн Опал императрицы, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опал императрицы - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.12 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опал императрицы - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опал императрицы - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Опал императрицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8
ПОСЛАНИЕ

Все произошло самым банальным и оттого еще более огорчительным образом: около десяти часов вечера, пока Лиза провожала Эльзу в спальню и помогала ей лечь в постель, Мариетта собиралась гасить лампы, а Матиас, тщательно осмотрев оба ружья, ставил их в стойку, с улицы послышался женский голос, со слезами призывавший Мариетту. Решив, что у соседки случилась беда, Мариетта, не раздумывая и не посоветовавшись с мужем, открыла уже запертую на ночь дверь и вышла. И тут же ее грубо втолкнули обратно четверо неизвестных мужчин, одетых в черное, со скрытыми под масками лицами и вооруженных до зубов.
Дальше все случилось очень быстро: Матиас схватил одно из ружей, получил смертельный удар топором, нанесенный явно опытной рукой; перепуганной Мариетте не дала закричать пуля, выпущенная из револьвера, а бандиты принялись переворачивать вверх дном все, находившееся в комнате. В это время Лиза услышала шум и спустилась вниз с пистолетом в руке. Она приготовилась выстрелить, но ее опередили.
– Нечего было стрелять! – недовольно сказал один из грабителей, по-видимому, вожак. – Нам нужны драгоценности, а теперь некому ответить на наши вопросы...
– Остается помешанная! Уж она-то точно скажет, где они! Пошли!
Когда они оказались у подножия лестницы, Лиза, до тех пор притворявшаяся бесчувственной, собрала все силы и, превозмогая боль, обеими руками схватила их за ноги. Упал только один, а второй так ударил девушку рукояткой пистолета, что она уже на самом деле потеряла сознание. Последнее, что она видела, – как один из убийц выволакивал Эльзу из ее спальни.
– Больше я ничего не знаю и очень за нее боюсь, – прошептала Лиза два часа спустя, лежа на кушетке с перевязанным плечом, из которого извлекли пулю, в комнате Марии Браунер. Альдо, Адальбер и Мария сидели возле постели. – Этим людям нужны драгоценности, и они способны подвергнуть ее пыткам, лишь бы узнать, где она их прячет. А ведь она ничего не знает!
– Как это? – удивился Морозини. – Вы же сказали мне, что орел, как и серебряная роза, – драгоценнейшие для нее сокровища. Разве они были не в ее распоряжении?
– Роза – да. Что касается орла, ей его давали, когда она желала его надеть, однако она сама просила не говорить ей, где его держат. Не забывайте, что она воображает себя эрцгерцогиней! О господи, что они с ней сделают?
– Не думаю, что в ближайшее время ей что-нибудь угрожает, – заметил Адальбер. – Ведь эти люди считают ее помешанной, разве не так?
– Так сказал один из них.
– Если они хоть что-то соображают, то прежде всего попытаются ее успокоить, А уж потом начнут допрашивать. Именно для этого они похитили ее, вместо того чтобы убить.
– А когда поймут, что она ничего не знает?
– Лиза, Лиза, прошу вас! – вмешался Альдо, взяв ее горячую руку. – Вы сейчас должны подумать о себе и немного отдохнуть, Фрау Браунер за вами присмотрит...
– Уж в этом вы можете быть уверены! – подтвердила та. – Сейчас мало что можно сделать. Наш бургомистр позвонил в Ишль. Полиция приедет утром, но не так-то легко будет найти следы. Ганс, рыбак, который в любую погоду торчит на озере, видел, как от берега отошла лодка, но в таком тумане не разглядеть было, куда она направилась. Ему показалось, что к Стегу... Ну, фрейлейн Лиза, теперь вам надо поспать!,. А вам, господа, пора уходить!
Они встали и пошли к двери, но внезапно Морозини услышал голос:
– Альдо!
Он обернулся: Лиза в первый раз назвала его по имени. Как же была взволнована бывшая дурнушка Мина, если позволила себе такое проявление дружбы!
– Да, Лиза?
Она сама взяла его за руку, сжала ее и умоляюще посмотрела ему в глаза:
– Бабушка!.. Надо предупредить ее... а главное, защитить! Эти люди готовы на все! Когда они поймут, что от пленницы ничего не добиться, бабушка станет целью их охоты. Они вспомнят о ней...
Растроганный выражением глубокой тревоги на осунувшемся личике, князь наклонился и коснулся губами пальцев, вцепившихся в его руку.
– Отправляюсь прямо к ней!
– Не говорите глупостей! Надо дождаться катера... потом поезда...
– Вы что, смеетесь? – воскликнул тоже задержавшийся в комнате Адальбер. – Сколько километров до Стега по озеру? Примерно восемь. А там мы найдем, каким способом проделать оставшиеся десять. В крайнем случае пойдем пешком...
– Двадцать километров? Вы выбьетесь из сил!
– Хватит обращаться с нами, как со старичками, дорогая моя! Мы не развалимся от четырех или пяти часов ходьбы! Ты идешь, Альдо?
– Да. Еще одно слово, Лиза. Как, вы говорили, зовут вашу несчастную подругу? Настоящее имя.
– Эльза Гуленберг. А что?
– Объясню позже!
Морозини отправился в свою комнату, по пути ругая себя последними словами. Он так гордился своей памятью, что же она подвела его, когда Лиза рассказывала ему историю Эльзы? Или он до того был очарован бывшей своей секретаршей, что не сделал простейшего умозаключения? С тех самых пор, как они расстались в церкви, его не оставляло смутное ощущение, что он упустил нечто важное, но он так и не сумел понять, что именно. А все было так просто!
Удостоверившись, что Лизе больше ничто не угрожает, Альдо и Адальбер покинули гостиницу и по узенькой тропке направились к дороге, ведущей в Бад-Ишль. Оба надели спортивные куртки, крепкие башмаки, с собой прихватили рюкзаки с туалетными принадлежностями и сменой белья.
– Нам многое надо обсудить дорогой, – заговорил Адальбер, когда они миновали дом, где произошла трагедия. В ожидании полицейских его охраняли несколько добровольцев. – Объясни мне, почему ты попросил Лизу напомнить тебе фамилию Эльзы? У тебя было такое странное выражение лица...
