Читать онлайн , автора - , Раздел - ЭПИЛОГ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страница

ЭПИЛОГ

Шато-сен-Совер: рождество 1918 года
Дорога, обсаженная платанами, вела к небольшому римскому мостику, под которым между каменистых берегов струился прозрачный ручей. Массивный автомобиль марки «Делайе-Бельвиль» затормозил на мосту, после чего вновь набрал скорость, приближаясь к замку. Солнце клонилось к закату и готово было вот-вот скрыться за холмами, а отблески его лучей уже не достигали долины с зарослями дикого розмарина, лаванды и ежевики. Сидевший за рулем Антуан бросил быстрый взгляд на Пьера Бо, целиком закутанного в шотландский плед, из которого торчала голова в шлеме.
– Ты не устал?
– Совсем наоборот! До чего ж прекрасно вновь оказаться в этих краях!
Оба друга утром выехали из Лиона. Пьер Бо выздоравливал там в военном госпитале, и Антуан без труда получил разрешение на то, чтобы забрать его на рождество в свои провансальские владения, где тот мог оставаться, сколько пожелает. Сюда же должны были выслать документы о его демобилизации.
Всю дорогу друзья почти не разговаривали. Ни того, ни другого никак нельзя было назвать болтунами. К тому же, Пьер понимал, что для управления автомобилем требуется внимание водителя. А за два предыдущих посещения Антуаном лионского госпиталя оба успели рассказать друг другу свою «историю войны». Ведь за четыре года военных действий им не довелось встретиться ни разу. Пьер, имевший опыт проводника спальных вагонов, мог бы остаться работать на железной дороге. Однако он предпочел пойти на фронт, причем в пехотные части. Пехота же, став «королевой битв», заплатила наибольшую дань богу войны. Наш художник, несмотря на свои пятьдесят лет, немало отличился на фронтах Востока, который был ему хорошо знаком. Он окончил войну без единой царапины, но с несколькими наградами и в звании полковника. Последнее вызывало у него скорее смех, чем тщеславие. Конечно, своим выдвижением он был обязан многим годам, проведенным в секретной службе, нескольким собственным успехам, но более всего – тому факту, что является зятем престарелого Депре-Мартеля, этого тайного столпа республики.
Узнав о своем произведении в полковники, Антуан отреагировал на новость приступом безумного, не характерного для него смеха. Представители высшего командования и представить себе не могли, что они произвели в высшие офицеры преступника. Но все это осталось в прошлом. Последним его подвигом в этом роде была кража в музее Чернуччи, где и похитил-то всего один экспонат. Впрочем, он не испытывал раскаянья в этом своем специфическом опыте. Ведь каждый раз, когда шел на преступление, делал это, чтобы помочь кому-либо. К тому же, лишив тех или иных состоятельных людей одной-двух драгоценных вещей, он не наносил смертельного удара их богатствам.
И тем не менее, поглядывая на своего друга Пьера, Антуан не мог избавиться от мысли, что жизнь устроена несправедливо. Его, Антуана, она с детства одаривала радостями, тогда как по отношению к Пьеру – человеку во многом выдающемуся, проявляла поразительную скаредность. Он был рыцарем без страха и упрека... но и без денег, и это в эпоху, когда деньги значили больше всего. Да, Пьер был настоящим героем, но героем несчастным. Начиная с его безнадежной любви к принцессе из далекой страны и кончая беззаветной службой родине, которая отнюдь не проявляла по отношению к нему благодарности. Конечно, он получил несколько медалей и звание офицера, но, с другой стороны, на его счету несколько ранений, а главное, потеряна рука, и налицо блестящая перспектива в сорок пять лет прозябать до пенсии на какой-нибудь ничтожной работенке. И тем не менее, он не унывает.
– Я накопил потрясающие воспоминания, – признался он Антуану, когда тот впервые посетил его в госпитале. – Они помогут мне без сожалений прожить остаток лет. И кроме того... мне по-настоящему повезло с друзьями.
