Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава IV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава IV
Верный друг...

Антуан Лоран с дорожной сумкой в одной руке и с газетой «Фигаро» в другой спрыгнул с экипажа и как вихрь влетел в дом № 36 по набережной Орфевр. Часовой от неожиданности отшатнулся, а Антуан в своей развевающейся накидке пронесся мимо него, словно вращающийся дервиш. Придя в себя, тот хотел броситься вдогонку за ворвавшимся.
– Эй вы! Куда это вы так торопитесь?
Но тот уже взлетал по деревянной пыльной лестнице и лишь бросил назад:
– К комиссару Ланжевену! Мне некогда, не утруждайте себя по моему поводу!
И не дожидаясь ответа, он стремглав устремился наверх, прыгая через четыре ступеньки. Пробежав два этажа, он, как человек хорошо знакомый с внутренним устройством помещения, вбежал в коридор и резким движением отбросил застекленную дверь так, что она едва не осталась без стекол. После чего, убедившись, что цель достигнута и что искомое лицо восседает за своим письменным столом, заваленным горой бумаг, Антуан бросил поверх свою газету и, прежде чем плюхнуться на стул, тоскливо застонавший от столь грубого обращения с ним, рявкнул:
– Что это такое, вы мне можете объяснить, черт возьми?
Тот, к кому были брошены эти слова, был невозмутим, он посмотрел на вторгшегося в его кабинет тусклым, как обычно, усталым взглядом. Усталость во взгляде комиссара Ланжевена была привычным явлением, а коллегам из следственного управления было хорошо известно, для чего это ему. Дело в том, что нередко злоумышленники, введенные в заблуждение измученным взглядом утомленного человека, попадались на эту удочку, но, как правило, было уже поздно: это была лишь вывеска, за которой скрывался острый ум, бывший всегда начеку и способный на молниеносные реакции. Принимать Ланжевена за дурачка было бы верхом глупости.
Отложив в сторону свою ежедневную газету, полицейский улыбнулся желтеньким тюльпанчикам, стоявшим в зеленой керамической вазе, ощупью поискал свою трубку и начал ее набивать. Лишь только после этого он посмотрел на посетителя, одетого в поношенный твидовый костюм бежевого цвета. Они были знакомы давно, поэтому придавать значение его манерам не было смысла. Затем он тщательно разжег свою пенковую трубку, головка которой была выполнена в форме головы Сиу (подарок одной недавней американской подруги), устроился поудобнее в своем кожаном кресле, с видимым удовольствием сделал две глубокие затяжки и, наконец, выдохнул:
– Я, безусловно, подозревал, что рано или поздно вы свалитесь мне на голову, да я и сам собирался к вам обратиться, обычно это так делается. Но чтобы вы появились так быстро...
– Другими словами, вы хотите сказать, что вы счастливы меня видеть, но вы не отвечаете на мой вопрос. Повторяю, что это за чушь?
– О, да если бы я сам знал! Поверьте, я очень огорчен. Мне отлично известны ваши дружеские отношения с Эдуардом Бланшаром и воображаю себе...
– Воображать будем потом! Вы не закончили фразу. Вам бы следовало сказать: дружеские отношения с Эдуардом Бланшаром и его супругой. Что вас могло заставить поверить в то, что это бедное создание, боготворящее своего супруга, могло его убить?
– Факты... и свидетельские показания. А вы-то откуда здесь, да еще в походном обмундировании? Вы куда-то собрались?
– Нет, я наоборот вернулся. Я только что сошел с римского экспресса на Лионском вокзале и услышал, как мальчишка, торгующий газетами, кричит: «Сенсация! Бывший дипломат Эдуард Бланшар убит своей женой!» Я тут же купил эту газетенку, вскочил в первый попавшийся фиакр и приказал привезти себя сюда. По дороге я пробежал статью. И если я говорю, что это лишено всякого смысла, что это абсурдно, то это значит, что у меня просто-напросто для этого не находится более подходящего слова...
– Успокойтесь и послушайте меня! Против нее имеется два отягчающих обстоятельства.
– Свидетельские показания слуг, что ли? Я читал! И вы верите этим людям?
– Очень трудно не принимать их во внимание, когда они так категоричны!
– А что говорит привратник? Он что ничего не видел, ничего не слышал?
– Нет. Ему кажется, что он слышал шум экипажа, но утверждать наверняка очень трудно. По такому снегу все звуки приглушены. Во всяком случае, дверь открыть не просили. Значит, тот, кто подъехал, имел ключ, и это вполне нормально, если речь идет о самом хозяине или о его сыне!
