Читать онлайн Новобрачная, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава VII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Новобрачная - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.24 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Новобрачная - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Новобрачная - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Новобрачная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VII
Странное поведение!..

То, что Антуан рассказал Мелани и Виктории, вернувшись из Авиньона, было совершенно невероятно. Они втроем собрались перед камином, – было уже поздно, и близнецы спали, Прюдан запирал кур на птичьем дворе. Сознавая важность своего сообщения, Антуан подождал, пока ему подадут суп, съел три-четыре ложки, от которых его усталое лицо покрылось легким румянцем, потом передал свой бокал Мелани. Та наполнила его любимым густым вином «Барони». Выпив, он опять протянул бокал, но прежде до дна подчистил свою тарелку. После всего этого он откинулся на спинку кресла и опять выждал некоторое время перед тем, как заявить сгорающей от нетерпения девушке:
– Ну что ж, красавица, я спрашиваю себя, не оказали ли мы с Пьером большую услугу, заставив вас сойти с того поезда, никого не предупредив.
– Можете даже не задавать себе этот вопрос! Вы мне оказали большую услугу…
– У меня не было уверенности в этом, теперь я убежден. Выслушайте меня. Но не перебивайте, иначе я потеряю нить повествования!
– Обещаю!
– Вот что мне рассказал Пьер. Не буду скрывать, он никак не придет в себя от всего происшедшего.
Незадолго до рассвета, когда поезд шел между Авиньоном и Марселем, кондуктор, делавший вид, что спит, заметил из-под своей надвинутой на лоб фуражки маркиза де Варенна, который возвращался в свое купе, стараясь не произвести ни малейшего шума. После этого в спальном вагоне ничего не происходило до завтрака, перед которым кондуктор должен был будить пассажиров в произвольной очередности.
Очень хорошо зная, что в купе молодой маркизы уже никого нет, он дождался, пока добрая половика пассажиров вагона отправится в вагон-ресторан, потом постучал к Франсису. Тот, видимо, недоспал, так как среагировал самым грубым образом:
– Оставьте меня в покое! Я не просил, чтобы меня будили.
– Я знаю, месье, но я все же посчитал необходимым срочно с вами переговорить.
– О чем?
– Речь идет о том, о чем я не могу кричать через дверь.
Франсис открыл дверь в дурном расположении духа, у него было осунувшееся лицо, горечь во рту и взлохмаченные волосы, что не очень удивило Пьера, – за ночь Франсис заказал три бутылки шампанского.
– Так что вы хотите?
– Я хотел бы вам сообщить, что госпожа маркиза не находится больше в своем купе.
– Вот как!
Увидев, что пассажир не особо удивлен, Пьер отнес отсутствие реакции на счет поглощенного вина, но вдруг Варенн, казалось, проснулся:
– Хорошенькое дело! Она, должно быть, завтракает…
– Одна? И со своим багажом? Это было бы, по крайней мере, странно, но я могу вас заверить, что ее там нет. Я проверял.
– Вы говорите, что она забрала свой багаж?
– Кроме того, что было в грузовом вагоне. А в купе ничего не осталось…
Нормальный муж был бы взбешен или, по крайней мере, очень обеспокоен. Но тут дело обстояло не так. Наоборот, кондуктор мог поклясться, что увидел неуловимую усмешку под усами маркиза. В то же время блеск, появившийся в его усталых глазах, не выдал особого полета фантазии, – тут же после этого маркиз принялся разыгрывать странную сцену, годную лишь для дешевой комедии. Рухнув на полку, он в отчаянии зажал голову руками:
– Бог мой! – жалобно простонал он, – она опять начала!
– Опять начала? Но что?
– Она убежала, что же еще!.. Вы уверены, что не. видели, как она выходила из поезда… в Лионе? Или в Авиньоне?
– Да… нет.
– Это ужасно!
И Варенн, убедившись, что дверь его купе плотно закрыта и что никто не стоит за ней, поведал этому человеку о том, что считал до сегодняшнего дня «кошмаром» своей жизни. По его словам, Мелани после исчезновения своего деда, которого она переносила с трудом, начала убегать. Когда ее куда-либо везли, она умудрялась ускользнуть от своих, чтобы разгуливать по селам и деревням под предлогом, что она хочет любой ценой найти «дорогого дедушку»…
– Учитывая, что она меня очень любит, – добавил он, – мы с ее бедной матерью подумали, что замужество окажет на нее благотворное влияние. Но направляясь с ней в Ментону, чтобы провести наш медовый месяц в именин друга, я рассчитывал показать ее психиатру моего друга, добивающегося поразительных результатов в лечении…
Несмотря на свое обещание, Мелани не смогла удержаться от возмущенного восклицания:
– Психиатру? Он хочет меня отвезти к психиатру? Другими словами, в сумасшедший дом?.. Что же это за человек, за которого я вышла замуж?
Она устремила на своих спутников полные ужаса глаза и разразилась рыданиями. Виктория тут же встала, подошла и положила ей руку на плечо, как бы желая защитить:
– Я не сомневалась в благотворности вашего приезда сюда, мадемуазель, но не думала, что это хорошо до такой степени… Поплачьте немного, это пойдет вам на пользу! Я дам вам кое-что, чтобы подкрепить силы.
Она властно взяла Антуана за руку, положила ее на место своей на плечо Мелани, подошла к шкафу и достала из него оплетенную бутыль. Антуан состроил было гримасу, но не посмел убрать руку, прекрасно понимая, что этой малышке, не проронившей ни одной слезы со дня их встречи, просто необходимо выплакаться. Более того, он вдруг растрогался, нагнулся чуть больше, вытер губы от остатков паштета, к которому он только приступил, когда Мелани взорвалась, и поцеловал ее ухоженные волосы, украшенные лишь зеленой лентой. В это время Виктория наполнила рюмку амбровым ликером и поднесла к губам девушки.
– Выпейте это! – приказала она. – Вы почувствуете себя лучше. Это эликсир горы Ванту, старинный рецепт пастухов.
