Читать онлайн Новобрачная, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава VI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Новобрачная - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.24 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Новобрачная - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Новобрачная - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Новобрачная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VI
Аромат приключений

Посмотрев на часы, Антуан Лоран свернул газету, сунул ее в саквояж, затем решил, что пора будить Мелани. Хотя бы для того, чтобы узнать, не изменились ли ее намерения. Но вместо того, чтобы наклониться к ней, он сел на краешек кровати и задумался. Он действительно услышал свой внутренний голос, советовавший:
«А не лучше ли оставить ее спать? Ты собираешься ввязаться в совершенно невозможную историю, если возьмешь эту девочку с собой».
Как многие одинокие люди, Антуан часто разговаривал сам с собой. Ему доставляло наслаждение анализировать таким образом свои мысли, решения, порывы и приводить самому себе порой весьма полезные контрдоводы. Кроме того, это был неплохой способ бороться на равных против некоторых своих желаний. Короче, ему случалось разговаривать одному, бормоча, как он делал только что, но чаще мысленно, не произнося ни звука.
«Ты знаешь Пьера давно, – говорил он себе. – Это добрый, умный и смелый человек, он сможет о ней позаботиться…»
В это мгновенье Мелани повернулась на своей кушетке, слегка отбросив плед и повернув к нему свое невинное и спокойно-доверчивое во сне лицо. Антуану стало стыдно, что он даже на секунду подумал, что может ее бросить на произвол судьбы. Бедная девочка! Такая юная и уже столкнулась с самым отвратительным, что может заключать в себе брак: погоню за приданым. Плюс ко всему он изменил жене всего несколько часов спустя после венчания, клятв верности, да еще с этой экзотической плясуньей из балагана! Любой настоящий мужчина просто обязан ей помочь… А потом, она такая очаровательная. Одета, правда, ужасно, но очаровательна бесконечно. В Антуане внезапно проснулась душа Пигмалиона. Из этого незаконченного произведения могла получиться восхитительная женщина…
Конечно, похищение новобрачной было дело рискованное, которое впоследствии могло привести его ранним холодным утром на какую-нибудь укромную полянку со шпагой или дуэльным пистолетом в руке лицом к лицу с супругом. Последний вариант устраивал его больше, с огнестрельным оружием он управлялся недурно, но вот с д'Артаньяном не имел ничего общего…
Он весь ушел в эти грустные размышления, когда дверь тихонько открылась и в купе просунулась голова проводника. При виде все еще спящей Мелани он нахмурился.
– Еще не встала? Мы прибываем через пару минут, господин Антуан. Вы не изменили решение взять ее с собой?
– Ни за что на свете! – отвечал Антуан, поднимаясь. – Тебе только надо сходить за ее ручной кладью.
– Уже сделано. Она тут, у двери.
От шума их голосов Мелани проснулась и тревожно смотрела то на одного, то на другого своими огромными глазами.
– Если хотите выйти со мной в Авиньоне, приведите быстренько себя в порядок, – посоветовал Антуан. – Бог с ним, с корсетом. У нас нет времени, сверните его и возьмите под мышку.
Ему не пришлось повторять дважды. Пока она одевалась с грехом пополам, ее ангелы-хранители завершили разработку своего военного плана. Надо было продумать, что отвечать, когда ответственному по спальному вагону придут задавать вопросы. Его ответ должен будет сводиться к следующему: ничего подозрительного в Лионе или Авиньоне, где вышел, как обычно, господин Лоран, он не заметил. Мелани надо выпустить с противоположной стороны вагона, на соседний путь. Сейчас в этом не было ничего опасного, так как в этот час на станции находится только Средиземноморский экспресс. Она отойдет в сторону и будет ждать, пока поезд не уйдет. После чего потихоньку доберется до забора справа от вокзала, где ее и найдет Антуан, после того как отдаст служащему по вокзалу свой билет.
– Вообще-то, – сказал Пьер, – могут подумать, что она вышла в Лионе. Но, – добавил он для очистки совести, – вы действительно хотите покинуть поезд? – Конечно. Одна мысль опять увидеть господина де Варенна приводит меня в ужас. Надеюсь, у вас из-за меня не будет неприятностей?
– Будьте спокойны, – отвечал, улыбаясь, проводник. – Я ничем не рискую, ведь за каждым пассажиром не уследишь. К тому же я знаю, что с господином Лораном вы ничем не рискуете.
– Спасибо!.. От всего сердца спасибо. Я никогда не забуду, что вы сделали для меня сегодня!
Он и пошевелиться не успел, как Мелани запечатлела на его щеках два звонких девчоночьих поцелуя. Потом подошла к той двери, через которую ей предстояло выйти, в то время как Антуан встал у выхода со стороны перрона. Чтобы облегчить задачу Мелани, он взял ее несессер, оставив ей лишь сундучок с драгоценностями.
Самое время: Средиземноморский экспресс подходил к авиньонскому вокзалу, выпустив клубы дыма, как бы вздыхая от облегчения. Заскрипели тормоза, и состав замер. Вокруг установилась тишина. Пассажиры мирно спали за задернутыми занавесками купе, на перроне тоже никого не было. Только у последнего вагона размахивал фонарем дежурный. С помощью Пьера Мелани выскользнула на гравий с противоположной стороны вагона, пока Антуан выходил на перрон, производя как можно больше шума. Она услышала как он громогласно и жизнерадостно прощался с проводником, ответившим ему:
– До скорого, господин Лоран!
Стараясь не спотыкаться о шпалы, Мелани добрела до указанного места и пошла вдоль зеленой изгороди. Дойдя до места встречи, она принялась ждать отхода поезда.
