Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Свидание с Арно в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Свидание с Арно

Королева Иоланда легко согласилась отпустить Катрин к своей дочери, королеве Марии, и молодая женщина без особого энтузиазма отправилась в Бурж. Ей совсем не хотелось составить компанию «набожным женщинам, окружавшим королеву Марию». Однако ее радовало то, что она послушалась Арно. Армия Жанны покинула Лош накануне вечером и направилась к Жаржо, откуда Дева намеревалась изгнать англичан. Катрин долго стояла у окна, глядя вслед уходящим войскам, особенно авангарду, в котором были Ла Гир, Сентрайль и Монсальви. Пылающие латы и кивера уже давно скрылись в поднятой пыли июньского вечера, а Катрин все напрягала зрение, чтобы еще раз увидеть фигурку ястреба на шлеме любимого.
Бурж, который издалека казался ей городом-монастырем, мрачным и тусклым, приятно удивил ее: даже пышные фламандские города Филиппа Доброго не превосходили блеском королевской столицы герцогства Берри, ставшего в силу обстоятельств столицей свободной Франции. Герцог Жан де Берри, двоюродный дед слабого Карла VII, был одним из первых и самых щедрых меценатов Франции. Он превратил свой город в несравненное произведение искусства. Когда Катрин остановилась у внушительных ворот, то сказала себе, что ни в Брюгге, ни в Дижоне не было такого великолепного дворца. В общем, «королю из Буржа» можно было позавидовать, что он правил в таком красивом городе, полном прекрасных особняков, украшенных каменным кружевом.
Конечно, Мария Анжуйская, королева Франции, совсем не соответствовала такой красоте города и тем более красоте ее матери Иоланды Арагонской. С длинным некрасивым лицом, добрыми, но лишенными блеска глазами, не очень умная двадцатипятилетняя королева, казалось, была создана лишь для того, чтобы рожать детей. И она вполне успешно справлялась с этим: во дворце Буржа уже появились на свет четверо малышей. Один умер при родах, но пятый уже намечался.
Королева Мария любезно встретила Катрин и тотчас забыла о ней. Молодая женщина пополнила общество приближенных дам. Ей предоставили большую комнату над галереей Оленей, и началась ее скучная жизнь, которая была свойственна дворцу, когда королева оставалась одна: утренняя месса, благотворительные визиты, благочестивое чтение, уход за детьми и в качестве развлечения приведение в порядок кое-каких дел герцогства.
– Если я долго пробуду здесь, – сказала однажды Катрин Саре, – я превращусь в монахиню или утоплюсь в первом попавшемся пруду. Я никогда еще так не скучала…
Однако теперь она могла ужиться при любом дворе. Эрменгарда отправила ей под сильной охраной сундуки с нарядами, ее украшения и большую сумму денег. В длинном письме она сообщала ей последние новости из Бургундии. Катрин узнала, что ее мать и дядя благоденствовали, а их земли в Марсане процветали, что герцог Филипп приказал забрать дворец Шенов, который он когда-то подарил Катрин. Эрменгарда получила от него письмо, которое поставило ее в затруднительное положение. В этом послании Филипп просил графиню де Шатовиллен связаться с ее подругой Катрин де Бразен и уговорить ее образумиться и вернуться в Брюгге.
– Будет лучше, если он сочтет меня мертвой, – проговорила Катрин, складывая письмо. – Так Эрменгарде будет меньше хлопот.
– А я думаю по-другому, – проговорила Сара, разбирая ее платья. – Неизвестно, как все сложится. Может быть, так случится, что тебе захочется однажды поехать в Бургундию. Не сжигай за собой мосты, это опасно. Мадам Эрменгарда может написать ему, что по-прежнему не имеет от тебя вестей и не знает, что с тобой произошло. Твои родители тоже ничего не знают, и нет риска, что они выдадут тебя. Молчание, видишь ли, – золото…
Это было очевидно. И Катрин не без внутреннего сопротивления стала вести скучную жизнь с ее бесконечными занятиями рукоделием возле королевы Марии. А та могла долгими часами склонять свое длинное некрасивое лицо над вышивкой. И здесь она была настоящим мастером. Катрин работала иглой, а мысли ее были далеко, вместе с армией Жанны. Король часто посылал гонцов, где сообщал о победах под Жаржо, Меном, Божанси, Патэ, где Дева разбила две тысячи англичан, потеряв всего лишь трех французов на поле брани. Далее – поход на Реймс через опасные места Шампани. Они двигались к месту коронования, и Катрин наивно надеялась, что королева присоединится к своему супругу, как это полагалось ей по ее положению. Увы, мадам Мария удовлетворилась тем, что поехала в Жьен, оставив большинство своих дам в Бурже, и среди них – Катрин, чем очень ее опечалила.
