Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Таверна Жако Морского в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Таверна Жако Морского

Катрин была не из робких, а на черном бархате июльской ночи сияло больше звезд, чем алмазов на мантии Черной Девы. Но все же для того, чтобы решительно направиться в закоулки, куда боялись заглядывать дозорные, требовалась смелость.
– Если я тебе понадоблюсь, – шепнул ей однажды Барнабе, – пошли за мной в публичный дом. Он принадлежит Жако Морскому, сержанту… и нашему хозяину – хозяину всего городского сброда. Я говорю тебе это потому, что ты не болтлива, и потому, что, мне кажется, когда-нибудь ты этим воспользуешься. Если меня там не будет, ищи меня в трактире Порт-д'Уш: иногда, хотя и не слишком часто, я туда захожу…
Сначала Катрин не очень хорошо понимала, что такое публичный дом, – до того дня, когда она доверилась Саре. Цыганка всегда называла вещи своими именами, считая правду более подходящей для воспитания девиц, чем лицемерие.
– Публичный дом – это такое место, где девки продают мужчинам за деньги свое тело, – сказала Сара.
Катрин приняла это к сведению и думала о словах цыганки, пробираясь вдоль домов по улице Грифонов, стараясь держаться в тени узких извилистых улиц.
Она не сразу решилась перейти площадь Сен-Шапель, одним духом пробежала к стоявшему посредине распятию и там остановилась. На утоптанной земле площади лежала длинная черная тень от креста, по обе стороны которого, повернув к нему каменные лица, Магдалина и святой Иоанн бесконечно созерцали муки Спасителя. Отдышавшись, Катрин двинулась дальше вдоль стены замка герцога. Башни отбрасывали плотную тень, но она боялась дозорных, чьи шлемы слабо поблескивали в темноте. Потом она свернула в улицу Кузниц и побежала мимо облезлых лачуг, пахнувших дымом, гарью и оружейной смазкой. Улица была невероятно узкой, и от слишком близко друг к другу стоявших кузнечных горнов часто вспыхивали пожары. У каждого дома стояло большое ведро с водой. Катрин об этом знала, но от волнения споткнулась об одно из этих ведер, упала, ушиблась и как нельзя более естественно выругалась. Это было не в ее привычках, но ей сразу стало легче.
Там, где улочка пересекалась с большой торговой улицей, она расширялась, образуя небольшую площадь – такую, что на ней свободно помещался позорный столб. Даже пустой, он представлял собой не самое приятное зрелище, и Катрин отвела глаза, собираясь продолжить путь. Вдруг она закричала – кто-то схватил ее за край плаща. Неясная тень, выползшая из-за угла, икнула, засмеялась, плащ соскользнул на землю, а грубые руки схватили Катрин за талию.
Оцепеневшая от страха, девушка все-так попыталась сопротивляться. Извиваясь, словно угорь, она вырвалась из неловких рук, державших ее. Не подбирая плаща, она пустилась бежать, стараясь победить страх и не заблудиться: ей надо было найти таверну короля нищих.
Ее преследовали: она слышала у себя за спиной глухой топот босых ног и тяжелое дыхание человека. В путанице узких переулков, по которым пролегал ее путь, становилось все темнее. Ее тошнило от запахов сточной канавы, отбросов, гниющего мяса, она почти потеряла сознание. Мусор в городе убирали очень редко, только когда его становилось невозможно много. Тогда в Уш и Сюзон бросали все, на что не позарились свиньи и бродячие собаки…
В углублении двери куча тряпья зашевелилась и с глухим смехом устремилась вслед перепуганной Катрин. Девушка побежала еще быстрее, стараясь не оглядываться. Но, не видя, куда она наступает, Катрин поскользнулась на куче гниющих отбросов, ухватилась руками за липкие камни и прижалась к стене, едва дыша и закрыв глаза… Преследователи настигли ее…
Она снова почувствовала руки на своей талии, зловоние ударило в нос. Человек был очень высоким, он закрывал от нее небо.
– Ну, – хрипло прошептал он, – мы очень торопимся? Куда это мы так бежим – на свидание?
Как только человек заговорил, он перестал казаться страшным призраком, и Катрин немного пришла в себя.
– Да, – пролепетала она слабым голосом. – Да… меня ждут.
– Подождут. А я не могу ждать… Ты пахнешь молодостью, чистотой… Ты, должно быть, милашка… Ммм! Какая нежная кожа!
