Читать онлайн Марианна в огненном венке Книга 1, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - ГЛАВА III. ТУРХАН-БЕЙ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.1 (Голосов: 77)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Марианна в огненном венке Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА III. ТУРХАН-БЕЙ

Час спустя Марианна ходила по просторной комнате первого этажа, со сводчатым потолком, с большими зарешеченными окнами, выходившими в сад, где среди кипарисов масса увядающих роз пыталась уверить кого-то, что весна еще не прошла.
Над строгим салоном с мебелью из черного дерева царил гигантский портрет мужчины с великолепными усами, в расшитом доломане и берете со сверкающим эгретом, с длинным, усыпанным драгоценными камнями кинжалом за шелковым поясом: покойного господаря Морузи, супруга княгини. Но Марианна, войдя в это помещение, слишком большое для интимной беседы, едва бросила на него равнодушный взгляд. Она чувствовала себя раздраженной, сильно встревоженной…
Так внезапно представившаяся ей возможность встречи, на которую она всегда подсознательно надеялась, хотя и не верила в это, выбила ее из колеи.
С того дня как она стала его женой, Коррадо Сант'Анна был для нее загадкой, раздражающей и одновременно вызывающей жалость, ибо она чувствовала себя уязвленной его нежеланием показать свое лицо. В то же время она от чистого сердца желала как-то помочь ему, облегчить его судьбу, ужасную, как она догадывалась, являвшуюся, однако, судьбой человека, чье величие души и королевская щедрость не вызывали сомнений, человека, который так много давал и так мало требовал.
Она чистосердечно пролила слезы, узнав о смерти несчастного, погибшего, как ей было сказано, от руки убийцы, которому он слишком доверял. Она мечтала о наказании виновного и перед лицом Маттео Дамиани, цинично хваставшегося своим преступлением, она по-настоящему почувствовала себя княгиней Сант'Анна, настолько супругой князя, словно их соединяли годы совместной жизни.
И вот внезапно на нее обрушиваются одна за другой ошеломляющие новости: трагически загадочный князь жив, он сейчас появится перед ней, и она увидит его, коснется, может быть, и комната, несмотря на ее размеры, вдруг показалась ей слишком тесной для подобного события. Всадник-призрак, хозяин Ильдерима Великолепного, человек, выходивший из дома только ночью и в маске из белой кожи, сейчас придет сюда… В это невозможно поверить!
Будет ли он снова в маске, как в ту трагическую ночь? Марианна упрекнула себя, что не спросила об этом хозяйку, а теперь было слишком поздно: княгиня ушла…
Только что, после того как Марианна с помощью опытной горничной привела себя в порядок, бородатый, как пророк, слуга попросил ее спуститься в приемную, и она надеялась встретить там хозяйку. Но слуга исчез, беззвучно затворив за собой дверь, и больше не появлялся. И Марианна поняла, что она в полном одиночестве встретит самое, возможно, драматическое мгновение за всю ее жизнь.
Сон, сморивший ее в доме Ревекки, оказался очень долгим, так как солнце, которое она при пробуждении посчитала утренним, теперь заходило за длинными черными ветвями старых деревьев. Его лучи окрасили в красный цвет камни античного зала, чья закладка должна была восходить еще к временам крестового похода слепого дожа Анри Дандоло, и заставили плясать бесчисленные пылинки перед руками в перчатках покойного господаря.
В саду стало тихо. А шум громадного города почти не проникал сквозь стены этого старого здания. Вскоре и он прекратился, когда крики муэдзинов стали призывать правоверных к вечернему намазу…
С напряженными до предела нервами Марианна сжимала руки и покусывала губы. Гость, более пугающий, чем желанный, заставлял себя ждать. И Марианна, остановившись на мгновение перед портретом и посмотрев на него с безотчетной суровостью, продолжала свою лихорадочную прогулку, когда дверь снова отворилась, пропуская бородатого слугу, который стал в стороне, согнувшись в низком поклоне, в то время как в дверном проеме возникла высокая белая фигура, а сердце молодой женщины пропустило один удар…
Глаза ее открылись до предела, а губы округлились, но ни один звук не вышел из них, а между тем освещенный солнцем гость, в свою очередь, поклонился, не говоря ни слова. И Марианна, онемев от изумления, поняла, что она не грезит: между светлым кафтаном и белым муслиновым тюрбаном на нее смотрели с темного лица голубые глаза Калеба…
Время, казалось, остановилось. Между этими двумя существами, связанными брачными узами, но, однако, разделенными по многим причинам, воцарилась глубокая тишина. Инстинктивно ощутив, что ее изумленный взгляд может показаться оскорбительным, Марианна овладела собой, в то время как удивительное чувство облегчения охватило ее.
Несмотря на все, что ее крестный или донна Лавиния смогли ей сказать, она ожидала худшего. Готовая обнаружить ужасно обезображенное существо, чей вид был бы трудновыносим, она могла констатировать, что в действительности, даже если она и оказалась удивительной, не было ничего ужасающего.
