Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Сраженная любовью в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Сраженная любовью

Раненый вытянулся на кровати, прямой, неподвижный, белоснежная повязка на голове казалась в полутьме сверкающим фантастическим шлемом, чем-то странным и фантастическим выглядела и нога, к которой кордовский врач привязал смоченными в клейстере полосками материи деревяшку. Именно перелом обрек юношу на неподвижность, он должен был лежать на спине и не двигаться. Катрин бесконечно жалела его и восхищалась им… Опершись рукой об изголовье, она долго любовалась спящим.
Прямо на полу перед камином, свернувшись, словно огромный пес, спал черный раб. Вдоль стен стояли лавки с разбросанными по ним ярко-красными подушками… Девушка попыталась подвинуть к кровати одну из них, но та оказалась слишком тяжелой. Тогда, поджав ноги и обхватив колени руками, она примостилась в уголке.
В комнате слышалось лишь прерывистое дыхание рыцаря. Лицо его разгладилось, было видно, что он теперь не страдает. Пристально разглядывая его, Катрин подумала, что он и впрямь красивее Мишеля. Может быть, он просто выглядел более зрелым, более мужественным, чем его брат, в ту пору совсем еще мальчик.
На вид ему было года двадцать три – двадцать четыре. Белоснежная повязка подчеркивала чеканный, хотя и несколько грубоватый овал лица. Прямой нос, тяжелый квадратный подбородок, подернутый синевой, взывающей к бритве; это резкое, лепное лицо смягчали только длинные, густые, словно бы женские ресницы, придавая ему что-то нежное, очаровательное. Катрин и сама не знала, как поддалась этому очарованию, как в глубине ее существа зародился мучительный трепет, понемногу заполнявший ее, заставлявший внезапно беспричинно краснеть.
В камине затрещало, посыпались искры, и на пол упал горящий уголек. Катрин поспешно схватила его щипцами и бросила обратно в огонь. Затем вернулась на лавку.
Раб заворочался и заворчал. Арно не двинулся.
Ветер стих, только капли дождя еще барабанили по крыше, но в маленькой теплой комнате с плотно закрытыми дверями и ставнями от этого становилось только еще уютнее. Усыпленная однообразным шумом дождя, девушка задремала и не услышала, как тихонько отворилась дверь, не увидела, что на пороге показалась огромнейшая чалма целителя. Быстрым взглядом мавр окинул комнату, удостоверился, что больной его спит, потом насмешливо уставился на свернувшуюся в уголке Катрин. Тонкая, неуловимая улыбка тронула его губы. Абу-аль-Хаир хотел было разбудить девушку, но лишь пожал плечами и тихонько вышел, закрыв за собой дверь. Катрин так и не узнала, что, встретив на лестнице Матье, целитель решительно запретил до времени посещать больного, поскольку сон его очень чуток, нарушать его нельзя ни в коем случае. Суконщик послушно отправился спать. У него и в мыслях не было, что его племянница ночует в комнате рыцаря.
Ранним утром Катрин очнулась и с трудом открыла глаза. Во дворе харчевни петух хрипло славил розовощекую зарю. Катрин взглянула на Арно, он, казалось, за всю ночь не переменил положения. Камин давно потух, нубиец невозмутимо похрапывал, свернувшись на полу. Лицо Катрин исказилось болью, когда она попыталась разогнуть затекшие ноги и спину. Тихонько открыла она окно и выглянула наружу. Дождь кончился, в огромных лужах отражалось розовеющее небо. Пахло влажной землей, навозом, свежестью деревенского утра. Девушка вдохнула полной грудью. Желая дать отдохнуть голове, распустила волосы, растрепала их, радуясь растекшимся по плечам потокам живого золота, закрыла окно и обернулась к постели раненого. Юное лицо с закрытыми глазами, детской гримасой губ, глубокой складкой у носа показалось ей вдруг таким беззащитным и трогательным, что, поддавшись внезапному порыву нежности, она опустилась на колени и стала тереться щекой о ладонь его безвольно опущенной руки, смуглой, теплой, слегка шершавой от постоянного обращения с оружием. С неожиданной для себя горячностью Катрин внезапно прижалась к ней губами. У нее пресеклось дыхание, ей хотелось смеяться и плакать. Хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Чтобы все вокруг исчезло и остались только они вдвоем внутри магического круга. Реальность за его пределами рассыпалась в прах. Сейчас Арно принадлежал ей всецело.
