Читать онлайн Опал императрицы, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опал императрицы - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.12 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опал императрицы - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опал императрицы - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Опал императрицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3
ПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ

Гондольер выключил мотор, и лодка на свободном ходу плавно пришвартовалась к ступеням палаццо Морозини. В ту же секунду из главного вестибюля вылетела Чечина, всем своим видом напоминавшая разъяренную Эринию, вот только растолстевшую до такой степени, что завязки просторного белоснежного передника с трудом сходились на талии. В это утро вместо разноцветных лент, обычно украшавших ее неизменный неаполитанский чепец, над ним вились красные, как будто ангел-хранитель семьи Морозини поднял, по примеру пиратов былых времен, длинный и грозный красный вымпел, извещавший врага о том, что пленных брать не будут. А лицо кухарки смотрело так решительно и неприступно, что Альдо в тревоге спрашивал себя, что за несчастье обрушилось на его дом.
Впрочем, он не успел вымолвить ни слова: чуть только его нога коснулась ступеньки, Чечина схватила его за руку и поволокла за собой, будто собиралась заковать в кандалы. Князь пытался вырваться, но она держала его крепко, и, растерявшись от неожиданности, он только и смог на ходу невнятно поздороваться с Заккарией, с удрученным видом наблюдавшим за этой сценой. Чечина вихрем неслась через дом. В следующий миг бешеная скачка мстительницы Чечины окончилась в кухне, где толстуха наконец выпустила из рук хозяина так метко, что он приземлился как раз на табурет. От удара он вновь обрел дар речи.
– Ну и встреча! Какого черта ты приволокла меня сюда, не дав даже вздохнуть?
– Это было единственной возможностью поговорить с тобой раньше, чем кое-кто другой.
– О чем поговорить, скажи, бога ради? Ты могла бы, по крайней мере, дать мне время прийти в себя, налить чашку кофе. Ты хоть знаешь, который час?
Колокола Венеции прозвонили «Ангелус», избавив Чечину от необходимости отвечать. Услышав звон, она размашисто осенила себя крестным знамением, потом взяла кофейник, подогревавшийся на краю плиты, вернулась на прежнее место, обойдя большой дубовый навощенный стол, наполнила заранее приготовленную чашку и пододвинула сахарницу.
– Знаю, – сказала она, – и очень надеялась, что ты приедешь утренним поездом. В это время все спят и можно спокойно поговорить. Что касается кофе, так только потому, что я тебя еще люблю, я его тебе приготовила, хотя такой жуткий скрытник, как ты, совсем этого не заслуживает.
От удивления и непонимания брови Альдо поднялись на целый сантиметр.
– Я – «жуткий скрытник»? И ты меня «еще» любишь? Что все это означает?
Чечина уперлась кулаками в стол и метнула на Морозини сверкающий, как черная молния, взгляд.
– А как еще назвать человека, который завел секреты от той, что возилась с ним с тех пор, как он впервые запищал? Я думала, что значу для тебя немного больше. Но нет! Теперь, когда я состарилась, его сиятельство со мной уже не считается! Его сиятельство обзавелся невестой и не считает меня достойной узнать об этом! Правда, гордиться особенно нечем! Более того, я на твоем месте сгорела бы со стыда!
– Я? У меня невеста? – задыхаясь, еле выговорил Морозини. – Откуда ты это взяла?
Откуда? Отсюда! Далеко ходить не пришлось! Из комнаты с химерами, самой что ни на есть мрачной во всем доме! Вот куда я ее поместила. А ты чего хотел – чтобы я ее сразу поселила у тебя? А может, в спальне твоей бедной матери, раз ей хватает наглости стремиться занять ее место? У этих нынешних девиц ни стыда, ни совести. И пусть уж она этим довольствуется... не дольше, чем до вечера! Слишком уж неприлично, чтобы барышня спала под одной крышей со своим будущим мужем! Но это создание о приличиях и понятия не имеет, что правда, то правда! Она наверняка достаточно богата, чтобы жить в отеле, и вот что я тебе скажу: невеста она или нет, если она останется – уйду я!
Чечина замолчала, чтобы перевести дыхание. Альдо давно знал: если она завелась, то уже не остановится, лучше потерпеть. Однако когда она снова открыла рот, собираясь продолжить свою филиппику, он кинулся к ней, схватил за плечи и силой заставил сесть.
– Если ты не дашь мне вставить слово, мы никогда не разберемся. Прежде всего, скажи мне, как ее зовут, эту мою «невесту»?
– Не делай из меня идиотку! Сам знаешь лучше, чем я!
– Вот тут ты ошибаешься. Мне не терпится это узнать.
– Наверное, лучше мне объяснить, – тихо произнес Ги Бюто, незаметно проскользнувший в кухню, завязывая на ходу пояс халата. – Но сначала должен извиниться перед вами, дорогой Альдо. Я хотел поехать встретить вас на вокзале с Цианом и моторкой, но спал мертвым сном и не услышал будильника, – прибавил он, проводя рукой по небритому лицу, словно пытаясь стереть с него следы сна. – Никогда со мной такого не было!
– Не извиняйтесь, старина! – Альдо крепко обнял своего бывшего наставника. – Проспать – это с каждым может случиться. Чашка крепкого кофе сразу же вернет вас к жизни. – Он обернулся к Чечине так быстро, что успел заметить мелькнувшую на ее лице довольную улыбку. – Ну-ка скажи, не ты ли готовила для него вчера травяной отвар?
