Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Секреты королевы Иоланды в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Секреты королевы Иоланды

В пятницу 13 мая, в тот час, когда Жанна д'Арк направлялась в Тур, встретилась с королем и сообщила ему о своей победе, Катрин, Сара и брат Этьенн прибыли в Лош, где находилась королева Иоланда, теща Карла VII и его лучший советник. Они выехали из Орлеана накануне утром, провожаемые всеми домочадцами Жака Буше, со слезами и пожеланиями скорее снова увидеться. Саре и монаху потребовалось совсем немного времени, чтобы завоевать дружбу Матильды своей привязанностью к Катрин. Что касается самой Катрин, то встреча с Сарой была как бы знаком судьбы. Раз ее старая подруга снова с ней, значит, испытания позади и больше ничего дурного не должно случиться.
Цыганка и монах несколько растерялись, прибыв в Орлеан. Если не считать погоды, которая для них была более милостива, их путешествие от Куланж-де-Виньез было почти таким же тяжелым, как у Катрин. Но то, как им удалось убежать из компании Фортеписа, вызывало у них постоянный смех.
– Нам дважды повезло, – рассказывала Сара собравшимся домочадцам. – Ночи напролет после блестящей победы Фортеписа над козами Курсона продолжались стычки между двумя крепостями. Грабежи не прекращались: то уводили лошадь Фортеписа, то уносили кур Курсона. Все это закончилось жестоким боем, в котором Курсон оказался побежденным. И наконец на другой день Фортепис с бандой захватил целый караван купцов из Осерра, которые возвращались из Женевы с грузом товаров. Фортепис был так доволен, что закатил пирушку для себя и своих людей. Скорее пьянку, так как уже к заходу солнца вся банда вместе с главарем валялась пьяной. Никому даже не пришло в голову опустить решетку и поднять мост. И тем более проверить посты. Мы с братом Этьенном воспользовались этим и спокойно прошли через ворота мимо пьяных часовых, прихватив даже двух лошадей из конюшни, чтобы с удобствами доехать до Орлеана. Но первая же остановка в развалинах аббатства оказалась неудачной. Когда мы проснулись, лошадей не было. И пришлось идти пешком.
– Для меня это не имело значения, – проговорил брат Этьенн. – Я столько прошел пешком в моей жизни… А вот Саре пришлось не сладко.
Матильда, чтобы как-то вознаградить путников за все лишения, предложила им пользоваться всем, что у нее было, как у себя дома. Но присутствие Жанны в доме сильно действовало как на Сару, так и на монаха. Цыганка, впервые увидев Деву, просто впала в транс. Она упала на колени с остановившимися глазами, не способная пошевелить руками и не произнося ни слова, дрожа всем телом. Лишь спустя некоторое время Катрин удалось поднять ее. Она с посеревшим как пепел лицом продолжала дрожать.
– Бог мой! Что с тобой? – испугалась Катрин. – Ты напугала меня!
Сара наконец пришла в себя. Она посмотрела на Катрин, как будто только что пробудилась от тяжелого сна.
– Испугалась? – с трудом произнесла она. – Это за нее, Катрин, надо бояться! В одно мгновение я увидела вокруг нее столько славы и столько страданий, что потеряла сознание.
– Что ты видела? Говори!
Сара грустно покачала головой:
– Сверкающую корону и потом пламя… такое высокое и красное! Но, может, я ошибаюсь – я такая измученная…
Катрин хотела рассмеяться, когда услышала о таком странном видении, и сказать Саре, что она спала и во сне у нее от усталости начались галлюцинации. Но в глубине души она была очень взволнована. Поэтому, встретив во дворе Сентрайля, она сказала ему, указывая на Жанну, садившуюся на коня:
– Надо оберегать ее, мессир, все время!
Тот по привычке успокаивающе улыбнулся, как всегда уверенный в себе.
– Будьте спокойны, прекрасная Катрин! Никто, и тем более англичане, не сможет ее отнять у нас!
Однако, несмотря на такие заверения, Катрин не могла отделаться от своих опасений. После отъезда из Орлеана это беспокойство продолжало преследовать ее всю дорогу через Солонь. Это прошло, лишь когда на горизонте показались зубцы башен сильно укрепленного лагеря, в который был превращен город Лош. Она знала, что туда должна прибыть Жанна, а с ней – Арно. Он постоянно был в ее мыслях, распаляя ее душу и тело.