– Ребенок, которого я ношу, не позволяет мне совершить такое путешествие, – поделилась она со своими придворными дамами. – Нам останется лишь молиться за моего властелина и его коронование.
– Единственный раз у нас был шанс посмотреть коронование, – вздохнула молодая Маргарита де Кюлан, которая вместе с Катрин вышивала знамя для короля Карла. – Единственный раз, когда мы могли бы потанцевать.
Это была темноволосая живая девушка, очень веселая, единственная среди дам при дворе королевы, к которой Катрин испытывала симпатию. Они поселились вместе и убивали свободное время, болтая и обсуждая те известия, которые приходили из армии.
– Ах! – сказала Катрин. – На зиму король вернется сюда и все его окружение тоже. Будут празднества, танцы…
Маргарита удивленно посмотрела на нее:
– Дорогая моя! Кто вам это сказал? Да, король возвратится, но он не останется в Бурже. Его двор находится в Мене, в то время как королева предпочитает Бурж, где ей удобней с детьми. И мы тоже останемся здесь и ничего не увидим!
Катрин начинала подумывать, что Арно, послав ее к королеве Марии, сыграл с ней злую шутку. Конечно, он хотел развязать себе руки, и молодая женщина подозревала, что его забота означала лишь желание освободиться от нее. Ее пальцы ловко вышивали семь лилий королевского герба на голубом полотнище, а она тем временем давала волю своему воображению. В конце концов, кто сказал, что Арно не обманул ее, когда поклялся, что прекрасная Ла Тремуйль ничего не значила для него? Когда Катрин видела ее выходящей из его дома, ничто не говорило о том, что ее выдворяли. А стремление Арно спрятать Катрин не означало ли лишь желание удалить соперницу, которая так не нравилась этой женщине?
Эти мысли так мучили ее, что ей захотелось поговорить о нем, очень осторожно, безразличным тоном, с Маргаритой де Кюлан.
– Я слышала в Лоше, что мессир Монсальви и мадам де Ла Тремуйль неравнодушны друг к другу? – сказала она небрежно, так что Маргарита ни о чем не догадалась. Девушка рассмеялась.
– Ну что вы! Мессир де Монсальви не переносит Ла Тремуйлей: ни его, ни ее! Впрочем, вот доказательство: мои родители никогда бы не подумали выбрать его мне в женихи, если бы было по-другому.
Катрин почувствовала, как кровь отлила от ее лица и бросилась в сердце, как бешено оно забилось. Она постаралась спрятать свои руки под голубой шелк, чтобы Маргарита не увидела, как они задрожали.
– Значит, скоро свадьба? – произнесла она, чеканя каждый слог. – Примите мои поздравления! И я предполагаю, что вы влюблены в вашего жениха? Он красивый и…
– Тише! – воскликнула Маргарита, вдевая нитку в иглу. – Еще ничего не решено, и это очень хорошо. Мессир Арно очень красив, но очень жесток, как говорят, и я не люблю его.
Решительный тон Маргариты вернул жизнь в сердце Катрин. Ей было показалось, что сердце ее сейчас остановится. Но если Маргарита не любит Арно…
– Может быть, он любит вас?
– Он? Он не любит никого, кроме себя, и потом, мадам Катрин, если вы все хотите знать, я признаюсь вам: я люблю другого. Я это сказала вам, потому что люблю вас и вы моя подруга. Но это тайна. Вы сохраните ее, не правда ли?
– Ну конечно! Будьте спокойны!
Она стала дышать ровнее, но действительно очень испугалась: ведь если Кюланы хотели этого брака, то все могло и получиться… И Катрин вдруг неудержимо захотелось увидеть Арно. Когда же он вернется наконец с этого проклятого коронования? И все-таки она не могла побежать по полям сражений на свидание с ним. Проходили недели, а Арно все не приезжал.