– Но в конце-то концов, если я правильно понял, мадам Бланшар утверждала, что ее муж за два дня до этого уехал в Ниццу. Должен же был его видеть хоть кто-нибудь садящимся в экипаж с багажом?
– Но, по крайней мере, не привратник. Дело в том, что он в это время вышел сделать кое-какие покупки...
– Тем хуже!.. Подойдем к вопросу с другой стороны. Будем рассуждать так, например. Чтобы поехать в Ниццу, нужно, по меньшей мере, сесть в поезд, а Эдуард не похож на человека, который ездит в скотовозе. Отсюда вывод – он должен был ехать в спальном вагоне!
– Нет, ничего подобного! В действительности нет никаких следов отъезда месье Бланшара с Лионского вокзала. Хотите чашечку кофе?
– А разве такое у вас может быть?
– Вы нас недооцениваете, мы хорошо оснащены.
Комиссар вышел из-за стола, подошел к двери, сообщавшейся с другим кабинетом, и, приоткрыв дверь, крикнул туда:
– Месье Пенсон, будьте любезны принести парочку чашечек кофе, и не забудьте про третью, для себя! – Затем, возвращаясь к своему собеседнику, он сказал: – Этот парень неплохо готовит эту микстуру на своей казенной печурке. А если к этому еще добавить моего старого бургундского, то это уж и совсем недурно! Заодно уважаемый Пенсон поведает вам, как обошлась с ним мадам Бланшар.
– В газете написано, что она убежала...
– Да, но там ничего не говорится, как она провела моего инспектора, потому что я потребовал, чтобы пресса об этом ничего не знала. Она и так довольно часто высмеивает полицию.
Через некоторое время, в доказательство слов комиссара, в кабинете появился инспектор Пенсон, несший поднос с эмалированным кофейником, сахарницей и тремя чашечками. Взглянув на поднос, Ланжевен добавил еще бутылочку почтенного винца, которую он вытащил из картонной коробки, отчего загорелись соответствующим блеском глаза вошедшего.
После представления инспектора Пенсона Антуану Лорану первый, по просьбе своего шефа, рассказал, как Орхидея избавилась от него, оглушив деревянной вешалкой для шляп, а затем бежала, предварительно сунув ему в рот кляп и связав.
– Поверьте мне, эта женщина – профессионал, – заключил он. – Красива, как богиня, но способна на такие штучки... Я поклялся себе, что арестую ее сам лично, а не кто-то другой! Надеть на нее наручники будет истинным удовольствием!
– Мне бы хотелось, чтобы вы как следует подумали, прежде чем приходить к таким выводам, – спокойно сказал Антуан, несколько успокоенный горячим напитком и подкрепляющим действием старого бургундского.
– Подумать? Над чем? Она виновна, и точка! – заявил с полной уверенностью молодой полицейский.
– Вы слишком торопитесь, молодой человек. Мой дорогой Ланжевен, надеюсь, вы еще не забыли события, имевшие место в прошлом году в конце лета? Я говорю об убийстве отца Муано и о моем телефонном звонке из Дижона, когда я просил вас о том, чтобы вы предупредили Эдуарда Бланшара о грозящей ему и его жене возможной опасности со стороны женщины, по имени Пион, маньчжурки по происхождению.
– Я ничего не забыл, Лоран. Но нам так и не удалось взять эту женщину. У нас, в полиции, больше, к сожалению, неудач, нежели успехов. Вероятно, она покинула Францию и...
– Каким это образом? Я полагал, что ее приметы должны были быть даны соответствующим службам вокзалов, портов и пограничных постов.
Ланжевен пожал плечами и выпрямил один из тюльпанчиков, который чересчур перегнулся.
– А помните ли вы, что эта женщина совершила это убийство, переодевшись мужчиной, что она обучена искусству грима и что несмотря на усиленное наблюдение, мы не смогли обнаружить никаких ее следов среди китайцев, живущих в Париже, а ведь их не так уж и много.
– Согласен, но если принять версию, что она покинула Францию, то можно и допустить, что она опять вернулась сюда. Мне думается, что это она или кто-нибудь из ее банды убил Бланшара! Да это совершенно очевидно!
– Успокойтесь! Не думал, что вам это интересно, – проворчал комиссар. – Есть нечто, что категорически противоречит вашей версии.
– И что это?
– Да прислуга, их показания! Они ненавидят мадам Бланшар потому, что она желтая, как они говорят. Вам не кажется странным, чтобы они взяли на себя большой риск покрывать преступников, похожих на саму хозяйку?
– Деньгами можно ведь много добиться!
– Но не со старыми слугами, а эти некогда еще служили родителями Бланшара. Их согласие прислуживать в доме молодоженов совершенно естественно.