Вся во власти чувств, Катрин не замечала, что рука вдруг зашевелилась, что другая рука перебирает ее золотистые волосы. Лишь когда они обе, обхватив ее голову, повернули ее лицом к рыцарю, она вдруг поняла, что рыцарь давно не спит. Приподнявшись на локте, он пристально вглядывался в лицо Катрин, привлекая ее к себе все ближе. Она вскрикнула, пытаясь освободиться из его объятий.
– Мессир, пустите… Я…
– Тс-с-с! Молчи!
Суровость тона заставила ее безмолвно покориться. У нее не было ни душевных, ни физических сил всерьез противиться ему. Сердце бешено колотилось у нее в груди. Страстный взгляд черных глаз завораживал и сводил с ума. Руки юноши держали ее. Совсем безвольную опустили на постель.
Арно порывисто прижал к себе девушку. Судорога прошла по всему ее телу. Темная кожа юноши блестела от пота. Катрин обжигало его дыхание, в жаркой духоте она слышала какой-то странный запах… бальзам из Матарьи, подумалось ей. Больше она не сопротивлялась… Быть может, в глубине души Катрин давно этого ждала!
Но когда жесткие губы в смертельной жажде прижались к ее губам, девушка застонала. В голове ее гудели, раскалывая, тысячи колоколов… Восторг, древний, как этот мир, охватил Катрин, когда она позволила жадным, жарким рукам ласкать ее тело.
Арно сквозь зубы проклинал свою злосчастную ногу, но для раненого он был даже слишком страстен. Ничего деликатного не было в его движениях, настолько стремительных, что казалось: его вот-вот призовет труба, и поэтому каждый миг ему так дорог. Странное дело, в порабощающей его жестокости девушка вдруг открыла источник неиссякаемой нежности. Затянувшийся до бесконечности поцелуй наполнил ее невероятным счастьем, взволновав все ее существо. Она не знала, как случилось, что Арно расстегнул ворот, распахнул платье, губы его спускались все ниже, ниже, и она увидела, что до пояса обнажена. Нежную розовость ее кожи оттеняла чернота его коротких волос. Она совсем не смутилась, будто была создана для того, чтобы ему одному принадлежать, дарить радость и удовольствие.
Теперь его прикосновения стали нежнее, одной рукой он раздевал ее, другой ласкал. Каждый раз его пальцы нерешительно застывали, потом вновь с бешеным восторгом принимались за сладостный труд. Катрин не понимала ничего из его бессвязного бормотания. Снова их взгляды встретились. Желание сделало грубыми его черты, окрасило болезненным румянцем щеки.
– До чего же ты хороша, – прозвучал глухой голос Арно, – нежная, пышная, розовая…
Со страстью приник он к ее губам, подмял под себя послушное податливое тело. Катрин застонала.
Внезапно со двора донеслось:
– Катрин! Катрин! Да где ты, наконец?
– Ах, боже мой, это дядя!
Катрин вскочила, поспешно оттолкнув юношу. О, ужас! Она совершенно голая, а ведь дверь могла в любую минуту открыться, и вот-вот проснется черный раб! Густо покраснев при одной мысли о таком позоре, девушка хотела что-нибудь на себя накинуть, но тут Арно, опешивший было от неожиданности, снова обнял ее.
– Не уходи… Я хочу тебя! Я убью всякого, кто посмеет войти!
– Нет, я не могу!.. Ради бога, оставьте меня!
Как угорь выскользнула она из его объятий, принялась одеваться, дрожащими, непослушными руками застегивая платье. Но стоило ей взглянуть на его побелевшее лицо, в мольбе протянутые руки, отчаянные глаза, как вся решимость покинула ее. Куда девалась его сила, его отвага, властность. Он выглядел потерянно и жалко, как человек, не сумевший удержать своими слабыми руками величайшее на свете счастье. Внезапно черты его прояснились, и он радостно рассмеялся.
– Нет, постой, от меня не уйдешь! Когда-нибудь я вновь смогу ходить, и уж тогда держись! Святой Михаил свидетель, ты сводишь меня с ума!