Сердце у нее, правда, стучало немного громче обычного, но она не испытывала ни одного из тех ощущений, которых боялась, решившись на эту авантюру, главное, ей совсем не было страшно оставить поезд и Франсиса. Напротив, она торопилась как можно скорее и дальше уйти от этого человека, так жестоко надсмеявшегося над ее чувствами… Однако, когда прозвучал свисток кондуктора, волнение все-таки сжало ей сердце. Вагоны закрывали от нее огни зала ожидания, холла и вокзальных служб. К тому же ее широкое манто полностью маскировало светлый костюм. Она была просто тенью среди других теней, может быть, чуть более темной. Мелани стояла, не шелохнувшись, дожидаясь отхода поезда, чтобы потом отправиться навстречу новой судьбе.
Наконец немногие открытые двери захлопнулись, и длинные вагоны из полированного тиса скрылись один за другим во тьме ночи. Наконец промелькнул мимо и скрылся багажный вагон с красным огоньком фонаря. Мелани подождала еще мгновенье и двинулась к месту встречи с Антуаном.
Он уже ждал ее. Увидев Мелани, он с облегчением вздохнул.
– Я вас не заметил и уже начал волноваться…
– Зачем же? Я дожидалась, пока поезд уйдет, чтобы пойти через рельсы. Я немного боялась…
– Чего? Прихода другого поезда?
– Нет… Вдруг меня бы захотели силой удержать в этом поезде.
– Что за мысль? Это всего лишь отель на колесах, а в отелях не задерживают путешественников…
Длинная юбка не помешала Мелани легко перелезть через калитку, запертую на большой висячий замок, отказавшись от помощи спутника.
– Еще недавно я лазала по деревьям, – ответила она в ответ на комплименты Антуана, восхищавшегося ее ловкостью.
– Вы можете продолжить это занятие. У меня много прекрасных деревьев…
Автомобиль, окрашенный в черный и желтый цвета, дожидался чуть поодаль. Человек в широкой фуражке, из-под которой выбивались пряди волос, стоял рядом. Но было слишком темно, чтобы можно было разглядеть его черты. Видны были только огромные усищи.
– Вы его разглядите, когда станет светло, – пояснил Антуан. – Это Прюдан, один в трех лицах: мой механик, интендант и муж моей кухарки. Садитесь живей! Нам еще ехать целых тридцать километров!
– А разве вы не отвезете меня в какой-нибудь отель, как договаривались? А потом к ростовщику?
– А почему бы не к скупщику краденого? Моя юная барышня, если вы не желаете, чтобы вас тут же обнаружили, не надо ехать в отель. Через два-три дня все отели в самом Авиньоне и в его окрестностях будут обысканы. У меня же, на лоне природы, вам нечего бояться, вы спокойно сможете обдумать, что вам делать дальше.
– Вы женаты?
– Вы с некоторым опозданием задали этот вопрос, но успокойтесь, я никогда не собирался обзаводиться женой. Это не значит, что в доме вообще нет женщин. Вами будет заниматься Виктория, жена Прюдана. Так что, едем? Что-то мне подсказывает, что погода изменится, и мне бы хотелось поскорее влезть в свои домашние тапочки!
Мелани подумалось, что упоминание о тапочках несколько нарушает романтический ореол ее похищения художником, к тому же талантливым, судя по его образу жизни. А может, он вовсе и не художник? Впрочем, если дело пойдет плохо, этот господин Лоран просто посадит ее в другой поезд, только направляющийся в Париж, вот и все дела! Так или иначе у нее в запасе несколько спокойных дней, которые дадут ей возможность самой решить, что делать.
– Ложитесь на заднее сиденье, – посоветовал Антуан, – я укрою вас пледом, так что вас вообще не будет видно.
Он сунул ей под голову свой спальный мешок вместо подушки, устроил ее со всеми возможными удобствами и сел за руль. Прюдан принялся вертеть ручку завода. Машина слегка затряслась, потом после оглушительного выхлопа сдвинулась с места. Мелани с легким разочарованием смирилась с тем, что не увидит Авиньона, только темно-синее глубокое небо с несущимися по нему тучами. Воздух был свеж, но это ничуть не походило на тот пронизывающий ветер, под которым она дрожала, выходя из дому и направляясь в церковь. Ветерок здесь был почти нежным, напоенным ароматом сирени. Мысль о том, что только сегодня утром она венчалась, показалась ей нереальной. Это событие уже растворялось во времени и пространстве. Ей хотелось спать, она натянула плед до ушей и заснула. Последней ее мыслью было приятное сожаление, что она не сможет увидеть лицо Франсиса, когда он обнаружит ее исчезновение.
Она спала недолго. Неровность дороги и солнце заставили ее открыть глаза. Перед собой Мелани видела только спины двух мужчин. Первые солнечные лучи светили ей прямо в лицо. Спросив, может ли она теперь подняться, девушка уселась поудобнее на кожаном сиденье и посмотрела вокруг. Из ее уст вырвался возглас восхищения:
– Какая красота!
Прюдан с одобрением оглянулся на нее. Антуан, поглощенный дорогой, прокричал, перекрывая ветер:
– Я рад, что вам нравится!
– Странно, если бы я думала по-другому. Земля, чудного охристого цвета, по которой змеилась дорога, ярко выделялась с глубокой лазурью неба и темной зеленью соснового леса, кое-где более светлыми пятнами попадались голубые кедры. Деревня с темно-розовыми черепичными крышами, казалось, рассыпалась с белого облачка, за которое цеплялись замысловатые железные украшения крыши церкви. Две большие круглые башни с изъеденным временем зубчатым верхом будто удерживали ее, не давая скатиться под косогор, на который вскарабкивались виноградники и оливковые рощи. Вдалеке виднелись мягкие очертания синих гор, кое-где пронизываемые высокими белыми утесами.
