Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Золотое Руно в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Золотое Руно

Солнце уже садилось, когда Катрин отправилась в лагерь бургундцев. Проникнуть в стан врага можно было лишь ночью, когда бой стихал. И вот она села вечером на коня и, оставив позади городские ворота, проследовала по мосту через Уазу. Впереди нее с белым флагом ехал один из оруженосцев Сентрайля…
Конь цокал копытами по толстым бревнам моста, а всадница отпустила поводья, доверившись умному животному. На сердце у нее было тяжело, ни о чем не хотелось думать; она испытывала почти то же чувство, что и тогда в Орлеане, в тот страшный день, когда она взошла на повозку, которая должна была увезти ее на виселицу. Она поняла ничтожность всего сущего! Катрин даже не пыталась думать о том, как встретит ее Филипп и что он ей скажет. Ради спасения Жанны она решилась пойти на все, даже на невозможное, в крайнем случае на выкуп Девы из плена. Дальше этого ее мысли о будущем не шли.
Спиной она ощущала тяжелые взгляды тех, кто с высоты башен наблюдал за ее отъездом: Сентрайля, грубого и жестокого Флави, которого она заметила, уже садясь на коня, солдат, прильнувших к бойницам. Ее стеной окружали люди, не ведающие жалости: воины Филиппа, поддерживающие англичан, и воины Жанны – и самый жестокий из них, Арно, схватившийся со смертью за стенами монастыря. Это была ловушка, выбраться из которой у нее не хватало сил.
Они проехали мост и приблизились к передовым постам бургундцев. Оруженосец поднял белый флаг. Катрин услышала, как он сообщил ее имя первому же стрелку, добавив, что «бургундская дама желала бы поговорить с герцогом Филиппом». Стрелок позвал офицера, который в свою очередь спешно отрядил сержанта к огромной палатке, пурпурно-алой в лучах заходящего солнца. Безмолвная и смиренная, Катрин ждала. Ей даже не хотелось вспоминать об Арно: эти воспоминания причиняли ей боль, подобно незаживающей ране…
Сержант вскоре примчался назад, вздымая тучи пыли. Он был сильно взволнован.
– Мадам, – крикнул он, подбегая, – мессир Золотое Руно, герольдмейстер Бургундии, сейчас будет здесь. Ради вас он пожелал оставить все дела.
Эти слова вызвали у приехавшей горькую улыбку: неужели это имя будет преследовать ее всю жизнь? Но тут внимание ее привлекло видение воистину сказочное: пустив коня в галоп, к ней мчался всадник. Его перевязь, накинутая поверх доспехов, переливалась шелком и золотом. На ней были изображены гербы всех бургундских владений. На шее висела широкая золотая цепь, украшенная эмалью, в центре ее было подвешено изображение барана. Шляпа с султаном из перьев дополняла этот роскошный наряд. Приблизившись, всадник соскочил с коня и устремился навстречу Катрин, протягивая к ней руки:
– Катрин!.. Дорогая! Я и не надеялся вас вновь увидеть!
Со смешанным чувством удивления и радости, которое помогло Катрин очнуться от охватившего ее оцепенения, она узнала своего знакомого, Жана Лефевра де Сен-Реми, и протянула ему обе руки.
– Жан! До чего же я рада вас видеть! Да вы просто великолепны!
Инстинктивно она вернулась к тому легкому, свободному тону, которым были отмечены их прошлые встречи, и это помогло ей собраться, взять себя в руки. Сен-Реми тем временем повернулся на каблуках, как это предписывала мода, и наконец отвесил ей низкий поклон.
– Перед вами, дорогая, герольдмейстер Золотое Руно, избранный единодушно геральдической коллегией Бургундии. Лицо весьма важное. Ну как, нравлюсь я вам?
– Вы просто великолепны, Жан. Но я хотела бы говорить с герцогом. Как вы думаете, он меня примет?
Лицо Сен-Реми омрачилось.
– Он вас ждет. Но предупреждаю, он в плохом настроении, ведь вас так долго не было! Куда вы подевались? И что с вами произошло? Нет, вы все так же хороши, однако похудели… и выглядите усталой.
– Вы правы, друг мой, я так устала от всего!
Новый герольдмейстер грустно покачал головой и взял за повод коня молодой женщины.
– Я надеюсь, что монсеньор Филипп сумеет вернуть улыбку этим глазам. С вашим отъездом наш двор отчасти потускнел.
– Но ведь у вас есть герцогиня…
– О, у нее прекрасные манеры, она очень образованна и, бесспорно, красива. Но, по-моему, холодна, как статуя. Однако поспешим. Я совсем заболтался, а монсеньор ждет. Ни к чему гневить его более!
Мгновение спустя Катрин спрыгнула с коня у входа в герцогскую палатку, которую охраняли два солдата из личной гвардии Филиппа. Она безотчетно поискала глазами белый султан Жака де Руссе, но молодого капитана нигде не было видно. Проследовав за внезапно разволновавшимся Сен-Реми, она вошла в просторные покои герцога, где пурпур бархата мешался с золотом покрывал, и секундой позже предстала перед Филиппом.
