Читать онлайн Недостойные знатные дамы, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Веселые салемские девчушки… в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Недостойные знатные дамы - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Недостойные знатные дамы - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Недостойные знатные дамы - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Недостойные знатные дамы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Веселые салемские девчушки…

Салем был обозначен на всех картах штата Массачусетс, однако никто не решился бы назвать его городом или даже деревней. Окруженные густым лесом фермы отстояли далеко друг от друга, ядро же Салема составляли четыре дома: ратуша, жилище пастора Парриса, дом начальника местного ополчения Джонатана Уолкота и наконец трактир, который держал помощник пастора Натаниэль Ингерсол. Изо всех щелей салемских домиков сочилась скука: здесь никогда ничего не происходило. Все жители как на подбор ходили в черном, все волей-неволей были набожны и исповедовали принципы суровой добродетели. Таков был Салем в 1692 году: замкнутый мирок богобоязненных людей, слепо верящих в дьявола и прочую чертовщину…
Пастырем этого унылого стада был Самюэль Паррис – человек не слишком богатый и обратившийся к Библии отнюдь не по велению души, а исключительно в результате краха своих торговых авантюр на Карибских островах. От тамошней жизни у него остались чрезвычайно приятные воспоминания, которые он тщательно скрывал, и двое рабов – чернокожие Джон и Титюба, оба уроженцы Барбадоса. Салемская жизнь ничуть не напоминала жизнь на Карибах…
Самюэль Паррис жил тихо, стараясь ни в чем не перечить собственной супруге, властной Элизабет, и во всем потакая собственной пастве: жители Салема до его приезда уже выгнали двух пасторов. Постоянно помня о судьбе своих предшественников, Джеймса Бейли и Джорджа Барроу, Паррис просил супругу только об одном: не распускать свой острый язычок, который являлся главным недостатком этой особы.
– Подумайте только, друг мой, – часто говорил он ей, – если эти люди прогонят нас отсюда, куда мы пойдем и как сможем заработать на достойную жизнь для нас и наших детей?
А надо сказать, что в семье пастора росли две девочки: его собственная дочь, девятилетняя Элизабет, и племянница Абигайль Вильямс, которой уже исполнилось двенадцать.
Если бы бедняга пастор мог догадаться, какие мысли роились в белокурых головках этих с виду невинных девчушек, он бы без промедления собрал вещички и бежал бы из Салема куда глаза глядят, поскольку дьявол, не спросив у него позволения, уже поселился в его доме. И, надо сказать, язычок миссис Паррис к этому был нисколько не причастен – опасным оказался язык Титюбы…
Кузины вместе с двумя задушевными подружками Энн Патнем и Мэри Уолкот часто приходили на кухню в отсутствие хозяйки, чтобы послушать таинственные истории, которые рассказывала негритянка, выуживая их из неисчерпаемого источника своей памяти.
– Когда на небе появляется луна, в густой лесной чаще просыпается Великий дух. Он вселяется в людей, которые туда забредают, и тогда перед ними открывается таинственный мир…
Четыре пары глаз завороженно впивались в широкое лицо рассказчицы, которая то приглушала, то, наоборот, заставляла звучать громче свой глубокий бархатный голос, словно обволакивая им своих слушательниц. Глаза их жадно блестели – особенно глазки чрезвычайно впечатлительной Энн Патнем, а также Мэри Уолкот, которая в свои четырнадцать лет мечтала о жизни гораздо менее суровой. Ей хотелось носить яркие платья из шелка и бархата и жить в городе среди множества людей и развлечений.
В этом краю, где, казалось, каждый камень источал скуку, Титюба являлась для четырех девочек единственным источником впечатлений – вдобавок тайным, а потому особенно ценным.
В рассказах негритянки древние африканские предания причудливо сплетались с описаниями загадочных обрядов. Шурша юбками, она выдавала девочкам обрывочные сведения из африканской магии, а когда чего-нибудь не знала, призывала на помощь свою богатую фантазию, нисколько не заботясь о том, какое воздействие оказывают ее рассказы на юные создания. Титюба приоткрыла им завесу над весьма двусмысленными обрядами жителей африканской саванны, чем до крайности распалила воображение девочек.