Когда наступила осень, Катрин встретила Жанну и едва узнала ее, так она была подавлена и печальна. Воительница, освободившая Орлеан, превратилась в худенького нервного ребенка. После бесподобного блеска празднеств по поводу коронации Карла VII, после радости побед, когда деревни сдавались ей одна за другой, Дева была вынуждена отступить перед хитроумными интригами Ла Тремуйля, приближенного короля. Она была ранена в плечо стрелой из арбалета возле ворот в Сент-Онорэ, ее вынудили покинуть Париж, отойти к Луаре «на зимовку».
– Они говорят, что мне надо отдохнуть, – горько призналась она Катрин. – Но мне хотелось поближе увидеть Париж, в котором я не была. Надо было наступать, торопить победу. Бог хотел этого…
– Но не Ла Тремуйль! – горько сказала Катрин. – Он вас не любит, Жанна, и ревнует к вам. Почему король слушает этого заносчивого толстяка?
– Я не знаю…
Катрин не удержалась от вопроса, который рвался из ее уст. Когда армия прошла по улицам Буржа, она напрасно искала в авангарде рыцаря с ястребом на шлеме. Арно нигде не было видно.
– А мессир де Монсальви? С ним ничего не случилось дурного?
Худенькое лицо Жанны осветилось улыбкой.
– У него все хорошо. Я оставила его в Компьене, который удерживается мессиром Флави. Флави – хороший воин, но у него сердце дикого зверя. Мессир Арно оставлен мной с тем, чтобы присматривал за ним… тайно. У него преданное сердце, и я ему вполне доверяю…
Такой комплимент из уст Жанны наполнил сердце Катрин невольной радостью, несколько смягчившей ее разочарование от того, что Арно не приехал. И в то время, как Жанна нетерпеливо рвалась в Сен-Пьер-ле-Мутье, который она в конце концов захватила, и к Шарите-сюр-Луар, где она потерпела поражение от Перрине Грессара, Катрин снова стала жить размеренной, скучной жизнью с бесконечным рукоделием.
Единственный раз, на Рождество, она увидела настоящий праздник и все великолепие Мен-сюр-Ивр, где герцог Жан собрал фантастическую коллекцию украшений, ковров и редких книг, произведений искусства, камней, картин и скульптур. Сам дворец был подлинным сокровищем: блеск белого камня стен, отражавшихся в зеленых водах Орона, величественные башни, украшенные каменной резьбой, синие крыши с золочеными флюгерами, ажурная часовня – все это небывалой красоты. Здесь в торжественной обстановке король вручил Жанне д'Арк и ее родственникам грамоты, посвящавшие в дворянство их самих и их потомство, а также герб, где на голубом фоне красовалась шпага, увенчанная золотой короной и с двумя лилиями по бокам. Но все эти почести не успокаивали ту, что стала зваться отныне Жанной-Лилией. Она не задержалась в Мене и снова уехала в Бурж, где поселилась в доме благочестивой Маргариты Ла Турульд. Королева Мария, в чьем присутствии не нуждался король, тоже вернулась в свой дворец. Катрин, конечно, последовала за ней вместе с Маргаритой де Кюлан и другими приближенными дамами. На этот раз она была рада вернуться к монотонной жизни, которая так угнетала ее вначале. Ей не понравился тяжелый загадочный взгляд Ла Тремуйля, который он вперил в нее во время церемонии посвящения. И зеленые глаза его жены внушали не больше доверия.
Наступила весна, снова пришло время сражений, и Жанну, заскучавшую от безделья, нельзя было остановить. Узнав о том, что Филипп Бургундский осадил Компьень, она с горсткой соратников отправилась туда ранним утром…


Однажды вечером в конце мая Катрин по поручению королевы Марии должна была проследить за отправкой ее шуб к меховщику, чтобы тот вычистил их, починил и привел в порядок к следующей зиме. Она была очень экономной женщиной и очень заботилась о своих туалетах. И вот Катрин верхом на коне сопровождала две тележки с королевскими мехами в лавку меховщика.
