Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава XIII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XIII
Последний акт

Спектакль, представший глазам новоприбывших в обширном салоне готического стиля, куда дворецкий тщетно пытался их не пропустить, показался им совершенно несуразным. Особенно для Орхидеи, ибо, пройдя через высокие витражные двери, они нос к носу столкнулись с хозяйкой дома и генеральшей Лекур, буквально готовых вцепиться друг в друга. Тут же на диване возлежал совершенно пьяный младший из братьев Лена, которого стерег некий молодой человек, являвшийся, судя по выражению его лица, полицейским агентом в штатском. Другой агент, в форме, сторожил Орсо, восседавшего на табуретке. Еще два человека примерно одного возраста стояли рядом с камином. Одним из них был комиссар Ланжевен с отнюдь не любезным выражением лица и взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Его напарник выглядел также весьма сурово.
Впервые за тридцать лет Аделаида Бланшар и ее кузина встретились, и, судя по всему, встреча эта вовсе не радовала обеих. Входя в салон, Орхидея услышала крик Агаты Лекур.
– Ты выслушаешь меня, нравится тебе это или нет! Я требую у тебя отчет о жизни моего сына, Эдуарда, убитого твоими лакеями по приказу твоего сына Этьена...
– Ты всегда была слегка чокнутой, моя бедная Агата, и с возрастом ничего не изменилось. Ты даже сдвинулась еще больше. Неужели Эдуард был действительно твоим сыном? Почему же тогда ты совсем не интересовалась им?.. Так, что там еще происходит? В чем дело, Сотен?
– Опять полиция, мадам! Я был не в силах их остановить, – простонал дворецкий, буквально готовый разрыдаться.
В этот момент вошедший в салон Грациани устремился к напарнику Ланжевена, который оказался ни кем иным, как комиссаром Россети.
– Как, вы тоже здесь, патрон! Какое облегчение! Эти люди вынудили меня прийти сюда вместе с ними, но раз вы здесь, все не так плохо. Вы сможете призвать их к здравому смыслу.
– Но с какой целью вы здесь? Пенсон пальцем указал на Орсо Лена.
– Мы разыскиваем этого человека. По всем данным, он только что убил Этьена Бланшара, причем тем же способом, каким ранее убил его брата...
– Неправда! – взревел Грациани. – Виновная перед вами. Мы нашли ее потерявшей сознание рядом с трупом...
– Орхидея! – воскликнула генеральша, обнимая ее и беря под свою защиту. – Моя бедная девочка! Зачем только ты приехала в этот ужасный город?
Но Орхидея не успела ответить. С безумными глазами, готовая вцепиться в лицо, на нее бросилась Аделаида.
– Ты, ты убила моего Этьена, грязная китаянка, как до этого ты убила моего Эдуарда!.. Я задушу тебя...
Она могла бы осуществить угрозу, если бы Пенсон и Лартиг вовремя не схватили ее и не заставили остановиться. Лицо этой все еще красивой женщины дергалось в судорожных конвульсиях, дышало ненавистью и злостью. Оказавшись в руках двух мужчин, она вырывалась, как фурия, пытаясь даже укусить их руки. Испытывая ужас и отвращение, Орхидея теснее прижалась к мадам Лекур и, дрожа, наблюдала за этой женщиной, одержимой всеми демонами зла. Она никогда не думала, что та может дойти до такой степени необузданности.
Свара продолжалась бы и дальше, если бы не вмешалась генеральша. Усадив Орхидею на стул, она подошла к группе, в центре которой извивалась ее кузина, сняла перчатки и отвесила ей несколько звонких пощечин, после которых та тут же затихла.
– Посадите ее в кресло, – посоветовала кузина, – и дайте ей выпить чего-нибудь крепкого! В конце концов, она только что услышала о гибели своего сына, так что ее срыв вполне понятен.
Ее совету последовали. Воспользовавшись наступившей паузой, комиссар Россети потребовал от своего подчиненного, чтобы тот отчитался о случившемся. Счастливый от того, что ему довелось говорить в такой аудитории, Грациани с красноречием приступил к изложению своей точки зрения на происшедшее. Несколько раз Лартиг и Пенсон пытались вставить слово в его рассказ, но каждый раз инспектор властным жестом останавливал их и вынудил дослушать Грациани до конца. Комиссар Ланжевен продолжал молчать.
– А теперь, господа, я слушаю вас, – сказал Россети, бросив взгляд на своего парижского коллегу. – И пожалуйста, говорите по одному.
Рассказ Пенсона оказался кратким. Наоборот, журналист говорил долго, стремясь не упустить ни одной подробности. Тем не менее, когда он дошел до выводов и заявил, что, по его мнению, виновность Орсо Лена не вызывает никаких сомнений, комиссар предложил ему придерживаться фактов. И все же Лартиг заявил.
– Видимо, не я один так думаю. Иначе почему этот человек находится сейчас под охраной полицейского. Полагаю, что вы арестовали его в тот момент, когда он входил сюда?
– Вам не следует предполагать что-либо. Сейчас я хотел бы выслушать, что скажет эта юная дама, особенно о том, что только что произошло... Но прежде всего, мадам, кто вы такая?
Сидевшая рядом с Орхидеей мадам Лекур тут же положила ей руку на плечо, как бы демонстрируя, что она находится под ее покровительством.
– Учитывая то, что устами инспектора против вас выдвинуто обвинение, вы можете требовать допроса в присутствии адвоката, моя бедная крошка. Комиссар – это еще не судья.
– Несомненно, но когда ему отказываются отвечать, тогда уж точно отправляются к судье, – едко заметил Россети. – К тому же, я в любом случае могу настаивать на том, чтобы эта дама предъявила мне свои документы.
– Я отвечу на ваши вопросы, – сказала Орхидея, чувствуя, что ее наполняет ощущение спокойствия и уверенности в себе. – К тому же у меня нет никаких оснований лгать, ведь по меньшей мере три человека из здесь присутствующих знают меня. До того как я встретила Эдуарда Бланшара, я принадлежала к маньчжурскому императорскому дому, я была... принцессой, а наша императрица занимала в моем сердце место второй матери. Сегодня же я только вдова Эдуарда Бланшара...
– А стало быть, именно вас первоначально подозревали в его убийстве, не так ли?
– Именно так.
– Что касается этого обвинения, то комиссар Ланжевен только что указал на его беспочвенность, и мы не станем к нему возвращаться. Однако ваше последующее поведение кажется по меньшей мере странным. Вы ведь приехали в Ниццу под вымышленным именем?
– Совершенно верно.
– Но почему?
На мгновение воцарилось молчание. Орхидея встретилась взглядом с Лартигом, Пенсоном, Ланжевеном, которые делали вид, что ответ на этот вопрос их вовсе не интересует, а затем с Агатой Лекур, которая ободряюще ей улыбнулась и пожала руку.
– Все очень просто. Я пришла к выводу, что мой муж стал жертвой ревности и жадности его младшего брата... И я решила, что, согласно законам чести моей страны, я должна отплатить кровью за кровь.
– Иными словами, вы хотели убить его? Я правильно вас понял?