Вспомнив о своем первом впечатлении, когда на палубе «Волшебницы» она встретила Калеба, Марианна нашла тогда почти наслаждением созерцать это великолепное невозмутимое лицо. Какое бы имя он ни носил, этот мужчина был, без сомнения, самым красивым из всех, кого она когда-либо видела. Зато эта действительность выдвигала новые проблемы, и проблемы исключительно трудные для решения. Среди других — следующая: что делал князь Сант'Анна, или торговец Турхан-бей, под видом эфиопского раба на корабле Язона? К тому же, увидев его вновь, она теперь заметила, что эфиопский ярлык не совсем ему подходит, ибо если кожа псевдо-Калеба была действительно темной, она не достигала, однако, настоящей черноты уроженцев Эфиопии.
Заметив, что она не в состоянии заговорить первой и удовольствовалась тем, что пожирала его глазами, Коррадо Сант'Анна решил нарушить тишину. Он сделал это тихо, приглушенным голосом, словно боялся помешать очарованию, ибо чувство, которое он прочитал на лице молодой женщины, не было тем, какое он опасался увидеть. Нет, в устремленных на него больших зеленых глазах не отражалось ни отвращение, ни страх, а только бесконечное удивление.
— Теперь вы понимаете? — проговорил он.
Не отводя глаз, Марианна покачала головой:
— Нет, мне кажется даже, что я понимаю все меньше и меньше. В вас нет ничего отталкивающего… наоборот. Я сказала бы даже, что вы… очень красивы. Но я полагаю, что вам это известно. Тогда для чего заточение, маска, все эти тайны?..
Губы с оттенком бронзы сложились в грустную улыбку, за которой блеснула белоснежная полоска зубов.
— Я считал, что женщина вашего положения догадается о причине моего поведения. Я ношу груз греха, совершенного не мной… более того, не моей матерью, которая тем не менее поплатилась за него жизнью. Вы ведь не знаете, не правда ли, что после моего рождения отец, считавший себя, ни на мгновение не сомневаясь, обманутым, задушил мою мать, не подозревая, что очернившую мою кожу кровь передал мне не кто иной, как он сам!
— Как это может быть?
— Вам, очевидно, не известны законы наследственности? Я же изучил их, когда немного подрос. Один ученый медик из Кантона объяснил мне однажды, что ребенок негра и белой может не иметь негроидных признаков, но тем не менее может передать их своим потомкам. Но как мог мой отец представить себе, что его мать, этот демон, который осквернил весь наш род, зачала его от Гассана, гвинейского раба, а не от князя Себастьяне, ее супруга? Преследуемый сатанинской легендой о Люсинде, он поверил, что моя бедная мать также погрязла в бесчестии, и убил ее.
— Я знаю эту ужасную историю, — вскричала Марианна. — Элеонора… я хочу сказать, миссис Кроуфорд поведала мне ее. Какая жестокость и какая глупость!
Князь пожал плечами.
— Любой человек прореагировал бы так же. Даже ваш отец, может быть, если бы попал в подобную ситуацию. Я не имею права упрекать его за это… тем более что он все-таки оставил мне жизнь, которой, впрочем, я не могу особенно похвастаться. Я предпочел бы, чтобы он оставил в живых мать, а меня уничтожил, меня, чудовище, которое обесчестило его…
И столько было горечи в низком и печальном голосе последнего из Сант'Анна, что в Марианне что-то всколыхнулось. Она вдруг ощутила комизм их положения, когда они напряженно стояли друг против друга посреди обширного, почти пустого зала, и, пытаясь улыбнуться, она указала на нишу у окна, где стояли два каменных кресла, покрытых подушками.
— Не хотите ли присесть, князь? Нам будет удобней разговаривать… и у нас есть что сказать друг другу.
Это займет много времени.
— Вы полагаете? У меня нет намерения, сударыня, заставить вас долго терпеть мое присутствие, которое может быть для вас только тягостным. Поверьте, если бы обстоятельства сложились иначе, я никогда не согласился бы открыть вам свое лицо. Вы считали меня мертвым, и так было, без сомнения, лучше, ибо вы сильно пострадали из-за меня, хотя я и не желал этого! Бог мне свидетель в этом: со времени нашей свадьбы я от всего сердца желал, чтобы вы обрели если не счастье, то по меньшей мере покой и мир в душе.
На этот раз улыбка Марианны была непринужденной, и, поскольку князь не шелохнулся, она преступила свою гордость и первая сделала шаг к нему.
— Я знаю это, — сказала она тихо. — Но присядьте, прошу вас! Как вы сейчас напомнили… мы женаты.
— Это так мало!
— Вы считаете? Для соединившего нас Бога нет ничего малого… и мы можем быть по меньшей мере друзьями. Разве вы не спасли мне жизнь в ту ночь, когда Маттео Дамиани пытался убить меня возле разрушенного храма? Разве не вы освободили меня, убив его в Венеции?
— А разве вы не вернули, мне долг, спасая меня от бича Джона Лейтона? — отпарировал он.
Однако он перестал сопротивляться и позволил увлечь себя в нишу, еще залитую красным светом солнца.