Меховщик Жак Кер жил и работал на углу улиц Армюрье и Орон, как раз напротив дома судьи Буржа Леодепара, на дочери которого он был женат. Катрин не раз бывала в доме Керов, куда ее приводила с собой Маргарита де Кюлан. Они были молодыми, любезными, всегда готовыми оказать услугу. И дом их, где звенели голоса пятерых детей, был одним из самых веселых в городе. Катрин любила бывать у них. Она играла с детьми, или болтала с хозяйкой, или разглядывала меха редких животных, которые с трудом доставал Жак из-за того, что шла война.
Она рассчитывала, выполнив поручение, остаться у своих друзей, которые, конечно, пригласят ее ужинать, что они всегда делали. И Катрин ехала, убаюкиваемая мерным ходом коня. Как хорошо будет сегодня ужинать в саду Керов под липой и вдыхать аромат роз и каприфоли. Воспоминание об этом аромате напомнило ей грустную песенку, которая зазвучала в ее душе.
Где в этот вечер билось сердце Арно? Защищали ли его стены Компьеня или Жанне д'Арк удалось освободить город и открыть солдатам путь на Пикардию? Там, где была Дева, ничто не угрожало ее людям. Она несла на себе благословение Бога. Достаточно было заглянуть в ее спокойные глаза, чтобы почувствовать уверенность и силу…
Занятая своими мыслями, Катрин не обращала внимания на шум на улице. Она не услышала приближения топота копыт и вернулась на землю, лишь когда эта лошадь нагнала ее и преградила ей путь. Перед ней был человек в мятых, в пятнах засохшей крови латах и такой запыленный, что лицо его было одного цвета с его доспехами. Только рыжие волосы горели в лучах заходящего солнца, и Катрин узнала во всаднике Сентрайля. Она удивленно вскрикнула, улыбнулась и протянула к нему руки, но он, даже не поздоровавшись, бросил ей:
– Я еду из дворца, где мне сказали, что вы направляетесь в дом Жака Кера. Я искал вас, Катрин.
Его широкое лицо, обычно такое веселое, было какого-то зеленоватого цвета под слоями пыли, смешавшейся с потом. Катрин инстинктивно почуяла беду.
– Что происходит, мессир? Какое известие – боюсь, что страшное, – несете вы мне? Скажите скорее… Арно?
– Он ранен… серьезно… и просит вас приехать! И еще: Жанну взяли в плен бургундцы. Я должен вас привезти…
Видя, что Катрин остановилась, слуги, сопровождавшие телеги, тоже остановились. Но молодая женщина забыла о них. Она застыла как пораженная громом. Она неподвижно сидела на лошади, глядя пустыми глазами прямо перед собой, а конь нетерпеливо бил копытом.
Один из слуг робко подошел и дернул ее за подол.
– Мадам! Что нам делать?
Она удивленно взглянула на него, как будто впервые его увидев. Вдруг дрожь пронизала ее с головы до ног, она пришла в себя. Она сделала неопределенный жест рукой:
– Поезжайте без меня! Скажите… господину Керу, что я не могу приехать… Пусть он сделает все необходимое, и приветствуйте его от моего имени. А сейчас мне надо вернуться…
Потом, видя, что слуга ушел, откланявшись, она обернулась к Сентрайлю и взглянула на него.
– Скажите мне правду! Он умер, не правда ли?
– Нет… ведь он зовет вас. Но, если вы не поспешите, возможно, вы уже не застанете его в живых…
Катрин горестно закрыла глаза. Слезы градом полились из ее глаз, а рыдания разрывали грудь. Итак, судьба снова ударила ее… Арно умирает! Как это могло случиться? В этом было что-то абсурдное, невообразимое! Арно был крепок, как сама земля… И разве не было рядом с ним Жанны? Да… Сентрайль что-то говорил о Жанне? Ах да!.. Ее взяли в плен. Дева в плену? Еще один абсурд! Кто мог взять в плен посланницу Господа?
– Катрин! – в нетерпении закричал Сентрайль. – Надо ехать, собираться в дорогу. Время не ждет!
Она покачала головой. Конечно, надо спешить! Очень спешить! Нельзя терять ни минуты! Она повернула лошадь в направлении дворца, крыши которого блестели в лучах заходящего солнца. А выше небо было уже темным.
– Я еду с вами, – просто сказала она.