После этого разговора Антуан без конца ломал себе голову, размышляя о том, как ему изменить жизнь своего друга. Конечно, способов для этого было немало, но ясно было и то, что гордость не позволит Пьеру их принять. Только Мелани, которая в свои тридцать два года сохранила веру в чудеса, была убеждена, что Бог позаботится об их друге. И самым деятельным образом намеревалась что-то предпринять. Во всяком случае, в Шато-сен-Совер она собиралась с особым блеском отметить первое рождество после войны.
Наконец, автомобиль выехал на плато. Пьер улыбнулся счастливой улыбкой, увидев, как розовеет старинное здание в прощальных лучах заходящего солнца. Прекрасные воспоминания сливались воедино с реальностью. Только вот деревья разрослись, да чуть-чуть покосилась черепица. А сама церемония встречи живо напомнила ему прошлое.
Близнецы Мирей и Магали, которых так и не научились отличать их кавалеры, уже приближались к тридцати годам. Однако по их виду об этом невозможно было догадаться. Они порхали на ступеньках террасы, делая церемонные реверансы. Старый Прюдан, несмотря на свой восьмой десяток, твердым шагом подошел поприветствовать приехавших и тут же по-деловому занялся автомобилем и багажом. Впрочем, Пьера он приветствовал по-настоящему сердечно: ведь в былые годы Пьер проявлял неподдельный интерес к его занятиям садоводством, увлечению цветами и животными. И наконец, навстречу приехавшим с распростертыми объятиями выбежали Мелани и трое ее детей.
В свои тридцать два года все еще молодая жена Антуана полностью осуществила обещания, которые она дала, бежав со Средиземноморского экспресса от ненавистного супруга и укрывшись от него за непроницаемыми стенами этого старинного особняка. Конечно, теперь она уже не столь миниатюрна, но по-прежнему все ее естество дышит жизненной силой. Одета она была в платье из черного шелка, скроенного по модели арлезианского костюма, который был ей к лицу. Стройная шея, обвязанная изящным муслиновым шарфом, была украшена золотым крестиком, а очаровательное лицо обрамлено роскошной шевелюрой золотых волос.
С разбегу Мелани бросилась на шею к Антуану, тогда как дети, одиннадцатилетний Франсуа, девятилетняя Антуанетта и шестилетняя Клементина, вцепились в отцовскую куртку, ожидая, кого из них он поцелует первым.
– Мы уже начали сердиться, что вы запаздываете, – воскликнула молодая женщина. – Чем вы там развлекались по дороге?
– О да, – невозмутимо парировал Антуан. – В дороге было весело, так что мы не торопились!
– Не верьте ему, – вмешался Пьер. – Мы просто поздно выехали из Лиона, так как нас задержали в госпитале различные формальности.
Пьер получил свою порцию объятий, поцелуев, после чего его провели в святая святых дома – кухню необъятных размеров, где готовились самые немыслимые деликатесы и безраздельно царила Виктория. Ее кулинарного авторитета не пыталась оспаривать даже Мелани, и не потому что он был стопроцентно безгрешен. Просто Мелани любила и почитала ее, как доброго гения дома.
Виктория почти не изменилась. Только волосы ее стали снежно белыми, да лицо несколько располнело, обнаруживая контуры третьего подбородка. Но профиль, унаследованный ею, должно быть, от какого-нибудь берберского пирата, оставался царственным, а взгляд из-под очков в стальной оправе – живым и проницательным.
По обыкновению, в этот час она была занята приготовлением ужина. Вооружившись деревянной ложкой, наблюдала за кастрюлями и сковородками, на которых кипел буйабез, жарились ломтики мяса с каштанами, подогревался свежий хлеб. Увидев новоприбывших, она бросилась им навстречу, намереваясь прижать их к своей необъятной груди, но при взгляде на Пьера невольно воскликнула:
– О Боже!.. До чего довели вас эти бессовестные врачи! Бедняжка! Месье Антуану давно пора было привезти вас сюда. Ну ничего. Здесь мы быстро поправим ваше здоровье...
– Я в этом не сомневаюсь, Виктория. Вы не можете представить себе, сколько раз, лежа в госпитале, я мечтал увидеть снова и вас, и вашу кухню. Мне казалось, что стоит увидеть все это снова, и я разом избавлюсь от всех недомоганий...
