Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава VIII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VIII
ЗИМНИЙ САД

Мария не ошибалась, опасаясь возвращения во Францию. Двор в это время был в Фонтенбло, спасаясь от парижского зловония, усугубленного августовской жарой. Поэтому Шеврезы заехали в столицу лишь для того, чтобы оставить свой багаж. Однако и этого времени им хватило, чтобы узнать о последствиях дерзости Бекингэма в амьенском саду.
Король был извещен матерью, чье лицемерное перо на сей раз достигло настоящего совершенства: «Не могу не сообщить вам правды, но уверяю вас, что все это несерьезно. Даже если бы ваша жена захотела совершить нечто дурное, ей бы не позволили, поскольку за нею наблюдали. Конечно, милорд Буккенкан1 продемонстрировал к ней больше чем просто уважение: любовь — но что с того! Молодым женщинам непросто защитить себя от мужских ухаживаний…» Несложно представить себе реакцию столь мрачного ревнивца, каким был Людовик XIII! Допрошенная в первую очередь как участница злополучного путешествия, принцесса де Конти, смеясь, заявила, что ручается за добродетель Ее Величества от пояса до пят.
Этот слегка резковатый юмор и высокое положение спасли ее от грозы, обрушившейся на королевское окружение. Мадам дю Верней была удалена от двора, так же как и оба шталмейстера Анны, шевалье де Жар и Пютанж. Бог знает почему, были изгнаны врач Риппер и один из слуг мадам де Верней. Исповеднику короля, отцу Сегирану, было поручено объявить об этом королеве. На другой день он снова пришел к королеве, чтобы сообщить, что у нее забирают также Пьера де Ла Порта, про которого сперва забыли, так как он был болен и лежал в постели. Чтобы покинуть дворец, давалось два часа времени. Тогда возмущенная Анна попросила священника передать ее супругу, чтобы он «раз и навсегда определил список людей; которых он желает удалить, чтобы более к этому не возвращаться»! Что до истинного виновника, наглеца Бекингэма, то ему (хоть он и не подозревал об этом) было запрещено находиться во Франции.
Имя англичанина произносили тогда на французский лад. Эта форма некоторое время сохранялась в названии охотничьей шапочки из черного бархата, моду на которую он ввел во время своего пребывания в Париже.
Людовик XIII ни под каким видом не хотел больше ни видеть его, ни слышать о нем.
— Вам повезло, что вы уехали в Англию с мадам Генриеттой-Марией, — заключил Бассомпьер, который, заехав по делу в свой Арсенальный дворец, счел необходимым предупредить путешественников. — Даже не знаю, что с вами сделали бы. Возможно, вам следует отпустить вашего супругу одного в Фонтенбло?
Несмотря на уверенность в себе, Мария почувствовала, что бледнеет. Однако она сохранила хорошую мину и даже рассмеялась:
— Боитесь, что меня отправят в Бастилию? Не я затолкала королеву в эти заросли, где этот безмозглый Бекингэм попытался ее изнасиловать! Я не нанималась охранять ее добродетель. Впрочем, она сумела ее сохранить, не так ли? Так стоит ли устраивать трагедию из такой безделицы!
Бассомпьер в свою очередь рассмеялся:
— Иностранный министр затащил в кусты королеву Франции, точно деревенскую девчонку на сеновал, и это вы называете безделицей? Моя прекрасная кузина, обычно в вашей хорошенькой головке больше здравого смысла.
— Что же я, по-вашему, должна делать?
— Я уже сказал: послать Шевреза прощупать почву.
— Ни за что! Мы поедем вместе!
— Я не думаю, что Мария сильно рискует, — вмешался Клод. — Я привез от короля Карла к нашему государю письма, полные самых лестных для меня и для нее отзывов. Карл выражает в них уважение и дружеские чувства к нам, и, думаю, его оскорбит, если с моей супругой станут дурно обращаться…
— В таком случае поступайте как знаете. Я дал вам совет исключительно по дружбе.
И к нему следовало прислушаться. Шеврез должен был как можно скорее доставить вверенные ему послания, и Мария настаивала на том, чтобы ехать с ним, но она уговорила его ненадолго заглянуть в Лезиньи, прежде чем направиться в Фонтенбло. Она хотела поговорить с Базилио. Они уже давно не виделись, так как, несмотря на желание Марии перевезти Базилио в Дампьер, он наотрез отказывался расставаться со своим убежищем и своими привычками. Быть может, из-за призрака Галигай, к которой он был так привязан.
Наконец, после нелегких размышлений, Мария отпустила своего супруга в королевскую резиденцию. Она чувствовала, что ему не терпится там оказаться, к тому же Мария хотела поговорить со своим кудесником наедине. Неплохо было бы также знать, к какому приему ей следует готовиться.
Слова Базилио звучали не слишком утешительно.
— Ты делаешь глупости, госпожа герцогиня, — сказал он с несвойственной ему суровостью. — Пытаясь повлиять на жизнь стоящих выше, ты рискуешь вновь навлечь на себя грозу, избежать которой тебе стоило таких трудов.
— Я и в тот раз была не виновата, и теперь ни при чем. Почему на меня всегда падает гнев за чужие ошибки?
— Потому что ты не так уж и невинна! И ты прекрасно это знаешь. И тем более ты должна быть признательна тому, кто защищает тебя своим именем. Он женился на тебе по любви…
— Можно сказать и так!
— Говорят, что у тебя есть любовник…
Мария встала со своего кресла и принялась кружить по комнате.
— Чего только не узнаешь о себе в вашей глуши! — раздраженно бросила она.
Это не произвело никакого эффекта на флорентийца.
— Звезды смотрят на мир, точно око Божье. Твоя звезда по-прежнему блестяща, но я видел над ней тень недоброй звезды. Берегись, чтобы она не затмила тебя!
Мария тотчас перестала расхаживать перед Базилио и посмотрела на него, нахмурив брови:
— Не нужно нравоучений, друг мой! Я приехала не за этим, а за тем, чтобы узнать, что меня ждет в ближайшем будущем! А тот, от кого ты пытаешься меня оградить… Знай, что я страстно люблю его. И он меня тоже!
— Ты в этом уверена?