– Заклинаю вас, мессир, забудьте о том, что здесь было, – взмолилась Катрин, – вы сами вскружили мне голову!
Он просто покатился со смеху. Но вдруг посерьезнел. Дерзким и страстным стал его взгляд.
– Забыть, как ты стонала в моих объятиях, как закатывала глаза? Забыть красоту твоего тела, вкус твоих губ? Никогда, пусть я проживу сто тысяч лет, но тебя, Катрин… женщину из женщин, самую желанную, твое нежное имя, твое лицо мне забыть не удастся!
Катрин замешкалась в дверях. Ей хотелось остаться и слушать, слушать… Но гнев дядюшки Матье… А юноша молил:
– Если хочешь, иди… Но прежде – поцелуй, один-единственный.
Катрин вернулась, остановилась, не решаясь подойти к постели, потому что черный раб наконец проснулся и хлопотал у очага, разжигая огонь. Он, правда, ни разу не обернулся, и, собравшись с духом, девушка наклонилась к раненому – тот даже не посмотрел в ее сторону, напряженно прислушиваясь к шуму, донесшемуся со двора.
Топот копыт, бряцанье оружия, громкие крики…
– Что там за суета? Какие-то вооруженные люди…
Катрин распахнула ставни. В самом деле, внизу расположился небольшой отряд. Девушка немедленно поняла по серо-черной коже их барабанов и серебряному позументу, что это солдаты личной охраны герцога Филиппа. Его девиз был вышит у каждого на груди.
– Это солдаты герцога Бургундского. Их капитан…
В этот момент высокий рыцарь, спешившись, направился к мэтру Матье Готерену, в беспокойстве ходившему взад и вперед рядом с Абу-аль-Хаиром. Катрин вмиг узнала неуклюжую походку и низкий голос вновь прибывшего.
– Ба, да это же мессир де Руссе! – продолжала она.
Арно поморщился.
– Черт! Что-то очень уж хорошо вы разбираетесь в этих проклятых бургиньонах, милочка! Может, вы еще и знакомы с каждым?
– Вы забываете, что я живу в Дижоне, городе, подвластном герцогу Филиппу!
Жак де Руссе приветствовал суконщика так громко, что голос его был прекрасно слышен в комнате.
– А, мэтр Готерен! Рад нашей встрече! Я вновь послан за вами.
Матье рассыпался в любезностях, на миг позабыв о своей беде: исчезновении племянницы.
– За мной? Помилуйте! Чему обязан честью…
– Себе и своей очаровательной племяннице. Его светлость позаботились о том, чтобы вас и очаровательную мадемуазель Легуа сопровождал небольшой отряд под моим командованием, во избежание нежелательных встреч с англичанами и прочим сбродом, теперь во множестве шатающимся по дорогам, особенно в землях, не подвластных его светлости.
Дальнейшего Катрин не слышала. За ее спиной свирепый голос проревел:
– Легуа?.. А ну, покажите-ка мне этого Легуа!
Поспешно обернувшись, она увидела, что Арно, бледный как смерть, с горящими ненавистью глазами, приподнялся на постели, уже готовый соскочить с нее. Черный слуга бросился к нему, обхватил, пытаясь снова уложить в постель, но безуспешно – тот отбивался как бешеный.
– Где человек с этим проклятым именем? Кого зовут Легуа?
Оторопев от столь внезапной вспышки его гнева, Катрин на мгновение окаменела. Окно оставалось открытым, и дядя мог ее увидеть, но она и думать забыла об осторожности.
– Да это я, мессир… Это меня зовут Катрин Легуа.
– Тебя!
Выражение лица рыцаря стремительно менялось. Сперва на нем было написано недоумение, затем его сменил гнев, и наконец все заполнила слепая ярость. От былой страсти не осталось и следа. Тяжелая челюсть выпятилась, глаза метали молнии, белые зубы оскалились, казалось, он готов ее загрызть.
– Так это ты? – Голос его звучал глухо, Арно едва сдерживал овладевшую им злобу. – Скажи, не родственница ли ты тех парижских мясников, что наделали некогда… столько шуму?
– Они мои двоюродные братья, но…
– Заткнись!.. Ни слова больше! Вон отсюда!