Когда они въехали в ворота, брат Этьенн толкнул своего мула и остановился возле стражника. Он нагнулся с седла и что-то прошептал ему на ухо. Потом, выпрямившись, сделал знак своим спутникам. Он широко улыбался.
– Королева ждет вас! – просто сказал он и начал подниматься по улице. – Поехали!
– Как может она ждать нас? – удивленно спросила Катрин. – Вы предупредили ее?
– Еще из Орлеана я отправил гонца, как часто это делал! – спокойно ответил брат. – Будьте спокойны, Ее Величество все о вас знает и примет вас тотчас же! Пойдемте!
Когда Катрин склонилась в поклоне перед Иоландой Арагонской, она почувствовала себя смущенной как никогда. Той, которую называли королевой четырех королевств, недавно исполнилось пятьдесят лет, но никто об этом даже не подозревал. Высокая и тонкая, прямая как струна, она гордо несла свою голову с тонким задумчивым профилем, бледная, цвета слоновой кости, кожа сохранила свою свежесть, несмотря на годы. Царственность была в ее величественной осанке, в выражении темных глаз, в совершенной лепке рук и в решительной складке губ.
От маленькой Иоланды Арагонской, дочери гор, воспитанной в суровых условиях Сарагоссы, которая однажды декабрьским утром 1400 года склонилась в поклоне, совершенно ослепленная, перед прекрасным герцогом Людовиком Анжуйским в церкви в Арле, королева Иоланда сохранила лишь неукротимую энергию, безоглядную храбрость и острый ум. Во всем остальном она превратилась во француженку с головы до ног, в лучшую и самую мудрую француженку. Овдовев в тридцать семь лет, с разбитым сердцем, она отказалась от любовных утех, оставаясь ангелом бедного королевства, раздираемого и распродаваемого его сувереном. Изабо Баварская ненавидела Иоланду, причем меньше из-за того, что, по словам Ювенала Урсина, она была «самая красивая женщина королевства», а больше потому, что эта красивая женщина подавляла ее. Ведь это Иоланда решила, что принц Шарль должен жениться на ее собственной дочери Марии, это Иоланда, забрав ребенка, решила воспитывать его сама в Анжу, это Иоланда, когда маленький принц подрос и стал дофином Франции, отказалась вернуть его недостойной королеве. Изабо никогда не могла простить Иоланде послание, которое та однажды отправила ей:
«Женщина, имеющая любовника, не нуждается в ребенке. Не кормившая и не воспитывавшая его до сих пор, она уморит его, как своих братьев, или сведет с ума, как его отца, или превратит в англичанина, как себя. Я не отпущу его! Попробуйте взять его, если посмеете!»
Изабо никогда не решилась на это, и долгие годы, делая все возможное, Иоланда удерживала разрываемое на части королевство только своими руками. И снова она же, предупрежденная своим сыном герцогом Рене де Баром о визите странной крестьянки из Домреми, открыла дорогу Жанне и пригласила к себе во дворец эту Деву.
Все это Катрин узнала от брата Этьенна, который уже давно был тайным агентом королевы четырех корон.
И если в момент появления перед ней Катрин потеряла дар речи, то это объяснялось тем, что она поняла, какая великая и благородная дама была Иоланда.
У нее так дрожали ноги, что в глубоком реверансе она упала на колени и оставалась стоять так, едва осмеливаясь дышать. Такая покорность, кажется, понравилась Иоланде, и она, улыбнувшись, встала, оставив свое рукоделие, подошла и подняла молодую женщину.
– Брат Этьенн уже давно говорил мне о вас, мадам де Бразен! Я знаю, какой верной и надежной подругой бедной Одетты де Шандивер вы были. Я знаю, что она и брат Этьенн обязаны вам жизнью и что если Одетта умерла в нищете, то это только потому, что вы были еще более нищей в тот момент! Я знаю также, что, несмотря ни на что, ваше сердце было всегда с нами, и знаю, какие страдания вам пришлось пережить по дороге к нам. Добро пожаловать!
Глубокое контральто королевы и легкая картавость придавали особое обаяние ее речи. Катрин благоговейно поцеловала руку, протянутую королевой. Она поблагодарила Иоланду за прием и уверила ее, что отныне единственным желанием ее будет служить ей, если она этого захочет.