Час спустя Катрин, Сара и Сентрайль уже выезжали из Буржа, едва успев до закрытия ворот. Баня, чистая одежда и плотный ужин стерли усталость с лица овернца. Но напряжение не ушло из его глаз. Он ехал, сжав зубы, и гнев застыл в его темных глазах. Он думал, что его новости вызовут беспокойство и страх при дворе. Однако в то время, как трое всадников с сердцами, застывшими от горя, ехали к северным воротам королевской ограды, они долго слышали веселые звуки лютни и виол, преследовавшие их. Король и его верный спутник Ла Тремуйль праздновали возвращение с охоты… Был дан ужин и бал…
– Танцуют… – проворчал Сентрайль, гневно глядя на освещенные окна дворца. – Танцуют, когда другие умирают и королевство в опасности. Черт бы их побрал!..
Только Иоланда Арагонская, прибывшая два дня назад к своей дочери, вышла проводить их. Она протянула Сентрайлю тяжелый кошелек с деньгами и сказала просто:
– Сделайте невозможное!
Потом ушла, больше не обернувшись.
Темной ночью всадники двигались, не произнося ни слова. Сентрайль мысленно переживал свой гнев, а Катрин была погружена в свои грустные мысли. Они с Сарой снова были одеты в мужское платье, более удобное в дороге, а к луке седла был приторочен тяжелый сундучок, куда Катрин почти неосознанно уложила большую сумму денег и кое-какие из своих украшений. Среди них находился и знаменитый черный бриллиант Гарена, с которым она никогда не расставалась. На войне золото – сильное оружие, и Катрин хорошо понимала это.
В нескольких коротких фразах Сентрайль рассказал ей, что произошло под стенами Компьеня 24 мая. Жанна во время вылазки в лагерь Венетты увлеклась, очутилась вдруг перед лицом крупных сил армии Жана Люксембургского и решила отступить к Компьеню. Но когда она оказалась перед воротами Компьеня, решетка была уже опущена, а мост поднят. Ее взяли в плен вместе с Жаном д'Олоном, ее оруженосцем.
– Кто приказал поднять мост? – спросила Катрин.
– Гийом де Флави! Эта свинья… этот предатель! Арно был ранен, когда он требовал опустить мост. Он не участвовал в вылазке по особому приказу Жанны, ему поручили оставаться в резерве. На нем не было лат, когда он бросился на Флави со шпагой в руке. Они начали драться, и Флави взял верх. Арно упал, насквозь пронзенный шпагой. Он лишь успел увидеть, как этот предатель Лионель Вандомский, которого когда-то Арно пощадил под Аррасом, схватил Жанну и сбросил ее с лошади. А потом лихорадка, бред и гнев охватили его душу…
Вот о чем думала Катрин, пришпоривая свою лошадь. Встречный ветер бил ей в лицо. Она не чувствовала ни усталости, ни голода, ни жажды и составляла одно целое со своим скакуном, которого постоянно пришпоривала, боясь опоздать и застать лишь хладный труп. Ее поддерживала только одна мысль: он позвал ее! К ней он направил Сентрайля, только к ней!
Что означал этот призыв на пороге смерти? Он отдался своей любви? И Катрин в отчаянии молила Бога позволить ей прибыть вовремя, чтобы поймать хоть последний взгляд, последний вздох того, кто составлял всю ее жизнь и который из-за трагического недоразумения всегда был так далеко от нее.
– Только бы застать его, Господи, хоть на минуту! – тихо молилась Катрин. – А после я могу умереть…
Это была ужасная, изматывающая скачка, на пределе человеческих возможностей. Лошади почти падали. Всадники останавливались лишь для того, чтобы съесть кусок хлеба, выпить вина и умыться, а Сентрайль доставал свежих лошадей, за которых платил, не торгуясь, горстями золота. Сам он ел в седле. Казалось, он был выкован из стали. Ничто не могло остановить этого воина нечеловеческой храбрости, проделавшего уже эту дорогу в один конец. Усталость и боль во всем теле ломали Катрин, но ни за что на свете она не отказалась бы от этой скачки. Она лишь сильнее сжимала зубы, стараясь не стонать от боли в затекшей спине и стертых ногах. Сара тоже ничего не говорила. Она тоже сжимала зубы, слишком хорошо понимая, что вся жизнь молодой женщины висит на волоске и зависит от слабого дыхания израненного Арно де Монсальви. И Сара даже не решалась подумать о том, что произойдет, если капитан испустит дух до их приезда. Катрин столько страдала от него и за него, что верная цыганка заранее приходила в ужас от того, какое горе принесет его смерть Катрин. Переживет ли она это горе? Или?..
