Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава IX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава IX
ДУЭЛЬ НА НОВОМ МОСТУ

Вбегая в спальню Марии, Элен собиралась разбудить ее. Однако та уже не спала. Сидя на краю кровати, прикрытая лишь собственными распущенными волосами, она смотрела на свои ноги, шевеля пальцами, с выражением полнейшей нерешительности на лице. Стремительное появление камеристки не заставило ее даже поднять голову.
— Мадам, — закричала та, бросаясь перед ней на колени, — они будут драться!
— Кто?
— Ваш супруг и милорд Холланд! Нужно помешать им! Мария пожала плечами:
— Когда мужчины решают убить друг друга, только дьявол может помешать им!
До тех пор отсутствующий взгляд ее синих глаз остановился вдруг на девушке, и глаза ее расширились:
— Откуда тебе это известно?
— Я видела, как монсеньор колотил в дверь милорда Холланда, чтобы вызвать его на дуэль.
Она осознала свою оплошность, лишь когда мадам де Шеврез взорвалась:
— Расскажи-ка мне, что ты там делала в таком бесстыдном виде? С голой грудью и открытыми плечами в этакий холод? Думала, он тебя согреет, а?
Резким жестом она ухватила девушку за волосы и с силой дернула:
— Он и с тобой спит? С каких пор — говори сейчас же!
— Мадам, — взмолилась Элен, у которой от боли слезы навернулись на глаза, — время дорого! Говорю же вам, они будут драться!
— Пусть хоть убьют друг друга, если им так хочется, но ты мне ответишь! С каких пор? Говори живее, я жду! — прошипела герцогиня, еще больнее дергая за волосы Элен, почти свернув ее шею.
Марией овладела слепая ярость: ярость обманутой самки, обнаружившей соперницу. Кроме того, это открытие последовало почти сразу за сценой, которую недавно устроил ей супруг, ворвавшийся в ее спальню, где она притворялась спящей. Сперва он схватил ее манто и принюхался к нему, словно охотничья собака, затем комнатные туфли, забытые на ковре, потом ночную сорочку, которую она не смогла найти, и, наконец, сдернул с нее одеяла. Он швырнул их на пол у кровати, раскрыв ее голое, дрожащее тело. С ледяных ног Марии на простыни упали песчинки и капли крови. Думая, что муж собирается ударить ее, она подняла руки, закрывая лицо, но он лишь схватил ее за запястья и бросил на ковер, осыпая ругательствами, называя потаскухой, течной самкой. Затем он оставил ее, пообещав, что она еще пожалеет, что он оставил ее в живых.
Потрясенная и напуганная, она вернулась в постель. И вот теперь еще один удар! Ну что ж, эта девчонка заплатит ей за все!
— Будешь говорить?
— Да… Не тяните больше, прошу вас! Это было только один раз, один раз, клянусь!
— Где? Когда?
— В Чизвике… Вам тогда нездоровилось, была гроза!
— Все обстоятельства благоприятствовали сближению! — заключила Мария, отпуская жертву, но Элен продолжала стоять на коленях.
Гнев хозяйки понемногу стихал, уступая место размышлению. Мария не была ни тщеславной, ни глупой и слишком хорошо знала мужчин, чтобы предполагать, что хотя бы один из них способен на абсолютную верность, какой бы пылкой ни была его страсть. Будучи без ума от Анны Австрийской, Бекингэм имел других любовниц, и Холланд, женатый и, по слухам, аккуратно исполняющий свои супружеские обязанности, имел немало поклонниц…
— Невероятно! — усмехнувшись, сказала она. — Мужчины — невероятные существа! Они сгорают от любви, но если вас нет рядом, чтобы погасить этот пожар, они не видят никакого неудобства в том, чтобы попросить об услуге другую! Только один раз, говоришь?
— Да, клянусь!
— Но сегодня ты собиралась продолжить?
И так как девушка молчала, опустив голову, Мария задала последний вопрос:
— Ты любишь его?
Не дожидаясь ответа, она уверенно продолжала:
— Разумеется, ты его любишь! Такая девушка, как ты, не отдастся без любви. А сегодня? Между вами ничего не было? Странно! Ты так соблазнительно выглядишь.
— Нет, ничего не было, — со злостью ответила Элен. — Он был отвратителен! Он сказал, что хочет вас, а не меня!
— Что ж, по крайней мере, честно! — заметила Мария, откровенно радуясь услышанному. — И что же было дальше?
— Он выставил меня за дверь, и тут появился монсеньор.
— Тысяча чертей! И правда! Ты только что говорила о вызове? Не станут же они драться прямо здесь!
Заслышав шум во дворе, Мария поспешила к окну. Ворота как раз в этот момент открылись, пропуская группу всадников. Она узнала своего мужа и двух его дворян, Ла Ферьера и Луайанкура. Она увидела также Холланда, Карлтона и еще одного английского вельможу, чье имя она позабыла, — он служил при них секретарем. Она мгновенно осознала последствия этого безумства. Мало того, что король запрещал дуэли, безжалостно косившие знать, но если Клод убьет посланника английского короля, который к тому же жил у него в доме, а следовательно, чью безопасность он должен был обеспечивать, ему придется отвечать за это головой. И развязку несложно было представить: Клода казнят, а ее, как виновницу трагедии, сошлют в какой-нибудь отдаленный монастырь и запретят приближаться к Парижу даже на пушечный выстрел. Людовик XIII не упустит столь чудесной возможности избавиться от нее.
— Скорее! Неси мою одежду — охотничий костюм! Пойди скажи, чтобы седлали мою лошадь! И постарайся узнать, куда они едут!
Когда девушка возвратилась, Мария была готова: длинная и широкая юбка без нижних юбок (Манера сидеть в седле боком, придуманная Екатериной Медичи, не допускала ношения нижних юбок), облегающий казакин с длинными рукавами и кружевным отложным воротником, короткие сапожки. Она была воспитана на лоне природы, отцу часто не было до нее дела, ее товарищем чаще всего становился брат, поэтому она с юных лет умела быстро одеваться без посторонней помощи.
— Итак, где они?
— Если Перан не ошибается, на Новом мосту!
— Вблизи Лувра? Какая блестящая идея!
— Ворота королевской площади обычно закрыты на ночь.
— Верно! Что Перан делает во дворе?
— Ждет вас! Не хочет, чтобы вы ехали одна!
Несмотря на тревогу, Мария не смогла сдержать улыбку. Как это на него похоже, на этого упрямца! Всегда готов встать между ней и любой опасностью, даже призрачной.