Рассказы негритянки, фантастические и чаще всего жуткие, в конце концов довели Энн Патнем до нервных припадков, во время которых она падала на пол, кричала и билась в конвульсиях. Девочки чрезвычайно заинтересовались этой особенностью своей подруги, а однажды такой припадок застал сам Самюэль Паррис, и вскоре Энн оказалась в центре внимания всего селения. Когда у нее начинался припадок, все окружали ее, пытаясь осмыслить произносимые ею бессвязные слова, а когда она стихала, все бросались ухаживать за ней. В скором времени Энн стала самой почитаемой обитательницей Салема – столь сильное впечатление производила на окружающих ее болезнь, доселе невиданная в этих краях.
Теперь подруги откровенно завидовали Энн.
– Чем я хуже ее? – как-то раз сказала Абигайль своей кузине. – Пожалуй, я тоже попробую!
И вот однажды вечером она тоже попыталась покататься по земле; нетрудно догадаться, что ее примеру тотчас последовали остальные девочки…
Жители селения растерялись, а Натаниэль Ингерсол, помощник пастора и по совместительству трактирщик, уверенно заявил, что все четыре девочки наверняка одержимы дьяволом.
– Дьявол явился в Салем! – замогильным голосом провозгласил он. – Нужно отобрать у него добычу!
Все поддержали его: простые и необразованные жители Салема, разумеется, не могли отличить медицинских симптомов истерии от случаев симуляции этой болезни. Для них было ясно только одно – дьявол явился, и его надо изгнать. И они принялись за дело…
Разумеется, прежде всего допросили Титюбу. Допрос происходил в трактире Натаниэля, временно превращенном в зал суда. Негритянка, как могла, защищалась от предъявленных ей обвинений и, стремясь спасти свою шею от веревки, в свою очередь, обвинила в колдовстве двух бедных женщин, проживавших в жалких хижинах неподалеку от фермы Патнемов, родителей Энн. Это были две старушки, совершенно безобидные и уже наполовину выжившие из ума: Сара Гуд и Сара Осборн.
Четыре девочки с радостью подтвердили слова Титюбы: им совершенно не хотелось лишаться своего лучшего развлечения. С редкостным единодушием они катались по полу и вопили о том, что несчастные старушки хотели затащить их на шабаш и заставляли подписать договор с дьяволом. После таких убедительных свидетельств обе Сары были отправлены в старый форт, который когда-то был возведен для защиты от индейцев, но недавно его решили переоборудовать в тюрьму.
Однако Титюбу это не спасло: оказавшись в центре внимания, негритянка заявила, что ее покойная матушка была лучшей колдуньей Барбадоса. Стоит ли говорить, что ей тут же пришлось составить компанию двум своим жертвам.
И все-таки не все в Салеме были одурачены четырьмя девчонками. Среди тех, кто находил их поведение более чем странным, была Марта Кори – состоятельная фермерша, снискавшая всеобщее уважение.
– Мне кажется, что лучшим лекарством для наших одержимых является пучок свежих розог, – как-то сказала она.
О, неосмотрительная Марта! В следующее воскресенье, прямо посреди проповеди, Абигайль грохнулась на пол между рядами скамей и завизжала, чтобы от нее убрали эту гадкую фермершу Кори, поскольку из-за нее она терпит страшные муки. С громкими воплями она утверждала, что на голове Марты Кори сидит страшная желтая птица и, когда Абигайль проходит мимо, слетает и клюет ее.
Несмотря на все свои протесты, Марта Кори присоединилась к трем узницам форта…
Тем временем Самюэль Паррис чувствовал себя крайне неуютно, поскольку сознавал, что является ответственным за разыгравшуюся драму: ведь именно он привез в эту глушь Титюбу. Со своей кафедры он пытался успокоить распаленные умы паствы – однако паства совершенно не желала успокаиваться. Более всех разошелся помощник пастыря, видевший во всем случившемся руку Сатаны и с жаром вещавший об этом за стойкой своего трактира при большом стечении окрестных любителей пропустить стаканчик.