Герцог казался постаревшим. Черты его лица обострились и затвердели, хотя, возможно, это только почудилось Катрин в неверном свете горевших повсюду факелов. Выпрямившись во весь рост, он стоял возле стола, положив руку на тяжелый футляр для Евангелия, сделанный из слоновой кости, в позе привычно величественной и вместе с тем напыщенной, одетый в военные доспехи. Его шею обвивала тяжелая золотая цепь, которая мерцала в пламени факелов. С цепи свисала фигурка барана, такая же, как у герольдмейстера.
Медленно, не склоняя головы, Катрин присела в реверансе, безотчетно выбрав это старинное приветствие феодалов, чтобы отдать почести тому, в ком в ту минуту ей хотелось видеть лишь сюзерена. Ее мужской костюм мало подходил для реверанса, но чисто женским жестом она сбросила с головы капюшон, подставив свету огня свои золотые косы. Филипп пристально, не мигая, всматривался в лицо Катрин. Взгляд его оставался суров. Однако он заговорил первым:
– Вы все же здесь, мадам? А я и не надеялся увидеть вас вновь. По правде говоря, я считал вас погибшей и поражен вашей дерзостью. Вы отсутствуете два года… или около того, внезапно появляетесь и требуете аудиенции так, словно всегда вели себя достойно и заслуживаете подобной милости!
Резкий голос Филиппа звучал все громче. Он словно старался разжечь свой гнев, и, почувствовав это, Катрин решила отвечать ему дерзостью.
– Если я не заслуживаю подобной милости, отчего же вы мне ее оказываете, монсеньор?
– Оттого, что желаю убедиться, смогу ли я вас узнать, похожи ли вы еще на тот образ, который я храню в своем сердце. Слава богу, от него ничего не осталось! Вы очень изменились, мадам, и не в лучшую сторону!
Жестокость Филиппа, полное отсутствие в нем элементарной учтивости не испугали Катрин. Внушать ей страх ему давно уже было не дано, даже если когда-то он и был на это способен! И теперь его слова лишь помогли ей полностью овладеть собой и даже слабо улыбнуться.
– Уж не думаете ли вы, монсеньор, что я приехала умолять вас быть моим зеркалом? Эти годы к вам были снисходительны, они даже принесли вам благополучие, тогда как я познала нужду и страдания.
– И кто же заставлял вас столь страдать?
– Никто! И не воображайте, что мне жаль этих лет! Да, я страдала, но зато я перестала презирать себя.
Гнев, блеснувший в глазах Филиппа, дал понять Катрин, что она зашла чересчур далеко и что подобный тон может заранее обречь на неудачу то дело, ради которого она сюда приехала. По правде говоря, она ни в чем не могла упрекнуть герцога, особенно теперь, когда рассчитывала на его благосклонность. Вот почему она тут же отступила:
– Простите меня, монсеньор! Я не ведаю, что говорю. Позволю лишь заметить, что теперь, после вашей женитьбы, мне незачем находиться подле вас. Надеюсь, вы счастливы в браке?
– Весьма!
– Ну что ж, я очень рада. Я много молилась за вас, и Господь, как видно, услышал мои молитвы…
Тяжелое молчание воцарилось между ними, лишь потрескивали светильники да шумно зевала огромная борзая, растянувшаяся у двери. Катрин искала способ продолжить разговор, как вдруг Филипп, оставив свою величественную позу, сорвал с головы большую шляпу из черного фетра, украшенную пером цапли и рубиновой пряжкой, обошел вокруг стола и схватил ее за руку.
– Прочь увертки и официальные речи! Я считаю себя вправе требовать объяснений. Вот уже два года… слышишь, ты, целых два года я жду. Почему ты меня бросила?
Это былое обращение на «ты» не оставило и следа от ее скованности. Катрин вновь ощущала твердую почву под ногами.
– Но я тебе уже ответила: потому что ты собирался жениться. Я слишком горда, чтобы играть вторые роли, и не хотела после всего, что было между нами, стать посмешищем для твоих придворных.
На лице Филиппа отразилось искреннее удивление.
– Посмешищем? Неужели ты полагала, будто я столь беспомощен, что не смогу обеспечить тебе подобающее положение? Тебе, которая оплакивала нашего сына?
Воспоминания о ребенке не смягчили Катрин.
– О да, конечно, ты же собирался подыскать мне партию… в который уж раз! Ну и кого же из мнимых мужей предназначил ты мне тогда, после бедняги Гарена, чье страшное уродство ты с таким цинизмом заставил служить своим целям? Кого же: Сен-Реми, Ланнуа, Тулонжона? Кто из твоих подданных, дабы угодить тебе, был готов жениться на твоей любовнице… и закрыть на все глаза?