– Именно так. Но все дело в том, что я его не убила...
– И тем не менее, он мертв.
– Не по моей вине. Когда я вошла в его дом, он уже был мертв.
– Этот дом принадлежит графу Альфиери. Может быть, вы пришли на свидание к нему?
– Нет. Я пришла к Этьену Бланшару. Я знала, что он прячется под вымышленным именем, как это сделала и я сама. Зачем это ему понадобилось, я не знаю. В Ниццу я приехала именно для того, чтобы разыскать моего... деверя. Казалось, он пропал, не оставив никаких следов, я уже отчаялась его найти. И тут судьбе было угодно, чтобы мы повстречались. Несмотря на его вымышленный титул, я сразу его узнала. Он тоже сразу отгадал, кто я такая. Вчера, встретив меня в разгар карнавала, он назначил мне свидание в своем старинном дворце. Он сказал, что это единственное место, где он чувствует себя самим собой. А еще он сказал, что... любит меня.
Эти бесхитростные слова вызвали у Аделаиды новую вспышку ненависти. Она разразилась проклятиями и оскорблениями.
– Эта женщина врет, – кричала она. – Этьен не испытывал к ней ничего, кроме ужаса, так как она поломала карьеру и погубила его брата, которого он так любил.
Тут ее перебил Грациани.
– Возможно, что в этом вопросе она и не врет. В комнате, где нашли труп вашего сына, висит портрет его убийцы. Но пусть она сама все расскажет...
– Я еще раз повторяю, что я не убивала его, но лишь намеревалась убить. Для этого я захватила с собой оружие...
– Какое именно? На месте преступления найден лишь нож, а в вашей сумочке ничего нет.
Орхидея взглянула на журналиста.
– Месье Лартиг, – сказала она. – Я знаю, что вы хотели мне помочь, но я бы предпочла, чтобы вы отдали полицейскому то оружие, которое подобрали в комнате.
Журналист пожал плечами и достал из кармана револьвер, протянув его Россети.
– Пожалуй, вы правы, – сказал Лартиг. – Револьвер заряжен, но из него не сделано ни одного выстрела.
Комиссар повертел в руках револьвер, затем, передал его Ланжевену и вновь обратился к Орхидее.
– Продолжим! Итак, мы установили, что вы приняли приглашение месье Бланшара с целью убить его? Я вас правильно понял?
– Да, это так, я собиралась открыть огонь сразу же, как увижу его. Я опасалась того, что, если заговорю с ним, моя решимость может дрогнуть. Но когда я пришла, то поняла, что кто-то опередил меня. Я испытала столь сильное потрясение, что потеряла сознание.
– А как вы распорядились своим багажом? Должно быть, вы оставили его на вокзале?
Но тут Пенсон опередил Орхидею. Обменявшись репликой с Ланжевеном, он сказал:
– Я следил за мадам Бланшар весь день и могу вам ответить на этот вопрос. Но если вы не возражаете, мы вернемся к нему позже...
– Хорошо. Мадам, я благодарю вас, в особенности за вашу откровенность!..
– Итак, – вмешалась Аделаида, – я надеюсь, что вы ее немедленно арестуете. Вы меня поняли? Она хвалится тут своим преступлением! Что до всей этой истории, то наверняка ее изобрел этот тип, умеющий манипулировать револьверами. Она не выдерживает критики. Интересно, с чего бы захотел Орсо убивать человека, которого он не знает? Ведь никто не мог предположить, что этот... Альфиери, на самом деле мой бедный Этьен?
– Зачем тогда Орсо ходил к нему? – перебил ее Лартиг.
– Откуда мне знать? Допросите его... Кстати, эти двое не являются нашими слугами. Они – внуки моей старой горничной. Это прекрасная женщина. Увы, состояние ее здоровья ухудшается. Сейчас она находится в больнице Сен-Рош. Естественно, что, когда внуки приезжают навестить свою бабушку, я позволяю им жить в нашем доме.
– И все же, это не объясняет, зачем Орсо ходил в старинный дворец, – заметил Россети.
– Все очень просто, – заговорил Орсо. – Я и близко от него не бывал ни разу. У этого парижанина просто галлюцинации. А скорее всего, он из кожи лезет, чтобы вытащить китаянку, и это все объясняет. Ну, а я ничего не знаю, ничего не видел. И до сих пор я не могу понять, чего на меня набросились, как только я вернулся с карнавала. Я ничего не сделал...
– Как же!..
Горя от негодования, Орхидея выпрямилась во весь рост, из обвиняемой превратившись в обвинительницу. Цинизм и апломб этого типа возмутили ее до глубины души.
– Вы с вашим братцем пытались похитить меня в Париже, когда я выходила из больницы Сальпетриер, в которой навещала несчастную Гертруду Муре...
– С чего вы это взяли, – подал голос второй братец. – Мы вас совершенно не знаем...
– Перестаньте лгать! Вы работаете на кого-то, который не хочет сам пачкать рук, но я прекрасно запомнила ваши слова: вы еще сказали тогда, что тот, кто вам платит, хочет содрать с меня мою желтую кожу... О таких вещах не забывают.
– Какой позор! – вскричала генеральша. – Как же вам удалось сбежать от них?
– Отличный вопрос, – загоготал Орсо. – Нет, это уж точно! Если бы она нам понадобилась, то уже никуда бы от нас не делась.
– Хотите, чтобы я продемонстрировала на вас, как смогла вырваться? – предложила Орхидея. – Вспомните, какое-то время после этого вам трудно было ходить...
Корсиканец вновь пожал плечами, сплюнул на ковер и с таким видом, будто он прогуливается по улице, презрительно бросил:
– Один обман другого краше. Только с чего вы взяли, что вам поверят? Обвиняйте нас сколько хотите, но где доказательства?
Мобилизовав все свои силы, Орхидея еле сдерживала желание броситься на этого мужлана, разодрать ему лицо, выцарапать глаза. Ведь у нее не было ни доказательств, ни свидетелей. Она почувствовала, что почва уходит у нее из-под ног. Этот подонок заслуживает того, чтобы с ним поработал искусный маньчжурский палач. С каким наслаждением она бы наблюдала за тем, как ему загоняют под ногти бамбуковые сколы, поджаривают его на огне...
Она все еще подыскивала какой-нибудь убедительный аргумент, когда в разговор вмешался молчавший до того комиссар Ланжевен. Выбросив недокуренную сигарету в камин, он подошел к Лене. У Орхидеи упало сердце, когда она увидела, что на его лице играет равнодушная улыбка. Голос его, когда он обратился к Орсо, был мягким, почти нежным.
– Успокойся, Орсо! Зачем же так волноваться!
– Да разве я волнуюсь, комиссар! Я совершенно спокоен...
– Возможно. Однако то, что ты переживаешь, только естественно. Я прекрасно понимаю это. Поверь, я разделяю твое горе.
– Горе?.. О каком горе вы говорите?
На лице Ланжевена появилось скорбное выражение.
– Как? Ты еще не знаешь? Разве сегодня вечером ты не ходил в больницу?