Дело в том, что не так давно Натаниэль пристально следил за судом над ведьмами, проходившим в Бостоне, столице штата. Героем суда стал преподобный Коттон Мэзер – великий охотник на ведьм; сей ревнитель веры господней произвел на кабатчика неизгладимое впечатление. Коттон Мэзер, личность весьма мрачная и крайне ограниченная, не раз участвовал в подобных процессах в Европе. Прибыв в Америку, он поспешил предоставить своим новым согражданам возможность воспользоваться его еще не остывшим опытом.
В конце концов Натаниэль Ингерсол решил, что пастор Паррис совершенно не соответствует занимаемой им должности, и, взяв свое лучшее перо, написал Мэзеру письмо, в котором приглашал его в Салем и подробно расписывал сложившееся положение.
Получив такое послание, Коттон Мэзер не стал терять ни минуты. Собрав свой скудный скарб, он сел на лошадь и прискакал в Салем, дабы взять на себя роль высшего судии и верховного жреца.
Многие жители Салема были наслышаны о преподобном Мэзере, и после его приезда дела пошли как по маслу. С удовольствием гурмана он принялся изучать юных одержимых, которые, польщенные вниманием столь избранной публики, изощрялись как могли. Началось настоящее соревнование, кто больше обвинит народа и на кого охота окажется интереснее.
Через два дня в форт заключили семидесятилетнюю Ребекку Норс – богатую и чрезвычайно набожную фермершу – только потому, что Абигайль заявила, будто видела у нее на плече черненького человечка. В апреле арестовали Джона и Элизабет Проктор, Джорджа Джейкобса, Джона Вилларда, осмелившегося заявить, что судьи попросту сошли с ума, и еще дюжину других жителей Салема. Ничто уже не могло защитить людей от ярости юных фурий: ни репутация, ни возраст, ни добрососедские отношения. Узники теснились в помещениях бывшего форта, однако казнить их пока не решались, ожидая завершения процесса, конца которому все еще не было видно.
В это время в Бостон прибыл новый губернатор, сэр Вильям Фипс. Бывший искатель приключений, он разбогател за счет сокровищ, которые поднял с испанского галеона, затонувшего возле Пуэрто-де-ла-Плата, так что дворянство его, равно как и назначение на пост губернатора, было недавнего происхождения.
Как только сэру Вильяму стало известно о салемских ведьмах, он нахмурился. Подобные дела обычно являлись ловушками для неопытных губернаторов, куда те незамедлительно попадали и ломали себе шею. А посему он поспешно вызвал к себе в резиденцию главного специалиста по данному вопросу – а именно достойного Коттона Мэзера, который тотчас приехал.
Распоряжения сэра Вильяма были кратки:
– Как можно скорее покончить с бандой приспешников Сатаны и любыми средствами навести в Салеме порядок!
– Покончить с приспешниками Сатаны можно только одним способом: покарать их без всякой жалости, – отвечал Коттон Мэзер. – Но для этого нужен профессиональный судья, который бы составил постановление по каждому случаю в отдельности и утвердил приговоры, выносить которые будут нотабли Салема и я сам.
Решив не замечать, что собеседник его не отличается большим умом, сэр Вильям нашел его ответ справедливым и незамедлительно назначил комиссию – настоящий верховный суд по делу о колдовстве. Главой комиссии был утвержден вице-губернатор Стоутон, столь же человечный, как и Коттон Мэзер, и обладающий такими же умственными способностями. И вот эта парочка, Стоутон и Мэзер, сопровождаемые судьями Хауторном и Корвином, отправились в Салем творить свое «доброе дело».
Прибыв на место, они первым делом занялись поисками палача. Выбор их пал на Самюэля Валлингтона, исполнявшего в Салеме не самые приятные обязанности ассенизатора и живодера. Судьи не без основания решили, что не слишком деликатный Самюэль вполне справится и с этой обязанностью. На единственной площади Салема возвели новую красивую виселицу и начали поставлять палачу работу.