– Будьте уверены, уж об этом мы позаботимся. Я всегда рассматривала болезни, как своего личного врага. А те боялись Виктории и бежали. Освежитесь немножко, господа, и через пять минут мы сядем за стол. А вы, дети, скажите «спокойной ночи» и отправляйтесь спать!
Магали увела стайку детей укладываться, а ее сестра принялась расставлять на столе изящные тарелки Мустье, хрустальные бокалы и старинные серебряные приборы. Семейство Лоранов всегда обедало прямо в кухне, тогда как в столовой накрывали, лишь принимая редких гостей. Мелани и дети лучше всего чувствовали себя именно здесь, ибо в черные дни войны, когда Антуан был далеко и от него не приходило известий, именно здесь на кухне под прикрытием массивных каменных стен и в мерцающем свете очага они ощущали себя более уверенно и защищенно. Особенно когда у очага усаживалась Виктория, которая вязала и рассказывала им свои бесконечные истории. Им казалось тогда, что ничего плохого с ними не случится. Так что кухня являлась своего рода священным местом всего дома, вокруг которого строилась жизнь всех его обитателей, включая кошек и собак. И, конечно, никому не пришла в голову идея принимать Пьера в столовой. Это просто обидело бы его.
За ужином все чувствовали себя счастливыми оттого, что наконец собрались вместе. Было веселье, радость жизни, оживленные разговоры. Но иногда, когда в этих разговорах упоминалось имя человека, которого никогда не придется увидеть вновь, по лицам собравшихся пробегала грусть. Война и сопутствовавшие ей потрясения оборвали связи между людьми, разрезали по-живому многие, самые близкие отношения, разорвали ткань человеческих связей. Но теперь Антуан понемногу стал наводить справки о своих давних знакомых, и к нему стекалось много интересных новостей.
Пьер как бы между прочим услышал о том, что Александра Каррингтон наконец-то подарила своему мужу сына, и это после шести дочерей, отчего она необычайно возгордилась. Что семейство Риво по-прежнему проживает в своем поместье в Турени, хотя за прошедшие годы они несколько сдали. Что несчастный герцог Фонсом погиб под Верденом. После его смерти гибель фамильного замка в Пикардии, сожженного немцами, представлялась его вдове Корделии чем-то несущественным. Она встретила обрушившиеся на нее несчастья с благородным достоинством, чем заслужила себе всеобщее уважение. Не меньшее восхищение вызвало ее решение переоборудовать свой второй дом под военный госпиталь, которому она теперь отдавала все свои силы и время. Правда, несмотря на занятость по делам госпиталя, она успевала и руководить воспитанием своих четырех детей. Особенно много времени уделяла своему старшему сыну, которого желала сделать достойным памяти его отца, а равно многочисленных французских и американских родственников.
– Женщины, подобные ей, делают честь своей родине, – заключил Антуан. – Впрочем, она делает честь обеим родинам.
Чтобы немного отвлечься от печальных мыслей, Мелани заговорила о своей матери, которую не видела уже почти шесть лет. Та окончательно обосновалась в Бразилии и вела там рассеянную жизнь, поселившись среди кофейных плантаций неподалеку от Сан-Паулу.
– Представьте себе, у меня есть семилетний братик, а я даже не знаю, на кого он похож, – заключила она, смеясь. – Франсуа и Антуанетта все время упрашивают меня показать им их дядю... но я, пожалуй, не рискну.
– А ведь Бразилия красивая страна, – заметил Пьер, наслаждаясь редким букетом настоящего «Романе-Конти». – Теперь опять возможно плавать через океан. Разве вы разлюбили море?