Катрин было до тошноты противно, но она ничего не могла поделать. Руки незнакомца, быстро ощупав ее шею и грудь, задержались там, где кончалась косынка. От человека несло винным перегаром, гнилью, у него были жесткие руки. Эти руки как раз ухватились за вырез платья и потянули вниз, когда откуда-то снизу раздался насмешливый голос:
– Эй, кум, потише!.. Я тоже ее приметил!.. Давай на пару!..
Гигант, державший Катрин, от удивления разжал руки и повернул голову; у него вырвалось глухое ворчание. Позади него стояла куча тряпья, ожившая на глазах у Катрин, – короткая, приземистая тень с неровными краями: человек был одет в лохмотья. Катрин почувствовала, как мускулы гиганта напряглись, он собрался ударить, но тот, другой, продолжал:
– Ну, Драчун, успокойся!.. Ты же знаешь, Жако Морской будет недоволен, если ты наставишь синяков его лучшему другу. Поделись девочкой… Уверяю тебя – там есть за что подержаться. Ты же знаешь: я вижу в темноте не хуже кошки.
Бродяга снова заворчал, но не стал спорить. Он только крепче прижал к себе добычу и сказал:
– А, это ты, Побирушка!.. Иди своей дорогой, девочки – это не для тебя.
– Да что ты! Я, конечно, золотушный и кривобокий, но в постели не хуже других… Отведи девочку к дому на берегу Сюзона. Там, под аркой, мы ее разденем. Жако всегда говорит, что нельзя судить о девочке, пока у нее хоть одна тряпка осталась на теле… Ну пошли!..
Он говорил повелительно, как хозяин, и, без сомнения, Драчун должен был послушаться. Но Катрин, при которой два раза назвали имя короля нищих, несмотря на свой страх, решила действовать. Ничего не могло быть хуже участи, ожидавшей ее в лапах этих бандитов.
– Вы говорили о Жако, – она старалась, чтобы ее голос звучал твердо. – Я шла к нему, а вы меня задерживаете…
Руки колосса немедленно разжались, второй бродяга тем временем приблизился и с удивительной для такого корявого создания силой вырвал девушку из рук Драчуна.
– Что тебе делать у Жако? Ты не из его девочек. Они все сейчас на работе.
– Я должна его видеть! – чуть не плача, воскликнула Катрин. – Это очень, очень важно! Если вы из его людей, умоляю, проводите меня к нему.
После недолгого молчания Побирушка с откровенным сожалением вздохнул.
– Это меняет дело! Если ты идешь к Жако, мы должны тебя отпустить. Но это очень обидно. Ну, Драчун, иди сюда – надо проводить эту девственницу… ведь это так, а, девчушка? Это заметно, иначе ты не стала бы поднимать шум из-за такого пустяка – дать побаловаться двум честным бродягам.
Слишком взволнованная, чтобы отвечать, Катрин пошла дальше в сопровождении этих двоих, все еще остававшихся для нее безликими тенями. Она больше не боялась, смутно понимая, что до дома их повелителя не встретит опасности, что эти два бандита охраняют ее. Огромная тень одного тяжело плыла с одной стороны, а с другой – подскакивала на неровной земле вторая тень.
Спускаясь, извиваясь между домами, улочка превратилась в проход между высокими стенами двух садов, в конце которого возвышалась странная, на первый взгляд бесформенная постройка, состоявшая из двух причудливо соединенных домов. За ставнями горел огонь. Женский голос пел, или скорее бормотал нараспев, что-то на незнакомом языке.
По мере того как они приближались к дому, голос звучал все отчетливее. Иногда он поднимался до невыносимо пронзительной ноты, затем, оборвавшись, снова звучал хрипло и глухо. Рядом с собой Катрин услышала странный скрежещущий смех Побирушки:
– Ха-ха!.. У Жако сегодня праздник… тем лучше…
Когда они оказались у двери, от дома отделилась тень, блеснуло оружие.
– Пароль, – произнес надменный голос.
Побирушка ответил, и часовой пропустил их.
Дверь открылась, и они вошли в знаменитый кабачок Жако, место встречи всех дижонских подонков. Честные горожане говорили о нем намеками, крестясь в священном ужасе. Они не могли понять, как можно было допустить существование этого приюта греха.