Суд прошел очень быстро, и 19 июля Самюэль Валлингтон повесил Сару Гуд, Сару Осборн, Марту Корн, Титюбу, Джона Вилларда и Ребекку Норс. Правда, старая Ребекка благодаря своим многочисленным заслугам чуть было не избежала веревки. Но Абигайль, узнав об этом, мгновенно выдала такой буйный, с пеной у рта, припадок, что в конце концов судьи постановили: старушка будет повешена вместе с остальными.
Через две недели подоспела новая партия обвиняемых, на этот раз из пятнадцати человек. Все они были людьми весьма почтенными, но все-таки не сумели опровергнуть последние выдумки Абигайль Вильямс, самой извращенной и самой изобретательной из всех четырех девиц. Кстати, прежний местный пастор, Джордж Барроу, в свое время был изгнан паствой именно за нападки на Абигайль, чье поведение – принимая во внимание ее юный возраст – показалось ему нескромным. Он нашел убежище в Мейне, где вел спокойную и тихую жизнь. Но после того, как его бывшей «жертве» было видение, Стоутон добился выдачи преподобного отца, и его, растерянного и недоумевающего, в кандалах доставили в Салем. Заперев преподобного в темницу, кандалы с него не сняли, поскольку Барроу обладал поистине геркулесовой силой, которая, по утверждению высокоумного Коттона Мэзера, могла быть только сатанинской.
На суде главные обвинительницы впали в исступленный раж. Мэри Уолкот вменила Барроу в вину невинную привычку класть в корзиночку еду и уходить завтракать на природу. Из этого Мэзер сделал вывод: подобное пристрастие к пикникам можно объяснить только подготовкой ритуального пиршества, которое ведьмы обычно устраивают во время шабаша. Барроу был женат дважды, и оба раза счастливо, однако тут же вспомнили, что его вторая жена перед смертью долго мучилась…
Преподобный отец яростно защищался. В конце концов он выложил трибуналу начистоту все, что о нем думает. Естественно, его приговорили к смерти.
В день казни Джорджа Барроу все жители Салема, точнее, те, что еще остались в живых, собрались перед виселицей, для которой Валлингтон потребовал купить новую веревку. Когда пастора подвели к виселице, воцарилась мертвая тишина: все чего-то ждали… Внезапно силач Барроу напряг мускулы и разорвал свои путы. Толпа охнула и принялась креститься, ожидая худшего, но приговоренный всего лишь хотел умереть свободным. Медленно и прочувствованно он принялся читать «Отче наш»; голос его долетал до самого леса, слова молитвы эхом звучали в сердцах потрясенных зрителей. Поднялся возмущенный ропот, кое-где даже раздались крики, подстрекавшие к мятежу. Откуда-то раздался возглас: «Помиловать!» – и тотчас Коттон Мэзер грозно нахмурился. Но тут раздался пронзительный, истерический вопль Абигайль: она увидела за спиной осужденного демона с крыльями, как у летучей мыши…
Через несколько минут Барроу простился с жизнью, а потрясенные и вконец запуганные жители Салема разошлись по домам.
Чтобы сгладить тягостное впечатление от смерти пастора, судьи поторопились казнить двух записных колдуний: Сюзанну Карьер и ее дочь Сару… восьми лет от роду! Эта казнь была объяснена тем, что обе они во всем сознались…
Тем временем в форте вместе с остальными узниками находился человек весьма примечательный: старый Джил Кори, чью жену повесили одной из первых. Это был необычайно мужественный старик. Стоя возле окна камеры, он выкрикивал оскорбления в адрес судей, а также заявлял, что если и есть в Салеме приспешники Сатаны, то их следует искать среди членов трибунала.