Взгляд Мелани затуманился печалью, когда она ответила Пьеру, что ее страсть к морским путешествиям ничуть не ослабела. Но еще весной 1908 года «Аскья» – ее любимая шхуна с красными парусами – разбилась в ненастную погоду у скалистых берегов острова Уэссан, которые ее хозяин знал как свои пять пальцев. Так уж случилось, что экипаж шхуны в это время находился в Бресте. Дедушка отправился в свое последнее плаванье лишь в обществе рулевого Морвана, которого ссадил со шхуны в лодку. Лодка пристала затем к мысу Бертом. Несчастный рулевой искренне рыдал, передавая полиции письмо, которое отправил с ним его патрон... Другое письмо от деда получила сама Мелани. В нем дедушка прощался с ней: он решил уйти из жизни потому, что врачи выявили у него рак. Тимоти Депре-Мартель отказывался умирать в своей постели, «окруженным недомолвками и мелочной опекой медсестер». Он счел, что наилучшей для него могилой станет морская бездна, а вместо гроба выбрал свой любимый парусник.
И несмотря на все ее горе, Мелани хорошо понимала решение деда. Это так походило на его характер, на весь его жизненный путь! Порой по ночам, тревожась об Антуане, Мелани вдруг ощущала, что дедушка находится где-то рядом с нею и что он еще придет к ней. Среди жителей островов Молен и Уэссан рассказы о шхуне с красными парусами встали в один ряд с легендой о «Летучем голландце» и прочих кораблях-призраках. Ну а юный Франсуа Лоран внес дедушку в свой личный пантеон, где поставил его рядом с волшебными королями, рыцарем Баярдом и самим Наполеоном.
Сидя напротив своего мужа, Мелани поймала его обеспокоенный и одновременно полный нежности взгляд и поняла, о чем он сейчас думает. Она улыбнулась в ответ, одновременно предлагая своему гостю отведать миндальный пирог. И тогда, ободренный улыбкой жены, Антуан как бы невзначай сказал:
– Итак, межокеанские поездки возобновились... Между прочим, две недели назад возвратилась мадам Лекур…
Новость застигла Пьера Бо врасплох. Он напрягся и побледнел. Эта эмоциональная вспышка не ускользнула от глаз его друзей. Стараясь говорить бесстрастным тоном, Пьер спросил:
– Она что, была в Америке?
– Да. Она находилась там с самого начала войны. Мы с Мелани думаем, что тебе будет интересно с нею поговорить. Кстати, она приняла приглашение провести Рождество с нами, она приедет завтра... Еще кофе?
– Нет... Нет, благодарю, – машинально ответил Пьер. – От кофе я могу не заснуть... Если не возражаете, я сейчас пойду отдохнуть.
То был для него единственный способ сдержать себя, не выплеснув на друзей массу тут же возникших в его голове вопросов. Для Пьера мадам Лекур символизировала последнюю связь с той, воспоминание о которой никогда не изгладится из его памяти, но имя которой он не решался произносить даже про себя.
Он поклонился Мелани и позволил Антуану проводить себя по лестнице к спальне. Оба друга молча поднялись по массивным каменным ступеням, и лишь у дверей спальни Антуан нарушил молчание:
– Я догадываюсь, о чем ты хотел меня расспросить, но было бы слишком жестоко лишать мадам Лекур удовольствия передать тебе свежие новости... Так что извини меня и спокойной ночи!
В противоположность собственным опасениям, Пьер проспал эту ночь так хорошо, как давно уже отвык спать. Сказывалась и усталость от долгого пути, и свежесть провансальского воздуха, и особая, прозрачная тишина сельской ночи, столь отличная от давящей тишины со звуком приглушенных шагов, царящей в госпиталях. Утром он почувствовал себя возрожденным, даже помолодевшим. С непонятным ощущением счастья в душе он пробудился в залитой солнцем комнате и резво сбежал по лестнице в кухню, где стоял аппетитный запах крепкого кофе. Там была только Виктория, но, судя по единственному прибору, приготовленному на столе, она его ожидала.
– Кажется, я оказался большим соней, – шутливо извинился Пьер. – Наверно, уже поздно!
– Поздно бывает только для детей! Вот я угощу вас сейчас горячей булочкой, – торжественно объявила Виктория, доставая из печи румяные запеченные хлебцы.
– А где все остальные?