Оказавшись близко к нему, Марианна снова ощутила запах лаванды и шафрана, запомнившийся ей с прошлой ночи, мимолетное воспоминание о странных событиях той ночи, забытых из-за неожиданной новости. Она не могла удержаться, чтобы не задать внезапно загоревшийся на губах вопрос.
— Так это вы, не так ли, похитили меня вчера вечером у Ревекки? Княгиня Морузи сказала мне…
— Я и не думаю отрицать. Это действительно был я.
— Но почему?
— Это было вызвано, сударыня, теми обстоятельствами, на которые я сейчас намекал, и без которых вы могли бы продолжать считать меня мертвым. Они заключаются в одном слове: ребенок!
— Ребенок?
Снова печальная улыбка, придававшая глубокое очарование его, пожалуй, слишком безукоризненному лицу.
Марианна, которая могла теперь рассмотреть его вблизи и при ярком свете, удивилась такому же непроизвольному ощущению восхищения, какое она испытала, обнаружив его на палубе «Волшебницы моря». «Бронзовое божество… великолепное животное…»— подумала она тогда. Но это божество оказалось на глиняных ногах, а животное — раненым.
— Разве вы забыли о мотиве нашего брака? Когда мой старый друг, Готье де Шазей, рассказал мне о своей крестнице, она носила ребенка от Наполеона. Сделав ее своей женой, я получал наследника, достойного продолжать наш древний род, ребенка, на которого я не смел надеяться и которого я навсегда отказался произвести на свет, чтобы не продолжать действие нависшего над нашим родом проклятия. Этого ребенка вы потеряли больше года назад во время пожара в австрийском посольстве. Но теперь вы носите другого!
Внезапно покраснев, Марианна вскочила, словно ее ужалила оса. Теперь все стало ясным, даже слишком и настолько, что она побоялась поверить в это.
— Не хотите же вы сказать, что вы жела…
— Да! — оборвал он. — Я желаю, чтобы вы сохранили этого ребенка. После моего прибытия сюда я следил за домом еврейки. Она единственная, кого вы могли просить о подобной услуге без особого риска для вашей жизни. А этого я не хотел никоим образом! Видите ли, когда я понял, что вы снова ожидаете ребенка, моя надежда воскресла…
Марианна буквально стала на дыбы.
— Надежда? Осторожней с этим словом! А вы знаете, вы, которому известно многое, от кого этот ребенок?
Князь утвердительно кивнул, но ничем не выразив свои чувства. Перед этим бесстрастным лицом Марианну охватил гнев.
— Вы знаете это? — вскричала она. — Вы знаете, что этот лакей насиловал меня, заставляя выносить это снова и снова, меня, вашу супругу, на протяжении недель в ходе которых я думала, что сойду с ума, и вы посмели сказать, что эта голгофа воскресила в вас надежду? А вам не кажется, что вы перешли границы дозволенного?
— Я не думаю! — холодно отпарировал он. — Дамиани заплатил свой долг вам. За то, что он заставь вас вынести, я убил его, а также трех его колдуний…
— За то, что он сделал мне, или за то, что он сделал вам? Вы отомстили за мое бесчестие или за смерть донны Лавинии?..
— Исключительно из-за вас, поверьте, ибо я, как вы видите, остался в живых. И моя верная Лавиния также. Она догадалась притвориться мертвой, когда Дамиани напал на нее, и он поверил, что убил ее, но она жива, и я думаю, что сейчас она распоряжается на нашей вилле в Лукке. Чтобы покончить с Маттео, должен сказать, что у этого отверженного, такого гнусного и презренного, текла в жилах такая же кровь, как и у меня. Ублюдок, без сомнения, но один из Сант'Анна, гораздо более реальный и близкий, чем был бы сын Наполеона.
Если Марианна на мгновение ощутила, что ее гнев отступает перед приятной вестью о донне Лавинии, это сравнение сильно уязвило ее, и она с возмущением ответила:
— Но меня мутит при одном воспоминании об этом человеке! И я ненавижу то, что ношу в себе, эту «вещь», которую я отказываюсь назвать ребенком и которую не хочу произвести на свет Божий, вы слышите? Я не хочу этого ни за какую цену!
— Вам надо смириться! Хотите вы или нет, эта, как вы говорите, «вещь»— человеческое существо, уже оформившееся, и просто ваша плоть и кровь. Это часть вас и создается из того же материала…
Как ребенок, который отбивается от грозной очевидности, Марианна запротестовала:
— Нет! Нет! Это невозможно! Я не хочу, чтобы это произошло…
— Полноте! Вы не искренни, потому что вы бы не возмущались с такой страстью, если бы ваше сердце было свободным, если бы… Язон Бофор не стал на вашем пути. Ведь из-за него, только из-за него вы хотите избавиться от ребенка.
Это не был упрек. Просто спокойная констатация, но в синем взгляде, прикованном к ее глазам, Марианна внезапно смогла прочесть столько смиренной грусти, что, готовая упорно отстаивать свою любовь и право на жизнь, она вовремя вспомнила, что носит имя этого человека и что Язон, со своей стороны, однажды приговорил его к смерти под бичом.