Если он надеялся обескуражить свою кухарку-домоправительницу, то совершенно зря. Она задрала нос и уперлась, как обычно, кулаками в бока.
– Конечно же, я дала ему отвар: превосходную смесь апельсинового цвета, липы и боярышника. Ну, и чуть-чуть валерианы. Это был настоящий комок нервов. Надо же ему было поспать... и не путаться у меня под ногами. Я хотела повидаться с тобой наедине и первая!
– Что ж, Чечина, тебе это удалось! – вздохнул Альдо, устраиваясь за столом. – А теперь дай-ка нам позавтракать, пока мы будем разговаривать. По крайней мере, ты не упрекнешь меня в том, что я пытаюсь тебя устранить.
– Я никогда ничего такого и не говорила... Она собралась было усесться на другого своего конька и снова ринуться в бой, но Альдо, доведенный до отчаяния, грохнул кулаком по столу и заорал:
– Решится наконец кто-нибудь из вас сказать мне, кто там спит наверху в комнате с химерами?
– Леди Фэррэлс, – ответил Ги, щедро насыпая сахар в кофе.
– Повторите, пожалуйста, – попросил Альдо, решив, что ослышался.
– Думаете, надо? Да, не кто иной, как леди Фэррэлс явилась к нам вчера утром, заявила, что она станет – и очень скоро! – вашей женой, и почти потребовала, чтобы ее здесь поселили.
– Не почти! – поправила Чечина. – Она требовала, утверждая, что ты будешь в бешенстве, когда приедешь и узнаешь, что мы позволили ей обосноваться где-то в другом месте.
– Бред какой-то! И откуда она явилась?
Из Гавра, куда прибыла на теплоходе «Франция». J вилась прямо сюда. Прибавлю, что она выглядела встревоженной и была очень сильно разочарована вашим отсутствием. Похоже, она ни минуты не сомневалась в том, что вы ее ждете.
– Правда? Я не видел ее после... Лондона, и она находит странным, что меня нет дома, когда она вдруг решила объявиться? Немножко слишком, а?
– По-моему, тоже, но что я мог сделать? Вот потому я и дал телеграмму.
– Вы правильно поступили, я сам во всем разберусь.
– А я бы хотела разобраться вот в чем: выяснить, где здесь правда. Она действительно твоя невеста? Да или нет?
– Нет. Я признаю, что в прошлом году предлагал ей стать моей женой, но это предложение вроде бы не привлекло ее внимания. Так что у тебя, Чечина, нет никаких оснований складывать чемоданы... Лучше приготовь мне скампи на обед...
Выйдя из кухни, Морозини направился к лестнице, намереваясь хоть немного привести себя в порядок. В спальне он застал Заккарию, который готовил ему ванну, как делал всегда, когда хозяин возвращался домой.
– Заккария, я хотел бы, чтобы ты поприветствовал леди Фэррэлс от моего имени и попросил ее встретиться со мной в библиотеке в десять часов. Ясно?
– По-моему, очень даже ясно. Только не чересчур ли торжественно?
Поручение не привело в восторг старого дворецкого, но в отличие от своей супруги он никогда не обсуждал приказаний хозяина. Он выполнил поручение, потом вернулся и без лишних комментариев заявил, что все в порядке.
Погрузившись в ванну, Альдо пытался наслаждаться этими минутами, лучшими минутами дня, когда он нежился в горячей, пахнущей лавандой воде и курил: так ему лучше всего думалось...
За прошедшие месяцы он довольно часто вспоминал Анельку. Впрочем, с нарастающим раздражением. То, что после оправдания судом Олд-Бейли она предпочла молча исчезнуть, поначалу казалось Морозини удивительным – он ведь достаточно сделал для того, чтобы заслужить хотя бы слово благодарности! – потом обидным и, наконец, явно оскорбительным. И вот прекрасная полька сваливается как снег на голову, нимало не заботясь о том, какие неприятности может причинить ему, объявив себя его невестой.
– А если бы я жил не один? – возмущался Альдо, балуя себя второй порцией английского табака. – Она могла бы разбить семью... или расстроить предполагаемый брак...
Так он подогревал клокотавший в душе гнев, и к тому моменту, когда, покончив с ванной, облачился в светло-голубую сорочку и фланелевый костюм – такой же английский, как его табак, – он уже был настроен самым решительным образом. Альдо провел щеткой по густым темным волосам, – к сорока годам виски начали серебриться. Легкая седина придавала еще больше очарования его загорелому лицу, где беспечная белозубая улыбка смягчала дерзкие очертания носа и блеск сине-стальных глаз, легко принимавших насмешливое выражение. Он рассеянно глянул на свое отражение и спустился наконец в библиотеку для назначенной встречи, гадая, что же почувствует при виде этой женщины.
До десяти оставалось еще несколько минут, и князь думал, что придет первым. Но Анелька уже ждала его. Если это и вызвало у него досаду, то мимолетную: он вошел бесшумно и успел хорошенько рассмотреть молодую женщину, которая к двадцати годам ухитрилась заиметь бурное прошлое, осененное двумя трагическими тенями – ее мужа, сэра Эрика Фэррэлса, богатейшего торговца оружием, умершего от яда, и любовника, Ладислава Возински, покончившего с собой в петле.