Вдруг деревня исчезла за поворотом усаженной платанами дороги, которая устремилась теперь в зеленую лощину, по дну которой лениво протекала маленькая речушка. Проехав по старинному мостику римской постройки, автомобиль направился вверх по течению речки. Затем они свернули на каменистый узкий проселок, и наконец, за поворотом возник огромный дом, почти крепость. Сложенный из золотистого камня, так хорошо улавливающего солнечный свет, он выглядел теплым и даже приветливым со своей древней зубчатой башней, почтенным памятником XIII века, которая, казалось, надменно взирала через плечо на небольшой овраг, заросший ежевикой, миртом и земляникой.
– Вот туда-то мы и едем! – крикнул Антуан в промежутке между двумя толчками. – Позвольте вам представить Замок Святого Спасителя!
– Это ваш дом?
– Да, не бойтесь, фасад, обращенный к деревне, с другой стороны, выглядит гораздо приветливей…
– Мне и эта сторона нравится. Похоже на замок спящей красавицы…
– Почему бы нет? – смеясь, ответил Антуан. – Только вы не найдете там никакой уснувшей красавицы. Разве что моя дорогая Виктория вполне сойдет за добрую фею.
Мелани с тревогой подумала, что эта Виктория должна была, чтобы справиться с ролью доброй феи, отличаться умопомрачительной красотой, во что было трудно поверить при взгляде на ее супруга. При свете дня Прюдан со своими торчащими во все стороны седыми волосами и усами, которые как будто специально были созданы, чтобы подчеркнуть его толстый красный нос, уж никак не походил на прекрасного принца!..
Когда они обогнули замок, перед Мелани действительно предстал восхитительный дом. В старых стенах были проделаны окна с решетчатыми переплетами, шедшие изящной анфиладой по обе стороны высокой сводчатой двери.
Только поднимающаяся над входом на уровне крыши из старинной черепицы сторожевая башня с навесными бойницами напоминала о том, что раньше это была настоящая крепость. Но об этом быстро забывалось, когда взгляд падал на большие жардиньерки с гирляндами из терракоты, в которых по всему периметру фасада росли чудные апельсиновые и лавровые деревья. Растущие по бокам дома сосны, согнувшиеся под мистралем, казалось, приветствовали возвращение хозяина.
На шум автомобиля на крыльцо выскочили две абсолютно одинаковые девушки. Мелани даже показалось, что у нее двоится в глазах. Они радостно махали руками и белозубо улыбались. Их красные в сборку юбки под цветастыми передниками так и плясали вокруг лодыжек, затянутых в белые бумажные чулки. Из-под белых чепчиков с кружевными воланами их личики цветом и бархатистостью кожи напоминали молодой персик. В едином порыве они бросились к Антуану, но, увидев растрепанную молодую девушку, которой он помогал выйти из машины, остановились, как вкопанные.
– А это Мирей и Магали, внучки Виктории и Прюдана. Та, у которой косынка скреплена зеленой бархатной розеткой, – Магали. У меня никогда не было другой приметы, чтобы различить их… Девочки, – продолжал он, похлопав их по щечкам, – эта юная дама моя дальняя родственница, которую я случайно встретил как раз в тот момент, когда ей понадобилась помощь. Она приехала сюда, чтобы обрести покой и отдохнуть. Иначе говоря, я не хочу никаких сплетен на ее счет, понятно?
– Да, месье Антуан! – хором ответили двойняшки, добавив так же хором: – Добрый день, барышня! Мы займемся вами, вы, видать, очень устали…
– Ну, не так уж я и устала, – улыбнулась Мелани.
– Но вы так бледны… – сказала Мирей.
– Можно подумать, что вы только что перенесли тяжелую болезнь, – добавила Магали, забирая тощий багаж «дальней родственницы».
Впоследствии Мелани заметила, что, когда они не говорили хором, сестры делили между собой фразу: одна начинала, другая заканчивала. Они очень поднаторели в этом искусстве, которое делало их чем-то вроде современного варианта античного хора. Стоя у автомобиля, Прюдан, приподняв фуражку, поскреб в голове:
– Мне, видать, придется вернуться в Авиньон за вещами барышни, – произнес он сокрушенно, как человек, которому вовсе не хотелось еще раз проделать этот длинный путь. – По-моему, мы их забыла…
– Черт побери, верно! – воскликнул Антуан, с тревогой взглянув на Мелани. – Ваши чемоданы остались в багажном вагоне. Признаюсь, я совсем об этом не подумал…
– А я подумала. Ничего страшного! Мне совсем не нравились платья, что мать заказала мне к свадьбе. Они больше подошли бы пожилой даме!
– Вы правы, – кивнул Антуан. – Вчера в вагоне-ресторане я задавался вопросом, почему вы так старообразно одеты, хотя, судя по всему, ваши вещи от хорошего портного.
– Посмотрели бы вы на мое подвенечное платье! Это был просто заговор между матерью и некоей Люсиль. Мне думается, они решили, что я ни в коем случае не должна выглядеть хорошенькой. Как бы там ни было, я ни за что не надену этот ужас! Уходя с вокзала, я забросила свой корсет в кусты…
Антуан рассмеялся:
– Иначе говоря, вы пустились во все тяжкие? Ну и прекрасно: я никогда еще не видел ни одного более некрасивого предмета…
– Значит, я могу ставить машину в гараж? – спросил повеселевший Прюдан.
– Конечно! И нам пора в дом, а то, наверное, Виктория никак не поймет, чем мы тут занимаемся.
Взяв Мелани за руку, он строевым шагом повел ее в дом, не давая ей ничего разглядеть, и привел в огромную кухню, каких ей еще не приходилось видеть. Там хлопотала женщина, хотя и никак не походившая на Спящую красавицу, но тем не менее как будто сошедшая со страниц старых сказок. Высокая, полная, одетая в нарядный костюм, какой носят женщины Арля: длинное черное платье, подол которого кое-где слегка поднимался из-за пышных округлостей, безупречно белая косынка, на шее красивый золотой крестик на черной бархотке. Над забранными в большой пучок волосами, прочерченными серебряными нитями седины, возвышалось сложное сооружение в виде органного пункта, белый конус которого был обернут белоснежным муслином, что придает арлезианкам столь царственный вид.