К вечеру третьего дня всадники, полумертвые от усталости, наконец въехали в густой лес Гизов, который тянулся от Компьеня до Вилле-Котре.
– Скоро приедем, – сказал Сентрайль. – Осталось каких-нибудь три мили. Бургундцы и англичане стоят на севере, за Уазой. Мы без труда войдем в город с юга… Этот лес почти окружает город.
Катрин кивком ответила, что поняла. Ей было трудно даже говорить. Она видела все как сквозь туман и порой теряла сознание. Сара же, ехавшая сзади, дремала на ходу. Ей пришлось даже привязаться к седлу, чтобы не упасть.
Эти последние три мили показались Катрин бесконечными. Лесу как будто не было конца. Когда наконец лес поредел и за деревьями обозначился силуэт города, Сентрайль первым подъехал ко рву, полному воды, чтобы позвать часового, опасаясь, как бы в его отсутствие враг не захватил город.
– Если это случилось, – сказал он своим спутницам, – вы быстро убежите в лес и спрячетесь там.
– И не думайте! – ответила Катрин. – Я пойду туда, куда и вы!
И ему стоило большого труда уговорить ее позволить ему пойти одному. Но город держался, и вскоре небольшой подъемный мост опустился перед путешественниками, которые пересекли его пешком, держа лошадей под уздцы. На той стороне их ожидал воин, вооруженный арбалетом и с факелом в руке. Сентрайль в волнении обратился к нему:
– Не знаешь ли ты, жив еще капитан де Монсальви?
– На закате солнца он был еще жив, мессир. Он даже был в сознании. А что сейчас, не знаю.
Не ответив, Сентрайль помог женщинам снова сесть в седло. Без его помощи Катрин, пожалуй, не справилась бы. Ноги ее дрожали и отказывались идти. Сентрайль взял ее на руки и усадил в седло, потом так же поднял бедную Сару.
– Арно находится в аббатстве Сен-Корнейль, где за ним ухаживают, как могут, монахи, – прошептал он. – Ради бога, не забывайте, что вы – юноша. Бенедиктинцы слишком строги в отношении женщин. И попробуйте достучаться до сознания своей камеристки, если она еще способна что-нибудь понимать.
Вскоре в предутренней дымке показалась овальная дверь портала аббатства. Сентрайль нагнулся над окошечком и что-то сказал брату-монаху, чье недоверчивое лицо показалось из-за решетки.
– Слава богу, – со вздохом сказал он Катрин, пока монах открывал дверь. – Арно еще жив! Он, кажется, спит…
Следуя за Сентрайлем под сводами монастыря, Катрин в глубине своего сердца возносила молитву тому, кто позволил ей увидеть Арно живым. К ней снова возвращались жизнь и мужество. Может, не все еще потеряно, может, он будет жить… и, может быть, завтра наступит счастье.


Арно лежал навзничь на кушетке в одной из келий. Глаза его были закрыты. Возле него дежурил монах, сидевший на скамейке с четками в руках. Келья освещалась только восковой свечой, вставленной в простой железный подсвечник, стоявший на столе. На стене висело распятие, на доске возле стены лежал требник. Вот и все убранство той кельи, в которую вошли Сентрайль и Катрин. При виде их монах поднялся.
– Как он? – прошептал Сентрайль.
Монах сделал неопределенное движение и пожал плечами:
– Почти так же! Он сильно страдает, но пришел в сознание. Ночи беспокойные. Он тяжело дышит.
Действительно, Арно хрипел, как кузнечные мехи. Он был бледен, как воск, и две глубокие серые складки пролегли от крыльев носа к губам. Руки его постоянно двигались поверх одеяла. Катрин, не способная произнести ни звука, опустилась у постели больного на колени и осторожно пальцем отвела прядку черных волос, прилипших ко лбу. Она услышала, как Сентрайль говорил монаху:
– Это та, за кем он меня посылал. Оставьте нас ненадолго, отец мой!
Не оборачиваясь, Катрин услышала его шаги по каменному полу. Дверь, закрываясь, скрипнула. Арно открыл глаза. Его взгляд, сначала как бы в тумане, обратился к другу, стоявшему у постели, потом стал более осмысленным.