Любая дама Дижона должна бы упасть в обморок, узнай она, что порой под покровом ночи ее почтенный супруг проскальзывает в этот проклятый дом, чтобы купить ласки доступной красотки. Но Жако Морской умел выбирать своих девочек. Хороший торговец, он умел угодить покупателям…
В первый момент Катрин ничего не разглядела среди вихря резких красок. Ее оглушили крики и музыка, но они тут же смолкли, таким странным показалось появление этой красивой, бледной и растрепанной девушки, вошедшей с двумя зловещего вида спутниками. Тогда Катрин увидела большую комнату с низкими сводами, куда вели несколько каменных ступеней. В глубине был огромный камин, где жарились на вертелах сразу три барашка, все скамьи у засаленных деревянных столов были заняты. В дальнем углу поднималась, исчезая за потолком, деревянная лестница. Посетители являли собой пестрое зрелище: пьяные солдаты вперемежку с молодыми людьми, студентами и подмастерьями, пришедшими развратничать. У очага две старухи были заняты стряпней. Повсюду, на скамьях, на коленях у пьющих, даже на столах среди винных луж, сидели девушки в расстегнутой одежде или совсем голые. Их тела выделялись бледными пятнами в дымном полумраке. Пламя масляных светильников и очага, танцуя, бросало атласные блики на смуглую или белую кожу, заставляя рубиновым светом гореть пьяные рожи.
На минуту прервавшись, вакханалия возобновилась, не успели Катрин и ее спутники сойти по лестнице в комнату. Снова начались танцы, послышались крики. Темнокожая, с тяжелой грудью девушка, забравшись на стол, сладостно извивалась среди леса протянутых рук. Катрин показалось, что она в аду, и девушка в ужасе закрыла глаза.
Из глубины ее памяти вставали похожие картины.
Большой Двор Чудес, куда она попала, когда пряталась в лачуге Барнабе. Но тогда, ребенком, она лишь удивилась и испугалась, а теперь ее возмущало и оскорбляло странное нечистое удовольствие, испытываемое ею.
Женщина, которая пела прежде, начала другую песню, и низкий, хриплый, тоскливый звук ее голоса заставил Катрин открыть глаза. Эта женщина, одетая в огненного цвета атлас, с золотыми цехинами в волосах, сидела на лестнице, окруженная толпой мужчин. Склонившись к ней, ей аккомпанировал на лютне музыкант. Она пела, закрыв глаза, обняв руками колени, и Катрин почти не удивилась, узнав ее, – это была ночь сюрпризов. Эта женщина была Сара…
Она не видела Катрин, а если бы и видела, это ничего не меняло – насколько девушка могла судить, цыганка была пьяна. Но вино лишь помогло цыганке забыть окружающий мир и перенестись мысленно к своему далекому племени, к кочевой жизни. Катрин слушала, завороженная. Сара часто пела, баюкая ее, особенно в начале их изгнания, в Бургундии, но никогда ее голос не звучал так глухо и страстно, в нем не было этой невыносимой боли…
Сара была неузнаваема – Катрин видела, что в ней проснулась дикая девочка, ребенок, родившийся где-то на далеком Кипре, в повозке кочевника. Катрин не смущало, что она проникла в тайну исчезновения цыганки, что она нашла Сару в этой подозрительной таверне, укрощающей своим волшебным пением зверей в человеческом обличье, подданных Жако Морского.
Между Катрин и певицей встал высокий бледный человек, такой бледный, что казалось – его лицо обесцветилось от долгого пребывания в воде. Однажды, несколько лет назад, Катрин видела, как доставали тело утопленника. У лица человека был именно этот оттенок, и сверхъестественный вид еще усиливался от водянистых зеленых глаз. Мышиного цвета одежда болталась на его скелете, облепленном кожей, словно мокрой тканью. Его медленные, сонные движения усиливали сходство с привидением.
– Кто это? – спросил он, указав на Катрин длинным белым пальцем.
Драчун, не ставший привлекательнее при свете масляных светильников – обнаружилось его изрытое оспой лицо и клеймо, выжженное палачом на правой щеке, ответил:
– Маленькая козочка, чертовски дикая, которую мы подобрали на улице. Она говорит, что пришла к тебе, Жако.
Длинные изогнутые и бесцветные губы короля сброда растянулись в гримасе, которую можно было принять за то, чем она и была, – улыбку. Он приподнял подбородок Катрин, протянув руку.