Побелев как снег, старший Лена медленно поднялся с места и, приблизив лицо вплотную к лицу комиссара, судорожно схватился за отвороты его пальто.
– Чего такого я еще не знаю? – прокричал он. – Что там случилось в больнице? Что с мамой? Неужели?..
– А как ты думаешь, почему твой братец напился до беспамятства?
– Не хотите же вы сказать, что она...
Он никак не мог заставить себя выговорить ужасное слово. Но слезы двумя ручьями вдруг хлынули из его глаз. А ведь еще минуту назад казалось, что он вообще не способен испытывать какие-либо чувства. С неподдельным сочувствием Ланжевен положил руку ему на плечо и проговорил:
– Увы, она умерла! Я знал, что она уже не молода, но в любом случае для ее здоровья вредно было есть этот шоколад из коробки.
– Шо-шоколад... какой шоколад?
Казалось, звуки застревали у него во рту. Он с трудом двигал челюстями. В комнате вновь воцарилось зловещее молчание, когда все, затаив дыхание, ждут, что будет дальше. И вдруг Орсо взорвало. В неистовой ярости он бросился на Аделаиду Бланшар:
– Сука!.. Почему ты не оставила ее в покое? Решила и ее убить?.. А ведь она так верно служила тебе...
На этот раз разнять дерущихся оказалось значительно сложнее. Крича от ужаса, Аделаида напрасно бормотала, что она ничего не понимает и вообще, она ни при чем... Холодный и сухой голос Ланжевена перекрыл этот крик и сразу восстановил порядок:
– Ты понял, что ты только что признался и что все вокруг являются тому свидетелями?
– Мне на все наплевать, – рыдал Орсо. – Мама... Только ее я любил в этом мире...
– Ты признаешься в том, что вместе со своим братом убил сперва Эдуарда, а потом Этьена Бланшара?
– Да.
– Вас наняла с этой целью присутствующая здесь Аделаида Бланшар?
– Да. Я знаю, что это признание будет стоить мне головы, но если голову отрубят и ей, я умру со спокойной совестью.
Раздавленная неожиданным разоблачением, преступная мать не подавала больше ни звука. Казалось, она окаменела, как статуя. С застывшим взглядом, неподвижная, потерявшая дар речи, она производила впечатление человека, совершенно не понимающего, что происходит вокруг. Она никак не прореагировала на арест Орсо Лена и его продолжавшего спать брата, которого вынесли два полицейских агента. В салоне воцарилась давящая тишина, которая следует обычно за великими катастрофами. Прижавшись друг к другу, Орхидея и ее покровительница старались не смотреть на мадам Бланшар, но их взгляды не слушались их, притягиваемые зрелищем этого чудовища во плоти.
Оба комиссара обменялись вполголоса несколькими репликами, явно колеблясь относительно того, каким именно образом продолжать расследование этого беспрецедентного преступления. Неожиданно одна из дверей салона открылась, и на пороге появилась пожилая медсестра, которая, прокашлявшись, спросила затем здесь ли находится мадам Агата. Генеральша подняла голову.
– Да... это я!
– Извольте следовать за мною. Месье Бланшар хочет поговорить с вами. Мне кажется, – продолжала она, окинув полицейских убийственным взглядом, – эти господа забывают о том, что в доме находится тяжело больной. Подобное поведение просто недопустимо! Туда, наверх доносятся крики и отвратительная ругань.
– Боюсь то, что раскрылось сейчас, повредит вашему пациенту гораздо больше, – заметил комиссар Ланжевен.
После ухода медсестры и мадам Лекур Лартиг занял ее место рядом с Орхидеей, однако последняя как бы не заметила его присутствия. Она не отрываясь смотрела на Аделаиду, пытаясь угадать по ее лицу причины, толкнувшие ее на столь беспримерные преступления. Ей все еще казалось невероятным, чтобы мать могла решиться и в мельчайших деталях подготовить убийство двух человек, один из которых был ее кровным сыном... Правда, тут же она вспомнила чудовищные истории, которые из уст в уста шепотом передавались при маньчжурском дворе. Рассказывали, что императрица Цы Си также не остановилась перед убийством своего, сына, причем горячо любимого, молодого императора Тонг Че, поскольку он слишком горячо полюбил свою жену, а к тому же собирался взять в свои руки бразды правления, которые мать вовсе не намеревалась ему отдавать.
Орхидея вспомнила о том, как поразили ее эти ужасные рассказы. Но тогда, будучи еще девочкой-подростком, она категорически отказывалась им верить. Она считала, что ни у одной матери не поднимется рука на собственное дитя, разве что оно совершило такое преступление против авторитета богов и почивших предков. И вот перед ней вновь предстала преступная мать-убийца, но на этот раз она и вовсе не понимала ее мотивов. Ну хорошо, можно еще допустить, что она пошла на убийство Эдуарда, который был лишь приемным сыном, но Этьен!.. При одной мысли о том, что она чуть было не расправилась сама с этим несчастным юношей, вся вина которого состояла в том, что он полюбил жену своего брата, краска стыда прилила к ее щекам. Только чудом она не взяла на душу этот грех!
Что же побудило эту гнусную мать на преступление? Орхидея тщетно вглядывалась в ее лицо. Казалось, она не испытывает ни малейших угрызений совести, никакого стыда. На ее лице застыло совершенно безучастное выражение. Вдруг, к своему ужасу, Орхидея заметила, как на губах преступницы промелькнула еле уловимая улыбка.
Повернувшись к Лартигу, Орхидея прошептала:
– Вам не кажется, что она сходит с ума?
– Возможно... Или же она решила прикинуться сумасшедшей. Лично я больше склоняюсь к этой второй версии. Ведь ее не назовешь женщиной с хрупкой психикой.
– Что же с ней сделают? Посадят в тюрьму? Лартиг криво усмехнулся и запустил пятерню в свою густую шевелюру.
– Мне кажется, – сказал он, – что именно над этим вопросом сейчас ломают головы наши комиссары. Если ее арестовать, это вызовет грандиозный скандал, который отравит последние дни ее несчастного супруга. А с другой стороны, столь чудовищное преступление нельзя оставлять безнаказанным...
– Как вы думаете, почему она его совершила?
– Кто знает, – Лартиг сделал неопределенный жест. Он явно не намеревался посвящать Орхидею в свои мысли на этот счет.
– Думаю, что наилучшим выходом при сложившихся обстоятельствах будет именно психиатрическая клиника...
– Но она заслуживает смерти, – возмутилась Орхидея. – Этого требует правосудие и я... я поклялась...
– Мне известно, в чем вы поклялись, но сейчас нам лучше помалкивать на этот счет. Поймите, в вашем положении...
– Я знаю, что ваши суды уже не приговаривают женщин к смертной казни. Но это же идиотам! Неужели вы хотите, чтобы этому чудовищу оставили жизнь?
– Я хочу, чтобы вы жили, – веско сказал журналист. – Что касается этой убийцы, я думаю, ее ждет пожизненное заключение в клинике для сумасшедших. И вовсе не в такой щадящей клинике, где светские дамочки лечат свои головокружения и расшатанные нервы. Та клиника, куда она попадет, будет для нее ужасным наказанием. Особенно, если в действительности она не является сумасшедшей. Хотите, я вам покажу одну из таких клиник?