— Что за вопрос? Женщина в таких делах не ошибается. А вот мужчинам не дано понять. Тебе — в первую очередь!
— И все же будь осторожна. Он единственный, кто может причинить тебе зло, госпожа герцогиня. Прочим же вредишь ты, ибо ты хочешь безраздельно повелевать ими.
— Будь добр, давай вернемся к тому, с чего начали! Я еду ко двору в Фонтенбло. Как меня там встретят?
— В соответствии с твоим положением и заслугами, полагаю. Как, по-твоему, Базилио должен узнать об этом?
— Но… — растерялась Мария, — ты же всегда предвидишь будущее. Или ты утратил свой дар ясновидения?
Базилио рассмеялся, взял молодую женщину за руку и усадил ее в кресло, встав перед ним так, чтобы помешать ей подняться:
— Базилио тебе скажет так: если ты опасаешься, что тебя схватят или что-то в этом роде, он может успокоить тебя: ничего подобного не случится. А вот потом Базилио боится за тебя.
— Почему?
— Потому что ты никогда не сумеешь усидеть на своем месте, так как в тебе живет страсть к интригам, подпитываемая безумной жаждой власти. Послушай меня, госпожа герцогиня! Оцени тех, на кого ты собираешься напасть, и спроси себя, способны ли они уничтожить тебя!
— Если только прежде они не потеряют свою власть! Не принимай меня за глупую гусыню, Базилио! И пропусти меня! Мне нужно ехать. Ты по-прежнему не хочешь обосноваться в Дампьере? Там так красиво! Думаю, тебе бы понравилось.
— А ты, тебе больше не нравится этот дом?
— Да, но…
— Но ты предпочитаешь свои новые владения. В этом вся ты! В тебе вспыхивает страсть к новому, но продолжает тлеть искорка чувства к старому. Тебе не следует так поступать со своим супругом. Если он отвергнет тебя…
— Он никогда этого не сделает, — оборвала старика Мария, вдруг начав нервничать. — Он дорожит мною!
— И самая прочная ткань однажды может порваться. Твой герцог, возможно, не слишком умен, но у него есть свои убеждения, свои привязанности. Смотри, чтобы твои руки никогда не запятнались кровью. Этого он никогда тебе не простит!
— Ты, видно, совсем спятил! Мне и в голову не приходило кого-либо убивать! Разве что тебя, если ты не перестанешь накликать беду!
Мария любила Фонтенбло. Больше, чем все другие королевские резиденции. В старинном и торжественном Лувре она задыхалась, Сен-Жермен был не лишен величественности и некоторой прелести, Компьен заметно нуждался в ремонте, в то время как окруженный лесами, озерами, ручьями и садами замок, построенный Франциском I, декорированный итальянским художником Приматисом и еще больше приукрашенный Генрихом II и его потомками, обладал истинным очарованием Ренессанса.
Однако по прибытии она заметила, что залитый солнцем Фонтенбло в чудесном зеленом наряде, хоть и не утратил ничуть своего очарования, оживлением не отличался.
Верный своим привычкам, Людовик XIII часть дня проводил на охоте, а оставшееся время — в беседах с кардиналом, стараясь как можно меньше видеться с женой. Объяснения по поводу амьенского события у них так и не состоялось. Редкие минуты хорошего настроения король отводил общению со своим новым фаворитом, первым после смерти Люина, Франсуа де Баррадом. Он был красив, как статуя, тщеславен, как павлин, но недалек умом. Поначалу паж Малых конюшен, он в короткий срок сделался первым конюшим, первым дворянином палаты и управляющим дворца Бурбонов. Король повсюду брал его с собой, обращался с ним как с товарищем — они были почти сверстники, — не отдавая себе отчета в том, что таким образом он дает повод к различным предположениям, а Баррад, раздувшись от важности, не понимал, что ему отнюдь не все дозволено. В сущности, для короля этот красивый юноша был его собственным Бекингэмом, своего рода местью, и он злорадствовал, выставляя его напоказ перед провинившейся супругой.
Прибыв во дворец, герцог де Шеврез был любезно принят Людовиком. Он удостоился благодарности за успешно осуществленное посольство, тем более что привезенные им письма от английского короля расточали похвалы в его адрес. К тому же король Карл хотел наградить его орденом Подвязки, но Клод согласился принять его лишь после того, как испросил согласия своего государя. Эта покорность понравилась. Таким образом, герцог, являя собой своего рода привилегированные узы с Англией, чувствовал себя при дворе лучше, чем когда бы то ни было.
Ради дифирамбов в адрес Марии Карл также обмакнул свое перо в чернила: «Прошу вас вместе со мною оказать ей почести и возблагодарить за ту великую честь и радость, которую она подарила нам, ибо она способна стать украшением любого дома и служить достойнейшим залогом нашей взаимной привязанности». Что, впрочем, не слишком повлияло на мнение Людовика XIII.
— Кажется, мой английский кузен вас крепко любит! — резко бросил он Марии.
— И я очень Люблю короля Карла! Он был бесконечно добр ко мне.
— О, ни секунды не сомневаюсь! Даже пригласил вас в свой дом рожать!
— Ваше Величество, вероятно, забыли, что это также и дом королевы Генриетты-Марии?
— Ничуть, ничуть! Место, которое выбрали вы для этого события, несомненно, было не столь славным!
— Конечно, я не ожидала столь высокой чести, но с тех пор как я находилась вне собственного дома, любой дружеский кров был мне ценен. Королю, быть может, неизвестно, что в Лондоне свирепствует чума!
— Будьте уверены, что меня это волнует больше, чем вас! На этот счет королева-мать желала вас видеть. Она, как и я, беспокоится за свою дочь!
Сухо кивнув Марии, Людовик положил конец разговору, повернувшись спиной к молодой женщине, испытавшей в некотором роде облегчение. Она поспешила предстать перед Марией Медичи. Но там началась другая песня.