– Они уже давно на воздухе. Месье Антуан пошел поохотиться на куропаток для завтрашнего завтрака. Мадам Мелани отправилась в деревенскую церковь, где она помогает аббату готовить полночную мессу. Дети гуляют где-то с сестричками-близнецами. Ведь у них каникулы. Месье Тацинт, их воспитатель, уехал на рождество к своей матушке в Авиньон. Так что вам остается разделить мое общество... Как вы себя чувствуете?– Лучше, чем мог надеяться! – воскликнул Пьер, с аппетитом принимаясь за завтрак.
– Вот и отлично. Мадам Мелани будет довольна. Она просила всех домочадцев не будить вас и не шуметь.
– Очень любезно с ее стороны, но мне, право, немного стыдно...
– Бога ради, чего тут стыдиться?
– Что-то я совсем разленился. Мог бы я помочь вам чем-либо?
Виктория повозилась около кладовой, а затем без обиняков заявила:
– Если вам уж так не хочется сидеть без дела, что ж, я вам придумаю занятие. Когда закончите завтрак, отправляйтесь в сад и скажите Прюдану, чтобы он сходил на ферму и принес мне три десятка яиц. Это очень облегчит мне приготовление обеда.
– Зачем же беспокоить Прюдана? Я сам с удовольствием схожу на ферму?
– Не думайте, что этим вы его обеспокоите. Мой Прюдан обожает ферму. Там он обязательно пропустит стаканчик-другой со стариной Винсеном!
– В таком случае, я с удовольствием сделаю то же вместо него.
Через минуту, захватив корзину, которую он обещал передать Прюдану, Пьер вышел из дома и направился по тропинке к зарослям диких роз, за которыми начинался огород – любимое детище Прюдана. Погода стояла чудесная: чистый и свежий воздух наполнял легкие, а в прозрачно-голубом небе повисло два одиноких облачка. Чувствуя как усталость и хворь покидают его тело, разогретое ярким солнцем, Пьер шел быстрым шагом, насвистывая какой-то бодрый мотив. Вот уже перед ним появились грядки с помидорами, со специальными колпаками, прикрывавшими побеги дынь. Здесь все дышало радостью жизни, ощущением мира и нерушимости привычных жизненных устоев... Пьер представил себе вдруг совсем другие края, – те, в которых разворачивались сражения и воздвигались бесчисленные кладбища. Сегодня там больше не стреляют. Но израненная земля хранит под снегом свои бесчисленные рубцы. Что ж, пусть это первое мирное рождество станет для жителей этих краев временем надежд. Правда, после всего пережитого им будет трудно вернуться к надежде...
Но тут Пьер решительно отогнал от себя все эти черные мысли, которым просто нельзя предаваться в такое прекрасное утро. Двигаясь все дальше, он миновал вторую заросль роз, за которой также не оказалось Прюдана. Вместо этого, ослепленный солнцем, он различил сперва белое платье, затем прозрачный зонтик над женской головкой. Сперва он подумал, что это Мелани, но на звук его шагов головка повернулась и... небеса разверзлись над его головой! То было лицо Орхидеи, и она улыбалась ему.
Сперва он окаменел, затем заставил себя идти, делая шаг за шагом по направлению к ней. И вдруг он побежал, побежал, не разбирая дороги, не замечая, как острые шипы то и дело впиваются в кожу его ног. Все еще не веря, что увиденное им вполне реально, он упал на одно колено и, опасаясь, что видение растворится в воздухе, сжал пальцами край ее платья... И, только ощутив упругость и материальность ткани, осознал, что не бредит. И тут Орхидея заговорила:
– Вы решили, что я – привидение? А я даже не была уверена, что вы меня узнаете.
– Ваш образ навеки остался в моем сердце. Как же я мог вас не узнать? – проговорил он, поднимаясь с колена.
– Прошло тринадцать лет, это немало. Я изменилась...– Неправда! Или, быть может, вы стали еще красивей!
– Вы никогда не умели льстить. Так не пробуйте научиться этому теперь. Я знаю, что время оставило на мне свои отметки, так же как оно оставило их на вас.
