Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава XI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XI
ПОКУШЕНИЕ

Последующие шесть дней стали настоящим кошмаром. Мария была готова к тому, что в любую секунду в ее дом мог нагрянуть дю Алье со своими людьми, чтобы под надежной охраной препроводить ее в Винсенскую крепость, где находились братья д'Орнано. Дни герцогини были полны тревожными ожиданиями, а ночами ей не удавалось заснуть. Иногда, охваченная безумным желанием бежать подальше от этого дворца, населенного, как ей казалось, одними лишь врагами, она вскакивала с постели с намерением приказать, чтобы собирали дорожные сундуки, готовили ее одежду, запрягали лошадей. Однако всякий раз приступ тревоги проходил, она успокаивалась прежде, чем успевала позвать прислугу, и снова ложилась в постель либо, опираясь на трость, брела в небольшой сад, примыкавший к ее покоям, и садилась на каменную скамью возле фонтана.
Шале неизменно появлялся после обеда и старался успокоить ее. При дворе о ней говорили мало, предполагая лишь, что Шеврез, о котором по-прежнему не было ни слуху ни духу, увез ее подальше, чтобы избежать возможного гнева короля. Без сомнения, все зависело от признаний, которые мог сделать маршал д'Орнано. Все знали, что они были очень близки, и в зависимости от того, что он мог сказать… Что касается принца, то он имел долгий разговор с королем и кардиналом, но содержание его осталось тайной. Стражу от покоев принца убрали, но он почти не выходил, и лишь его мать часто наносила ему визиты.
В действительности не было никаких улик против мадам де Шеврез, в то время как письма, найденные у д'Орнано, свидетельствовали о сговоре с врагом, но Шале, еще более влюбленный, чем прежде, старался продлить для себя волшебные минуты. Сделавшись единственной ниточкой, связывавшей Марию с внешним миром, юноша пытался проникнуть в ее личную жизнь. Будучи немногословным, когда дело касалось настроений двора, он без умолку говорил о своей нежнейшей любви. Порой это раздражало ее, но что ей оставалось делать? Слушая его, она платила весьма умеренную цену за его преданность. Она была с ним очень мила, но всегда умела остановить его, когда он ступал на чересчур зыбкую почву, по одной лишь простой причине: она его не любила. Конечно, он был молод, хорошо сложен, развит физически и приятен в общении. Из всего этого вовсе не следовало, что она хотела сделать его своим любовником. Даже легкое сходство с Холландом играло против негр: он казался Марии жалкой копией и заставлял еще сильнее сожалеть об оригинале!
Так могло продолжаться довольно долго, но на седьмой день ворота распахнулись, пропуская карету Луизы де Конти, и немного погодя сама хозяйка вошла в дом Марии.
— Что же вы, моя милая? Нездоровы или на вас снизошла благодать Божья и вы решили удалиться от света, прежде чем постричься в монахини?
Мария бросилась в ее объятия:
— Не дай бог! Если только у меня есть другой выбор! По правде говоря, я даже не знаю, что мне делать.
— Наиболее разумным, мне кажется, было бы поехать к королеве. Тем более что она о вас спрашивала.
— Я только этого и желаю, но что, если меня схватят прямо на пороге ее покоев?
— Почему, черт возьми, вас должны схватить? Думаю, пришло время разобраться в ситуации. Д'Орнано заключен в Винсен за то, что вел переписку с иностранными правителями с целью обеспечить поддержку своему дорогому герцогу Анжуйскому. Вы были дружны с ним. Прекрасно! Но вы не одна такая, к тому же вы никогда никому ничего не писали!
— Нет, за исключением разве что…
— ..некоего английского лорда, близкого вашему сердцу! Но любовные письма не имеют ничего общего с государственной изменой. Посему у вас нет никаких причин запирать себя здесь! Ступайте же одеваться! Я забираю вас с собой!
Ах, это чудесное ощущение избавления! Мария готова была плакать от радости. Однако прежде чем позвать своих служанок, она задала еще один вопрос:
— Известно ли вам, где тот из ваших братьев, который является одновременно и моим супругом?
— В Париже! Вскоре после ареста он получил приказ короля выехать в столицу и оставаться там. Не спрашивайте меня почему, — поспешно добавила она, заметив, что Мария раскрыла рот. — И, во имя всего святого, поторопитесь! Но что с вашей ногой?
— Ничего серьезного! Вы меня излечили!
Мария поспешила одеваться, но они задержались еще ненадолго, поскольку в тот момент, когда они уже собирались выезжать, появился Шале со своей ежедневной порцией «новостей», более или менее подвергнутых цензуре. При виде принцессы де Конто он на мгновение онемел от изумления, но быстро взял себя в руки:
— Мадам де Шеврез собирается выйти из дома?
— Да, она собирается выйти из дома, — ответила Луиза. — Да, я приехала за ней, чтобы отвезти ее к королеве, которая хочет ее видеть, и ей нечего больше опасаться! Вы удовлетворены, я полагаю?
— Да, но…
— Никаких «но», друг мой! — мягко перебила его Мария. — Вы оказали мне неоценимую помощь, и я никогда этого не забуду. Теперь смиритесь с тем, что я займу свое место при дворе.
— В таком случае я еду с вами! И последую за вами, куда бы вы ни шли!
— Но почему?
— Я боюсь, как бы за этим не скрывалась ловушка.
— Ловушка? — возмутилась мадам де Конти. — Очень мило с вашей стороны! За кого вы меня принимаете? За шпионку кардинала?