– Никто! Я вовсе не собирался делить тебя с другим. Ты стала бы герцогиней, правила бы одним из моих владений, каким бы пожелала. Будто ты не знала, что я любил тебя больше всего на свете… И не раз доказывал свою любовь! А вот и последнее доказательство. Что это, по-твоему?
Резким жестом он сорвал с себя золотую цепь и быстро поднес ее к глазам молодой женщины.
– Знаешь, что это такое?
– Конечно, знаю, – тихо ответила она. – Это знак Золотого Руна. Ордена, который ты основал в честь своей свадьбы.
– Моей свадьбы? А о ком я думал, давая ему такое название? Кто еще когда-либо расстилал передо мной самое дивное в мире золотое руно? Кого еще я мог называть таким именем, как не тебя?
В ярости он швырнул в угол золотую цепь и, с силой обхватив голову Катрин, ловко, как он умел обращаться с женщинами, распустил ее косы. Сверкающий водопад волос, рухнувший на плечи молодой женщины, скрыл под собой костюм из черной замши и, как в сказке, вернул ей прежнее великолепие. Подтащив ее к большому зеркалу венецианской работы, украшавшему одну из стен, Филипп бросил:
– Смотри же! Кто же владеет настоящим золотым руном? Вот оно, настоящее золотое руно!
И, не дав ей даже взглянуть на себя, со страстью, которую он не в силах был более сдерживать, схватил ее в объятия и крепко прижал к груди, не заботясь о том, что стальные пластинки доспехов могут причинить ей боль.
– Катрин… Я все еще люблю тебя. Я так и не смог тебя забыть.
– Теперь сможешь… Ведь я так подурнела.
– Нет-нет, ты почти не изменилась! Я сказал так в гневе, я просто задыхаюсь от него вот уже два года. Бог весть что я мог наговорить! А ты все так же прекрасна, только слегка похудела. Зато глаза твои стали еще больше, а фигура стройнее. Катрин, любовь моя… Я так часто, так долго звал тебя… моя нежная, моя прекрасная, моя единственная.
Расстегнув воротник ее куртки, он лихорадочно припал губами к нежной ямочке у основания ее шеи. Полулежа в его крепких объятиях с запрокинутой головой, Катрин чувствовала, как тает ее решимость. Все та же притягательная сила, исходившая от этого странного и привлекательного человека, очарование, так долго удерживавшее ее рядом с ним, действовали, казалось, с новой силой. Мгновение спустя он схватил ее на руки и унес на широкое ложе под золотым покрывалом, мерцавшим в глубине палатки, и у нее не хватило сил сопротивляться его желанию… Но молнией промелькнуло в ее мозгу видение: умирающий Арно на узкой койке в своей келье, Арно, которому она принадлежала душой и телом. Что значили былые плотские удовольствия в сравнении с той полнотой чувств, которую лишь он один умел ей дать? Их любовные схватки, не оставлявшие места жалости и напоминавшие скорее битву, в которой каждый из противников ждет, когда другой ослабеет, все же значили для нее больше, чем ласки Филиппа. Тело Катрин содрогнулось, протестуя. Мягко, но твердо она отстранила герцога…
– Не сейчас! Оставь меня!
Он сейчас же выпустил ее и отступил, нахмурившись.
– Но почему? В конце концов, чего тебе от меня надо, зачем ты приехала, если не намерена возродить нашу любовь?
Катрин мгновение колебалась: стоило ли начинать сейчас, когда она не оправдала его надежд? Однако дело нужно было довести до конца во что бы то ни стало.
– Я приехала, чтобы просить тебя о помиловании, – спокойно ответила она.
– О помиловании?
Внезапный приступ безудержного смеха, в котором не было ничего нарочитого, заставил его обессиленно повалиться в широкое кресло черного дерева. Он хохотал, задыхался от хохота, смеялся так, что Катрин мало-помалу начала закипать гневом.
– Я не вижу в этом ничего смешного! – произнесла она, слегка надувшись.
– Смешного?
Он резко прервал свой смех, поднялся и подошел к ней.
– Ангел мой, ты столь же наивна, сколь и безрассудна. И уже не раз обращалась ко мне с подобной просьбой. Мне следовало бы сообразить, что в запасе у тебя еще одна. Это становится манией. Ну и кого же ты намерена спасти на этот раз?
– Деву.
Казалось, пушечное ядро влетело в палатку. Лицо Филиппа, все еще улыбающееся, приняло замкнутое выражение. Словно испугавшись, он отступил за стол, как бы желая укрыться за ним от Катрин, и коротко произнес:
– Нет!
Молодая женщина спрятала за спину задрожавшие руки. Филипп – она чувствовала это ясно – сейчас ускользал от нее. В мгновение ока исчез пылкий любовник. Теперь перед ней стоял несгибаемый герцог Бургундский. Губы ее дрогнули в слабой улыбке.
– Я не так выразилась. За Деву следует назначить выкуп, как того и требуют законы войны. Сколь велика ни была бы сумма, она будет выплачена.
– Законы войны не распространяются на слуг дьявола. Эта девчонка – ведьма, а не воин.