– А вам не кажется странным, что они согласились прислуживать желтой, которую они так презирают?
– Но они же знали Эдуарда еще ребенком. Его-то они должны были любить. Ну, по крайней мере, они так говорят...
– Орхидея его тоже любила, даю голову на отсечение...
– Извините, – вмешался Пенсон, почесывая свой череп, – про нее не скажешь, что она особенно-то нежна. И если, как утверждают слуги, ей изменил муж, она могла потерять контроль над собой...
В соседней комнате зазвонил телефон, и Пенсон, в самый разгар красочного рассказа был вынужден выйти. Расстроенный, Антуан схватил бутылку старого вина, налил себе стакан до краев и залпом опрокинул его:
– Я вижу, что даром теряю тут время, – с горечью сказал он. – Вы слишком уверены: для вас мадам Бланшар виновна, и точка. Как просто!
Ланжевен глубоко затянулся, разогнал дым рукой, облокотился на свой письменный стол, обтянутый зеленой кожей и, посмотрев в глаза художнику, изрек:
– Сядьте и выслушайте меня! Да, вы правы, у меня есть мнение на этот счет, но вы не знаете, каково оно. На самом деле я не верю в то, что мадам Бланшар убила своего мужа.
– Хм... А как тогда прикажете понимать все это? – проворчал недовольным тоном Антуан, беря в руки газету и потрясая ею перед носом комиссара.
– Дайте мне сказать! Овладев собой, Антуан сел:
– Этой полууверенностью я обязан тому, что заставил своего друга Альфонса Бертийона прочесать как следует квартиру. Его открытия в области дактилоскопии, слава богу, начинают принимать всерьез после того, как использовали их в двух или трех довольно крупных делах. К сожалению, таких дел немало и в воровском мире, и в других сферах, но там пока неизвестно, какую помощь могут оказать расследованию отпечатки пальцев.
– Сдается, с этой детской наивностью еще не покончено.
– Безусловно. И я не преминул воспользоваться опытом Бертийона, который кроме дома осмотрел также подробно труп и орудие убийства. А там – море отпечатков; и самого Бланшара, и слуги Люсьена, кухарки Гертруды, но есть еще на рукоятке кинжала целая серия отпечатков совсем незнакомых, это отпечатки мужские, и мы пытаемся сейчас найти их владельца. Кстати, пальцы у него очень широкие.
– Прекрасно! – воскликнул художник. – Остается лишь дать опровержение в газеты и...
– Ну уж не торопитесь! Если нам удастся задержать эту даму, то ее придется все равно арестовать.
– Как так? Но ведь вы сказали что...
– Что она, вероятно, невиновна в убийстве. Но, однако, мы не можем найти владельца отпечатков, она остается под подозрением, и ей вменяется два обвинения. Первое – насильственные действия против представителя органов правопорядка, находившегося при исполнении служебных обязанностей...
– Ну не будете же вы ей чинить неприятности из-за этих пустяков? Уж очень он у вас скорый и неугомонный, этот инспектор.
– Вы бы могли еще добавить, что он незлопамятный. Что его возмутило, так это неблагодарность арестованной за его хорошее к ней отношение. Но позвольте мне вернуться к моим доводам. Вот второе обвинение: если мадам Бланшар не убийца, то тогда воровка.
– Воровка? Час от часу не легче! А это-то вы откуда взяли?
– А вам известен ли музей Чернуччи, что находится напротив ее дома? У вас, я вижу, времени не хватило пробежать всю газетку. Накануне преступления в этом музее был украден один из самых ценных экспонатов: бирюзово-золотая застежка императора Кьен Лонга. Описание женщины, совершившей кражу, точь-в-точь совпадает с внешностью вашей знакомой. К этому позволю себе добавить еще и то, что мы нашли одежду, в которой она была в тот злополучный день, а служащий музея сразу же опознал эти вещи. Вот такие-то дела, здесь никаких сомнений нет!
– Невероятно! – Это единственное, что мог произнести сраженный напрочь Антуан. – Что же ее толкнуло на это?
– Могу рассказать, как все это мне представляется в свете тех фактов, которыми мы располагаем на данный момент. Вероятно, мадам Бланшар тосковала по родине. Она скорее всего чувствовала себя потерянной... и несчастной в не совсем дружеском окружении. Мне известно, что молодая пара не очень-то часто появлялась в свете, хотя вначале она вызывала определенное любопытство в аристократических салонах. Но ее эта роль быстро утомила. Добавим сюда и тот факт, что она благородных кровей, а для достоинства принцессы такое положение было, по всей вероятности, гнетущим. И если, случайно, ее чувство к мужу ослабло, тогда вполне логично допустить, что ей захотелось вернуться на родину, в Китай. Вот вам и мотив кражи, украденная вещь – залог раскаяния, который она хотела привезти с собой. Более того, если бы месье Бланшару и пришла бы в голову какая-нибудь... фантазия, то она бы этого не вынесла. Тогда или он хотел ей помешать уехать или...