— Ни в коем случае, госпожа принцесса, но двор — опасное место, и поскольку монсеньор де Шеврез исчез, пусть хоть одна шпага защищает его супругу…
— Что ж, пусть так! Поступайте как знаете, но имейте в виду, что вы не можете войти в покои королевы в отсутствие короля! И что вы по-прежнему состоите у него на службе!
Полчаса спустя обе женщины предстали перед Анной Австрийской. Та молилась в своей часовне, и, когда она вышла, подруги заметили, что ее глаза красны от слез и, возможно, от бессонницы. Едва завидев мадам де Шеврез, королева бросилась в ее объятия и разрыдалась, не обращая внимания на застывших вокруг неподвижно придворных дам. Мадам де Конти с непривычной для нее мягкостью попросила присутствующих ненадолго оставить королеву в покоях наедине с ее подругой. Она также последует за ними.
Неспешная волна реверансов покатилась к дверям, которые принцесса собственноручно закрыла, в то время как Мария усадила Анну, встав подле нее на колени. Ей грустно было видеть королеву в таком состоянии. Гордый образ надменной инфанты рассыпался в прах, и перед ней была всего лишь молодая женщина в полном отчаянии.
Мария позволила королеве немного поплакать, зная, какое облегчение способны принести слишком долго сдерживаемые слезы. Когда наступил момент успокоения, она заставила Анну выпить немного вина, уложила ее в постель и растерла виски парфюмированной водой. Наконец она решилась спросить, в чем причина такой печали.
— Король, мой супруг, приходил ко мне, чтобы объявить, что кардинал почти уверен в предстоящем браке.
— Кардинал! Снова кардинал! Решительно, он распоряжается всем, и прежде всего самим королем!
— Да, это так. Кроме того, он дал мне понять, что если мадемуазель де Монпансье родит сына, король может расторгнуть брак со мной, чтобы другая супруга смогла наконец дать наследника королевству!
— Какая глупость! Проблема не может быть в вас: вы всегда в добром здравии, чего не скажешь о многих других!
— У вас есть новости о маршале? Известно ли, заговорил ли он или кто-то из его братьев?
— Меня бы это удивило! Д'Орнано человек твердый и упрямый. Что до его братьев, то не думаю, что им много известно.
— В любом случае мы остались без предводителя. Можно считать, что мы потерпели поражение!
— Не торопитесь отступать! Нам нужен кто-то, достаточно близкий к принцу, чтобы убедить его отказаться от женитьбы, и, кажется, у меня есть идея!
— Какая?
— Простите меня, моя королева, но я прежде должна решить, с чего мне начать! Зовите ваших дам! Я ухожу!
— Уже? Но мы не успели ничего друг другу сказать!
— О, напротив! Я скоро вернусь!
Наскоро присев в реверансе, она исчезла, и ее каблучки быстро застучали по мраморным ступеням лестницы. Внизу она нашла Шале, неприкаянно бродившего из угла в угол. Мария на ходу схватила его под руку:
— Идемте! Нужно поговорить!
— Охотно! Куда мы направляемся?
— В парк! Там будет спокойнее.
— Вы знаете, что идет дождь?
— Тем лучше, нас никто не побеспокоит.
Он бегом последовал за ней через Двор с фонтаном в Сосновый сад (Теперь это Английский сад), где они могли укрыться, если не от непогоды, то хотя бы от посторонних взглядов. Дождь действительно шел, но не сильный. К тому же в западной части сада располагался построенный еще при Франциске I грот, свод которого поддерживали четыре атланта.
— Ну вот! — с облегчением выдохнула Мария. — Мы под крышей, и ваши ленты, как вы можете убедиться, не слишком пострадали. Теперь — к делу!
Шале, однако, неверно истолковал ее намерения. В восторге от того, что она привела его в это уединенное место, он обнял ее за талию:
— Какая восхитительная идея пришла вам в голову, дорогая! Как же я мечтал насладиться минутами наедине с вами…
— Да помолчите вы! — проворчала герцогиня, отталкивая его. — Если бы я хотела с вами уединиться, то не выбрала бы эту затхлую дыру в скале. Нам нужно поговорить о серьезных вещах! Поэтому успокойтесь!
Она заметила каменную скамью и присела на нее, предварительно убедившись при помощи носового платка, что ее бархатному платью ничто не угрожает. Поскольку скамья была неширокой, молодому человеку пришлось остаться стоять. Он был явно недоволен:
— Серьезные вещи? Да о чем вы, господи? Вам пора бы успокоиться, вернувшись ко двору.
— Ах вот как! Вы так думаете? Обойдемся без пустых заявлений и перейдем прямо к делу! Хоть вы и на службе у короля, как, впрочем, и все мы, вы все же дружны с принцем?
— Да, это так. Думаю, он привязан ко мне.
— Тогда вам придется на время занять место, прежде принадлежавшее д'Орнано!
— Суперинтенданта при принце, когда я уже…
— Я знаю, кто вы! — рассердилась Мария. — И не перебивайте меня на каждом слове! Речь идет о том, чтобы заменить его как советчика, поскольку принц, должно быть, чувствует себя довольно одиноко. И не говорите мне, что его окружают толпы придворных! Вы должны сделать так, чтобы Гастон выставил условие для этой женитьбы: Освобождение д'Орнано, его наставника и старинного друга. Пусть упирает на что угодно: слабое здоровье, возраст или еще что-нибудь, но пускай потребует его освобождения.
— Вы думаете, у него есть шанс быть услышанным?
— Никакого! Если этот чертов кардинал схватил добычу, он не выпустит ее, но переговоры — а они непременно начнутся — позволят нам выиграть время. Для того чтобы убрать Ришелье и поместить принца в надежное место неподалеку от границы, в Меце или, например, в Седане, то есть в городе, находящемся в руках наших друзей. Ну? В чем дело? Что это вы так скривились?