– Хорошенькая! – оценил он. – Тебя привели сюда рассказы о моих чарах, красавица?
– Нет, – резко ответила девушка. Понемногу к ней возвращалась уверенность. – Я пришла, потому что хочу видеть Барнабе. Он сказал, что я могу обратиться к вам, если он мне понадобится. А он мне нужен!
Беспокойный огонь, на мгновение загоревшийся в глазах Жако, исчез под веками, но в то же время страшный, уродливый Побирушка, сбросив свои красные лохмотья и бесформенную шляпу, устремил на Катрин пылающий взгляд.
– Теперь я знаю, кто ты, красавица моя… Ты племянница этого тупицы Матье Готерена, прекрасная Катрин… самая красивая девушка Бургундии! Я больше не жалею о том, что пощадил тебя, потому что ты предназначена более знатному, чем я. Если бы я тронул тебя, познакомился бы с веревкой…
Выразительный жест дополнил ответ человечка. С удивлением Катрин заметила, что он молод и что, несмотря на уродовавшие его подергивания, у него тонкие черты лица и красивые глаза.
– С веревкой? – искренне удивилась она. – Почему?
– Потому что тебя хочет герцог… и получит. Хотя на самом деле я должен был удовлетворить свое желание. Получить тебя, а затем веревку – лучший способ прожить жизнь в сокращенном виде. Ты стоишь этого!
Жако Морской, без сомнения, находил беседу слишком затянувшейся. Он медленно взял Катрин за плечо.
– Если ты хочешь видеть Барнабе, поднимись наверх! Комната под самой крышей. Он лежит, потому что ему крепко досталось три дня тому назад, но тебе, может быть, трудно будет договориться с ним – он, должно быть, мертвецки пьян. Вино – единственное снадобье, которым он позволяет себя лечить.
Содержатель притона подтолкнул Катрин, и она стала подниматься по ступенькам. Проходя мимо Сары, она задела ее краем платья, но цыганка, закрыв глаза, продолжала петь – она ушла в свой мир, в тысяче верст от этого вертепа.


Дверь чердачной комнаты рассохлась, в щели между досками пробивался свет, и Катрин без всякого труда открыла ее, но пришлось согнуться вдвое, чтобы войти. Она оказалась в темной клетушке без окон, загроможденной балками. Под толстым брусом, на убогой постели, рядом с которой в оловянном блюде оплывала, распространяя зловоние, сальная свеча, лежал Барнабе; около него стоял кувшин с вином. Лицо у Барнабе было красное, но он не был пьян, потому что уставился на девушку совершенно ясным изумленным взглядом.
– Ты? Но на кой… ты сюда пришла, пташка, и в такой поздний час?
Он приподнялся на локте и стыдливо прикрыл разодранной рубахой седую волосатую грудь.
– Ты мне нужен, Барнабе. Вот я и пришла к тебе, как ты велел, – просто ответила Катрин, опустившись в ногах Барнабе на тюфяк, из всех дыр которого лезла солома. – Ты ранен? – добавила она, показав на грязную повязку на лбу нищего, запачканную мазью и запекшейся кровью.
Он беспечно пожал плечами.
– Пустяки! Один мужлан стукнул меня мотыгой, когда я вежливо предложил ему помочь сосчитать его сбережения. Это почти зажило.
– Ты неисправим, – вздохнула Катрин.
Это признание не смутило ее. Может быть, благодаря веселому огоньку, постоянно светившемуся в глазах ее старого друга, самые ужасные вещи, которые он произносил, чудесным образом казались невинными и почти забавными. То, что Барнабе был вором, а может, и похуже, ничего не значило для девушки. Он был ее другом, это главное, а в остальном он мог быть кем угодно. Но для очистки совести она все же сочла нужным добавить:
– Если ты не одумаешься, в один прекрасный день ты окажешься на Моримене, между мэтром Бленьи и крепкой пеньковой веревкой, меня это очень огорчает.
Неопределенно махнув рукой, Барнабе отогнал неприятное видение, отхлебнул вина, поставил кувшин на место и вытер губы рваным рукавом.
Затем, поудобнее устроившись на грязных тряпках, сказал:
– Ну, рассказывай, что тебя привело… Хотя я догадываюсь.
– Ты знаешь? – искренне удивилась Катрин.