Вдруг он прервал разговор: в комнате появилась Агата Лекур. Видно было, что только что она пережила глубокое потрясение, глаза ее покраснели. Агата высморкалась, затем обратилась к полицейским.
– Он хочет видеть вас, господа, но прежде он хотел бы с глазу на глаз переговорить с нею. – Агата кивнула головой в сторону своей кузины.
– Как он себя чувствует? – спросил Россети.
– Думаю, конец уже близок, но сейчас он находится в полном сознании, и дух его тверд. Тем не менее, постарайтесь его пощадить... Он не заслуживает таких мук.
И, не в силах больше сдерживаться, она зарыдала в объятиях Орхидеи. Тем временем два полицейских подошли к Аделаиде и, взяв ее за руки, подняли из кресла. Она не проявляла ни малейших признаков сопротивления. Наоборот, она им улыбалась!
Часом позже вся компания собралась в салоне генеральши на Ривьера-Плас. Орхидея, Лартиг, комиссар Ланжевен попивали кофе с коньяком, слушая рассказ о том, как мадам Лекур встретилась с Анри Бланшаром. Инспектор Пенсон по просьбе Орхидеи отправился на борт «Робин Гуда», чтобы распорядиться отозвать ее багаж и прекратить терзания лорда Шервуда, не знавшего, то ли ему ждать дальше, то ли поднимать якорь.
На глазах мадам Лекур только что высохли слезы. Тем не менее она уже взяла себя в руки и хорошо поставленным голосом рассказывала:
– Анри уже давно понимал, что Эдуард не является его сыном. К этой мысли его подвело сходство между Эдуардом и его настоящим отцом. В конце концов он добился от Аделаиды признания, но это произошло уже после того, как на свет появился Этьен, так что он предпочел не поднимать скандала, который мог плохо отразиться на будущем обоих мальчиков. К тому же, он искренне любил обоих, не делая различия между ними и гордясь этим. Это помогало ему забыть о том, насколько он несчастлив в любви и как ему тяжело жить рядом с этой... Думаю... он даже начал испытывать к ней отвращение, после того как заметил, что она проявляет куда больше материнских чувств по отношению к Эдуарду, чем к своему собственному сыну, которому она постоянно демонстрировала свое презрение и раздражение. Это вызвало целую серию тяжких семейных сцен. Они стали особенно отвратительны после того, как Эдуард вырос и стал мужчиной, а Аделаида начала испытывать к нему чувства Федры к Ипполиту.
– То есть попросту, приемная мать влюбилась в него, – пояснил Лартиг Орхидее, которая никогда не читала Расина.
– Какой ужас! – воскликнула шокированная Орхидея. – Неужели такие вещи случаются?
– Это тем более вероятно, что Эдуард был для нее вовсе не сыном, а лишь племянником, – возразила генеральша. – Чтобы избавить его от домогательства своей супруги, Анри побудил Эдуарда избрать карьеру дипломата. Конечно, он страдал, когда сыну пришлось уехать в Китай. Но он правильно счел, что тысячекилометровое расстояние будет наилучшей гарантией от любых семейных неурядиц.
– Ясно, что известие о вашем браке произвело эффект разорвавшейся бомбы, – продолжала генеральша. – Аделаида, оскорбленная в своих нежных чувствах, а равно и в надеждах, которые она возлагала на блестящую дипломатическую карьеру Эдуарда, решила во что бы то ни стало наказать его. Анри, к тому времени уже больной, фактически предоставил жене свободу. Он был слишком изнурен борьбою с ней, длившейся более тридцати лет. Правда, он отдал своему нотариусу секретные распоряжения о том, чтобы за Эдуардом были сохранены все наследственные права.
– Я знаю об этом, – подтвердила Орхидея. – Мне все рассказал сам метр Дюбуа-Лонге. Но я отказываюсь прикасаться к этим деньгам.
– Но почему? – спросил Ланжевен. – Они принадлежат вам по праву, согласно нашим законам... как, впрочем, все состояние Бланшаров, единственной наследницей которого вы теперь являетесь.
Изящным жестом, в котором одновременно сочеталось неприятие и отвращение, Орхидея выразила протест.
– А вы не находите, господин комиссар, что на этих деньгах слишком много крови. Включая сюда и эту несчастную старуху, которая умерла сегодня.
Ланжевен выдержал эффектную паузу, а на лице его вдруг появилась загадочная улыбка.
– Она чувствует себя не хуже нас с вами, – наконец заговорил он. – История об ее отравлении была единственным способом, чтобы расколоть ее внука. Как и все корсиканцы, Орсо свято хранит верность своему шефу, даже если речь идет о женщине. Скорее, он дал бы себя разрезать на куски, чем предать мадам Бланшар.
Лартиг глубокомысленно присвистнул, продолжая, впрочем, наливать себе новую чашку кофе.
– Не знаю, верующий ли вы человек, комиссар, – заметил он, – но советую вам хорошенько помолиться, чтобы Лена был поскорее осужден и казнен. Иначе вам придется ходить в кольчуге...
– Ну если бы я запоминал все те угрозы в свой адрес, которыми неоднократно оглашался зал суда, мне бы пришлось давно убежать в пустыню. Единственное, что имеет значение, это правосудие. Все, что я могу сделать в данном случае, это попытаться избавить от ответственности престарелую Ренату Лена... Ведь именно она принесла Гертруде Муре отравленный шоколад.
– Но ведь она находится в больнице, где я видела ее своими глазами, – сказала Орхидея. – Каким же образом могла она отправиться в Париж и явиться к изголовью моей поварихи?
– Элементарно, мадам Бланшар, под предлогом обследования у парижского профессора, привезли ее с собой в столицу, а затем попросили ее об услуге – отнести коробку шоколадных конфет Гертруде, которую она знала давно, так как семья Муре работала у Бланшаров прислугой еще в те времена, когда ваш свекор был консулом. Обе женщины обожали Этьена. Не спрашивайте меня, почему... Наоборот, они сильно не любили Эдуарда и были готовы помочь своей хозяйке избавиться от него... ну и от вас заодно. Они полагали, что действуют на благо Этьена... Именно поэтому и поступили к вам на службу – им надо было дождаться своего часа.
– Но ведь это тянулось четыре года? Значит, они ждали четыре года? Почему так долго?
– Спешка могла погубить все дело, но когда Густав узнал от вашей консьержки, что вами интересовались китайцы, они предупредили об этом Аделаиду Бланшар и вот, ловушка была расставлена. Наконец-то им представился тот самый случай, о котором так давно мечтали...
– Распустили слух, что у меня тяжелейший удар, чтобы вытянуть у этого проклятого Фроментена признания, – простонал Лартиг...
– Только не раскаивайтесь ни в чем! Ведь именно вы ввели меня в курс аферы с привратником. Так что я вам крайне обязан... также как и мадам Лекур. Именно она вывела меня на след братьев Лена, – добавил он, поклонившись пожилой даме. – И именно она в одно прекрасное утро обрушилась на меня, подобно грому среди ясного неба, требуя найти ее протеже.