– Да уж на мне этих отметок больше, чем достаточно, – проговорил он, не пытаясь скрыть горечи.
– Не думаю. Мне кажется, вы не состарились, а выросли, – сказала она, дотрагиваясь пальцами до знаков отличия на груди. Пьера. Затем неожиданно изменив тон, она с неподдельной горечью спросила: – Почему вы не искали меня в Ницце?.. И еще, почему тогда на набережной Марселя вы остались сидеть в экипаже, не сказав мне на прощание ни слова, не сделав даже прощального жеста?
– Может быть, потому, что я не хотел страдать еще сильней... Как я мог надеяться на то, что, потрясенная смертью Эдуарда, вы вспомните обо мне? И потом, мы существуем в разных мирах. Ведь вы остаетесь принцессой.
Резким жестом Орхидея захлопнула зонтик и взяла Пьера под локоть.
– Теперь я никто. Великого императорского Китая больше не существует. Все, что осталось, это безвольный ребенок, игрушка в руках наших революционеров. У меня нет больше ни титула, ни состояния. Все, что надето на мне, я получила благодаря доброте одной благородной женщины... Пойдемте! Давайте посидим вот здесь, на камнях у колодца! Нам надо так много рассказать друг другу!..
Пока они выбирали место для того, чтобы усесться на прогретых солнцем камнях, Пьер внушал себе не слишком поддаваться заполнявшему его чувству счастья. Ведь это чувство было сугубо эгоистичным: потеряв все, его возлюбленная тем самым приблизилась к нему, который не владел почти ничем. Эта мысль, несмотря на все упреки, которыми он себя укорял, заставила дрожать от вдруг появившейся надежды. Тем временем Орхидея начала свое повествование.
Очень много событий вместилось в эти тринадцать лет. Но Орхидея излагала их быстро, сосредоточившись на главном: своем возвращении в Пекин в обществе мадам Лекур и лорда Шервуда, неожиданно теплом приеме со стороны императрицы Цы Си, которая состарилась и показалась ей такой хрупкой и маленькой, придавленной величием Зала Высшей Радости, слезах императрицы, увидевшей перед своим троном коленопреклоненную беглянку, традиционном салюте из девяти залпов «коу-тоу», наконец, дрожащих пальцах императрицы, гладивших драгоценную застежку Кьен Лонга.
– С этого дня я должна была поселиться рядом с ней во дворце, – со вздохом проговорила Орхидея. – Но это не доставляло никакой радости. Мои дворцовые апартаменты оказались нетронутыми, но показались мне золотой клеткой. Особенно же раздражало меня постоянное присутствие молчаливых евнухов, их неотступное шпионство за мной и еле слышный шорох их мягких сандалий и вкрадчивых шагов. Цы Си понимала мое состояние. Благодаря ее доброте, мне было разрешено выбираться в город и посещать дом, где проживали мадам Лекур и мисс Прайс. Мадам Лекур прониклась неподдельной любовью к Пекину и не желала уезжать из него без меня...
– Вот именно. Я думаю, все дело не в ее любви к Пекину, но в горячей привязанности к вам, – заметил Пьер.
– И в моей к ней, – парировала Орхидея. —Между прочим, ее общество оценила и императрица. Будучи мудрой женщиной, Цы Си понимала, что разлучить меня и мадам Лекур невозможно, она хотела лишь, чтобы я была с нею до самого дня ее смерти. «Когда я отправлюсь к праотцам, – говаривала она мне, – ты должна покинуть дворец как можно скорее. Здесь у тебя гораздо больше врагов, чем ты думаешь, но под защитой белых дьяволов ты будешь в безопасности. Ты ведь научилась жить, как они, а что касается Китая, который мы обе любим всем сердцем, то от него скоро останутся одни воспоминания...» – Впрочем, – добавила Орхидея, – она сама сделала для этого все. Незадолго до ее смерти молодой император Куанг Су был убит евнухами по ее приказу. Вместо него она возвела на престол трехлетнего Пу И, который, естественно, никак не мог влиять на дела. Может быть, императрица в глубине души мечтала о том, чтобы стать последней повелительницей Срединной империи... Утром в день смерти она отослала меня к мадам Лекур под благовидным предлогом вручить ей подарок в виде цветов и фруктов. Назад во дворец я уже не вернулась.