– Ну, вы нелогичны, комиссар! Совсем недавно вы заявляли, что не верите в ее виновность, а теперь приводите доводы, причем достаточно аргументированные, которые могли бы толкнуть ее на убийство Эдуарда!
– Я знаю... но я никогда не утверждал, что это простое дело. Оно меня очень тревожит!
– Перейдем к другому! Она сбежала. А вы нашли ее следы? Вам известно, куда она отправилась?
– Если мои предположения верны, то она должна выла уехать в Марсель, чтобы сесть на ближайший пароход, отплывающий на Дальний Восток. Транспортные суда отходят в этом направлении раз в месяц, по субботам. Сегодня среда. Завтра Пенсон едет в Марсель, чтобы побеседовать на эту тему со своими коллегами и последить в субботу за посадкой пассажиров на пакетбот «Хуугли». Он единственный из моих людей, кто ее знает. И будьте спокойны, он ее не упустит.
Антуан встал, без стеснения потянулся, подавив однако желание зевнуть.
– Спасибо за все, что вы мне сообщили, комиссар! Однако... я, конечно, не собираюсь давать вам советы, но на вашем месте присмотрел бы как следует за прислугой. Возможно, они порядочные, добрые слуги, и даже в лучших старых традициях, но любят ли они китайцев или нет, они все равно не кажутся мне хорошими католиками.
Губы комиссара растянулись в неожиданной улыбке, а для него это была такая редкость:
– Вы хотите поучить меня моему ремеслу? Да за ними ходят по пятам, но пока ничего не замечено. Они сейчас ожидают приезда родных Эдуарда. Однако совет за совет: я бы на вашем месте хорошенько выспался. Сдается мне, вы очень утомлены!..
– Да не так, чтобы очень!
– Может быть, может быть, и все же вам не мешает чуток отдохнуть... ну хотя бы для того, чтобы быть в состоянии вечером сесть в марсельский поезд!
Антуан расхохотался и, схватив свою шляпу, как средневековый рыцарь, отвесил комиссару низкий поклон:
– Я вам дарую титул короля «шпиков», мой дорогой Ланжевен. Вы меня видите насквозь. Однако хочу заметить, что думаю лишь об одном: помочь отыскать истину.
– Я искренне верю, что это так. Но мне было бы досадно, если бы вы вдруг оказались по другую сторону баррикад.
Ничего больше не сказав, Антуан надел свою шляпу, пальто, взял сумку и газету и, сделав прощальный жест детективу, вышел из кабинета. Затем сел в ожидавший его фиакр и приказал ехать к себе домой, на улицу Ториньи.
Там, в старом милом отеле, некогда знававшем мадам Совиньи и укрывавшем под своей крышей президента де Бросса, у него была холостяцкая квартира, состоявшая из большой мастерской, курительного салона, служившего одновременно столовой, когда Антуану случалось есть дома, ванной комнаты, кухни, рабочего кабинета и двух комнат, одна из которых была постоянно занята Ансельмом или, как его называли, «мэтр Жак». Это был человек, который все умел, и ему было поручено следить за жилищем и добром хозяина, с которым у него были доверительные отношения, хотя и нельзя сказать, чтобы они виделись часто. С давних пор Ансельм привык к внезапным отъездам и приездам Антуана, к его длительным отсутствиям и относился к этому спокойно и сдержанно, несмотря на свой экспансивный южный темперамент. Родился он в Провансе, но ездил туда крайне редко, объясняя тем, что обожал Париж, сделавший так много для его просвещения, особенно в области искусства, живописи, а также виноделия, и где его удерживали его эстетические наклонности.
Всегда он встречал Антуана широко улыбаясь и храня олимпийское спокойствие. На этот же раз бросился ему на шею, увидя в прихожей:
– Господи, месье приехал!.. Какая радость! Поистине небо внушило ему мысль приехать именно сегодня!
– Что с вами случилось, Ансельм? Я не привык, чтобы вы так горячо выражали чувства, по-моему, вы не очень-то баловали меня любовью.
– Ну конечно, мы оба не сентиментальны. А на этот раз у нас случилось чудовищное несчастье. Трагедия!.. Как вижу, месье уже в курсе, – сказал он, забирая газету у Антуана, державшего ее под мышкой.– Какой ужас!.. Бедняга Бланшар!..
– Вы уже в курсе, думаю, что в убийстве обвиняют его жену?