— Вы говорите ужасные вещи! Убрать кардинала? Но в каком смысле?
— Вот так вопрос! В том смысле, чтобы он больше никому не мешал. Его можно засадить в крепость или окончательно избавиться от него! Поймите же, что без него нам не составит никакого труда обмануть короля! Впрочем, вы не хуже меня знаете, что Его Величество часто болеет! Если удача нам улыбнется, наш принц недолго пробудет вдали от нас. Но до этого еще далеко, и нам нужно торопиться: начать переговоры с целью освобождения д'Орнано из Винсена и одновременно организовать заговор против кардинала. Это будет не так трудно, как вы думаете, поскольку у нас есть надежные друзья. Так вы готовы сделать то, о чем я вас прошу? Напоминаю вам, что совсем недавно вы умоляли меня: приказывайте, я повинуюсь!
— Разумеется, но речь шла о том, чтобы служить вам лично. А не о том, чтобы участвовать в заговоре…
Испепеляя бедного Шале презрительным взглядом, Мария встала так резко, что он вынужден был отступить назад:
— Довольно, сударь! Прошу простить меня за то, что я приняла вас за то, чем вы не являетесь, — за храброе сердце!
— Позвольте, мадам! Я не раз доказывал свою храбрость!
— На войне? В армии? Это проще простого! Исполнять приказы под силу кому угодно, но я никогда не полюблю кого угодно. Вождя — да! Но вам никогда им не стать! Прощайте!
Она хотела покинуть грот, но он преградил ей путь:
— Погодите еще минутку, умоляю вас! Не выносите мне приговор так скоро! Я готов передать ему ваши советы.
— Этого недостаточно! Пока д'Орнано не выйдет из Винсена, нам нужен вождь! Вы станете им?
— Ммм, да, но…
— «Но» быть не может! Пропустите меня!
— Послушайте! Я понимаю, что Ришелье вам мешает, хоть и не вижу, что плохого он вам сделал. Вы, во всяком случае, по-прежнему свободны.
— И вам этого достаточно? Да, я «по-прежнему» свободна, но это недолго продлится, поскольку только ради того, чтобы сохранить свободу, я не подчинюсь тем условиям, которые мне навязывают! Знайте же, мсье, что, как и вы, Ришелье мечтает стать моим любовником, и я спрашиваю себя, не проще ли, в конце концов, уладить это дело, уступив ему. Он недурен собой, выглядит достойно и, если верить мадам де Комбале, его племяннице и одновременно любовнице, в постели он не лишен талантов!
На какую-то секунду Марии показалось, что Шале вот-вот ударит ее. Он уже поднял сжатый кулак.
— Вы и он! Ваше тело в его руках?
Она пожала плечами, в ее взгляде читался вызов, и этот взгляд мог бы обречь на муки и святого.
— В его или в ваших! Выбирайте!
— Что это значит?
— Вы, право, тугодум, мой бедный друг! Это же так просто: я отдамся тому, кто избавит меня от кардинала, или же стану любовницей Ришелье.
На этот раз Мария покинула грот и быстро зашагала в сторону замка. В растерянности Шале бросился было вслед за ней, но, когда он ее догнал, она уже разговаривала с элегантным молодым человеком, прогуливавшимся по парку. Тот уже собирался предложить руку герцогине, но Шале не выдержал:
— Ах, мадам! Нехорошо покидать меня вот так ради другого! Мы же до сего момента гуляли вместе!
«Другой» рассмеялся. Его звали Роже де Грамон, граф де Лувиньи, и он был хорошим другом Шале.
— Коли так, ты допустил большую ошибку, оставив мадам пусть даже на минуту. А я не откажусь от столь неожиданно выпавшей мне удачи. Я ваш страстный поклонник, госпожа герцогиня, хоть я до сих пор и не осмеливался признаться вам в этом, и я полностью к вашим услугам!
Мария рассмеялась своим веселым смехом, перед которым никто не мог устоять.
— Я и не знала, что у меня столько любезных и соблазнительных поклонников! В таком случае, господа, дайте мне оба ваши руки и прогуляемся втроем!
Ее веселость разрядила атмосферу, которая могла бы усугубиться из-за внезапной вспышки ревности Шале. Смеясь и болтая обо всем и ни о чем, они направились к замку. Дождь прекратился, погода улучшилась, и вновь запели птицы. Дойдя до Двора с фонтаном, они были вынуждены попрощаться: герцогиня возвращалась к королеве, Лувиньи шел к королю.
— Ты со мной, я полагаю? — поинтересовался он у Шале. — Сейчас твое дежурство.
— Позднее, — расправив плечи и адресуя Марии многозначительный взгляд, ответил тот. — Прежде я должен увидеть принца. С тех пор как у него отняли его дорогого д'Орнано, он нуждается в поддержке. Я иду к нему! До скорой встречи, мадам! Для меня будет честью навестить вас и засвидетельствовать вам свое почтение!
— Ну и ну, что за тон! — усмехнулся. Лувиньи. — Можно подумать, он собирается взять приступом вражескую крепость! Осталось только обнажить шпагу и броситься вперед с криком: «На врага!»
— Возможно, вы в чем-то правы, — улыбнулась Мария. — Принц похож на своего царственного брата тем, что его трудно утешить. Если на него нападет черная меланхолия, то хоть святых выноси!
— Тогда пожелаем ему удачи!.. Мне она тоже понадобится. Наш король и так не слишком веселого нрава, но нынче он особенно мрачен! Соблаговолите ли вы и меня поддержать на прощанье так же, как Шале?
— Что вы имеете в виду?