Когда Мария спустилась во двор, Перан, не говоря ни слова, подставил сцепленные руки, чтобы подсадить ее в седло, затем пришпорил свою лошадь, и они устремились в темноту набережной Лувра, откуда можно было видеть огни фонарей, обозначавших въезд на мост.
По дороге Мария пыталась придумать какой-нибудь предлог, чтобы помешать дуэли, грозившей превратиться в кровавую бойню. Обыкновенно секунданты также принимали участие в дуэли. Для спутников Шевреза это было естественно, но для англичан, возможно, нет. Во всяком случае, она с трудом могла себе представить, чтобы спокойный и любезный лорд Карлтон вдруг превратился в хищника и накинулся на людей, с которыми он вместе пил вино всего каких-нибудь три часа назад. Поэтому Мария в некоторой степени рассчитывала на то, что его благоразумие поможет ей примирить противников. Мысль о том, что Холланд может быть ранен или даже убит, терзала ее. Несмотря на возраст, Клод был первоклассным фехтовальщиком.
Она не могла понять, почему ее супруг, вместо того чтобы выбрать для сведения счетов укромное место, отправился на Новый мост, одно из самых многолюдных мест в Париже, и, как часто с ней случалось, она произнесла вслух свою мысль. Ехавший впереди Перан ответил, не оборачиваясь:
— Неплохо придумано! Ночью мост делят между собой две банды разбойников, Братья Самаритянки и Рыцари Короткой Шпаги, которые ненавидят друг друга и соревнуются за неосмотрительных прохожих, осмелившихся зайти на их территорию в одиночку. Надзиратели побаиваются их и не вмешиваются. Еще одна свара не привлечет к себе особого внимания.
— Дуэль не свара. Если только секунданты каждой из сторон не вступят в бой.
— Нет. Драться будут только двое. Остальные выступят только против бандитов, если те вздумают вмешаться.
Час от часу не легче, но они уже подъезжали к месту. Фонари теперь были погашены. Тем не менее глаза Марии, привыкшие к темноте, различили группу лошадей, которую слуги сторожили у въезда на мост, поодаль были видны силуэты людей. Перан был прав: несмотря на поздний час, мост не был безлюден. Точно как в известной поговорке, здесь можно было встретить «монаха, белую лошадь и шлюху»… Между тем торговых лотков не было, когда двое всадников въехали на широкую проезжую часть, вдоль которой шли тротуары высотой в четыре ступени, защищавшие пешеходов от оживленного движения, какие-то тени быстро вставали и разбегались при виде факела и рогатины Перана. Одна из фигур приблизилась к ним, чтобы попросить милостыню:
— Скажи нам сперва, не проезжала ли здесь группа знатных сеньоров? — оборвала его герцогиня.
— Да. Они там, у насоса Самаритянки, возле статуи славного короля Генриха, да пребудет душа его в раю.
Монетка упала из затянутой в перчатку руки Марии в ладонь мужчины. И тотчас же герцогиня пришпорила свою кобылу, поскольку заметила, как впереди в тусклом свете фонаря сверкнул клинок. Они были там, стоя лицом друг к другу, без камзолов и со шпагами в руках, они отчаянно бились.
— Остановитесь! Во имя Господа и Пресвятой Девы!.. Прекратите!
От ее крика они на мгновение замерли. Тогда она соскочила на землю и хотела бежать к ним, но чья-то рука столь неожиданно преградила ей дорогу, что у нее даже перехватило дыхание.
— Оставайтесь здесь, мадам! Это вас не касается! Это их дело!
Она узнала Дадли Карлтона и попыталась оттолкнуть его:
— Пустите меня! Это касается меня в большей степени, чем вас!
— Если вы имеете в виду, что сделали все возможное, чтобы довести дело до крайности, то с этим я согласен! А теперь дайте же вашему супругу смыть пятно с чести, если он сумеет, конечно! Холланд не пощадит его, и вполне может быть, вы очень скоро окажетесь вдовой.
Он ухмылялся при виде двух людей, решивших убить друг друга, он словно разом утратил весь свой лоск изысканного интеллектуала. На щеке Холланда уже виднелся порез, его противник сражался яростно. Мария, вне себя, ударила улыбающееся лицо. От удара англичанин отступил, воспользовавшись этим, она вновь бросилась к дуэлянтам, рискуя быть пронзенной, но тут раздался голос:
— Шпаги в ножны, господа! Сюда едет судья Сегье! Эффект был незамедлительным: противники опустили оружие и повернулись в сторону говорящего: в тусклом свете фонаря к ним приближался высокий мужчина со шпагой в руке. Это был Габриэль, столь же спокойный и хладнокровный, сколь возбужденными были два дуэлянта. Шеврез узнал его и прорычал:
— Мальвиль? Вы что здесь делаете? Судья?! Что может понадобиться господину Сегье на Новом мосту в три часа ночи?
— Его здесь нет, и да простит он меня за то, что я воспользовался его именем, чтобы прекратить это.
— Вы разве стали теперь судейским? Или служите в полиции? Я полагал, что вы мушкетер.
— Так оно и есть, но мы носим плащи лишь на службе, а вовсе не во время дружеской вечеринки в кабачке на площади Дофин. Ради бога, монсеньор, откажитесь от дуэли: это безумие!
— Ни за что! Уходите!
Герцог уже занял позицию. Тогда Габриэль встал напротив него, спиной к Холланду, который молча ждал, уперев в землю кончик шпаги.
— В таком случае убейте сначала меня! Это не столь серьезно, как если посол английского короля будет убит принцем, которого наш король Людовик удостоил своей дружбой, да еще и у подножия памятника отцу государя!
— Король Генрих разрешал дуэли, если речь шла о том, чтобы смыть позор!
— ..кровью, я знаю, и мне самому случалось не раз прибегать к дуэли, но я человек маленький. Смерть любого из вас повлечет за собой слишком серьезные последствия! Вы ранили своего противника. Его кровь пролилась: удовлетворитесь этим! Я умоляю вас именем короля!
Повисло тяжелое молчание. Шеврез размышлял, и все затаили дыхание, особенно Мария, сердце которой сжалось почти до боли. Понимая, что ее присутствие может усложнить Мальвилю задачу, она отступила на несколько шагов. Секунды казались ей вечностью. Наконец она увидела, как ее супруг поднял голову и расправил плечи.
— Вы правы! Этот грабитель и то, что он похитил у меня, не стоят войны!
Он спокойно надел свой камзол, затем шляпу и повернулся к подошедшему Дадли Карлтону, не обращая никакого внимания на Холланда, который, казалось, превратился в статую.