В огромной сводчатой комнате, в медных кастрюлях которой играли отблески огня в печи и солнечные зайчики, Виктория что-то размешивала в горшке при помощи ложки с длинной ручкой, будто волшебной палочкой. Со своим резким профилем, как будто доставшимся ей от какого-то дальнего предка-варвара, она походила бы на колдунью в своем логове, если бы не привычный вид окружавших ее предметов.
Вокруг волшебницы не было видно ни реторт с колдовским снадобьем, ни подозрительных порошков, ни змей или жаб, плавающих в отвратительной жидкости… Только длинные этажерки, крепко привинченные к побеленным известью стенам, на которых выстроились глиняные горшки с разноцветными фаянсовыми этикетками на цепочках, извещавшими, что здесь – маринады, гусиная печенка, там – оливковое, ореховое масло или масло из виноградных косточек. Рядом, в пузатых банках, хранились маринованные томаты, патиссоны, грибы, баклажаны, кабачки и лимоны, все разнообразие весенних овощей, летних или осенних фруктов. Под почерневшими балками потолка висели великолепные окорока, связки колбас, чеснока, лука, всевозможных приправ; неподалеку сушились грозди мускатного винограда прошлого урожая.
Там был еще большой шкаф из дерева каштана, натертый воском и отполированный несколькими поколениями кухарок до шелковистого блеска. На нем искусной рукой скульптора были вырезаны гирлянды цветов и фруктов. Были еще огромных размеров дубовый стол, соломенные стулья и даже пара старинных резных кресел. На устланных ажурными салфетками полках стояли медные и оловянные формы для выпечки хлеба, пирогов, печенья, пирожных, разноцветные фаянсовые горшки с крышками и украшенные рисунками зайцев, кроликов, гусей, уток или фазанов, для приготовления нежного мяса которых они предназначались. На доске огромного камина стояло изображение Пресвятой Девы и два прекрасных глиняных горшочка для пряностей, украшенных голубыми розами. Над всем этим великолепием витал чудесный аромат теплого хлеба и карамели.
Шумное вторжение Антуана заставило Викторию повернуть голову и взглянуть на него поверх очков в тонкой стальной оправе, оседлавших ее крупный нос. Тепло ее улыбки приободрило Мелани, чье присутствие, казалось, вовсе не удивило Викторию.
– Садитесь оба, – спокойно сказала она. – Девочки сейчас дадут вам поесть. Я пока не могу оторваться от варенья. Добро пожаловать, барышня! Надеюсь, вам здесь понравится. С утра я постелила чистые простыни в голубой комнате.
Антуан поцеловал ее в обе щеки, отчего сложное сооружение из муслина слегка покачнулось. Она добродушно оттолкнула его, но было видно, что она обожает своего хозяина.
– Как вы догадались, что я приеду? – изумилась Мелани.
– Я знала…
– Виктории все всегда известно заранее! – вздохнул художник, подвигая гостье стул. – Она видит вещие сны или же всматривается в стакан с водой. Вот посмотрите, уже и чашка вам поставлена.
– А господин Прюдан?
– Он не любит этих изысканных завтраков на английский или французский манер. Ему подавай краюху хлеба, натертую чесноком, хороший ломоть ветчины и стаканчик белого вина…
Мелани с наслаждением принялась за завтрак, оценив ароматный кофе и горячую булочку, и свежее сливочное масло, завернутое в лист винограда, и чудесное мандариновое и клубничное варенье. Сидя поблизости от весело пылавшего в камне огня, за этим гостеприимным столом, она почти забыла странную и абсурдную сторону этого приключения, в которое бросилась с головой, толкаемая негодованием. Еще вчера она едва обратила внимание на этого человека со спокойными жестами, голубые глаза которого ободряюще улыбались ей из-за букетика мимоз, стоящего на белой скатерти. Она и имени-то его никогда не слышала, что было удивительно, учитывая страсть дедушки к живописи. И вот прошла эта кошмарная ночь, и она очутилась у него дома в окружении его близких! Более того, ей было очень хорошо среди них, эти незнакомые люди оказались ей гораздо ближе, чем родная мать, чем то, что осталось от ее семьи теперь, когда дедушки не стало…
Вокруг нее шел неспешный разговор. Антуан узнавал о новостях, о делах на своих полях. Он подтрунивал над близняшками, которые в возбуждении ждали обещанных парижских подарков, но никто не задавал никаких вопросов Мелани. Ей улыбались, ей подкладывали всякие вкусные вещи, старались сделать так, чтобы она чувствовала себя как дома, но было видно, что все трое ждали, когда хозяин расскажет о ней, что сочтет нужным, сами же они ни за что бы не позволили себе ни малейшего любопытства. Это было очень удивительно! Какими же качествами должен был обладать этот Антуан Лоран, чтобы вот так укротить язычок и любопытство женщин, особенно таких молодых болтушек, как близняшки.
Завтрак окончился, художник вытащил из кармана большую коричневую трубку и закурил, предварительно осведомившись у гостьи, переносит ли она запах табака.
– А теперь вступайте во владение вашей комнатой и отдохните немного, – сказал он, помогая Мелани подняться. – После обеда я покажу вам дом и сад. А поскольку вам, конечно, захочется переодеться, к вам придут и снимут мерку, если только вы согласитесь одеться по местной моде, в ожидании лучшего.