– Я тоже выпил бы капельку, – сказал Антуан.
– Доешьте сначала свой паштет, иначе вам будет нехорошо.
Подкрепив силы таким образом, Мелани постепенно успокоилась. Она выпила все содержимое рюмки и постаралась улыбнуться.
– Спасибо, – сказала она. – Я прямо не знаю, что было бы со мной без вас.
Антуан накрыл своей огромной лапищей маленькую ручку, лежавшую на столе, которая еще слегка дрожала:
– Но мы у вас есть! – важно произнес он, в то время как Полли вдруг вспрыгнула на колени Мелани, а Перси сочувственно и важно положил на них лапу… – Вы в силах выслушать продолжение? Осталось не очень много.
– Придется. В любом случае я не смогу услышать что-либо более тягостное.
– Вне всякого сомнения, но конец истории будет не менее удивительным, чем начало… Конечно, Пьер сразу же сказал этому… несчастному человеку, что он предупредит власти, но, к его большому изумлению, ему не дали это сделать. Более того, его даже умоляли ничего не делать, так как это может привести к катастрофе: «Если пустить полицию по следам этого несчастного дитяти, можно подтолкнуть ее к последней крайности. Позвольте мне самому найти ее! Я практически уверен, что она вышла в Лионе. В этом городе живет ее пожилая родственница, которую она очень любит, и я бьюсь об заклад, что она скрывается у нее». Бо возразил, что он не понимает, почему счастливая молодая жена вдруг может решить бросить своего супруга в самом начале свадебного путешествия… Тогда ему объяснили, что на вас находит что-то вроде паники и появляется немотивированное желание сбежать, забыв все на свете.
– В таком случае, почему меня оставили одну? Мне даже не позволили взять с собой свою горничную под предлогом, что всех необходимых слуг мы найдем на месте.
– Хотела бы я знать, – заметила Виктория, – действительно ли вы должны были ехать до Ментоны?.. Не решил ли этот прекрасный господин похитить вас во время поездки? Это объяснило бы, почему он позаботился, чтобы вы спали одна той ночью?
Мысль была интересной и любопытным образом проливала свет на поведение Франсиса. Антуан очень быстро согласился с мнением пожилой женщины, Мелани также присоединилась к ним, но она хотела знать больше.
– Что вам еще сказали? Чем закончился разговор с кондуктором?
– После долгих уговоров Пьер согласился сохранять все в тайне, так как это послужит вашему благу. Конечно, у него были более важные причины для этого. Он дал сойти маркизу на вокзале Ментоны, очень сожалея, что не может проследить за ним.
– А во время пути месье Бо не заметил пассажира, которого он раньше не видел? Кто-нибудь садился в вагон, например, в Лионе?
– Он ничего не заметил, но всегда можно сесть с противоположной стороны перрона или, например, в другой вагон. Это подобие тайны сильно его интригует и к тому же раздражает. Возможно так, что один из пассажиров, севших в Париже, и есть наш человек и что, обнаружив ваше пустое купе, когда вы были у меня, он предпочел бросить это дело?
– Все это всего лишь гипотезы. Как узнать правду?
– Можно всегда попробовать узнать, что ждало вас в конце пути. Знаете ли вы адрес дома, в котором вы собирались провести медовый месяц?
– Нет. Мне… хотели сделать сюрприз. Все, что я знаю, – это то, что речь шла о вилле на мысе Мартэн. Я слышала, как господин де Варенн говорил об этом моей матери…
– Это уже не так плохо! Виктория, скажешь Прюдану, чтобы он приготовил мне машину завтра утром к семи часам. Я поеду туда.
– Для чего?
– Чтобы навести справки. Ты же знаешь, я любопытен, как старый кот.
– Я боюсь, что вы просто потеряете время. Возможно, мы вовсе не направлялись на мыс Мартэн…
– Я хорошо знаю мыс. Будет несложно проверять. А теперь давайте-ка лучше спать!
Пока Виктория запирала дом, Антуан и Мелани поднимались бок о бок по широкой лестнице из белого камня. Свет их свечей – в доме не было электричества, а газ Виктория считала изобретением дьявола, – создавал огромные тени, скрывавшие старые ковры, развешанные на стенах лестничной клетки. Внезапно Антуан заметил, что свеча Мелани дрожит. Он осторожно взял девушку под руку и почувствовал, что она действительно дрожит.
– Мелани, – прошептал он, наклонившись к ней, – не надо бояться. Вы здесь в безопасности, и могу вам поклясться, что сделаю все возможное, чтобы вас защитить.
На него вдруг нахлынула волна нежности к этому маленькому существу, полному еще подростковых страхов. Он видел в ней очарование и хрупкость, несмотря на большое мужество, которое она проявляла. И хотя он знал, что мысли людей зависят от ничтожных обстоятельств, – например, нежный отблеск света на молодом лице, обрамленном золотисто-коричневыми волосами, – он открыл в себе непривычное волнение, странные импульсы.
Решив, что она собирается плакать, он чуть было не обнял ее. Но к его большому удивлению, сверкающие глаза, повернувшиеся к нему, были абсолютно сухие.
– Я не боюсь, – заверила она его. – Если я дрожу, так это от гнева и отвращения при воспоминании, что любила этого человека и собиралась выйти за него замуж, хотя мой дед был против! Я даже написала ему, умоляя не ввергать меня в отчаяние, если он откажет Франсису в моей руке! Какая дура! Как я могла быть такой глупой!
– Мы все бываем такими рано или поздно. Как вы думаете, почему я хочу остаться холостяком?.. Только потому, что я научился опасаться того, что называют любовью, и теперь я чувствую себя совершенно спокойно… Конечно, я на двадцать пять лет старше вас, это меняет взгляд на вещи…
– На так много?