– Какой вздор! Это Жанна-то ведьма? Да она сама честность и чистота, отвага и страстная набожность. Простодушнее ее нет никого на свете. Ты просто не знаешь ее…
– Зато ты, похоже, знаешь?
– Я обязана ей жизнью и хочу вернуть свой долг. Ходят слухи, что ты собираешься выдать ее англичанам… но я не желаю этому верить.
– И почему же, позволь узнать?
– Потому что это было бы недостойно тебя… Недостойно рыцарского ордена, которым ты так гордишься! – воскликнула Катрин, указывая пальцем на великолепную цепь, тускло блестевшую на плотном шелке покрывала. – И еще потому, что это не принесет тебе счастья. Ведь она – воистину посланница Божья!
– Глупости! – Выйдя из-за стола, герцог принялся нервно расхаживать по просторным покоям, ни разу даже не взглянув на Катрин. – Если хочешь знать, я видел девчонку. Когда Лионель Вандомский захватил ее, чтобы передать своему начальнику Жану Люксембургскому, я отправился в замок Болье, куда Лионель заточил ее. И нашел там дерзкую гордячку, которая и не подумала смирить передо мной свою гордыню, а, напротив, принялась осыпать меня упреками…
– А тебе никогда и ни в чем не случалось упрекать себя? Ты твердо уверен, что всегда поступаешь как верный вассал французской короны?
Филипп резко остановился и посмотрел на Катрин испепеляющим взглядом. На бледных щеках его проступили красные пятна – его гордости было нанесено оскорбление.
– Вассал? Что за слово! Да я в тысячу раз богаче и могущественней этого жалкого статиста Карла, который провозгласил себя королем Франции! И я не нуждаюсь в его почестях, не желаю признавать его своим сюзереном. Отныне Бургундия станет свободной и независимой… Я создам огромное королевство, быть может, даже империю. Новую империю Карла Великого… Все народы покорятся моему трону и моей короне.
Теперь рассмеялась Катрин, и в смехе ее сквозило презрение, почувствовав которое, Филипп резко прервал свою речь.
– А кто даст тебе эту корону? В каком соборе ты будешь помазан на царство? Уж не в Вестминстере ли, как и подобает верному слуге английского захватчика? Ведь в Реймсе место уже занято. Волей Божьей после коронации Карл VII – единственный законный правитель Франции. И ни ты, ни тот, кто сейчас сидит в Париже, уже не сможете ничего изменить. Он – король. Твой КОРОЛЬ.
– Я никогда не признаю королем того, кто убил моего отца!
– Оставь! Уж я-то тебя знаю. Назови Карл цену, предложи он половину своего королевства, побольше земель, чтобы удовлетворить твою гордость, и ты бы тут же заключил с ним союз. Я не столь уж наивна и внимательно следила за той двойной игрой, которую ты весьма ловко ведешь вот уже два года. Но на предательстве, Филипп, ничего не создашь… и королевство Бургундское никогда не увидит свет!
– Прекрати! – заревел он, машинально схватившись рукой за кортик, висевший на поясе. Его глаза говорили о желании убить ее, но Катрин не испугалась. Она больше ничего не боялась и глядела прямо, даже с вызовом, в глаза Филиппу, и он, дрогнув, отвел глаза. – До чего мы дошли, – глухо сказал он. – Стали врагами…
– Только от тебя зависит, чтобы мы вновь стали друзьями. Отпусти Жанну за выкуп, и я больше никогда не потревожу тебя своими просьбами. Более того… я вернусь к тебе!
Филипп не мог в полной мере оценить ее жертву. Однако эти слова «я вернусь к тебе» заставили его на секунду потерять дар речи. Затем он прошептал:
– Нет… я не отпущу ее даже за такой бесценный выкуп. Эта девчонка угрожала Бургундии, я не могу позволить ей выйти на свободу и продолжать вредить нам.
– Обещай хотя бы, что не выдашь ее англичанам.
– Не могу! По договору с Англией я обязан выдать им всех пленных, и судьбой их они распорядятся сами. И еще… ее ведь захватил не я, а Люксембуржец! Ему и решать.
– Это твой окончательный ответ?
– Да! Никакого другого не будет…
– Даже… мне?
– Даже тебе. Встань на мое место и пойми меня…
Молодая женщина медленно повернулась и направилась к выходу, скрытому за красным пологом. Она проиграла. Проиграла бесповоротно по одной-единственной причине, устранить которую было не в ее власти! Филипп боялся… очень боялся этой необычной девушки, воистину ниспосланной небом, чтобы привести в смятение Французское королевство. И этот страх заглушал в нем теперь все другие чувства. Катрин понимала, что бесполезно расспрашивать его сейчас о свидании с Девой, что он предпочел бы скорее вырвать свой язык, чем признаться, что в этом поединке он, вероятно, потерпел поражение. Гнев и отчаяние наполнили душу молодой женщины, во рту она ощутила привкус горечи, ей захотелось сплюнуть.
