Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава III
Марсельский вокзал

Проснулась Орхидея от того, что кто-то резко открыл дверь купе. От неожиданности она вздрогнула. Единственное, что она успела заметить, так это огромный силуэт в дверном проеме, и то благодаря тому, что был освещен коридор. И тут же сразу на нее навалилась огромная, тяжелая, бородатая масса, пахнущая Ирис де Флоранс и английским табаком. Казалось, что у этого существа столько рук, сколько у Шивы, и произносило оно какие-то пылкие слова на незнакомом языке, чем-то напоминавшие нежные обращения типа «голубка» и «душечка».
Задыхающаяся, зацелованная, вся общупанная, Орхидея, вначале полностью растерявшаяся, наконец смогла оторвать от своего рта это чудовище и так пронзительно завизжала, что насильник отскочил. Но в ответ он обидчиво произнес:
– Ну голубушка! Зачем заставлять так страдать твоего Гришеньку, который так тебя любит?
Быстро осознав, что она имеет дело с тем самым русским, о котором ей рассказывала шансонетка из «Буфф Паризьен», так его боявшаяся, Орхидея хотела сразу положить конец недоразумению, но загадочный персонаж, обратившийся с вопросом, вдруг с непостижимой нелогичностью закрыл ей рот здоровенной, как тарелка, ручищей. Цель была одна: предотвратить новый крик. Но, слава богу, и первого оказалось достаточно. Через мгновение в купе загорелся свет и в него ворвалась дама в сиреневом халате и бигуди, размахивая зонтом, который она без колебаний обрушила серебряной рукояткой в виде утки на голову возмутителя спокойствия. Оглушенный, тот отпустил Орхидею, и ей удалось спихнуть его на ковер. Туг же встав, она набросила на себя домашний халатик, прихваченный с собой, и, поддерживаемая отважной женщиной, так скоро пришедшей ей на помощь, вышла вместе с ней в коридор. Там уже была толпа, собрался весь вагон, за исключением конечно Лидии д'Оврэй, пребывавшей, несомненно, в особо тяжелом сне, либо вообще не желавшей пошевельнуться.
Собравшиеся пассажиры являли собой очень живописное зрелище: повсюду пестрели разноцветные халаты, а над ними копны вздыбленных ночных причесок. Все говорили разом, но гвоздем программы был Пьер Бо, которого только что подняли и усадили на сидение. К нему медленно возвращалось сознание благодаря стараниям пожилого господина с бородкой в пенсне, давшего проглотить кондуктору содержимое из дорожного флакончика.
Расталкивая всех, Орхидея бросилась к нему.
– Вы ранены? Что произошло?
– Слегка оглушен, – ответил пожилой господин, во второй раз засовывая горлышко флакона в рот кондуктора. – Эта скотина напала на него, – добавил он, указывая на доисторического человека, сплошь покрытого волосами от папахи до середины груди, где заканчивалась его длинная борода, и которого с трудом удерживали два пассажира. Орхидея встала на колени перед Пьером:
– Бедняга! А почему он на вас напал? Несмотря на затуманенный разум и колющую боль, Пьер, видя такую заботу, не смог удержать восхищенной улыбки:
– Понятия не имею!.. Только что я видел, как из другого вагона зашел какой-то русский грубиян. Он потребовал от меня, чтобы я ему сказал, здесь ли едет мадемуазель д'Оврэй и какой у нее номер купе. Я, естественно, отказался отвечать... Тогда он повернулся к этому человеку, шедшему следом за ним, и сказал: «Игорь»?.. Я увидел, как поднялся огромный кулак... а затем ничего! Вас побеспокоили, мадам Бланшар?
– Да. Какое-то чудовище открыло дверь моего купе и набросилось на меня, говоря при этом непонятные вещи. Понятия не имею, кто это может быть.
– Во всяком случае, теперь он успокоится на некоторое время! – сказала дама, зонтик которой пришел на подмогу Орхидее именно тогда, когда было надо, и которая неожиданно сейчас возникла здесь, закрывая за собой дверь купе, где все произошло, чтобы с достоинством предстать перед окружающей публикой. Но не проявив особого интереса к последней, она тут же направилась к проводнику:
– Эге, бедняжка Пьер, а вас неплохо отделали! Ну и шишка у вас, прямо не шишка, а страусиное яйца!
– Да это ничего. А вы, мадам генеральша, насколько я понимаю, смогли обуздать противника?
– Почему бы и нет? Этот зонтик мне уже служил верой и правдой не однажды. Он надежный товарищ! Между прочим, не мешало бы кого-нибудь предупредить о случившемся... других проводников, начальника поезда, а то ведь этот бандит способен все разнести. Вы только послушайте, что он вытворяет!
И действительно, перегородка красного дерева сотрясалась от сильных ударов, будто бы человек, запертый изнутри, хотел разнести ее в пух и прах. Орхидея с чувством искреннего восхищения рассыпалась в изъявлениях благодарности перед незнакомкой, чудо-гением бранного поля. Удивительнейшее создание, которое ей когда-либо приходилось видеть! Кругленькая, как шарик, мадам генеральша была в то же время изысканна, как королева, несмотря на свою бархатную папильотку сиреневого цвета на голове и две седые косички, стянутые такого же цвета ленточкой и энергично прыгающие у нее на спине. Она должна была быть потрясающе красива, потому что даже несмотря на одутловатый подбородок, линия ее профиля поражала своим изяществом, а тени редкого фиолетового оттенка, наложенные вокруг глаз, никак не приглушали их живого блеска и не умаляли их величины. Кожа у нее была цвета старой слоновой кости, но еще горячая кровь придавала ей легкий розоватый оттенок на скулах, что свидетельствовало о хорошем здоровье.