Немного смутившись, она отвернулась.
— Как вы узнали?
Он сделал уклончивый жест и пожал плечами.
— Я знаю много вещей, касающихся вас, сударыня.
Прежде всего от вашего крестного, которого я очень люблю, ибо он сама доброта и понимание. И затем, разве не естественно, что я заинтересовался тем, что было вашим существованием? Нет! — поспешил он добавить, заметив протестующий жест молодой женщины. — Я не шпионил за вами… по крайней мере прямо, ибо это не было бы достойно ни вас, ни меня. Но этим, несмотря на мои приказы, занимался другой, ничего, впрочем, мне не говоря. Что касается большей части сведений, то я получил их от самого императора.
— От императора?
— Вот именно! После заключения нашего брака было вполне естественно и долгом учтивости, что я лично проинформировал его об этом и что я представил ему своеобразный символ веры, касающейся вас, раз я должен был дать свое имя его сыну. Я написал ему, он ответил… и так было несколько раз.
Наступило молчание, которое Марианна использовала, чтобы поразмыслить над тем, что она только что узнала. Нетрудно догадаться, кто именно шпионил за ней: по всей видимости — Маттео Дамиани. Но эта переписка между Наполеоном и князем Коррадо ее немного удивила, хотя по возвращении из Бретани в обществе Франсуа Видока император выразил желание увидеть ее вернувшейся к семейному очагу, упомянув о письме князя. Она не знала, должна ли истолковать это как доказательство любви или свидетельство недоверия, но предпочла сейчас не углубляться дальше, так как оставалось достаточно темных мест, которые она хотела бы прояснить.
Уважая ее молчание, Коррадо отвернулся к саду, постепенно укрывавшемуся тенью. Солнце уже не проглядывало среди деревьев, окрасившихся пурпурными и золотыми тонами. В зал стала проникать свежесть, тогда как пронзительные призывы муэдзинов буравили воздух со всех сторон.
Марианна натянула на плечи соскользнувший зеленый шелковый шарф.
— И это также император сообщил вам о поездке Язона Бофора в Венецию? — спросила она наконец после легкого колебания.
— Нет. Я тогда был не в состоянии узнать хоть что-нибудь. Мне только стало известно о западне, в которую вы попали, и о том, что последовало от самого Маттео. Кончилось тем, что честолюбие довело его до безумия. Закованный в цепи, я оказался совершенно беспомощным, а он получал огромное наслаждение, рассказывая мне обо всем с мельчайшими подробностями. По размышлении я пришел к выводу, что он оставил мне жизнь только ради этого удовольствия.
— Тогда как вы попали на борт «Волшебницы»?
Он снова улыбнулся своей странной улыбкой, — робкой и невеселой.
— На этот раз по воле случая. Когда я освободился, я думал только об одном: отомстить, а вас выпустить так, чтобы вы меня не увидели. Дамиани сказал, что вы считаете меня мертвым, и я не видел причин, чтобы вывести вас из заблуждения.
— А он сказал вам, что хочет получить от меня наследника Сант'Анна, в котором он нуждался?
— Действительно… но я видел, что он болен, напичкан наркотиками, почти безумен, и не мог поверить, что ему это удастся. Итак, я убил его и поспешил убежать, чтобы не сводить трудные счеты с императорской полицией. Я хотел добраться до Лукки, единственного места, где я мог появиться, ничего не опасаясь. В комнате Маттео я нашел немного золота, что позволило мне доехать до Чьоджи, куда привез меня один лодочник. И это там представился тот случай, о котором я упомянул, когда я увидел американский бриг и фигуру на его носу. Я уже давно знал, кто его капитан, но ваше изображение подтвердило, что я не ошибся, и мне захотелось узнать, не за вами ли пришел этот корабль. Продолжение вы знаете, я думаю… И я хотел бы просить у вас прощения за это.
— Прощения? А что я должна простить вам?
— Что я не смог усмирить порыв, который привел меня на тот корабль. Ведь я поклялся никогда не быть помехой в вашей жизни, но в тот день не мог противиться искушению: мне необходимо было увидеть этого Бофора, познакомиться с ним… Это оказалось сильней меня…
Впервые После его появления Марианна чистосердечно улыбнулась. Недавний неистовый порыв возмущения еще расходился по ней дрожью, но она не могла помешать рождению внезапной симпатии к этому несчастному и странному человеку.
— Не сожалейте об этом. Я не знаю, что стало бы с нами без вас в том адском путешествии… и мой старый друг Жоливаль был бы сейчас рабом или еще хуже! Что касается капитана Бофора… от вас не зависело, чтобы он избежал судьбы… безусловно трагической!