Остановившись на пороге и отодвинув рукой полог, она обернулась, очень прямая, тонкая в своих черных одеждах, и, смерив герцога холодным взглядом, ответила:
– Понять тебя? Полагаю, что некто по имени Пилат уже просил однажды, чтобы его поняли, не так ли? Так вот… Если ты не отпустишь Жанну, между нами все кончено! Прощай!
Она вышла, не обернувшись даже на свое имя, эхом прозвучавшее в глубине палатки. Теперь мосты были сожжены окончательно… Больше никогда не увидит она этого человека, отказавшегося сделать то единственное, что имело для нее значение. Снаружи она увидела своего коня, оруженосца и Сен-Реми, ожидавших ее.
– Ну что, вы возвращаетесь к нам, Катрин? – обратился к ней Сен-Реми.
Молодая женщина покачала головой и протянула руку блестящему кавалеру:
– Нет, Жан… Простите меня. Боюсь, вам следует забыть, что мы когда-то были знакомы!
– Как? Его светлость герцог отказался простить вас? Да кто же согласится вам поверить?
– Никто… потому, что не простила я! Прощайте, Жан… я никогда не забуду вас. Вы всегда были мне верным другом…
Длинное лицо молодого человека покраснело, выдавая его волнение. Он крепко сжал в своей руке тонкие пальчики Катрин.
– И я им останусь! Какое мне дело до того, что разлучило вас с монсеньором; я и впредь буду верно служить ему, но ничто и никто не может помешать мне оставаться вашим другом!
Взволнованная, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, Катрин вдруг привстала и поцеловала герольдмейстера в щеку.
– Спасибо! Я этого не забуду. А теперь прощайте… Прощайте, мессир Золотое Руно…
Прежде чем он успел поддержать ее, она сама, без посторонней помощи, вскочила в седло, пришпорила коня и поскакала к мосту. Стояла глубокая ночь, но в лагере повсюду горели факелы; они ярко освещали причудливые силуэты орудий, которые сейчас молчали. Светильники, зажженные на стенах города, мерцали во мраке подобно гигантской короне, висевшей над землей. Катрин и оруженосец вскоре скрылись из виду, и Сен-Реми быстро, украдкой и вместе с тем яростно смахнул с глаз слезы своей великолепной манжетой.


Въехав в городские ворота, Катрин встретила Сентрайля, который ожидал ее во главе вооруженного войска. Увидев длинные волосы, ниспадавшие ей на спину, молодые воины удивились было, но Сентрайль резким жестом заставил их притихнуть. Схватив коня под уздцы, он помог Катрин спрыгнуть, отметив при этом, что она покраснела.
– Видно, было жарко, – пробормотал он. – Вы будто вырвались из тяжелой схватки.
– Было так жарко, как вам и не снилось. Я допускаю, что вы были правы, мессир Сентрайль… но я проиграла.
– И не осталось никакой надежды?
– Ни малейшей. Он боится…
Одной рукой держа коня под уздцы, другой он взял Катрин под локоть и увлек ее за собой. Мгновение они шли молча, затем капитан произнес сквозь зубы:
– Нечего было и надеяться! Он ни за что на свете не отдаст нам Деву. Месса, которую Бэдфорд заказал в Париже, доказывает, как сильно все они ее боятся. Тут надо придумать что-то еще…
Внезапно Катрин обнаружила, что он уводит ее прочь от аббатства Сен-Корнейль, направляясь, по всей видимости, к старому замку Карла V, что темной громадой высился в ночи. Остановившись как вкопанная, она спросила:
– Куда вы меня ведете? Я хочу вернуться к Арно…
– Это бесполезно. Он без сознания. К тому же вы не можете находиться в мужском монастыре. Я велел приготовить вам комнату в доме одной богатой вдовы, там все готово, и ваша служанка уже ждет вас. А завтра утром, перед отъездом в Бурж, вы сможете узнать все новости…
– Перед отъездом в Бурж? Да вы с ума сошли! Ради чего, по-вашему, я сюда приехала? Ради сомнительного удовольствия насмерть поссориться с Филиппом Бургундским? Пока Арно будет здесь, я останусь с ним, и никакая сила в мире не сможет оторвать меня от него, вы слышите? Ни вы, ни кто другой…
– Да будет вам, – примирительно сказал он, слегка улыбнувшись. – И не кричите так, вы поставите на ноги весь квартал! Оставайтесь, если вам так уж хочется, но обещайте мне ходить в монастырь только вместе со мной, под моей охраной. Я вовсе не желаю, чтобы вы учинили там скандал. Ведь осада будет ужесточаться, лишних людей у меня нет, и выделить вам охрану я не смогу. Ну же, Катрин, перестаньте глядеть на меня с такой яростью. Неужели вы все еще не поняли, что я на вашей стороне? А вот и дом. Входите и отдыхайте, ведь больше всего вы нуждаетесь сейчас в отдыхе.
– Но… как же Арно?