Старая женщина в свою очередь с интересом смотрела на спасенную:
– А вы чертовски хороши, моя милочка! – заявила она тоном, не терпящим возражений. – Думаю, китаянка?.. Да нет, скорее маньчжурка!.. и хороших кровей. Понимаю, мужчина может потерять из-за вас голову. Но что за манера называть вас «голубкой»! Вам это совсем не идет.
– Да это было адресовано не мне... Этот тип ошибся купе и...
Ее прервал на полуслове другой пассажир, только что прибежавший и, по виду, сильно возбужденный. Этот тоже стоил того, чтобы на него полюбовались, так как он забыл снять с себя сетку для волос и престранный приборчик, состоявший из каких-то резиночек и подвязочек, служивший ему для поддержания усов. То, что он пытался взахлеб сказать, было ошеломляющим:
– В двух вагонах, которые я прошел, проводники тоже оглушены. Они только начинают приходить в себя. Необходимо остановить поезд и вызвать полицию! Я уверен, речь идет о нападении террористов!
– Бесполезно! Через две минуты мы прибываем в Лион, – сказал Пьер Бо. – Мы снимем с поезда непрошенных гостей... и, возможно, нам удастся избежать чрезмерной задержки поезда! Поэтому, дамы и господа, прошу разойтись по своим купе! Благодарю тех, кто взял на себя добровольную обязанность по восстановлению порядка в вагоне, они могут остаться.
В самом деле, Средиземноморский экспресс уже замедлял ход, за окнами показались пригородные огни древней столицы галлов. А Орхидея рассказывала в это время, как они с мадемуазель д'Оврэй, которая до сего момента не решалась показаться, поменялись местами:
– Она была так напугана, что не хотела, чтобы вы были в курсе нашей задумки, – сказала Орхидея с виноватой улыбкой. – Надо признаться, теперь я ее понимаю: – Это жуткий тип!..
– Вот теперь мне ясно, почему мои коллеги и я подверглись нападению. Этот русский, ехавший в нашем поезде, по всей видимости, задавал им тот же вопрос, что и мне: «Где находится мадемуазель д'Оврэй?» Получая отказ, он не останавливался на этом и обращался за помощью к своему сторожевому псу, который, оглушив проводника, давал своему хозяину возможность заглянуть в списки пассажиров...
– Однако, – изрекла генеральша, – они имели полное право узнать, есть ли пассажир с такой фамилией или нет!
– Безусловно, но этот человек лишь верит тому, что он видит, а не тому, что ему говорят. Он предпочитал удостовериться в правдивости полученной информации. Во время посадки мадемуазель д'Оврэй была взволнована и дала мне недвусмысленные указания по поводу своей особы. Поэтому, следуя им, я тоже ответил, что ее в моем вагоне нет. Продолжение вам известно...
Прибытие в Лион Средиземноморского экспресса, освещенного, как во время праздничной иллюминации, с проснувшимися и в высшей степени перевозбужденными пассажирами, произвело сенсацию. Примчалась местная администрация и была вызвана полиция, чтобы забрать виновников.
Орхидея, опасаясь предстоящего опроса свидетелей, сказала Пьеру Бо, что неважно себя чувствует, и попросила его объяснить вместо нее, что здесь произошло.
– Пойду к себе отдохну, – сказала она.
– Идите лучше ко мне, – сказала дама в сиреневых бигуди. – Я путешествую с мисс Прайс. Моя спутница – англичанка, трусиха страшная. Как только она услышала ваш визг, – сразу же бросилась под кушетку. Мы ее там так и оставим! Кстати, я генеральша Лекур, урожденная Бегон, благородных марсельских кровей. Что касается вас, вы мадам... Бланшар, именно так обращался к вам Пьер, не так ли?
Невозможно было сказать что-нибудь против. Именно в эту самую минуту начальник поезда и еще один мужчина, самого мощного телосложения из поездной группы, пытались, с помощью проводника, вывести нападавшего, который, казалось, полностью овладел собой. С акцентом, четко говорившим о том, что это уроженец с берегов Волги или Невы, он потребовал, чтобы ему разрешили идти свободно:
– Я не позволю обращаться с собой, как со злоумышленником! Я великий князь Григорий Каланчин, двоюродный брат их Величества Императора Всея Руси!
– Поверьте, я глубоко сожалею, князь, – ответил Пьер Бо с серьезным видом, – но вы ни с того ни с сего ворвались в купе к этой даме и грубо набросились на нее, перепутав до смерти. Более того, вы находите нормальным ваш способ воздействия на проводников, среди которых и я? Причем вы действовали так без всяких на то оснований и, соответственно, попытайтесь понять, что при сложившихся обстоятельствах ваше пребывание в поезде просто невозможно.
Русский посмотрел на Орхидею с нескрываемым удивлением:
– Произошла чудовищная ошибка! Не имею чести знать эту даму, и я ничего не понимаю. Ведь на жетончике было написано: мадемуазель д'Оврэй, номер четыре...
– В последнюю минуту перед отходом поезда все поменялось.
– Это что же, выходит, моей Лидии здесь нет? – сказал задрожавшим голосом князь.
– Как видите, нет, – ответила генеральша. – Но вместо того, чтобы причитать, вы лучше извинились бы перед мадам Бланшар! Или у вас считается нормальным врываться к кому-либо, не говоря при этом ни слова?
– Не давайте уроков вежливости князю Каланчину! Он принесет их, но разве вы не видите, что он оторопел от восхищения, Мадам красива, как пэри с волжских берегов! – восторженно произнес он. – Я очень опечален, что напугал вас, мадам, но я безумно влюблен в мою обожаемую Лидию, хотел бы жениться на ней, чтобы она жила как королева... построить замок для нее, бросить состояние к этим маленьким ножкам, а она, моя обожаемая Лидия, предпочитает всему этому маленький жалкий театришко... Уехала, даже не поцеловав на прощание!