— Вы мой гость, милорд Карлтон, и я этого не забуду. Мой дом остается вашим до тех пор, пока это будет доставлять вам удовольствие. Что до вашего спутника, его ранг посла не позволяет мне прогнать его, но я поручаю его вашей бдительности до завтрашнего утра, когда для него будет определено другое, достойное его жилище.
Мария не услышала продолжения его речи. Перан потянул ее за рукав:
— Скорее, мадам! Нужно вернуться домой раньше монсеньора!
— Ты прав…
Она позволила увести себя. Несмотря на ее крик, присутствия ее, похоже, никто не заметил. Она хотела бы поговорить с Мальвилем, но он стоял на том же месте, вкладывая шпагу в ножны. Все закончилось, опасаться больше было нечего. Герцог и его люди подошли к своим лошадям, за ними последовали англичане.
Элен поджидала Марию в ее кабинете. Успев переодеться в более скромную одежду, девушка молилась, опустившись на колени перед изваянием Девы Марии. Небольшая статуя из слоновой кости и золота стояла в нише дорогого флорентийского шкафчика, подаренного королевой-матерью. При появлении герцогини Элен поспешно поднялась, вопросительно глядя на нее и не смея задать вопрос.
— Можешь теперь произнести благодарственную молитву: оба живы. Кое-кто вмешался… — В усталом голосе Марии слышалось скорее раздражение, чем радость.
— Кто же?
— Мальвиль! Бог знает почему…
— Никто не ранен?
— Холланд, в лицо! Что ж, этот шрам придаст ему еще больше очарования в глазах таких дурех, как ты! — раздраженно добавила она. — И не стой здесь, как столб! Принеси мне что-нибудь поесть! Я умираю от голода!
Элен боялась, что ее прогонят, поэтому, получив новое приказание, она, вместо того чтобы позвать лакея, сама побежала вниз, на кухню, где в это время начинали разжигать огонь. Через некоторое время она вернулась, принеся хлеб, мед и несколько ломтиков паштета, и Мария принялась за них с аппетитом, лишить которого ее не могли никакие волнения. Между тем тревога не покидала ее в этот предрассветный час: ее супруг, покладистый и добродушный, которым, как ей казалось, она с успехом руководила, внезапно превратился в пышущего яростью ревнивца. После угроз, которыми он недавно осыпал ее, она даже подумывала сбежать в Лезиньи, но судьба возлюбленного волновала ее больше, чем ее собственная. Ей хотелось быть как можно ближе к нему, пока он находился во Франции…
Она заканчивала завтракать, когда вошел Клод, и она была поражена тем, как он изменился. Она никогда прежде не видела такого серьезного лица, тяжелой поступи, морщинок вокруг глаз и тревожной складки на лбу.
Попросив Элен удалиться, он придвинул стул к столу, за которым неподвижно замерла Мария, и сел:
— Я пришел, чтобы сообщить вам свое решение, мадам, а также принести извинения. Под влиянием гнева, с которым я был не в силах совладать, я повел себя недостойно.
— Не будем больше об этом, прошу вас!
— ..не по отношению к вам, ибо вы вполне заслужили это, но по отношению к себе самому! Все же мне удалось справиться с чувствами, и я благодарю Господа за то, что он не позволил мне пролить вашу кровь, поскольку в какой-то момент я был готов убить вас! Вы, слава богу, как я вижу, живы-здоровы, так же как и ваш любовник, о чем я, впрочем, сожалею, хоть и признаю, что было бы полнейшим безумием убить его прилюдно!
— Вы хотите сказать… — начала Мария, вновь охваченная тревогой.
— Я ничего не хочу сказать. Я сам не убийца и не плачу наемным убийцам. Из уважения к лорду Карлтону и полномочиям, которыми он наделен, я не выгоню этого человека из своего дома и не уеду сам. Уедете вы, мадам!
— Вы прогоняете меня?
— Бросьте, это все громкие слова! Я человек простой… Прогнать вас означало бы вызвать скандал, который затронет и вашу семью, в частности вашего брата Геменэ, и тогда мне придется вновь браться за шпагу, но на этот раз уже против человека, которого я уважаю. Я лишь решил удалить вас до тех пор, пока английские гости не вернутся обратно в Лондон.
— Когда вы вошли, я как раз думала о Лезиньи…
— Это чересчур близко, и вы там слишком уж уютно чувствуете себя! Я предпочитаю Дампьер. По крайней мере, там вы сможете порезвиться с вашими детьми! Рядом с ними, возможно, вы лучше осознаете свой долг матери, о котором вы, похоже, до сих пор не вспоминали.
Мария удержалась от резкого ответа, который был бы неуместен, ибо Клод благородно соединил в своем доме детей Люина и свою дочь малышку Анну-Марию, исходя из принципа, что, если дети полюбят друг друга, в будущем это будет им на благо. Таким образом он демонстрировал подлинное благородство, поскольку не был уверен, что девочка от него. Как, впрочем, и сама Мария. Теперь она лишь кивнула, и только когда он дал понять, что она должна уехать нынче утром вместе с Элен дю Латц и другими дамами, спросила:
— Почему этой ночью вы так вспыхнули, что едва не перерезали горло Холланду?
— Притом что со времени нашей поездки в Англию я держал себя в руках и даже позволил вам переехать в его дом?
— Я пробыла там совсем недолго…
— Так решил не я, но король Карл, мой кузен. Он питает ко мне истинно дружеские чувства. И я чрезвычайно дорожу его дружбой. Это он пригласил вас в Хэмптон-Корт, и это благодаря ему я не вызвал тогда вашего любовника на дуэль. Он друг короля, и я ни за что на свете не хотел бы причинить Карлу малейшую боль. Потом вы родили, после чего нас вызвали во Францию. Я думал, что эта глава вашей любовной истории окончена. Но Холланд вернулся. Дальнейшее вам известно! Я проследил за вами и не поймал вас на месте лишь потому, что кто-то забрал ключ от павильона. Если вам известно, кто это был, вы можете лишь благодарить его: в гневе я не пощадил бы вас. Я был полон решимости убить вас обоих! После чего я сам признался бы во всем королю…
— Вы рассчитывали на то, что неприязнь, которую он ко мне питает, спасла бы вас от эшафота?
— Ни в коей мере! Я достаточно пожил и не боюсь смерти, вам это хорошо известно. Признаю, однако, что проткнуть шпагой этого фата было не слишком уж хорошей идеей, но я просто обезумел от ярости оттого, что вы оба посмели осквернить мой дом.
— Не слишком ли быстро вы забыли, что он был моим до нашей свадьбы?