– По крайней мере, я знаю, что герцог Филипп требует, чтобы ты вышла замуж за Гарена де Бразена и, чтобы заставить этого господина вступить в брак с племянницей Матье Готерена, он дает за тобой солидное приданое. Герцог Филипп всегда знает, как поступить…
Глаза у девушки сделались совсем круглыми от удивления. Барнабе всегда говорил так, как будто бы для нищего было вполне естественно знать, что делается в замках принцев.
– Откуда ты знаешь все это? – пролепетала она.
– Знаю, и все; тебе этого довольно. Я даже больше скажу, малышка. Если герцог хочет выдать тебя замуж, то это потому, что в таком городе, как наш, где сильна буржуазия, удобнее сделать своей любовницей замужнюю женщину, чем девчонку. Он очень осторожен, герцог, и хочет, чтобы сила была на его стороне.
– Тогда я ничего не понимаю, – сказала Катрин. – По-моему, господин де Бразен не из того теста, из которого бывают снисходительные мужья.
Очевидная справедливость этого рассуждения поразила Барнабе. Состроив ужасную гримасу, он поскреб голову.
– Признаю, что ты права, и я плохо понимаю, почему он остановил свой выбор на министре финансов – не только же из-за того, что он не женат. О Гарене де Бразене можно что угодно сказать, кроме того, что его легко провести. Может быть, у герцога не было под рукой никого из верных людей! Совершенно ясно, что прежде всего он хочет приблизить тебя ко двору. Я думаю, ты согласилась. От подобных предложений не отказываются.
– Ты ошибаешься. Я отказалась.
Катрин торопливо повторила для своего старого друга рассказ о фландрских приключениях. Она чувствовала, что скрывать ничего не надо, и выложила все: как она встретила Арно де Монсальви, как воспоминание, которое она считала умершим, воскресло и она влюбилась с первого взгляда, как зов Матье вырвал ее из объятий возлюбленного. Она все говорила и говорила, естественно, без всякой стыдливости. Сев на краешек тюфяка, обвив руками колени, устремив глаза в темноту, она, казалось, сама себе рассказывала прекрасную историю любви. Барнабе затаил дыхание, стараясь не разрушать очарования, он чувствовал, что в эту минуту Катрин забыла о нем.
Голос девушки смолк, и воцарилось молчание. Катрин посмотрела на своего старого друга. Опустив голову, Барнабе размышлял.
– Если я правильно понял, – через некоторое время сказал он, – ты отказала Гарену де Бразену, потому что хочешь сохранить себя для этого мальчика, который ненавидит и презирает тебя и пощадил лишь за то, что ты женщина… или потому, что в этом трактире, к тому же раненый, он боялся, что не выпутается. Ты не помешалась слегка, скажи мне?
– Ты можешь верить мне или не верить, – сухо ответила Катрин, – но это так. Я не хочу принадлежать другому мужчине.
– Это ты скажешь герцогу, – проворчал Барнабе. – Интересно, как он к этому отнесется. И как ты собираешься поступить с Гареном? Не обманывай себя, он послушается герцога. Он слишком предан ему… а ты слишком красива для того, чтобы можно было от тебя отказаться. Ты тоже не можешь сказать «нет», не рискуя навлечь на своих родных гнев сеньора. А наш славный герцог не слишком мягкосердечен. Итак?
– Именно поэтому я и пришла к тебе…
Катрин встала и потянулась, устав сидеть согнувшись. Ее тонкая фигурка выпрямилась в танцующем красном свете огарка. Сверкающая масса золотистых волос окружила девушку ореолом, и сердце Барнабе сжалось.
Красота Катрин становилась непереносимой, и в глубине души Барнабе был более встревожен, чем хотел признать: он чувствовал, что она из тех, из-за кого разгораются войны, совершаются убийства, такая красота в редких случаях приносит счастье ее обладательницам, потому что любое излишество может стать опасным. Никогда не стоит так сильно возвышаться над средним уровнем…
Он допил вино и безразлично отбросил в сторону кувшин. Осколки далеко разлетелись по пыльному полу.
– Чего ты ждешь от меня? – спокойно спросил Барнабе.
– Чтобы ты сделал невозможной эту свадьбу. Я знаю, у тебя много способов… и людей тоже. Может быть, можно помешать мне выйти замуж так, чтобы и я не отказывала, и господину Гарену де Бразену не пришлось бы идти против своего сеньора.