Его безутешное горе было настолько искренним, что Орхидея почувствовала, как в ней поднимается теплая волна симпатии к этому белокурому великану, лицо которого, несмотря на его усы и бакенбарды, было открытым и правдивым, словно лицо ребенка.
– Любовь – чувство сложное, – сказала она ласково.– Порою очень трудно сказать, отвечают вам взаимностью или нет...
– Лидия говорила, что любит Григория! Но в чем же тогда дело?
– Если вы ей предлагали драгоценности и меха, – вмешалась мадам Лекур, – ей трудно было говорить вам что-либо иное. Сколько вам лет, князь?
– Двадцать восемь. А почему вы об этом спрашиваете?
– Да потому, что уже пора разбираться получше в женщинах, особенно в тех, что выступают на парижских подмостках. Они ветрены, корыстны, как правило, и очень дорожат своей свободой. На вашем месте я бы попыталась найти другую даму сердца. Для вас это не должно составлять труда...
– О нет, такую очаровательную, как она, трудно!
– Так попробуйте! Париж кишит красавицами. И потом, мои годы позволяют мне это сказать, вы интересный юноша. Может быть, чересчур темпераментный, но...
– Если вы позволите, мадам, – прервал ее начальник вокзала, начавший нервничать из-за этой неожиданной задержки, – я бы предпочел, чтобы мы покинули поезд и продолжили обсуждение возникшего дела у меня в кабинете. Средиземноморский экспресс и так уже опаздывает, а он, как гласит его название, все-таки экспресс, а не черепаха, и должен уже отбыть...
Пока Пьер Бо и начальник поезда давали свидетельские показания уполномоченному службы безопасности при вокзале Лион-Перраш, с поезда были высажены князь и его мохнатый казак, бывший, по всей вероятности, немым, ибо за все время он не проронил ни единого словечка. Генеральша Лекур дала свою фамилию и адрес на случай, если потребуются ее свидетельские показания. Орхидее пришлось сделать то же самое. Затем, так как ее купе теперь было свободно, она выразила желание вернуться туда, а не создавать дополнительные неудобства своей новой знакомой.
Старая же дама, обращаясь к проводнику, взяла его за руку и сказала: «Вам, наверное, сейчас хотелось бы чего-нибудь ободряющего. Когда этот сумасшедший поезд, наконец, тронется, принесите нам чего-нибудь, Пьер...
Орхидея с энтузиазмом поддержала это предложение.
– Великолепная идея! Немножко чаю можно?
– Чаю? – с неподдельной гримасой ужаса воскликнула мадам Лекур. – И это вы называете взбадривающим? А не предпочитаете ли вы шампанское?
– Нет, спасибо. Я... я не очень люблю это. Все эти пузырьки так щиплют нос, а потом от них отрыжка.
– Отрыжка? О, матерь божья!.. Бедный дон Периньон небось перевернулся в гробу!..
– Так что же, хотите полбутылочки, мадам генеральша? – спросил проводник.
– По правде говоря, нет! Ну уж если только вы выпьете со мной?!
– На службе нельзя, вы же знаете.
– Ну, я надеялась! Ладно, принесите мне тогда стаканчик старого арманьяка... И вот еще, пока не забыла: зайдите ко мне в купе и скажите мисс Прайс, что она может вылезти из-под кушетки и лечь в постель... Я долго не задержусь...
Раздался свисток, и поезд слегка дернуло. Пьер стоял возле двери вагона, которую он только что закрыл, и задумчиво смотрел на убегающие огни платформы: странное чувство невыразимой благодарности к князю Каланчину вдруг охватило его. Именно благодаря его буйному характеру небо подарило Пьеру несколько мгновений безграничного счастья, которое он испытал, когда Орхидея заботливо склонилась над ним. Ей богу, шишка на лбу, это просто мелочь!
Стали захлопываться одна за другой двери купе больших спальных вагонов. Все задергивали шторы на окнах и ложились снова в постель, откладывая комментарии о случившемся на время завтрака. С привычной степенностью его величество Средиземноморский экспресс снова пустился в путь навстречу сладкой жизни в солнечные края.
Сидя у себя в купе, Орхидея беседовала с Агатой Лекур. Они уже почти покончили со своими напитками, как раздался стук в дверь. Генеральша открыла, и перед ними предстала белокурая, взъерошенная Лидия д'Оврэй с сокрушенной миной на лице:
– Я ненадолго, – сказала она, – я просто обязана была зайти к вам и принести свои извинения, госпожа принцесса, а заодно и поблагодарить вас. Вы мне оказали неоценимую услугу...
– Он даже не видел вас! – уронила мадам Лекур. – Но позвольте, а кто это принцесса здесь?
– Я, – вздохнула Орхидея, начавшая жалеть о минутном порыве гордыни, но поделать было уже ничего нельзя. Самым лучшим теперь было бы поскорее забыть обо всем этом. – И теперь я понимаю, почему вы так были напуганы. Какой ужасный человек!
– Да вы еще не все знаете! С тех пор, как однажды он пришел в «Буфф Паризьен» посмотреть на меня, он стал как одержимый. Он больше не желал со мной расставаться... Я думала вначале, что пришла большая любовь: он был необычайно щедр и предлагал мне невероятные вещи. Говорил, что никогда и никого не будет любить, кроме меня, что хочет жениться на мне...
– Великолепно! – воскликнула генеральша. – И это вам ни о чем не говорило?
