Читать онлайн Мера любви, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Остывшее пепелище в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мера любви - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.21 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мера любви - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мера любви - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Мера любви

Читать онлайн

Аннотация

Обольстительная Катрин – дочь золотых дел мастера Гоше Легуа – с юных лет притягивала к себе мужчин, среди которых были и сиятельные вельможи, и благородные рыцари, и простолюдины.
Ее мужем стал главный казначей Гарен де Бразен, любовником – герцог Бургундский Филипп, любимым – рыцарь Арно де Монсальви. Совершая роковые ошибки, искушая мужчин и сама поддаваясь соблазнам, Катрин неудержимо стремилась к тому единственному, кто навсегда завладел ее сердцем. И эта любовь вела Катрин через все испытания, давала силы и надежду, вознаграждала за унижения. Любовь Катрин победила все!


Следующая страница

Остывшее пепелище

«Нижний город в огне!»
Беранже де Рокморель во весь опор пересек огромный двор и устремился вверх по лестнице высокого господского замка. Его крик долетел до окна, у которого Катрин проводила часы, потеряв счет времени.
– Госпожа Катрин, – повторил нетерпеливый юношеский голос, – вы слышали? Пожар… – Он не успел закончить. Катрин встала, выйдя из оцепенения, румянец окрасил ее бледные щеки. Беранже облегченно вздохнул, заметив ее внимательный взгляд. Столько дней подряд он напрасно читал ей свои самые прекрасные поэмы, чтобы вызвать живую искорку в ее больших фиалковых глазах.
– Как пожар? – прошептала она. – Кто же его зажег?
– Возможно, люди Дворянчика. Они исчезли из нижнего города. Ни одного не видно, но все пылает, кроме церкви.
Катрин вскочила и выбежала из зала. Паж устремился за ней. Двор замка походил на разбушевавшееся море. Солдаты сеньора де Ванденеса пришли на выручку Шатовиллена. Сейчас они спешно седлали лошадей. Посреди всеобщего оживления Катрин заметила свою подругу Эрменгарду.
Госпожа Шатовиллен в сопровождении двух служанок сама наливала вино солдатам, не жалея для них слов ободрения.
– Лучшая ферма и полный мешок золота тому, кто принесет мне голову Дворянчика! – кричала она. – Пейте. Лучше сражаться с веселыми мыслями!
Катрин стояла на крыльце, не решаясь спуститься во двор.
Кто-то прошептал ей на ухо: «Графиня сулит состояние за голову Дворянчика, еще бы! А вы подарите мне за нее улыбку или поцелуй?»
Она вздрогнула, нахмурилась, почувствовав неприятное беспокойство, возникавшее каждый раз при встречах с сеньором де Ванденесом.
С того самого времени, как она нашла укрытие за стенами Шатовиллена, он навязчиво ухаживал за ней. Больше всего ей не нравилась его внешность: он был похож на герцога Бургундского. Это роковое сходство и вызвало ссору между ней и мужем.
Она посмотрела Ванденесу прямо в глаза.
– На что мне эта голова? Меня тревожит лишь судьба моего супруга, единственного в мире мужчины, который может от меня требовать поцелуя. Я уже не госпожа де Бразен, барон!
Он поклонился, паж подвел ему коня, а Катрин направилась к лестнице.
На этот раз она приготовилась к самому ужасному, но увиденное превзошло худшие ожидания. Весь нижний город пылал, как страшный костер. Черные клубы дыма зловеще струились по небу. Лишь благодаря реке от пожара уцелели заграждения из кустарника и сам замок.
Молодая женщина смотрела на пожарище, пытаясь различить крышу, окно дома нотариуса, в котором ей пришлось оставить раненого мужа.
– Хорошая работа, – спокойно прокомментировал подошедший к Катрин Готье. – Дворянчик опустил между нами огненный занавес. Под такой завесой он смог уйти без особой спешки, и сеньору Ванденесу придется ждать, пока огонь погаснет. Пока я не вижу ни малейшего просвета.
– Там не осталось ни одной живой души, не правда ли? – прошептала Катрин чуть не плача.
Готье де Шазей почесал свой рыжий затылок и пожал плечами.
– Нужно быть саламандрой. Но не волнуйтесь. Там никого не было.
Молодая женщина резко отвернулась от пожарища.
– Я хочу убедиться сама. Готье, оседлайте мне коня.
– Для того чтобы вы поджарили ему ноздри, да еще и сами сгорели? Еще не хватало! Если этот хвастун Ванденес что-то узнает, нам станет сразу же известно, – возразил конюх, не обращая внимания на нахмуренные брови своей госпожи.
– Что бы ни случилось, Готье, – Катрин вздохнула, – вы не должны обсуждать мои приказания. Я прекрасно понимаю, что со времени нашего приезда сюда я практически уничтожена, но я еще не совсем поглупела и не хочу, чтобы меня принимали за слабоумную.