Она взяла с полки один из атласов и, стоя у большой карты мира, укрепленной на бронзовой подставке рядом с центральным окном, рассматривала старинную морскую карту. Тонкую фигуру красиво освещали косые лучи заходящего солнца, и вообще Анелька выглядела восхитительно. Но не так, как раньше, и Морозини гадал, нравится ли ему перемена. Конечно, короткое платье медового, под цвет глаз, оттенка открывало до колен самые прелестные на свете ножки, но вот роскошные белокурые волосы, которые прежде так волновали Альдо, превратились в блестящий, облегающий голову шлем – несомненно, дань последней моде, но такая прическа красила ее куда меньше прежней. Америка с ее крайностями и Париж с его «Холостячкой» оставили на юной польке свой неизгладимый след, и это было достойно сожаления.
Однако Альдо, полагая, что она не заметила его прихода, ошибся. Не отрывая взгляда от старинного пергамента, который она прилежно изучала, Анелька заговорила таким тоном, словно они расстались несколько часов назад:
– Да у вас тут чудеса, дорогой Альдо!
Эта комната и спальня моей матери – единственные места в доме, откуда я ничего не изъял, устраивая свой антикварный магазин. Но неужели вы взяли на себя труд добраться сюда только для того, чтобы полюбоваться древностями? В мире существуют и более интересные музеи.
Непринужденным жестом, в котором, однако, сквозил вызов, она выронила старинную компасную карту. Альдо подхватил карту на лету и водворил на место.
– Музеи никогда не привлекали меня. Вы прекрасно знаете, что я больше люблю сады. Я взяла это только для того, чтобы скоротать время, дожидаясь вас, но тем не менее я способна понять ценность этой карты.
– Никогда бы не подумал! – Резко повернувшись, он прислонился спиной к шкафу и холодно спросил: – Что вам здесь надо?
От простодушного удивления и без того большие золотистые глаза Анельки еще расширились:
– Что за прием! Признаюсь, я рассчитывала на другое. Разве совсем не так давно вы не объявили себя моим рыцарем, не убеждали последовать за вами в Венецию, не клялись, что, став вашей женой, я буду в полной безопасности?
– Да, это так, но разве вы спустя совсем немного времени не выбрали в мужья другого? Вы все еще леди Фэррэлс, или, может быть, я ошибаюсь?
– Нет, все по-прежнему.
– А поскольку я что-то не припомню, чтобы когда-либо просил руки этой дамы, мне очень не нравится ваше появление здесь и то, что вы объявили себя моей невестой!
– Вас это злит? Не глупите, друг мой, вы отлично знаете: я всегда любила вас, и рано или поздно мы будем принадлежать друг другу...
– Ваша дивная уверенность просто очаровательна, но, боюсь, я ее не разделяю. Надо признать, дорогая, вы сделали все, чтобы охладить мои чувства. В последний раз мой взгляд встретился с вашим, когда вы под руку с отцом выходили из здания суда, после чего вы растворились в туманах Альбиона и, наконец, отбыли в Соединенные Штаты. Это все я узнал от суперинтенданта Уоррена, потому что сами вы не удостоили меня даже прощанием. А ведь черкнуть записку совсем недолго! Не говоря уж о простом телефонном звонке.
– Вы забываете о моем отце. С тех пор как я вышла на свободу, он ни на шаг от меня не отходил. А вас он не любит, хотя вы очень помогли мне, когда меня обвинили в этом ужасном убийстве. Самым умным было послушаться его, уехать и заставить позабыть о себе, хотя бы на время...
– Так не жалуйтесь, что преуспели в, этом! Могу я осведомиться о ваших дальнейших планах? Только прежде сядьте!
– Я не устала...
– Как угодно...
Анелька медленно прошлась по просторной комнате и остановилась у окна – так что Альдо был виден только неполный профиль.
– Вы больше не любите меня? – прошептала она.
– Я не задаюсь этим вопросом. Вы красивы, как никогда, хоть я и оплакиваю ваши безжалостно принесенные в жертву моде волосы! И, если бы вы поставили вопрос иначе, я бы ответил, что вы по-прежнему нравитесь мне...
– Иными словами, я для вас еще желанна?
– Что за идиотский вопрос!
– Тогда, раз не хотите жениться, сделайте меня своей любовницей... Мне просто необходимо остаться здесь!
Она кинулась к нему и, положив тонкие руки на его крепкие плечи, подняла на него полные слез глаза. Слез и еще... страха.
– Молю вас, не гоните меня! Берите меня, делайте со мной все, что угодно, только оставьте здесь!
В эту минуту она была очень соблазнительна – дрожащие губы, мерцающие зрачки и какой-то особо тонкий, неуловимый и волнующий аромат, верно, какая-то дорогая смесь, составленная специально для нее искусником-парфюмером, – но Альдо не чувствовал и тени того порыва, который толкнул его к ней в комнате свиданий тюрьмы Брикстон, когда она была узницей, обреченной на веревку, и ее единственным украшением были строгое черное платье и неправдоподобно светлые волосы. И все же тревога, которую излучало все ее существо, не оставила князя равнодушным.
– Идите сюда! – ласково позвал он, взяв Анельку за руку и подводя к старинному дивану у камина. – Вы должны объяснить мне, что с вами случилось. Потом посмотрим. Но прежде всего скажите, кого и почему вы так боитесь?
Пока он, присев на корточки, ворошил в камине поленья, чтобы огонь разгорелся пожарче, она встала, взяла оставленную на столике сумочку того же цвета, что и платье, вернулась на свое место, достала из нее какие-то бумаги и протянула их Альдо.