– Вначале – да... Это было, как сон. Но до меня быстро дошло, что выйти замуж за Григория – значит полностью потерять свою свободу и оставить театр. А я... я обожаю театр. Тем более, что дела у меня там хорошо пошли. Григорий же шагу мне не давал ступить, я все время была под наблюдением...
– Он находился постоянно подле вас? – спросила Орхидея, чувствовавшая, что ей эта история, так отличающаяся от ее собственной, не безынтересна.
– Он-то нет, а вот его слуга Игорь был как приклеенный ко мне. Он следовал за мной повсюду, ожидал меня возле моей ложи, сопровождал к парикмахеру. Самостоятельно я уже и шагу шагнуть не могла. Вы можете себе представить, я просто задыхалась!
– Так сказали бы ему об этом, – выдохнула мадам Лекур. – Глупо вешать себе такой хомут на шею!
– Хотела бы я на вас посмотреть в этой ситуации! Если я, например, говорила, что хочу поехать повидать свою мать, то он уже приходил в неистовство. И когда он мне объявил, что мы уедем в Россию, где у него огромное поместье с многочисленной челядью и где много снега, мне стало ясно: я погибла. Там мы должны были пожениться. Вы представляете? Нужно было, чтобы я что-то предприняла...
– Ну и что вы сделали?
– Во время одной из репетиций я попросила подругу взять мне билет на вечерний поезд послезавтрашнего дня. После этого я назначила свидание со своим парикмахером. Безусловно, Игорь, который ни на шаг меня не покидал, отвез меня к нему. Но дело в том, что у Гаэтано есть задняя дверь, выходящая на улицу Вольнэй. Как только я приехала к парикмахеру, я сразу же послала за фиакром. Потом заплатила сумму, которую была бы должна, и выскользнула от него, как только подошел экипаж, села в него и отправилась на вокзал... Дальнейшее вам известно!
– Я вижу, он вас быстро отыскал, – промолвила Орхидея.
– Да уж! Ума не приложу, как ему это удалось. Возможно, проболталась моя подружка Фернанда, а может, он это выведал у Гаэтано, с которым я давно знакома, мы с одного места с ним.
– Вы итальянка? – спросила генеральша.
– Нет, я приехала из Ниццы, там моя мама продает цветы. Но только это Григорию неизвестно. Он думает, что я дочь одного лионского фабриканта шелковых изделий, который якобы отверг меня, когда я захотела заняться театром. Слава богу повезло, что он не отправился прямо к нему, чтобы попросить моей руки!
– А сейчас-то мы его оставили именно в этом городе, и ему эта мысль может прийти в голову!
– Ну, мне это уже безразлично! Я хочу лишь одного: больше никогда его не видеть. Не думаю, что он сможет меня отыскать. Во всяком случае, это было бы крайне удивительно. Здесь никому неизвестно, кто такая Лидия д'Оврэй...
– Значит, это ваше ненастоящее имя? – спросила Орхидея.
– Меня зовут Репарата Гальола. Попробуйте-ка с таким именем сделать карьеру в театре!
– Но если вы возвращаетесь в Ниццу, то, значит, вы отказываетесь от сцены?
– Лишь на время, не более того! Я, возможно, найду место в Монте-Карло или в Италии. Во всяком случае, у меня есть деньги и я могу подождать. А Григорий, Григорий в конце концов вернется к себе в Россию. Но хватит обо мне! Я хотела только сказать, что никогда не забуду того, что вы для меня сделали. Вы, можно сказать, спасли мне жизнь!
– Вы так думаете? А мне кажется, что этот человек вас любит и он очень несчастен!
В ответ Лидия уж как-то слишком вольно пожала плечами и с некоторой развязностью бросила:
– Любовь, любовь! Так можно далеко уйти. Как вы меня представляете в образе важной русской дамы?
– А почему бы и нет! Элегантности вам не занимать...
– Да, конечно, я знаю, я могу пустить пыль в глаза на некоторое время, но потом все равно откроется, что мне далеко до породистых кровей. Григорий сам в итоге пресытится своей «голубкой». И что тогда, что будет со мной, затерянной в глуши степей?
– Ну вот, начинается, – сказала со смехом старая женщина. – А кстати, вам известно, что там теперь ходит поезд через всю Россию и Сибирь до самого Владивостока?!
– Этого для меня маловато! Мне нужно солнце или на улице, или на подмостках! Еще раз спасибо, госпожа принцесса! Очень сожалею, что вы так далеко уезжаете и у меня больше не будет случая повидать вас. Китай – это еще почище, чем Россия, но, по сути, вы поступаете точно как я: вы же возвращаетесь к себе? Я вам желаю счастливого пути... и много, много счастья!
Орхидея дала бы много, чтобы Лидия была более сдержана в излиянии своей благодарности и поэтому, когда не в меру болтливая мадемуазель собралась уходить, она испытала некоторое облегчение и стала готовиться к ответам на вопросы, которые вот-вот должны были на нее посылаться. Однако, к великому ее изумлению, госпожа генеральша не задала ни одного, она лишь с видимым удовольствием продолжала смаковать оставшиеся капли спиртного.
Затем она поднялась, чтобы откланяться и пожелать спокойной ночи хозяйке купе. А та, в свою очередь, не смогла удержаться и задала сама, возможно, неосторожный, но сильно мучивший ее вопрос:
– А как вы догадались, что я не китаянка, а маньчжурка?
– Мой покойный муж работал в Тиньцзяне в течение многих лет. Именно там я и научилась различать. Это элементарно, когда хорошо знаешь оба народа...
– А вы любили Китай?..
– Даже очень! Но зачем же употреблять прошедшее время, я его люблю и сейчас! Спите! Увидимся с вами в Марселе...