– Так вы меня искали? – расцвела Орхидея. – А я-то думала, что вы меня забыли.
– Как мог я вас забыть?.. Мой телефон буквально раскалился от звонков, но когда я смог наконец до вас дозвониться, никто не поднял трубку. Одному Богу известно, как рьяно я вас искал!
– Ничего удивительного! – улыбнулась Орхидея. – Ведь моя горничная Луизетта испытывает суеверный ужас перед тем, что она называет говорящей трубкой.
– Именно об этом мы подумали, когда вместе с мадам Лекур пришли к вам. Надо сказать, что по дороге между нами состоялся весьма... откровенный разговор.
– Комиссар мне рассказал об отравленном шоколаде и о том, как два человека покушались на вас около Орлеанского вокзала. И тут я вспомнила о Ренате – служанке моей кузины Аделаиды, бесконечно ей преданной, поскольку в свое время Аделаида вытащила ее из нищеты вместе с двумя сыновьями, Орсо и Анжело. Потом я вспомнила, что Рената была вместе с нами в Швейцарии... Итак, мы пришли к вам...– ...и застали в квартире лишь вашу юную горничную, которая сообщила нам, что вы отправились в Ниццу и не предупредили ее, где остановитесь.
– В равной мере она не знала и того, что вы сменили имя. Но, узнав о вашем местонахождении, мадам Лекур решила немедленно ехать вслед за вами.
– Я лишь заехала домой и захватила с собой Ромуальда, поскольку полагала, что он может быть нам полезен.
Тут Лартиг бесцеременно прервал этот трогательный дуэт, удивленно спросив:
– Зачем это вам понадобился метрдотель? Это не тот багаж, который берут в дорогу. Ладно бы еще взяли свою горничную.
Мадам Лекур сурово посмотрела на ангелоподобное лицо журналиста.
– Вы не знаете, о чем говорите, мой юный друг! Ромуальд – это особый случай. Я считаю, что он всегда мог претендовать на то достойное место в обществе, которое наконец теперь занял. У него чисто британское чувство собственного достоинства. Мы с мужем познакомились с ним при довольно странных обстоятельствах. Дело было в Шанхае. Он убегал, как заяц, от одного торговца и полицейского: первый хотел вернуть себе похищенную им сумму, а второй – вставить его голову в колодки и отправить гнить заживо в тюремную камеру. Он спрятался в фургоне, перевозившем наши чемоданы, и мы ему разрешили остаться у нас при условии, что он отдает похищенные деньги продавцу. И, надо сказать, никогда не раскаивались в своем решении. У нас Ромуальд принялся читать хорошие книги, нагулял животик, словом, оказался настоящей находкой...
– У вас своеобразная манера набирать слуг, – едко заметил комиссар. – Ваша компаньонка в прошлом была миссионером, ваш метрдотель – раскаявшийся грешник. Интересно, кем были в прошлом ваша повариха и горничные?
– У вас такое лицо, как будто вы уже взяли след. Так вот, если вы ожидаете рассказа о том, что они вышли из борделей Каира или Танжера, я вынуждена вас разочаровать: это честные и уважаемые марсельки. Но в любом случае, Ромуальд оказался действительно полезным. Именно он обнаружил Анжело Лена в одном из портовых бистро, где тот, горько рыдая, опустошал одну рюмку пастиса за другой.
– Отчего же он рыдал? – спросил журналист. – Вряд ли он оплакивал свою мать, раз она в добром здравии?
– Он оплакивал Этьена! Он его обожал и не мог заставить себя участвовать в его убийстве. Так что предоставил грязную работу Орсо, а сам отправился пить. Однако в пьяном виде он оказался разговорчивым, и наш славный Ромуальд, под тем предлогом, что его надо проводить домой, привел сюда и нас, – объяснил Ланжевен. – Добавлю, что с мадам Лекур мы встретились на вокзале Ниццы накануне карнавала. Благодаря рапортам Пенсона, мои подозрения в отношении обитателей виллы Сегуран становились все более вескими.
Поднявшись с дивана, Орхидея подошла к окну, взирая на то, как первые проблески утренней зари побеждают черноту ночи.
– И все же я не могу понять, зачем ей понадобилось убить Этьена? Ведь не для того, чтобы еще раз обвинить меня в убийстве?
– Здесь все для нас ясно. Приехав сюда, вы предоставили мадам Бланшар неожиданную возможность избавиться от сына, смерти которого она уже давно желала, – безразличным голосом сказал комиссар, приближаясь к Орхидее.– Но где же мотив для столь чудовищного желания?
– Нет такого мотива, который оправдал бы убийство человека. Ну а мотив мадам Бланшар был самым банальным: деньги. Ей было необходимо, чтобы оба мальчика погибли еще до своего отца. Тогда Она унаследовала бы все состояние. Время ее поджимало, так как Анри Бланшар умирает.
– Но ведь она уже немолода. Зачем ей такие богатства?
– Даже когда на лице появляются морщины, сердце остается молодым, а страсти становятся еще более горячими, когда возраст страстей остался позади. Именно так случилось с этой женщиной. В прошлом году в казино Монте-Карло она встретила некоего Хосе Сан Эстебана, профессионального игрока, который на двадцать лет моложе ее. Он пообещал жениться на ней, как только она станет свободной... Вся эта история чудовищно банальна.
– Но как вы об этом узнали?
– Благодаря Россети. Он не сводит глаз с игорных домов. Кстати, Сан Эстебан сейчас находится в Ницце, живет на вилле, которую сняла для него его любовница. Из осторожности, пока он находится в Ницце, она не посещает казино, но зато посещает его, и полиция ее выследила.
– Понятно...
Орхидея вдруг ощутила, что ей. совершенно необходимо глотнуть свежего воздуха. Она распахнула окно, и в комнату ворвался поток ветра, принесший запах моря и растрепавший ее прическу. Не обращая на это внимания, Орхидея дышала полной грудью, медленно, с наслаждением.
– Вы можете простудиться! – воскликнула мадам Лекур. Схватив меховое манто, накинула его на плечи Орхидеи. Та отблагодарила ее улыбкой.
– И последний вопрос, комиссар, – обратилась к нему Орхидея. – Вы, должно быть, разобрались во всех деталях этой грустной истории. Так скажите же мне, почему Этьен скрывался под чужим именем и почему он жил в этом старинном дворце, когда у его родителей имелся такой огромный дом?
– Он вам сам сказал об этом, – ответила генеральша. – Он хотел быть самим собой и чувствовать себя дома. Мать презирала его, поскольку он не смог найти своего места в жизни. Его интересовали только растения и цветы. Он пытался извлекать из них разного рода вещества. Думаю, именно у него Аделаида нашла яд, которым пропитала те шоколадные конфеты. Он задыхался в родительском доме. Ему хотелось отвлечься, изменить свою личность. Такая мысль может стать особенно неодолимой в городе, где вся жизнь сосредоточена вокруг карнавала. Это можно назвать потребностью в маске.