Эти слова вырвались сами собой. Она тут же пожалела о них и попыталась исправить положение:
– Я хотела сказать, что, глядя на вас, никогда не подумаешь, что вы…
– Так стар? – завершил ее слова Антуан и рассмеялся. – Не извиняйтесь: так думать совершенно естественно в шестнадцать лет. Мужчина сорока лет может быть только старым господином…
– Не приписывайте мне то, что я не говорила, – недовольно заметила она. – Как вы можете быть старым господином?
Действительно, как он мог им быть: с резкими чертами лица, которым хватало и силы и очарования, с темно-голубыми глазами, глубоко сидящими в глазницах, как будто они хотели там спрятаться, и с этим тонким ртом с насмешливой складкой? Она также оценила его фигуру атлета, которую не могла скрыть немного мешковатая, но удобная одежда, в нем наверняка не было ни грамма жира. Нет, по правде говоря, в нем ничего не было от старика, в этом Антуане, вторгшемся в ее жизнь, чтобы сыграть роль ангела-хранителя.
– Я думаю, что человек стар, только когда он хочет быть таким, – добавила она. – Даже мой дед не был по-настоящему стар, хотя ему должно было быть на тридцать – сорок лет больше, чем вам. К тому же… если я так доверяла господину де Варенну, это потому, что он не был юнцом. Он все же в два раза старше меня…
Они подошли к двери спальни Мелани, и Антуан задержал в своей руке руку, которую она ему протянула:
– Вы позволите мне задать вам нескромный вопрос?
– Конечно…
– В состоянии ли вы дать оценку вашему отношению к господину де Варенну?
– Зачем?
– Мне необходимо это знать… и сделайте милость – поверьте, спрашивая вас об этом, я повинуюсь не вульгарному любопытству. Если в вашем сердце осталась хоть частица нежности к этому человеку, надо мне об этом сказать.
– Зачем? – повторила Мелани тихо, так тихо, что слово можно было едва услышать.
– Потому что я готов умереть ради вас, но я не хочу остаться в дураках.
– Умереть ради меня?…
Подсвечник вырвался из рук девушки и покатился по ковру. Антуан затоптал пламя и их окутал запах горелой шерсти. У Антуана на него была аллергия, и он несколько раз чихнул, что сильно ослабило драматический элемент произнесенных слов. Он хотел, кстати, их слегка подправить, чтобы воображение его протеже не слишком разыгралось, но ничего не добавил к сказанному: почти фиолетовые глаза Мелани зажглись тысячами искр, и Антуан понял, что этими тремя глупыми словами он открыл перед ней врата мечты… Действительно, какая женщина не хотела бы быть романтической героиней, за которую сражаются мужчины?.. Все же он считал это недостойным ее, и собрался сказать это, но внутренний голос заставил его молчать…
«Оставь ее в покое! Ты наговоришь банальностей…»
И правда, она вдруг почувствовала себя счастливой. Она смотрела на этого мужчину, окруженного золотистым ореолом, который сказал, что готов умереть за нее… Тогда она подошла к нему, как жаворонок, привлеченный зеркалом. Она даже подошла вплотную к нему, встала на цыпочки и прижалась своими губами к его. Это было всего лишь мимолетное мгновение, время взмаха крыла мотылька, нечто легкое, нежное и бесконечно драгоценное. Антуану показалось, что его губ коснулся цветок, оставив на них свежесть рассвета и запах влажной травы. Этот поцелуй был так прекрасен, что он закрыл глаза, чтобы подольше сохранить его вкус.
– Мелани! – прошептал он и простер руки, чтобы крепко обнять, прижать ее к себе, но они встретили лишь пустоту. Он понял, что перед ним ничего нет, кроме темноты длинного коридора. Потом он услышал, как дверь тихо закрылась, совсем тихо, как будто малейший шум мог оборвать эту хрупкую связь, эту паутинку, которая соткалась между ними.
Он не догадывался, что Мелани, прижавшись всем телом к закрытой створке двери, оставалась так еще долгое время в розовых отблесках пламени камина, пока не успокоилось беспорядочное биение ее сердца. К этому смятению Франсис не имел никакого отношения. Низость его поведения навсегда изгнала его из сердца девушки, как сильный порыв ветра, ворвавшись в открытую дверь, сметает мусор с порога, и теперь ей было стыдно, что она награждала этого человека столькими достоинствами, что соединила его со своими мечтами. Даже смутная ревность, которую вызывала в ней когда-то ее мать с лживыми глазами и лицемерными декольте, была унесена этим ветром. Альбина, конечно, не имела своей собственной роли в этом циничном заговоре, чуть не унесшем ее дочь, но множество инцидентов, не имеющих на первый взгляд значения, всплывали в памяти Мелани и укрепляли ее в мысли, что ее мать хотела, желала, подготавливала эту свадьбу в такой же, и даже в большей степени, чем та, чья невинность была поставлена на карту. Вероятно, из-за того, что она тоже любила Франсиса, но с тем трагическим надрывом женщины, которая чувствует близость увядания и для которой эта любовь тем ценнее, потому что она, может быть, последняя…
Время шло, но волнение Мелани не проходило. Наоборот, она почувствовала в себе странные призывы, неведомые и прекрасные желания, какие не вызывало в ней даже само приближение первой брачной ночи. Потребность отдать себя и быть взятой, таять в тепле другого тела… Но тот, кого она видела в своем воображении, тот, кто приближался к ней, был уже не Франсис… У него еще не было ни лица, ни даже тела, так как, несмотря на несколько посещений Лувра, Мелани не была способна представить себе обнаженного мужчину. У мужчины в ее грезах были только большие потемневшие руки и усталые глаза, но в этих глазах была синева морской глубины…
Медленно, как будто она была под гипнозом, Мелани наконец отошла от двери и подошла к большому, покрытому пятнами зеркалу, позолоченная рама которого возвышалась между зашторенными окнами. Она увидела, как в нем появляется ее отражение, сначала расплывчатое и смутное, потом все более отчетливое по мере того, как она приближалась. Ей помешала большая китайская ваза с цветами. Она сняла ее, поставила на пол и застыла на несколько мгновений перед этим светящимся изображением, пришедшим, казалось, из потустороннего мира. Потом, не отрывая ни на мгновенье взгляда от глаз своего отражения, она начала одну за другой сбрасывать свои одежды, пока последняя не упала к ее ногам. Затем она распустила волосы и только тогда перестала вглядываться в эти другие глаза, чтобы рассмотреть свое тело…
Зеркало отражало тонкое бледное тело, которое, казалось, поднялось из морских глубин, настолько оно было диффузно и отливало зеленоватым перламутром. И вдруг всплеск света от проснувшегося и вспыхнувшего в камине полена заставил плоть ожить, мягко нарисовал линии молодой груди идеальной формы, с которой, как с груди Аспазии, можно было лепить греческие кубки, еще хрупкий, но такой нежный изгиб плеч, шелковистую белизну живота над длинными ногами и там, где они соединялись, неясную драгоценность, золотые кудри…
Легкий шум заставил ее вздрогнуть. Антуан вышел из своей комнаты и, по-видимому, направился в мастерскую. Она знала, что он находил там убежище, когда ему не спалось. Тогда она решила присоединиться к нему.