– Королеве всегда нужна преданная придворная дама, – ответила Иоланда, – а королевскому двору – красивая женщина. Вы станете одной из них, дорогая, и я попрошу канцлера написать указ о вашем назначении. А пока я поручаю вас мадам де Гокур, которая займется вашим устройством. А с братом Этьенном мне надо еще поговорить.


Мадам де Гокур обладала какой-то болезненной робостью. Она постоянно чего-то боялась и особенно трепетала перед своим супругом. Она могла спокойно дышать, только когда губернатора Орлеана не было рядом. Примерно одного возраста с королевой Иоландой, она была маленькой, молчаливой и столь быстрой, что напоминала мышку. Но когда робость не сковывала ее язык, она бывала очень полезна, так как великолепно знала двор и была прекрасной хозяйкой дома, даже королевского.
Совсем скоро Катрин и Сара получили дом вблизи королевского дворца, слуг и даже одежду, в которой и та, и другая так нуждались. Мадам де Гокур была столь любезна, что в тот же вечер через казначея прислала новой придворной даме кошелек с золотом. Она также отправила гонца в Шатовиллен с письмом Катрин к Эрменгарде. Молодая женщина просила свою подругу, которой она оставила большую часть своих драгоценностей и денег, чтобы та под надежной охраной отправила все ей, если сама не захочет приехать в Лош.
Дом, который предоставили Катрин, был невелик – всего четыре комнаты, но заново отделанные. Он принадлежал старому управителю дворца, который больше не жил в нем с тех пор, как там умерла его безумная жена. Там обычно поселяли приезжих гостей. Службу несли двое слуг. Войдя в дом, Катрин подумала, что он ей очень подходит. Дом находился на полдороге между обителью каноников Сент-Урс и огромной четырехугольной башней, защищавшей южный угол королевского города. Окна выходили на долину Эндра и поля, залитые солнцем. Сара отправилась на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на обед, а Катрин занялась своим туалетом и сменила платье, чтобы принять вечером мадам де Гокур.
Она действительно появилась после вечерней мессы, все такая же озабоченная, но пришла не одна. С ней была женщина – роскошное создание, очень богато одетое, и Катрин подумала, когда они вошли, что никогда еще не встречала такой рыжеволосой красавицы. У нее была прекрасная кожа и алые чувственные губы. Она была одета в тяжелое платье из венецианской парчи зелено-золотого цвета, которое так шло к ее сине-зеленым глазам. Очень большое декольте слишком смело обнажало великолепную грудь. Огненные волосы были почти полностью спрятаны под таким высоким головным убором из той же ткани, что и платье, что казалось, лицо было где-то посередине, и ей приходилось нагибаться, чтобы пройти в дверь. Дама была сильно накрашена, хотя вполне могла бы обойтись без этого, ибо кожа ее была гладкой и упругой, овал лица напоминал кошачью морду, и Катрин вдруг пришло в голову, как смешно она выглядит рядом с мадам де Гокур – точь-в-точь кошка и мышка.
А тем временем рыжеволосая красавица бросилась на шею Катрин, выражая безмерную радость и горячо целуя ее.
– Дорогая! Как я рада видеть вас здесь! Ведь долгие месяцы никто ничего не слышал о вас! Мы с мужем так волновались! Говорят, что герцог Филипп безутешен!
Катрин скривилась. Ей совсем не хотелось слышать это имя здесь, в Лоше. Даже мадам де Гокур покраснела, покашляла и пришла ей на помощь.
– Это правда, – сказала она. – Мадам де Ла Тремуйль, да и другие, часто говорили о вас!
– Но это же естественно: роза Бургундии, роскошная королева Брюгге пропала!.. Не было двора в Европе, где не говорили бы о ней!
Прекрасная мадам де Ла Тремуйль уселась в высокое кресло с красными подушками и начала болтать о том о сем, а Катрин, немного оправившись после столь необычной встречи, с улыбкой продолжала рассматривать гостью. Ей уже приходилось встречать при дворе Филиппа Доброго Жоржа де Ла Тремуйля, но его супругу она видела впервые, хотя была наслышана о ней достаточно. Итак, вот она какая, знаменитая Катрин де л'Иль-Бушар! О ее жизни можно было написать роман!