— Аргумент вздорной женщины! — презрительно бросил Клод. — Хотите вы того или нет, этот дом носит мое имя, так же как и вы. Я полагаю, что хотя бы что-то одно должно остаться верным мне.
— И эта ночная стычка успокоила вашу душу? — насмешливо поинтересовалась Мария.
— Да. Потому что она позволила мне понять, что я больше не люблю вас!
— Так вы меня любили? Мне так не казалось, когда я едва ли не силком заставила вас жениться на мне!
— Я колебался между своей любовью и преданностью королю. Желание, которое я испытывал по отношению к вам, оказалось сильнее. Но я обожал вас, Мария, и, без сомнения, именно этим объясняется моя так называемая слепота, вернее, мое потворство. Думаю, я просто боялся вас потерять…
— Теперь вы не испытываете этого страха? Значит, я могу уехать вместе с ним? — с вызовом спросила она, на что Клод трезво заметил:
— Хотите попасть в немилость сразу у двух королевских дворов? Если желаете попробовать, не стесняйтесь, моя дорогая!
— Скажите еще, что вам это не будет неприятно!
— Нет! Повторяю: я не люблю вас больше!
— Вот как?! — холодно произнесла она. — И вы также более не желаете меня?
— Совершенно. Во всяком случае, в данный момент, — ответил он. — Думаю, всему виной зрелище, которое представляло собой ваша раскрытая постель. Вы там лежали голая, вся в мурашках от холода, на простынях, запачканных землей и кровью! Это зрелище не могло пробудить ничего, кроме гнева! Поэтому я повторяю: если вам угодно уехать с вашим любовником, вы свободны!
— Свободна? Позвольте напомнить вам, что вы отсылаете меня в Дампьер.
— Который вы, кажется, так любили. Никогда бы не подумал, что это окажется для вас таким уж наказанием! Но не будем об этом! Когда вы будете готовы, можете в гостиной Муз перемолвиться парой слов с этим человеком. Если он заберет вас с собой, в Дампьер уеду я и там буду ждать, пока вы оба не покинете этот дом! Ступайте Собираться!
И он вышел, не дожидаясь ответа.
Оставшись одна, Мария предалась размышлениям. Новости нельзя было назвать приятными, но все могло бы быть гораздо хуже: Холланд мог быть навсегда потерян для нее, как если бы он был убит, так и если бы въезд в королевство ему был навсегда запрещен, как Бекингэму. Однако Клод в своем новом проявлении представлял серьезную проблему. Уехать вместе с Генри в Англию было самым заманчивым решением, которого желали ее сердце и чувства, обещая ей нескончаемые ночи любви. В то же время внутренний голос подсказывал ей, что она, возможно, слишком дорого заплатит за это наслаждение. У нее было блестящее положение во Франции, несмотря даже на неприязнь короля. Как отнесутся к ней в Лондоне, если она станет всего лишь неверной женой, сбежавшей с любовником?
Она вдруг вспомнила, что переговоры все еще продолжаются и у нее есть в запасе несколько дней на раздумья. Возможно, самым лучшим было бы уговорить Клода отложить на более позднее время предлагаемую им встречу и уехать в Дампьер. Клод был прав, говоря, что она любила этот замок. Без сомнения, именно в этой очаровательной обстановке, под журчание прозрачных ручьев она сумеет принять верное решение. Возможно, даже удастся привезти в замок Генри (разумеется, тайно!), чтобы вместе с ним и без всякого постороннего вмешательства решить, как лучше выйти из ситуации.
Она отдала приказание готовиться к отъезду в Дампьер, когда ворота особняка Шеврезов распахнулись, пропуская королевского гонца. Мария, поспешила к окну и с тревогой узнала мсье де Ла Фолэна, приближенного короля и капитана по особым поручениям. Именно он четыре года назад привез ей предписание покинуть двор. Ее сердце бешено забилось. Что ему нужно?
Будучи полуодетой, она не могла спуститься и узнать, в чем дело, поэтому отправила Элен на разведку. Та тоже беспокоилась за свою хозяйку, поэтому упрашивать долго ее не пришлось, она бегом бросилась вниз и почти тотчас же вернулась, но на этот раз с нею вместе явился Клод. При виде неодетой жены он нахмурился:
— Как? Вы еще не готовы?
— Мадемуазель дю Латц готовит мой отъезд. Кстати, я хотела сказать вам, что я уезжаю в наши владения, что же до встречи с милордом Холландом, которую вы мне предлагали…
— Она состоится немедленно или не состоится вовсе! До кардинала Ришелье дошли слухи о событии на Новом мосту, наверняка через его шпионов. Сегодня утром ему удалось добиться от короля, чтобы тот продиктовал письмо к лорду Карлтону с уведомлением в надлежащей форме о том, что лорд Холланд является отныне персоной non grata и должен как можно скорее возвратиться в Лондон. К тому же мудрости и выдающихся талантов Карлтона вполне достаточно для обсуждения деликатных вопросов, касающихся двух государств. Иными словами, Карлтон остается, а Холланд уезжает.
— Что? Не сию секунду, полагаю?
— Через час он будет выдворен. Так что, если вы хотите поговорить с ним, теперь самое время. Заканчивайте одеваться, — добавил он с жестокой ухмылкой, до тех пор незнакомой его жене. — В гостиной Муз вам не придется предаваться вашим привычным утехам.
Мария была готова наброситься на него за эти оскорбительные слова, но времени было слишком мало, чтобы тратить хоть минуту на ссору. Герцогиня лишь пожала плечами и удалилась в спальню, чтобы завершить туалет. Это не заняло много времени, так как она не позволила Анне причесать себя и отправилась на встречу с Холландом с рассыпанными по плечам густыми рыжими волосами.
Он ждал ее, стоя возле столика с изогнутыми ножками, на котором находилась статуя Терпсихоры из белого мрамора. Это было изящнейшее произведение искусства, муза Танца, казалось, вот-вот она взлетит. Мария разозлилась, заметив, как Генри поглаживал сияющее лицо божественной танцовщицы. На лице его не было заметно ни малейшего волнения.
— Я нахожу, что она похожа на вас, — произнес он, не глядя на вошедшую. — Если б я мог попросить сувенир на память у вашего супруга, я выбрал бы ее.
— Он дает вам нечто несравненно большее, поскольку вы можете забрать меня саму!
Оставив статую, он повернулся к Марии, лицо его было суровым.
— Если это шутка, то она не совсем уместна… Мы здесь для того, чтобы попрощаться, но не…
Он не закончил фразу. Мария уже бежала к нему с сияющим от радости лицом.