Со вздохом облегчения Орхидея закрыла дверь, расшатавшуюся от ранее полученных ударов князя Григория. Теперь уже уверенная, что больше никто не набросится на проводника, Орхидея с удовольствием потянулась к кровати и тут же заснула. Такого тяжелого дня у нее не выдавалось даже в дни осады. Выспаться – это было сейчас лучшее, на что она могла претендовать.
А в это время, одернув свою спутницу, продолжавшую неизвестно почему настаивать на пока еще не прекратившемся, как она считала, нападении террористов, Агата Лекур вышла от себя, чтобы поболтать немного, как завсегдатай этого поезда, с Пьером Бо, которого она давно знала. Ее любопытство, безусловно, разгорелось, и она желала прояснить некоторые темные места из странных высказываний мадам Бланшар и непонятных фраз, оброненных певичкой.
В ее голове уже выстроилась целая цепочка вопросов, которые в общем сводились к одной мысли: «Что эта очаровательная молодая женщина на самом деле собирается делать в Марселе?»
Прекрасно зная проводника, она не могла не понимать, что из-за его скрытности надеяться на откровенность не приходится. Он довольствовался повторением слов самой Орхидеи:
– Она едет к мужу...
– Ага, значит они вдвоем едут в Китай?
Пьер, так привыкший к неожиданным вопросам пассажиров, на этот раз лишь пожал плечами.
– Это она вам сама сказала, – отвечал он спокойно.
– Да нет, это театралочка. Это она благодарила ее и сожалела о том, что та скоро уезжает на Дальний Восток и что она не сможет больше ее увидеть. А что вы об этом думаете?
На это Пьер ответил лишь дежурной очаровательной и застенчивой улыбкой, так нравившейся пассажирам Средиземноморского экспресса:
– Может, это и так, на вашем месте я бы полагался на информацию, данную самой мадам Бланшар. У вас слишком пылкое воображение, мадам Лекур. Могу предположить, что вы чересчур увлекаетесь приключенческими романами.
– Хм... Я знала заранее, что вы ничего мне особенного не скажете, но я исходила из принципа, что нужно хоть чуть-чуть рискнуть, чтобы узнать хоть что-то. Вижу, мне лучше всего сейчас отправиться поспать, иначе получится, что за всю ночь я так и не сомкну глаз, а мадам Прайс скажет потом, что у меня помятая физиономия. Спокойной ночи!
– Позвольте я провожу вас. Хочу удостовериться, что в этом вагоне все в порядке.
Никаких звуков, кроме посапываний, в вагоне не раздавалось. Возвращаясь к себе, Пьер дотронулся до двери купе Орхидеи, чтобы проверить, все ли в порядке, а потом сел на свое служебное место. Рассказ об отъезде в Китай его заинтересовал. Неужели принцесса сказала это лишь для того, чтобы избавиться от ненужных вопросов? Насколько он знал ее, Орхидея не пожелала бы видеться с Лидией д'Оврэй, учитывая мнение Эдуарда, который не одобрил бы этих отношений. Иначе быть не могло! Но его внутренний голос не разделял этой уверенности столь категорично. А что если Орхидея на самом деле возвращается к себе на родину? Это разъяснило бы сразу же кучу вещей, например, почему она едет одна, без мужа, в то время как их никогда не видели порознь. А потом, у нее ведь нет никакого багажа... А что это значит? Да просто реакция влюбленной женщины, которой стало невмоготу переносить свое одиночество у себя дома и которая под влиянием минутного настроения в одно мгновение собралась без всяких чемоданов к своему мужу. Может быть, тут имеет место ревность? Да нет, тогда бы она поехала в Ниццу, куда поехал Эдуард.
Была и другая мысль: а что если в результате семейной сцены молодая китаянка решила уехать? Так как Пьер не виделся с Бланшарами, то ему была неведома их интимная жизнь. Может, роман, зародившийся на берегу Нефритового канала, пришел к концу? Это, по крайней мере, объяснило бы взволнованное состояние молодой женщины. Но как знать? Во всяком случае, имела место какая-то драма, а он, несмотря на свою любовь, бессилен в этих обстоятельствах.
У него, конечно, мелькнула идея потихонечку выйти в Марселе и проследить за ней. Проехали уже три четверти пути. Он может сказаться больным в результате нападения и кое-кто из его коллег заменил бы его до Ниццы... Пьер испытывал беспокойство при мысли о том, чтобы оставить Орхидею одну в этом большом шумном городе с его круговертью и космополитизмом, а также с его опасностями, которые всегда подстерегают людей в больших портовых городах. Нужно было что-то делать...
Зимний день еще не наступил, когда поезд уже въезжал на вокзал Сен-Шарль. Сильный мистраль, дувший из Валенсии, гонял по платформе пыль и рвал одежду на тех, кто там находился. Пьер помог Орхидее спуститься по ступенькам вагона и задал ей очень невинный вопрос, смотря на толпу встречающих:
– Я что-то не вижу вашего мужа. Разве он не придет вас встречать?
– Да нет. Мы встретимся с ним днем в отеле.
– В «Ноайе», конечно?
– Нет. В другом... В самом ближайшем от этого вокзала. Мы... мы не задержимся в Марселе.
Мадам Лекур шла за молодой женщиной в сопровождении длинного бесцветного создания: волосы неопределенного цвета, то ли белокурые, то ли седые, лицо растерянное, а одежда тоже непонятного цвета. Она делала героические усилия, чтобы не зевать. Со свойственной ей свободой в выражении своих мыслей она тут же вмешалась в разговор:
– В «Терминюсе»? Что за странная идея. Ведь там же обычно останавливается много этих невозможных иностранцев, провинциальных нотариусов и коммивояжеров... да плюс еще вокзальный шум и дым.