Овдовев после первого брака с бургундским вельможей Югом де Шалоном, она поймала в свои сети чувственной красавицы Пьера де Жиака, в то время фаворита Карла VII, сеньора-разбойника, который, по его собственному признанию перед смертью, продал свою правую руку дьяволу. Из любви к прекрасной Катрин он убил свою первую жену – Жанну де Найлак, причем убил очень жестоко: силой заставив ее выпить яд, он усадил свою беременную на последнем месяце жену на коня, погнал его галопом по полям и не остановил до тех пор, пока она не отдала Богу душу. Потом похоронил ее там же и спокойно вернулся, чтобы жениться на своей красотке. Но Ла Тремуйль тоже был влюблен в пышную вдовушку и делал все, чтобы избавиться от Жиака. По подозрению в измене тот был ночью арестован по приказу королевы Иоланды и по решению суда зашит в кожаный мешок и брошен в воды реки Орон. И через три недели Катрин де Жиак стала супругой Ла Тремуйля.
С тех пор чета вела беспутную, но роскошную жизнь. Муж, полный неутолимых амбиций, имел наклонности сатрапа, а жена отличалась огненным темпераментом. Они составляли любопытную, но очень опасную пару.
Все время, что длился визит мадам де Ла Тремуйль, Катрин сидела со сдержанной улыбкой. Она начала догадываться, что жить при дворе Карла VII столь же сложно, как и среди придворных Филиппа Бургундского. Пожалуй, даже трудней, ведь здесь не было на ее стороне ни любви властелина, ни дружеской поддержки такой женщины, как Эрменгарда де Шатовиллен. Надо было быть очень осторожной. Но тем не менее она не отказалась от предложений, сделанных ее гостьей.
– Завтра же, – сказала она, – я сама представляю вас королю. Да-да, я настаиваю! Я одолжу вам подходящее платье, так как вы еще не располагаете соответствующим гардеробом.
Катрин поблагодарила, и обе гостьи вскоре ушли, посоветовав молодой женщине хорошо отдохнуть. К тому же мадам де Гокур, казалось, куда-то спешила, и Катрин не стала их задерживать.
– На твоем месте, – сказала Сара, появившись рядом с Катрин сразу же после ухода двух дам, – я поостереглась бы этой красивой хищной щучки! Губы улыбаются, слова – чистый мед, а глаза холодные, оценивающие. Будь уверена, что, если эта красавица не вытянет из тебя то, что ей нужно, она станет твоим самым опасным врагом.
– А чего, как ты думаешь, она хочет добиться от меня?
– Как я могу это знать? Мы только что приехали. Но я постараюсь побольше узнать об этих Ла Тремуйлях.
Уже начавшая раздеваться, чтобы поскорее лечь в ожидавшую ее постель, Катрин вдруг резко повернулась к своей верной спутнице.
– Есть кое-что поважнее, что ты могла бы узнать для меня, – сказала она. – Постарайся узнать, где останавливается капитан де Монсальви, когда приезжает в Лош.
Сара ни секунды не колебалась:
– Когда он не на службе у короля, он живет в городе, возле ворот Францисканцев, в доме, принадлежащем богатому кожевеннику, где над дверью висит изображение святого Крепена.
Потом, видя, что Катрин с удивлением и уважением уставилась на нее, добавила:
– Это первое, что я выспросила у слуг, потому что знала, что это тебя заинтересует.
Слегка порозовев, Катрин стала снова спешно шнуровать свое платье. Сара решительно взялась за шнурки и снова их развязала.
– Тебе там нечего делать сегодня вечером! Он приедет только завтра, вместе с королем. Не будешь же ты бегать по улицам, чтобы только взглянуть на запертую дверь, хоть и украшенную изображением святого Крепена. Ложись в постель. Я принесу тебе легкий ужин, и ты поспишь. Завтра ты должна быть свежей и красивой.
Говоря это, Сара быстро раздела свою хозяйку, облачила ее в длинную ночную рубашку и бесцеремонно закутала в одеяло, как пятнадцатилетнюю девчонку. После чего, довольная, она встала возле нее, подперев бока руками.
– Пора кончать с твоими цыганскими привычками, которые ты приобрела за последнее время, моя красавица! Теперь ты настоящая дама! И надо считаться с мадам королевой, которой, я думаю, совсем не понравится, если ее придворные дамы будут бегать по улицам ночью.