— Наша любовь — самое прекрасное, самое дорогое из всего, что у меня есть, — воскликнула она страстно, — и я не смогла бы шутить с нею. Я только что сказала вам, Генри, что я еду с вами. В глазах окружающих я бросаю все, что составляет мою славу: положение, состояние, мужа, детей и даже дружбу королевы ради одного только счастья быть рядом с вами в горе и в радости…
Она ждала, что он заключит ее в объятия, но он мягко отстранил ее.
— Хотите, чтобы я лишился головы, Мария? — рассмеялся он, круша ее иллюзии. — Если я увезу вас, ваш супруг, несомненно, потребует сатисфакции, что, в случае если я останусь в живых, приведет меня на эшафот, который приготовят мне ваш король и его кардинал…
— Ни в коем случае! Мы с ним имели нынче ночью очень серьезную беседу. Клод наконец понял, что я люблю вас, и предоставил мне полную свободу самой решать свою судьбу. И я выбираю вас! Мы уедем вместе. Я буду жить рядом с вами, в вашей тени до тех пор, пока вы не получите развод, поскольку это возможно в вашей благословенной стране! О, Генри, быть полностью вашей, только вашей! Разве это не волшебно? Я уеду в другую страну, приму новую веру! Ради вас я стану гугеноткой, а вы сделаете меня англичанкой!
— Прекрасная мечта, Мария, но невыполнимая, как это часто бывает с мечтами! Во всяком случае, сейчас!
— Что вы здесь видите невыполнимого? — воскликнула она, уже готовая рассердиться. — Мой супруг не станет нас преследовать, не будет вредить нам. Он сам мне это сказал!
— Возможно, хотя неизвестно, нет ли у него задних мыслей…
— У него? Задние мысли? — рассмеялась Мария.
— Да, хоть с виду и не скажешь, и я не вижу повода для веселья. Другие подумают так же, как я. И я думаю прежде всего о моем короле, а потом о моем друге Бекингэме. Если я привезу вас к ним, они будут в ярости.
— Оставьте! Они меня обожают…
— Положим, они обожают герцогиню де Шеврез, кузину одного и сообщницу другого. Карл не простит вам, если вы принесете скандал в его окружение, бросив столь публично его родственника. Что касается Джорджа, то вы для него слишком ценны благодаря вашей близости к королеве, чтобы он с радостью воспринял тот факт, что вы оставили свой пост. Не говоря уже о моей семье… и родственниках моей жены!
Она чуть отодвинулась от Генри, чтобы лучше видеть его лицо, но ее синий взгляд был полон разочарования:
— Так вот ваш ответ на тот дар, что я принесла вам? Лучше бы уж сказали, что не хотите меня! Впрочем, это просто, — грустно продолжила она. — Вы никогда не испытывали ко мне ничего, кроме влечения, и никогда меня не любили!
Он протянул руки и прижал ее к себе так, словно хотел слиться с ней воедино:
— О нет, я полюбил вас, я вас люблю больше всех на свете!
— Как я могу вам верить? Вы ни разу не сказали мне…
— Потому что я не хотел, чтобы вы ощутили глубину страсти, которую я питал к вам. Вы становитесь жестокой с теми, кто влюблен в вас, а я не желал быть игрушкой в ваших руках!
— И чтобы перебороть это неодолимое влечение, вы переспали с Элен, моей камеристкой? Миленькое средство, надо признать! Она без ума от вас…
— Она излечится! Нет, я овладел ею не для того, чтобы справиться со своей страстью, но для того, чтобы сделать ее своими глазами и ушами во время наших разлук. Ее ревность служила моей, понимаете? Но больше я в этом не нуждаюсь, так как ситуация разрешилась. Я не отказываюсь от вас, Мария, поймите же! Это было бы слишком мучительно для меня, и клянусь, что вернусь к вам, как только обстоятельства позволят. Тайно… Само собой разумеется…
— Тайно! — горько вздохнула Мария.
— Пока так, но когда-нибудь я приду и громко заявлю о своих правах на вас, как на мою самую большую ценность…
— Когда?
— Когда Бекингэм придет сюда с оружием, чтобы покорить любимую им женщину на дымящихся руинах Лувра. Она к тому моменту уже будет вдовой, об этом мы позаботимся. Возможно, мы сделаем ее регентшей? Неважно, каким образом, но я приду вместе с ним, и вы станете моей наградой!
— Генри, — потрясенно прошептала она, — вы так сильно меня любите?
— Еще сильнее, Мария! И я сумею доказать это!
Она обмякла от его поцелуя, на этот раз слишком краткого, чтобы они могли потерять голову. Тем не менее, когда он отпустил ее, она зашаталась. Он отошел на три шага, чтобы взять свою шляпу, лежавшую на одном из кресел, затем взмахнул ею в глубоком поклоне, коснувшись пола пером:
— Госпожа герцогиня де Шеврез, навеки ваш покорный слуга…
— ..и я также, милорд Холланд! — ответила она, присев в изумительном реверансе.
И он вышел из гостиной.
Несколько минут спустя колеса дорожной кареты увозили его прочь, стуча по булыжной мостовой. Мария прислушивалась, пока эхо совсем не стихло. Ее охватило ужасное ощущение пустоты, словно она оказалась одна на скале посреди океана… То, что Генри наконец признался ей в любви, лишь слегка утешало ее: она привыкла любить за двоих.
Дом вдруг сразу опустел. Он точно впал в спячку, как после отъезда хозяина, но ей была приятна эта тишина: обычная суматоха сейчас была бы для нее невыносима. Мария медленно подошла к статуе Терпсихоры, которую Генри гладил совсем недавно, говоря, что она похожа на нее, обняла мраморную фигуру и горько заплакала.
Элен бесшумно выскользнула из своего укрытия — замаскированного гобеленом угла, который был ей хорошо известен, как все другие тайники в доме. Мария, поглощенная своим горем, не услышала, как она открыла и закрыла за собой дверь. Лицо Элен было смертельно бледным и залитым слезами. То, что она только что услышала, буквально раздавило ее. В какой-то момент ей даже казалось, что она вот-вот умрет от жестокого удара, который Холланд нанес ей, сам того не подозревая. Инструмент! Она была для него всего лишь инструментом, удобным средством следить за Марией на расстоянии!.. Не в силах более слушать рыдания соперницы, она покинула гостиную, особняк и поспешила укрыться под сумеречными сводами церкви Сен-Тома, но не для того, чтобы плакать у ног Святой Девы или просить ее облегчить свои страдания. Она как можно скорее хотела увидеть отца Плесси, который говорил ей, что служит у высокопоставленного лица. В конце концов, то, что она недавно услышала, было не чем иным, как прелюдией заговора против королевства. Вдруг то немногое, что ей известно, сможет помешать Холланду вернуться во Францию или остановит его в тот момент, когда он попытается проникнуть в страну! Почему бы не сокрушить его? Важнее всего было навсегда разлучить его с любовницей! По крайней мере, у дерзкого создания, которому всегда все так удавалось, будет повод поплакать! Любовь, как и дружба, только что превратилась в ненависть.