Флорентийка была в отвратительном настроении. Она находила свои апартаменты в Фонтенбло неудобными, не смея при этом потребовать те, которые она занимала прежде, будучи королевой во всей полноте этого титула. К тому же она разыскивала, вернее, все искали для нее, какую-то брошку, которую она объявила более ценной, чем все другие, лишь потому, что не могла ее найти. Бог знает, существовала ли она вообще… Посему, верная своей привычке, она оглашала спальню воплями, осыпая всех вокруг проклятиями и ругательствами, позаимствованными у флорентийских грузчиков с Люнгарни (Набережная реки Арно во Флоренции) и расцвеченными более поздними заимствованиями у рабочих с луврской пристани.
Мадам де Шеврез попала в этот водоворот, точно камень, угодивший в болото с лягушками. Уперев руки в боки, королева-мать обратила свой взор на нее:
— Мария! Вернулась наконец!.. Не надоело тебе разыгрывать потаскуху перед англичанами, вместо того чтобы позаботиться о моей бедной дочери?
Получив подобную оплеуху, Мария с трудом закончила свой реверанс. Она разозлилась еще больше, почувствовав, что краснеет.
— Мадам! — запротестовала она. — Я не знала, что Ваше Величество прислушивается к кухонным сплетням. Я никогда…
— Не пытайся защищаться, несчастная, нам здесь известно, кто чего стоит. Ты наставила рога этому бедному дурачку Шеврезу со всеми, кто только попадал тебе под юбку!
— Только и всего? Извольте вспомнить, Ваше Величество, что я была сильно беременна в момент отъезда, и с тех пор я произвела на свет дочь! Могу заверить Ваше Величество, что мне было бы весьма непросто удовлетворить такое количество людей!
— А твой Холланд? А этот сутенер Бекингэм — ему ты уступила первому. Вы же проводили вместе долгие часы! В карты, поди, играли? А? Он завалил тебя, как попытался потом завалить мою сноху. Нам известны его манеры, а тебе они, видно, понравились, раз ты к нему опять побежала!
Далее последовал водопад похотливых вопросов об интимной анатомии красавца Джорджа, принесший некоторую передышку тем, кто, стоя на коленях или согнувшись в три погибели, лихорадочно искал бриллианты фурии: все распрямились и подняли головы, чтобы насладиться спектаклем. Мария предпочла ретироваться. Отступив на три шага и оказавшись вне досягаемости слюны августейшей мегеры, она снова присела в торопливом реверансе:
— Я вижу, что Ваше Величество не в себе. Я вернусь, когда к вам возвратится ясность мысли.
— Останься! Я приказываю!
Но, подобрав юбки, Мария переступила порог Большого кабинета, чтобы как можно быстрее покинуть поле битвы. Она сбежала вниз по лестнице и слегка замедлила шаг лишь в Овальном дворе, резко столкнувшись с человеком, собиравшимся подняться к королеве-матери. Мария чуть не упала, мужчина поддержал ее, и только тут она узнала его. Это был Ришелье.
— Госпожа герцогиня де Шеврез? Вы не ушиблись?
— Нет-нет, Ваше Преосвященство, благодарю вас, — ответила она, отступая, поскольку он практически держал ее в объятиях.
— Я рад нашей встрече, ибо, зная о вашем возвращении, желал побеседовать с вами.
— Со мной, монсеньор?
— Почему бы и нет? Ведь вы сопровождали своего супруга во время его выдающегося посольства в Лондон. Мы говорили с ним об этом, но женщина воспринимает вещи иначе, более тонко. Похоже, королева Генриетта-Мария не получает от короля Карла того внимания и той нежности, на которые она вправе рассчитывать? Кажется также, что в Лондоне совсем не соблюдают условия брачного договора, и, хотя еще не дошло до того, чтобы королеве запрещали молиться согласно ее вере, ее все больше изолируют от тех, кто призван печься о ее вероисповедании.
— Вполне ли вы уверены в точности этих сведений, монсеньор? Если речь идет о епископе Мендском, то я бы в них усомнилась, помимо того, что он постоянно находится в Хэмптон-Корте. Что позволяет ему оттачивать свою ложь.
Лицо кардинала стало отчужденным, но Марию было не остановить. Перед этим человеком, который, как она теперь знала, презирал ее, она не в силах была скрывать свои чувства. Тонкие губы кардинала едва разомкнулись:
— Ложь? Точно ли это слово отражает вашу мысль, герцогиня? За господином де Ла Мот-Уданкуром никогда не водилось привычки разносить сплетни. Это человек, умеющий видеть и понимать. Жаль разочаровывать вас, но я ему доверяю.
— Даже когда он меня оскорбляет?
— Прежде чем говорить об оскорблениях, мадам, вам следовало бы лучше потрудиться не провоцировать их и помнить о том, что герцог де Шеврез и вы находились в Англии с целью проследить за удачным началом королевского брака, а также точным исполнением условий брачного договора.
Однако же вы не только ничего не делали, но, вместо того чтобы демонстрировать пример высокой добродетели католицизма…
— Теперь вы меня оскорбляете, Ваше Преосвященство! — воскликнула Мария, побледнев от гнева. — Впрочем, мне известно, как вы отзываетесь обо мне в своих письмах к кузену. В Вестминстере ходили об этом слухи. Как бы то ни было, на короля Карла они не повлияли, и, раз уж вы так любите читать письма, советую вам прочесть то, в котором он заверяет своего французского кузена в уважении и дружеских чувствах, которые он питает ко мне!
— Я читал его, отлично зная, кем оно подсказано. С тех пор как умер старый король Яков, в Лондоне правит отнюдь не Карл I, но Джордж Вильерс, герцог Бекингэм и ваш большой друг, Мадам!
— Здесь, во всяком случае, корона действительно находится на голове нашего государя Людовика, и он ни на что подобное не намекал.
— Вам напрямую, возможно, но он считает вас и мсье де Шевреза виновными в бедах, которые постигли дочь Франции. Возможно, мы вновь пошлем туда вашего супруга, чтобы побудить англичан к более точному соблюдению брачного договора, пока войска не вступили в разговор!
— Война? — в ужасе воскликнула Мария. — Вы собираетесь воевать?
— Вас это не касается, мадам. И если герцогу де Шеврезу придется уехать, то он уедет без вас! Позвольте откланяться, госпожа герцогиня.