– Он этого и не сделает. В таком случае, милая моя, остается лишь одно средство, смерть. Твоя или Гарена. Я думаю, тебе не хочется умирать?
Не в силах ответить, Катрин покачала головой, упрямо глядя на свои запыленные башмаки. Барнабе не обмануло это молчание.
– Значит, умереть должен он! Так, не правда ли? Чтобы остаться верной какой-то дурацкой любви, ты хладнокровно обрекаешь человека на смерть… и не одного, ведь не думаешь же ты, что герцогский суд ничем не ответит на убийство министра финансов двора?
Резкий голос Барнабе с безжалостной жестокостью скальпеля проникал в самую душу девушки. Он заставил ее проанализировать свои чувства, и ее охватил стыд. То, что она открыла в себе этой странной ночью, ужаснуло ее. И все же, если только смерть Гарена могла спасти ее от союза с ним, представлявшегося ей страшным и отвратительным, Катрин готова была спокойно согласиться на нее. Она сообщила об этом Барнабе с поразившей его ледяной решимостью.
– Я не хочу принадлежать этому человеку! Поступай как знаешь!
Снова плотное, тяжелое, как земляной вал, молчание разделило замкнувшуюся в своем решении девушку и бродягу, смущенного тем, что ему в ней открылось. В глубине души Барнабе казалось, что теперь она стала ближе, понятнее ему, как будто бы она была его дочерью, а не родилась в семье мирных ремесленников.
Как добрый Гоше и набожная Жакетта могли дать жизнь этому зверенышу в юбке? Барнабе улыбнулся при мысли о том, как бы они удивились, если бы узнали.
– Посмотрим, что я могу сделать, – сказал он наконец. – Теперь возвращайся к себе. Тебя никто не обидел, когда ты шла сюда?
В нескольких словах Катрин рассказала ему о своей встрече с Драчуном и Побирушкой и о том, как ей удалось справиться с ними.
– Пожалуй, это неплохие провожатые, – одобрил Барнабе. – Я скажу им, чтобы они отвели тебя обратно. Не беспокойся, ты можешь доверять им, раз я назначаю их твоими ангелами-хранителями.
В самом деле, через несколько минут Катрин в сопровождении своих ужасных спутников покидала таверну Жако, оставив Сару спящей на ступеньках. Возвращение было столь же безмятежным, сколь беспокойным был путь в таверну. Стоило возникнуть подозрительной тени, как несколько слов, произнесенных ее стражами на непонятном языке бродяг, заставляли ее вновь раствориться в темноте.
Когда два бродяги распростились со своей подопечной в начале улицы Грифонов, начал дуть грозовой ветер. Дом Матье был уже виден, и Катрин нечего было бояться. Она настолько освоилась со своими грозными спутниками, что любезно поблагодарила их. Побирушка ответил за обоих. В этой странной паре он казался мозгом, а Драчун представлял собой грубую силу.
– Мое обычное место – у церкви Святого Бенина, – сказал Побирушка. – Если я буду тебе нужен, ты всегда сможешь меня там найти. Ты уже дружишь с Барнабе, и, если хочешь, я тоже могу стать твоим другом.
Надтреснутый, резкий голос прозвучал с неожиданной мягкостью, и это окончательно развеяло неприятные воспоминания. Катрин знала, что у бродяг предложения дружбы всегда искренни, потому что в них нет никакой корысти. Но в то же время не следует пренебрегать их угрозами.
Дверь едва слышно скрипнула под рукой Катрин. Она бесшумно поднялась по лестнице и улеглась в постель. Дядюшка Матье мирно храпел.
Ночь показалась Катрин слишком короткой. Она не выспалась, не слышала, как звонил колокол собора Богоматери, и сопротивлялась, когда сухая рука Лоизы трясла ее, пытаясь поднять с постели. Лоиза хотела, чтобы Катрин пошла к мессе, но в конце концов, разозлившись, отказалась от своего намерения и ушла, пригрозив сестре вечным проклятием. Но Катрин была равнодушна ко всему, кроме мягкого тепла постели, и снова мирно погрузилась в сон.
Около девяти часов она спустилась в кухню. Там, казалось, сгущалась гроза.