– Мы проведем там лишь одну ночь. Это не страшно!
– А затем вы сядете на пароход?
– Думаю, так... но я не уверена. Мой муж хочет мне сделать сюрприз.
Эти вопросы раздражали Орхидею. Спустившись на землю, Орхидея подала руку Пьеру Бо:– Спасибо за вашу заботу и любезное обхождение! До скорого, надеюсь?
– Минуточку. Я позову вам носильщика. Он проводит вас прямо в отель.
Пьер тоже нервничал. Начальник поезда запретил ему выходить в Марселе.
– Дело конечно добровольное, старина, но у Леблю и Виньона тоже череп раскалывается. Постарайся дотянуть до Ниццы! Можешь рассматривать это, как мою личную просьбу.
Что было на это сказать? Впрочем, не все было потеряно. По прибытии ему нужно будет тут же вскочить в первый попавшийся поезд на Марсель и приехать сразу в «Терминюс», чтобы осведомиться, как идут дела.
Мадам генеральша, шедшая рядом с Орхидеей по направлению к контролерам, тоже попрощалась с ней:
– Я немного раздосадована, моя карета ждет меня, а я, признаться, думала, что мы пойдем вместе до вашего отеля. Встретимся ли мы еще?
– Будем надеяться. Я лично буду очень рада...
– Обменяемся адресами, во всяком случае, если вам что-то очень понадобится в ближайшем будущем, или пока вы здесь, или если вы будете проездом здесь, не стесняйтесь мне позвонить!
И она вынула из своей сумочки визитную карточку и протянула ее Орхидее. А затем неожиданно взяла ее за плечи и расцеловала в обе щеки, прежде чем удалиться крупными шагами. Следом за ней семенила мисс Прайс. Как заметила Орхидея, мадам Лекур не стала дожидаться, чтобы Орхидея дала ей свой адрес. По сути, это было неважно. Она увидела кучера в темно-зеленой ливрее с высокой кокардой, бросившегося навстречу старой женщине. Затем она потеряла интерес к этому и последовала за носильщиком, направившимся к другому выходу. Орхидея шла и думала, что вот так скоро будут сожжены все мосты с западным прошлым.
Несмотря на то, что мадам Лекур выразила такое презрение к отелю «Терминюс», это оказалось очень хорошее старинное здание с хорошей репутацией, персонал был тоже любезен и не любопытен. Орхидея записалась под именем мадам Ву Фанг, то есть так, как это рекомендовалось ей в письме. А поскольку у нее не было паспорта, заявила, что она ждет мужа, прибывающего завтра, у него-то и будут все бумаги на них обоих. Ей, естественно, поверили на слово и предложили очень удобный номер, стены которого были обтянуты желтым репсом с голубой тесьмой. Номер был украшен гравюрой богоматери-защитницы. Из двух окон и балкона открывалась великолепная панорама на город серо-розового цвета, простершийся до голубой линии Старого моста.
После приезда во Францию у Орхидеи осталось хорошее воспоминание о Марселе. Ей полюбилось это великолепие колесниц, карет, повозок, палаток, трамваев со свистками, гуляющих моряков, женщин, которые, как некогда их греческие предки, носили на голове корзины, полные фруктов, хлебов, кувшинов с маслом, некоторые из них торговали свежей рыбой, которая серебрилась у них в корзинках, подвешенных на бедрах. Хватало там и элегантных дам, красивых экипажей, так как древняя Фокея, благодаря Суэцкому перешейку стала богатым, процветающим и могучим государством. Эта кишащая жизнь выходила к морю, где на уровне воды просматривался лес мачт, рей, пеньковые троса и растяжки. Орхидее нравилось все это изобилие, яркие краски, сильный свет и голубой утренний воздух. Однако бегать по городу, опираясь на руку любимого тобою человека, будучи счастливой и необремененной никакими заботами, это совсем не то же самое, что взирать на него в полном одиночестве с высоты четвертого этажа, тем паче зная, что эти картинки больше никогда не повторятся.
Не испытывая желания идти в город, молодая женщина решила не выходить совсем, а сделать это завтра утром, перед отплытием. Нужно было купить кое-что перед долгой дорогой. Сославшись на усталость, она попросила подать ей покушать в номер и принести газеты. И совсем не для того, чтобы прочитать об убийстве своего мужа, о драме станет здесь известно не раньше, чем завтра, что будет небезынтересно для южан, а для того, чтобы проконсультироваться о времени отправления парохода и месте причала.
Но напрасно она пробежала всю портовую рубрику, судна под названием «Хуугли», отплывающего на следующий день, не было. И вообще не было ни одного судна на Дальний Восток раньше, чем через три дня.
В растерянной задумчивости присела она на край кровати, держа газету в задрожавших руках. Что бы это могло значить? Почему ей дали письменные указания, где нет ни слова правды? Для маскировки, если письмо случайно попадет в чужие руки? Это единственное разумное объяснение, которое можно допустить, так как в «Красных фонариках» любили окольные пути. Но одно было точно: завтра утром по прибытии Средиземноморского экспресса кто-то будет ее ждать. И именно у него ключ к разгадке, у беглянки выбора нет: необходимо с ним встретиться.
Оттолкнув ногой газету, она поискала в своей сумочке бирюзово-золотую застежку и погладила ее. Эта драгоценность – ее спасение и паспорт, это ключ ко всем бронзовым дверям Запретного города, и если новоявленный незнакомец будет ненадежен, она постарается не входить с ним в контакт, а сама попытается сесть на ближайшее судно на Китай. Да, но для этого надо ждать три дня в этом города... а это целая вечность!