И не успела Мария прийти в себя от удивления, как высокая фигура кардинала в красном одеянии мелькнула уже на лестнице, ведущей к королеве-матери, а в ушах молодой женщины все еще звучало эхо его презрительного голоса, его резких слов. Этот человек стал ее открытым врагом, и, к несчастью для нее, его могущество постоянно росло. Мария решила, что позднее обдумает это с должным вниманием. Пора было узнать, как поживает Анна Австрийская.
Войдя в прекрасные апартаменты, о которых так сокрушалась королева-мать, с окнами на фонтаны парка, Марии, хорошо их знавшей, показалось, что она попала в чужую страну. В приемной не было более ни шевалье де Жара, ни Пютанжа, ни Ла Порта (он ушел в армию), порхавших из комнаты в комнату! Их место заняли люди, которых она никогда прежде не видела, с лицами, которым неведомы были улыбки. Герцогине трудно было представить, что могло ожидать ее здесь дальше.
Королева в своем Большом кабинете играла в шахматы с одной из фрейлин. В одном углу вышивала, нацепив на нос очки, донья Эстефания, в другом — кучка фрейлин старалась зевать как можно элегантнее, в третьем — мадам де Лануа, придворная дама, читала небольшую книжицу в кожаном переплете с золотым тиснением. Атмосфера была спокойной, скорее на грани скуки, поэтому, услышав о приходе подруги, Анна порывисто встала, и ее лицо осветилось радостью:
— Моя козочка! Наконец-то! Я уж и не мечтала вас больше увидеть!
— Неужели королева так плохо меня знает? Разве я могла остаться в Англии, где солнце сердито прячется большую часть времени! К тому же к дождю добавилась чума! Поистине чудесное королевство, я так хорошо понимаю тех его обитателей, которые все время смотрят по эту сторону Ла-Манша.
— Это было действительно так уж неприятно? — кислым голосом спросила мадам де Лануа. — А вот до нас дошли слухи, что вы неплохо проводили там время. Чего нельзя сказать — увы! — о нашей принцессе Генриетте-Марии. Она, похоже, очень несчастна.
— Слухи, подобные тем, на которые вы намекаете, всегда содержат преувеличения, это касается и меня, и королевской семьи… Король Карл радостно встретил свою юную супругу. Возникшие сложности вызваны лишь различием религий, и виноваты в этом политики. Возможно, они удовлетворились недостаточными гарантиями!
— Вы хотите сказать, король и господин кардинал? Ваши обвинения высоко метят!
— Не дай бог мне осмелиться на такую дерзость! Однако для благополучия мадам Генриетты, возможно, будет полезно вновь пригласить английских послов, чтобы уточнить некоторые положения. Уверяю вас, они преисполнены добрыми намерениями!
— Послы? Надеюсь, не этот Бекингэм?
При упоминании этого имени Анна Австрийская зарделась, и Мария, втайне обрадовавшись этому волнению, решила, что наступило время прекратить глупую схватку с этой Лануа, казавшейся ей лживой и скрытной. Внезапно подоспела нежданная помощь — дама, игравшая с королевой в шахматы — хорошенькая, живая брюнетка с хитрыми искорками в глазах, — вдруг заговорила:
— Какой скучный разговор, и что нам за дело до всяких договоров? Вместо того чтобы нападать на мадам де Шеврез по поводу, вовсе к ней не относящемуся, было бы любопытно и для королевы, и для всех нас послушать про английский двор, свадебные торжества, тамошнюю моду и людей, составляющих окружение нашей принцессы!
Аплодисменты стали ответом на предложение новой фрейлины, ответственной за туалет королевы, назначенной вместо мадам де Верней. Это была маркиза дю Фаржи, урожденная Мадлен де Силли де Ла Рошпо. Ее супруг, Шарль д'Анжен, занимал в то время пост (деликатнейший!) французского посла в Мадриде, и для Марии она не была чужой, поскольку приходилась золовкой ее соседке, знаменитой маркизе де Рамбуйе, в доме которой они несколько раз встречались. Нельзя сказать, однако, что Мария ей симпатизировала, подозревая в пристрастии к интригам и неуемной любви к роскоши. На самом же деле, хотя она и не осознавала этого, неприязнь Марии была вызвана их сходством.
Как бы то ни было, вмешательство мадам дю Фаржи было как нельзя более кстати, и все уселись вокруг королевы, оправившейся от своего волнения, и рассказчицы. Некоторое время та с удовольствием сыпала колкостями в адрес англичан и в особенности их дам, зная, что это понравится ее слушательницам. Стыдливо умолчав о леди Холланд, она не пощадила ни мать, ни супругу Бекингэма, изобразив первую опасной мегерой, а вторую добренькой тетерей, непрерывно беременной. Успех был очевиден, и королева нередко смеялась вместе с дамами. Между тем Мария читала в ее прекрасных зеленых глазах, что ей хотелось бы задать совсем иные вопросы и поговорить со своей подругой без свидетелей…
Случай представился ближе к вечеру во время прогулки вокруг озера Карпов в ожидании возвращения охотников. Анна Австрийская взяла Марию под руку и замедлила шаг, тем самым давая понять, что она желает побыть с ней наедине:
Некоторое время, однако, она лишь молча улыбалась, продолжая идти вперед и наслаждаясь свежестью легкого ветерка. Предполагая, что она не знает, с чего начать, Мария взяла на себя инициативу.
— Он все еще любит вас, мадам, и даже больше, чем прежде! — шепнула она и с радостью Отметила, что Анну охватила дрожь. — Вы целиком занимаете его мысли, его мечты. Чтобы вновь заслужить ваш нежный взгляд, он готов пойти на любые безумства, от всего отказаться!
— Он так оскорбил меня, Мария! Как он мог хоть на секунду подумать, что я могла бы…
— Отдаться ему? Он думал, что любим вами, а в распоряжении у него были считанные минуты. И он забыл, кто вы и кто он, всецело отдавшись своей страсти! Это мужчина, мадам, а у них язык любви, доведенной до предела, смешивается с непреодолимыми порывами плоти. Вы так прекрасны, что, даже обожая вас как богиню, он не мог не желать вас как женщину.
— Как и лорд Холланд по отношению к вам? Он ведь ваш любовник, не так ли?