— Позвольте нанести вам приветственный визит! Или, лучше того, проводить вас, когда вы будете возвращаться домой! Никогда не знаешь, с кем доведется встретиться, тем более что монсеньор, ваш супруг, в отъезде…
Взгляд, которым он окутал ее, позволял гораздо большее, и хотя Мария отлично умела держать на расстоянии излишне ретивых влюбленных, она решила, что теперь не время отвергать столь неожиданно и добровольно предложенную помощь человека, также близкого к Гастону! К тому же ревность Шале тоже сослужит ей службу.
— Почему бы и нет? — ответила она, протягивая ему руку, которую он кинулся целовать.
В это самое время Шале добрался до покоев принца. Там он застал де Вандома, Великого приора…
В действительности «Партия неприятия» была не настолько ослаблена, как опасалась мадам де Шеврез. Братья Вандомы, как и герцогиня, думали, что нужно любой ценой освободить д'Орнано и помешать Гастону вступить в брак. Самый радикальный способ добиться этого состоял в том, чтобы лишить Ришелье дальнейшей возможности вредить вельможам. Как только его не станет, покончить с Людовиком XIII не составит труда. — Между тем их взгляды отличались от точки зрения Марии, выступавшей за дискредитацию и удаление кардинала, тогда как они собирались попросту убить его, исходя из того, что мертвые уже не могут вставлять палки в колеса… Родившийся в спешке план уже начал реализовываться, о чем Шале известил Марию тем же вечером. Нужно было воспользоваться пребыванием в Фонтенбло, которое не могло растянуться надолго. Выбран был день десятого мая.
В этот вечер после якобы затянувшейся охоты возле Флери Гастон и несколько его друзей с наступлением темноты должны будут попроситься на ночлег к кардиналу. Во время ужина под каким-нибудь предлогом и воздействием винных паров должна вспыхнуть ссора. В дело будет пущено оружие, и в перепалке один из ударов настигнет кардинала. По возможности смертельный! Чтобы решить, кто нанесет этот фатальный удар, тянули жребий. Избранником судьбы стал Шале.
Молодой петушок явился к Марии, чтобы похвастаться. С искренним восхищением она пообещала принадлежать ему, как только будет объявлено о смерти ее врага, и в качестве задатка подарила ему поцелуй, добавив, что проведет ночь в молитвах за успех предприятия. Бог, без сомнения, мог лишь одобрить дело, нацеленное на уничтожение того, кто посмел противостоять Папе, наместнику Божьему. Герцогиня тайком известила Анну Австрийскую о готовящихся событиях. Обеспокоенная, королева попросила Марию провести с ней этот решающий день, а также не покидать ее и после наступления ночи. Таким образом она хотела защитить свою подругу от возможных последствий покушения, удерживая ее в замке.
Однако в означенное утро по прибытии в замок герцогиню ждало разочарование: принц сказался больным и лежал в постели, следовательно, запланированная охота, по определению, не могла осуществляться по плану. Королеве новость сообщила недовольная и ворчащая Мария Медичи, которая в соответствии со своей злобной натурой взяла в привычку винить свою невестку во всех несчастьях, происходящих в стенах замка. Включая и болезнь Гастона. Дурные слухи, которые Анна и ее пособник д'Орнано распространяли о плачевном состоянии королевской семьи, явились причиной загадочной болезни Гастона, с которой никак не могли разобраться доктора. Впрочем, они никогда не были способны в чем-либо разобраться. На этот раз речь шла о гибельной тоске, вызванной страхом потерять расположение своего брата, короля.
— Вы настраиваете одного моего сына против другого! — пророчески воздела она палец к небу. — Это не принесет вам счастья, дочь моя.
Не в силах далее слушать это, Мария заметила мегере, что болезнь действительно должна быть весьма загадочной, чтобы превратить в дрожащее, раздавленное угрызениями совести существо принца, наделенного от природы счастливой уверенностью в том, что все его обожают. И уж какова бы ни была причина недомогания, непонятно, какое отношение имеет к этому королева. Вмешательство Марии по крайней мере отвлекло гнев Марии Медичи от Анны:
— Я не в первый раз говорю, что тебя давным-давно уже следовало упрятать в какой-нибудь монастырь, Мария! Ты — злой дух для этой несчастной, как и для моего сына! Я убеждена, что ты заморочила головы этим дворянам, которые смеют покинуть больного, чтобы скакать по следу каких-то там зверушек! Какой позор!
— Вы хотите сказать, что люди принца отправились на охоту без него?
— Ну да! Бездушные! Неблагодарные люди, думающие только о собственных удовольствиях! И я уверена, что ты переспала по крайней мере с половиной из них, если не со всеми!
Успокоившись при мысли о том, что даже без принца план работает, Мария рассмеялась:
— О, это просто невозможно! Половина людей герцога Анжуйского предпочитает юношей, а другая половина мне не нравится. Ваше Величество могли бы подозревать во мне более тонкий вкус.
Королева-мать вышла, сердито пожав плечами, но эта небольшая перепалка разрядила обстановку в покоях Анны Австрийской, где ее свекровь никто не любил, за исключением разве что мадам де Лануа! Все знали, что в старшей фрейлине жил необъяснимый дух противоречия, которого молодые фрейлины научились остерегаться. Одна из них, мадемуазель де Келю, утверждала даже, что мадам де Лануа питает слабость к кардиналу, и донья Эстефания готова была в это верить. Впрочем, у нее были и личные причины: она не всегда понимала быструю и выспреннюю речь фрейлины в силу своего ограниченного и весьма приблизительного знания французского языка.