– Потому что я дурак, а признаваться себе в этом всегда огорчительно. Разве тебе самому фамилия Гуленберг ни о чем не говорит?
– Н...нет. А что, должна?
– Вспомни, что сказал нам портье из гостиницы в Ишле, когда мы заговорили с ним о вилле, куда таинственный посетитель тетушки Виви счел нужным заглянуть, прежде чем вернуться в Вену!
– Его фамилию?
– Вот именно! Виллу «совсем недавно» купила баронесса Гуленберг! Могу тебе твердо пообещать, что на этот раз никто не помешает мне туда прогуляться! Например, сегодня ночью.
– А спать когда?
– Только не говори мне, что ты все еще подчиняешься этим пошлым условностям! Раз уж носишь такую красивую шляпу с перышком и полное облачение аборигена, нужно чувствовать себя высеченным из гранита. Так не начинай ныть только из-за того, что нам понадобится призвать на помощь все свое мужество!
– Для того, чтобы защитить старую даму?
– Нет, – ответил Морозини. – Для того, чтобы рассказать ей, какой приятный вечер мы провели У нее под окнами, подслушивая ее маленькие тайны.
– Думаешь, так уж обязательно ей все рассказать?
– У нас нет другого выхода.
– Но она же выставит нас за дверь!
– Возможно. Но прежде ей придется нас выслушать.
Сильные и тренированные мужчины к восьми часам утра, когда они наконец добрались до курортной гостиницы «Елизавета» в Ишле, были совершенно измучены. Портье встретил их с некоторым удивлением, но искренне обрадовался возвращению гостей: должно быть, постояльцев было немного.
Для начала Альдо и Адальбер плотно позавтракали, затем поднялись в комнаты принять душ и переодеться. И тот и другой предпочли не задерживаться в спальне, где так неодолимо влекла к себе мягкая постель. Нужно было как можно скорее явиться к госпоже фон Адлерштейн, хотя предстоящее свидание не обещало быть приятным.
Адальбер с восторгом помчался к своей ненаглядной красной машине и твердо решил больше с ней не расставаться.
– Возвращаться в Гальштат будем на ней, – заявил он. – Я уже ездил раз с Зеленым Яблочком, Можно оставить ее в риге километра за два оттуда, а то и попытаться подъехать еще ближе...
– Можешь ехать куда угодно, лишь бы не в озеро, – проворчал Морозини, озабоченный тем, что ему предстояло высказать. Впрочем, все, разумеется, будет зависеть от того, какой прием им окажут...
Когда машина со всем своим неподражаемым грохотом остановилась у парадного подъезда Рудольфскроне, уже можно было составить себе об этом некоторое представление: три лакея со старым Иозефом во главе встали стеной, преграждая им путь.
– Госпожа графиня никого по утрам не принимает, господа! – строгим тоном заявил дворецкий.
Морозини, нимало не смутившись, достал из бумажника заранее приготовленную визитную карточку и протянул ее слуге:
– Будьте любезны передать ей вот это. И я буду крайне удивлен, если она откажется нас принять. Мы подождем!
Пока один из лакеев исполнял поручение, они с Адальбером вылезли из машины и, облокотившись на капот, погрузились в созерцание парка, расписанного роскошными красками осени – от глубокого коричневого тона до бледно-желтого, оттененного неизменной темно-зеленой хвоей высоких елей.
– Что ты написал на карточке? – спросил Адальбер.
– Что Лиза ранена и что нам надо переговорить о важном деле...
Это подействовало незамедлительно. Вернувшись, лакей что-то шепнул на ухо Иозефу, и тот встрепенулся:
– Если господам угодно последовать за мной... Графиня приняла их в халате – должно быть, она только что встала с постели и едва успела накинуть то, что попалось под руку, – но не утратила при этом ни капли достоинства. Хотя на ее бледном и осунувшемся лице ясно читалась тревога, хотя рука, опиравшаяся на трость, дрожала, графиня стояла с высоко поднятой головой. До прихода нежданных посетителей она все же успела расчесать и свернуть мягким узлом седые волосы. В этой старухе было что-то поистине королевское, и оба гостя, на которых она произвела, по-видимому, более сильное впечатление, чем в первый раз, не сговариваясь, Дружно отвесили ей глубокий поклон. Однако графине было не до любезностей.
– Что случилось с Лизой? Я хочу знать все!
– Сегодня ночью она была ранена пулей в плечо. Но не тревожьтесь, ей оказана помощь, и сейчас она спит под охраной Марии Браунер, – ответил Альдо. – К несчастью, графиня, у нас есть и другие, более печальные, новости: мадемуазель Гуленберг похищена, ее дом разграблен, а слуги убиты.
Облегчение, мелькнувшее было на лице старой графини, сменилось настоящим горем:
– Матиас? Мариетта?.. Убиты? Но каким образом?
– Он – топором по голове, она – выстрелом из револьвера. Убийцы застали их врасплох. Покончив с теми, кто пытался встать у них на пути, они принялись обшаривать комнату. Лиза была наверху, укладывала в постель свою подругу. Схватив оружие, она ринулась вниз. Ее ранили, когда она бежала по лестнице... А мы поспешили сюда, чтобы вы узнали об этой трагедии не от полицейских...
– Не лучше ли вам было остаться рядом с моей внучкой? Может быть, ей все еще угрожает опасность?
– Сейчас она в таком месте, где ей ничто не угрожает – чтобы добраться до нее, придется перебить всю деревню. Это она настояла, чтобы мы отправились к вам. Видите ли, она опасается, что похитители, обнаружив, что заложница ничего не знает, возьмутся за вас. И она попросила нас...
– И, чтобы скорее добраться, мы проделали всю дорогу пешком, – прибавил Адальбер, весьма недовольный приемом и мечтавший хотя бы сесть. – Моя машина оставалась в гостинице, а до Гальштата мы добирались сначала поездом, потом катером, как все.
На поблекших губах старой графини на мгновение показалась тень улыбки.