— Да, и я никогда не думала, что познаю такое блаженство, которое я испытываю всякий раз, когда мы вместе. Бедный Джордж на какое-то мгновение вообразил, что сможет доставить вам подобное наслаждение. Вспомните, мадам, вы были одни ночью в саду. Он держал вас в своих объятиях. Он вдыхал ваш запах!
— Замолчи, Мария! — выдохнула Анна, совершенно потрясенная. — Ты не должна говорить такие вещи, а мне не пристало их слушать! Я королева!
— И это обрекает вас на то, чтобы никогда не познать других ласк, кроме тех, что дает вам супруг, неспособный любить вас и видящий в вас лишь тело, от которого ему нужен только ребенок! Я знаю, что вы носите корону, но не закрывайте навсегда двери будущего перед Бекингэмом! Подумайте о том, что он готов завоевать вас с оружием в руках, пройдя по обломкам двух королевств! Так что хотя бы уж простите его! Не обрекайте его на скорбную безнадежность!
— Я и не думала ни о чем подобном, но что я могу сделать?
— Позвольте мне написать ему, что он прощен, и согласитесь подтвердить это ему лично, если он сумеет приехать сюда. Он осознает свою ошибку и не перестает оплакивать ее. Он также жаждет все начать сначала, вернуться в тот день, когда он впервые появился в Лувре и вы улыбнулись ему.
Облачко, омрачавшее чело королевы, постепенно рассеялось.
— Вы в это верите?
— Да, искренне! Дайте ему еще один шанс, и вы увидите!
Задерживаться дольше было бы ошибкой. Они присоединились к остальным дамам, чтобы вернуться во двор Лошадиной подковы, где раздавались звуки охотничьих рожков…
Лошадь Шевреза ни на шаг не отставала от королевской на протяжении всего дня. Однако он был мрачен, встретившись с супругой в апартаментах, отведенных им рядом с покоями королевы-матери. Это не понравилось обоим супругам: он предпочел бы быть поближе к королю, она — к королеве… Настроение де Шевреза вызвало у Марии беспокойство.
— Надеюсь, никаких неприятностей? — спросила она озабоченно.
— О, как раз наоборот! Из Англии прибыла почта, и кардинал вызвал меня к себе после охоты. Он упрекнул меня, как он выразился, в «наших знакомствах, вредных для королевства и для религии», и добавил, что по-дружески советует мне навести прядок, в противном случае это может обернуться против нас.
— Я удостоилась примерно такого же совета. Что вы намерены делать? Вернуться в Англию?
— Нет. Я не в том состоянии. Моя спина так болит, что мне понадобилась помощь, чтобы слезть с лошади. Я предложил послать туда Ботрю с письмами от моего имени, в которых я буду умолять придерживаться условий брачного договора.
— С вашего позволения, я передам письмо лорду Бекингэму. Лучше всего, если он сумеет убедить короля Карла послать его снова в Париж. Я убеждена, что они сумеют договориться!
— Бекингэм в Париже? Вы шутите! Король ненавидит его!
— Он может сколько угодно ненавидеть человека, но ему придется считаться с тем, в чьих руках бразды правления Англии. Скажите Ботрю, чтобы он употребил все свое красноречие!
— К тому же, если он окажется недостаточно убедительным, — добавил Клод жалобным голосом, — вам, возможно, придется покинуть двор…
— Опять? Это какое-то наваждение! Ну почему эти люди так и норовят каждые пять минут вышвырнуть меня вон?
— После амьенского дела все знают, что вы близки с Бекингэмом. Если в результате этого он прекратит отравлять жизнь своей государыне, все вам будут благодарны, но в противном случае…
— И вы позволите вот так запросто выставить меня? — возмущенно воскликнула Мария.
Герцог пожал своими тяжелыми плечами. Впервые Мария заметила, что он держался не так прямо, что он казался слегка сгорбленным, что в его светлых волосах прибавилось седых прядей, одним словом, что ее муж старел.
— Я вам уже говорил и вновь повторяю, — тяжело вздохнул герцог, — я верный подданный короля Людовика.
— Похоже, и кардинала тоже! — презрительно бросила она. — Этого интригана, прихвостня королевы-матери!
— Называть Ришелье прихвостнем — это, мадам, чересчур! Как бы то ни было, король всецело доверяет ему.
— Как и этому хлыщу Барраду?
— Не путайте одно с другим! Что касается меня, то, если вас прогонят, готов поспорить, что и меня попросят удалиться. А теперь я вынужден вас покинуть! Мне нужно отдохнуть.
Мария озадаченно проводила его взглядом, и сердце у нее защемило. Потому что приближающаяся ночь была после их возвращения из Лондона уже восьмой по счету ночью, которую он провел не с ней. Что станет с их браком, если он больше не захочет ее?
Верный Гийом Ботрю, граф де Серран, на другой день выехал в Британское королевство. Немедленно получив аудиенцию у короля Карла, он объяснил ему, что супругов де Шеврез считают виновными в том, что происходит в Англии вокруг королевы Генриетты-Марии и в среде католиков, вновь подвергшихся гонениям. Если ситуация не уладится, герцогине грозит изгнание. Позднее Ботрю передал Бекингэму письмо, в котором Мария умоляла его приехать во Францию, чтобы лично восстановить прежнее согласие.
На это и рассчитывал пылкий воздыхатель Анны Австрийской: он упросил Карла I объявить о его скором прибытии во Францию и послал за своим портным, чтобы заказать новые наряды, способные очаровать двор, Париж и королеву.
Ответ был столь же резким, сколь и неожиданным. Дав повод для скандала и проявив неуважение к королевской особе, герцог Бекингэмский был объявлен во Франции персоной non grata. Если английский король желает направить в Париж послов, он должен назначить другую кандидатуру.
Вне себя от бешенства, фаворит хотел поднять армию и флот, чтобы раздавить с помощью озлобленных гугенотов столь недружественную страну. Однако на этот раз он столкнулся с твердой волей Карла I, доселе ему неведомой. Не могло быть и речи о том, чтобы начинать гибельную войну! Сперва следует отправить требуемых послов.