Таким образом, утренние ритуалы в покоях королевы осуществлялись в приятной атмосфере, когда прибыла принцесса де Конти, которая после необходимых приветствий отвела в сторону мадам де Шеврез:
— Вы уверены, что все идет хорошо?
— Насколько это возможно! Принц, как всегда храбрый, на рассвете сказался больным, но остальные отправились на охоту.
— Остальные? Но не юный Шале, насколько мне известно. Я только что видела его в часовне в свите короля.
— Вы уверены?
— Я знаю, что я старше вас, но зрение у меня отменное! Говорю вам, я его видела!
— О! Это чересчур! Ему придется объясниться! Мария тотчас же улизнула, пересекла Овальный двор и направилась к парадному вестибюлю, куда выходила галерея часовни Святой Троицы. Она едва успела спрятаться за колонной: Людовик XIII, приходивший помолиться, вышел из часовни в сопровождении нескольких дворян, среди них находился и человек, с которым были связаны все ее надежды. Марии пришлось сделать над собой усилие, чтобы немедленно не броситься к нему и не потребовать объяснений, но тот беседовал с Лувиньи, следуя за королем. Нужно было немного подождать: через несколько минут все должны были разойтись. Близился час заседания Совета, и Людовик собирался на встречу с кардиналом и другими своими министрами.
Вооруженная протазанами стража закрыла двери, и все произошло так, как и ожидала Мария. Одни направились в одну сторону, другие в другую. Мария, не раздумывая более, догнала двоих мужчин, продолжавших беседовать.
— Что это с вами, господа? Никак не можете расстаться? Ваша покорная слуга, мсье де Лувиньи! Разве ваше место не у постели вашего принца, которому, говорят, так нездоровилось нынче утром?
Широкая улыбка, которой Лувиньи встретил ее, сменилась гримасой.
— Только я обрадовался столь приятной встрече с вами, как вы уже прогоняете меня? Как немилосердно! Что касается принца, то он вовсе не при смерти, а мне хотелось увидеть Шале!
— Мне тоже, представьте себе! Так что простите, но я вынуждена похитить его у вас! Я возвращу его вам ровно через минуту.
— О нет! Я предпочел бы, чтобы вы отослали его и сами вернулись ко мне!
— Посмотрим!
Она увлекла своего пленника в проем одного из окон и накинулась на него, стараясь говорить как можно тише:
— Я жду объяснений! Что вы здесь делаете?
К удивлению молодой женщины, он нисколько не смутился:
— Вы же видите! Сегодня утром я не мог уехать вместе с остальными, было мое дежурство, и я полагал, что вам это известно.
— Конечно, но разве мы не договорились?
— Знаю, однако вам следует доверять мне! Конечно, мы не можем рассчитывать на принца, но его люди в лесу, где они должны провести весь день. Я присоединюсь к ним, как было условлено!
Достойное объяснение, но оно все же не успокоило Марию. Ей вовсе не нравился его непривычный тон, в котором ей послышалась неловкость. Шале что-то скрывал от нее, и она очень хотела бы знать, что именно, но она не успела задать свои вопросы: немолодой мужчина благообразного вида направлялся к ним с видом человека, нашедшего то, что он искал. Шале очень быстро бросил:
— Сюда идет мой дядя, командор де Валанса. Расстанемся! Я заеду к вам нынче ночью.
— Меня бы это удивило! Я проведу эту ночь у королевы, а завтра, быть может, мне будет неприятен ваш визит!
Во взгляде молодого человека промелькнул ужас:
— Отчего вы так жестоки? Я исполняю вашу волю, и вы знаете, как сильно я люблю вас.
— Это все слова, мой милый! Я жду от вас действий, иначе…
Больше она ничего не сказала, лишь, раскрыв висевший у пояса веер из слоновой кости, помахала им, словно желая прогнать неприятный запах, после чего повернулась спиной с огорченному поклоннику и удалилась, грациозно покачивая бедрами.
Остаток дня протекал без происшествий, но ночь показалась нескончаемой. Королева приказала приготовить в своей спальне постель для подруги — неслыханная милость, вызвавшая кислые мины у многих и явное удовлетворение у мадам де Конти. Последней гораздо приятнее было знать, что ее золовка находится в безопасности в замке, нежели сидит одна в удаленном особняке, где с ней может случиться все, что угодно, когда станет известно о смерти кардинала. Все это не помогло, однако, Марии уснуть. Ни она, ни королева не сомкнули глаз, непрерывно думая о драме, которой предстояло разыграться в замке Флери, затем, после полуночи, ожидая шума, крика или хотя бы стука копыт, когда гонец прискачет к королю, чтобы сообщить, что у него больше нет его министра.
Ночь выдалась тягостно-спокойной, пока на рассвете дворец не начал потягиваться, пробуждаясь. У Анны Австрийской утро началось, когда мадам де Бельер, горничная (и участница заговора!), ходившая разведать обстановку на половине короля, примчалась, задыхаясь:
— Карета кардинала! Только что въехала во двор!
— Он там? — спросила Мария. — Или приехал секретарь?
— О нет! Это он! Он направляется не к королю, а к принцу!
В самом деле, Гастон Анжуйский, который еще находился в полусне в собственной постели, решил, что видит дурной сон, когда Ришелье вошел в его спальню и с улыбкой, по-отечески пожурил за то, что он скрывал, что ему так нравится замок Флери!
— Ваши люди объявили мне, что вы собирались заехать ко мне поужинать, монсеньор, и мне очень жаль, что неожиданная болезнь помешала вам доставить мне это удовольствие. Но не беда! С этого момента Флери ваш!
— Но как же вы, господин кардинал?