Сразу после похорон Цы Си генеральша серьезно заболела, и Орхидея не отходила от нее все это время. Когда наконец она выздоровела, в Китае уже начались потрясения, спровоцированные либералами из Гоминдана и его основателем, кантонцем Сунь Ятсеном. Надо было уезжать, и срочно, но это было уже не просто. После авантюрной одиссеи в духе Марко Поло, трем беглянкам удалось добраться до Шанхая, где чудом посчастливилось сесть на судно, которое отправлялось в Сан-Франциско. Уже в США мадам Лекур снова слегла, так что ее пришлось положить в больницу. Но жизнестойкость этой женщины оказалась просто потрясающей, и она победила болезнь. После этого решила на некоторое время обосноваться в Калифорнии. Она любила этот край, где довелось побывать с мужем и где у нее было много друзей.
– Она даже едва не вышла опять замуж! – смеясь, вспоминала Орхидея. – Один старый банкир настолько прельстился ее изящными манерами и фиолетовыми глазками, что стал неотступно преследовать и домогаться ее. Это вынудило нас бежать на Восточное побережье. Увы, как раз в тот момент в Европе разразилась война...
– И вы оставались там все эти четыре года?
– У меня не было другого выхода. Генеральша была категорически против того, чтобы ехать во Францию, подвергая себя риску со стороны германских подводных лодок. Мы обосновались в красивом доме в штате Коннектикут. Завели друзей, общались, и тем не менее время тянулось долго. Естественно, как только мы узнали о прекращении военных действий, то поспешили в Нью-Йорк. Там нам удалось получить места на первом корабле, отправлявшемся в Европу. Правда, с нами уже не было мисс Прайс. Она успела за это время выйти замуж за весьма достойного и преданного ей англиканского пастора.
– До чего все это странно! – удивился Пьер. – Мадам Лекур чуть было не вышла замуж, мисс Прайс нашла себе мужа, ну а вы? Я уверен, что немало кавалеров хотели завладеть вашим сердцем.
– О да! Это случалось не раз.
– Ну и как?..
Орхидея вдруг покраснела и пристально взглянула в его глаза цвета тумана, выражение которых так часто всплывало у нее в памяти.
– Один наш поэт сказал: «Когда сердце полно другим, безумен тот, кто пытается в него проникнуть...» Мое же сердце готово открыться только вам.
Прошла секунда, показавшаяся им вечностью, и вот потрясенный этим признанием Пьер запечатлел свой первый поцелуй на руке Орхидеи.
Когда под звон церковных колоколов они подошли к дому, их встретили Антуан и генеральша. Видимо, пережитая болезнь привела к тому, что мадам Лекур выглядела теперь худенькой и несколько изможденной, волосы ее полностью поседели, но лицо и особенно выражение глаз сохранили необычайную живость. Не говоря ни слова, она заключила Пьера в свои объятия, поцеловав его столь непринужденно, словно рассталась с ним накануне вечером, затем отодвинулась на шаг, чтобы рассмотреть его еще лучше, и снова расцеловала.
– Как я счастлива снова вас увидеть, мой мальчик, – воскликнула она. – Если у вас нет более срочных дел, я рассчитываю на то, что еще до полуночной мессы вы попросите у меня руку моей дочери. Тогда мы сможем отпраздновать помолвку одновременно с рождеством Христовым.
– Но позвольте, мадам... – пробормотал несчастный Пьер, теряя дар речи от неожиданного разворота событий, – я не могу представить себе, каким образом я обеспечу ей будущее и что я смогу предложить...
– Довольно об этом! – властно прервала его мадам Лекур. – Уж об этом я позабочусь. И вот что я вам скажу. После тринадцатилетнего отсутствия мои дела находятся в страшном беспорядке, и мне потребуется помощь для того, чтобы все расставить по своим местам и освободить меня от забот. И, наконец, вот что: либо вы женитесь на Орхидее, либо я лишаю ее наследства. Итак, выбирайте!