Под воздействием какой-то внутренней силы, которая уводила ее с благоразумной тропинки детства, она отвернулась от зеркала, открывшего ей ее же красоту и, не удосужившись ни накинуть халат, ни надеть тапочки, подошла к двери, открыла ее и вышла в маленькую галерею, в которую выходили комнаты. Она знала, что может не опасаться встретить кого-нибудь, потому что Виктория и Прюдан спали на первом этаже со стороны сада.
Нагая, как Ева в первое утро сотворения мира, совершенно не чувствуя холода каменных плиток, она спустилась по лестнице, ведущей на террасу, проходя мимо старых портретов дам с напудренными прическами, ошеломленных ее дерзостью, и мужчин в париках, мертвый взгляд которых оживлялся при ее виде. Но она не видела их, думая только о том, к кому ее влекло, о тепле этих рук, которые обнимут ее. Ей даже не приходило в голову, что он может отказаться от дара, который она хотела ему преподнести, потому что другого такого не будет, и если этой ночью Антуан откажется от ее приношения, останутся только ветер, и вода ручья, чтобы его принять…
Этим вечером она решила поставить на карту свою жизнь: или же мужчина, который ей нравится, достойный человек сделает ее своей женой, или же ее больше не будет, так как она больше не чувствовала в себе мужества снова вступить в мрачный лабиринт замыслов де Варенна, имея в качестве оружия только свою молодость и свою неопытность… и уверенность в том, что она никого не сможет соблазнить.
Оказавшись перед дверью в мастерскую, она открыла ее без всяких сомнений, но и без малейшего шума. Антуан сидел на диване, освещенный железным подсвечником и, казалось, мечтал. Но время от времени он добавлял мазок, штрих к картине, которую он держал на коленях. Медленно, очень медленно Мелани вышла из тени и появилась на свету. Потрясенный, решив, что он видит сон, художник медленно поднялся. Бумага и уголь для рисования выпали у него из рук и упали на ковер. Очарованный, он смотрел широко открытыми глазами на приближение этой золотистой богини, вышедшей из тьмы. Ему казалось, что Венера Боттичелли вдруг ожила, чтобы придти к нему… Ему также казалось, что это ответ на столько вопросов, родившихся в глубине его сердца с тех пор, как он повстречал эту новобрачную в бедствии, ответ на тот неудержимый призыв, на то влечение, которое захватило его, когда дверь комнаты закрылась за сиянием, которым он хотел овладеть. У него вдруг возникло впечатление, что он отрезан от мира живых, от своей комнаты, которая была ему непереносима. Что там делать в долгие бессонные ночи, которые готовило ему его сердце, бившееся слишком быстро? Из-за этого он укрылся здесь, пытаясь воссоздать это новое лицо, увиденное им мимолетно.
И вот она явилась перед ним, нагая, предлагая все свое существо, а он стоял напротив, разрываясь одновременно от желания заключить ее в свои объятия и внезапно нахлынувшим на него смирением. Что он сделал, чтобы заслужить этот божественный дар, который она хотела ему преподнести в своей невинности? Имеет ли он действительно право сорвать этот нераспустившийся цветок?..
Мелани остановилась в нескольких шагах, не осмеливаясь ни двигаться, ни дышать. Все ее существо превратилось в страстный вопрос… Может быть, через мгновение она развернется и убежит…
«Что же ты ждешь, болван?» – прошептало его второе «я».
Тогда Антуан широко раскрыл руки, забыв неуместную здесь щепетильность…
Было ухе поздно, когда назавтра вечером художник остановил свой «Панар-Левасор» перед «Гранд-отелем», раскинувшим свои белые строения, украшенные пирамидками на оконечности мыса Мартэн между Монако и Ментоной. Сумерки окрасили их в красивый цвет фиалок Пармы. Служащий на автостоянке без труда узнал его, несмотря на накидку из козьей шкуры, твидовую шляпу, надвинутую на самые брови и большие темные очки:
– Господин Лоран! Какая радость! Я надеюсь, что путешествие прошло приятно?
– Прекрасно, Эмиль, прекрасно… но если вам будет нетрудно отвести машину в гараж и достать из нее чемодан, вы окажете мне большую услугу. Я валюсь с ног от усталости.
Стряхнув пыль, как собака отряхивается после дождя, и потопав ногами, Антуан прошел под мраморным перистилем внутрь гостиницы, где швейцар встретил его самым любезным образом, добавив при этом:
– Если вы желаете увидеть Ее Величество, я думаю, она будет здесь, по крайней мере, еще две недели. Погода, которая стоит нынче в Англии, вовсе не воодушевляет ее вернуться в Числейхарст.
– Значит, мне повезло. Она в добром здравии?
– Я могу утверждать, что ее самочувствие прекрасно. Только этим утром она прогуливалась по дороге таможни в сопровождении господина Пиетри, мадемуазель де Бассано и мадемуазель де Кастельбажак, и я имел честь лично ее приветствовать.