– Прошу меня извинить. Должно быть, вы очень устали. Садитесь, пожалуйста! – пригласила она, устраиваясь в своем шезлонге. – Не хотите ли кофе?
– Нет, благодарю вас, графиня. Достаточно и стула, тем более что мы не хотели бы докучать вам...
– Вы мне нисколько не докучаете. К тому же, по-моему, нам следует поговорить более серьезно, чем в прошлый раз.
– Но мне показалось, что вы и тогда были вполне серьезны...
– Разумеется; и по-моему, дала вам понять, что некоторые темы затрагивать не следует? И даже, помнится, я посоветовала вам здесь не задерживаться. Каким же образом вы сегодня ночью оказались в Гальштате?
– Мы там провели несколько дней, – объяснил Видаль-Пеликорн. – Я давно хотел увидеть остатки этой очень древней цивилизации. Во время нашего небольшого путешествия я повстречался со своим выдающимся собратом, профессором Шлюмпфом, мы вели с ним волнующие беседы... Мой друг Морозини пожелал меня сопровождать...
– В самом деле? Я очень удивлена, князь, что ваши дела – мне известно, насколько они важны, – до сих пор не призвали вас в Венецию.
– Здесь я как раз и занимаюсь делами, сударыня, и вам это прекрасно известно. Точно так же, как вам известно и то, что мадемуазель Кледерман под именем Мины ван Зельден соблаговолила в течение Двух лет проработать у меня секретаршей.
– Она сама вам сказала, что мне все известно?
– А кто же еще мог это сделать?
– Не сказала ли она вам заодно и того, что я терпеть вас не могу? – с внезапной откровенностью поинтересовалась графиня.
– Поверьте, я очень сожалею об этом. Не потому ли, что я не подпал под чары «Мины»? Видели бы вы ее! Родной отец, когда встретил ее в Лондоне, покатился со смеху.
– Это, должно быть, было незабываемое зрелище! Мой зять – воплощенная серьезность, и ради того, чтобы посмотреть, как он предается веселью, стоило бы совершить путешествие; но оставим пока в стороне наши чувства. Будем играть в открытую! Вы не расстались с надеждой завладеть орлом с опалом, не так ли?
– Орел меня не интересует, равно как и его продажная ценность, хотя я готов по-царски за него заплатить. Мне нужен опал, потому что он слишком много значит для слишком многих людей. Прибавлю, что я никогда не отступаюсь, если считаю, что прав...
Наступила пауза, во время которой графиня с почти неприличной пристальностью рассматривала сидевшего напротив нее мужчину. Морозини, несомненно, был бы сильно удивлен, если бы мог прочесть ее мысли. Она находила привлекательным это лицо, которому дерзкий профиль, беспечно насмешливый рот и сверкающий взор, где голубой отблеск стали порой смягчался или волнующе окрашивался зеленым, мешали сделаться пресно-правильным. Она думала, что, будь она помоложе, непременно полюбила бы его, и удивилась, что Лиза осталась совершенно равнодушной к его обаянию и на долгих два года отказалась от собственного женского очарования. Внучка изучала его, словно энтомолог, желающий без помех наблюдать за редким насекомым. До чего странное поведение!
– Оставим это! – вздохнула наконец графиня. – Расскажите теперь, каким образом вы снова встретились с моей внучкой. Может быть, совершенно случайно? Внезапная археологическая находка?.. Не слишком ли все просто?
Морозини переглянулся с Видаль-Пеликорном. Решающий момент настал.
– Отчасти – да, – совершенно спокойно ответил он. – И все же случай нам помог. В гостинице мы познакомились с господином фон Апфельгрюне, который пришел в восторг от профессии моего друга и настоял на том, чтобы отвезти его на денек в Гальштат. Он – и не без оснований! – нахваливал этот удивительный уголок, прибавив, что это – колыбель рода Адлерштейнов... Я же тем временем бродил по парку императорской виллы в поисках призраков.
– Так что, – подхватил Адальбер, – я не слишком удивился, увидев там вашего дворецкого. От этого до мысли о том, что дама, которой вы дарите свою дружбу и покровительство, находится где-то поблизости, всего один шаг – и мы его сделали.
– Фридрих всегда был слишком болтлив! – немного смягчившись, произнесла старая графиня. – И все же...
Фраза осталась незаконченной. Дверь открылась, пропуская гостя в охотничьем костюме, вошедшего с непринужденностью своего человека в доме.
– Говорят, вы уже встали, дорогая Валерия. Так что я решил зайти поцеловать вас, прежде чем погнаться за дичью... Но, может быть, я некстати? – прибавил граф Голоцени, с любопытством поглядывая на посетителей.
– Ни в коем случае, дорогой Александр. Я как раз собиралась послать за вами. С Эльзой случилась беда: в доме двое убитых, не говоря уж о том, что ранена моя внучка Лиза, а наша подруга похищена. Но прежде всего я должна представить вам этих господ, которые и принесли мне ужасную новость.
Голоцени жестом остановил ее, с явным недоверием устремив на обоих светлые глаза.
– Минуточку! Как получилось, что эти господа оказались на месте событий? Значит, им известна тайна, в которую вы так и не пожелали меня посвятить?
По его лицу ясно было видно, что новость для него оскорбительна, но графиню это не слишком заботило:
– Не говорите глупостей! Они оказались там по чистой случайности. Господин Видаль-Пеликорн – археолог, страстно увлеченный нашей гальштатскои культурой. Он ездил на раскопки вместе со своим другом, присутствующим здесь князем Морозини. Прибавлю, что оба они – друзья Лизы и что несколько дней тому назад моя внучка приехала к Эльзе, которую очень любит и... которая нуждалась в помощи.
– Значит, она живет в Гальштате?
– Поговорим об этом позже, если позволите! Господа, разрешите представить вам моего кузена, графа Голоцени, он служит в управлении иностранных дел.
Мужчины обменялись рукопожатиями, что, впрочем, отнюдь не способствовало росту взаимной симпатии: рука кузена была вялой, что ненавидели оба – и Альдо, и Адальбер. Они по очереди сжали безвольные пальцы. Зато взгляд дипломата был холодным и острым, как никогда: появление возле его кузины двух полных сил и довольно привлекательных иностранцев никакого удовольствия ему не доставило. Альдо, которому граф понравился не в большей степени, чем он тому, поспешил откланяться.