Ее глаза были полны слез, и молодой Шазей в раскаянии бросился на колени.
– Никакая вы не слабоумная, просто слишком много выстрадали, а страх не уживается со здравым смыслом. Лучше доверьтесь нам, госпожа! Мы спустились бы в ад, если бы это вернуло вашего супруга и принесло вам хоть чуточку счастья. Мужайтесь! Вы вскоре снова увидите своих детей, свои земли, своих слуг.
На этот раз она не смогла удержать улыбки при виде серых горящих глаз юноши. Проявление чувств не было свойственно Готье, и, если это случалось, он сам об этом потом жалел.
Смущенная, но немного успокоенная, Катрин смотрела, как он убегает по дороге, карабкается по крутой каменной лестнице и исчезает на конюшне. Подавив вздох, она отвернулась и оперлась на руку Беранже.
– Ладно, оставим сеньора Готье в покое, – сказала она.
Двор пустел. На крыльце, подбоченясь, стояла госпожа Эрменгарда и смотрела, как медленно исчезали знамена де Ванденеса. Она повернулась к подруге и воскликнула:
– А не отправиться ли нам к брату Ландри? Он один может сообщить нам что-то о судьбе вашего супруга.
Некоторое время спустя обе графини переправились через реку и с упоением погрузились во влажную свежесть старого галльского леса, благоухающего осенними ароматами. После недавнего пекла он напоминал животворный источник, где восстанавливались силы и светлела душа. По мере того как конь прокладывал дорогу по ковру из трав и цветов, Катрин чувствовала, как ее тело освобождается от удушающего панциря, сковывающего ее все эти бесконечные недели.
Маленький монастырь Добрых Людей был освещен солнцем, его серые нагретые камни, казалось, вдыхали аромат мяты и мелиссы, разлитый в воздухе. Нежный колокольный звон доносился из нижней колокольни и растворялся в зеленоватой воде Ожена. Спрыгнув с лошади, Катрин дернула за веревку, висящую вдоль развороченной и наспех укрепленной двери. Раздался звон колокольчика. Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге появился огромный волосатый человек, похожий на медведя, одетого в монашеское платье.
– Что вам угодно? – произнес он не слишком любезно.
– Ну, брат Обэр, открой наконец дверь. Мы хотим лишь увидеть вашего настоятеля. Отец Ландри здесь, не так ли? – прозвучал в ответ хрипловатый голос графини Эрменгарды.
Монах сразу оживился, лицо его исказила гримаса, которая в темноте могла сойти за улыбку.
– Господи Иисусе! Госпожа Эрменгарда! Собственной персоной! Извините меня, госпожа, но я вас сразу не узнал.
– У вас ухудшается зрение, брат мой. Итак, где настоятель?
Улыбка исчезла с огромного лица, чуть не плача, он проговорил:
– Так, госпожа Эрменгарда, он здесь! Но в каком состоянии! Не думаю, чтобы даже вам следовало это видеть.
Катрин спрыгнула с лошади и подошла ближе. Тревога снова овладела ею.
– Как это случилось?
Брат Обэр яростно затряс своей гривой.
– Конечно, все из-за этих проклятых собак. Вчера они пришли сюда пополнить запасы и взломали дверь. Когда они ушли, на пороге мы нашли тело нашего настоятеля. Они привязали его к хвосту лошади и таскали за собой! – При этом воспоминании монах действительно расплакался, но Готье прервал его:
– Тем более нам надо его увидеть! Я немного понимаю в медицине…
– Да? Тогда входите. Боже мой! Если бы оставалась хоть какая-то надежда, даже самая маленькая!
Посетители последовали за братом Обэром. Монастырь выглядел как после стихийного бедствия. Окна и двери были разбиты, на стенах виднелись черные дымящиеся потеки.
Но Катрин заметила немногое. Все ее помыслы были устремлены к старому другу. Мысль о том, что он умрет из-за того, что их дороги вновь пересеклись, была ей невыносима.
Сердце еще больше сжалось, когда она увидела его на узкой дощатой лежанке, покрытой соломой. Старое одеяло едва прикрывало изуродованное тело. Маленький кругленький монах, встав у изголовья на колени, накладывал на его распухшее лицо повязки из свежих трав. Ландри, не шевелясь, лежал с закрытыми глазами, руки со следами от веревок были скрещены на груди.
– О Боже, что с ним стало! – пробормотала Эрменгарда. – И, если я правильно понимаю, здесь больше нечем ему помочь.
– Грабители все забрали, – смущенно ответил Обэр, – даже запас корпии и мази брата Пласида. У нас нет ничего, кроме лесных трав!
Эрменгарда вышла и в сопровождении конюха и Беранже отправилась в Шатовиллен, пообещав привезти оттуда все необходимое для монастыря.
Катрин готова была тут же начать ухаживать за своим другом, но Готье потихоньку оттеснил ее в сторону.