– В таком случае, почему месье Лартиг предупредил меня в письме о том, чтобы я опасалась Этьена?
Журналист, уже задремавший на диване, приподнял веки при звуке своего имени. Затем, снова закрыв глаза, сказал:
– Я готов был написать все, что угодно, лишь бы вы вели себя осторожно, моя милая!
– Лучше бы честно сознались в том, что заблуждались, – с легким смешком заметила Орхидея.
– Не сознаюсь никогда! – воскликнул один приговоренный к смерти в тот момент, когда ему отрубали голову. Этого похвального принципа я придерживаюсь во всех обстоятельствах...
– Тогда молите Бога, чтобы вам никогда не довелось попасться ко мне в лапы! – мрачно усмехнулся Ланжевен. – Ибо, готов биться об заклад, у меня вы сознаетесь в том, что вы – сын Джека Потрошителя и на вашем счету с десяток жизней.
Но ответа не последовало. Робер Лартиг с улыбкой на губах спал мирным сном усталого человека со спокойной совестью.
– Давайте не будем ему мешать! – вступилась мадам Лекур. – Он очень помог всем нам и совершенно сбился с ног.
Орхидея не прислушивалась больше к разговору. Потеряв интерес к тому, что происходит в салоне, она вышла на балкон, с которого открывался чудный вид на восход солнца. Заря занималась в дымчатом сероватом тумане облаков. Наступающий день сулил быть дождливым, непохожим на все предыдущие, безоблачные, солнечные дни. Казалось, природа устала от яркого света и карнавальных безумств, переменив погоду на более подобающую для времени поста и покаяния. Море, обычно пронзительно синее, приобрело ртутный оттенок и застыло в совершенной неподвижности.
Орхидее было грустно; ей даже хотелось плакать... То, что она испытывала, совсем не было похоже на наслаждение удовлетворенной местью, о котором она так мечтала. Слишком много невинных людей оплатили своими жизнями чудовищный аппетит Аделаиды Бланшар! И, быть может, даже лучше, что роскошный пейзаж Лазурного берега вдруг поблек и стал нейтральным. Зрелище сияющего солнца слишком не соответствовало бы только что завершившейся трагедии семьи, которая, при нормальных обстоятельствах, жила бы мирно и радостно, как позволяли ей фамильные богатства.
– Ну а что вы собираетесь теперь делать? – спросил ее Ланжевен. – Должно быть, вернетесь в Париж?
– Да, вернусь... чтобы отдать свои распоряжения нотариусу. Думаю, единственным способом очистить доставшиеся мне деньги от прилипшей к ним грязи, будет передать их тем, кто в них действительно нуждается. А затем я уеду...
– Неужели вы настолько нас ненавидите? А ведь у вас есть преданные друзья. Есть даже люди, которые вас любят...
– Я тоже искренне люблю их и надеюсь, что они меня поймут: у меня есть обязательства, которые я должна исполнить. Теперь, когда дух моего любимого мужа может почивать с миром, я должна постараться загладить свою вину перед той, которая меня воспитала. Я должна сделать это во имя моих предков и самой себя.
– Но не преувеличивайте ваших обязательств. Ведь если бы ваш муж был жив, вам никогда не пришла в голову мысль вернуться в Китай. Неужели вы не задумываетесь над этим?
– Очень трудно забыть счастливую пору детства. И, кроме того, в нашем народе верят, что судьба каждого человека записана в небесных скрижалях. Именно поэтому Эдуард мертв, а его убийцы оказались лишь инструментами в чужих руках. Даже если бы я решила остаться здесь, мне все равно рано или поздно пришлось бы уехать, потому что я не могу испытать радости до тех пор, пока не выполню своего долга. Наш мудрец сказал: «Нельзя идти и любоваться звездами, когда в твоем ботинке камень». Теперь, когда любовь к Эдуарду не стоит больше между истиной и мной, я осознала свое предательство. Мне нужно уехать, пока я еще молода и полна сил. Я должна примириться с моими родными...
Прошло три недели. В Марселе на набережной Мессажери Маритим пакетбот «Янг Це» готовился к отплытию в Индокитай. Дело происходило в порту ла Жольетт, и, как всегда, при отплытии корабля в дальнее плаванье здесь царила невообразимая суета. Вдоль набережной стояли всевозможные экипажи, с которых приземистые носильщики проворно снимали багаж, многие путешественники уже водрузили на головы колониальные шлемы ослепительно белого цвета, тогда как изысканно одетые дамы торопились укрыться от палящего солнца под зонтиками.
Прислонившись к спинке фиакра, Антуан Лоран дожидался появления своих друзей-путешественников, рассеянно листая газету. Он приехал сюда специально, чтобы попрощаться с ними. Ранним утром сошел со Средиземноморского экспресса и вот теперь намеревался удивить их своим присутствием. Чтобы случайно не разминуться, он поехал не на авеню Прадо, а непосредственно в порт.
Орхидея отправлялась в путь не в одиночестве. Ее решила сопровождать мадам Лекур, которая после всего случившегося стала относиться к ней, как к своей дочери, и хотела опекать ее до самого Пекина. К тому же привлекала перспектива вновь посетить Пекин, который некогда произвел на нее сильное впечатление, проделать длительное путешествие и пережить по пути кое-какие приключения. Все это действовало на нее благотворным образом: в ходе подготовки к поездке она помолодела на десять лет. Вместе с ними ехала и Виолетта Прайс. Окончательно успокоившись относительно своего будущего, она неожиданно обнаружила острейшую тягу к путешествиям, которая дремлет в каждом уважающем себя британце. Она забыла даже, что для приличия ей следовало бы демонстрировать страх перед предстоящими невзгодами...
И все же конечный результат поездки окутывала тьма неизвестности. Никто не мог предвидеть, какой прием будет оказан вернувшейся принцессе в стенах Запретного города. Можно было лишь надеяться на то, что Цы Си будет снисходительной, – ведь теперь старая императрица научилась поддерживать отличные отношения с Западом. В общем, казалось, что добрые знаки сулят успех путешествию. Корабли, готовые к отплытию от набережной Мессажери, были на удивление красивы и комфортабельны, а изящная «Янг Це» должна была возглавить этот конвой, доведя его до Сингапура, где принцессу и ее спутниц дожидалась яхта лорда Шервуда с тем, чтобы доставить их затем до самого Таку.
Кстати, о Шервуде. Когда инспектор Пенсон прибыл в порт, чтобы вернуть с яхты багаж Орхидеи, подозрительный англичанин настоял на том, чтобы они вместе отправились в Ривьера-Палас с целью убедиться в правдивости слов инспектора и в благополучии своей несостоявшейся пассажирки. В глубине души лорд, конечно же, был разочарован тем, что ему придется отплыть без «принцессы» на борту. Его это тем более огорчало, что через Орхидею он надеялся получить аудиенцию у легендарной императрицы Цы Си. Вот почему Шервуд на этот раз отступил от своего незыблемого правила: невзирая ни на какие помехи, отплывать в заранее назначенный час. За это свое неслыханное отступление от правил он был вознагражден приглашением к завтраку у генеральши. Там, между форелью по-парижски и печеночным паштетом, все было решено: Орхидея отправится в путь через три недели на борту пакетбота, который покидает Марсель в направлении Индокитая каждый месяц, и ее будет сопровождать мадам Лекур. Естественно, лорд Шервуд, как мог, боролся с этим планом: мысль о том, что столь рафинированные дамы отправятся в путь в качестве обыкновенных пассажирок, леденила ему кровь. Но в конце концов был достигнут компромисс. Сославшись на то, что в Сингапуре у него есть кое-какие дела, лорд обязался подождать там своих дам.