Не успела она об этом подумать, как ее пронзила другая мысль: какая же она глупая! У ней ведь нет никаких бумаг на имя мадам Ву Фанг, да и ни на какое другое тоже. Она фигурировала только в паспорте Эдуарда, а он теперь далеко. Как пройти через таможню, контрольно-пропускной полицейский пост? А кто ее допустит на трап судна без бумаг? Нет, чтобы уехать без всяких осложнений, ей надо встретиться завтра с незнакомцем. До встречи уже осталось несколько часов. Другого выхода нет!
День тянулся бесконечно долго, а ночь была и того длиннее. Она заставила себя перекусить и немножко отдохнуть. Но сон был беспокойным и нервным, и облегчения ей он не принес, напряжение осталось. Что касается чая, который ей подали, то это было лишь одно название, а не чай: какая-то черновато-коричневая смесь непонятного отвара с водой для мытья посуды. Одним словом – пойло.
В пять часов утра, будучи уже не в силах лежать, Орхидея встала, умылась холодной водой, что ее, по крайней мере, взбодрило, оделась и собрала вещи. Затем, подойдя к секретеру, стоящему возле одной из стен, она взяла бланк отеля с его названием и конверт и нацарапала несколько слов для администрации о том, что она вынуждена покинуть отель раньше, чем предполагала, положила письмо в конверт, туда же сунула банкноту. Затем запечатала конверт и положила на видное место на камине. После этого взяла свой небольшой багаж, который спрятала в своей просторной шубе, закрыла дверь номера и спустилась пешком, а не на лифте, в холл отеля. Для швейцара у нее ответ был наготове, но вообще-то в этом прилегающем к вокзалу отеле ночные передвижения были обычным явлением. Однако швейцар все-таки не преминул заметить:
– Мадам покидает нас так рано?..
Нужно было хоть что-нибудь ответить, и Орхидея спокойно ответила:
– Мой муж приезжает Средиземноморским экспрессом и я пойду его встречать, так как он не знает, в каком отеле я остановилась.
Все было очень естественно, и служащий открыл перед дамой дверь, ведущую прямо в зал ожидания.
Несмотря на ранний час, народу было много. Служащие вокзала собрались в конце платформы, на которую прибывал Средиземноморский экспресс. Орхидея осторожно прошла, глядя вокруг себя и разыскивая того, кому она была нужна. И вдруг она их увидела: их было трое, двое мужчин и одна женщина. Все одеты были во все черное, как на похороны, на головах высокие котелки. Черты лица мужчин были явно азиатские. Лицо женщины было закрыто траурной вуалью, такие вуали обычно носили вдовы.
Орхидея путалась в догадках, кто бы это мог быть, как вдруг незнакомка порылась в своей сумочке, вынула оттуда белый носовой платочек, чтобы поднести его к лицу, и раздраженно откинула вуаль: это была Пион...
На какое-то мгновение Орхидея застыла на месте как вкопанная. Присутствие Пион, которую она по праву считала своим врагом, заставило Орхидею испытать еще более сильную тревогу, чем та, какую она испытала, когда читала в номере газеты. На этот раз она четко почувствовала западню, и первым ее желанием было бежать, но тут же мелькнула другая мысль: может, это как раз удачный случай, чтобы прояснить хотя бы что-то в обрушившихся на нее несчастьях.
Все трое стояли спиной к входной ограде платформы. Они смотрели вдоль путей туда, откуда должен был прийти поезд, а что было сзади, их не интересовало. Орхидея медленно прошла вперед, почти касаясь сетки кованой ограды. В этот момент вокзальный динамик прогундосил, что Средиземноморский экспресс запаздывает на пятнадцать минут. Это вызвало недовольство одного из мужчин:
– Нам еще этого не хватало! Здесь околеть можно от холода. Пойдем выпьем чего-нибудь горяченького!
– Никто отсюда ни на шаг! – сухо отрезала маньчжурка. – Мне тоже холодно. Стоит нам задержаться на секунду, и мы можем ее упустить... Вы здесь для того, чтобы выполнять мои указания...
– Извините меня, пожалуйста! – пробормотал мужчина. – Будем надеяться, что мы время даром не теряем и что она в поезде.
– Будьте спокойны, она в поезде. Она отлично знает, что ее ждет, если она не подчинится.
– Она уже один раз предала, – сказал другой мужчина. – Она может не подчиниться вашим приказаниям и на этот раз.
– Первый раз это было из-за любви к ее рыжему варвару, в которого она втюрилась как полоумная. Если бы речь шла о ее жизни, то у нас не было бы ни малейшего шанса на удачу, но ей невыносима сама мысль о том, что ее возлюбленный может быть убит. Я знаю, что она уже начала подчиняться и что у нее уже есть золотая застежка. Нужно лишь только ее подождать...
– А что, если она приедет с мужем?
– Здесь опасаться нечего. Успех заключался в том, чтобы отправить его в дорогу без нее и чтобы меня тут же известили об этом.
– А как вам это удалось, о всемогущая?
– Это вас не касается. Ваше дело препроводить ее до кареты после того, как я ее вам укажу, а потом я подойду...
– Мы знаем! – ответил мужчина.
– Никогда не вредно повторить приказ, чтобы убедиться, что он хорошо понят... но вот и поезд! Вы видите, я права, что не отпустила вас, поезд в пути частично нагнал опоздание...
И действительно, громкоговоритель объявил о прибытии Средиземноморского экспресса. Орхидея потихонечку отошла от этой тройки и, не теряя их из вида, стала наблюдать за ними, сев на одну из лавок, стоявших вдоль стен. Она решила проследить за ними, когда они покинут вокзал.