– Позвольте мне это, госпожа Катрин! Я хочу его осмотреть. – И добавил: – Брат Пласид поможет мне, – на что тот одобрительно кивнул головой.
– Он будет жить?
– Он еще жив, а это немало. Кажется, он дышит без особых усилий, больше я пока ничего не могу сказать. Вы прекрасно знаете, что я сделаю все возможное, но, к сожалению, – добавил он, – у меня нет знаний, которыми обладают арабы и евреи.
Когда Готье вернулся, он был мрачнее тучи.
– Ну что?
– Трудно сказать. Я удивляюсь, если у него хоть одна косточка цела. Эти звери его не пощадили.
– Он в сознании?
– К счастью, нет. Так он меньше страдает. Но почему они это сделали? – воскликнул он в бешенстве. – И почему именно теперь? Прошло больше месяца, как он помог нам вырваться из рук Дворянчика.
– Вы считаете, они должны были замучить его еще раньше? – резко прервала его Катрин.
– Если следовать логике, это так. Не сердитесь, госпожа Катрин, попытайтесь меня понять. Я ищу разумное объяснение этому несчастью. Я думаю, не мы являемся причиной случившегося. Если бы де Сарбрюк хотел расквитаться с ним за наш побег, он убил бы его тотчас же, на месте.
– Вы хотите найти объяснение проявлению бессмысленной жестокости? – возмутилась Катрин. – Роберт де Сарбрюк – демон, мучающий и убивающий людей для собственного удовольствия.
– …но он до сих пор проявлял определенное уважение к церкви. Я имею в виду, что он воздерживался от убийства ее служителей, хотя, конечно, этим его уважение и ограничивалось. Если он решился так страшно отомстить слуге Божьему, значит, он сошел с ума, либо этому есть другое объяснение!
Катрин недоверчиво покачала головой. К этому времени во главе вереницы из мулов и нагруженных телег из замка вернулась Эрменгарда. Этих запасов хватило бы для целой деревни. Эрменгарда согласилась с Готье: пытка, которой был подвергнут Ландри, была чем-то вызвана.
– К сожалению, несчастный не в состоянии ответить на наш вопрос! – с грустью заключила она.
С отчаянной энергией Готье принялся выхаживать Ландри. Катрин и Беранже старались помочь. Эта борьба продолжалась до глубокой ночи. Монахи молились в разрушенной часовне о выздоровлении их любимого настоятеля. Постепенно надежда таяла. Дыхание раненого прерывалось, сменяясь страшными хрипами, которые доводили Катрин до слез. Воспаленная кожа на лице становилась мертвенно-бледной, как будто бы дыхание смерти коснулось его.
Несмотря на предпринятые усилия, новоявленному врачу не удалось пробудить хоть искорку жизни в измученном теле. К концу ночи стало ясно, что жизнь быстро уходила, в чудо больше не верилось. Целыми часами Катрин просиживала у изголовья больного друга. Она стояла на коленях, держала в руках его большую натруженную руку и молилась о нем от всего сердца.
Перед ее глазами промелькнуло детство, проведенное рядом. В Париже они были соседями. Она заново пережила игру в снежки и зимние катания по Сене, походы во все загадочные и манящие места большого города, куда их приводило детское любопытство. Катрин чувствовала, как со смертью Ландри в ней умирает маленькая девочка, какой она была когда-то. Никто больше не вспомнит и не поговорит с ней об этом, и эти воспоминания не вызовут больше улыбки…
– Все кончено, – прошептал Готье охрипшим голосом, отбрасывая в сторону настой, которым он постоянно смачивал сухие губы умирающего.
Страшный крик и рыдания вырвались из груди Катрин.
– Нет! Это несправедливо!
При звуке ее голоса Ландри вздохнул. Веки, которые, казалось, стали тяжелее гранита, задрожали и с трудом приподнялись, приоткрывая тусклые зрачки. Взгляд его упал на Катрин.
– Он жив! – прошептал Ландри и испустил дух. Все было кончено. Парижский юноша, рыцарь Великой Бургундской конницы, монах Шатовиллена отдал Богу свою простую и честную душу.
– Ландри! – шептала она сквозь слезы. – Ландри! Почему, Боже мой, почему?
Эрменгарда с силой подняла Катрин с колен, прижала к себе.
– Пришел его час, и он о нем никогда бы не пожалел!
– Он умер из-за меня!
– Нет, он умер по воле Божьей, а может быть, он и сам этого захотел. Такой душе, как у него, лишь мучения приносят избавление. Вы помнили лишь о ребенке, о юноше, но вы не знали мужчину и его неутолимой жажды совершенства. Я его знала. Он принимал от Бога самые страшные несчастья с благоговением. Он почил теперь, но он умер счастливым, так как его последний вздох уменьшил страдание, ободрил того, кого он любил, брат Ландри умер, но ваш супруг жив, и он был счастлив вам это сообщить. Боже мой, что с вами?