Антуан заразительно засмеялся.
– Никогда не следует перечить женщине, – воскликнул он. – Соглашайтесь, Пьер! Мы вас женим прямо здесь, только чур: я буду названным отцом невесты.
В поздний час этой рождественской ночи Пьер и Орхидея спустились в сад. Небо Прованса, иссиня-черное, с бесчисленным множеством мерцающих звезд, казалось ненастоящим в своей живописной красе. Можно было вообразить, что перед их глазами простирался необъятный свод какого-то древнего собора. Прохладный воздух был чист и прозрачен, а древняя земля, по которой они ступали, «мудра, как никто из людей на земле».
Пока Мелани, Виктория и сестры-близнецы уговаривали радостных и возбужденных детей лечь спать, Антуан и мадам Лекур, стоя на террасе, смотрели вслед чете своих друзей, удаляющейся по сосновой аллее.
– Сколько же они ждали, сколько времени для счастья они потеряли! – вздохнула генеральша, плотнее запахивая шаль на своих плечах. – Как вы думаете, они будут счастливы?
– Они уже счастливы, и это благодаря вам! Из двух поломанных жизней вы сделали одну счастливую.
– Но и своих заслуг вам отнюдь не стоит забывать. Я так признательна вам за то, что собрали нас здесь всех вместе в этот чудесный вечер. Теперь их надо поскорее женить!
– Отчего же вы так торопитесь?
– Ну мне-то самой торопиться некуда. И не делайте вид, что ничего не понимаете. Вы прекрасно знаете, что жить мне осталось недолго. Но теперь это меня не волнует, ведь моя малышка Орхидея не останется одна. Этот человек достоин ее, и теперь я смогу встретиться с сыном с чистым сердцем. Надеюсь, он будет доволен мною...Антуан вдруг почувствовал, как спазм сжал его горло, и не сразу нашелся с ответом. В это время где-то среди деревьев зловеще прокуковала кукушка. Мадам Лекур горько рассмеялась:
– Вот и ответ, он мне вполне подходит. Итак, доброй ночи, Антуан! Я немного продрогла, а вам пора раскурить трубку. А то вы уже сгораете от нетерпения...
Она ушла, а через несколько секунд на террасу вышла Мелани. Не говоря ни слова, он обнял ее за талию и притянул к себе. Какое-то время они стояли неподвижно, тесно прижавшись друг к другу, вслушиваясь в торжественную тишину спящей природы... И вдруг издалека до них донесся свисток паровоза. Мелани вздохнула и еще теснее прижалась головой к плечу мужа.
– Ты помнишь Средиземноморский экспресс? – спросила она.
– Но ведь это невозможно забыть, не так ли?
– О да! Иногда я спрашиваю себя, а почему бы нам не отправиться на нем в путешествие вновь. В конце концов теперь, когда наступил мир, мы можем себе это позволить.
– Да, война кончилась, но война никогда не была в состоянии победить мечты человека. И всегда будут существовать такие великолепные поезда, которые позволяют смятенному духу человека унестись прочь.
Мелани наморщила носик, что уже вошло у нее в привычку в тех случаях, когда она вдыхала аромат любимого ее мужем английского табака, следя взглядом за клубами дыма, валившего из трубки.
– Знаешь, что я думаю? – прервала молчание Мелани. – Когда будет построен другой такой экспресс, он наверняка будет выкрашен в голубой цвет, мне так и видится это. Потому что голубое – это цвет нашего Средиземноморья и цвет неба. Так, чтобы все люди видели, что экспресс этот мчится в страну, где всегда царит счастье. Ты не находишь эту идею удачной?
Антуан задумчиво помолчал, сделав несколько глубоких затяжек.
– Гм... Возможно! Тогда его будут называть Голубой экспресс. Внутри будет, наверно, совсем неплохо...
Он выбил трубку о край террасы и погладил волосы жены.
– Как ты сладко пахнешь!.. А что если нам пойти спать?
– Что ж, это тоже отличная мысль. И супруги удалились в свою спальню.

загрузка...

Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100