– Послушайте…
– Немедленно убирайся!.. Иначе я сам вышвырну тебя за дверь… Однажды я поклялся, что убью всякого, кто носит это имя. Ты женщина, тебя я пощажу. Но чтоб духу твоего здесь не было!
Катрин остолбенела от ужаса. В чем дело? Как мог человек, только что сходивший с ума от страсти, смотревший на нее почти с любовью, в один миг превратиться в ее злейшего врага? Так грубо оттолкнуть ее… Он все еще цедил сквозь зубы:
– Знай же! У меня был брат… удивительный брат, я обожал его. Он служил герцогу Людовику Гюйеннскому. Когда бунтовал Кабош, мясники схватили его, убили, разделали, словно говяжью тушу. Красивый, молодой, отважный, он за всю свою жизнь и мухи не обидел, а его зарезали, как режут паршивых свиней. И сделал это мясник по имени Легуа… Я все сказал. Теперь убирайся! И моли Бога, чтобы нам опять не встретиться!
Голос прерывался от гнева и глухих рыданий. У Катрин слезы потекли из глаз. Казалось, ее любовь навек умерла, но вот происходит чудесная встреча, и она воскресает… чтобы вновь рассыпаться в прах по столь ничтожному, досадному недоразумению!
Ее ли обвинять в смерти Мишеля?
Катрин попыталась защищаться:
– Смилуйтесь, мессир, выслушайте меня… Как можно казнить, не выслушав? Разве вы не знаете, что произошло в день смерти вашего брата? Не знаете, что в этот страшный день…
Арно грубо оборвал ее, указывая на дверь:
– Довольно! Вон! Ты внушаешь мне ужас, отвращение… Иди, тебя там ждут. Сам герцог Бургундский заботится о твоей сохранности! Оказывает тебе честь своим вниманием! Нетрудно догадаться, в каких вы отношениях! По слухам, герцог весьма жалует таких, как ты, красотка!
– У меня нет никаких отношений с его светлостью! Как вы посмели вообразить такое? – покраснев как маков цвет, крикнула Катрин. – Просто недавно герцог задержал меня.
Арно изумленно рассмеялся.
– Ах, просто задержал! Что же, ему нетрудно было тебя заполучить. Я сужу по собственному опыту. Ты легко сдаешься, милочка!
Катрин взвыла, как раненый зверь.
Из глаз ее потоком хлынули слезы! Они стекали по щекам, падали на грудь. Дрожащие руки тянулись к рыцарю с мольбой.
– О, сжальтесь, сжальтесь… Что я вам сделала, что вы могли подумать… Разве вы не поняли…
– Не понял? – насмешливо передразнил Арно. – Что ты прямо из постели герцога влезла в мою постель? А может, это был его приказ? Вся эта страсть, это безумие – всего-навсего хорошо продуманный фарс. Ты – ловушка, попадись я в которую, быть бы мне у герцога на крючке! Что ж, поздравляю с новой победой! Я на мгновение и впрямь потерял голову… Ты справилась со всем отлично! Я и вправду не встречал никого красивее тебя! Но теперь прочь отсюда, да поживее!
Катрин обезумела от ярости. Ее страсти как не бывало. Со сжатыми кулаками двинулась она к кровати.
– Я не уйду, пока вы не выслушаете меня и не попросите прощения!
– Просить прощения? У…
Он скверно выругался, будто плюнул. Девушка закрыла лицо руками, слово обожгло ее, как удар. Храбрость и злость улетучились в мгновение ока. Едва родившаяся любовь захлебнулась в скверне. Бороться дальше – бесполезно, Арно слеп от ярости. Руки ее безвольно повисли, понуро пошла она к двери, открыла ее и вдруг, подхваченная внезапным порывом, бросилась назад к кровати. Изящная головка в ореоле золотых волос гордо запрокинулась. С ненавистью взглянула она в глаза юноши. Приподнявшийся на локте, весь дрожащий от злости, тот, несмотря на свою нелепую чалму, казался волком, готовым к последней схватке.
– Когда-нибудь, – промолвила Катрин с ледяным спокойствием, – вы будете в ногах у меня валяться, вымаливая прощение. Но вы, Арно де Монсальви, владелец Шатеньерэ, не услышите ни слова привета. Я любила вашего брата… Он был нежным и добрым. Прощайте!