То, что она услышала, ее не удивило. Ложные показания слуг полностью исключали какой-либо сговор между ними и ее соотечественниками. Гертруда и Люсьен ненавидели вообще китайцев. И зачем бы они стали помогать Пион убить их хозяина? Но если маньчжурка не виновна в этом преступлении, то кто же истинный виновник, на кого падает ответственность за совершенное убийство?
Благодаря подслушанному разговору она теперь хоть знает о происхождении письма. Один из мужчин обратился к Пион как к «всемогущей». Не означает ли это, что теперь она является «Святой матерью Желтого Лотоса». А значит, теперь она пользуется полным доверием Цы Си и командует «Красными фонариками». Отныне она стала еще опасней, чем когда бы то ни было...
Пока Орхидея сидела и размышляла, а вышедшие пассажиры прохаживались по перрону, поезд совершал задний маневр, чтобы перейти на другой путь, ведущий к Лазурному берегу.
Шум и дым огромного локомотива заполняли вокзал. На платформе было всего два-три свободных грузчика, рабочий с масленкой и один контролер.
Трио отказывалось верить своим глаза, они оставались до самого конца. Затем все трое повернулись и устремились к выходу. Пион возглавляла шествие, и Орхидея чувствовала, как она вся кипит от гнева. Мужчины молча следовали за ней с каменными лицами в своих низко натянутых цилиндрах.
Орхидея пропустила их, а затем бросилась за ними вслед. Она видела, как все сели в один экипаж, стоявший во дворе. Она нашла пустой фиакр, бросилась в него и приказала кучеру следовать за трогающимся экипажем. Краснорожий кучер в соломенной шляпе – точно такая же украшала и его лошадь – насмешливо бросил:
– Черт возьми, крошка, такие вещи вообще-то не делаются, но уж если там ваш супруг...
– Муж? Да нет, это не он. И советую вам пошевеливаться, если вы хотите заработать золотой.
– Так бы сразу и сказали. Хм... золотой!? Да я его не видел со дня моего первого пришествия... вот так, красавица!
И он в прекрасном расположении духа спустился с холма, на котором возвышался вокзал Сен-Шарль, прежде чем попасть на кишащие жизнью улочки, ведущие в старую часть города. Квартал, по которому они ехали, был Орхидее совсем незнаком. Состоял он из старых зданий, обшарпанные фасады которых все же не могли испортить их древней красоты. Наконец черно-красный экипаж остановился на узенькой улочке, в конце которой стояла большая византийская церковь. Ее купола покоились на основании из зеленого флорентийского мрамора, чередующегося с белым калисанским камнем. Понимая, что близко подъезжать нельзя, кучер остановил свой экипаж на расстоянии вполне достаточном, чтобы не привлекать внимание, но позволявшем четко видеть, что троица вошла в строгое здание с узкими окнами, развеселить которые не могли даже солнечные лучи.
– Что делать дальше? – спросил кучер у своей пассажирки.
– Подождем, с вашего позволения.
– Мне то что, раз вы платите...
В действительности Орхидее надо было подумать. Теперь ей было понятно, что назначенное свидание было ни чем иным, как западней, чтобы завладеть императорской застежкой, а результатом встречи должна была стать таинственная смерть бывшей фаворитки Цю Хи. Однако эти люди представляли в настоящее время ее единственную связь с родиной, которую она так отчаянно хотела бы вновь увидеть. Она пока воздерживалась от того, чтобы дать распоряжение кучеру и отъехать, так как она полагала, что экипаж может какое-то время постоять, а потом кто-нибудь из них опять им воспользуется.
И правда, после четверть-часового отсутствия появилась Пион, одетая по-прежнему, но в сопровождении одного мужчины, тащившего тяжелый чемодан. Оба поднялись в экипаж.
– Едем за ними? – спросил кучер.
– Конечно. Я хочу знать, куда они направляются...
– Ну раз они с багажом, то нетрудно догадаться, куда: либо на железнодорожный вокзал, либо в морской порт, вот и вся недолга.
– Посмотрим.
Скоро стало понятно, что речь идет о железной дороге. Через пятнадцать минут оба экипажа были там, откуда они вместе начинали свой путь. Прежде чем продолжить слежку, Орхидея дала им возможность выйти из экипажа и зайти внутрь вокзала, и лишь после этого она пошла за ними, предварительно осчастливив обещанным луидором кучера.
– Мне вас подождать?
– Нет, спасибо. Я, наверное, уеду...
Ей было все равно, что говорить, это не имело значения. Возможно, это было потому, что она не представляла, что будет делать через минуту. Ее единственным желанием было уехать на пароходе в Китай, но как это сделать, когда у тебя нет никаких документов, кроме бумаг о том, что ты находишься в розыске по обвинению в убийстве? У нее, конечно, были деньги. И конечно, в порту можно, наверное, достать фальшивый паспорт, но где и как?
А Пион отошла от кассы, где она купила себе билет. Чемодан она поручила носильщику, попрощалась со своим бывшим спутником, помахав ему рукой. По всей видимости, она возвращалась в Париж, чтобы выяснить, что в ее планах не сработало.
На какой-то миг Орхидее показалось, а не уехать ли и ей на поезде, вернуться на бульвар Веласкеса и сдаться в полицию. Она чувствовала, что страшно устала, все двери перед ней были закрыты. В тюрьме она хотя бы обретет покой.
Движимая этим сильным импульсом, Орхидея направилась к билетной кассе. Последовать за маньчжуркой до самого конца ее пути – может, это именно то, что нужно? Во всяком случае, терять ей было нечего, ну разве только жизнь, но без Эдуарда она не имела для нее значения.
Орхидея остановилась, чтобы достать деньги из сумки. В этот момент на плечо ей легла чья-то рука...




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100