Голос ее дрогнул, и, понимая, что она отдает себя во власть эмоций, Марианна замолчала. Одно имя Язона привело ее в волнение, однако она сознавала, что здесь ему не место, что, несмотря на необычные статьи их брачного контракта, князю Сант'Анна не могут быть приятны воспоминания о возлюбленном его жены…
К тому же он довольно резко встал, повернулся к ней спиной и сделал несколько шагов по комнате. Как еще недавно, на палубе «Волшебницы», Марианну поразила небрежная гибкость его походки и впечатление затаенной силы, которое она ему придавала, но она обнаружила, что, даже сбросив маску и открыв лицо, этот человек оставался неразрешимой загадкой.
Но она была слишком женщиной, чтобы не спросить себя, какого же рода чувство она могла внушить ему.
В недавнем ошеломляющем заявлении, в этом откровенно выраженном желании получить от нее ребенка, зачатого в таких омерзительных условиях, было что-то оскорбительное. Это заставляло подумать, что князь не считался с ее чувствами и в его глазах — пользуясь терминологией Наполеона — она была только «брюхом»!
Однако, хотя он мог после убийства Дамиани спокойно вернуться в свои тосканские владения, он решительно выбрал опасный путь, чтобы последовать за супругой, которой он, откровенно говоря, не мог особенно похвастаться. Что он сказал недавно? «Я не смог усмирить порыв… Это оказалось сильней меня…» Может быть, его интересовал главным образом Язон? Ведь любопытство не является монополией женщин, и вполне можно допустить, что он хотел встретиться с человеком, которого любила его жена. Но риск был слишком велик ради столь мизерного удовлетворения, ибо, попав на «Волшебницу», Коррадо Сант'Анна сжигал за собой все мосты. Все, что он мог найти в конце внезапно решенного путешествия, это гигантская неизвестная Америка за океаном и… неумолимое рабство, на которое его, безусловно, обречет цвет кожи.
Не способная найти достойный ответ на все эти вопросительные знаки, Марианна с тоской смотрела на высокую белую фигуру, не зная, как возобновить диалог, ставший слишком щекотливым, но тут князь нарушил молчание.
Стоя перед портретом господаря, на который он смотрел с необычным вниманием, он заявил, не отводя от него глаз:
— Человек испытывает непреодолимую потребность продолжать себя. Вот он, кого вы видите здесь, всю свою жизнь тщетно пытался это сделать. В потомстве нашего рода я являюсь ошибкой, которая исправится и которую забудут, но при единственном условии, что мое место займет наследник, нормальный, избавленный от риска повторить меня. И в этом вы — мой единственный шанс. Согласны ли вы подарить мне законного наследника?
Понимая, что трудный момент наступил, Марианна призвала на помощь для борьбы все свое мужество. Ее голос прозвучал миролюбиво, но упрямо:
— Нет! Я не хочу. И вы не имеете права просить меня об этом, зная, что этот ребенок вызывает у меня отвращение.
По-прежнему не глядя на нее, он сказал:
— В часовне нашего дома вы поклялись однажды вечером в послушании и верности!
Намек был ясным, и Марианну внезапно залила волна жгучего стыда, ибо этот необычный муж, которого она думала всегда держать в стороне от ее интимной жизни, узнал лучше, чем кто-либо, как она сдержала данную при заключении брака клятву. То, что она считала простой формальностью, проявило себя теперь достаточно тягостно.
— Вы можете принудить меня, — прошептала она, — и это, кстати, вы и сделали, привезя меня сюда, но вы никогда не добьетесь, чтобы я согласилась по доброй воле.
Он неторопливо вернулся, и она невольно отодвинулась, потому что на прекрасном темном лице не было больше ни малейшего следа грусти или доброты. Синие глаза стали ледяными, и Марианна, рассчитывавшая увидеть в них разочарование, прочла только холодное презрение.
— Вас отвезут сегодня вечером к еврейке, — сказал она, — и завтра в это время не останется ничего от того, что вызывает у вас такое отвращение. Что касается меня, сударыня, то я могу только проститься с вами. ;
Он сухо поклонился.
— Проститься? Когда мы только начали знакомиться?
— Мы расстанемся здесь. Будет лучше, если вы забудете, что видели меня с открытым лицом, и я надеюсь, что вы сохраните мою тайну. Когда вы все хорошо обдумаете, сообщите мне ваше решение через княгиню Морузи.
— Но я еще не приняла решения! Все это так внезапно, так скоропалительно…
— Вы не можете носить мое имя и открыто жить с другим мужчиной. Новые законы, учрежденные Наполеоном, разрешают вам развод, невозможный в другое время. Воспользуйтесь этим. Мои служащие сделают все необходимое, чтобы вам не о чем было жалеть. Затем для вас станет возможным осуществить свои планы, так драматически нарушенные в Венеции, и последовать за Бофором в Америку, как было решено сначала. Я возьму на себя труд сообщить об этом императору и вашему крестному, когда я его снова увижу.
Задетая презрительным тоном князя, Марианна пожала плечами.
— Последовать за Язоном? — с горечью сказала она. — Вам легко разрешить мне это, зная, что это невозможно! Нам неизвестно, ни где он находится, ни даже жив ли он.
От этих нескольких слов невозмутимость князя разлетелась вдребезги. Он внезапно отдал себя во власть гнева.