– Власти не замедлят сюда явиться, – заметил он, обращаясь к хозяйке дома. – Думаю, вам лучше принять их без посторонних. Если мы вам понадобимся – мы будем в гостинице «Елизавета».
– Надеюсь, не я вас спугнул? – почти елейным тоном осведомился граф.
– Никоим образом, – солгал Морозини. – У нас много дел, и к тому же мы хотели бы немного отдохнуть, тем более благодаря вашему присутствию, граф, мы можем надеяться, что госпожа фон Адлерштейн не подвергается более ни малейшей опасности. Чего нельзя было сказать до сих пор. Хорошенько ее охраняйте!
– Положитесь на меня! Я о ней позабочусь.
Предельно торжественный тон, каким были произнесены эти слова, как нельзя лучше соответствовал совету, данному Альдо – хотя, впрочем, это было скорее предупреждение, чтобы не сказать – угроза.
– Пожалуйста, приходите вечером, – попросила старая графиня, охваченная внезапным порывом, вызванным, должно быть, тревогой за внучку. – К тому времени будут новости, и вы поужинаете вместе с нами.
Оба друга, с охотой приняв приглашение, откланялись, вышли и молча сели в машину. Только когда они отъехали подальше, Адальбер выплеснул свои впечатления:
– Что за гнусный лицемер! Готов положить руку в огонь голову дать на отсечение, что этот человек по самую шею в заговоре против бедняжки Эльзы!
– Можешь сделать это без опаски! Ни голове, ни руке ничто не угрожает.
– А не опасно ли оставлять «бабушку» наедине с ним?
– Если он предпримет что-то против нее, то этим себя обнаружит. Не думаю, что он до такой степени безрассуден...
– Тогда зачем он явился? Не кажется ли тебе странным внезапное желание поохотиться, которое привело его в Рудольфскроне?
– Напротив, это совершенно естественно! Свободный доступ в дом, которым он пользуется, идеально устраивает его сообщников. Он пришел взглянуть, как дела у графини, проверить, знает ли она о несчастье и что по этому поводу думает, и, может быть, подать кое-когда... разумный совет.
– Да как же такая умная женщина может ему доверять? С первого взгляда видно, что он насквозь фальшивый!
– Это ее кузен. Ей ни на минуту не приходило в голову, что он способен ее предать. Хуже всего то, что его появление помешало нам признаться и предостеречь ее... А сейчас отвези-ка меня на вокзал!
– Зачем? Разве ты не собираешься хоть немного поспать?
– Посплю в поезде. Хочу съездить в Зальцбург и взять там напрокат машину – не такую заметную и, по возможности, менее шумную. Это же не автомобиль, а прямо-таки рекламное ревю... а нам надо бы передвигаться незаметно!
– Только оставь свои княжеские замашки и не возвращайся на «Роллсе», – проворчал Адальбер, уязвленный в своей любви к маленькой красной тарахтелке.
Альдо вернулся под вечер на сером «Фиате», скромном и незаметном, как монашеское платье. Автомобиль был надежен, легок в управлении и почти бесшумен, но Морозини пришлось его купить. В городе Моцарта напрокат давали только огромные лимузины да еще с шофером в придачу.
Довольный своей покупкой, он поставил машину под деревьями на берегу Трауна, неподалеку от гостиницы, спокойно проспал часа два, после чего принялся приводить себя в порядок, готовясь к ужину в Рудольфскроне. Адальбер куда-то ушел.
Альдо вытирался после душа, когда археолог, даже не постучавшись, ворвался в ванную. Глаза у него горели, щеки разрумянились, а светлые волосы были взлохмачены сильнее обычного.
– У меня куча новостей, – завопил он, – и не каких-нибудь! Во-первых, на вилле кто-то появился: ставни открыты, из труб валит дым... Кстати, насчет дыма, не дашь ли ты мне сигарету? У меня кончились...
– Возьми на секретере, – сказал Альдо, едва успевший обмотать бедра полотенцем. – Действительно, новость, но у тебя, похоже, в запасе есть и другая? Ты сказал «во-первых».
– Другая еще лучше, поверь мне! Пока я бродил вокруг дома с усталым видом скучающего туриста, подъехала машина и остановилась у ворот, те почти сразу распахнулись, но недостаточно быстро для того, чтобы помешать мне разглядеть пассажира. Ни за что не угадаешь, кто это был!
Даже и пробовать не стану, – смеясь, ответил Альдо, – Не хочу лишать тебя удовольствия, – прибавил он, поднося бритву к намыленной щеке.
– Положи-ка пока это орудие, – посоветовал Адальбер, – не то сам лишишься уха! В машине сидел граф Солманский.
Ошеломленный Морозини перевел взгляд с лезвия на довольную физиономию друга.
– Что ты сказал?
– То, что ты слышал. Охотно допускаю, что в это трудно поверить, но нет ни малейших сомнений – это действительно был наш милый Солманский, нежный тесть бедняги Эрика Фэррэлса, а в будущем, как знать, может, и твой. Все при нем: дурацкий вид, римский профиль и монокль. Если только это не его безупречный двойник, значит, он собственной персоной.
– Я думал, он в Америке.
– Надо полагать, теперь его там нет. Ну а что до того, чем он занимается здесь...
– Нетрудно догадаться? – предположил Морозини, уже успевший прийти в себя и собравшийся продолжить бритье. – Во вчерашней драме без него, конечно, не обошлось. Я был почти уверен, что эта Гуленберг причастна к двойному убийству, теперь же голову даю на отсечение. То, что Солманский у нее появился, – все равно что расписка в этом. Мы оба знаем, на что он способен...
– ...особенно когда речь идет о камнях из нагрудника. Откуда он мог узнать, что это – тот самый опал?
Но ведь Симон Аронов узнал. Почему же не узнать его заклятому врагу? Не забудь, что Солманский считает, будто обладает и сапфиром, и алмазом, я убежден, что кража из Тауэра – его рук дело.
– Я тоже, и, кстати, у меня, кажется, появилась идея...