– Жан, – прошелестел его голос. – Наконец-то! А…
– Да, – прошептал Сентрайль. – Она здесь! Посмотри…
Выражение радости разгладило лицо Арно. Он с трудом повернул голову и увидел Катрин, которая нагнулась к нему.
– Вы пришли… Спасибо!
– Не благодарите меня, – пробормотала молодая женщина таким изменившимся голосом, что сама его не узнала. – Вы же знали, что я приду. Ради вас, Арно, я пойду на край света и…
– Речь не обо мне… Я умираю… А другие должны жить…
Радость, которой осветилось минуту назад лицо молодого человека, погасла, как бы стерлась. Глаза его закатились, а черты лица обрели зловещую неподвижность. Шевелился только рот, но голос, вылетавший оттуда, был настолько слаб, что Катрин пришлось нагнуться еще ниже, чтобы различить слова.
– Слушайте… ибо у меня мало сил. Филипп Бургундский захватил в плен Жанну! Она пленница Жана Люксембургского, а значит, и его. Надо… чтобы вы пошли туда… в их лагерь… и добились освобождения Жанны.
Оглушенная, Катрин подумала, что она ослышалась.
– Я должна пойти к герцогу? Я? Арно, вы не можете хотеть этого!
– Да. Так нужно! Вы одна… можете выиграть эту битву. Он любит вас!
– Нет!.. – почти прокричала Катрин. Устыдившись, она снизила тон и заговорила уже тише: – Нет, Арно… не верьте этому! Он больше меня не любит. Он слишком горд и не простит меня. Мои земли были отняты по его приказу… Я изгнана. К тому же он женился. Я думаю, я больше не нужна ему.
Внезапный гнев исказил лицо Арно, а тело его выпрямилось. Он как будто пытался встать. Но снова со стоном упал на кровать. Сентрайль ответил ей ровным голосом:
– Вы ошибаетесь, Катрин. Без сомнения, вы все еще держите герцога Филиппа в своей власти. Он действительно в январе этого года женился на инфанте Изабелле, и в Брюгге широко праздновалось это событие. Но самое большое празднество было посвящено созданию ордена рыцарей. И знаете ли вы, Катрин, как называется этот орден?
Она покачала головой, не поднимая глаз, снова чувствуя, что становится пленницей прошлого. Голос Сентрайля доносился до нее как с вершины горы:
– Он называется орденом Золотого Руна. И ни у кого нет сомнений в том, откуда это название. Жители Брюгге в один голос говорят, что Филипп не выбрал бы его, если бы не носил в своем сердце воспоминание о любовнице с несравненными волосами. Это честь, Катрин, и это – признание в любви. Вне всяких сомнений, ваша власть осталась, и то, что были конфискованы ваши земли и состояние, ничего не значит. Это просто вызов, приглашение вернуться.
Продолжая стоять на коленях возле постели Арно, Катрин, казалось, ничего не слышала. Ее лихорадочно горевшие глаза вглядывались в лицо Арно, пытаясь увидеть в них отрицание того, что говорил его друг. Но нет, он внимательно слушал, следя глазами за губами капитана… Он даже не взглянул на нее, когда Сентрайль замолчал, а Катрин робко коснулась его руки.
– Надо… идти к нему! – сказал он только. – Это наш единственный шанс!..
Раздавленная горем и разочарованием, Катрин прижалась своей залитой слезами щекой к его горячей руке.
– Арно!.. – молила она. – Не требуйте этого от меня… Только не вы!
Черные зрачки молодого человека скользнули в ее сторону и лихорадочно уставились на нее. Он задыхался, и каждое слово, казалось, стоило ему огромных усилий.
– И все-таки я прошу вас… потому что только вы одна… только вас послушает Филипп, потому что жизнь Жанны для королевства… важнее моей и вашей!
Протест всколыхнул душу Катрин. Она вдруг забыла, где она, забыла самую элементарную осторожность.
– Но я люблю вас, – горько воскликнула она, – я до смерти люблю вас, а вы хотите, чтобы я вернулась к Филиппу! Я знаю, что вы презираете меня, о да, я знаю! Но мне казалось, что вы тоже хоть немного любите меня, хоть немного!