— Это все, что вас интересует в этом мире, не так ли? — загремел он. — Этот работорговец вел себя с вами как хам, он обращался с вами как с последней девкой… Неужели вы забыли, что он хотел отдать вас самому презренному из мужчин на его корабле? Беглому рабу, подобранному на набережной Чьоджи, которого его друг Лейтон собирался продать на первом попавшемся рынке? И тем не менее вы еще готовы лизать его сапоги, ползти за ним, как сука во время течки за псом!
Ну да ладно, успокойтесь, вы встретите его, вы сможете продолжать губить себя, чтобы понравиться ему…
— Откуда вам это известно?
— Он жив, говорю вам! Рыбаки с Монемвазии, подобравшие его, раненого и без сознания, когда его дорогой Лейтон, который больше ничего не мог вытянуть из него, выбросил его, как выбрасывают дырявый мешок, позаботились о нем и ухаживают за ним сейчас.
Они получили золото и точные инструкции: когда американец поправится, он ознакомится с письмом, из которого узнает, что вы в Константинополе… и что его корабль также находится там! Потому что после всего, — добавил он с презрительным смехом, — нельзя быть уверенным, что только одного вашего присутствия будет достаточно, чтобы привлечь его сюда! Вам остается потерпеть, и вы вновь получите вашего любимого героя.
Прощайте, сударыня!
Он резко поклонился, и, прежде чем ошеломленная этой выходкой Марианна смогла сделать протестующий жест, князь Сант'Анна скрылся за дверью.
Посреди большого зала, в котором сгущалась темнота, потрясенная Марианна осталась неподвижной, прислушиваясь к удаляющимся по плиткам вестибюля шагам.
Ее охватило странное ощущение одиночества и заброшенности. Это скоропалительное свидание, эта первая встреча, не сулившая продолжения, вызвала у нее упадок сил, недомогание и неприятное чувство падения с некоего пьедестала…
После знакомства с настоящим обликом ее необычного супруга все поступки обрели совершенно иную окраску, исключавшую равнодушие и полную свободу духа, которые она испытывала до сих пор ко всему, что касалось его. Отныне все выглядело иначе, и если гнев князя вызвало разочарование, причиной этого разочарования был не только отвергнутый ребенок, но и отвергнувшая его мать.
И Марианна испытывала теперь такой стыд и угрызения совести, что известие о том, что Язон жив, не произвело на нее большого впечатления.
Псевдо-Калеб, позаботившись о жизни человека, обращавшегося с ним так жестоко, обеспечивший ему помощь и уход и давший средства, чтобы вернуться к тому, что было для него дорогим в этом низменном мире, преподал им обоим, как Язону, так и Марианне, урок благородства и несравнимого величия.
Удрученная той незавидной ролью, которую она играла, полагая, что это ее право, Марианна хотела бежать за князем, догнать его, но входная дверь захлопнулась до того, как она смогла преодолеть охвативший ее своеобразный паралич. Всякая погоня будет бесполезной и смешной. Так что она предпочла выйти в сад, чей покой и свежесть притягивали ее. Накинув на плечи шарф, она переступила каменный порог и сделала несколько шагов по вымощенной голубой мозаикой дорожке мимо кустов роз и густой массы сверкающих георгин, которые поблескивали, как крошечные огни фейерверка.
Побывать в саду было для нее естественной реакцией, когда она хотела поразмыслить или обрести спокойствие. Еще маленькой девочкой в Селтоне она убегала и пряталась в глубине парка, где тень больших деревьев была особенно густой, когда ее постигало какое-нибудь детское горе, вызывавшее у взрослых только улыбку. И в Париже довольно часто маленький сад на Лилльской улице встречал озабоченную одинокую Марианну, искавшую у него или помощи, или ответа, или хотя бы мгновения разрядки.
Она погрузилась в этот густой сад, как в смягчающую ванну, но очень скоро обнаружила, что ее одиночество здесь оказалось относительным, так как, приблизившись к скрытой под сенью ломоносов скамейке, она увидела встающего с нее мужчину, на этот раз европейца, в котором тут же узнала своего старого друга Аркадиуса де Жоливаля. Он возник так быстро, что она не успела испугаться, что же касается удивления, то за последние два часа ее способность удивляться притупилась.
— Вот как! — заметила она. — Вы здесь?.. Как вы сюда попали?
— Так быстро, как мог! — пробурчал Жоливаль. — Без новостей о вас со вчерашнего вечера мы в посольстве ужасно беспокоились, и, когда к нам пришли сказать, что вы находитесь у княгини Морузи и эта благородная дама оказала милость пригласить меня побыть с вами, я ни мгновения не колебался, вам это должно быть ясно: мигом переоделся и примчался сюда. Что касается дорогого Латур-Мобура, хотя он и не совсем понял, каким образом, уехав в Скутари к султанше, вы оказались в Фанаре, у вдовы господаря Валахии, он зажег свечи всем известным ему святым, имеющим отношение к дипломатии, настолько он был доволен узнать, что вас отвезли в место, близкое к османскому двору. Он будет разочарован вашим упрямством. Кроме того, что он вообще ничего не поймет…
— Моим упрямством?