– Да... и признаюсь, что ничего не понимаю. Такая милая дама, и она, казалось, так его любила!..
– Давайте попробуем разобраться. А сначала наберите-ка мне ванну, слетайте за моим багажом на вокзал, а потом соберите другой чемодан. Сегодня вечером я уезжаю в Марсель.
Пока наполнялась ванна, Антуан позвонил в железнодорожную компанию, чтобы забронировать место в спальном вагоне. Затем принял ванну, перекусил и возобновил разговор с Ансельмом, который между тем уже вернулся с его багажом.
– Мне бы хотелось знать, что вы думаете по поводу Гертруды и Люсьена, прислуги семьи Бланшаров. Вы их должны знать, потому что мы вместе провели как-то у них несколько дней, когда мадемуазель Депре-Мартель находилась в моем замке
type="note" l:href="#n_3">[3]
.
При упоминании имени молодой девушки лицо Ансельма расплылось в широкой улыбке:
– А не позволите ли, почтенный, поинтересоваться... есть ли новости о мадемуазель Мелани?
Лицо Антуана в момент стало непроницаемым:
– Я ведь из Рима приехал, Ансельм, не так ли? Более того, два года, в течение которых мы не должны видеться, еще не истекли. И потом, причем тут это? – крикнул он, вскочив со своего кресла как ужаленный и начав бегать туда и обратно по ковру. – Я хочу, чтобы вы мне рассказали о семье Муре, Люсьене и Гертруде. Вы их хорошо знаете или нет?
– Хорошо – это не то слово, месье... Мы проживали совместно какое-то время в некотором согласии, но я никогда не чувствовал к этим людям... ну как бы это выразиться?.. дружеского тепла или расположения, которое может вас подвигнуть на все что угодно ради кого-нибудь. Они заслуживают уважения... ну немного чопорны. Она – прекрасная кухарка.
– Ну, если это все, что вы можете сказать, то это немного... Есть, однако, вещь, которую я никогда не понимал и не осмеливался задать вопрос. Может быть, вы сможете дать мне ответ на него...
– Я постараюсь сделать все, чтобы помочь месье.
– Я не сомневаюсь. А дело вот в чем. Как могло случиться, что у мадам Бланшар не было горничной? Не странно ли это?
– Вообще-то говоря, этот факт меня тоже удивил. Кажется, она сама не хотела ее иметь, предпочитая раздеваться сама... или с помощью мужа... что, вероятно, было предпочтительнее. Она говорила, что камеристки, как правило, слишком любопытны и недоброжелательны. В доме была кастелянша, которая постоянно следила за состоянием ее одежды. Это очень аккуратная женщина.
– Хм... Нового вы ничего не сказали, но я вас благодарю. А теперь окажите услугу: сходите завтра на авеню Веласкеса повидаться с вашими старыми знакомыми, побеседуйте с ними немного, посочувствуйте их невзгодам...
– Понял вас, месье! Потихонечку да полегонечку я все из них вытяну...
– Вы восхитительны, Ансельм! И мне это ведомо с давних пор...
– Мне тоже, месье, спасибо.
Антуан заканчивал сборы к новому отъезду, когда зазвонил телефон. К великому изумлению, он услышал где-то далеко-далеко знакомый голос Пьера Бо, но удивляться было некогда: все, что он услышал, было страшно важно. Короче, проводник, потрясенный прочитанным в утренних газетах, решил ему сразу позвонить и очень рад, что застал дома. Он рассказал Антуану все, что произошло в Средиземноморском экспрессе и умолял отложить все дела и срочно отправляться в Марсель, чтобы попытаться отыскать мадам Бланшар:
– Я уверен, что она невиновна и еще более уверен в том, что ей грозит опасность. Просто необходимо, чтобы вы ей помогли, Антуан! Я, к сожалению, ничего не могу! Я хотел вернуться днем из Ниццы и отыскать ее в отеле «Терминюс», но увы!, со мной произошел несчастный и очень нелепый случай...
– Да что с тобой приключилось-то?
– Я сломал ногу. На меня наехала вокзальная тележка в Ницце, и я сейчас в городской больнице.
– Как тебе не повезло, старина! Ну не горюй! Через час я выезжаю поездом туда, потом приеду навестить тебя и все тебе расскажу при встрече.
– Спасибо, огромное спасибо! Вы ей поможете, не так ли? Вы тоже верите, что это не она...