Король остановил свой выбор на лорде Холланде и Дадли Карлтоне, лорде Дорчестере, который прежде был послом в Нидерландах. Это был немолодой человек, умный и галантный, и Карл ценил его за то, что, осуществляя свою миссию в Гааге, лорд присылал ему, в ту пору еще юному принцу, множество прекрасных книг. Одним словом, он был полной противоположностью Холланду и являл собою соперника более достойного ума и ледяной логики Ришелье. И это уже было неплохо! Возмущенный тем, что его отстранили, Бекингэм пускал пар из ноздрей, мечтая лишь о славной войне, но Карл I был совсем иного мнения и твердо заявил: он нуждается в согласии политическом еще более, чем семейном. С этой целью он приказал прекратить прямую помощь французским протестантам, по-прежнему находящимся под некоторым давлением. Гугеноты из Рошле, за которыми наблюдал мсье де Туара со стен крепости Сен-Луи, вели себя довольно тихо, но неисправимый Роан все еще удерживал Севенны и Верхний Лангедок, несмотря на подписанный в Монпелье договор.
Таким образом, послы коснулись вопросов, которые выходили за рамки брачного договора. В общих чертах англичане предлагали призвать гугенотов к полному подчинению в обмен на помощь в борьбе с Испанией, ставшей врагом после того, как палатинат во главе с шурином Карла I курфюрстом Фридрихом V был захвачен войсками герцога д'Оливареса.
Что касается дам, то если Мария и была расстроена тем, что не может привести своего друга Бекингэма к ногам королевы (а та, возможно, была расстроена этим еще больше!), то приезд Холланда привел ее в восторг. Наконец-то она вновь увидит своего возлюбленного! Уже несколько месяцев, а фактически с дней, предшествовавших рождению Анны-Марии, он не дотрагивался до нее, и она испытывала жестокий голод, который не могли удовлетворить ласки супруга, порой весьма рассеянные, в которых уже сквозила привычка.
Особняк на улице Сен-Тома-дю-Лувр по-прежнему был самым приятным домом Парижа. Англичане, естественно, приехали именно сюда, и прием, оказанный им Шеврезом, был под стать ему самому: любезный и очень щедрый. После легкой интрижки с леди Карлайл Клод был искренне рад, не увидев среди послов ее мужа, что отразилось на его гостеприимстве по отношении к Дадли Карлтону, притом что Холланд был встречен с некоторой холодностью, которую Мария, предвкушавшая будущие удовольствия, даже не заметила.
Разумеется, в честь благородных гостей был дан блестящий прием. Мария настояла на том, чтобы он был именно таким, рассчитывая воспользоваться обычным для праздника оживлением и оказаться наедине с Холландом. Когда за ужином он оказался ее соседом, она шепнула ему:
— Павильон в саду… В два часа!
В качестве ответа он лишь с улыбкой наклонил голову, в то время как его рука под столом легла на бедро молодой женщины, у которой это прикосновение, хоть и смягченное толщиной атласа и нижних юбок, вызвало дрожь. Этим жестом он вновь возвращал свою власть над ней… Чтобы как-то скрыть свое волнение, она взяла бокал и залпом осушила его, что вызвало у Холланда смех:
— Осторожно, мадам, это вино пьянит! Вы можете захмелеть.
— Тогда выпейте и вы! И между нами будет полное согласие.
— Оно всегда было между нами, не так ли? — улыбнулся он и тихо добавил:
— Не опасно ли нынче вечером?
— Почему бы нет? Через час Клод будет совсем пьян… Он, впрочем, и теперь уже хорош.
В самом деле, Клод непрерывно поднимал тосты за своих гостей, за союз двух стран, объединившихся за этим столом, за здоровье обоих монархов. Мария, точно кошка, караулящая добычу, следила за все более глубоким опьянением супруга и его сотрапезников. И когда пришло время вставать из-за стола, привыкшим ко всему лакеям оставалось лишь отнести не державшихся на ногах гостей в их кареты. Герцога проводили в его покои.
Едва пробило два часа, Мария, на которой не было ничего, кроме бархатной шубы, подбитой мехом чернобурки, бегом бросилась через сад. Ночь была холодная, но подморозить не успело, а Мария пребывала в таком нетерпеливом возбуждении, что ей было даже жарко. К ее большому удивлению, Генри оказался перед дверью павильона, — Закрыто, — констатировал он. — И на этот раз у меня нет ключа!
— Закрыто? Кто мог это сделать? Я распорядилась, чтобы разожгли камин.
Он указал на окно, за которым не было видно ни малейшего огонька:
— Ни огня! Ни ключа! Что будем делать? Она прижалась к нему.
— Что нам нужно? Подойдет и беседка. Любовь нас согреет!
Догадываясь, что на ней ничего не было под мехами, он распахнул манто и обнял ее.
— Да, вы и впрямь горячая и такая сладкая, но не просите меня раздеться в такой холод. Моя кожа так и жаждет соединиться с каждым дюймом вашей. Однако насморк никогда еще не шел на пользу любовным играм!
— Тогда идем!
— Куда это?
— Ко мне… К вам! Все равно.
— Нет!
Голос Холланда прозвучал вдруг так резко, что молодая женщина отступила назад, будто он ударил ее:
— Почему вы так говорите? Когда я пришла к вам… Он решил, что она собирается расплакаться, и притянул ее к себе:
— Тише! Послушайте меня! Нужно смотреть правде в глазе: любить друг друга нынче ночью будет крайне неосмотрительно.
— Но почему?
— Вам не приходит в голову мысль, что, возможно, нас заманивают в ловушку? У нас с вами нет ключа, но кто-то же взял его!
— Кто, по-вашему?
— Откуда мне знать? Ваш супруг?
Мария рассмеялась, не стараясь даже приглушить свой смех:
— Он? Бедняжка! Он спит, как ангел, если только ангелы могут напиваться пьяными. На что ему этот ключ? Это наверняка Гомэн, мажордом, взял ключ по ошибке!
— Притом что вы велели разжечь огонь? Поглядите! Он подвел ее к одному из окон павильона, сквозь которое не было заметно никаких отблесков:
— Смотрите! Огня нет!
— Тысяча чертей! — вдруг разозлилась Мария. — Что все это значит?
— Сегодня нам лучше расстаться, — мягко сказал Генри. — Для меня это мучительно, ибо я так сильно желаю вас, но я вовсе не хочу наткнуться на Шевреза со шпагой в руке. Завтра увидимся в «Цветущей лозе» в обычное время.