Присев на край ванны, уставившись в потолок и округлив рот, Адальбер принялся следить за колечками дыма от своей сигареты. Альдо воспользовался передышкой, чтобы закончить бритье, затем повернулся к другу:
– Ставлю десять против одного, что знаю, какая у тебя идея!
– Да?
– Уж не собираешься ли ты посоветовать милейшему суперинтенданту Уоррену пройти несколько запоздалый курс лечения целебными водами Бад-Ишля?
– Именно, – признался археолог. – К сожалению, я совершенно не представляю себе, чем он может быть нам полезен. Здесь он не располагает никакой властью...
– Не сомневаюсь, он вполне способен себе ее обеспечить. В конце концов, он идет по следу международного вора, и, коль скоро дело касается драгоценностей короны, он должен быть готов извернуться как угодно... Разумеется, при условии, что у него есть хоть хвостик улики... Итак, вывод: напиши ему! Во всяком случае, хуже от этого не станет.„ А теперь дай мне спокойно одеться и сам последуй моему примеру.
Через час, накинув поверх смокингов удобные местные лодены, они сели в «Амилькар», к которому госпожа фон Адлерштейн уже привыкла, и отправились в Рудольфскроне. Там их ожидал сюрприз: Днем приехала Лиза. По приказу бабушки, которой невыносима была мысль о том, что раненая внучка страдает вдали от нее, большой черный лимузин – тот самый, который октябрьской ночью выезжал из замка Адлерштейнов, – отправился встречать ее на пристань, а Иозеф с одним из самых крепких лакеев переплыли озеро на пароходе и привезли девушку, закутанную в теплые одеяла и снабженную самыми горячими напутствиями Марии Браунер. Она неплохо себя чувствовала и сейчас отдыхала у себя в комнате. Друзей пригласили подняться к ней.
– Лиза будет рада вас видеть, – сказала графиня. – Она несколько раз про вас спрашивала, Иозеф вас проводит.
Ни Альдо, ни Адальбер не любили атмосферы комнат, где лежит тяжелобольной, однако Лиза была не из тех, кто позволяет создавать ее вокруг себя. Несмотря на то, что днем ей пришлось совершить утомительную поездку, она приняла их, лежа в шезлонге в прелестном домашнем платье из белого с голубым отливом шелка. Она была бледна, в скромном вырезе платья виднелся краешек бинта на плече, но ее манера держаться, исполненная граничащей с вызовом гордости, напоминала поведение ее бабушки в тот день, когда она приняла их впервые. Лиза встретила гостей словами:
– Слава богу, вы здесь! Есть новости?
– Погодите! – перебил ее Морозини. – Не вы, а мы должны интересоваться новостями. Скажи те сначала, как вы себя чувствуете?
– А как по-вашему? – спросила она с лукавой улыбкой, которой прежде он у нее не замечал.
– Никто и не заподозрил бы, – вставил Адальбер, – что вчера из вашего плеча извлекли револьверную пулю. Вы похожи на палевую розу!
– Вот кто умеет разговаривать с женщинами! – вздохнула Лиза. – Чего не скажешь о вас, князь!
– Да я и пробовать не стану. Во время нашего с вами сотрудничества мы уделяли слишком мало внимания стилю «мадригал». Впрочем, замечу, это – ваша вина.
– Не будем больше об этом. Перейдем лучше к волнующим нас событиям. Я уже спрашивала, есть ли у вас новости. Так есть?
– Да, но, боюсь, вы примете их так же плохо, как сделала бы ваша бабушка, если бы, конечно, нам вздумалось поделиться ими с ней.
– Вы что-то скрыли от нее?
– Не представляю, как мы могли бы поступить иначе, – снова вмешался Адальбер. – Вы в состоянии себе представить, что было бы, если б в светской беседе мы признались ей, что в течение двух часов, распластавшись на террасе этого дома, мы подслушивали секретный разговор, который она вела с неким Александром...
– Голоцени? Ее кузеном? А почему он вас заинтересовал?
– Мы дойдем и до этого, – снова заговорил Альдо, – но, прежде чем рассказывать дальше, мы хотели бы знать, что вы о нем думаете, как к нему относитесь.
Чтобы лучше обдумать ответ, Лиза подняла к потолку большие темные глаза, потом вздохнула:
– Никак! Или почти никак! Он один из тех дипломатов, всегда вылощенных, но вечно без денег, умеющих с чувством целовать патрицианские ручки, но не способный достичь вершин карьеры. Два-три человека такого рода всегда болтаются при посольствах и в правительственной среде. Очень любит деньги...
– Прекрасно! – Альдо расцвел внезапной улыбкой. – После такой характеристики Адальберу будет намного легче рассказать вам про нашу вылазку, про то, что мы подслушали и что увидели потом. Он прирожденный рассказчик!
Теперь уже Видаль-Пеликорн расцвел, словно подсолнух, которого коснулся ласковый солнечный луч. Он бросил на Морозини исполненный благодарности взгляд – ведь тот дал ему возможность блеснуть перед девушкой, что все больше и больше занимала его мысли. В наилучшем расположении духа он со всем блеском остроумия, в подробностях описывал ночную сцену, а главное – то, что последовало за ней: странное и очень короткое посещение Александром виллы, только что перешедшей в собственность баронессы Гуленберг.
Лиза слушала внимательно, однако не удержалась от замечания; сопровождавшегося полуулыбкой:
– Подслушивать под окнами – это что-то новенькое! Вот уж не предполагала, что вы способны на такое. Тем более – под окнами друзей.
– Позволю себе напомнить вам, что вплоть до сегодняшнего дня графиня вовсе не считала нас своими друзьями. И, разумеется, если то, что мы услышали, кажется вам забавным...
Рука легла на руку Морозини.
– Не сердитесь! Моя совершенно неуместная ирония – всего лишь маска тревоги. То, что вы узнали, более чем серьезно, и надо немедленно сообщить об этом бабушке. Что до меня, то я не так уж сильно удивлена: мне никогда не нравился этот кузен!
Она проворно вскочила и направилась было к двери, но Адальбер удержал ее, схватив за полу юбки:
– Не спешите так! Не исключено, что сейчас важнее другое.