Катрин вырвалась из ее рук, в глазах ее застыл ужас.
– Арно жив? Но как, где? Он по-прежнему дружит с этим демоном Робертом? О! Эрменгарда, скажите же, что он был не с ним, что он не участвовал в этой пытке. Мысль о том, что он был одним из палачей моего бедного Ландри, мне невыносима!
– Не думайте так, госпожа Катрин! – прервал ее Беранже. – Вы лучше всех знаете сеньора Арно. Он грубый, жестокий, несдержанный, все что хотите, но он боится Бога и был всегда настоящим благочестивым рыцарем. Думайте о том, что он жив, и не ищите повода его ненавидеть.
Катрин сквозь слезы улыбнулась пажу, так рьяно защищавшему своего господина. Ни за что на свете она не хотела бы поколебать эту юношескую веру и поделиться с ним своими сомнениями. Она больше не была уверена в том, что достаточно хорошо знала своего мужа.
Под гордым обликом Арно де Монсальви скрывался кровавый злодей Гром. Еще два месяца назад она ни за что не поверила бы в это. Но нужно было считаться с реальностью. К тому же она знала, как слепо ревновал ее Арно к прошлому. То, что Ландри говорил о ней с оттенком нежности в голосе, могло превратить мужа в его врага.
Ранним пасмурным утром Катрин лесом вернулась в Шатовиллен. Радостное пение жаворонка сменилось грустным и нежным перезвоном колоколов. Катрин испытывала радость и страх, надежду и тревогу. Позже она подумает об этом, а сейчас надо довольствоваться подарком судьбы, драгоценным и одновременно страшным: Арно жив!
По приезде в замок выяснилось, что сеньор де Ванденес из похода вернулся ни с чем. Находясь в скверном расположении духа, он повздорил с дворецким Шатовиллена, который отвечал в отсутствие графини за безопасность замка. Необузданная ярость де Ванденеса столкнулась с ледяной вежливостью дворецкого. Отчетливо был слышен его голос: «В этом замке только госпожа Эрменгарда имеет право судить, вы не посмеете коснуться этого человека до тех пор, пока ее не будет здесь».
Предметом спора послужил мужчина, обмотанный таким количеством цепей, что потерял человеческий облик. Кожаный кафтан его был в крови.
– Я иду! – воскликнула Эрменгарда, слезая с лошади. – В чем дело? Почему вы кричите на моего дворецкого, барон?
– Мы привели пленного, – ответил Ванденес, – а он не дает нам его допросить.
– Допросить? Может, вы хотите его прикончить?
– Я понимаю смысл слов, которые я употребляю, графиня! Я хотел бы допросить этого человека, а для этого мне нужна ваша комната пыток. У вас ведь она есть?
Хохот Эрменгарды был слышен даже в глубине двора. Это еще больше разозлило барона.
– Конечно, есть, и к тому же прекрасно оснащенная! Настоящий музей ужасов! Она была гордостью предка моего покойного супруга. Всем этим так давно не пользовались, что я не советую применять эти проклятые приспособления, наполовину съеденные ржавчиной. Вы должны были дать барону возможность попробовать, Гано, – добавила она, повернувшись к дворецкому, – я бьюсь об заклад, что эксперимент был бы забавным. Он явно себе что-нибудь сломал бы.
Отбросив в сторону всякую любезность, Ванденес гневно повел плечами – юмор Эрменгарды был выше его понимания.
– Я полагал, что осада замка вас сделала менее чувствительной, госпожа Эрменгарда! К тому же мне не требуется сложных инструментов. Несколько раскаленных углей да пара щипцов – вот и все!
Катрин почувствовала тошноту.
– Когда же наконец люди перестанут мучить друг друга? – воскликнула она. – Вы задали хоть один вопрос этому человеку? И где вы его нашли?
Сеньор де Ванденес неохотно рассказал о своем приключении.
Отряд следовал за Дворянчиком. Оставленные следы были глубокими и свежими, но вдруг они закончились, и преследователи поняли, что попали в засаду, их уже давно поджидали. Роберт де Сарбрюк не из тех людей, кто позволяет безнаказанно следовать за собой по пятам.
– Нас было меньше, и он думал легко с нами расправиться, но не на тех нарвался, – хвастливо воскликнул барон. – Мы потеряли одного воина, и мне удалось при отходе прихватить вот этого.
– Другими словами, вы друг от друга ускользнули, – холодно заметила Катрин. – Однако вы мне обещали голову Дворянчика, сеньор…
Она подошла к пленному. Он был связан, как цыпленок, и лежал на лестнице лицом вниз.
Вдруг она упала на колени около него, подняла его голову. Она узнала одного из людей Арно по прозвищу Хромой, он даже помогал Готье ухаживать за ее супругом.
– Катрин, что вы делаете? – прошептала Эрменгарда.
Молодая женщина ничего не ответила и гневно посмотрела на барона.