Голубая комната была обязана своим названием старинному кретону с изображенными на нем камеями и арабесками, которым была затянута вся комната, за исключением круглого свода потолка, откуда свешивалась отливающая всеми цветами радуги большая венецианская люстра синего и белого с золотом стекла. Кретон же покрывал лакированную мебель стиля Директория. Огромный ковер бледно-серого и голубого тонов устилал пол, мощеный плиткой голубого и красного цвета. На консоли в простенке между окнами стоял огромный букет рубиново-красных пионов, отражаясь в старинном помутневшем зеркале. Небольшой багаж беглянки был разложен на двух стульях, сундучок с драгоценностями стоял на туалетном столике в стиле Людовика XVI, рядом с фигурками птиц и флаконами из резного венсенского фарфора, который послужил прообразом дивному севрскому фарфору. В каменном камине весело потрескивал огонь, что было очень кстати: с гор начал дуть холодный ветер, он летел над Провансом, пригибая тростниковые изгороди, защищавшие посевы, верхушки тисов и лохматых сосен.
Разложенная на кровати рубашка для брачной ночи выглядела жалко и смешно рядом с таким же пеньюаром. Это белье годилось сейчас лишь для того, чтобы подчеркнуть ее теперешнюю бедность по сравнению с той роскошью, которой она по собственной воле лишилась. Она бросила сердитый взгляд на это порядком ей надоевшее произведение искусства. Скатав обе вещи в комок, она забросила их в угол под изумленным взором сестричек. – Вам это не нравится? – спросила Магали.
– Но ведь они такие красивые, – добавила Мирей.
– Ну и заберите их себе, – вздохнула Мелани. – Может быть, вы найдете мне взамен какую-нибудь ночную сорочку?
В едином порыве девушки схватили отвергнутые вещицы и устремились к двери, крича хором:
– Сейчас, мадемуазель! Огромное вам спасибо!
Через минуту, став обладательницей бумазейного халата в цветочек, пары чуть великоватых домашних тапочек из фетра, Мелани завернулась в ночную сорочку с тюльпаном, вышитым на ней крестиком, с блаженным вздохом погрузилась в мягкие объятья набитого шерстью матраса и уснула спокойным сном. Ставни были закрыты, и Мелани проспала до самого вечера, проснувшись только с приходом Виктории, принесшей ей поднос с дымящейся тарелкой овощной похлебки, вкусно пахнущей свежим маслом; там была еще и ветчина, и козий сыр, и грушевый компот. Мелани съела все, не заставляя себя упрашивать. Потом откинулась на подушки:
– Как вы думаете, можно мне еще поспать? – спросила она. – Мой… мой кузен не сочтет, что это слишком?
– Если вам хочется, спите себе на здоровье! Месье Антуан заперся у себя в мастерской и скорее всего пробудет там всю ночь. Не волнуйтесь, там у него есть диван. А то, что вы не встаете, даже лучше. Завтра у вас уже будет, во что одеться.
– О, боюсь, что причиняю вам слишком много хлопот, мадам Виктория!..
Черные брови Виктории взлетели вверх, глаза стали круглыми от удивления, и тут Мелани увидела, что они такого же небесно-голубого цвета, как незабудки, над которыми так часто вздыхала Фройлейн.
– Бог с вами, какие еще хлопоты? – рассмеялась она. – Дом большой, в нем можно разместить пару дюжин гостей, и все равно еще место останется. Когда был жив отец месье Антуана, вы бы только видели, какой тут важный люд собирался! А теперь…
– Он не любит принимать гостей?
– Он? Да это настоящий медведь, очень добрый, конечно… Да вы же его знаете, раз он приходится вам кузеном!
– О… не очень! Мы… не так часто встречались…
– А может, и вообще не встречались, ведь вы такая молоденькая! Да будет вам, мадемуазель, не ломайте себе голову! Наш Антуан никогда от меня ничего не скрывает, он мне рассказал то, что мне полагалось знать…
– Он сказал…
– Ш-ш-ш! Он всегда все делает правильно, поверьте старой Виктории, если он привез вас сюда, значит, ему это доставило удовольствие. Да будет вам известно, что после смерти своей бедной матушки, на Святого Грегуара тому будет вот уже двадцать три года, ни одна женщина или девушка, кузина, нет ли, не ступала сюда ногой. Не считая, конечно, меня и девочек. Если вы здесь, значит, он счел вас достойной этой чести. А теперь спокойной ночи, мадемуазель Мелани… и добро пожаловать к нам!
Мелани проснулась много за полночь. От огня в камне остались одни угли, но они давали еще немного света. Достаточно, чтобы, проснувшись в незнакомой комнате, девушка сразу собралась с мыслями. Она долго лежала, не шевелясь, в приятно пахнущей лавандой постели, пытаясь уловить ночные шорохи незнакомого дома, но дом молчал. Не слышно было ни потрескивания старого дерева, ни топота мышиных лапок, ничего, что могло бы встревожить ее, нарушить глубокий покой, в котором отдыхали вещи и люди.
Мелани встала и подошла к окну, распахнув ставни. Мягкая, тихая ночь Прованса укрыла ее, как плащом. Ветер стих, вокруг стояла безмятежная тишь, освещаемая сиянием мириад звезд. Светлая ночь царила над миром, и темные кипарисы тщетно пытались усилить мрак. Ночной воздух был кристально чист. В нем смешались ароматы горных трав и едва уловимый запах теплого хлева, который, видимо, был где-то недалеко: до нее донеслось блеяние овцы, в ответ успокаивающе проухала сова.
Мелани почувствовала, что в душе у нее воцаряется мир. Жгучее разочарование, почти увлекшее ее в гибельное безумие, тоже стерлось из памяти, как дурной сон… Все исчезло, теперь она стояла на пороге нового мира, совсем не похожего на тот, что она ожидала увидеть в конце своего путешествия, на том краю двойной нитки рельсов. Из нее вышел никудышный канатоходец, она упала с этой натянутой нити и разбилась бы, если бы ее не удержали теплые сильные руки. Теперь она ощущала крепкие стены старой крепости, как надежное убежище.