– Да что же, господи? Я хочу, чтобы этот субъект немедленно покинул наш дом!
– Ну да, и ускользнул бы от нас, и нам бы стоило адских трудов снова его настигнуть? – усмехнулся Альдо. – Вы рассуждаете, словно безрассудная девчонка! Здесь он, по крайней мере, у нас на глазах. Чутье подсказывает мне, что он может привести нас к Эльзе!
– Вы бредите? Он не слишком умен, зато хитер, как старый лис...
– Возможно, но даже старые лисы иногда попадаются на улыбку хорошенькой девушки, – ответил Альдо. – Так что вы будете с ним обворожительны, моя милая, даже если...
Темные глаза стали еще темнее от гнева.
– Во-первых, я не ваша «милая», а во-вторых, вы не заставите меня любезничать с этим старым козлом! Представьте себе, он, в его-то возрасте, вздумал на мне жениться!
– И он тоже? Да вы прямо-таки представляете опасность для общества!
– Не грубите! Если мои собственные чары кажутся вам недостаточно сильными, так знайте: деньги моего отца делают меня неотразимо привлекательной. Собственно говоря... я никогда не была так счастлива, как в те два года, когда скрывалась под обносками Мины, – прибавила она с горечью, тронувшей Морозини: до сих пор ему как-то не приходила в голову эта сторона вопроса.
Расстроенный тем, что невольно обидел Лизу, Альдо хотел было взять ее за руку, но в эту минуту где-то в глубине дома прозвонил обеденный колокол.
– Идите к столу! – вздохнула Лиза. – Увидимся позже...
– А вы не пойдете?
– У меня есть прекрасное оправдание для того, чтобы не видеть физиономию Голоцени. Так позвольте мне им воспользоваться!
– Я понимаю ваши чувства, – мягко сказал Адальбер, – но, возможно, вы поступаете опрометчиво. Для такого человека, как он, и трех пар глаз и стольких же пар ушей может оказаться недостаточно.
– Обходитесь своими, только не забудьте зайти попрощаться со мной перед уходом!..
Лиза надеялась спокойно поразмышлять в одиночестве, но надеждам ее не суждено было сбыться. Не успела она произнести последнюю фразу, как в комнату вихрем ворвалась ее бабушка. Казалось, старая графиня страшно взволнована. За ней тенью следовал Александр.
– Смотри, что нашел Иозеф! – закричала она, протягивая внучке листок бумаги. – Письмо лежало на обеденном столе, рядом с моим прибором. Нет, наглость этих негодяев и правда не знает границ, раз они осмеливаются проникнуть в мой собственный дом!..
Девушка протянула руку к записке, но Морозини оказался проворнее и перехватил ее. Одного беглого взгляда хватило, чтобы прочесть короткое и предельно грубое послание:
«Если вы хотите увидеть девицу Гуленберг живой, вы должны исполнять наши приказания и ни в коем случае не обращаться в полицию. Приготовьтесь отнести драгоценности завтра вечером, куда – вам будет сообщено позже».
– Вы можете предположить, каким образом письмо к вам попало? – спросил Морозный, отдав записку Лизе.
– Ни малейшего представления! Я ручаюсь за моих слуг, как за себя, – ответила графиня. – Но одно из окон в столовой было приоткрыто, и Иозеф считает...
– Что записку бросили в окно? Но, если только она не наделена собственной жизнью, кто-то должен все же был ее бросить. Позволите ли мне взглянуть? Останься с дамами, Адальбер, – прибавил он, без всякого выражения глянув на Голоцени. – Я, наверное, справлюсь и один...
Старый дворецкий проводил его в столовую, где на длинном столе, за которым могло поместиться человек тридцать, был накрыт ужин на четверых; прибор хозяйки дома действительно стоял ближе других к окну, так и оставшемуся открытым.
Морозини огляделся, не говоря ни слова, высунулся в окно, чтобы посмотреть, далеко ли до земли, и, наконец, вышел из комнаты, попросив Иозефа принести электрический фонарик. Они вместе обошли вокруг дома и оказались под окном столовой.
Столовая располагалась на одном уровне с террасой, но не была связана с ней никаким переходом, так что доступ извне был затруднен. При помощи фонарика Альдо удостоверился, что нигде нет признаков постороннего вторжения – в такую сырость на влажной почве и на стенах непременно остались бы следы. Никто не потревожил и опустевшие цветники, окружавшие виллу. Все это только подтверждало первое впечатление, которое сложилось еще тогда, когда он взял в руки записку. Ее явно принес кто-то из домашних, и, раз слуг нельзя было заподозрить, оставался только один человек, чье участие в заговоре было несомненным, – Голоцени.
– Нашли что-нибудь? – спросила графиня, когда князь присоединился к обществу в маленькой гостиной.
– Ничего, сударыня! Надо полагать, вашим врагам помогает некий крылатый дух... или, может быть, сообщник?
– Я отказываюсь об этом говорить!
– Никто не смеет вас заставить. Тем не менее какое-то объяснение все-таки должно же быть?
– Что касается меня, – мелодичным голосом произнес Голоцени, – я раздумываю, не вы ли, князь, или ваш друг могли бы нам его предложить! Все же вы здесь – единственные посторонние люди.
– Только не для меня! – ледяным тоном перебила его Лиза, появляясь в эту минуту в дверях. На девушке было длинное платье зеленого бархата. – Если вы будете продолжать в том же духе, Александр, я вообще перестану с вами разговаривать!
– Ну, вы ведь не сделаете этого, дорогая... драгоценнейшая Лиза? Вы же знаете, до какой степени я восхищаюсь вами, и...
– Восхищаться можно и за столом! – вмешалась графиня. – Если я правильно понимаю, дорогая моя, ты решила к нам присоединиться?
– Да. Я уже велела Иозефу поставить для меня прибор.
Предваренный таким образом обед вышел мрачным и безмолвным – другого нельзя было и ждать. Погруженные в собственные мысли, собравшиеся лишь изредка обменивались короткими фразами. Так продолжалось до тех пор, пока Голоцени не осмелился поинтересоваться, как его кузина собирается реагировать на послание похитителей.