– Я знаю этого человека и сама допрошу его. Освободите его! – властно приказала она.
Барон, сдвинув брови, возразил:
– Не думаете ли вы, что это…
– Вы не видите, что он умирает? Вы надеетесь узнать что-то от трупа?
Не обращая внимания на Ванденеса, Готье уже разрубал путы. Освобожденный пленник лежал на лестнице и не шевелился.
– Не хотите ли вы его уложить в постель? – прошипел Ванденес.
– Само собой разумеется. Эрменгарда, я вас прошу, прикажите двум солдатам перенести его в замок. Готье его осмотрит. Надеюсь, что я успею еще хоть что-то узнать.
Графиня де Шатовиллен хорошо знала свою подругу, чтобы вступать с ней в спор, когда в ее глазах пылал воинственный огонь. Катрин была готова сразиться с целым замком, но спасти раненого разбойника. Вскоре два солдата и Готье унесли Хромого в одну из комнат крепости.
Через час в часовне замка закончилась месса за упокой души брата Ландри. Катрин увидела Готье, поджидавшего ее на выходе. На ее вопросительный взгляд он ответил улыбкой.
– Спрашивают вас, госпожа Катрин.
– Меня?
– Ну да. Ваш подопечный плох, но не настолько, чтобы ничего не слышать. Он прекрасно знает, что обязан вам жизнью.
– До тех пор, пока его не повесят, – бесшумно приблизившись, проворчал Ванденес. – Я тоже туда направляюсь…
Серые глаза конюха приобрели стальной оттенок.
– Только госпожа Катрин, – сухо заметил он. – Раненый хочет с ней поговорить, вам же он не скажет ни слова.
Барон пробубнил что-то неодобрительное, развернулся и, скрестив за спиной руки, направился к Эрменгарде.
Хромой устроился на груде подушек.
У него было легкое ранение груди, дыхание его напоминало шорох листьев. При виде Катрин бесцветный взгляд оживился.
– Я просил вас прийти, чтобы поблагодарить, благородная госпожа, и узнать, почему вы меня спасли?
– Это лишь отсрочка. Как только Готье вас вылечит, у вас есть все шансы попасть в руки того, кто мечтает как можно скорее вас повесить!
Хромой пожал огромными волосатыми плечами.
– Если это его развлечет, я не имею ничего против, но при условии, что он даст мне время примириться с Богом. Потом ваш барон может делать со мной все что угодно. Я довольно пожил. Он может сдирать с меня кожу сантиметр за сантиметром, но я и рта не открою. Вы – другое дело… Вы можете спрашивать о чем хотите.
– Тогда скажите мне о судьбе моего супруга. Где он сейчас? С Дворянчиком? Он его пленник?..
– Пленник? Отчего же? Не было тому причины. Нет, он ушел три дня назад. Взял с собой Корниса, – добавил он с горечью. – Конечно, этот монах больше всех за ним ухаживал. Поначалу это было нелегко. Мы думали, что капитан не выкарабкается. Но внезапно наступило улучшение, и с этого момента он быстро пошел на поправку!
Молодая женщина облегченно вздохнула. Три дня! Арно не было здесь, когда Дворянчик мучил Ландри…
Мысленно она поблагодарила Бога за то, что он избавил его от этого.
– Но почему он ушел? И куда?
– Бог мой, мне об этом ничего не известно. Он решил неожиданно. Все, что мне известно, это то, что однажды вечером он поссорился с сеньором Робертом. Он так громко кричал, что слышно было на другом конце деревни. Он говорил, что ему надоело безрезультатно торчать у этой крепости, что нужно отходить.
– И что ответил Дворянчик?
– Об этом никто не знает. Этот человек никогда не кричит, зато сеньор Арно не отказывал себе в этом удовольствии. Мне показалось, что он говорил об Орлеанской Деве. Да, да! – воскликнул вдруг Хромой с удовлетворением человека, нашедшего правильный ответ. – Это именно так! Он говорил об Орлеанской Деве, что она одна могла что-нибудь сделать для него, что он приведет ее к королю и вдвоем они прогонят англичан и бургундцев к морю! Дворянчик в ответ рассмеялся. Капитан Г… я хочу сказать, сеньор Арно клялся, что она жива, что он ее видел. Дворянчик ответил ему, что он бредит, что дочь Домреми была сожжена англичанами и что англичане всегда доводят дело до конца. Но сеньор Арно упрямился.
– Какая глупость! – проворчала Катрин. – Он был в Руане вместе со мной в тот день, когда Жанна была… Боже мой! Проживи я тысячу лет, я никогда не забуду эту ужасную картину! Мой супруг, должно быть, обезумел. Мне тоже он говорил об этой встрече, но я ему прямо сказала, что я об этом думала.
– Он вам не поверил! Хотите верьте, хотите нет, госпожа, он пошел за ней!