Жакетта гладила белье на доске у очага, время от времени подбрасывая в утюг раскаленные угли. Капельки пота блестели у нее на лбу под полотняным чепцом, и она поджимала губы с хорошо знакомым Катрин выражением. Что-то ей не нравилось, она еле сдерживалась, с силой придавливая ткань утюгом. Повернувшись к ней спиной, Лоиза пряла у очага, тоже молча. Ее тонкие пальцы быстро-быстро скручивали нить, и катушка, стоявшая рядом с ней, все росла. По лицу сестры Катрин догадалась: что-то произошло между нею и матерью.
К своему большому удивлению, она обнаружила, что Сара вернулась домой. Цыганка, наверное, пришла на рассвете и теперь, в своем обычном темно-синем платье из бумазеи, повязав большой белый передник, чистила капусту для супа. Она одна при появлении девушки подняла голову и заговорщически ей подмигнула. Ночная страстность вновь скрылась где-то в глубине души этой странной женщины, и Катрин не нашла и следа от нее на знакомом лице. Но Лоиза тоже заметила появление сестры и злобно прошипела:
– Рабы, приветствуйте знатную и могущественную госпожу де Бразен, которая соблаговолила покинуть свою комнату и сойти к слугам.
– Замолчи, Лоиза! – сухо оборвала ее Жакетта. – Оставь сестру в покое.
Но не так-то просто было заставить Лоизу замолчать. Бросив веретено, она вскочила на ноги и, поджав губы, уперши руки в бока, встала перед сестрой.
– Значит, ты теперь не встаешь на рассвете? Черная работа, утренняя месса – это только для матери и для меня? Ты строишь из себя принцессу, ты думаешь, что ты уже у своего кривого.
Жакетта яростно швырнула утюг в камин. Она вспыхнула до корней своих светлых волос. Но Катрин не дала ей времени взорваться.
– Я плохо спала, – сказала она, слегка пожав плечами. – Я немного дольше полежала в постели, только и всего. Это не преступление. Я позже кончу работу сегодня вечером.
Повернувшись спиной к Лоизе, на искаженное лицо которой ей противно было смотреть, Катрин быстро поцеловала мать и нагнулась к очагу, чтобы поднять брошенный утюг. Она уже взялась за маленькую лопатку, чтобы подсыпать углей, когда Жакетта остановила ее:
– Нет, дочка… Ты больше не должна этого делать. Твой жених не хочет. Теперь ты должна привыкать к новой жизни… и у нас не так уж много времени для этого.
Печальный и обреченный голос матери разжег гнев Катрин.
– Что это значит? Мой жених? Я еще не дала согласия. Если он хочет жениться на мне, то пусть берет такой, какая я есть.
– Ты не можешь отказаться, малышка. Сегодня утром приходил паж вдовствующей герцогини. Ты должна покинуть этот дом и до свадьбы жить у госпожи де Шандивер, супруги камергера герцога Филиппа. Она подготовит тебя к жизни при дворе, обучит хорошим манерам и вежливому обращению.
Гнев Катрин рос, пока мать говорила. Покрасневшие глаза Жакетты выдавали ее огорчение, а усталый звук голоса выводил дочь из себя.
– Ни слова больше, матушка! Если господин де Бразен хочет жениться на мне, я не могу ослушаться, потому что это приказ монсеньора. Но бросить свою семью, чтобы жить у чужих, оставить этот дом и поселиться там, где я не смогу чувствовать себя свободно, где меня, может быть, станут презирать, нет, никогда! Я отказываюсь!
Недоверчивый смешок Лоизы еще подлил масла в огонь, и ярость Катрин обрушилась на сестру.
– Прекрати этот идиотский смех, представь себе, этот брак приводит меня в ужас, и если я соглашусь, то только для того, чтобы вы не пострадали из-за моего отказа. Если бы я была свободна, я давно бы уже пересекла границу Бургундии, вернулась бы в Париж… домой!
Сестры, кажется, готовы были подраться, потому что Лоиза продолжала злобно посмеиваться, но вмешалась Сара. Она взяла Катрин за плечи и оттолкнула подальше от сестры.
– Успокойся! Ты должна слушаться матушку, крошка, будь умницей! Ей еще больнее от твоего непослушания.
В самом деле, Жакетта села прямо в очаг, в золу и горько плакала, закрыв лицо передником. Катрин не могла вынести этого зрелища и бросилась к ней.
– Не плачьте, матушка, умоляю вас! Я сделаю все, как вы хотите. Но вы же не можете прогнать меня отсюда, заставить жить у чужих?