– Что за дурацкий вопрос! Что мне остается делать, как не повиноваться, а вам должно быть известно, что мне ненавистно само это слово! Так что я дождусь следующего известия, а потом... Иозеф забрал драгоценности из тайника и привез их сюда в тот же день, что и Лизу.
– Не торопитесь, бабушка! – сказала Лиза. – Мне кажется, прежде чем платить выкуп преступникам, надо убедиться в том, что Эльза жива. Слишком просто потребовать выкуп, а потом, получив его, избавиться от обременительного свидетеля... если только они не избавились от него раньше. Мы имеем дело с людьми, ни во что не ставящими человеческую жизнь: им ничего не стоит совершить еще одно убийство.
– Что же ты предлагаешь?
– Я пока еще не знаю, как поступить, но в одном уверена: в полицию обращаться не следует. К тому же, мне кажется, местные полицейские не справятся с такой сложной работой и наверняка запросят помощи из Вены. Кстати, – прибавила она, обернувшись к Голоцени, – вы, наверное, завтра вернетесь в столицу. Я надеюсь, вы тоже сохраните молчание и не кинетесь подключать к этому делу ваши «высокие связи»?
Возмущенный граф так вздернул подбородок, что бородка образовала с тощей шеей прямой угол.
– Вы меня словно за дурака считаете, Лиза! Я не сделаю ничего такого, что могло бы причинить вам неприятности. Впрочем, я намерен здесь задержаться. Мысль о том, чтобы бросить вас обеих одним выпутываться из таких затруднений, для меня просто невыносима. Я хочу оберегать вас... если вы мне это позволите, – прибавил он, умильно взглянув на кузину. Та ответила ему ласковой, хотя и немного усталой улыбкой.
– Это очень мило с вашей стороны! – сказала она. – Разумеется, вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите. Ваша преданность трогает нас: и Лизу, и меня...
Если девушка в тот момент и испытывала какое-либо чувство, то никак не признательность и еще меньше того – радость, однако Голоцени повернулся к ней с такой ослепительной улыбкой, словно она только что пообещала ему свою руку.
– Превосходно! В таком случае, не пора ли закончить обед? Все сегодня устали, а наша дорогая Лиза нуждается в отдыхе.
Смысл его слов был совершенно ясен. «Он выставляет нас за дверь, – подумал Морозини. – Мы явно его стесняем!..» Но графиня встала из-за стола и словно в подтверждение его слов проговорила:
– Признаюсь, я действительно устала. Если желаете, господа, – прибавила она, обращаясь к гостям, – мы выпьем кофе, после чего расстанемся до завтра.
– Мне кофе не нужно, графиня! – сказал Адальбер. – Я и так слишком много его пью, еще чашка – и я вообще не смогу заснуть.
Альдо, в свою очередь, тоже попросил разрешения откланяться, и пока Адальбер, догадавшись, что его другу нужно дать время, затягивал прощание, читая госпоже фон Адлерштейн и ее кузену небольшую лекцию о формулах вежливости, принятых в Древнем Египте, Морозини вслед за Лизой вышел в галерею, куда выходили двери всех парадных комнат.
– Вы сможете оставить открытой какую-нибудь наружную дверь?
– Наверное, да... кухонную. А что?
– Сколько времени уйдет на то, чтобы все погрузилось в сон и безмолвие? Час?
– Маловато. Скорее два. Но что вы собираетесь делать?
– Увидите. Через два часа мы будем в вашей спальне... И раздобудьте нам веревку!
– В моей спальне? Вы с ума сошли!
– Я сказал «мы», а не «я»! Не делайте дурацких выводов и доверяйте мне хоть немного! Впрочем, если вы предпочитаете ждать в кухне, я не могу вам запретить... Адальбер! – тут же громко окликнул он. – Наша хозяйка нуждается в отдыхе. А отнюдь не в лекции!
– В самом деле! Это непростительно! Тысяча извинений, дорогая графиня...
Почти сразу после этого все трое вышли в галерею, где застали Морозини в одиночестве, с сигаретой в руке. Лиза улетучилась, словно легкий дымок.
Видимо, чтобы удостовериться, что гости уехали, Голоцени проводил их до машины, и Адальбер, желая доставить ему удовольствие, завел мотор на полные обороты.
– Ты принял какое-то решение? – спросил он, сломя голову летя через темный парк.
– Да. Мы вернемся через два часа. Лиза устроит так, чтобы дверь черного хода была не заперта...
– А собаки? О них ты позабыл?
– Она про собак ничего не сказала. Может быть, их не спускают, когда в доме гости? Ладно, мы примем свои меры!
Меры заключались в тарелке холодного мяса, которую два приятеля под предлогом, что их очень скудно накормили за ужином, велели принести в их комнаты, для пущего правдоподобия потребовав в придачу бутылку вина. Большая часть этой бутылки была вылита в умывальник. Часом позже, сменив смокинги на более подходящую для ночной вылазки одежду, они потихоньку выбрались из гостиницы и направились к берегу реки, где Альдо оставил свой новый «Фиат».
Подъехав поближе к замку, они спрятали машину в рощице, где прежде прятали «Амилькар», и дальше пошли пешком; у каждого в кармане плаща лежало по свертку с мясом-.
Однако угощение им не пригодилось: собак не было видно. В изящном замке не светилось ни одного окна. Испытав огромное облегчение, друзья с максимальной осторожностью бесшумными шагами приблизились к двери черного хода и еще тише отворили деревянную створку – она даже не скрипнула под рукой Морозини.
– Надеюсь, я заслужила похвалу? – послышался приглушенный голос Лизы. – Я даже позаботилась о том, чтобы смазать петли...
Девушка сидела на табурете, освещенная стоявшим рядом с ней на столе потайным фонарем с откинутой заслонкой. Она тоже переоделась: толстая шерстяная юбка, свитер с высоким воротом и уличные башмаки на мгновение воскресили в памяти Альдо покойную Мину.
– Отличная работа, – шепнул он, – но зачем вы сидите здесь? Вы еще не оправились, а нам нужно только, чтобы вы показали нам комнату вашего друга Александра.