Гнев овладел Катрин. Она больше не радовалась тому, что Арно жив и не запачкал руки в крови Ландри. Увы! Хотя Арно и поправился, но лишился рассудка. Как мог он спутать какую-то авантюристку с Жанной д'Арк, одного взгляда которой было достаточно, чтобы люди падали ниц. Молодая женщина призналась себе, что гнев ее был вызван ревностью. Последняя встреча с Арно открыла ей на многое глаза. Она и раньше знала о мужской неверности, но не связывала ее с собственным супругом. Непросто было так легко обмануться. Видимо, эта незнакомая женщина не просто напомнила ему идеал, но и вызвала какое-то чувство, желание.
Логика и долг повелевали ему выбрать главное из главных: как можно скорее помириться с королем или сразу вернуться в Монсальви, где его так ждали. Но нет же! Арно не нашел ничего более важного, как бегать за какой-то авантюристкой. Есть от чего потерять голову!
Вдруг Катрин резко повернулась к окну, где скромно уединился Готье де Шазей. Ей в голову пришла малоприятная, но все объясняющая мысль.
– Мой супруг был ранен в голову. Может быть, он сделался…
Готье покачал головой и подошел ближе.
– Сумасшедшим? Я не думаю. У него было ранение лица, госпожа Катрин, а не черепа. К тому же хотя у меня было мало времени, чтобы узнать сеньора Арно, но я вас уверяю… Вы позволите?
– Не только позволяю, но и прошу.
– Хорошо, мне показалось, что он упрямо цеплялся за свои идеи до полного ослепления. Он вбил себе в голову, что эта женщина действительно Жанна д'Арк, благодаря чуду спасшаяся из огня и воскресшая, почему бы нет? Ведь она была посланницей Бога. Ему так хочется в это верить, что он гонит собственные воспоминания. Ваша встреча ничего не изменила. Ведь он считал себя обиженным вами.
– Это нелепо! – Она перевела взгляд на раненого, который был явно взволнован. – Вы когда-нибудь слышали, как мой супруг говорил обо мне после моего отъезда? Искал ли он меня?
Беспокойство сменилось настоящей тревогой. Прилив крови окрасил его лицо.
– Искал? Нет, не думаю. Он, как и мы, полагал, что вы укрылись здесь.
– Но он говорил обо мне?
Хромой побагровел. Видимо, убить было для него легче, чем солгать. Катрин, чувствуя это, настаивала:
– Я вас умоляю, скажите мне правду, даже если она горька. Я прекрасно знаю, что меня там не восхваляли.
– Однажды, да, он говорил о вас! Но, во имя всего святого, прошу, не заставляйте меня повторять то, что…
– Я требую! Мне это необходимо! Если вы считаете себя чем-то обязанным мне…
Хромой взорвался, как переполненная бочка. Приподнявшись с подушек, он кричал, сдерживая хрипы:
– Тем хуже для вас, вы сами этого хотели. Он назвал вас шлюхой, благородная госпожа. Он кричал, что, если вы посмеете вернуться в Монсальви, он выгонит вас ударами хлыста!
Обессиленный, он откинулся назад, страшно кашляя. Катрин закрыла глаза. Она так побледнела, что Готье схватил ее за руку, опасаясь, что она потеряет сознание.
– Простите меня, – бормотал Хромой. – Она хотела, чтобы я рассказал…
Молодая женщина пришла в себя и изобразила улыбку.
– Ничего страшного. Не упрекайте себя. Лучше знать это. Я вас благодарю. А теперь скажите, если знаете, почему Дворянчик так поспешно отошел? Почему он подверг брата Ландри мучительной смерти? Это непонятно, а необъяснимое всегда хранит опасность.
Желая загладить грубость своего признания, Хромой не заставил себя упрашивать на этот раз.
– Мне не все известно, но я думаю, что все взаимосвязано. Ночью, в тот день, когда сеньор Арно ушел от Дворянчика, в лагерь пришли двое. Они прискакали на прекрасных лошадях, были одеты в черное без каких-либо знаков отличия. Они хотели поговорить с предводителем. Но охрана сеньора Роберта знает свое дело. Наглый тон не является паролем. После определенных колебаний они сказали, что являются посланниками герцога Бургундского. Я был там и все слышал. Они говорили с сильным акцентом.
– С акцентом?
– Да… вероятно, это были арагонцы или скорее кастильянцы. Этот акцент напомнил мне времена, когда мы сражались с этим хищником де Вилла-Андрадо. Как только я услышал этих посланников герцога Бургундского, решил, что это были его люди.
– Это могло быть и то и другое, – прошептала Катрин. Бывший враг вызвал у нее неприятное воспоминание. – Родригес де Вилла-Андрадо женился на незаконнорожденной дочери герцога.
– Возможно, – ответил Хромой, который не был в курсе дворцовых альянсов. – Они остались в лагере, и в ночь их приезда монаха подвергли пытке. Его схватили около шатра Дворянчика. Он подслушивал разговор. По крайней мере, они так решили и хотели заставить признаться. Но он молчал. Может, он ничего и не знал, – заключил Хромой, который, видимо, не верил в героизм под пыткой.