– Вот чего я боюсь! Мне угрожают смертью – такие письма я получала в Нью-Йорке очень часто. Берите! Читайте!
Альдо развернул листок, но тут же отдал его обратно.
– Вам следовало сделать перевод: я не читаю и не говорю по-польски.
– А-а, верно. Простите меня! Ну, в общем, в этих письмах мне ставят в вину смерть Ладислава Возински. Они считают, что он не покончил жизнь самоубийством, а был убит, после того как его вынудили написать лжесвидетельство для моего спасения...
Морозини сразу же вспомнились признания суперинтенданта во время их последнего ужина накануне их с Адальбером отъезда из Англии. Ему тогда тоже казалось сомнительным это слишком своевременное самоубийство в крохотной квартирке в Уайтчепеле, когда процесс Анельки семимильными шагами двигался к смертному приговору. Уоррен считал, что это была инсценировка, умело подготовленная графом Солманским, отцом Анельки. Комиссар надеялся найти разгадку этой истории, и, похоже, не он один.
– А что говорит об этом ваш отец?
– Он обратился в полицию, но она не приняла угрозы всерьез. Они сказали, что поляки чересчур романтичные и возбудимые люди, в ссоры которых лучше не вмешиваться. Тогда мой отец нанял охранять меня двух частных детективов, но они не сумели помешать двум покушениям: внезапно, без всякой видимой причины вспыхнул пожар в моем номере в «Уолдорф Астории», а потом меня чуть не задавили у выхода из Сентрал-парка... Я стала умолять отца увезти меня из Америки. Мне и раньше там не нравилось: люди чересчур категоричны, грубы, очень часто плохо воспитаны и слишком самодовольны!
Только не говорите, что там не нашлось не скольких мужчин с хорошим вкусом, готовых пасть к вашим ногам и предложить вам защиту! – усмехнулся Альдо. – Как? Ни единого поклонника?
– Скажите лучше, что их было слишком много! До такой степени, что невозможно было разобраться, кто искренний, а кто нет. Не забывайте, что я – молодая вдова, очень богатая и довольно красивая!
– Кто ж такое забудет! Значит, перед вами стоял такой трудный выбор, что вы вспомнили обо мне?
– Нет, – ответила молодая женщина с таким простодушием, что Альдо невольно улыбнулся. – Я спряталась было у брата – у него великолепное поместье на Лонг-Айленде, но вскоре я почувствовала себя там не в своей тарелке. Этель, моя невестка, довольно милая, но они с Сигизмундом ведут совершенно безумную жизнь: праздник за праздником, дом никогда не пустует. Не знаю, как мой брат выдерживает такое изнурительное существование!
– Должно быть, оно ему нравится. Но почему же вы, в таком случае, так надолго там задержались? Что вас удерживало – ведь у вас есть собственность и в Англии, и во Франции? Не считая, конечно, того, о чем мне неизвестно?
– Я думаю, благоразумие. Отец уверял, что лучше всего надолго оторваться от Европы – пусть улягутся волнения, вызванные этим злополучным делом. Ему казалось, что на это нужен примерно год. Тем временем он начал понемногу заниматься делами. Там это очень просто, если у вас есть средства. Он вошел в азарт и объездил всю страну. Можно даже сказать, что им овладела жажда наживы...
– Объездил всю страну? Странный способ охранять вас!
– О, я все время была среди людей, но скучала, ужасно скучала! До такой степени, что иногда радовалась, что мне страшно: это, по крайней мере, занимало меня. И вдруг, в один прекрасный день, я узнала, что Джон Сэттон приехал в Нью-Йорк. Ванда видела его на улице. Меня охватила паника. И я сбежала, воспользовавшись отсутствием отца.
– Отличная идея! Но я бы на вашем месте предпочел встретиться с врагом лицом к лицу. Что он мог вам сделать?
– Да я и встретилась! Это было ужасно. Он по-прежнему убежден, что я убила моего мужа, и говорит даже, что у него есть доказательства...
– Что же он до сих пор ими не воспользовался? – с презрением спросил Альдо.
– Он придумал способ получше: говорит, что влюблен в меня и хочет жениться. Я оказалась как в тисках – с одной стороны он, с другой – поляки. Оставался один-единственный выход: исчезнуть. Что я и сделала с помощью Ванды и моего брата. Сигизмунд достал мне фальшивый паспорт.
– Похоже, он сохранил хорошие отношения с уголовным миром?
– В Америке можно раздобыть все, что хочешь, были бы деньги. Теперь я – мисс Энни Кзмпбелл. Сигизмунд взял мне и билет на «Францию».
– А вы сказали вашему милому братцу, куда направляетесь? Сообщили ему, что собираетесь ко мне?
Она свирепо взглянула на него:
– Смеетесь, что ли? Самый подходящий для этого момент! Сигизмунд ненавидит вас...
Слишком мягко сказано! Я бы сказал, он испытывает ко мне омерзение. И, наверное, я ответил бы ему взаимностью, если бы думал, что он того стоит.
– Не злитесь! Я сказала ему, что намерена пожить во Франции или в Швейцарии и что дам о себе знать, как только найду безопасное и приятное место.
– И вы думаете, ваши родственники не вспомнят обо мне, о наших отношениях в прошлом?
– Для этого нет никаких причин. Прошел почти год, как мы утратили всякую связь друг с другом, и они скорее всего считают вас просто увлечением совсем юной девушки, за которым ничто не стоит. Нет, я не думаю, чтобы они стали искать меня в Венеции.