– Что вам от него надо? Вы же не... убьете его? – спросила Лиза, встревоженная тем, что в голосе Морозини, обычно теплом и чуть глуховатом, слышались металлические нотки, выдававшие предельную решимость.
Негромкий смех Адальбера ее успокоил.
– За кого вы нас принимаете? Конечно, он не заслуживает лучшей участи, но мы хотим всего-навсего его похитить.
– Похитить? И куда вы его денете?
– Отведем в тихое местечко, где его можно будет допросить подальше от чутких ушей, – ответил Альдо. – Прибавлю, что мы отчасти рассчитываем на вас, чтобы найти такой уголок.
Девушка, нимало не смутившись такими планами своих друзей, принялась размышлять вслух:
– Есть старый сарай, где хранят упряжь, но он слишком близко от нового и от конюшен. Лучше всего сарайчик садовника. Только скажу вам сразу – Голоцени нет в его спальне...
– Тогда где он?
– Где-то в парке. У него страсть к ночным прогулкам. Даже в Вене он иногда выходит выкурить сигару под деревьями на Ринге. Бабушка это знает и никогда не спускает собак, когда он здесь. Вам еще повезло, что вы не наткнулись на него, когда шли сюда: он мог позвать на помощь.
– Никого он не позвал бы, и я, напротив, считаю удачей то, что он оказался вне дома. Меньше придется трудиться...
– Парк большой. Вы что, надеетесь отыскать его в полной темноте?
Адальбер, которого безбожно клонило в сон, с хрустом зевнул, потом со вздохом сказал:
– Видимо, из-за вашего ранения ваш блестящий ум не вполне способен осознать положение дел. Мы не собираемся за ним гоняться: мы его подождем. Вы принесли веревку?
Лиза взяла веревку с соседней скамейки, потом, ничего не ответив, закрыла дверь кухни и провела друзей через погруженный в темноту дом до большой парадной двери, где так легко было спрятаться в тени козырька над входом.
– Весьма примечательна эта прогулочная мания у человека такого возраста, – заметил Видаль-Пеликорн. – Особенно в те дни, когда погода вовсе не располагает любоваться звездами!
– Зато как удобно! – сквозь зубы бросил Аль до. – Прекрасный способ никем не замеченным переговорить с сообщниками... Тише! Мне кажется, он идет...
Гравий захрустел под спокойным размеренным шагом графа. Красный огонек сигары вспыхнул, затем описал красивую дугу – курильщик выбросил окурок. После этого шаг ускорился, и вскоре на фоне ночного неба возле крыльца возник силуэт человека. Альдо стоял наготове у входа: он с силой выбросил вперед кулак. Удар пришелся в подбородок, и Голоцени без звука рухнул на землю...
– Хороший удар! – оценил Адальбер. – А теперь давайте его свяжем и унесем...
– Не забудьте заткнуть ему рот! – напомнила Лиза, протягивая свернутый в комочек носовой платок и косынку...
Морозини, не отрываясь от дела, тихонько засмеялся:
– Вы далеко продвинулись на преступном пути, милая моя Лиза! Не хотите ли теперь нас проводить?
Она подняла предусмотрительно захваченный фонарь, но не открыла его.
– Сюда! Предупреждаю: это довольно далеко, а носилок у нас нет...
– Мы понесем его по очереди, – сказал Альдо, в лучших традициях пожарных взвалив на плечо большое, безвольно обвисшее тело.
Они шли, передавая ношу друг другу, добрых десять минут, пока добрались до стоявших в глубине парка низких строений, укрытых большими деревьями и отгороженных от дома густым кустарником. Лиза открыла дверь, засветила фонарь и вошла в довольно просторный сарай, где в восхитительном порядке были сложены разнообразнейшие садовые инструменты. Она поставила фонарь на стол. Морозини тем временем освободил Адальбера от груза, который тот нес последние несколько сот метров, и не слишком бережно уложил графа на земляной пол. Граф застонал. Он пришел в себя и вращал над кляпом горевшими злобой глазами.
Альдо присел рядом, извлек из кармана револьвер и сунул ему под нос.
– Поскольку нам надо задать несколько вопросов, мы вернем вам способность говорить. Но предупреждаю, если вам вздумается закричать, я вынужден буду повести себя весьма нелюбезно!
– Ив любом случае, – сказала Лиза, – никто вас не услышит, «дорогой» Александр. Так что я горячо вам советую отвечать на вопросы этих господ как можно более спокойно. Самый удобный момент Для того, чтобы продемонстрировать ваши дипломатические таланты... Ну так как, договорились? Не будете кричать?
Пленник отрицательно покачал головой.
Тогда Адальбер, в свою очередь, опустился на колени, развязал косынку и вытащил кляп изо рта графа; Альдо тем временем с изумлением наблюдал за новым перевоплощением бывшей своей помощницы: Лиза, казалось, с легкостью вошла в образ хладнокровной, решительной и, по-видимому, неумолимой вершительницы правосудия.
Голоцени тоже это почувствовал, ибо он не только не закричал, но едва выдавил из себя вопрос:
– Вы, Лиза... Вы считаете меня своим врагом?
– Я обращаюсь с вами в точности как те, кто похитил Эльзу Гуленберг и убил ее слуг...
– А я-то здесь при чем?
– Если вы ни при чем, – вмешался Морозини, – тогда объясните нам, что вы делали в ночь с шестого на седьмое ноября на вилле, купленной госпожой Гуленберг, после тайной встречи с графиней здесь, в замке Рудольфскроне?
Во взгляде пленника, когда он поднял глаза на обвинителя, промелькнул искренний испуг, но это длилось не более мгновения. Почти сразу тяжелые сморщенные веки опустились, и он произнес:
– Можете задавать любые вопросы, какие вам будет угодно, я ни на один не отвечу...




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опал императрицы - Бенцони Жюльетта

Разделы:
1234567

Часть вторая

891011

Часть третья

1213

Ваши комментарии
к роману Опал императрицы - Бенцони Жюльетта


Комментарии к роману "Опал императрицы - Бенцони Жюльетта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234567

Часть вторая

891011

Часть третья

1213

Rambler's Top100