– Я надеюсь, мне выпадет такая же честь завтра. Скажите-ка мне, Легран, не слышали ли вы о молодоженах, которые собирались провести свой медовый месяц на мысе…
– Полагаю, речь идет о маркизе де Варенн и его супруге?
– Да, именно о них. Видели ли вы их?
Человек с золотым ключом улыбнулся, чтобы нейтрализовать легкий упрек, прозвучавший в его ответе:
– Еще нет, господин Лоран. Не для того выбирают виллу, спрятавшуюся среди деревьев и цветов, чтобы сразу по прибытии спешить в космополитный мир гостиницы.
– Так они здесь?
– Но… я так думаю. Повар виллы «Торре Клемантина» приходил вчера к нашему шеф-повару и просил его одолжить иранской черной икры, так как господину маркизу не понравилась та, которая есть у них.
– Вилла «Торре Клемантина»? Где это?
Вопрос шокировал Леграна, который посмотрел тревожно на Лорана:
– Я считал, что вы лучше знаете мыс, господин Лоран! Вилла госпожи Штерн, этот большой дом в византийском стиле, начиненный золотой мозаикой, статуями, вазами и прочим, которая, кстати, соседствует с виллой Ее Величества Императрицы!
– Ах да, вспомнил! – Антуан спрашивал себя, как он мог забыть этот невероятный дом. – Так они там?
– Ну да. Госпожа Штерн согласилась одолжить виллу господину де Варенну на медовый месяц. Речь идет о том, что молодожены проведут там месяц перед тем, как отправиться в Италию…
– Ну что ж! Я думаю, мне придется отказаться от своих планов. Я намеревался встретиться с Варенном, но думаю, визит будет не ко времени?
– Совершенно верно, если позволите! Молодая пара ищет прежде всего одиночества. Даже странно, что вы узнали об их пребывании здесь.
– Мы старые друзья… Спасибо, Легран, всегда приятно поболтать с вами! А теперь я попрошу поднять мне ужин и лягу спать.
– Спокойной ночи, господин Лоран! Я сейчас же пришлю вам официанта из ресторана с меню.
Чуть позже, стоя на балконе, над которым нависали приморские сосны, кривые и изогнутые, которыми была покрыта оконечность мыса Мартен, Антуан смотрел, как гаснут в море последние отблески дня. То, что он узнал, привело его в замешательство. Каким образом господин и «госпожа» де Варенн могли находиться в нескольких шагах от него, когда он лучше, чем кто-либо, знал, где находится на самом деле законная обладательница этого имени? Это могло означать только одно: Варенн состряпал похищение жены по пути следования Средиземноморского экспресса со своим сообщником и предусмотрел другую сообщницу, чтобы сыграть роль его молодой жены на вилле «Торре Клемантина». В этих условиях медовый месяц наверняка затянулся бы на несколько месяцев и, возможно, дополнился бы путешествием в дальние страны. Было очень много шансов, что чету Варенн не скоро бы увидели в Париже…
– Завтра, – решил Антуан вслух, – завтра я подумаю обо всем этом! Я слишком устал сегодня вечером…
Несмотря на это, он не мог заставить себя не возвращаться мысленно к Мелани, к Мелани, которую он, по сути, так и не покидал весь день. Каждую секунду он вновь видел ее в лучах солнца, заливавших белую дорогу, видел такой, какой она предстала перед ним в ту волшебную ночь, когда она отдалась ему: окруженную золотым ореолом, ошеломляющая и обаятельная в совершенстве своей еще девственной красоты. Когда он сделал ее женщиной, она лишь тихонько вскрикнула, но ее глаза широко раскрылись, огромные и темные, как это небо, которое теперь медленно сливалось с морем в глубокой и безграничной синеве. И еще она улыбнулась, крепче обняла его, чтобы их единение было еще большим… Позже она вздохнула от счастья, засыпая, положив голову на грудь Антуана, затопив его волосами.
Незадолго до рассвета он осторожно завернул ее в старое ярко-красное покрывало, сшитое и крашеное вручную, которым был накрыт диван, отнес в спальню и уложил в кровать, продолжая ласкать ее тело. Прохлада простыней наполовину разбудила молодую женщину. Не открывая глаз, она подставила ему свои губы для последнего поцелуя и снова погрузилась в сон, который, судя по улыбке, коснувшейся ее губ, был счастливым. Через час, вдоволь наполоскавшись в холодной воде и наполнив желудок многочисленными чашками кофе, Антуан ехал прохладным ранним утром по направлению к Дюранс с чудесным чувством, что ему снова двадцать лет. Он чувствовал себя настолько хорошо, что всю дорогу избегал вопросов, которые пыталось поднять его щепетильное, любящее покой второе «я». В самом деле, он был слишком счастлив, чтобы пытаться понять причины этого.
Приехав к месту назначения и решив отогнать все заботы, чтобы жить сегодняшним днем, Антуан, налюбовавшись прекрасным пейзажем, принял ванну, проглотил жареного лангуста, запивая его веселящим кровь вином Шабли, после чего бросился на кровать и заснул, даже не сняв халат. Он спал без сновидений, как изнуренный зверь.
Отделенная от гостиницы парком и большим лесным массивом, на котором она и была построена, вилла «Сирнос», казалось, плыла по зеленым волнам густой средиземноморской растительности. Она покоилась на ней, как легкая корона, со своей большой террасой, белым двухэтажным зданием и павильоном. За виллой была видна красная масса Монакской скалы, напротив же простиралось только бескрайнее море и вдали в ясную погоду проглядывалась Корсика, от которой произошло название виллы.
Эта вилла была построена всего несколько десятков лет назад. Ее построили на огромном участке, принадлежавшем княгине д'Аост, урожденной принцессе Летиции Бонапарт, по плану очень важной дамы, которая решила проводить там зиму: императрицы Евгении, вдовы Наполеона III. Дочь солнечной Испании, она надеялась в этом мягком климате найти немного успокоения своим неизлечимым ранам: смерти мужа и особенно сына, молодого имперского принца, убитого в Зузуланде в бою с английскими войсками.