– Дорогая моя, очень трудно догадаться, что придет или не придет в голову даже твоему ближайшему соседу. Не может быть и речи о том, чтобы вы остались здесь!
Мучительное разочарование, которое Альдо прочел во взгляде некогда любимой им женщины, раздосадовало, но не взволновало. Впрочем, надо отметить, что он и сам не вполне понимал свои чувства. Годом раньше он бы поспешил раскрыть объятия, не задумываясь о возможных последствиях. Год назад он любил Анельку до безумия и готов был пойти на любой риск. Симон Аронов прекрасно это почувствовал и, приехав в Лондон, забил тревогу. Теперь же все изменилось. Может быть, потому, что его еще совсем недавно слепая вера поколебалась из-за противоречивых поступков леди Фэррэлс: уверяя, что любит только его, она предпочла остаться с ненавистным мужем, а после без колебаний согласилась стать любовницей бывшего своего жениха, Ладислава Возински. И не стоило ей клясться, что между ними ничего не было, – Морозини трудно было поверить, что человека можно заставить совершить убийство, держа его на расстоянии. Нет, он больше не пленник ее очарования...
– Значит, вы меня гоните? – прошептала молодая женщина.
– Нет, но в моем доме вам оставаться нельзя. Что бы вы ни думали, здесь вы не только сами не будете в безопасности, но можете навлечь беду на кого-нибудь из тех, кто здесь живет. Этого я ни за что не допущу: они – моя семья, и я дорожу ими.
– Иначе говоря, вы не чувствуете себя достаточно сильным, чтобы защитить меня? – презрительно бросила она. – Испугались?
– Не говорите глупостей! Я дал вам достаточно доказательств обратного. Я могу защитить кого угодно, и люди, живущие здесь, тоже не трусы. Но они уже не молоды. Что до меня, то у меня сейчас дела за границей, я приехал сюда только из-за вас и обязан вернуться. Следовательно, и речи быть не может о том, чтобы оставить вас одну с моими домочадцами! Вбейте в вашу хорошенькую головку: Венеция хоть и невелика, но здесь живут люди со всего света, а кроме того, это настоящий рассадник сплетен. Присутствие в моем доме такой красивой женщины, как вы, всем развяжет языки!
– Так женитесь на мне! Тогда никто ничего не скажет!
– Вы полагаете? Даже ваш отец и ваш брат, которые так меня любят? Прибавим к этому, что вы – несовершеннолетняя. Если мне не изменяет память, до этого еще год?
– Вы не так рассуждали в прошлом году в ботаническом саду, в Париже! Вы хотели меня похитить, немедленно жениться на мне...
Я был безумцем, охотно признаю это, но я мечтал тогда только о благословении нашего брака, а потом прятал бы вас до тех пор, пока мы не смогли бы узаконить наши отношения!
– Ну, давайте так и сделаем! По крайней мере, мы получим удовольствие от того, что станем любить друг друга... так, как нам обоим хочется. Не говорите «нет», я знаю, я чувствую, что вы меня хотите!
К несчастью, она была права. Желая завладеть им, Анелька сделалась соблазнительнее, чем когда-либо, а связь Альдо с венгерской певицей окончилась уже несколько месяцев назад. Глядя, как она медленно идет к нему, раскрыв объятия, предлагая себя, как трепещет ее тело под тонкой тканью платья, как блестят ее полуоткрытые губы, Альдо мгновенно понял, насколько велика опасность. Он ускользнул в момент, когда был почти пойман, и направился к камину, где простоял, повернувшись к ней спиной, ровно столько времени, сколько надо, чтобы закурить и взять себя в руки.
– Мне кажется, я уже сказал вам, что был безумцем, – чуть изменившимся голосом проговорил Морозини. – О женитьбе не может быть и речи. Вы забыли, что я должен снова уехать?
– Чудесно! Возьмите меня с собой! Мы можем совершить приятнейшую... во всех отношениях поездку, да?
Морозини уже понял, что ему трудно будет от нее избавиться. Надо было срочно найти решение. Он заговорил очень сухо:
– Я никогда не смешиваю дела и... развлечения. Умышленно брошенное им слово задело ее:
– Вы могли бы сказать: «любовь»?..
– Когда между людьми нет доверия, о любви говорить не приходится. Но вы были правы, рассчитывая, что я не покину вас. Вы ведь приехали сюда искать убежища, не так ли?
– Я приехала к вам!
Он нетерпеливо дернулся.
– Не будем валить все в одну кучу! Я подыщу для вас безопасное место. Но не думаю, чтобы таким местом мог быть мой дом!
– Почему?
– Потому что, если какой-нибудь хитрец нападет на ваш след, он обязательно доберется до этого дома. А поскольку сейчас не годится ни один из тех шикарных отелей, в каких вы привыкли останавливаться, мне нужно до отъезда найти вам жилье. Если, конечно, вы не хотите уехать из Венеции в Швейцарию или во Францию, как собирались...
– Я вовсе туда не собиралась! Я хотела только сюда, и, раз уж я здесь, здесь и останусь, как сказал не помню какой великий человек.
Она снова шагнула к нему, но теперь, казалось, с более мирными намерениями, и Морозини не сдвинулся с места – смешно было бы превращать свидание в соревнование по бегу. Впрочем, Анелька удовольствовалась тем, что протянула ему руку, которую он не мог не принять.