Арно закрыл глаза. Его лицо, казалось, еще более обострилось под тяжестью бесконечной усталости, и голос его прошелестел в ответ:
– Это тоже… не имеет значения… Только Жанна, только Жанна!
Страдание вдруг снова охватило его, в углах губ появилась розовая пена. Рука Сентрайля снова легла на плечо Катрин.
– Пойдемте! – прошептал он. – Он больше не может! Надо дать ему отдохнуть. И вы тоже в этом нуждаетесь.
Он помог ей подняться и повел к двери. Она хотела повернуться к Арно, протянула умоляюще руку, но он не видел ее. Он снова лежал неподвижно, совершенно бесчувственный ко всему. Катрин подавила рыдание и позволила Сентрайлю увести себя. В коридоре, продуваемом сырым холодным ветром, они нашли Сару, сидящую прямо на полу. Она поднялась, увидев их, и нежно обняла свою Катрин.
– Вы ей нужны! Я отведу вас в келью, где вы можете отдохнуть…
Внезапно Катрин подняла голову и с упреком взглянула на капитана:
– Вы, конечно, знали, зачем он звал меня? Вы знали и ничего не сказали. Вы недостойно обманули меня…
– Нет, я вас не обманул! Я лишь сказал вам, что он зовет вас, а вы ни о чем не спросили меня. Надо, чтобы вы поняли, Катрин, что для всех нас, товарищей по оружию, Жанна значит больше, чем все остальное, как вам сказал Арно. Она – спасение страны, и ее пленение бургундцами – это страшная катастрофа, последствия которой трудно предвидеть. Надо, слышите, надо, чтобы кто-то пошел и напомнил Филиппу Бургундскому, что он прежде всего – француз. Вы поняли меня: ФРАНЦУЗ! Пришло время напомнить ему об этом! Говорят, что англичане уже потребовали выдачи им Жанны. И этого ни за что нельзя допустить.
– А вы мне когда-то говорили, что он любит меня… – горько простонала Катрин. Ее занимало только это, даже судьба Жанны не трогала ее сейчас.
– Я и сейчас это говорю! Но для Арно дороже его долг и его страна! Чтобы спасти Жанну, он продал бы свою собственную сестру! Я понимаю, поверьте, как велика та жертва, о которой мы просим вас… но, Катрин, если вы любите Арно, как вы говорите, вам надо попытаться спасти Жанну.
– Кто вам сказал, что мне это удастся? Что Филипп послушает меня?
– Если он не послушает вас, он не послушает никого! Но мы не должны упустить этот шанс!
Катрин тяжело вздохнула. Она понимала их точку зрения и понимала также, что они правы. На их месте она поступила бы точно так же. Но она попыталась еще бороться.
– Герцог – рыцарь. Он не отдаст Жанну…
– Я хотел бы верить этому. И если он рыцарь, то вы – само воплощение этого рыцарства. Вы – золотое руно.
Эти слова поразили Катрин, заставили ее вздрогнуть. Ей показалось, что она снова услышала слова Филиппа, сказанные им, когда они были близки. Он и правда называл ее «мое золотое руно». Правда также, что он сильно любил ее… Как же тогда помешать этим людям возложить на нее последнюю надежду? Кто еще может спасти Жанну? Побежденная, она склонила голову.
– Я сделаю то, что вы хотите! – прошептала она. – Где находится герцог?
– Я покажу вам. Пойдемте, если вы не очень устали.
Устала? Да она была почти при смерти. Ей хотелось лечь прямо на землю, уже пахнущую летом, в ограде этого монастыря и ждать, когда перестанет биться ее сердце и она уснет вечным сном. Но она пошла за Сентрайлем до колокольни монастырской церкви. Через узкое окно капитан протянул руку в сторону блестящей ленты реки за стенами города, порозовевшей в лучах восходящего солнца. Дальше шли деревянные укрепления, какие Катрин видела в Орлеане, и ряды палаток. По линии моста, переброшенного через реку, возвышалась мачта, как одинокий дуб в лесу, наверху которой пурпуром и золотом горел в лучах восходящего солнца знакомый символ: флаг Филиппа Доброго…
– Лагерь Марньи, – просто сказал Сентрайль. – Вы должны отправиться туда. Но перед этим вам надо немного поесть и отдохнуть. Вам потребуются все ваши силы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100