Тем временем Мария понемногу успокоилась. Она оторвалась от Терпсихоры, вытерла глаза, потом мрамор, всхлипнула несколько раз, высморкалась и собралась подняться к себе. И только тогда она увидела своего супруга, который молча наблюдал за ней.
— Я не видела, как вы вошли.
— Это не имеет значения. Могу ли я узнать, что вы решили?
— Это очевидно, — внезапно вспыхнув, бросила Мария. — Он уехал, я осталась.
— Вы могли договориться встретиться позднее, дабы избежать скандала, неминуемого при отъезде вдвоем! — заметил он с улыбкой, вызвавшей у Марии отвращение.
— Вы прекрасно знаете, что я была бы готова на подобный риск.
— Но он не захотел? Вы меня удивляете! Он, пожалуй, первый, кто не согласился совершить безумство ради ваших прекрасных глаз!
— Мы пришли к согласию, поскольку оба питаем уважение и дружеские чувства к королю Карлу. Король и так будет оскорблен, я полагаю, тем, что Ришелье осмелился прогнать его посла!
— Мне кажется, указ подписал король!
— Не изображайте из себя дурачка! Всем известно, что наш жалкий государь чихнуть не смеет, не спросив у кардинала разрешения. А теперь, монсеньор, оставим этот разговор! Я не хочу приехать в Дампьер слишком поздно.
— К чему такая спешка? В сущности, у вас больше нет причин для такого стремительного отъезда!
— Вот как?
— Мне кажется, это очевидно. Нежелательный гость удалился, и здешняя жизнь может войти в привычное русло. Вам лучше повременить с отъездом! Он лишь даст повод для ненужных сплетен! Что вы будете там делать зимой?
— Расцелую детей хотя бы!
— Вот так неожиданное желание, вам вовсе несвойственное! Послушайте меня, поезжайте к королеве, как заведено. Еще более прекрасная и улыбающаяся, чем когда бы то ни было! Так вы заставите сплетников прикусить языки.
— А что я скажу королю, если случайно встречу его?
— Он уехал в свой охотничий павильон в Версале и оказал мне большую честь, пригласив меня с собой!
Это была, бесспорно, хорошая новость. Марии так хотелось что-нибудь возразить, ибо ей была ненавистна сама мысль, что последнее слово останется за Клодом. На этот раз она промолчала и, не говоря ни слова, развернулась и отправилась к своим горничным, чтобы те одели ее для поездки в Лувр.
Элен отсутствовала, и камеристками руководила Анна, но Марию это не слишком обеспокоило. После всего, что произошло, она даже обрадовалась тому, что не видит рядом девушку, о которой она теперь не знала что и думать. Отсутствие Элен давало герцогине возможность определиться с решением, тем более что она больше на Элен не держала зла. После последнего разговора с возлюбленным и того, что он рассказал ей о своих отношениях с девушкой, Мария уже была склонна пожалеть ее, когда та обнаружит, что чересчур размечталась и следует смириться с тем, что единственная ночь любви с Холландом так и останется единственной. То, что она себе позволила с Холландом, и так переходило все границы. Нужно будет проследить, чтобы ей больше не представилась возможность видеться с Генри в будущем. Исходя из этих соображений герцогиня решила оставить при себе эту девушку, с которой она поначалу готова была расстаться. Это позволит следить за ней, поскольку на мужчин никогда нельзя полагаться…
Два часа спустя сияющая, в наряде из темно-голубого бархата под цвет глаз, отделанного горностаем, в роскошных жемчугах, некогда принадлежавших Галигай, на шее, на запястьях, в ушах, Мария вошла в Большой кабинет Анны Австрийской, произведя еще больший эффект, чем обычно. События прошлой ночи породили разговоры, и все скорее ожидали известия о ее отъезде в провинцию, нежели ее столь блистательного появления!
Королева пришла в восторг от этого почти провокационного визита и, к всеобщему разочарованию, завела разговор о вещах, не имевших ничего общего с тем, что занимало женские умы. Неожиданно в гости к невестке явилась Мария Медичи, по своему обыкновению без церемоний и без предупреждения, увлеченно разговаривая сама с собой. Маленькая причуда, которая была ей присуща с самого детства.
— ..вот почему мне представляется таким важным покончить с этим делом! Оно тянется чересчур долго, а благо королевства требует скорого и твердого решения!
Продолжая диалог с собой, она прошла сквозь кружок реверансов и с удивлением уставилась на молодую королеву, вставшую, чтобы поприветствовать ее.
— А, вы здесь, дочь моя!
— Разумеется, мадам! Вас это удивляет?
— Хм… нет! Не скажете ли вы мне, где король, мой сын?
— В своем павильоне в Версале, если я верно поняла. Вы ожидали найти его у меня? Он никогда здесь не бывает, — добавила Анна с ноткой горечи.
— Это потому, что вы не умеете удержать его. Гляди-ка, и ты здесь? — сказала королева-мать, заметив мадам де Шеврез, которая, поднявшись со своего места, попала в поле ее зрения. — Ты по-прежнему заставляешь говорить о себе, насколько мне известно? И когда только твой простак-муж решится отправить тебя в какой-нибудь славный монастырь на годик-другой?! Фонтевро тебе вполне подошел бы: красивый, пристойный, достаточно удаленный, и настоятельницы там всегда из принцесс… Кстати, кто там сейчас?..
— Матушка, — перебила ее королева, забавлявшаяся, вместо того чтобы сердиться, — не соизволите ли вы вернуться к тому, что, кажется, так занимало ваши мысли, когда вы вошли сюда?
— Вы полагаете?
— Я уверена! Вы упомянули дело, важное для блага королевства и, если я правильно поняла, требующее самого срочного решения.
Королева-мать на какое-то мгновение остолбенела, явно в поисках мысли, и наконец на нее снизошло озарение:
— Вспомнила! Нужно его женить!
И поскольку присутствующие все еще не понимали, о чем идет речь, она недовольно уточнила:
— Герцога Анжуйского! Моего младшего сына. Гастона.