В ее голосе звучала мольба одновременно с вопросом. Девушка уткнулась головой в плечо матери, по ее щекам катились крупные слезы. Жакетта вытерла глаза и нежно погладила светлые косы младшей дочки.
– Ты пойдешь к госпоже де Шандивер, Катрин, потому что я прошу тебя об этом. Видишь ли, после помолвки господин де Бразен будет каждый день приходить к тебе. Он не может приходить сюда! Этот дом недостоин его, он не может здесь находиться.
– Тем хуже, – злобно выкрикнула Катрин. – Он может оставаться дома!
– Ну-ну! Ему здесь будет не по себе, но мне будет еще хуже, чем ему. Говорят, госпожа де Шандивер – добрая пожилая дама, тебе у нее будет неплохо. Ты научишься прилично себя вести. И ведь в любом случае, – грустно закончила Жакетта, стараясь улыбнуться, – ты должна будешь покинуть этот дом и жить у мужа. Это будет переходная ступень, и тебе потом будет легче в доме Гарена де Бразена. К тому же тебе никто не мешает приходить сюда так часто, как ты захочешь…
Огорченной Катрин казалось, что мать пересказывает затверженный урок. Дядюшке Матье, конечно, пришлось долго уговаривать ее, чтобы добиться такой покорности. Но именно потому, что бедняжка Жакетта была в таком состоянии, спорить с ней было бесполезно. Впрочем, если Барнабе, как надеялась Катрин, возьмется за дело, вскоре все это покажется ей дурным сном. Так что она сдалась.
– Хорошо! Я иду к госпоже де Шандивер. Но при одном условии.
– Каком? – спросила Жакетта, не зная, радоваться ли ей послушанию своей дочки или огорчаться, что она так быстро согласилась.
– Я возьму с собой Сару!


Как только вечером она осталась наедине с Сарой в их общей комнате, Катрин решила, что пора действовать. Времени для секретов и скрытности больше не было: завтра они должны обе переселиться в красивый дом госпожи де Шандивер.
Не теряя ни минуты, Катрин рассказала Саре о своем вчерашнем приключении. Сара и глазом не моргнула, узнав, что секрет ее побегов раскрыт. Она даже слегка улыбнулась, поняв по голосу девушки, что та не только не осуждает, но и понимает ее.
– Почему ты говоришь мне об этом сегодня? – только и спросила она.
– Потому что ты должна сегодня же вернуться в таверну Жако. Ты отнесешь письмо Барнабе.
Сара никогда не спорила и не удивлялась. Вместо ответа она вытащила из своего сундучка длинную темную накидку и завернулась в нее.
– Дай мне письмо, – сказала цыганка.
Катрин быстро нацарапала несколько слов, внимательно перечитала перед тем, как присыпать свежие чернила песком.
«Ты должен действовать, – написала она Барнабе. – Только ты можешь спасти меня. И помни, что я ненавижу известного тебе человека». Довольная, она протянула Саре сложенную записку.
– Вот, – сказала она. – Беги скорее.
– Через четверть часа Барнабе получит твое письмо. Только оставь дверь открытой.
Она бесшумно, словно тень, выскользнула из комнаты, и Катрин, как ни напрягала слух, не могла уловить ни малейшего шума шагов, ни скрипа двери. Сара, казалось, умела растворяться в воздухе.
Гедеон на своем насесте, вобрав голову в плечи, одним глазом дремал, а другим внимательно наблюдал за своей хозяйкой, занятой непривычным для этого часа делом. Он видел, как она роется в сундуках, вынимает платья, с минуту держит их перед собой, затем одни бросает на пол, другие кладет на постель.
Это необычное оживление заставило птицу высказаться – ведь время сна еще не пришло. Гедеон встряхнулся, расправил сверкающие перья, вытянул шею и заорал:
– Да здррррравствует… герцог!
Ему не удалось повторить это второй раз. Ловко брошенное платье из числа отвергнутых накрыло его, совершенно ослепив и наполовину задушив.
– Пошел он к черту, твой герцог… и ты вместе с ним! – яростно крикнула девушка.
Сара вернулась в полночь. Катрин ждала ее, сидя на постели, задув все свечи.
– Ну? – спросила она.
– Барнабе велел передать тебе, что согласен. Он даст тебе знать, что решил… и что ты должна делать!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100