– Успокойся, – говорю тебе, – и до скорого! Некоторое время спустя, уже будучи в фиакре, везущем его к тому месту, откуда начался этот сумасшедший день, Антуан старался побороть гнетущее впечатление, оставшееся от разговора с Пьером Бо. Чувствовалось, что тот был очень взволнован, говорил прерывающимся от возбуждения голосом. Встревоженный голос этого молодого человека, обычно такого спокойного, умеющего прекрасно владеть собой, причем до такой степени, что это позволяло иногда думать, что он просто холоден, неожиданно раскрыл тайну: друг был влюблен в Орхидею и, по всей вероятности, случилось это с ним еще во время первой встречи, в английском осажденном посольстве. Все это, кстати, хорошо объясняло его поведение в дальнейшем, когда, по возвращении из Китая, он отказывался от всех приглашений и старался держаться подальше от молодой четы Бланшаров. Он был слишком скромен, чтобы стать соперником блестящего Эдуарда, которого, как он быстро понял, очень сильно любила юная маньчжурка. Пьер хранил секрет этой любви в глубоких тайниках своего сердца. Однако нетрудно было догадаться, что ему пришлось пережить. Вероятно, он страдал еще и сейчас.
Не представляло труда догадаться о том, что в эту минуту переживает Бо, прикованный к больничной койке. И это в тот момент, когда в его безграничной самоотверженности так нуждается его возлюбленная. Поэтому Антуан собирался сделать все возможное, чтобы хоть как-то смягчить горечь боли, испытываемой Пьером, и имел намерение забрать его из больницы, чтобы перевезти в свой замок и обеспечить все условия для благополучного и спокойного выздоровления. Он был уверен, там его гениальная стряпуха Виктория, ее супруг Прюдан-молчун и близняшки Мирей и Магали окажут ему самый горячий прием. Любая потерянная псинка имела право на их участие, а тем паче та, которую приведет сам Антуан...
Антуан слишком поздно понял, что эти мысли были небезопасны. Тем более что Ансельм вызвал в его памяти образ той, которую он называл мадемуазель Мелани. Упоминание о ней настроило его на воспоминания, которые он предпочитал бы держать подальше, хотя и прекрасно знал, что это ему не удастся.
Вот уже несколько месяцев он был верен слову, которое сам себе опрометчиво навязал. И поэтому он ничего не знал о ней, ни того, где она находилась, ни того, думает ли она еще о нем. Было ясно одно: она по-прежнему носила девичью фамилию. Ансельм, этот страстный поклонник светской хроники «Фигаро», считал своим долгом объявлять ему обо всех брачных анонсах. Этот славный человек так боялся пропустить хоть одно подобное объявление, что ни за что не пропускал ни одного номера газеты. Антуан, раздраженный этой настырностью, как-то сказал ему, что Мелани могла выйти замуж за границей, не дав об этом объявления во французских газетах. На что в ответ услышал:
– Ее дедушка, месье Тимоти Депре-Мартель, находится по своим делам, после приезда из Америки, в Париже: он не преминул бы дать соответствующее объявление... И потом, мне думается, что будучи человеком благовоспитанным, он бы предупредил об этом месье.
Да, вне всякого сомнения! Старому финансисту было все известно о чувствах Антуана к его внучке и уж он бы позаботился о том, чтобы это не было бы известно газетчикам. Что же касается Оливье Дербле, самого серьезного соперника во всех отношениях, то его он видел перед отъездом в Рим в ресторане «Максим» в компании Лауры д'Альбани, самой очаровательной куртизанки Парижа. Оба они обменялись тогда улыбками и дружескими приветствиями. Правая рука Депре-Мартеля слыл сейчас самым элегантным среди холостяков и самым изысканным и желанным гостем в различных домах и среди юных дев... Однако Антуан вынужден был признать, чем больше убегало время, тем сильнее ему хотелось увидеть Мелани, и боль разлуки становилась все сильнее.
Ему стоило немалого труда заставить отступить дорогой образ в тайный уголок сердца. Сейчас нужно было думать об Орхидее, она очень нуждается в его помощи. Однако, бросив свою сумку на бархатные коричневые сидения своего купе, дверь которого была ему открыта не Пьером Бо, а другим проводником, Антуан почувствовал, как им овладевает убийственное настроение. Сегодня вечером шарм, присущий Средиземноморскому экспрессу, куда-то пропал.
Ритуальные обряды вагона-ресторана были для Антуана святы. Он любил этот уютный люкс, это мягкое обслуживание, эту в высшей степени элегантную публику, эту изысканную кухню и «Шамболь-Мюзини» 1887 года, которым он спрыскивал любое меню, каким бы оно ни было. Но сегодня вечером этот «бородатый» голландский соус ему показался безвкусным, филейная часть говядины – жилистой, фаршированные томаты – пересолеными, мелунский сыр – невыдержанным, а запеченые в тесте фрукты – водянистыми. И только вино, букет и бархатистость которого с успехом могли бы бросить вызов желчному настроению следственной комиссии, нашло достойную оценку в его глазах и согрело его жилы, что вызвало вздох облегчения у метрдотеля, знавшего давно этого клиента, считавшегося по праву одним из самых приветливых, чьи вкусы было удовлетворить так легко.