– Эту ночь он переживет! Отец-настоятель, который за ним ухаживал, начинает обретать надежду. Он говорит, что Арно давно уже должен был умереть и что его упорство – добрый знак. Он попробует какое-то новое лечение, секрет которого держит в тайне…
Не до конца доверяя Сентрайлю, Катрин окинула его подозрительным взглядом, но рыжий овернец казался непривычно мягким в этот вечер: исчезла хмурая складка, обычно пролегавшая меж его густых бровей. И, покоряясь и начиная успокаиваться, Катрин вошла в дверь, которую он распахнул перед ней. На лестнице ее встретила улыбающаяся Сара.
– Идем, – сказала цыганка, – я приготовила тебе отличную постель. Не сравнить с этими ужасными кроватями монахов. На этой тебе будет хорошо…


И правда, на следующий день Арно если и не совсем выздоровел, все-таки выглядел не так ужасно. Он был еще бледен, но кожа потеряла землистый оттенок, и руки больше не метались беспокойно по кровати. Невозмутимо выслушал он рассказ Катрин о ее свидании с Филиппом Бургундским, такой бесстрастный внешне, такой далекий, что молодой женщине почудилось, будто ее опять осуждают.
– Клянусь вам, я сделала все, что в моих силах! – вскричала Катрин встревоженно. – Но есть вещи, перед которыми мы бессильны…
– Называйте их своими именами, Катрин, – вмешался Сентрайль. – Герцог боится Жанны, и этот страх пересилил даже его любовь к вам!
– Я подозревал об этом, но не поверил бы, что дело дойдет до такого, – произнес наконец Арно. – Вам не в чем упрекнуть себя, Катрин, я уверен: вы старались как могли. Теперь же… Жан проводит вас в Бурж.
Сентрайль поморщился и склонился над постелью друга, чтобы никто не мог расслышать то, о чем он говорит:
– Я так и хотел сделать, но она не желает. Она намерена остаться.
– Это еще зачем? – резко спросил раненый. И, видя, что он вот-вот разгневается, Катрин предпочла сама изложить свою просьбу:
– Затем, чтобы вам помочь! Я полагаю, вы на этом не остановитесь. Вы испробуете все, чтобы спасти Жанну, не так ли? Вот и не гоните меня, позвольте мне помочь вам… позвольте хотя бы это…
С глазами, полными слез, она схватила Арно за руки и приникла к ним.
– Поймите же, у меня ничего не вышло! Я не желаю мириться с этим и многое могу для вас сделать. У меня есть золото, драгоценности, все вместе – целое состояние.
– И где же они? – насмешливо спросил Сентрайль.
– Сейчас увидите.
Смутно догадываясь о том, что будет, Катрин, отправляясь в монастырь, прихватила с собой шкатулку, увезенную ею из Буржа, о которой она до поры не считала нужным рассказывать Сентрайлю. Теперь же она взяла ее со столика, на который поставила, войдя сюда, поднесла к постели и раскрыла… Дивная смесь драгоценных камней и золота ярко вспыхнула в тусклом свете кельи, заставив обоих рыцарей громко вскрикнуть от восхищения.
– Черт возьми! – пробурчал Сентрайль. – И все это мы тащили от самого Буржа. Да… если бы кто-нибудь задумал нас выпотрошить, он неплохо бы поживился… друг или враг.
С мучительным усилием Арно привстал на своем ложе. Исхудавшей рукой он перебирал драгоценности и наконец вытащил большое колье, украшенное аметистами, которое Гарен преподнес Катрин в день их свадьбы.
– Знакомая вещь, – медленно произнес он. – Ее вы надевали в Аррасе, не так ли?
При мысли о том, что он ничего не забыл, молодая женщина вспыхнула от радости. Она порылась в шкатулке и достала оттуда кожаный чехольчик, перетянутый шнуром. Через мгновение на ладони у нее засверкал большой черный бриллиант.
– А вот это я надела в Амьене, когда вы бросили вызов герцогу Филиппу, – прошептала она.
Улыбка мелькнула на лице раненого.
– Вы полагаете, я этого не помню? Или же умудрился не заметить вас? Да вы, будь я проклят, в своем черном платье всех затмили тогда своей бесстыдной красотой. Зачем же вам лишаться всего этого ради дела, которое вам чуждо?
– Да поймите же наконец, что я вправду хочу вам помочь, – возразила Катрин, – проявите ко мне хотя бы каплю уважения. Я давно уже поняла, что между нами ничего не может быть и разве что смерть соединит нас. Так позвольте мне хотя бы помочь вам.
Она говорила с такой страстью, что насмешка исчезла из глаз Арно. Он пристально поглядел на молодую женщину, но лицо его при этом было непроницаемо. Затем, вздохнув, он произнес:
– Воистину вы странная женщина, Катрин! Мне даже кажется… что я так и не смогу понять вас. Оставайтесь, коли так желаете. За подобную цену было бы несправедливо и неблагодарно запретить вам это.