Его предложение было встречено с энтузиазмом, особенно генеральшей. Она была рада тому, что отправится в Китай в обществе столь надежного человека, как Шервуд. Итак, решение было принято, обмыто шампанским, а после телефонного звонка в марсельское Мессажери была установлена окончательная дата встречи в Малайзии. В тот же вечер вся компания покидала Ниццу. Комиссар Ланжевен и инспектор Пенсон отправлялись в Париж, Орхидея, Лартиг и мадам Лекур держали путь в Марсель, где генеральша намеревалась от души отблагодарить журналиста за все те невзгоды, которые он перенес, помогая ее «дочери»... И она осуществила свое намерение. В течение четырех дней принимала Лартига у себя в доме, закармливала его, потчевала отборными винами из погреба генерала и наконец подарила ему двух «собак из Фо» – ценнейшие экспонаты из своей коллекции китайских произведений искусства. Собаки были неподражаемы, но чересчур тяжелы, так что их транспортировка в Париж создала для Лартига немалые трудности.
Орхидея также провела несколько дней в роскошном особняке на Прадо. Больше всего ее измученную душу успокаивало пребывание в саду, где она могла подолгу любоваться цветами. Тяжесть ее не отпускала, но изо дня в день она чувствовала, что все больше привязывается к мадам Лекур. Одновременно оценила и общество мисс Прайс, которое позволяло ей отвлекаться от тяжелых воспоминаний. Словом, была счастлива перспективой путешествия в компании этих двух дам. И когда наступил момент отъезда в порт, Орхидея почувствовала, что жизнь ее вновь делает крутой поворот. Жребий был брошен, а жизненный путь предрешен... Со временем изящный силуэт мужчины с серыми глазами и нежным взглядом понемногу изгладится из ее памяти.
Оставаясь на набережной, Антуан дочитал наконец свою газету. Новости были отнюдь не веселыми. Россия потерпела окончательное поражение от Японии, антарктическая экспедиция команданта Шарко пропала без вести, в Москве был убит великий князь Сергей. Единственное сообщение показалось ему забавным: то была информация о том, что музей Чернуччи вновь оказался обворован. Заголовок гласил: «Быть может, над Летним дворцом нависло проклятье?» Автор заметки смешал несколько фактов с глупыми домыслами и Антуан подумал, что не мешало бы купить «Матен» и посмотреть, как интерпретирует это событие Лартиг. Потом он посмотрел на часы и едва успел подумать о том, что его подруги опаздывают, как из-за угла на набережную вылетел экипаж мадам Лекур.
Узнав художника, Орхидея издала радостный крик и побежала к нему навстречу.
– Неужели вы приехали!.. О Антуан, как это чудесно с вашей стороны!
– Я не мог допустить и мысли о том, что не попрощаюсь с вами перед отъездом.
– Но я и понятия не имела, что вы вернулись из Испании. Как вы узнали о моем отъезде?
– Вы забыли, что мы с Лартигом близкие знакомые. Итак, я здесь... Мое почтение, мадам Лекур. Стало быть, вы решили вновь посетить Китай?.. Что ж, за Орхидею я искренне рад...
Затем он добавил, что опасается непредсказуемого нрава императрицы и, наконец, упомянул о печали, которую испытывает – при расставании, по причине дружеских чувств, которые он к ней испытывает. И не только дружеских...
– Вы уверены, что, уезжая, не сожалеете ни о чем? – спросил он. – Ни о чем... и ни о ком?
– Я не имею права на сожаления, мой дорогой друг. К тому же, сожаления напрасны, если никто их не разделяет...
Прозвучала корабельная сирена, предупреждавшая последних пассажиров о скором отплытии. Мадам Лекур обняла Антуана за плечи.
– Нам пора идти... – потом, вполголоса, добавила; – Молитесь за нас. Думаю, ваши молитвы нам понадобятся!
– Положитесь на меня!
Затем Антуан поцеловал Орхидею и протянул ей старательно упакованный конверт.
– Я приготовил для вас этот небольшой сувенир... Обещайте мне поинтересоваться содержимым конверта лишь когда вы поднимитесь на борт и еще постарайтесь когда-нибудь вернуться сюда!
И долго еще Антуан стоял на набережной, глядя как «Янг Це» постепенно растворяется в морской дымке. Приближаясь к черте горизонта, корабль все больше уменьшался в размерах. А Орхидея не захотела оставаться на палубе. Неожиданно для самой себя она ощутила боль расставания с этой непонятной и такой прекрасной страной. Зато, оказавшись в каюте, она поспешила заглянуть в подаренный ей конверт и не смогла сдержать изумленного восклицания: перед ней была драгоценная застежка императора Кьен Лонга. Поскольку Орхидея не читала утренних газет, она не могла понять, каким образом Антуан завладел этой вещью. Она лишь подумала о том, что он – лучший из ее друзей, и возблагодарила богов...
Тем временем на набережной Антуан подошел к своему фиакру. Он забрался туда и плюхнулся на сиденье рядом с Пьером Бо.
– Ну, ты доволен? – проворчал он. – Исстрадался вконец?.. Как ты смог сидеть здесь, не шевелясь, всего в нескольких шагах от нее?
– А что я мог ей сказать? Что люблю ее, как последний дурак? Я бы только показался ей смешным и окончательно испортил бы ее воспоминания обо мне... Сегодня ее душа возвращается в лоно своей страны, своего круга и родственников. Она вновь становится принцессой Ду Ван, а значит, Орхидеи больше нет. Что ж, для нее так лучше...
– Зачем же ты приехал сюда?
– Чтобы увидеть ее в последний раз.
Антуан покачал головой и велел кучеру везти их в отель дю Лувр. Там их ожидал автомобиль Прюдана и сам его хозяин, намеревавшийся отвезти их в Шато-сен-Совер. Им предстояла долгая дорога, и Пьер надеялся, что она сможет хотя бы частично отвлечь его от горьких чувств. Ласковое дыхание провансальской весны, дружеское участие обитателей старинного дома, – будет ли всего этого достаточно, чтобы облегчить страдающую душу?.. В любом случае, надо ждать, надо уповать на целительное воздействие времени...
Экипаж достиг Старого порта и, сбавив скорость, маневрировал среди беспорядочно расставленных лотков с фруктами, цветами, рыбой. Вдруг Антуан остановил его, распахнул дверцу и выскочил на землю, все это не вывело Пьера из его печальных раздумий... В этот момент корабль огибал форт Сен-Жан и приближался к берегу в ослепительном утреннем свете. То была продолговатая черная шхуна, на палубе которой матросы торопливо убирали красные паруса. Вдруг мучительное воспоминание сжало сердце художника при виде этого корабля.