Но не успела она сделать двух шагов, как принуждена была схватиться за стену, чтобы не упасть. Огромный жесткий валик, брошенный недрогнувшей рукой, едва не сшиб ее с ног. Достоинство женщины – слабая преграда бешенству Арно.
В недоуменье обернувшись, она встретилась с его злобным взглядом и обнажившимися в улыбке зубами.
– Если ты еще раз посмеешь произнести имя моего брата, шлюшка, я удавлю тебя вот этими руками, – говорил он, протягивая вперед свои большие смуглые руки. – Возблагодари Господа, что я не могу встать. Имя Монсальви нечего мусолить девкам вроде тебя…
Он продолжал бы и дальше в том же духе, но его речь прервали. Подскочив к кровати, Катрин влепила ему звонкую пощечину.
Повязка съехала, рана открылась, и по небритой щеке заструилась кровь. В ослеплении Катрин забыла, что перед ней раненый, и ударила изо всей силы. Вид крови ее успокоил, не вызвав ни малейшего раскаяния. Слишком долго терпела она его издевательства и теперь была рада причинить ему боль. Да что там! Ей хотелось рвать его на куски зубами и ногтями, выцарапать эти наглые глаза, в которых ненависть сменилась страхом.
Арно бессознательно провел рукой по нестерпимо пылающей левой щеке. Впервые с ним так обращались, он растерялся.
Девушка, прекрасно сознавая, что пощечина его утихомирит, удалилась, сказав на прощание:
– Теперь вы, наверное, запомните меня, мессир.
Мило улыбнувшись, сделала изящный реверанс и проследовала к выходу величественной походкой оскорбленной королевы, оставив рыцаря наедине с его раздумьями. Уже за дверью Катрин остановилась, с трудом переводя дух. Сквозь стену из толстых бревен до нее долетали ужаснейшие проклятия Арно, но ей до них не было дела. Что еще он мог сделать Катрин? Он уже нанес ей глубочайшую рану. От его жестокости девушке хотелось кричать. Между ними разверзлась пропасть. Им уже никогда не сблизиться. Они будут вечно ненавидеть друг друга, и все потому, что, оскорбленная в своих лучших чувствах, Катрин не захотела рассеять его заблуждения. Да ведь он и не стал ее слушать, презрительно предположив, что она пытается оправдаться. Постепенно дыхание ее восстановилось, сердце успокоилось. Катрин на мгновение прикрыла глаза и почувствовала, как в душе ее снова воцаряются мир и спокойствие.
Очнувшись, она увидела, что перед ней стоит целитель в чалме, напоминающей огромный пион. Катрин поразило, что в его многозначительном взгляде ясно читалось участие.
– Дорогу любви мостят плотью и кровью, – тихо продекламировал он, – вступающие на нее, приподнимите подол.
Девушка быстро стерла побежавшую по щеке слезу.
– Откуда это?
Абу-аль-Хаир только плечами пожал и взялся за ручку двери. Если бы не чалма, араб оказался бы ниже Катрин на полголовы, но во всем его облике было столько величия и благородства, что девушке он сейчас виделся огромным, всесильным.
– Это сказал персидский поэт Хафиз, живший в прошлом веке. Великий знаток человеческого сердца… Душу женщины он знал хуже и потому много страдал. Я вижу, здесь все понятия сместились, и страдает не мужчина, а ты, девушка. Юноша, прекрасный и смертоносный, как толедский клинок, ранил тебя, и ты истекаешь кровью. Не думал, что так случится, клянусь Аллахом, мне чудилось, что вы – на редкость благословенная, гармоничная пара. Такую нечасто встретишь!
– К сожалению, вы ошибались, – горестно вздохнула Катрин, – ошиблась и я. В какой-то миг мне казалось, что и он полюбит меня, но вместо этого он ненавидит меня, презирает… Я не смогу вам всего объяснить. Он прогнал меня, сказал, что не желает видеть…
Целитель от души расхохотался, нимало не смущаясь оскорбленным видом девушки, которая сочла, что этот смех по меньшей мере неуместен.