Однако она сохранила достаточно здравого смысла, чтобы понимать, что ее дорога здесь не кончается, хотя в эту минуту ей не хотелось никуда отсюда уходить. Она еще не понимала всех дел с Франсисом де Варенном, значит, здесь была лишь краткая остановка, чтобы набраться сил, перевести дыхание и определить свои координаты, как это делает капитан корабля в открытом море. Ей еще предстоят битвы, к ним надо подготовиться, чтобы выйти из них победительницей. Теперь ей предстояло бороться в одиночку, она считала себя свободной от брачных уз и в то же время от матери и отныне собиралась устраивать свою жизнь только по собственному усмотрению. Однако она всегда готова послушаться доброго совета, и как приятно будет знать, что где-то, в затерянном уголке Прованса, у нее всегда есть убежище… Если только Антуан Лоран одарит ее своей дружбой. Так по крайней мере она восприняла слова Виктории, считая их больше, чем просто вежливой фразой.
В последующие дни ее уверенность окрепла. Виктория нарядила ее в свои любимые цвета. Уже на следующий день после своего появления в замке Мелани, распустив по плечам волосы, в коротенькой юбочке и цветастой косынке вписалась в окружающую обстановку, будто всегда жила здесь. У нее появилось свое кольцо для салфетки, вырезанное Прюданом из оливы с выгравированной на нем буквой «М». Ее место за столом в большой кухне, где все питались, было по правую руку от Антуана Столовая в замке с ее картинами XVII века и мебелью эпохи Возрождения больше, чем жилые комнаты, походила на музей. Мелани могла ходить, где ей вздумается, и никто не спрашивал у нее отчета, а Антуан – меньше, чем кто-либо.
На следующий после приезда день он показал ей свои владения в сопровождении двух важных членов семейства, которые отсутствовали в день ее появления в замке. Это были пес Перси и кошка Полли. На высоких лапах, с мордой мрачной, но проникнутой озабоченностью по поводу своих хороших манер, Перси, английский сеттер, белый с оранжевыми пятнами, являл собой полную противоположность Полли. Та явилась результатом самых невообразимых скрещиваний, отчего у нее была тончайшая рыжая шерстка, белые «носочки» и белое же пятнышко между ушками.
В отсутствие Антуана, которого он обожал, Перси поддерживал добрые отношения со всеми собаками в округе, но особенно дружил с Сатюрненом, легавой аббата Белюга, настоятеля церкви в соседней деревушке, с которым они беззастенчиво браконьерствовали в окрестных лесах, когда не ухаживали за какой-нибудь местной жучкой. При этом они всегда с уважением относились к выбору своей «дамы». Их альтруизм заходил так далеко, что отвергнутый следил за тем, чтобы его счастливому приятелю никто не мешал. Что касается Полли, любимицы Виктории, это была сентиментальная натура, ей нравилось светлой ночью, взобравшись на самый верх старой башни, грезить о своем избраннике, сиамском коте с раскосыми глазами и загадочной улыбкой, покорившем ее сердце за те несколько недель, что его хозяйка провела в соседнем замке. С тех пор Полли ждала его, не подозревая, что ее восточный принц давным-давно возвратился в пригород Сен-Жермен в ивовой корзинке, обитой изумрудного цвета бархатом. Пес и кошка дружили меж собой, новенькую приняли с редким радушием, удивившим Антуана:
– Я бы хотел написать с вас троих картину, – сказал он Мелани. – Их шерсть и ваши волосы необыкновенно гармонируют по цвету…
– Это займет слишком много времени, а у меня нет причин обосноваться здесь надолго. Помните, о чем я вас просила?
– Ах, отель? Помню, конечно! Вам здесь уже скучно, или дом не нравится?
– Как он может не нравиться? Но…
– Никаких «но»! Пойдем, я покажу вам…
И все вместе они важно продолжали прогулку. Антуан показал гостье сад, огород, виноградники на склонах горы, у подножия которой примостилась деревенька, теплицы и, наконец, дом, где на самом верху, на террасе, устроенной между верхом башни и жилыми помещениями, находилась его мастерская. Это была просторная строгая комната, где, кроме разнообразных принадлежностей художника, были только диван с подушками, древние амфоры, поднятые со дна моря, и скульптурные детали: римская капитель, бюст готической девы, какие-то разрозненные части фигур, должно быть, увидевшие свет под солнцем Греции. Но, к великому удивлению Мелани, Антуан не показал ей ни одну из своих картин. Некоторые полотна стояли на полу лицом к стене, картина же, занимавшая большой мольберт каштанового дерева, была укрыта зеленым льняным покрывалом.
– Я покажу ее вам потом, – сказал он, увлекая ее на террасу. – Когда я буду уверен, что вы мне друг.
– Как вы можете в этом сомневаться после оказанной мне услуги? Вы привезли меня сюда, в этот дом, куда, как мне сказали, не ступала нога ни одной женщины…
– Это потому, наверное, что вы не женщина, во всяком случае, пока…
– Я бы стала ею, если бы… если бы мною не пренебрегли.
– Нет, и в противном случае вы бы не превратились в женщину. Я хочу сказать, что вы пока только набросок… многообещающий, это верно, но все-таки набросок. В вас все еще не завершено, вы какая-то безоружная… Потому-то вы здесь…
– Я внушаю вам жалость? – прошептала она с горечью. – Я даже не догадывалась, что выгляжу так жалко…
– Да забудьте же, наконец, свою гордость хотя бы на минуту и посмотрите правде в глаза! Вы чуть было не убили себя, пусть даже вам угодно было обставить этот жест как можно более поэтически. Вы хотели, чтобы вас унесло ветром? Или вам абсолютно незнакомы законы физики, или вы полная идиотка! Хотя я знаю, что вы вовсе не идиотка. Исходя из всего сказанного, я бы хотел, чтобы мы стали настоящими друзьями.