Она потребовала, чтобы ее сады, пересеченные огромными аллеями, лишь слегка исправили природу и позволили средиземноморским соснам, лаврам, мирту и всей дикой растительности оставаться на прежнем месте.
– Я не люблю все эти пальмы, которыми так гордятся садовники, – охотно говорила она.
Незатейливую калитку этого сада и открыл Антуан назавтра утром, как завсегдатай этого дома, уверенный в хорошем приеме. И в самом деле, старый мажордом, вышедший ему навстречу, приветствовал его с улыбкой:
– Господин Лоран!.. Ее Величество будет очень рада вас видеть.
– Я очень надеюсь, что не побеспокою ее. Я, конечно, должен был предупредить ее, но у меня было мало времени.
– Не извиняйтесь! Я предупрежу господина Пиерти, ее секретаря. Ее Величество как раз диктует почту, – сказал он, открывая перед посетителем дверь малой гостиной, где вы сразу попадали в обстановку, которая во времена расцвета империи украшала Тюильри, Сен-Клу или Компьен: шторы из красного бархата, кресла с мягкой обивкой, обтянутые репсом, кисточки и помпоны дорогих бассонных изделий, стулья и малая мебель из черного дерева, инкрустированная листьями и цветами из перламутра и слоновой кости, и на мольберте портрет пропавшего ребенка, который Антуан хорошо знал, так как сам написал его с фотографии. Но вместо обещанного секретаря вдруг появилась пожилая дама; многие молодые люди позавидовали бы ее жизненной энергии, хотя ей было семьдесят восемь лет.
Одетая во все черное – длинную юбку, напоминавшую кринолины былых времен, но стянутую в талии на корсаже со свободными рукавами кожаным поясом, – та, что была одной из самых красивых государынь Фракции, протянула своему посетителю длинную и узкую руку еще идеальной формы, к которой он почтительно склонился.
– Дорогой Антуан! – воскликнула она голосом, в котором можно было еще услышать остатки испанского акцента. – Очень рада вас видеть! И так внезапно!
– Я прошу прощения, Ваше Величество, но я воспользовался представившейся мне возможностью, чтобы засвидетельствовать Вам свое почтение… и немного помочь Вашим протеже.
– О!.. Знаете ли вы, что вы ангел господний, Антуан Лоран, и я даже не знаю…
– То, что я прекрасно знаю, – это то, что императрица беспредельно добра и щедра, что она не перестает открывать свой кошелек, чтобы помочь тем из своих бывших слуг, кто живет в стеснении или даже в нищете. И сколько смогу, я с радостью буду вносить мою небольшую долю в усилия Вашего Величества.
И как если бы это была совершенно незначительная вещь, он положил на угол бюро, инкрустированного ракушками и медью, в стиле де Буль, коричневый шелковый кошелек, казавшийся довольно тяжелым. Евгения, протянув руки, подошла к нему, заставила наклониться и поцеловала в лоб. Испытывая некоторое волнение, Антуан увидел слезы в глазах, голубой блеск которых не смогли до конца погасить все пролитые ранее.
– Спасибо, мой друг! Спасибо за них!.. А теперь не хотите ли вы совершить небольшую прогулку в ожидании обеда? Конечно же я вас не оставляю! Мы будем среди своих: всего человек двенадцать…
– Мадам, мадам! Ваше Величество меня осчастливливает, но я совершенно не так одет, чтобы сидеть за вашим столом.
Она рассмеялась характерным «испанским» смехом:
– А я? Разве я одета соответственно? К сожалению мы больше не в Тюильри! и вы знаете, что я всегда любила одеваться просто. Полин! – крикнула она, – моя дорогая Полин! Принесите мне перчатки, плащ и шляпку.
Мадемуазель де Бассано почти тут же появилась со всем необходимым, ответила улыбкой на приветствие Антуана и помогла старой государыне одеть что-то вроде черного пыльника и соломенную шляпку того же цвета. Наконец она ей протянула пару перчаток из белого шеврона и темные очки. Но Евгения отказалась от клюки, которую ей предложили:
– Наш друг Лоран молодой и крепкий! Его рука послужит мне. Кстати, Полин, он завтракает с нами.
– Я сожалею, что приношу вам хлопоты, мадемуазель, – сказал Антуан, – но Ее Величество настояла…
– Не надо сожалеть о том, что приносит ей удовольствие, месье, и я могу вас заверить, что это действительно удовольствие.
Бок о бок Антуан и императрица спустились в сад. Будучи решительно в хорошем настроении, Евгения спросила:
– В какую сторону вы хотите пойти?
– Ну… туда, куда будет угодно Вашему Величеству…
– Та, та, та! Вечно я должна решать. Быть ведомой вами – это будет очень приятное развлечение.
– Ну что ж… я хотел бы пройтись в сторону виллы «Торре Клемантина», которая, как я слышал, находится по соседству с «Сирнос».
Евгения опустила очки на кончик носа, чтобы поверх них взглянуть на своего спутника. Он увидел, что ее глаза заискрились.
– Что за странная мысль? Или в этом есть какая-то тайна, – добавила она, понизив голос до регистра конспирации.
– Возможно, мадам. Действительно обитатели этого дома – это как раз и есть тот «случай», о котором я говорил несколько минут назад.
– Я никогда не видела, чтобы вы были столь любопытны, Антуан. Знаете ли вы, что речь идет о молодоженах, имя которых я даже не запомнила…
– Маркиз де Варенн, мадам.
– Да, да! Имя не очень приятное для королевского слуха, но больше я ничего не могу вам о них сказать. Наверняка дворяне из старого рода, с презрением относящиеся к роду Бонапарта. Они даже не нашли нужным прислать мне визитные карточки! Это принято делать даже во время свадебного путешествия. Но скажите-ка мне, почему вы интересуетесь этими людьми? Этот маркиз, он что увел вашу прекрасную подругу?