– Еще Хафиз говорил: «Я боюсь, как бы святым, проклинающим пьяниц, однажды не пришлось возносить свои молитвы в кабаке». Он тебя оттолкнул, но он тебя хочет. Чего ж тебе еще? Когда женщина любит мужчину, а он от нее далеко, она не сомневается, что когда-нибудь его встретит. В минуту гнева человек не следит за своими словами, они несутся во весь опор, как дикие кони. Громко кричит ярость, а разум тем временем помалкивает. Иди к дяде, он волнуется, а мне дай поговорить с этим строптивцем, я узнаю, что творится в этой отчаянной голове. Пока что мы будем путешествовать вместе, вместе предстанем и перед герцогом Бургундским. Иди с миром, девушка!
Тут Абу-аль-Хаир поклонился, не говоря ни слова, знаком подозвал своего раба, неподвижно сидевшего невдалеке на корточках, подобно эбеновой статуе, и тихо проскользнул в комнату.
Погруженная в раздумья Катрин, несколько, впрочем, утешенная его словами, направилась в свой чуланчик, чтобы привести себя в порядок, прежде чем спуститься к дяде. Услышав, что он по-прежнему зовет ее, девушка перегнулась через балюстраду и крикнула как можно громче:
– Одну минуту, я сейчас приду!
Через некоторое время она вплыла во двор, гордая, как королева. Коричневое льняное платье прикрывал герцогский плащ, плотно уложенные косы были упрятаны под шелковый капюшон, придавший ей сходство с юным монахом. Ее появление встретил отчасти грозный, отчасти радостный взгляд мэтра Матье и откровенно восторженный – Жака де Руссе. Заметно взволнованный встречей капитан немедленно подбежал к ней, подал руку и помог перейти через огромную лужу. Катрин ответила ему рассеянной улыбкой и поспешила к дядюшке, стоявшему посреди двора, руки в карманы, шапка набекрень.
– Доброе утро, дядюшка. Как вам спалось?
– Куда ты запропастилась?! – ворчал Матье, целуя подставленный ему лоб. – Я уже битый час тут надрываюсь, зову-зову, зову-зову…
– Просто прошлась по росе, замочила подол – пришлось переодеваться. Ну как, поехали?
– Что это ты вдруг заторопилась? Будто забыла про нашу чудесную находку?
Катрин отвернулась с лукавой улыбкой, сказав так громко, чтобы и на втором этаже было слышно:
– Довольно мы о нем заботились, отнесли в гостиницу, нашли врача… Выполнили свой долг и теперь можем ехать дальше. Скорей! Я хочу домой!
Твердым шагом подошла она к мулу и, нимало не смущаясь тем, что стремя ей держит не старый Пьер, а Жак де Руссе, взобралась в седло.
– Благодарю вас, мессир. Очень любезно со стороны его светлости было послать вас нам в провожатые. Какая честь и, главное, какое удовольствие находиться с вами…
Смущенно покраснев, молодой человек вскочил на лошадь и отдал приказ солдатам трогаться в путь.
Любезные слова Катрин чрезвычайно обнадежили его. Видя почести, оказываемые девушке, он не сомневался, что герцог Филипп дорожит ею и вскоре сделает своей наложницей. Но женщина всегда вправе выбирать, и, может статься, капитан в дороге еще получит свое. Он пустил лошадь шагом в надежде, что беседа, так мило начавшаяся, в том же духе и продолжится. Но Катрин внезапно впала в меланхолию и отвечала ему невнятно, невпопад, опустив глаза и нахмурившись. Жак де Руссе, в свою очередь, замолк, утешаясь тем, что может по крайней мере постоянно любоваться прелестным профилем.
Окончательно успокоенный надежностью такой охраны, Матье дремал, покачиваясь в седле. Погруженная в свои мысли, Катрин попыталась возродить в памяти суровый образ рыцаря. Его лицо в минуту нежности. Стремительность, с которой все вдруг изменилось, пьянила, как вино. Чтоб обрести надежную почву под ногами, нужно скорее вернуться домой, в круг повседневных дел, к привычным милым лицам мамы, сестры и, конечно же, Сары – Сары, что читает в ее сердце как в раскрытой книге и как никто знает мужчин. Боже, как ей хотелось видеть Сару! Торопить всех, без устали стегать мулов, пока вдалеке не покажутся стены Дижона! Домой, домой!
Но под неспешным мулом дороги Фландрии тянутся и тянутся бесконечно…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100