Возмущенный Коттон Мэзер решил умертвить его более оригинальным и более жестоким способом, нежели казнь через повешение, – в Англии этот способ именовался «суровым наказанием тяжестью»…
Джил Кори был приведен на площадь, где его уложили на землю, а затем стали класть ему на грудь одну за другой тяжелые каменные плиты. Плит было так много, что под их тяжестью он вскоре задохнулся. Признание вины могло бы облегчить участь мученика, но Кори до последнего мгновения обличал нечестивых судей и грозил им судом Всевышнего. Разъяренный Стоутон схватил трость и, подбежав к мученику, вонзил ему в рот ее острый конец…
Этот отвратительный поступок переполнил чашу всеобщего терпения. О нем было доложено губернатору, который наконец соизволил выразить свое возмущение. Более того, губернатор задумался: процесс в Салеме не только не положил конец делу о колдовстве, но, наоборот, подлил масла в огонь. То тут, то там стали объявляться ведьмы…
Случилось так, что как раз в то время в недавно основанном Гарвардском университете несколько истинно просвещенных мужей распространили протест против несправедливых гонений и призвали всех добропорядочных граждан поддержать их требования. Не желая прослыть невеждой, сэр Вильям направил в Салем весьма резкий приказ: трибунал прекращает свое существование, узники выпускаются на свободу. Возмущенные Стоутон и Мэзер восприняли это распоряжение как личное оскорбление и мгновенно покинули Салем…
Вот уж действительно бедный Салем! Половина его жителей погибла, оставшиеся попрятались по углам и зорко следили друг за другом, готовые в любую минуту донести на своего ближнего, лишь бы самому не угодить под топор палача. От былого процветания края не осталось и следа. Поля не возделывались, земля была не ухожена, зимой, принесшей с собой лютые морозы, начался голод.
Однако постепенно жители Салема начали вылезать из своих нор. Моргая, словно стряхивая с ресниц дурной сон, они оглядывались вокруг и видели собственную нищету и разорение. Надо было как можно скорее избавиться от кошмара, взяться за лопату, топор и плуг и возродить жизнь в опустошенном великим страхом селении. Сообща, приучаясь вновь глядеть друг другу в глаза, жители Салема принялись за работу – среди них было сто пятьдесят бывших узников, которых наконец выпустили из старого форта.
Четверо главных героинь этой ужасной истории остались на свободе, но судьба позаботилась о том, чтобы они искупили свои грехи. Энн Патнем сошла с ума и остаток жизни провела взаперти в сумасшедшем доме. Мэри Уолкот, мечтавшая поскорее покинуть Салем, вышла замуж за пьяницу, который увез ее на Юг; муж так часто и так сильно колотил ее, что она не выдержала побоев и умерла.
Когда совет старейшин изгнал пастора Парриса из Салема, запретив при этом взять с собой что-либо из имущества, Абигайль Вильямс и Элизабет Паррис разделили судьбу семьи и кончили дни в нищете.
С пагубным влиянием Коттона Мэзера и его подручных было покончено навсегда. Спустя два года сэр Вильям Фипс вынужден был подать в отставку. Новая Англия наконец смогла вздохнуть свободно…






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Недостойные знатные дамы - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Убийственные козни аристократовПряник катрин де шатонефШпага и яд аббата де ганжа1. визит к ла вуазен2. убийствоДрагоценное ожерелье графини де ла мотт-валуа1. первые шаги очаровательной авантюристки2. раскаленное железо«проказы» маркиза де мобрея1. маленькие неприятности господина де витроля2. чудесная ловляГоголь-моголь мадам лафарж1. «прекрасная партия»2. а был ли мышьяк?Господа буржуаБезумства двух тулузских нотаблей1. о разумном согласии в делах любви2. об убийцах-неудачниках и о последствиях одного убийстваТрость арматора

Ваши комментарии
к роману Недостойные знатные дамы - Бенцони Жюльетта


Комментарии к роману "Недостойные знатные дамы - Бенцони Жюльетта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Убийственные козни аристократовПряник катрин де шатонефШпага и яд аббата де ганжа1. визит к ла вуазен2. убийствоДрагоценное ожерелье графини де ла мотт-валуа1. первые шаги очаровательной авантюристки2. раскаленное железо«проказы» маркиза де мобрея1. маленькие неприятности господина де витроля2. чудесная ловляГоголь-моголь мадам лафарж1. «прекрасная партия»2. а был ли мышьяк?Господа буржуаБезумства двух тулузских нотаблей1. о разумном согласии в делах любви2. об убийцах-неудачниках и о последствиях одного убийстваТрость арматора

Rambler's Top100