– Ну… скорее наоборот и…
– Как, вы у него украли…
– Это не совсем так, и если во время прогулки Ее Величество захочет меня внимательно выслушать, я могу гарантировать, что она услышит очень необычную историю.
– Тогда рассказывайте, рассказывайте скорее! Я обожаю необычные истории, но к сожалению вот уже тридцать лет – с тех пор как нас покинул месье Мериме, мне из совсем не рассказывают. А он знал такие прекрасные истории!.. Я каждый год отправляюсь на каннское кладбище, чтобы положить несколько цветов на его могилу. Ну, пойдемте! Тут есть место, откуда прекрасно видна терраса этого дома. Вы мне все расскажете там.
И она быстро повела Антуана к границе своего владения. Ему приходилось почти бежать, настолько быстро она шла.
– Мадам, – запротестовал Антуан, – Ваше Величество устанет…
– Вздор! Это вы устанете. Я всегда любила быстро ходить. Только эта несчастная Елизавета Австрийская могла тягаться со мной, когда она была здесь. Но я думаю, что она была все же хуже меня. Правда, она была такая тонкая, я даже бы сказала тощая! Она ничего не ела…
– Ваше Величество иногда вспоминает об этом? – спросил удивленный Антуан, так как Евгения де Монтихо в первый раз заговорила при нем о пребывании «странствующей императрицы» в «Гранд-отеле» мыса четыре года назад перед тем как быть убитой анархистом Лючени.
– Как можно реже и я не знаю, почему я сегодня заговорила с вами об этом. Общего у нас было только в трагической судьбе наших сыновей, и я не скрываю от вас, что когда я видела ее длинный черный силуэт, мне было страшно. Мне казалось, – добавила она быстро крестясь, – что я вижу приход ангела смерти…
Эти старые опасения были реальными: Антуан почувствовал, как слегка сжалась рука, одетая в перчатку, у него под локтем. Несчастная Сиси последние годы была вечно в дороге, она металась по морям и землям всей Европы, как обезумевшая птица, и не могла не поразить суеверную испанку.
Теперь все это было уже в прошлом, но догадываясь, что призрак Елизаветы погрузил его спутницу в воспоминания о еще более далеких временах, Антуан молчал и вел ее под руку, пока они наконец не пришли к небольшой рощице, превращенной в садовую гостиную, откуда была видна терраса и знаменитые цветники соседнего дома.
– Вот мы и пришли, – вздохнула Евгения, устраиваясь в ротанговое кресло. – Садитесь рядом со мной и рассказывайте, – добавила она, похлопав по соседнему креслу.
– С позволения Вашего Высочества, я прошу ее подождать несколько мгновений, – сказал Антуан, доставая бинокль из своего широкого кармана. – Мне кажется, что на террасе кто-то есть.
Его острое зрение уже позволило ему увидеть силуэт мужчины, одетого в светлый костюм, с мягкой панамой на голове, который читал газету, куря при этом сигару. Мощные линзы отчетливо показали ему красивое высокомерное лицо Франсиса, а на газете ухоженную руку с гравированным сардониксом. Для человека, у которого довольно таинственным образом исчезла молодая жена, он казался на редкость спокойным.
– Могу ли я тоже посмотреть? – спросила императрица, маленькие ножки которой начали выбивать нетерпеливый такт.
Антуан передал ей бинокль, который она настроила на свое зрение рукой опытной наблюдательницы.
– Это он? – спросила она.
– Да, мадам. Это именно маркиз де Варенн. Соблазнительный мужчина, как Ваше Величество может видеть.
– Да, действительно… даже немного слишком, на мой вкус! Я не люблю это совершенство, которое порождает невыносимую самоуверенность…
– Разве Ваше Величество не получило от неба все возможное совершенство красоты и очарования?
– Поэтому-то я была слишком самоуверенной и наделала порядочно глупостей… А! Вот и жена, как я полагаю. Но что за странная мысль носить у себя дома шляпку с вуалью!.. Посмотрите сами, Антуан. Я чувствую, что вы сгораете от нетерпения и через несколько секунд вы могли бы вырвать бинокль из моих рук.
Она была совершенно права. Антуан, прижав бинокль к лицу, пожирал глазами женщину, которая подошла и села рядом со своим «супругом». Она была примерно одного роста с Мелани и без сомнения была одета в одно из ее платьев, так как Антуан нашел мало приятным и явно старившим ее туалет. На голове у нее была большая соломенная шляпка, отделанная бархатом с вуалью из белого муслина, которая совершенно скрывала ее лицо и волосы. И все же под муслином Антуан разглядел отблеск рыжих волос.
– Надо сойти с ума, чтобы так одеваться! Сколько ей лет?
– Настоящей маркизе де Варенн шестнадцать лет. Мадам… но это не ее вы видите здесь. Это должно быть актриса, которой поручено играть ее роль.
– Как вы можете быть настолько в этом уверены? – сказала пораженная Евгения.
__ Потому что настоящая маркиза находится у меня. Я же предупредил Ее Величество, что хочу ей рассказать необыкновенную историю.
__ Тогда немного поторопитесь, мой мальчик! В противном случае вы никогда не успеете до обеда, а я не думаю, что вы хотели бы говорить об этом при всех.
– Ни в коем случае! Все это предназначено только для Вашего Величества, так как я боюсь, что речь идет о серьезном деле, и если в обществе будут известны его подробности, невинная жизнь может оказаться под угрозой.
– Перейдем к фактам, как говорят прокуроры. Вы давно знаете, дорогой Антуан, что я умею хранить секреты.
Тогда, опустив, конечно, свою последнюю прекрасную ночь в Шато-Сен-Совер, Антуан рассказал все. Когда он закончил, немного обеспокоенный тем, какой будет реакция, Евгения ему улыбнулась:
– Я представляла вас менее романтичным, Антуан. И вы, конечно, любите эту девушку?
– По правде сказать я и сам не знаю, но в одном я уверен: я хочу ее спасти, защитить…
– Я в этом абсолютно уверена! И более того, хочу вам сказать, если в результате ваших добрых дел вы будете слегка… обременены, я с удовольствием приму ее здесь или в Англии.