– Мне бы тоже этого хотелось. Но, может быть, вашу дружбу не так-то легко завоевать?
– Можете в этом не сомневаться. Совсем немного людей могут похвастаться, что пользуются моим уважением или просто мне симпатичны.
Он отошел к каменной балюстраде, чтобы выбить трубку в горшок с геранью и набить ее снова. Мелани подошла к нему:
– А тот человек… проводник нашего вагона?
– Он же представился вам. Называйте, пожалуйста, его по имени!
– Этот Пьер Бо. Он ваш друг, ведь вы говорили ему «ты» в моем присутствии. Разве это не удивительно?
Антуан резко повернулся к ней всем корпусом и вгляделся в поднятое к нему лицо. Его глаза превратились в голубые кусочки льда.
– Не понимаю, почему? Разве вы из тех дур, для которых достоинство человека определяется костюмом, который он носит? Признаюсь, вы меня разочаровали… Я часто просил Пьера тоже говорить мне «ты», но он боится когда-нибудь ошибиться и сказать так на людях.
– Если вы решили принимать в штыки все, что я говорю, лучше уж отвезите меня сразу в Авиньон. Я вас никоим образом не осуждала, а только удивилась… Но признаю, что была неправа, потому что в эту безумную ночь, которую мы пережили втроем, все было так странно… Почему бы ему, действительно, не быть вашим другом детства?
– Он не друг детства. У него нет южного акцента…
– У вас, между прочим, тоже…
Антуан рассмеялся, и это мгновенно разрядило атмосферу. Взяв Мелани под руку, он повел ее назад в ателье. Перси, лежавший на пороге, поднялся, пропуская их и почтительно пошел следом. Полли, свернувшись в клубочек на диване, и не подумала подвинуться, когда Антуан усадил туда свою подопечную.
– Я много путешествовал, он тоже. В странствиях обогащается душа, но теряется даже самый устойчивый акцент. Если хотите знать, я знаком с Пьером уже четыре года. Это немного по моей вине он поступил на работу в Компанию поездов дальнего следования. Он человек умный, образованный, учтивый. Кроме того, он говорит на нескольких языках… Например, на китайском!
– На китайском?! Где же вы с ним познакомились?
– Как раз в Китае. Я путешествовал для собственного удовольствия и еще искал новые сюжеты для вдохновения. Пьер был переводчиком во французской миссии в Пекине. Мы встретились во время знаменитой осады в июне-июле 1900 года, когда горстка солдат и дипломатов противостояла «боксерам», большей части населения города и провинции, не говоря уже о правительстве этой старой чертовки Цы Си, которая вела самую двуличную игру, которую мне когда-либо приходилось видеть.
Мелани слушала его с широко открытыми глазами. Она мало что слышала о китайцах у мадемуазель Дезир. Единственное, что она усвоила: их дети были бесконечно несчастны и им можно было помочь, собирая фольгу, в которую были завернуты шоколадки, выдаваемые на завтрак. Правда, она так и не поняла, каким чудесным образом миссионерская организация «Святое детство» могла при помощи этих маленьких блестящих кусочков фольги помешать ужасным китайским родителям бросать своих лишних детишек —особенно девочек! – на съедение свиньям, да еще брать их в миссию на воспитание и выращивать из них настоящих христиан. Тем не менее она послушно сдавала, что от нее требуется, добавляя время от времени шоколадку, полагая, что детям это полезнее, нежели пустая обертка. Теперь она в изумлении узнала, что в этой варварской стране были еще и дипломаты, такие же, как, например, отец Жоанны. Ей захотелось разузнать об этом побольше.
– Я никогда не слышала об этой «знаменитой осаде», – сгорая со стыда от собственного невежества, призналась она. – Правда, в нашей семье никто никогда не служил в посольстве или миссии…
Антуан минуту молча смотрел на нее, наконец ответил:
– Вы полагаете? А тем временем ваш дедушка много сделал для Кэ д'Орсэ
type="note" l:href="#n_1">[1]
, хотя у него не было никакого дипломатического ранга. Могущество денег, когда оно употребляется во благо, может оказаться очень полезным для отчизны. Я иногда думаю, не оказалась ли эта во многом тайная роль причиной его исчезновения…
– Ваши слова напомнили мне о том, что газеты намекали… на какое-то тайное китайское общество.
– Газеты написали много глупостей. Господин Депре-Мартель, конечно же, не имел ничего общего с китайскими проблемами, и старая императрица Цы Си никогда и слыхом о нем не слыхивала. Насколько мне известно, он гораздо больше интересовался Экваториальной Африкой, Марокко. Еще Россией… Но давайте оставим политику! Это не для вашего возраста.
– К тому же, – со смущенным вздохом призналась Мелани, – я не уверена, что политика действительно меня интересует. Зато я бы с удовольствием послушала ваш рассказ о том, что произошло в Пекине и как вы познакомились с Пьером Бо.
– Когда люди сражаются бок о бок, они быстро становятся друзьями. Именно это и случилось с нами за те долгие дни, проведенные в английском посольстве.
– Почему английском? Разве у Франции не было там посольства?
– Конечно, было! Просто великолепное! Его возглавлял великий дипломат, господин Стефан Пишон, сегодня он – наш генеральный представитель в Тунисе. К несчастью, наше посольство было наполовину разрушено снарядами, как, впрочем, и многие другие, потому-то все в итоге оказались у англичан… Но об этом я расскажу вам позже. Уже позвонили к завтраку, а когда Виктория готовит сырное суфле, лучше не опаздывать, а то она становится просто невыносимой. Мы едва-едва успеем спуститься на кухню и вымыть руки.