— О, теперь все ясно, Ваше Величество! — произнесла Мария, опомнившаяся первой. — Непонятно только, к чему такая спешка? Принцу всего лишь…
— ..восемнадцать лет. Брат в его возрасте уже два года был женат. Нужно наверстывать упущенное время.
— Но тогда речь шла о короле, — уточнила мадам дю Фаржи, — и для спасения королевства было необходимо, чтобы Людовик женился…
— ..чтобы рождением дофина обеспечить преемственность трона. А меж тем мы все еще ждем появления маленького принца, — зло добавила Медичи. — И на сегодняшний день наследником короны, в случае если короля не станет, является его младший брат. Вот почему ему необходимо как можно скорее выбрать себе супругу! Но что это я растолковываю вам то, что вы и сами отлично знаете! Это нужно обсудить с королем и с Советом, но раз первый отсутствует…
Она собиралась уйти так же, как и пришла, но это не входило в планы Марии, желавшей разузнать о деле побольше.
— Означает ли это, мадам, что начинаются поиски невесты?
— Она давно уже найдена, глупышка! Перед смертью мой безвременно ушедший супруг заключил своего рода соглашение, которое лишь нужно освежить. Кардинал долго мне это объяснял, так как именно он нашел бумагу в архивах. Гастон, следовательно, женится на Марии де Монпансье, своей кузине. Она на три года старше, чем он, и она — единственная представительница этой младшей ветви Бурбонов…
— И самая богатая наследница во Франции, если я не ошибаюсь, — мечтательно сказала мадам де Шеврез, прежде чем начать загибать пальцы:
— герцогства Монпансье, Овернь, Сен-Фаржо, Комбрай, княжество Домб, а также Божоле и что-то еще, я уж и не припомню.
— Сиятельной герцогине де Шеврез что-то не нравится? — рявкнула Мария Медичи, выведенная из себя этим перечислением. — Знайте, мадам, что важно вовсе не это, но кровь: невеста Гастона, как и он, ведет свое происхождение от Людовика Святого!
— И от герцогини Екатерины, которая так ловко расправилась с Генрихом III, не так ли?
— Что ты в этом понимаешь! Его Преосвященство мне все объяснил. Дед юной Марии родился не от этой преступницы, а от первой жены герцога Людовика, которую звали, если мне не изменяет память, Жаклин де Лонгви. Как бы то ни было, нравится это тебе или нет, юная принцесса происходит из славного рода, не хуже разных инфант. Быть может, даже лучше! Плодовитее!
И пустив эту парфянскую стрелу (Парфянская стрела — неожиданный и неотразимый выпад хитрого противника), венценосная мегера вышла с высоко поднятой головой. После ее ухода воцарилось тяжелое молчание, и все взгляды обратились к королеве, которая вдруг резко побледнела. Мария поспешила к ней с флаконом солей.
— Черт бы побрал эту старую гарпию! — воскликнула она. — Королеве дурно!
Она хотела было дать королеве понюхать сильнодействующую соль, но Анна, слабо улыбаясь, отстранила ее:
— Ни к чему, герцогиня, со мной все в порядке…
— По вас этого не скажешь.
— Может быть, глоток испанского вина? — предложила Луиза де Конти, подходя к серванту, чтобы взять графин и бокал.
— Да, благодарю, принцесса! Это же нелепо, — продолжила она, сделав глоток, — я давно должна была бы привыкнуть к этим выпадам моей свекрови, но я не могу не реагировать на них!
— Ваше Величество слишком мягки, — констатировала Мария. — Вы представляете собой слишком легкую мишень, чем и злоупотребляет королева-мать. Не говоря уже о том, что из этой неожиданной затеи женить принца, уверяю вас, не выйдет ничего путного.
— Почему же? — проговорила мадам де Лануа. — Совершенно естественно, что принц женится, и королева, которая очень его любит, будет довольна, если в этом браке он обретет счастье!
Мария изумленно взглянула на главную фрейлину:
— Счастье? Это слово странно звучит из ваших уст, мадам! Готова поклясться, что вы вряд ли знаете, что это такое!
Чувствуя, что назревает ссора, Анна Австрийская положила конец разговору, объявив, что желает удалиться в свою молельню, и добавила, обращаясь к Марии:
— Пойдемте со мной, герцогиня! Молитва и вам принесет успокоение, к тому же мне нужно поговорить с вами.
Несколько сухой тон компенсировал оказанную привилегию, вызвав улыбки у некоторых обойденных вниманием дам, совершенно уверенных, что Ее Величество сделает выговор дерзкой герцогине. Мария все поняла и с раскаивающимся видом последовала за королевой в ее спальню, где Эстефания наводила порядок. Три женщины вместе опустились на колени в крошечной часовне, которую украшал восхитительный образ Скорбящей Богоматери, привезенный инфантой из Испании, когда она приехала, чтобы выйти замуж за французского короля. Стоя позади королевы, распростертой на ступенях, ведущих к алтарю, где мерцали свечи, Мария, намеревавшаяся употребить эти минуты тишины для размышлений, вдруг поймала себя на том, что молится Пресвятой Деве, как никогда прежде не молилась. Атмосфера, наполненная ароматами эфирных масел, спокойная и располагающая к уходу в себя, лишь усилила боль, вызванную отъездом Генри, которую герцогиня, со своим обычным непостоянством, рассчитывала легко унять. Да, он обещал скоро вернуться, но сейчас он был на пути в свою далекую страну. При мысли о том, что она не увидит его еще, возможно, очень долго, Мария внезапно почувствовала себя потерянной, покинутой посреди огромного пустого пространства, и слезы, которые она с такой легкостью сдерживала недавно перед ним, брызнули из ее глаз. Одновременно из ее раненого сердца поднималась горячая молитва, вовсе не казавшаяся ей безбожной: «Верни мне его, Скорбящая Матерь! Потерять его теперь, когда у меня появилась уверенность в его любви ко мне, выше моих сил! Раз уж я теперь уверена в том, что создана для него, как и он для меня, позволь нам вместе совершить великие дела, о которых мы мечтали! Верни его мне! Верни его мне!..»
Она была так поглощена своей мольбой, что не заметила, что королева встала и смотрит на нее с нежной улыбкой. Она тотчас же поднялась, извиняясь, но Анна Австрийская взяла ее под руку, чтобы вернуться назад в свою спальню:
— Как хорошо, моя козочка, молиться с таким жаром! Это для меня приятный сюрприз, поскольку, признаюсь, у меня было впечатление, что ваша вера не слишком сильна.
— Когда человек страдает, для него естественно обращаться к Богу.