– В самом деле? Ваше Величество будет так добра?..
– Не вмешивайтесь в дела двора, мой друг. Раз вы проявляете столько преданности, занимаясь делами этой девушки, она должна быть абсолютно достойна любви. А вот и колокол зовет к обеду! Подайте мне снова вашу руку. И, пожалуйста, поговорим о незначительных вещах.
Весь день старая государыня отказывалась расстаться с Антуаном. Она потребовала, чтобы Антуан пригнал свою машину и сопровождал ее в Монте-Карло, где она хотела сделать кое-какие покупки в компании мадемуазель де Бассано.
– Раз уж один из этих бензиновых автомобилей въехал ко мне в ворота, я хочу им воспользоваться, – сказала она смеясь. – Все вокруг меня, кажется, считают, что только коляски, запряженные на манер Домон, достойны меня. Это меня раздражает, тем более, что теперь их обычно называют «викториас»!
– А Ваше Величество не любило королеву Англии?
– Душа ее принадлежит господу, дорогой бедняжки! Но она была такая нудная!..
Когда Антуан со своими пассажирками выезжал на приморскую дорогу, он вдруг увидел, как навстречу движется одна из тех упряжек, название которых так не нравилось Императрице. На подушках расположились два персонажа, которых Антуан без труда узнал: это были Варенн и его псевдо-жена, все также плотно завуалированная; они, наверняка, возвращались с прогулки.
Но если художник рассчитывал проехать незамеченным, он ошибался. Проезжая мимо них, маркиз не счел возможным не приветствовать машину, в которой находилась бывшая государыня. Он снял головной убор, и при этом совершенно естественно взгляд его остановился на шофере. Он так сильно покраснел, что Антуан понял – его узнали, и был в первый момент сильно этим раздосадован. Потом после недолгих размышлений он решил, что в сущности это не имеет никакого значения, так как Варенн, наверняка, был очень далек от мысли, что Антуан играет такую важную роль в его жизни, и его присутствие в таком благородном обществе вызовет лишь некоторое уважение к скромному пачкуну холстов.
Уже наступала ночь, когда Антуан вернулся в гостиницу, учтиво отказавшись от ужина на вилле «Сирнос». Императрица ожидала своих племянников, герцога и герцогиню д'Альб, а также своего молодого друга Люсьена Доде, завсегдатая дома, которого она любила за красоту «персанского принца», острый ум и исключительную элегантность.
type="note" l:href="#n_2">2]
Художник, не взявший с собой вечернего костюма, не испытывал ни малейшего желания оказаться среди этого идеального светского общества, а особенно он хотел остаться один.
Как и накануне он попросил поднять ему ужин в номер, потом долго сидел на балконе, курил трубку и смотрел на ночное море. Со своего наблюдательного пункта ему не было видно византийской виллы, где укрывалась лже-пара, но его мысли были прикованы к ней. Кто могла быть эта женщина, надевшая личность и даже одежды Мелани? Возможно, любовница? Наверняка сообщница. Поведение вызывающего тревогу маркиза до сих пор было довольно ясным: во время поездки в поезде кто-то должен был похитить молодую супругу, якобы подверженную приступам сумасшествия, чтобы запереть ее в психиатрическую клинику или может быть даже… но Антуан не хотел думать о самом худшем. Варенн, наверняка, уверен, что его дьявольский план удался и, не ожидая опасных новостей, продолжает разыгрывать роль, которую он сам себе придумал. Он, наверняка, встретился с женщиной в заранее условленном месте, возможно на вокзале Ментоны и с тех пор они продолжают спокойно предаваться радостям скромного медового месяца под прикрытием буйной растительности. Но что должно произойти потом, когда придет время возвращаться в Париж? Рано или поздно надо будет вернуться и, если Варенн надеется – что совершенно ясно – наложить руку на состояние своей жены, необходимо будет, чтобы она вновь появилась: рано или поздно.
Единственная мысль, немного развлекавшая Антуана, пока он плескался в этой клоаке, представить прекрасного Франсиса в тот момент, когда он узнает, что Мелани ускользнула из его когтей, а его человек или люди остались с носом. Было бы интересно понаблюдать за его реакцией… но возможно тогда бедная молодая женщина оказалась бы в большой, очень большой опасности, потому что этот тип людей всегда идет до конца в своих планах.
Порожденное этими опасениями, Антуана вдруг захватило неудержимое желание вновь увидеть Мелани, знать, что она рядом с ним, под его защитой. Вскочив, он позвонил коридорному и в ожидании его сложил чемодан:
– Попросите приготовить мне счет и вывести мою машину из гаража, предварительно заправив полный бак! – приказал он.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Новобрачная - Бенцони Жюльетта

Разделы:
ПрологГлава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xiГлава xii

Ваши комментарии
к роману Новобрачная - Бенцони Жюльетта



"Ерунда полная."
Новобрачная - Бенцони ЖюльеттаНИКА
26.01.2012, 16.39





отличная книга, жюльетта бенцони пишет великолепные романы
Новобрачная - Бенцони ЖюльеттаЖакетта
15.07.2013, 12.01





какая чушь(((
Новобрачная - Бенцони Жюльеттаllll
27.09.2013, 13.05





Почему чушь, интересный сюжет, правда конец не понятен, но думаю следующий роман из этой серии завершит эту иту историю..
Новобрачная - Бенцони ЖюльеттаМилена
28.04.2014, 14.50





Позабавили глаза героини "большие темно-карие глаза, похожие на две фиолетовые сливы", в середине романа они зеленые, а в конце она сверкает фиолетовыми... прямо светофор, а не женщина, ну и я не понимаю пристрастия героини к мужчинам намного старше её...а сюжет как и все у Бенцони до доведен абсурда.
Новобрачная - Бенцони ЖюльеттаОльга
29.05.2015, 22.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100