— О, не беспокойтесь! Неподалеку отсюда у меня есть другой загородный дом…
С этими словами он попрощался с Его Высочеством и отправился к королю, чтобы объявить о своей отставке, которая немедленно была отклонена. Что же такое произошло?
Просто-напросто юный Шале страдал недопустимым для заговорщика недостатком: у него был слишком длинный язык. Он был не в меру болтлив. К тому же, простодушный и нерешительный, он усмотрел в требованиях мадам де Шеврез (в которую действительно был влюблен!) способ реализации предсказаний астролога, который на основании его гороскопа заключил, что он будет чрезвычайно богат и могущественен или же отвратительно жалок. Веря в первую часть предсказания, юноша не удержался и рассказал своему дяде Ахиллу д'Этампу, командору де Валанса, что благодаря высокопоставленным друзьям он наверняка добьется в результате падения Ришелье высокого военного чина и бесчисленных почестей.
Хотя Валанса, как достойный член Мальтийского ордена, чтил Папу, он вовсе не был идиотом и считал Ришелье великим человеком. То, что молодой дурачок вознамерился с ним разделаться, показалось командору смехотворным. Он сказал об этом без обиняков и немедленно повел его к кардиналу, которому Шале простодушно во всем признался. Говоря при этом самому себе, что он верный помощник принца. На самом деле он полагал, что проявляет чудеса ловкости, играя на оба лагеря.
Со своей стороны наследник короны походил на него в том плане, что обожал заговоры, но при этом он терпеть не мог оказываться на переднем плане. Отсюда и внезапное решение заболеть в решающий момент в надежде на то, что его люди сделают всю работу и ему не придется вмешиваться.
Этот жалкий расчет привел к тому, что, появившись вечером в замке Флери и объявив о скором прибытии принца, зная наверняка, что он не приедет, эти несчастные не успели выпить и по стакану вина: внушительный отряд рейтаров, посланный королем, установил их личности и отправил прямиком в Бастилию.
В тот же день, одиннадцатого мая 1626 года, Людовик XIII решил обеспечить будущую защиту своему драгоценному министру с помощью вооруженного отряда, одетого в красные плащи; его собственные мушкетеры носили плащи голубого цвета. Так в историю вошли гвардейцы кардинала.
Хотя имя Марии ни разу не прозвучало и у нее не было причин опасаться последствий всей этой истории, в тот вечер она возвращалась домой с ощущением, что ее постигла небесная кара. Она оставила во дворце королеву, которой лишь гордость давала силы казаться спокойной. Что касается самой Марии, то ее от отчаяния спасала ярость. До какой степени безумства нужно было дойти, чтобы пытаться заменить д'Орнано этим жалким Шале? Луиза де Конти навела справки через Бассомпьера, с которым молодой дурачок (явно в большом воодушевлении!) поделился своими планами, и Марии вскоре было известно все о подвигах ее рыцаря. Она тотчас же решила заставить его за все заплатить!
После долгих размышлений она наконец нашла способ наказать его. Она написала два письма, одно для него, другое для Роже де Лувиньи, и запечатала первое зеленым воском, а второе красным. Затем она послала Анну за Пераном. Сперва она хотела дождаться возвращения Элен (та переживала нечто вроде приступа экзальтации и проводила все больше времени в церкви или в монастырской молельне, расположенной неподалеку, на опушке леса), но в конце концов решила доверить эти особенные письма абсолютно надежному человеку, каковым она уже Элен не считала.
Когда появился ее верный кучер, она сказала ему:
— Поезжай во дворец и разыщи мсье Шале! Ты его знаешь?
— Разумеется.
— Если не найдешь его, оставь это письмо с красной печатью его другу Ла Лувьеру. Запомнишь? Красная печать.
— Конечно, но…
— Я так настаиваю на этом, потому что хочу, чтобы другое письмо, с зеленой печатью, ты отдал мсье де Лувиньи. Не думаю, чтобы тебе приходилось его часто видеть, но он друг мсье де Шале и они живут по соседству.
— И ему я отдам письмо с зеленой печатью, но не проще ли написать на конвертах имена?
— О, мой почерк могут узнать. Впрочем, у меня есть свои причины.
— Простите, госпожа герцогиня! Этого и впрямь более чем достаточно. Должен ли я дождаться ответа?
— Нет. Ты немедленно вернешься назад и обо всем мне расскажешь.
Она с улыбкой смотрела ему вслед. Гнев ее утих, и она ощущала полнейшее удовлетворение от своего небольшого коварства, предпринятого с целью вызвать ревность в глупом юнце. В конечном счете, все было очень просто; ему она написала: «Мсье де Шале, я боялась, что вы окажетесь трусом. Теперь я знаю, что была права, и вы к тому же еще и глупец. Я не желаю вас больше видеть…»
Это письмо было запечатано зеленым воском. Лувиньи она написала: «Наша недавняя встреча, дорогой Лувиньи, доставила мне такую радость, что я и сама этого не ожидала. Мне хотелось бы узнать при новой встрече, совпали ли наши чувства. Приходите завтра в полночь…»
Красная печать скрывала послание, предназначенное на самом деле для глаз Шале. Или она жестоко ошибается, или он вспыхнет, обнаружив эти едва прикрытые авансы, адресованные другому, и, вместо того чтобы передать письму истинному адресату, примчится требовать объяснения.
Именно это и произошло.
Едва Перан успел отчитаться, Шале галопом влетел во двор, спрыгнул с лошади и бросился в дом. Он был бледен, как покойник, появившись в дверях гостиной, где Мария поджидала его, полулежа на диване. Вечер был прохладным, она попросила разжечь огонь, и танцующие языки пламени отбрасывали горячие отблески на ее роскошные распущенные волосы, на просторный халат из белого атласа, под которым явно ничего не было надето и из-под которого выглядывала, точно драгоценность, положенная на бархатную подушечку крошечная ножка, столь же белая и нежная, как оперение голубки.