— Значит, и ты тоже страдаешь? Этот Холланд, ты действительно любишь его?
— Больше, чем смогла бы описать, мадам. Если бы он согласился, я уехала бы с ним сегодня утром, и я прошу за это прощения у моей королевы! Особенно в тот момент, когда она испытывает столь жестокую боль.
— Мне будет еще больнее, если принц женится на мадемуазель де Монпансье, — вздохнула Анна, опускаясь на край кровати и жестом приглашая подругу присоединиться к ней, так что они оказались в еще большем уединении за плотным парчовым пологом.
— Она или другая, какая разница! Он ни под каким предлогом не должен жениться. Принц молод, предприимчив, он любит женщин, и у него уже было множество приключений. Король, увы, совсем другое дело.
— Да, он и впрямь соблазнительнее. Можно поспорить, что его жена окажется беременной уже через неделю после свадьбы, и если ей посчастливится произвести на свет мальчика…
— ..тогда как у вас все еще нет детей, и здоровье нашего государя нельзя назвать крепким, принц привлечет на свою сторону всех недовольных, и кто знает, что тогда может произойти!
— Нетрудно догадаться! Во время очередной болезни моего супруга его состояние серьезно ухудшится, и мне останется лишь вернуться в Испанию, в то время как Гастон и его жена взойдут на трон! Меня удивляет только одно…
— Что же?
— Что этот проклятый Ришелье помогает предприятию. Между тем это не в его интересах. Если Людовика не станет, он утратит всю свою власть!
— Вовсе не обязательно! Он всем обязан королеве-матери. Она так привязана к нему, что поселила его в Малом Люксембурге, в пристройке к собственному дворцу, чтобы всегда иметь его под рукой. К тому же Гастон, ее любимый сын, как мне кажется, не обладает качествами выдающегося правителя. Старая гарпия будет править через него, а Ришелье — как поговаривают, ее любовник — сохранит свое место.
— Ее любовник? Это смешно! Говорят в основном о его хорошенькой племяннице, вдове маркиза де Комбале, убитого в битве при Сэнте, урожденной мадемуазель де Понкурлэ. Мне говорили, она живет в его доме.
— Именно. Исполняла бы там роль хозяйки дома, но тут, я думаю, было бы разумно сделать выбор! Нужно быть величайшим любовником, чтобы удовлетворять одновременно хорошенькую, полную жизни женщину и Ее жирное Величество, которая, несмотря на возраст, сохранила отличный аппетит и по-прежнему убеждена, что все еще представляет сладкое искушение для юных красавцев. Но это вовсе не случай Его Преосвященства. Но вернемся к принцу! Нужно узнать, как он сам смотрит на этот брак…
— Несомненно, с удовольствием. Он любит золото, а девица очень богата.
— Несомненно, но она не слишком привлекательна, а наш принц любит молоденьких и красивых женщин. Нужно постараться убедить его проявить глубочайшее отвращение к браку, который не сможет долго удовлетворять его, в то время как при некотором терпении он сможет заключить другой союз, гораздо более привлекательный, — медленно произнесла герцогиня, в голове которой родилась гениальная идея.
— Какой же, господи?
— Ммм… стать супругом королевы Франции!
— Вы с ума сошли, Мария!
— Ничуть! Попробуем посмотреть на ситуацию трезво. Здоровье короля все ухудшается или становится все менее крепким — как будет угодно Вашему Величеству. Если недуги окончательно сломят его, корона достанется герцогу Анжуйскому, его брату, поскольку он наследник. В таком случае, согласитесь, мадам, будет весьма обидно, если он разделит трон с какой-то Монпансье, тогда как мог бы получить руку инфанты, уже являющейся королевой.
Анна быстро перекрестилась, в ее прекрасных зеленых глазах застыл ужас:
— Замолчите, герцогиня! Грешно иметь такие мысли.
— Отчего же? Планы на будущее еще никого не убивали, а когда речь идет о королевстве, предусмотрительность просто необходима. Увы, наш государь не дает нам особых надежд на то, что он устоит перед своими многочисленными недугами. Но ничто не говорит и в пользу того, что завтра или на следующей неделе Ваше Величество не окажется беременной. Нужно еще, чтобы родился мальчик, что выяснится только через девять месяцев. А если это окажется принцесса, нужно будет все начинать по новой с еще менее здоровым мужчиной. Вот почему я утверждаю, что для блага государства жизненно необходимо, чтобы принц оставался свободным от брачных уз. И я не думаю, что оскорбляю Господа, раскрывая королеве глаза на действительность. Так ли уж вам неприятен ваш шурин?
На этот раз Анна рассмеялась:
— Мы всегда отлично ладили, и вы знаете, что я нахожу его очаровательным. Он милый, хороший товарищ, любитель удовольствий, но я не знаю, будет ли он достойным королем!
— Может быть, и нет, но в таком случае он еще более охотно передаст дела тому, кто сумеет их вести, и я не думаю, что он будет ревнивым мужем. Он так дружелюбно, даже с восхищением отнесся к милорду Бекингэму и…
— Замолчите, Мария! Это имя не должно более звучать здесь, — оборвала ее королева, испуганно оглядываясь вокруг, точно за каждым гобеленом она видела чьи-то уши.
— Тогда не будем произносить его… пока, вернемся к тому, что нас волнует: как помешать браку принца. Я редко с ним вижусь и не имею никакого влияния на него. К кому мы могли бы обратиться, чтобы вразумить его?
Анна некоторое время молчала, но Мария заметила, что она покраснела. Наконец королева произнесла:
— Месье д'Орнано, его бывший воспитатель, а ныне управляющий и любимый наставник. Гастон к нему очень привязан. Во всяком случае, он к нему прислушивается, а кроме того…
Королева замялась, но Мария поняла причину ее замешательства:
— ..он влюблен в Ваше Величество. Я хорошо знала его во времена моего покойного супруга де Люина и не побоюсь сказать, что он был обязан коннетаблю своим выходом из тени и отблагодарил его, помогая одержать победу над Кончини. Я с удовольствием вновь увидела бы его, особенно если мне дозволено будет передать ему послание. Разумеется, устное, — поспешила она добавить, заметив, что по лицу Анны пробежала тень. Впрочем, тень мимолетная…
— Я согласна, но все же будьте осторожны! Я начинаю думать, что у кардинала повсюду шпионы…
— А я в этом не сомневаюсь. Но я не буду действовать одна. Мы затеем против этой свадьбы такую прелестную маленькую интригу! Прямо под носом у этого невыносимого человека, всюду сующего свой нос! Это будет презабавно!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100