– Ну вот, – с улыбкой сказала она. – Я объявляю вам самую нежную войну, какая только бывает. У меня нет иной цели, как вновь завоевать вас, ведь связь между нами, кажется, ослабела. Поселите меня где хотите, лишь бы в этом городе, но запомните хорошенько, что я вам скажу: в один прекрасный день вы сами введете меня в этот дворец, и мы с вами заживем здесь душа в душу.
Подумав, что умнее будет удовлетвориться полупобедой, Альдо легонько коснулся губами протянутой ему руки и, в свою очередь, улыбнулся. Но каждый, кто хорошо его знал, увидел бы в этой улыбке вызов.
– Поживем – увидим! А сейчас я займусь вашим переселением... мисс Кэмпбелл. До тех пор чувствуйте себя как дома, и я надеюсь, вы окажете мне честь пообедать со мной и с моим другом Ги.
– С удовольствием. Значит, я могу ходить по всему дому? – спросила она, повернувшись на своих высоких каблуках, так что платье разлетелось, еще чуть-чуть приоткрыв ноги.
– Естественно! Кроме, конечно же, спален... и кухни! Если желаете, Ги покажет вам магазин.
– О, не беспокойтесь, – сердито отозвалась Анелька. – Я и не собиралась путаться в юбках этой толстухи, которая воображает о себе невесть что, хотя на самом деле всего-навсего кухарка!
– Вот тут вы ошибаетесь. Чечина не простая кухарка. Она служила в доме еще до моего рождения, и моя мать очень ее любила. Я тоже, – строго сказал Морозини. – Она в каком-то смысле добрый гений моего дома. Постарайтесь это запомнить!
– Понятно! Если я хочу когда-нибудь стать княгиней Морозини, мне придется приручить дракона, – вздохнула Анелька.
– Лучше сразу предупредить вас: этот дракон не приручается! До скорого!
Оставив Анельку изучать содержимое высоких книжных шкафов и выбирать себе книгу по вкусу, Альдо вышел из комнаты и отправился искать Чечину. Далеко ходить не пришлось: та словно по волшебству оказалась в «портего», длинной галерее-музее, какие имеются в большинстве венецианских палаццо. С невинным видом старая служанка обмахивала метелкой из перьев стоявший на порфировой подставке стеклянный ящик с каравеллой под распущенными парусами внутри. Альдо не обманул ее притворно равнодушный вид.
– Это очень гадко – подслушивать под дверью! – прошептал он. – Ты должна рассказать об этом на исповеди!
– Смешно! Будто ты не знаешь, какие здесь толстые двери, ничего и не услышишь!
– Может быть... когда они закрыты. А эта была приотворена, – продолжал он дразнить толстуху. – И давно ты орудуешь здесь этой штукой?
– Ладно, хватит! Куда ты ее денешь?
– Поселю у Анны-Марии. Никто не станет искать ее там. Ей будет спокойно.
– Ей что – покой нужен? Посмотрев на нее, и не скажешь!
– Нужен больше, чем ты можешь себе представить. Если уж хочешь знать все, ей грозит опасность. И это одна из причин, по которым я не хочу держать ее здесь: у меня нет никакого желания подвергать опасности этот дом и его обитателей...
Морозини собрался уже спуститься к себе в кабинет, чтобы позвонить, но спохватился:
– Ах, да! Пока не забыл: кому здесь известно ее имя?
– Заккарии, конечно, потому что он ее встречал, когда она явилась, и еще нашему господину Бюто. А молодому Пизани – пет, он был на вилле Стра, экспериментировал картины...
– Проводил экспертизу! – машинально поправил ее антиквар. – А обе горничные?
О, эти – нет! Они едва ее видели. А я никогда не умела запоминать иностранные имена. Знаю только, что она леди... какая-то там!
– Никаких леди – какая-то там или как-то еще! Отныне она – мисс Энни Кэмпбелл. Я предупрежу Заккарию и Ги.
Альдо собирался было позвонить своей приятельнице Анне-Марии, чтобы договориться о квартире для Анельки, но, поразмыслив, решил сходить сам. Он знал по опыту, что телефонные барышни в Венеции одержимы неутолимым любопытством и без колебаний разносят по всему городу хоть сколько-нибудь пикантные сплетни. Лучше обойтись без их услуг.
Анна-Мария Моретти жила на берегу тихого канала в чудесном розовом доме с красивым садом, выходившим задней стороной на Большой канал. После войны, на которой погиб ее муж, врач, она устроила у себя что-то вроде семейного пансиона, куда принимала только по рекомендации и только тех постояльцев, кто желал спокойной жизни. Ведь это был ее собственный дом, куда только из-за финансовых затруднений пускали временных жильцов, и вдова Джорджо Моретти ни за какие деньги не пустила бы к себе шумных или плохо воспитанных клиентов. Она добивалась, чтобы постояльцы вели себя так, словно гостят в любом из соседних дворцов.
Анна-Мария встретила Альдо по обыкновению тепло – ведь они были давними друзьями. Она приходилась сестрой аптекарю Франко Гвардини, в обществе которого Морозный провел все детство и юность, и ни одна размолвка не поколебала согласия между ними. Анна-Мария была младшей в семье, и сейчас ей исполнилось тридцать пять. Увенчанная пышной шевелюрой частого среди венецианок теплого золотистого оттенка, она принадлежала к тому типу, о котором говорят: «Какая прекрасная женщина!» Черты ее лица, линии тела напоминали греческие статуи, но были холодноваты. Холодок этот, наверное, был чисто внешним, но он неизменно останавливал Альдо, едва ему приходила мысль поухаживать за сестрой приятеля. Его чувства к ней были сугубо братскими, да оно и к лучшему, потому что Анна-Мария была однолюбкой: гибель мужа положила конец ее чувственной жизни.