– Но почему он остался в лагере после ухода моего супруга? Почему он не вернулся в монастырь?
– Я думаю, он считал свое дело незавершенным. Он хотел убедить Дворянчика снять осаду.
– Осада снята, а его нет! – грустно вздохнула Катрин. – Он погиб, но ведь это не он заставил Роберта де Сарбрюка уйти, не так ли?
– Нет. Это те двое в черном. Они сказали, что осада была бесполезной, что надо попытаться в другом месте, где можно заработать больше золота.
Катрин наморщила брови.
– Откуда вы это знаете?
– Вы хотите сказать, я, простой солдат, да? Я понимаю, это может показаться странным, но в то время я был на посту, а учитывая природное любопытство… Но я не тот несчастный монах с чистой и наивной душой, как у маленького ребенка. У меня острый слух, и я умею незаметно слушать, но так, чтобы не быть за это повешенным!
– Я понимаю. Так вы знаете, где это другое место и где можно получить больше золота?
– Да, знаю. В Дижоне.
– В Дижоне! – сокрушенно воскликнула Катрин. – Это невозможно. Дворянчик сошел с ума! Там герцог или нет, но что значит горстка людей Дворянчика по сравнению с войсками, охраняющими город!
– Но речь не идет об осаде…
– О чем же тогда?
– О пленнике, которого герцог Филипп держит в башне своего дворца. Если верить посланникам, он стоит больших денег. Сейчас идут бесконечные переговоры о его выкупе, но герцог Филипп согласится освободить его лишь за приличную сумму денег. Есть из-за чего потрясти королевскую казну и еще кое-чью. Я в этом слабо разбираюсь. Я не вхож в круг великих мира сего.
Катрин и Готье переглянулись. Для них в словах Хромого не было ничего таинственного. Пленником Филиппа был молодой король Рене, герцог д'Анжу, сын Иоланды. Он был схвачен бургундцами в битве при Бюльневиле и посажен в тюрьму в Новой башне дижонского дворца. В Сомюре Катрин получила для Рене письмо. События последних месяцев помешали ей его передать, да она и забыла об этом письме из-за собственных несчастий.
Готье, свободно читающий мысли госпожи, тихонько прошептал:
– Вы ни в чем не виноваты, госпожа Катрин! Любой на вашем месте поступил бы так же, вы не могли продолжать ваш путь.
Но она не согласилась.
– Нет. У меня было поручение, и я должна была его выполнить, а…
Она умолкла. Здесь было не место это обсуждать. На нее, пытаясь что-то понять, смотрел раненый. Она обратилась к нему:
– Так Дворянчик ушел из-за этого пленного? Что он собирается делать? Выкрасть его? Это невозможно! Его, по-видимому, хорошо охраняют.
Хромой тяжело дышал, явно страдая. Он лежал с закрытыми глазами и был так бледен, что Катрин показалось, что он умирает. Она склонилась над ним.
– Вам хуже?
Он открыл глаза и слабо улыбнулся:
– Я чувствую себя не лучшим образом, но хочу договорить. Дворянчик должен позаботиться о тех двоих, а они все устроят так, чтобы пленник навсегда остался в тюрьме. Вы понимаете?
– Это разумно! – сказал Готье. – Нет пленника, нет и выкупа…
– Рене погибнет в тюрьме, и снова вспыхнет война, – заключила Катрин. – Итак, картина ясна, и мы должны выполнить наш долг.
Она поблагодарила Хромого, успокоила его, сказав, что он может не опасаться виселицы и что она берет его под свою защиту.
– Вы будете освобождены, постарайтесь поправиться. – Катрин уже собиралась покинуть комнату, как он окликнул ее.
– Если вы мной довольны, примите меня к себе на службу. Клянусь памятью несчастной матери, я буду вам предан. А когда вы снова встретитесь с капитаном Г… я хочу сказать, с вашим супругом, я буду вам служить обоим!
Она улыбнулась, взволнованная такой преданностью человеку, который его бросил. У Арно был дар завоевывать сердца и преданность солдат.
Но не поступал ли он так же с теми, кого, по его словам, любил? Катрин не представляла, чем закончится их встреча, но если они оба живы, то они встретятся наверняка, иначе и быть не могло.
– Хорошо, – ответила она. – Как только встанете на ноги, отправляйтесь в Монсальви. Я дам вам письмо для аббата Бернара. Он управляет делами в наше отсутствие.
Раненый обрадовался, и Катрин показалось, что ее обещание исцелит его быстрее, чем все лекарства Готье.
Ванденес метался по двору, не находя себе места. При появлении Катрин он сразу же подбежал к ней.
– Теперь, я думаю, дело за правосудием?