Суфле получилось воздушное и в меру жирное. Однако Антуан совершенно рассеянно проглотил свою порцию, как будто это было банальное рагу. По-видимому, его неотступно занимала какая-то мысль, и он пару раз справлялся, не пришла ли почта. Естественно, Мелани так и не удалось вернуться к так занимавшей ее теме: героической борьбе нескольких сотен европейцев против половины Китая. Когда она попыталась перевести на это разговор, Антуан довольно бесцеремонно ее прервал:
– Потом, ладно? Подобным историям нет места среди гастрономических удовольствий.
Мелани поняла, что делать нечего, и не стала настаивать. Впрочем, она открыла для себя, как приятно было пользоваться прелестями настоящей минуты. Ей было так хорошо за этим большим столом, покрытым льняной скатертью, напротив пылающего в камине огня, бросавшего розоватые отблески на лица ее сотрапезников. Глаза близняшек сияли, как звезды. Прюдан, не расстававшийся со своей фуражкой, наверное, даже во сне, жевал с размеренностью часового механизма, не поднимая носа от тарелки, разве что поднося к губам высокий хрустальный бокал с вином цвета утренней зари.
Когда Магали поставила на стол серебряный кофейник, дверь, выходящая в огород, раскрылась и на пороге, как чертик из коробки, возник мальчишка. С криком: «Привет честной компании!» он бросил на стол меж чашек, пока, к счастью, пустых, пачку газет. Антуан набросился на них, как орел на добычу, и быстро скрылся в направлении мастерской.
После минутной растерянности Мелани последовала за ним. Слегка поколебавшись, она тихонько толкнула дверь. Художник сидел на диване в ворохе газет. Это были самые крупные ежедневные издания. Он держал в руках «Ле пти Паризьен», когда поднял на Мелани глаза, в которых собиралась гроза:
– Ничего! – выдохнул он. – Ни единого слова! Ни строчки! Создается впечатление, что никто и не заметил вашего исчезновения!
– Вы уверены? А я ждала, что они напечатают бог весть какую неправдоподобную историю, ведь так мало времени прошло с момента исчезновения дедушки… и тоже в поезде…
– Я тоже этого ждал. Однако надо признать очевидную вещь: похоже, никто вами не интересуется. Зная журналистов, как знаю их я, это просто невероятно! Даже «Паризьен», который на протяжении всего года публикует роман за романом, как будто и не заметил, что молодая дама из самого что ни на есть приличного общества покидает Средиземноморский экспресс, не сказав никому ни слова! Естественно было бы ожидать, что ваш… муж весь день изо всех сил удерживает дверь, чтобы не впускать ломящуюся к нему журналистскую братию…
– Я тоже так думала, правда, эта мысль смущала меня, ведь не так уж приятно быть героиней газетного романа с продолжением! Да точно ли там ничего нет?
– Посмотрите сами! Невероятно… Опустившись на колени, Мелани развернула одну, потом другую газету. Там сообщалось, что в США проведен закон об эмиграции, вводящий определенную таксу, и что теперь страна станет недоступной для европейских анархистов. Писали о строительстве железной дороги между Константинополем и Багдадом, но на этом «железнодорожная» тема исчерпывалась. Это было действительно необъяснимо, особенно если вспомнить, как много было высказано всевозможных предположений после того, как пропал дедушка!
– Должно же быть хоть какое-то объяснение этому? – спросила она.
– Если у вас есть, поделитесь со мной.
– Ну, я не знаю… может быть, я скажу глупость. Скорее всего так оно и будет, но… вдруг господин де Варенн не заметил моего исчезновения.
– Я не представляю себе, как это он не заметил. Вы думаете, он проснулся только в Ментоне? Проводник бы ему не позволил…
– Мы же не знаем, куда ехала танцовщица. Может быть, он вышел с ней в Ницце или в Монте-Карло?
– А вас отпустил бы следовать дальше, одну? Милое дитя мое, так мы бог весть до чего дойдем. Он, конечно, хам, но не до такой же степени! Это уж слишком… – Тогда я не знаю, что и думать.
– О, я тоже. Но нельзя же так все оставить! Читайте всю эту ерунду, если вам угодно, а я ухожу!
– Куда же вы? Можно мне с вами?
– Вот это совершенно ни к чему! Я иду на почту, позвоню Пьеру Бо. Сейчас он уже должен быть дома…
– А разве у него есть телефон?
– Почему бы нет? Вы полагаете, что это привилегия одних богачей? Он ведь государственный чиновник! Нам необходимо узнать, что произошло, когда поезд прибыл в Ментону.
И, оставив Мелани ломать голову, откуда ему было так хорошо известно расписание служащего железнодорожной компании, Антуан Лоран вышел из мастерской, с треском захлопнув за собой дверь…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Новобрачная - Бенцони Жюльетта

Разделы:
ПрологГлава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xiГлава xii

Ваши комментарии
к роману Новобрачная - Бенцони Жюльетта



"Ерунда полная."
Новобрачная - Бенцони ЖюльеттаНИКА
26.01.2012, 16.39





отличная книга, жюльетта бенцони пишет великолепные романы
Новобрачная - Бенцони ЖюльеттаЖакетта
15.07.2013, 12.01





какая чушь(((
Новобрачная - Бенцони Жюльеттаllll
27.09.2013, 13.05





Почему чушь, интересный сюжет, правда конец не понятен, но думаю следующий роман из этой серии завершит эту иту историю..
Новобрачная - Бенцони ЖюльеттаМилена
28.04.2014, 14.50





Позабавили глаза героини "большие темно-карие глаза, похожие на две фиолетовые сливы", в середине романа они зеленые, а в конце она сверкает фиолетовыми... прямо светофор, а не женщина, ну и я не понимаю пристрастия героини к мужчинам намного старше её...а сюжет как и все у Бенцони до доведен абсурда.
Новобрачная - Бенцони ЖюльеттаОльга
29.05.2015, 22.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100