Раненый был еще крайне слаб и не мог так долго разговаривать. Он упал на подушки, черты его лица заострились, но счастливая Катрин ничего не замечала. Она ловко собрала украшения в ларец и вложила его в руки ошеломленному Сентрайлю.
– Берите же его, мессир Жан, и отыщите в городе ростовщика, который сможет за все это заплатить. Наверняка такие найдутся.
– Найтись-то найдутся, но не забывайте, что мы в осаде и не очень-то они жаждут раскошелиться. Золотые монеты могут пригодиться хоть сейчас, а вот с камнями, да такими дорогими, – другое дело: на них можно купить даже жизнь короля, и было бы глупо спустить их по дешевке!
В эту минуту, держа в руках широкое блюдо, в келью вошел отец-настоятель. На блюде были разложены повязки, корпия, стояли горшочки и баночки с лекарствами – он пришел перевязать раненого. Бросив на Арно прощальный взгляд, Катрин и Сентрайль вышли на улицу. Дальше их пути расходились: капитан должен был отправиться на передовую, куда звал его долг солдата, Катрин же собиралась вернуться домой.
– Будет лучше, если это пока побудет у вас, – сказал Сентрайль, протягивая ей ларец. – Не буду же я отбивать вражеские атаки с эдаким сокровищем под мышкой.
– Ни о чем не тревожьтесь. И удачи вам, мессир! – пожелала Катрин.
Едва она отошла, как вновь услышала за спиной:
– Катрин!
– Что, мессир?
Виноватая улыбка придавала лицу Сентрайля забавное выражение.
– С меня и Монсальви мало что возьмешь. Кажется, ни один из нас так и не догадался хотя бы поблагодарить вас!
Она улыбнулась в ответ, с радостью отметив, сколько дружеского участия светилось в его темных глазах. Молодая женщина чувствовала, что отныне во всем может полагаться на Сентрайля, что он жизни не пожалеет, чтобы ей помочь. А такая дружба не имеет цены!
– Благодарить не нужно, – промолвила она. – Вы сами сделали для меня гораздо больше!
Мимо них проехал военный обоз. Солдаты тащили за собой ручные тележки с ядрами для орудий, охапками хвороста и кувшинами с маслом. Все это направлялось на передовую. А у реки уже грохотали пушки англичан и бургундцев. Утро давно наступило, и противник решил пойти в атаку. Все мужчины бросились на городские стены, в то время как женщины, давно уже привыкнув к военной суете, продолжали как ни в чем не бывало хлопотать по хозяйству. Пройдет немного времени, и они присоединятся к своим мужьям, захватив с собой все необходимое: масло и вино – чтобы промыть раны, холсты – чтобы перевязать раненых или завернуть мертвых. Убежденная, что должна быть вместе со всеми, Катрин забежала домой, положила ларец в надежное место и, переодевшись в мужское платье, поспешила на передовую.


Однажды пойдя на поправку, Арно стал выздоравливать со сказочной быстротой. Могучий организм капитана не подвел его, и к лету он уже встал с постели, а в августе занял свое место в рядах защитников города. К тому времени Компьень еще не пал, он упорно оборонялся. Упорство его защитников обескуражило Филиппа Бургундского, и, как только представился случай и срочные обстоятельства позвали его в Льеж, он уехал, оставив во главе армии Жана Люксембургского.
Вопреки опасениям Сентрайля, возникшим у него в связи со столь подозрительными обстоятельствами пленения Жанны, Гийом де Флави защищал город с исключительным мужеством и стойкостью. Среди капитанов ходили слухи, что, поспешив поднять мост, толстяк Флави тем самым удовлетворил ненависть, которую питал к Деве его кузен, архиепископ Реймский Реньо де Шартр. Таким образом, речь шла всего лишь об услуге между родственниками…
А положение города, к несчастью, становилось все хуже. Отныне он был полностью окружен. Продовольствия не хватало, так как обозы не могли пройти. Связь с внешним миром поддерживали редкие смельчаки, пробиравшиеся туда и обратно под покровом ночи.
Теперь Катрин проводила все дни у городских стен, где вместе с другими женщинами ухаживала за ранеными. Она и Сара отправлялись туда перед каждой атакой и трудились до изнеможения, а ночью, обессилевшие, валились на кровати и спали мертвым сном, несмотря на голод и зной.