При виде своей жертвы она оставила томную позу и сердито воскликнула:
— Что вам здесь нужно? Кто вам позволил войти? Уходите! Уходите, или я велю своим людям прогнать вас!
Она была так прекрасна, что, позабыв свое возмущение, несчастный упал к ее ногам, готовый обожать ее:
— Сжальтесь! Соизвольте хотя бы выслушать меня!
— И не подумаю! Мало того что, вы меня предали, вы еще и докучаете мне! Я жду кое-кого, но это не вы.
— О, я знаю! Вы ждете того, кому написали вот это? — произнес он дрогнувшим голосом, протягивая руку с письмом.
Она взяла письмо, сделав вид, что читает, после чего бросила бумагу в огонь.
— Как оно попало к вам? — сухо спросила она. — Вы его выкрали?
Он поднялся с колен и сделал несколько неуверенных шагов, очарованный этой женщиной, в которой воплотились его самые безумные желания:
— Нет, клянусь честью! Ваш слуга принес мне письмо, и, разумеется, я его прочел. Откуда мне было знать, что оно адресовано другому?
— Этот дурак, должно быть, ошибся и отдал мсье де Лувиньи то письмо, которое предназначалось вам, и в нем речь шла совсем о другом.
— Что же вы мне написали?
— Что не желаю вас больше видеть, потому что вы не только трус, но и глупец, предавший всех, кто в вас верил! Вашего друга принца Гастона, этого беднягу д'Орнано и меня, которая к тому же поверила, что нашла в вас мужчину, которого так долго искала!
— И вы думаете, что нашли его теперь в лице Лувиньи?
— Почему бы и нет? Он-то уж не станет глупо колебаться и, как мальчишка, плакаться в жилетку дядюшки, вместо того чтобы доказать мужество, которого я жду от него. Достаточно вспомнить его дуэль с Шарлем де Монши д'Окенкур.
Эта дуэль вовсе не была славной: перед тем как скрестить шпаги, Лувиньи предложил снять шпоры и, воспользовавшись доверчивостью противника, едва тот нагнулся, ударил его, нанеся рану, от которой тот не скоро оправился. Шале поморщился:
— Вы же не хотите сказать, что восхищаетесь этой подлостью?
— Никто не стал бы ею восхищаться, но это не означает, что он не тот, кто мне нужен. Если я попрошу его убить кардинала, он не станет болтать об этом всему свету. Он будет действовать и получит обещанное ему вознаграждение.
Продолжая говорить, Мария снова прилегла на диван, постаравшись сделать так, чтобы теперь была видна не только ступня, но и часть прелестной ножки, отчего молодой человек залился румянцем.
— И с ним вы намерены рассчитаться авансом? — раздраженно бросил он.
— То, что я намерена делать, касается только меня. Я желаю смерти этого проклятого Ришелье, чтобы принц смог надеть корону и жениться на королеве.
— Одной смерти кардинала недостаточно! Понадобится еще…
Мария язвительно засмеялась:
— Смерть короля? Если Господь не позаботится об этом достаточно быстро, мы сами подумаем, что нам делать. Этому вечно больному будет лучше в раю! А теперь извольте оставить меня! Я написала вам, что не желаю вас видеть, и мои чувства не изменились! Убирайтесь!
— Чтобы уступить место Лувиньи? Никогда!
— Именно! Если он сделает то, что я хотела от вас. Я буду принадлежать тому, кто мне принесет усы кардинала! С головой слишком много хлопот. Я согласна дать вам еще один шанс! Смотрите сами, стоит ли попытать его!
Грациозным движением она снова соскользнула с дивана, сделала несколько шагов, после чего быстро сбросила с себя халат. В одно мгновение она предстала перед ним обнаженной, точно восхитительная статуя из нежной плоти, окутанная золотыми отблесками пламени и увенчанная огненной короной роскошных волос.
Ошеломленный, он протянул было руки, чтобы обнять эту не правдоподобно прекрасную грезу, но она уже подобрала халат и исчезла за дверью, спрятанной в стене за Деревянной панелью, оставив позади лишь насмешливое эхо.
Не рискнув ломиться в дверь, Шале ушел в жестоком смятении. Ришелье, поблагодарив его за предупреждение, предложил ему звание полковника, если он согласится использовать свое влияние на принца, чтобы убедить его вступить в брак. Это был фактически выбор между чувством и долгом. Не лишенный воинских талантов, Шале видел в этом назначении путь к великой карьере, в конце которой ему уже рисовался маршальский жезл. Но было и другое сводящее с ума видение: восхитительное тело, желание обладать которым отныне не покидало его.
Победу одержала женщина. Утром он прислал к ней своего лакея с письмом, в котором полностью подчинялся ее воле, заклиная, однако, не продлевать чересчур его мучения. «Ваша красота свела меня с ума, — писал он. — Делайте со мной все, что хотите, только, молю вас, утолите огонь, что снедает меня…»
Получив это пылкое признание капитуляции, Мария довольно улыбнулась. Что ж, не все еще потеряно, и то, что пока не удалось, возможно, завтра свершится!..
После этого она велела готовить дорожные сундуки. Двор возвращался в Париж, и она не против была бы узнать, что сталось с ее супругом. Но, прибыв на улицу Сен-Тома-дю-Лувр, она узнала, что монсеньор днем ранее уехал в Дампьер: часть парка оказалась затопленной из-за прорыва плотины. Буапийе взывал о помощи еще и потому, что появились сложности, связанные со сделкой с одним из соседей по поводу приобретения земельного надела для расширения садов. Шеврезу пришлось ехать немедленно.