Она мягко улыбнулась, увидев Альдо, – эта улыбка придавала ей больше всего очарования.
– Хочешь, выпьем по стаканчику в саду? Такое славное утро!
Осень в этом году выдалась на редкость теплая, сад был еще полон цветов, багрово-красные резные листья дикого винограда увивали стены дома и соседнего палаццо, делая его похожим на роскошный ларец. Но Морозини отклонил приглашение:
– Я бы охотно выпил чинзано со льдом, но лучше у тебя в кабинете. Надо поговорить!
– Как хочешь...
Анна-Мария умела слушать собеседника, не перебивая, и Альдо довольно быстро рассказал ей о сложившемся положении. Однако вместо того чтобы испугаться возможных неприятностей, связанных с ее будущей пансионеркой, она расхохоталась.
– Уверена, все, что она говорит, – сплошное преувеличение! Ты же знаешь женщин! Этой, например, взбрело в голову стать княгиней Морозини. Поскольку ты не беден и не уродлив, я ее не виню. Но, может быть, ей удастся добиться своего?
– Даже и не думай об этом! Времена, когда я хотел на ней жениться, давно прошли, и я сильно удивился бы, если бы это желание вернулось. И все же не считай неприятности Анельки пустяками. Я ведь рассказал тебе все как есть не только потому, что ты – верный друг, но и для того, чтобы ты могла отказаться, узнав всю правду.
– Ты хочешь, чтобы я отказалась?
– Нет. Надеюсь, ты согласишься, но времена переменились, и иностранцы, подолгу задерживающиеся в Венеции, привлекают особое внимание молодчиков Муссолини, а я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
– Нет никаких причин для неприятностей. Во-первых, меня очень уважают в муниципалитете, во-вторых, шеф местных фашистов ест у меня с руки, и главное – у твоей подружки американский паспорт. А «черные рубашки» обожают американцев и их доллары. Если мисс Кэмпбелл хорошо сыграет свою роль, проблем не будет. Ступай за ней!
– Приведу после обеда. Ты просто прелесть! Вернувшись домой, Альдо принялся искать Анельку, чтобы поскорее сообщить ей, что все уладилось. Однако это оказалось нелегко, ибо он и мысли не допускал, что она может оказаться перед витринами его магазина. И все же она была именно там в обществе Анджело Пизани, явно павшего перед ее чарами. Молодой человек с благоговейной предупредительностью водил гостью по двум большим залам, прежде, в те времена, когда венецианские корабли заходили в порты Леванта, чтобы вывезти оттуда все, чем славился сказочный Восток, служившим складами товаров. Теперь место специй, рулонов шелка, ковров и другой роскоши заняла – свято место пусто не бывает! – выставка чудес, произведенных за века художниками и ремесленниками старушки Европы.
Альдо появился как раз в ту минуту, когда Анелька взяла в руку большой старинный кубок из гравированного золотом хрусталя.
Она подставляла кубок под лучи солнца и радовалась, глядя, как играют блики на гранях, а Анджело, порозовевший от волнения, тихим голосом рассказывал ей историю этого бесценного экспоната. Увидев вошедшего хозяина, молодой человек покраснел и смутился так, словно Морозини застал его на месте преступления.
– Я... я имел счастье... быть пре... представленным мисс Кэмпбелл... Это... это сделал господин Бюто, – бормотал он. – И я... я показываю наши... сокровища...
– Не смущайтесь, старина! – ласково улыбнулся ему Альдо. – Вы очень хорошо сделали, что развлекли нашу гостью.
– Это же настоящая пещера Али-Бабы, дорогой князь! – воскликнула Анелька, отставляя кубок. – Не хватает только драгоценных камней! Где же вы их прячете?
– В самом тайном месте. Когда собираюсь продавать их, само собой разумеется. А сейчас у меня ничего такого на продажу нет.
– Но... говорят, вы коллекционер. Значит, у вас есть коллекция? Вы мне ее покажете?
И тон, и улыбка Анельки были одинаково вызывающими, и Альдо стало не по себе от этого ее внезапного интереса к тому, что для него, как и для других ценителей, было неприкосновенной святыней. Он вспомнил, что прелестное создание – дочь графа Солманского, человека, которого он имел все основания подозревать в соучастии в убийстве его матери, княгини Изабеллы, совершенном ради того, чтобы завладеть звездообразным сапфиром из старинного нагрудника Первосвященника Иерусалимского храма.
– Мало ли что говорят! – непринужденно бросил он. – Пора идти к столу, Чечина не выносит, когда ее кушанья перестаивают.
– Тогда не станем заставлять ее ждать. Вы мне все покажете после обеда.
– К моему большому сожалению, у нас не будет времени. Мне нужно отвести вас в дом Моретти, где вам приготовлена уютная квартирка. А потом я уеду, как уже говорил вам, мисс Кэмпбелл.
– Как? Уже? Но вы ведь только что приехали!
– Действительно, но сегодня четверг, и Восточный экспресс на Париж уходит в четверть шестого.
– Ах, значит, вы едете в Париж?