Вернувшись в купе, Антуан был не в состоянии заснуть и провел отвратительную ночь, сидя на постели и накурившись до того, что у него першило в горле. Он несколько раз открывал окно, чтобы проветрить помещение, впуская струи холодного воздуха вперемешку с угольной пылью от паровоза. Его неотступно преследовала мысль: где и как найти Орхидею в Марселе, в этом огромном кишащем городе? Единственной нитью было то, что сказал ему Пьер Бо: отель «Терминюс»... и то при условии, что бедная женщина там останавливалась на самом деле.
Был момент, который Антуан пережил с большим трудом: когда поезд остановился на Авиньонском вокзале. Он испытывал сильнейшее искушение выйти из поезда, позвонить Прюдану и сказать, чтобы тот приехал за ним. Ах! Какая это была бы радость очутиться на большой кухне за вечерней трапезой и чувствовать тепло и заботу окружающих тебя людей, вдыхая нежный запах сдобных булочек Виктории!.. Но только в это же время Эдуард распростерт на мраморной плите в морге, а его жена, как затравленный зверь, ищут поглубже норку, чтобы спрятаться. Нет, Антуан не может с ними так поступить!
Сойдя с поезда в Марселе на вокзале Сен-Шарль, он направился прямо к отелю «Терминюс». А раз ему все равно надо где-то ночевать, то уж лучше там, чем где-либо еще, даже если он сам лично предпочитает отель «Лувр» или «Мир». Всегда можно переехать, если возникнет необходимость в его более продолжительном пребывании здесь.
Сложностей с оформлением номера не было, тем более, что его хорошо знали, и служащему отеля польстило, что этот человек, являющийся клиентом других отелей, остановился у них. С формальностями было быстро покончено, и Антуан стал задавать вопросы. Да, женщина азиатской наружности останавливалась у них в отеле два дня назад во прибытии Средиземноморского экспресса. С собой у нее не было никаких документов. Как она сказала, они находились у ее мужа, который должен был приехать на следующий день, по ее словам. Мадам Ву Фанг оставалась в отеле до зари, а затем, сославшись на то, что муж не знает, в каком отеле она остановилась, пошла рано утром встречать Средиземноморский экспресс. Из отеля ее выпускал швейцар. В действительности о том, что она покинула отель, стало известно после того, как дирекция получила соответствующий конверт, найденный у таинственной постоялицы в номере. В нем лежало довольно крупное вознаграждение.
– Другими словами, она больше сюда не вернулась, – заключил Антуан.
– Нет... Однако поздно утром кто-то приходил справляться о ней, так же, как и вы, месье Лоран. Этот кое-кто тоже спрашивал китаянку, не называя ее имени.
– Послушайте, а вы мне не можете сказать, кто наводил справки? – осведомился Антуан, с неуловимой ловкостью фокусника сделавший движение, в результате которого между пальцами у него появилась десятифранковая банкнота, уже третья в течение этого тягостного разговора!
– Конечно, она не просила из этого делать секрет. Это очень знатная дама, чтобы обращать внимание на такую мелочь...
– Дама?
– Да, и очень известная в Марселе. Она занимает высокое положение и по происхождению, и по состоянию, которым владеет...
Антуан уже задумался, а не понадобится ли ему четвертая десятифранковая бумажка, но служащий вдруг неожиданно решил стать великодушным и продолжил разговор на одном дыхании, выставив грудь колесом, будто речь шла о члене его собственной семьи:
– Генеральша Лекур, урожденная Бегон!
Уточнение еще было и подкреплено соответствующим жестом, отчего брови у Антуана полезли вверх, будто служащий произносил имена Кастильская или Гримальди, столько почтения было вложено в него.
– Бегон?.. Это такая уж важная персона?
– Важная? О! Месье Лоран!.. Возможно ли, чтобы человек вашего круга не знал славных страничек истории нашего древнего города? Мишель Бегон был тот самый управляющий каторжными работами, пышные празднества которого прославили Марсель, именно благодаря ему появились первые ковры Гобеленов. Он, кажется, в 1687 году устроил пышное празднество в своем отеле «Арсенал» в честь выздоровления короля Людовика Четырнадцатого...
– А, история с фистулой! – ответил Антуан, до которого дошло, о чем говорил портье.– И что, эта дама его потомок?
– Прямой потомок, месье, и она этим чрезвычайно гордится.