Повернувшись к экипажу, он бросил своему другу:
– Отправляйтесь в отель без меня. Мне надо пройтись. Позже я присоединюсь к тебе.
– Хорошо.
Экипаж уехал, а Антуан побежал вдоль набережной, приглядываясь к кораблю. Тот приближался к берегу очень медленно. Вдруг Антуан подумал, что глупо бежать вот так, поскольку все равно не знает, к какому из трех причалов пристанет корабль. Он остановился, чтобы лучше его разглядеть, и вот на борту прочел, а вернее, почти угадал пять букв, из которых складывалось хорошо ему знакомое название «Аскья».
Шхуна сделала разворот, и Антуан мысленно чертыхнулся: она направлялась к причалу Рив-Нев! Теперь, чтобы добраться туда, ему предстояло пробежать вдоль половины набережной порта. И он бросился бежать со всех ног, не обращая внимания на толчки и ругань, несущуюся ему вдогонку. Это настоящее чудо, думал он. Шхуна из старого порта Депре-Мартель, обычно странствовавшая в северных широтах Атлантики, входит в бухту Марселя! Сердце Антуана затрепетало от радости. Наконец-то он сможет узнать новости о Мелани и... двух лет как не бывало!
Когда он добежал наконец, весь раскрасневшийся и задыхающийся, с причала на шхуну как раз перекидывали мостик. Его перебрасывали столь энергично, что он с размаху попал прямо в руки владельца шхуны, старого морского волка с наполовину седой, наполовину рыжей бородой. От неожиданности тот не удержал равновесия и упал.
– Какого дьявола вы устроили мне это свинство, – взревел он, выбираясь из-под мостика. – О чем вы думаете, об абордаже?
– Я надеюсь... вы не сильно ушиблись?.. – прохрипел Антуан, не способный восстановить дыхание из-за душившего его смеха. – Я друг... старый друг месье Депре-Мартеля...
И Антуан тут же поспешил помочь славному старику восстановить не только равновесие, но и чувство собственного достоинства. Тот быстро узнал его:
– Тысяча чертей! Антуан Лоран!.. Но что вы здесь делаете?
– Этот вопрос уместнее задать вам. Кажется, вы не часто бороздите голубые воды Средиземноморья...
– И на то есть причины! – буркнул морской волк. – Это ваше озеро столь же коварно, как женщина. Сплошные капризы, мелководье, которое невозможно отличить от глубоководья, рифы, которые неразличимы, и все в том же духе! Это все Мелани. Ей, видите ли, захотелось посетить Сицилию и Корсику. Как-будто она не могла подождать, пока вы ее туда отвезете. А в результате через три часа после того, как мы обогнули Кровавый мыс, у нас случилась авария. Поэтому мы здесь!
Из всей этой речи Антуан расслышал лишь одно слово: Мелани! Он сделал глубокий вздох, начиная осознавать безмерность собственного счастья.
– Значит, она... она здесь?
– Да, и если бы не она, меня бы тоже здесь не было! – продолжал бушевать старый Тимоти. Затем, приглядевшись, он добавил совсем другим голосом: – И часто вам случается так сильно втюриться?
– Да уж сильнее некуда, – признался Антуан. – Но уж постарайтесь меня извинить. Ведь это со мной в первый раз. Говорят, в первый раз всегда так бывает... В общем, я сам себе удивляюсь.
– Не стоит! Можете теперь сходить с ума на пару с ней. Вот уже несколько месяцев я таскаю свою внучку по морям, но ничто не может ее удовлетворить.
– Как, неужели она остыла к морским путешествиям? Ведь она всегда их обожала.
– Я и сам не возьму в толк! Глядя на самые восхитительные пейзажи, она то и дело вспоминает Шато-сен-Совер. Ах, Шато-сен-Совер, он и такой, и разэтакий... Мне до того надоело, что я уши затыкаю!– Вы можете поглядеть на него своими глазами! – воскликнул Антуан, в голосе которого звучало райское блаженство. – Это недалеко отсюда.
В этот момент люк на палубе приподнялся, и вслед за насытившим воздух запахом поджаренных сардин из него показался .юнга в колпаке из красной шерсти, натянутом до самых бровей. В руке юнга держал двузубую вилку, а на груди его красовался представительный белый фартук.
– Дедушка! Все готово... – начал он.
Недоговорив, юнга издал крик ужаса, ибо, прыгнув, Антуан неожиданно сорвал колпак, позволив роскошной золотисто-шатеновой шевелюре рассыпаться по плечам. Потом, сжав в своих объятьях то, что сперва показалось юнгой, Антуан стал осыпать неистовыми и беспорядочными поцелуями волосы, щеки, руки, даже вилку. Девушка громко протестовала, но, по правде сказать, вырывалась слабо и больше для виду.
– Пустите меня, Антуан, ну пожалуйста!.. Я ужасно выгляжу!..
– Вы еще красивее, чем всегда. Солнце вызолотило вас чудесным загаром, под которым скрылись веснушки. Вот уж порадуется ваша матушка!
– Боже, до чего же вы противный! Разве можно вот так сваливаться на голову, даже не предупредив...
– Так уж получилось! Каким идиотом я был, отпустив вас два года назад! Но теперь с этим покончено! Вот я вас держу и никуда больше не выпущу... Довольно я настрадался!
– О чем вы, Антуан!..
– О, Мелани, любовь моя, скажи мне, что ты меня любишь! Я тебя обожаю, я схожу с ума от любви к тебе... Вы согласны выйти за меня замуж?
Мелани наморщила свой маленький носик, а в глазах ее появилось явное желание напроказить:
– А если я не согласна?
– Тогда повторите свой отказ, и я брошусь в море вместе с вами! Если нам не суждено жить вдвоем, тогда хоть умрем вместе!
Вместо ответа девушка с неожиданной нежностью обвила руками шею Антуана, запечатлев на его губах страстный поцелуй с привкусом розмарина и оливкового масла. Их поцелуй мог бы продлиться целую вечность, если б дедушка, сперва вежливо откашлявшись, не похлопал по плечу Антуана.
– Гм... Извините меня, вы оба, но на седьмом небе не удовлетворишь чувства голода. Так что я предлагаю отправиться в какое-нибудь портовое бистро и хорошенько заправиться, потому что твои сардины, моя девочка, уже давно обуглились...
В тот же вечер в Париже моряки обнаружили в зарослях острова Гранд Жат на Сене обезображенный труп женщины, который, судя по всему, очень долго находился в воде. Судя по обрывку веревки, обвязанном вокруг лодыжек, к телу, перед тем как бросить его в воду, привязали груз. После экспертизы судебный врач констатировал, что убитая была азиаткой, а точнее китаянкой, но комиссар Ланжевен пришел к другому выводу. То был труп маньчжурки, по имени Пион. Что касается убийц, то комиссар принял твердое решение не разыскивать их. Сожалея лишь о том, что он не может предупредить о случившемся Орхидею, комиссар закрыл это досье.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100