– Правосудие? Не ваше ли, барон? Я в него ничуть не верю. Я от этого человека узнала все, что хотела, и даже более того. Я ему очень признательна. И должна вам сообщить, что отныне он находится под моим покровительством.
– Что это значит? – возмутился Ванденес.
– А то, что я запрещаю вам его трогать, в противном случае вы ответите не только передо мной, но и перед герцогом Филиппом, которому благодаря пленнику я, возможно, окажу большую услугу. Если он поправится, то ему предстоит дорога из Шатовиллена в Монсальви, да поможет ему Бог.
Барон расхохотался, хотя ему было явно не до веселья.
– В Монсальви? К вам? Волк в овчарне. Хороший же из него получится слуга! А ваш супруг…
– Мой муж знает людей намного лучше, чем вы себе это представляете, барон! Я бы очень удивилась, если бы он не взял его на службу. Что же касается наших земель в Монсальви, то там, уж поверьте мне, нет овчарни с блеющими ягнятами… Хромому там найдется местечко. А теперь, извините, я должна идти, мне нужно подготовиться к отъезду.
– Вы уезжаете? Куда?
Катрин еле сдержалась. Она умирала от желания послать к черту этого надоедливого малого. В глубине души она не могла простить ему осаду Шатовиллена. Он выстоял, это верно, но, будь он поэнергичнее, с имеющимися силами мог бы добиться большего. Однако он был близок ко двору, а она не знала, какие воспоминания сохранил о ней ее бывший любовник герцог Филипп, да сейчас и не время обострять отношения.
– Простите, что раньше я вам не сказала, – сменив гнев на милость, проговорила она, делая над собой усилие. – Я прибыла сюда с поручением. До сегодняшнего дня я не имела возможности его выполнить, но сейчас путь свободен, и я не могу более откладывать.
– В таком случае, каким бы ни было это поручение, вам нужна помощь. В стране неспокойно. Еще встретятся английские части, наемники. Ни о чем не спрашивая, я поеду с вами!
Молодая женщина покраснела до корней волос.
Несносная навязчивость! Собственное самодовольство мешало ему понять, что ей надоели его присутствие, настойчивые взгляды, притворная любезность.
Она уже собиралась дать выход своему гневу и высказать малоприятные замечания, как из комнаты вышел Готье.
– В таком случае, нам было бы глупо отказываться, – сказал он таким слащавым голосом, что вызвал неподдельное удивление Катрин. – Я думаю, выражу общее мнение, если скажу, что мы будем счастливы отправиться в путь под вашей защитой. Вы готовы отправиться послезавтра? Может, это недостаточный срок, чтобы подготовить к походу такую огромную армию?
– Нисколько, мой друг, нисколько, – ответил барон покровительственным тоном. – Я уже сейчас прикажу собираться и буду готов вовремя.
– Вы потеряли рассудок? – возмущенно прошептала Катрин, как только успокоенный барон удалился по коридору. – Из-за вас мне придется ехать с этим чванливым дураком, которого я терпеть не могу. И почему это послезавтра, если мы знаем, что…
– Мы этой же ночью покинем замок! – тихо заверил Готье. – Если госпожа Эрменгарда согласится сыграть с бароном комедию, у нас будет достаточно времени, прежде чем он заметит наше отсутствие. Он должен присоединиться к герцогу, а герцог находится во Фландрии. Он думает, что мы туда направляемся, и постарается нас догнать, двигаясь на самом деле в противоположном направлении.
Катрин посмотрела на своего конюха одновременно с восхищением и раздражением. Настало время стать самой собой. Если она не примет меры, этот парень скоро начнет диктовать ей, как поступать. Немного раздосадованная, она ответила ему со сдержанной улыбкой:
– Кстати, а почему вы против компании барона? То, что его общество меня раздражает, – это одна сторона вопроса, но, с другой стороны, он совершенно прав, говоря, что вокруг не все спокойно.
– Если хотите начистоту, госпожа Катрин, я не совсем доверяю сеньору де Ванденесу. Может, это из-за вас, но мне частенько казалось, что он мечтал о вечной осаде и, во всяком случае, не слишком старался ее снять. Видимо, жить рядом с вами ему очень нравилось.
Молодая женщина молчала, взвешивая каждое слово своего конюха. Они были созвучны ее собственным мыслям, в чем она не решалась признаться самой себе.
– Меня в вас раздражает, Готье де Шазей, что вы всегда правы! – вздохнула она.
И, подхватив шлейф платья, величественной походкой направилась к лестнице.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Мера любви - Бенцони Жюльетта



Прочла все семь томов не могла оторваться.Очень красивая сказка о любви и женской преданости
Мера любви - Бенцони ЖюльеттаНадежда
19.11.2012, 14.02





История о любви, но красивой ее не назовешь. О более жестокой любви не читала, но хоть конец хороший, я бы так быстро не смогла бы простить, если вообще простила бы.
Мера любви - Бенцони ЖюльеттаМилена
30.06.2014, 16.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100