Разочарованная, Мария некоторое время раздумывала, ехать ли вслед за ним, несмотря на то что ей страстно хотелось вновь оказаться в Дампьере, к которому она с каждым разом привязывалась все сильнее. К тому же ей хотелось обнять детей. Она любила их, хоть и не особенно старалась им это показывать. Но, сознавая, какую опасность для них представляла сплетаемая ею паутина интриг, она решила в конце концов оградить их от этого и остаться в Париже. Клода это также вполне устраивало. Удалив его из Фонтенбло, король, без сомнения, хотел удалить Шевреза от нее и, возможно, уберечь от тревог человека, которого он очень любил.
В любом случае Клод вернется, когда узнает, что король снова в столице.
Ненадолго! Как-то утром Мария нашла дворец в большой суматохе, а королеву в сильном волнении: Людовик XIII только что узнал через кардинала, что Сезар де Вандом, укрепившись в Бретани, начал собирать войска. С какой целью или против кого — это еще предстояло выяснить. Нужно было срочно выдвигаться в сторону Луары с первой остановкой в замке Блуа. Он принадлежал королеве-матери, но та была рада принимать у себя сыновей, узаконивая таким образом воссоединение семьи, пережившей период некоторого разлада.
Действительно, Людовик XIII, Мария Медичи и Гастон Анжуйский подписали накануне документ, тщательно подготовленный кардиналом, согласно которому все трое клялись жить с этого момента в самом тесном союзе. Ответом на обязательство принца хорошо себя вести стало обещание короля отныне относиться к брату как к собственному сыну. Мать же при этом выступала гарантом взаимных обещаний. Воодушевленный их примером, принц де Конде присягнул на верность кардиналу!
Лишь один человек остался в стороне от этого странного договора: женщина, одновременно являвшаяся супругой, снохой и золовкой членам трогательного семейного трио. Анна Австрийская болезненно восприняла это соглашение, справедливо опасаясь, что оно негативно отразится на ней, ибо вскоре последует женитьба на Монпансье и в конечном счете на горизонте забрезжит расторжение ее собственного брака. Конечно, можно было рассчитывать на Папу, не слишком настроенного идти навстречу монарху, который столь непочтительно к нему относится, но Анна знала, что в политике нет ничего невозможного. Особенно если удастся заполучить хоть малейшие доказательства ее причастности к «Партии неприятия» и последствиям ее деятельности.
В данных обстоятельствах ее не могла не страшить поездка в сторону Луары, за которой находилась Бретань.
— Не стану от вас скрывать: я обеспокоена, — призналась она мадам де Шеврез. — Мы ведем за собой больше войск, чем требуется для простого эскорта, и я очень боюсь, как бы король не атаковал герцога де Вандома, чтобы отобрать у него правление.
— Сбор войск еще не означает начала мятежа!
— Да полно вам! Вы не хуже меня знаете герцога Сезара!
— Я убеждена, что он твердо намерен попытать судьбу, полагая, что она у него должна была быть совсем иной. Он, кажется, сказал одному из своих друзей, что не хотел бы впредь видеть своего брата-короля иначе, как на картинах.
— Болтливый же оказался дружок! Известно, присоединился ли к нему Великий приор?
— Спросите у мадам дю Фаржи! Я обо всем узнала от нее!
— А она, судя по всему, хорошо осведомлена! — проворчала Мария, которой начинала надоедать эта неуемная женщина, повсюду совавшая свой нос. — Интересно, откуда она все знает… Впрочем, нетрудно узнать, находится ли Александр де Вандом в своем дворце Тампль. Стоит, пожалуй, отправить ему письмо, чтобы убедиться, что он там, и обязать его не покидать Париж ни при каких обстоятельствах.
— В таком случае поторопитесь! Завтра мы уезжаем, и вы тоже. Я забираю вас с собой.
— Королева не боится вызвать раздражение короля?
— Больше или меньше раздражения — это неважно по сравнению с вашим присутствием. Мне нужно, чтобы рядом со мной была подруга.
— Ваше Величество восхищает меня, но принцесса де Конти?
— Она не будет нас сопровождать. Она отпросилась у меня на несколько недель, чтобы съездить в свои владения в Пикардии.
Марию это удивило и даже слегка задело. Они с золовкой были очень близки, и она не понимала, почему Луиза скрыла от нее свое намерение уехать. Мария вовсе перестала что-либо понимать, когда, вернувшись к себе, чтобы приготовиться к путешествию, обнаружила записку, в которой принцесса назначала ей встречу в полночь в церкви аббатства Сен-Жермен-де-Пре (покойный принц де Конти получал доходы от старинного аббатства). В назначенный час она отправилась на встречу, не пытаясь разузнать больше, как и полагалось между участниками заговора.
Однако речь шла о проявлении нежности, не имевшем ничего общего с деятельностью заговорщиков: в ту ночь Луиза-Маргарита де Гиз, принцесса де Конти, тайно выходила замуж за Франсуа де Бассомпьера. Она получила у короля прозвище Грех, он считался самым завзятым ловеласом королевства, и все же они решили узаконить преданную любовь, связывавшую их долгие годы. Ей было сорок шесть, ему сорок семь лет. Между тем их лица светились таким счастьем, что, казалось, они вновь вернулись в свои двадцать, и когда священник, благословляя, соединил их руки, потрясенная Мария дала волю слезам. То были, конечно же, слезы волнения, но, быть может, и зависти тоже, ибо у них был горький привкус! Супруга Клода де Шевреза в это мгновение осознала всю глубину своего одиночества…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100