В то время, как собеседник Антуана продолжал описывать умопомрачительную роскошь семьи Бегон, сам Антуан пытался понять, зачем это столь важной особе понадобилось интересоваться Орхидеей, да еще заставлять себя вставать так рано. Не находя никакого сколь-нибудь разумного объяснения этому, он с грустью решил, что настало время расстаться с четвертой банкнотой...
– А не соблаговолите ли вы мне дать адрес мадам генеральши... Лекур? А?
Но на этот раз портье, казалось, решил работать за честь и славу:
– Безусловно! О, месье, я сделаю это с большим удовольствием. С того момента, как газеты сообщили, кем оказалось это ужасное существо, мы теряемся в догадках по поводу нашей почтенной горожанки, милосердие которой нам хорошо известно. Конечно, вам стоит сходить к ней с визитом и попытаться урезонить ее: в любом случае ей не подобает заниматься убийцей! Да и вы сами...
Раздраженный до предела, Антуан устремил на портье испепеляющий взгляд:
– Убийцей? Давайте-ка, прошу вас, оставим при себе слишком поспешные выводы...
– Но месье, ведь газеты...
– Мы, к сожалению, заглатываем нередко с одинаковой жадностью и правду, и глупости. Прежде чем столь убежденно обвинять вашу клиентку, – а таковой она была, не так ли? – надо хотя бы немножко подождать...
– Подождать, но чего?
– Ну не знаю... хотя бы, чтобы ей отрубили голову! По крайней мере, тогда вы не подвергаете себя риску нападения с ее стороны за клевету! Всего доброго!
Этой ужасной насмешкой дурного тона Антуан оборвал разговор, взял свой ключ и направился к лифту, насвистывая песенку Баха. Все это было совершенно машинально, ибо сердце его не расположено в эту минуту петь от счастья. В этом сгущении туч, разделявших его с молодой женщиной, чувствовалась злая усмешка судьбы. Что связывало знатную даму, потомка управляющего каторжными работами Короля-Солнца, с маленькой маньчжурской принцессой, выскочившей пять лет тому назад из замкнутого мира Запретного города?
Чтобы хоть как-то привести свои мысли в порядок, Антуан решил немного отвлечься: принять ванну и плотно позавтракать. Лучшими моментами для размышлений для него были те, когда он лежал, погруженный в теплую воду ванной, чередуя эту процедуру с принятием холодного душа, чтобы избежать расслабления мышц, хорошеньким растиранием ремешком из конского волоса и английским лавандовым лосьоном. Заканчивались все эти процедуры чашечкой крепкого обжигающего кофе с хлебом с маслом, апельсиновым мармеладом, горячими рожками и тонко нарезанными кусочками ветчины местного изготовления.
Первым делом надо было нанести визит упомянутой знатной даме, чтобы разобраться в ее поведении. Что касается пассажирского судна «Хуугли», то оно должно было сняться с якоря послезавтра, а сейчас еще был четверг, а инспектор Пенсон прибудет лишь в пятницу. Времени, конечно, не так уж чтобы очень много, но, должно быть, достаточно, чтобы выйти на Орхидею.
А что, если он выйдет на нее? Что будет делать потом?
Это он представлял нечетко, рассчитывая на обстоятельства и на минутное вдохновение. Самым простым было бы на время спрятать ее в своем замке, причем туда же можно будет поместить и Пьера Бо с его сломанной ногой! Затем достать для Орхидеи фальшивые документы, взять у кого-нибудь из друзей яхту и отвезти ее ночью в Геную... а там уж посадить на любое судно и отправить в том направлении, в котором она пожелает...
Не совсем законная сторона этого мероприятия отнюдь не беспокоила совесть художника, знаменитые кисти которого служили прикрытием его другой, скрытой деятельности: агента секретной службы при 2-ом Управлении, причем агента очень ловкого. Но была и еще одна сфера, гораздо более засекреченная, которой он занимался, это его деятельность в качестве «любителя» драгоценных камушков. Уже не раз он подкидывал многие дела комиссару Ланжевену и его коллегам, которые об этом даже и не подозревали.
Таким образом, набросав свой план, Антуан выбрал элегантный утренний костюм в светло-серую полоску, оттенив его жилетом более сдержанного тона, надел котелок, взял перчатки из тонкой кожи и, набросив сверху пальто, посмотрел на себя в зеркало со смешанным выражением удовлетворения и раздражения: как он не любил прихорашиваться! Но был вынужден признавать, что иногда это необходимо. Например, когда вы отправляетесь нанести утренний визит даме знатного происхождения неопределенного возраста.
Итак, прифрантившись, как положено, он спустился в холл отеля и приказал подать ему экипаж.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100