— Так долго ждать? — простонала она. — О, Генри, я не смогу, да и вы тоже! — добавила она, тесно прижимаясь к нему, сообразив, как нужно действовать.
— Ты права!
Прижав ее к стене, он собирался раздеться, чтобы овладеть ею, но тут на ведущей к павильону аллее скрипнул песок…
Быстрый, как молния, Холланд схватил Марию в охапку и вместе с ней спрятался за пышным кустарником, обрамлявшим небольшую постройку. Там он поставил ее на землю, зажимая ей рот рукой, чтобы не дать произнести ни единого звука. Она поняла и отвела его руку от своих губ, С бьющимся сердцем они ждали, причем Мария чувствовала себя спокойнее, чем ее спутник. Должно быть, это кто-то из слуг. Конечно, ни к чему, чтобы их видели вместе, но Марию удивило, что ее возлюбленный вдруг так испугался.
Но она поняла, что он не так уж не прав, когда сквозь ветки блеснул огонь факела в руках мужчины. Звук шагов становился все явственнее.
И вдруг Мария сама зажала рукой рот, чтобы не закричать: ночным визитером был ее муж! Собранный, осторожный, как охотник, напавший на след дичи. Хуже того, он был полностью одет и при шпаге. Мария в ужасе поняла, что он не был ни настолько слеп, ни настолько глуп, как она полагала, что он притворился пьяным, чтобы застать их врасплох, что эта ночь в лучшем случае закончится дуэлью, а в худшем — убийством. Напряженное выражение его лица, которому отблески пламени придавали еще более зловещий вид, не оставляло сомнений. Он находился на расстоянии семи-восьми туаз (Туаз — старинная французская мера длины, равная 1, 949 метра) и продолжал приближаться.
— Главное — не шевелитесь! — шепнул Холланд на ухо спутнице. — Ложитесь на землю: ваш плащ черный… Если он вдруг увидит вас, сделайте вид, что лишились чувств.
Мария почувствовала, как Генри бесшумно отступает от нее. Тихо, не задев ни одной веточки, он двинулся вдоль стены, намереваясь обогнуть сад. Шеврез все приближался. Несмотря на холод, на лбу молодой женщины заблестели капельки пота, едва она вспомнила ужасные истории про обманутых супругов, которые подвергали своих жен страшной мести, не страшась преследований королевского правосудия. Так будет и с ней, если Клод убьет ее. Людовик XIII будет только счастлив избавиться от нее! Убийцу пожурят для формы, после чего он сможет спокойно подыскивать себе новую супругу…
Он был уже совсем близко. Она видела, как он поднялся на две ступеньки, нажал на ручку двери, которая не поддалась (значит, у него тоже не было ключа?), а потом резким ударом ноги вышиб дверь и проник внутрь. Мария воспользовалась шумом, чтобы побежать вдоль стены вслед за Генри, для чего ей пришлось снять домашние туфли и бежать босиком. Мария была так напугана, что не замечала ни холода, ни мелких камней под ногами.
Никогда сад не казался ей таким огромным! Трудный путь казался ей бесконечным, тем более что теперь она не знала, находится ли Клод по-прежнему внутри павильона. Почти достигнув дома, она услышала шум за спиной, за которым последовала серия английских ругательств. Мария догадалась, что это Генри пытается отвлечь внимание Шевреза, чтобы дать ей возможность успеть вернуться к себе! Оглянувшись, она разглядела его высокую фигуру, поднимающуюся с земли, а затем удаляющуюся в сторону павильона. Она поспешила в дом, взбежала вверх по лестнице и влетела в свою спальню, погруженную во мрак: перед уходом она задула свечу, как делала обычно перед сном. Мария бросила свой плащ на кресло, пошарила вокруг в поисках ночной сорочки — огонь в камине почти потух, лишь слегка краснели угольки, — не нашла ее и юркнула в постель, чтобы согреться. Вечером постель разогревали грелками, но с тех пор она уже успела остыть, и простыни показались Марии почти такими же ледяными, как плитки пола в прихожей и ступени лестницы.
Лишь немного согревшись, она вдруг сообразила, что на пути не встретила ни единой души, и даже шум в павильоне не привлек внимание никого из слуг или горничных.
В это время Клод, вылетевший, точно ураган, из павильона, наткнулся на Холланда, который спокойно двигался вдоль аллеи с видом человека, совершающего короткий моцион перед сном. Поравнявшись с ним, Клод поднял руку, в которой нес факел.
— Что вы здесь делаете? — грубо спросил он, вглядываясь в лицо Холланда.
— Что я могу здесь делать, кроме как просто гулять? — с вызовом ответил тот. — Винные пары, знаете ли! Мне нужно было прийти в себя, продышаться. Черт побери, я наткнулся на лейку, оставленную садовником, и упал. Но вы сами, герцог? Я слышал какой-то шум. Вы-то хоть не поранились? — участливо осведомился Холланд, но ему не удалось смягчить супруга Марии.
— Я в полном порядке, благодарю! Мне помешала дверь, я выбил ее. Вы не видели мою жену?
— Герцогиню? В этот час, здесь? Полагаю, она спит!
— Вы так думаете? Мне казалось, что со времени нашего отъезда в Англию она питает страсть к ночным прогулкам в саду и в вашем обществе.
— Вы абсолютно правы, но то было летом. Зима, особенно в ночное время, не слишком подходит для романтических прогулок.
— Ну да… Что ж, хорошей прогулки, милорд! Но смотрите внимательнее под ноги! Так ведь недолго и ногу сломать, а может, и того хуже!
И, не говоря больше ни слова, Шеврез вернулся в дом, оставив своего гостя в большем беспокойстве, чем тот хотел это показать. Новый настрой этого муженька заставлял задуматься, и в тот вечер Генри испытывал неприятное чувство, будто перед ним был только что совсем не тот любезный и падкий на роскошь глупец, которого он прежде знал. Даже если это было вызвано лишь его искусным перевоплощением, когда он притворился пьяным. Придется отныне действовать как можно осмотрительнее, если он хочет сохранить свою связь с Марией. А он страстно хотел этого. Эта женщина определенно обладала даром разжигать в нем любовный огонь!