Стояла страшная жара. Повсюду роем летали мухи, изводя и солдат, и раненых. Было отмечено несколько случаев чумы, и, опасаясь эпидемии, городские власти приказали замуровать зараженные дома и сжечь трупы. То, что еще оставалось из продуктов, портилось от жары. Одной лишь воды благодаря реке было вдоволь, но и ее надо было доставать ночью, чтобы не попасть под огонь противника. Все эти трудности Катрин переносила стойко. Каждое утро, переодевшись в мужское платье, в сопровождении Сентрайля отправлялась она в монастырь Сен-Корнейль и раз от разу возвращалась оттуда все печальнее и взволнованнее. Не то чтобы Арно был с нею нелюбезен, но в отношении его к ней сквозила холодность, слишком уж подчеркнутая вежливость, и вот это-то и сводило с ума молодую женщину. Она бы желала подольше оставаться рядом с ним, разговаривать не только об осаде и пленении Жанны, но… и о нем самом, о том, как он жил без нее все эти годы, о его детстве, наконец. Кое о чем ей в свое время поведал Мишель, но теперь она желала знать подробности от Арно. А тот, казалось, и не собирался уступать. Мыслями его владела лишь одна Освободительница, и он вовсе не замечал страданий женщины, которая находилась подле него. Возвращаясь домой, где ждала ее Сара, Катрин часто с грустью думала о том, что мертвый Мишель будет вечно стоять у них на пути. Чем могла она доказать, что невиновна в его смерти? Ничем, кроме слов, в которые он не поверит, как привык вообще не верить ей… И его теперешнее поведение могло означать лишь одно: не решаясь прямо прогнать прочь женщину, готовую отдать за него и жизнь, и состояние, он безжалостно старался от нее отделаться.
Тем временем от одного испанского шпиона удалось узнать, что Дева пыталась убежать из Болье, но неудачно и теперь находилась в замке Боревуар у Жана Люксембургского. Вторая попытка едва не стоила ей жизни: она сильно разбилась, спрыгнув с башни. Полумертвую, ее подобрали во рву.
К несчастью, осажденные ничем не могли ей помочь. Вражеское кольцо сжималось, выбираться из города становилось все труднее. И все-таки удалось отправить гонца в Нормандию, к маршалу де Буссаку. Компьень держался из последних сил, голод и болезни буквально косили его защитников, и, если бы не срочная помощь, ему пришлось бы сдаться.
– Сидим тут, запертые, как крысы в норе, и подыхаем с голоду, а бургундцы тем временем держат Жанну, и король палец о палец не ударит, чтобы ей помочь! – неистовствовал Арно.
– А ты думаешь, зря туда отправился Ла Тремуйль? – недобро усмехнулся Сентрайль. – Ведь он уже давно поклялся погубить Жанну.
Наконец в конце октября подошла подмога. Удалось пройти одному из продовольственных обозов, в то время как армия де Буссака атаковала противника с тыла. Боевой дух осажденных возрос. Несмотря на яростное сопротивление, вражеские бастилии падали одна за другой, и, усилив натиск, де Буссак вошел наконец в город. С его приходом стали готовиться к решающему сражению, но на следующий день выяснилось, что противник исчез: поднявшееся солнце озаряло лишь пустой лагерь. Итак, Компьень был спасен… и именно в этот день Арно окончательно выздоровел. Не в силах усидеть на месте, сгорая от нетерпения, он желал броситься на помощь Жанне и вырвать ее из заточения. Вместе с Сентрайлем и Катрин он вынашивал планы спасения, как вдруг ужасная весть обратила в прах все их усилия: Люксембуржец согласился на посулы англичан и выдал им свою пленницу за десять тысяч золотых экю. Отныне Жанна была в руках своих врагов, и никто не мог сказать, что с ней будет и где ее на самом деле держат.
Вечером заговорщики собрались у Катрин. После долгой паузы Сентрайль сказал:
– Мы должны расстаться.
– Расстаться? – встревожилась Катрин. – Как же так?! Вы обещали мне…
– …что возьмем с собой на помощь Жанне. А я и не отказываюсь от своего обещания. Но сейчас мы даже не знаем, где она и что с ней. И до тех пор, пока нам хоть что-нибудь не станет известно, мы ничего не сможем сделать.
– Где же ей быть, как не в Англии, – подал голос Арно.
– Возможно, и тогда нам очень поможет «бургундское происхождение» Катрин. Вряд ли там кто-нибудь знаком с двумя крикунами из Брюгге. Мы выдадим себя за ее слуг. Но сейчас нам надо искать Деву. А вас, Катрин, я отвезу к своей кузине, настоятельнице монастыря Сен-Бернар в Лувье. Этот город удерживает Ла Гир, оттуда недалеко до моря и до Руана, где расположены основные силы англичан. Когда мы все разузнаем, мы вас заберем. Ну, что это… вы ведь не собираетесь плакать? Уверяю вас, ничего лучшего сейчас нам не придумать. Вы бы просто мешали нам…
Резкий голос Арно прекратил все споры:
– Незачем тратить время попусту! Ей следует понять, что мы солдаты и не можем повсюду таскать ее за собой. Когда будет нужно, мы ее найдем, вот и все!
Несмотря на уговоры Сентрайля, Катрин стоило огромных усилий не разрыдаться. Как быстро воспользовался ее возлюбленный первым же предлогом, чтобы избавиться от нее! Видно, ничего не поделаешь! Он и вправду ее ненавидит и, наверное, будет ненавидеть всю жизнь. И, низко опустив голову, чтобы скрыть слезы, она грустно промолвила:
– Хорошо. Я поеду в монастырь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100