– Заеду ненадолго. Дело, которое я бросил, призывает меня в иные края.
Молодая женщина была явно разочарована. Юный Пизани заметил это. И, движимый лучшими побуждениями, бросился утешать красавицу, попавшую в беду:
– Если вы боитесь заскучать в отсутствие князя, мисс Кэмпбелл, я в вашем распоряжении... конечно, в свободное от работы время, – уточнил он, бросив обеспокоенный взгляд на хозяина. – Мне только в радость показать вам Венецию. Я ее знаю лучше, чем любой гид!
Анелька, лучезарно улыбаясь, протянула ему руку, чем снова вогнала юношу в краску: – Как вы милы! Будьте уверены, я позову вас! Морозини пожалел, что юный Пизани не задержался в замке Стра дня на два – на три. Ясно как божий день, что этот птенчик вот-вот по уши влюбится в «мисс Кэмпбелл», а это ни к чему. В недовольстве Альдо не было и тени ревности. Он думал только о том, что, пускаясь в это опасное плавание, бедный мальчишка может сильно пострадать, а Альдо успел крепко привязаться к своему молодому секретарю.
Когда они мыли руки перед обедом, Ги Бюто, слышавший конец разговора в магазине, спросил:
– Разве вы не возвращаетесь в Вену?
– Во-первых, мне нужно не в Вену, а в Зальцбург, а во-вторых, у меня веская причина побывать в Париже: мне хотелось бы узнать, нет ли там новостей от Адальбера – его молчание очень беспокоит меня. Крюк не так уж велик – в Париже я смогу пересесть в экспресс Швейцария – Арльберг – Вена
type="note" l:href="#n_4">[4]
, который доставит меня в гости к Моцарту с наивысшим комфортом. Но я предпочел бы не говорить об этом за столом.
Обед закончился быстро благодаря проворству Чечины, спешившей поскорее избавиться от чересчур красивой самозванки, и Альдо отвез Анельку к Анне-Марии, где мисс Кэмпбелл объявила, что очарована как обстановкой, так и приемом, затем вернулся домой уладить два-три дела со своими сотрудниками, и, наконец, Циан отвез его на вокзал Санта-Лючия. Морозини еще успел купить несколько газет в дорогу – до отправления поезда оставалось около четверти часа.
Контролеру спального вагона удалось устроить его в одноместном купе, и Альдо вздохнул с облегчением. Слава богу, пробыв в Венеции всего лишь день, он сумел так удачно решить столь деликатный вопрос. Конечно, лишь на время. Морозини охотно употреблял к случаю старинную поговорку «на каждый день забот хватит» – он был доволен, что сбросил с плеч хотя бы этот груз и может теперь полностью посвятить себя поискам дамы в черной кружевной маске...
Альдо устроился поудобнее и развернул одну из иностранных газет. Заголовок первой полосы сразу же бросился в глаза. «Кража из Лондонского Тауэра... Драгоценности короны в опасности. Взволнована вся Англия».
Журналисты больше всего удивлялись тому, что грабители покусились всего на одну драгоценность. Однако легкость, с какой удалось осуществить дерзко задуманное преступление, заставляла ставить вопрос о надежности системы охраны британской сокровищницы. Хранители музея, так много писавшие в последние месяцы о «Розе Иорков», поместили камень в отдельную витрину, и, по-видимому, она была не слишком хорошо защищена. Впрочем, кто бы мог вообразить, что ворам приглянется именно этот старый алмаз, совсем не такой сверкающий, как многие его собратья, когда рядом находились самые крупные из известных в мире бриллиантов? В заключение говорилось, что кражу скорее всего заказал один из многочисленных коллекционеров, разочарованных тем, что правительство его величества вернуло себе исторический алмаз. Разумеется, суперинтенданту Уоррену снова поручили вести дело, уже стоившее ему стольких бессонных ночей.
Дочитав статью, Морозини мысленно послал, дружеский привет птеродактилю – вот ведь не везет человеку! – потом задумался. Кто мог пойти на такой риск – ведь это на самом деле опасно! – ради проклятого камня... или, вернее, его точной копии? Леди Мэри покоилась ныне в шотландской усыпальнице Килрененов, ее супруг коротал дни под строгим наблюдением врачей психиатрической больницы. Уж не Солманский ли, отец Анельки, заклятый враг Симона Аронова, готовый на все, чтобы присвоить нагрудник, сапфиром из которого он, по его мнению, владеет?
type="note" l:href="#n_5">[5]
И правда, не исключено, что эта наглая кража – его рук дело... Разве не говорила Анелька, что он «часто ездит по своим делам»? Или, может быть, какой-то коллекционер, далекий от всей этой суеты, но имеющий достаточно средств, чтобы нанять ловкого вора? Но, как бы то ни было, подлинный алмаз уже возвратился туда, где ему надлежало быть, а что станется с «дублером», Морозини ни в коей мере не интересовало. В эту минуту в коридоре послышался звонок, приглашающий к столу первую смену, и Альдо, небрежно сложив газету, взял ее под мышку и отправился ужинать...




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опал императрицы - Бенцони Жюльетта

Разделы:
1234567

Часть вторая

891011

Часть третья

1213

Ваши комментарии
к роману Опал императрицы - Бенцони Жюльетта


Комментарии к роману "Опал императрицы - Бенцони Жюльетта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234567

Часть вторая

891011

Часть третья

1213

Rambler's Top100