Любым способом нужно было найти предлог, чтобы переехать в другое место: мысль о том, чтобы продолжать есть хлеб супруга, не сводившего с него подозрительного взгляда, больно ударила по его самолюбию. Завтра же нужно поговорить об этом с Карлтоном…
Холланд думал об этом, возвращаясь в свои апартаменты через огромный особняк, пустынный и темный, по-детски радуясь тому, что он оказался один и в безопасности. Однако в гостиной, которую он делил со своим соотечественником, его встретил лакей Пирсон, сообщивший, что в спальне его ожидает дама.
Уверенный, что это Мария, он почувствовал, как внутри закипает злость. Должно быть, она совсем сошла с ума, если так опрометчиво подвергает их обоих опасности! Но это была не она. Женщина в белом, сидящая у камина и любующаяся огнем, подперев руками подбородок, оказалась Элен.
— Уже? — сказала она, не двинувшись с места и продолжая глядеть на огонь. — Я ждала вас только через час или два.
— Что вы тут делаете?
— Я же сказала вам: я ждала! Вам удалось найти местечко более или менее удобное, как у вас принято говорить? Трава в это время года пожухла, и даже в пышных мехах земля или мрамор жестковаты для нежной кожи, правда? Вам было бы гораздо лучше на мягких подушках в павильоне!
— К чему это вы клоните?
Она встала и подошла к нему, опустив глаза и улыбаясь.
— Лишь к тому, чтобы подарить вам ту ночь, пережить которую в Чизвике нам помешал столь несвоевременный приезд старой графини Бекингэмской. Вспомните, как мы оба были разочарованы!
— Я помню! А вы забыли о письмах, которые я просил вас передавать через наше посольство?
— Мне просто нечего было сообщить вам, помимо того, что вы и так могли узнать из обычной почты или от мсье Ботрю де Серрана.
— Именно! Я узнал от него, что мадам де Шеврез находится под угрозой изгнания. Если бы вы потрудились написать мне об этом раньше, я ускорил бы дело. Я же говорил вам, что хочу знать все о ее действиях, а по возможности и о ее мыслях!
— Она, всегда она! — воскликнула Элен. — По правде говоря, я даже начинаю думать, что вы занимались со мной любовью только из-за моего положения подле нее!
— Не говорите глупостей! На нашей политической шахматной доске она является фигурой первостепенной важности! Основой всего, если вам угодно.
— Я заметила это, так, что будьте уверены, в будущем я буду держать вас в курсе всего, что вы желаете знать! А теперь, — добавила она, еще ближе подходя к нему, — не могли бы мы оставить эту тему и поговорить о нас? Может, нам стоит вместе отправиться в тот павильон, в который вы так стремились?
— Теперь, когда там выбита дверь и гуляют сквозняки? Вы шутите?
— Выбита? Дверь? Но кем?
— Вашим хозяином, который хотел там застигнуть нас с герцогиней! Честное слово, ему это почти удалось, и я готов поблагодарить того, кто забрал ключ! Приключение едва не закончилось дуэлью!
— Тогда благодарите меня! Вот он! — сказала Элен, доставая ключ из открытого корсажа и протягивая ему, но он жестом остановил ее.
— Так это вы его взяли? Зачем же?
Элен вскинула голову очаровательным движением, в котором читался вызов:
— Потому что я не хотела, чтобы она первая заполучила вас! Это было бы несправедливо после того, как нас так неожиданно разлучили. Я так хотела быть вашей в тот вечер! Завтра вы будете с ней, но сегодня я хочу, чтобы вы были моим! Если верить тому, что вы говорили мне в Чизвике, преступление не так уж велико, и вас должно радовать такое доказательство любви.
Она была очень хороша в эту минуту в своем белом шелковом пеньюаре, широко распахнутом на груди, и ждала, что он заключит ее в объятия. Но вместо этого он повернулся спиной.
— Но меня оно вовсе не радует! — сухо произнес он. — Вы, женщины, считаете, что получили власть над мужчиной, шепнувшим вам пару-тройку нежных слов.
— Что вы хотите сказать? — изумленно проговорила Элен.
— Что нужно дождаться своей очереди! Сегодня, моя милая, я хотел ее! Не вас! Так что собирайтесь-ка и отправляйтесь к себе спать!
Глубоко оскорбленная, Элен стремительно запахнула пеньюар.
— И вы говорили, что любите меня! — горестно проговорила она.
— Я говорил? Возможно. Но не смотрите на меня с видом побитой собаки! Я не в настроении! Когда буду в настроении, непременно вам сообщу. Спокойной ночи, моя дорогая!
Этого она уже не в силах была вынести. Быстрая, точно атакующая змея, ее рука поднялась и со всей силой опустилась на щеку Холланда. Реакция англичанина была незамедлительной. Он отвесил Элен две резкие пощечины, от которых она зашаталась. Затем, схватив ее за плечи, он выставил ее в коридор, где она упала к подножию одной из статуй, и дверь за ней захлопнулась.
Испытывая более душевную, нежели телесную боль, она с трудом поднялась — при падении она разбила колено. Держась за стену, она попыталась двинуться по коридору, чтобы вернуться к себе, как вдруг столкнулась нос к носу с Шеврезом, шедшим ей навстречу и одетым для выхода — в шляпе и плаще. Он остановил ее:
— Вы, мадемуазель дю Латц, здесь? В таком наряде? И, я бы сказал, в таком виде?
Она заставила себя улыбнуться, на ходу пытаясь придумать ответ. Но лишь пробормотала нечто невразумительное. Герцог разочарованно произнес:
— И вы тоже его любовница?
— Монсеньор!
— Пожалуй, настало время прогнать из моего дома этого лиса, охотника за курами!
И он решительно забарабанил в резную дверь:
— Открывайте, Холланд! Это герцог де Шеврез, который требует у вас Сатисфакции!
— Монсеньор! — воскликнула Элен в ужасе от того, что должно было за этим последовать. — Он же ваш гость!
— Ему первому следовало бы подумать об этом! Холланд! Вы открываете или нет?
Так быстро, как только позволяло разбитое колено, девушка побежала вдоль галереи. Нужно было предупредить герцогиню.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100