— Конечно! Если вы сегодня вечером снова отправитесь в вертеп вашей подпольной акушерки, то уж выздоравливать вы вряд ли вернетесь сюда, я надеюсь?
Марианна внимательно посмотрела на старого друга, который, впрочем, выдержал ее взгляд совершенно невозмутимо.
— Вы слышали, о чем говорилось в том зале? — спросила она, показывая на дверь, из которой только что вышла.
Жоливаль поклонился.
— Не пропустив ни единого слова! И не спрашивайте меня, каким чудом это могло произойти, я отвечу просто: подслушивал! Видите ли, как и ваша кузина Аделаида, я никогда не рассматривал подслушивание как бесчестный порок, а скорей как некое искусство, прежде всего потому, что это не так легко, как думают, и, наконец, потому что оно позволяет избежать многих глупостей, не говоря уже о том, что оно избавляет от долгих объяснений, часто трудных, почти всегда бесполезных.
Итак, вам не надо мне рассказывать, что произошло между вами и князем Сант'Анна, я все знаю…
— Тогда вы также знаете, кто он?
— Я знал это даже раньше вас, поскольку он сам представился в посольстве. Должен добавить, что он сделал это под именем Турхан-бея, но в обмен на мое слово чести он снял передо мной свою маску!
— И что вы подумали, открыв правду? Уж по меньшей мере удивились, узнав, что под личиной раба Калеба скрывался князь?..
Виконт де Жоливаль покрутил длинные черные усы, которые вместе с его большими ушами придавали ему удивительное сходство с мышью, покивал головой и вздохнул.
— Конечно, это так! Но я думаю даже, что полностью не был удивлен. Слишком много необычных деталей окружало этого Калеба, слишком много странностей, чтобы под личиной беглого раба не скрывался кто-то гораздо более выдающийся, чем мы могли подумать. Мне кажется, впрочем, что вы разделяли мои подозрения в этой части. Безусловно, я не мог себе представить, что он имеет что-то общее с вашим таинственным супругом, но теперь-то все на своих местах. Встретившись с ним лицом к лицу, я испытал полное удовлетворение, что раздражающая загадка разрешилась. Зато, — добавил он с полуулыбкой, — я сгораю от желания узнать ваши впечатления. Что вы ощутили, Марианна, перед лицом вашего темноликого супруга?
— Честно говоря, Аркадиус, я не знаю. Конечно, изумление, но гораздо менее неприятное, чем можно было предположить. Признаюсь вам даже: эти предосторожности и окутывавшая его тайна мне не совсем понятны.
— Я знаю! Вы сказали ему это. Вы не понимаете, потому что вы женщина… и потому что этот человек, несмотря на цвет его кожи, а может, благодаря ему, исключительно красив. Черная кровь укрепила, я бы сказал, добавила мужественности роду, если не ослабевшему, то по меньшей мере достигшему той высшей степени утонченности, которая предвещает упадок. Но поверьте моим словам, что не найдется в мире дворянина, попросту говоря, мужчины, который не понял бы драматичность ситуации, сложившейся для его отца, когда он увидел новорожденного с черной кожей! Задайте такой вопрос, если представится случай, нашему другу Бофору…
— Язон из страны, где чернокожих обращают в рабство, где с ними обходятся, как с вьючными животными…
— Не везде! Не обобщайте. Тем более что Язон, насколько мне известно, никогда не относился к категории истязателей. Я допускаю, однако, что его воспитание может повлиять на ответ. Но обратитесь к любому прохожему или даже ко мне.
— К вам, друг мой?
— Да, ко мне. Я всегда питал отвращение к моей законной супруге, но если бы мне пришла в голову фантазия получить наследника, а она принесла бы мне малыша цвета сажи, я также задушил бы Септиманию и тщательно спрятал столь экзотический плод.
— Можно иметь темную кожу и пользоваться уважением. Отелло был мавром, а Венеция превозносила его.
На этот раз Жоливаль рассмеялся, покопался двумя пальцами в карманчике своего узорчатого жилета, вытащил щепотку табаку и с наслаждением зарядил им нос.
— Ваша беда в том, Марианна, что вы в детстве слишком много читали Шекспира и слишком много романов. Отелло, если считать, что он лицо реальное, был своего рода военным гением, а великим людям позволительны некоторые причуды. Но подумайте, если бы Наполеон родился с бронзовой кожей вашего милого супруга, был бы он теперь на троне Франции? Нет, не правда ли? И, возвращаясь к князю, я считаю, что его добровольное затворничество, эта избранная им жизнь в одиночестве являются доказательством его любви к матери.
Это ради нее, ради ее репутации согласился он на подобную голгофу и навсегда лишил себя возможности любить. Я питаю глубочайшее уважение к этому человеку, Марианна, а также к мучительному желанию продолжить свой род, жертвуя самыми законными стремлениями, вплоть до нормальных потребностей его сердца и всего естества.
По мере того как виконт говорил, его голос приобретал серьезность и глубину, достигавшую до самых тайных уголков ее сердца.
— Вы обвиняете меня, не так ли? По-вашему, я должна была согласиться подарить ему этого ребенка?
— Я не принуждаю вас согласиться или отказаться, моя дорогая малютка. И не имею права судить вас. Вы сами полностью распоряжаетесь собой и своей судьбой, ибо за это право вы дорого заплатили.
Марианна внимательно посмотрела на него, пытаясь обнаружить на этом дружеском лице малейший след упрека или разочарования, и догадалась, что если бы старый друг меньше любил ее, он, может быть, судил бы ее строже.
— Я могу честно признаться вам, Аркадиус, я стыжусь себя. Этот человек всегда делал мне только хорошее. Он рисковал всем ради меня, чтобы меня защитить, и это покровительство простерлось до Язона, которого, однако, ему не за что хвалить. Безусловно, ему не доставит никакого удовольствия, что отцом ребенка станет презренный Дамиани, и тем не менее он желает этого ребенка, как величайшее благословение, которое может ему дать небо. Это тоже мне трудно понять.
— А вам не приходила в голову мысль, что он мог просто вычеркнуть из памяти этого Дамиани и видит в будущем ребенке только вашего сына, Марианна?
Молодая женщина слегка пожала плечами.
— Это заставляет предположить гораздо более сильные чувства, чем я могу поверить. Нет, Аркадиус, князь Коррадо видит в этом ребенке только Сант'Анна, немного неполноценного, но все-таки имеющего родовую кровь.
— Да что вам, в сущности, за дело до намерений князя Коррадо, раз вы категорически отказываетесь.
Ибо… вы по-прежнему отказываетесь, не так ли?
Марианна ничего не ответила на этот выпад. Она отошла на несколько шагов в сторону, словно пыталась исчезнуть в ставшей теперь густой тени сада, но она сделала это, чтобы полностью избавиться от всякого постороннего влияния, кроме своих внутренних голосов. В ней заканчивалась ожесточенная борьба, и она хотела только выиграть время, чтобы окончательно признать это. Ибо она уже знала, что побеждена, но не испытывала при этом никакой горечи. Это было как избавление, своего рода радость и гордость, ибо то, что она даст, кроме нее, не сможет дать никто другой. И затем, долгожданная радость, которую испытает человек, узнав, что она победила отвращение и согласна дать ему наследника, заслужена его поведением. И может быть, это станет средством умилостивить судьбу и сделать первый шаг к невозможному счастью.
Неподалеку раздался крик морской птицы. Без сомнения, это чайка, похожая на тех, что так часто кружились вокруг мачт «Волшебницы моря». Она услышала зов океана, гигантского свободного пространства, на одном краю которого уже заходило солнце Европы, а на другом только вставало солнце незнакомого счастья. Необходимо с достоинством заслужить все это…
Марианна обернулась. Черный силуэт Жоливаля оставался на том же месте у каменной скамьи, неподвижный, ожидающий чего-то… Она медленно подошла к нему и очень тихо спросила:
— Вы, конечно, знаете, где живет князь Сант'Анна, Жоливаль?
Он утвердительно кивнул, и в темноте она увидела, как сверкнули его глаза.
— Будьте так добры сказать ему, что я согласна. Я дам ему ребенка, которого он так желает…






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони Жюльетта



читала книгу Марианна - что называется на одном дыхании. в свое время после нее купила много книг Бенцони но собрать все так и не смогла о чем очень жалею. Хочу обратиться к читателям - читайте книги - ни одна аудиокассета не заменит личного общения с книгой
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони Жюльеттавалентина
17.07.2011, 0.19





cool
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони Жюльеттаliliana
24.10.2011, 17.53





люблю читать
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони Жюльеттааня
12.03.2012, 22.37





А где же продолжение?
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони ЖюльеттаЛюда
20.11.2012, 22.17





По крайней открыли тайну князя Коррадо))
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони ЖюльеттаМилена
17.08.2014, 10.45





очень люблю читать романы
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони ЖюльеттаАлена
9.12.2014, 14.59





Марианна- это первая книга Бенцони, которую я прочла. Теперь не остановлюсь, пока не прочитаю все её произведения. Я в восторге от этого автора!!!
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони ЖюльеттаЮлька
7.07.2015, 3.14





Ну зачем Бенцони положила Марианну в кровать к губернатору??? Появилась какая-то неоднозначность и в описании диалогов и поступков главного героя. Он больше не представляется этаким рыцарем традиционных романов. 7/10
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони ЖюльеттаВирджиния
16.07.2015, 13.17





Прочла "констанция" и Катрин.Хочется прочесть все ее романы.Читается легко,интересно,не хочется отрываться от чтения.
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони ЖюльеттаВалентина
27.07.2015, 17.56





Очень интересная книга !rnВсем советую.
Марианна в огненном венке Книга 1 - Бенцони ЖюльеттаАня
9.08.2016, 19.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100