Платье, которое на другое утро прислала мадам де Ла Тремуйль, было действительно очень красивое, и Катрин, трогая дорогую ткань, из которой оно было сшито, не могла сдержать чувственную дрожь. Уже давно ее пальцы не касались настоящей миланской парчи, хотя расцветка сначала ей не понравилась. На платье были вытканы фантастические птицы красного и лазоревого цветов, и все это на золотом фоне. Катрин показалось, что это несколько кричаще, но все имело очень веселый вид.
– Как ты меня находишь? – спросила она Сару, надев платье. – Я не слишком похожа на вывеску красильщика?
Сара, нахмурив брови и сжав губы, покачала головой:
– Тебе все идет. Немного ярко, но все равно красиво.
Услышав такой положительный отзыв, Катрин тем не менее прибавила к своему туалету горжетку из тонкого гофрированного муслина, чтобы несколько уменьшить декольте, которое было столь смелым, что грозило совсем обнажить ее грудь. Внутренний голос ей подсказывал, что королеве Иоланде будет не по душе увидеть такую выставку плоти. Далекий звук трубы оборвал ее раздумья. Она поспешила водрузить на голову высокий головной убор в тон платью, наспех заколола шпильки и кинулась к двери.
– Я слышу приближение кортежа! – крикнула она Саре. – Надо спешить во дворец.
Действительно, на улице слышался звук трубы, возвещавший о прибытии короля, Жанны и многочисленного эскорта. Катрин, немного запыхавшись, присоединилась к кругу дам королевы как раз в тот момент, когда трубачи вошли в Королевские ворота. Она встала возле мадам де Гокур. Сознавая тот эффект, который она произвела, она заметила слегка насмешливую улыбку королевы, шепот дам и ослепительную улыбку мадам де Ла Тремуйль, которая красовалась в рыжевато-белом атласном платье. Катрин давно привыкла к дворцовым церемониям, и любопытство окружающих не портило ей настроения. Потом, когда кавалькада спешилась у парадных дверей королевского дворца, она обо всем забыла. Она видела короля и Жанну, поднимавшихся по ступеням, но сердце ее бешено забилось, когда за белыми латами Девы она заметила черные латы и каску, на которой красовался знакомый ястреб. Видно, отныне Арно был постоянно в свите Жанны. А рядом с ним Катрин увидела Сентрайля, Ла Гира и Жана д'Олона.
Король, задумчиво задержавший свой взгляд на ней, мало ее интересовал. Она была даже разочарована, увидев, какого он маленького роста. Худой, бледный и хилый, с безжизненным лицом, с длинным носом и с глазами навыкате, он, казалось, нес на своих плечах какую-то вечную заботу. Его бархатное платье было явно ему велико, а большая шляпа с поднятыми полями как бы придавливала его к земле. За ним шел высокий сеньор, разряженный в золото и пурпур, на голове которого красовался такой фантастический головной убор, что Катрин приняла его за мусульманина. Своей темной бородой, широким лицом и кошачьими жестами, а особенно своей демонстративной роскошью он был похож на султана. Увидев мадам де Ла Тремуйль, бросившуюся в его объятия, она поняла, что это и был ее господин и повелитель – Жорж де Ла Тремуйль. Но он так растолстел с тех пор, как Катрин его видела при дворе Филиппа, что она едва узнала его. Он казался еще более тщеславным, чем раньше: подходящий кот для красивой рыжей кошки!
Пока общество поднималось в замок, Катрин почувствовала чью-то руку, которая потянула ее, и, оглянувшись, увидела Арно. Он свирепо смотрел на нее.
– Откуда у вас это платье? – резко сказал он, не удосуживаясь даже поздороваться и указывая пальцем на туалет молодой женщины.
– Хотелось бы знать, почему это вас так волнует? – ответила она живо. – Не потому ли, что вы служите женщине и стали интересоваться туалетами?
Потом с насмешливой улыбкой добавила:
– Я не думаю, что в окружении Жанны говорят о тряпках!
Арно, слегка пожав плечами, покраснел.
– Мне плевать на то, что вы думаете. Отвечайте: откуда это платье?
Катрин очень хотелось нагрубить ему. Однако в агрессивном тоне капитана ей послышалось что-то необычное, и это вынудило ее повиноваться.
– Это мадам де Ла Тремуйль прислала мне его сегодня утром, чтобы я могла быть представлена в нем королю. У меня сейчас лишь простые платья горожанки.
– Но они в тысячу раз лучше бы выглядели! Весь двор знает это платье, которое мадам де Ла Тремуйль надевала несколько раз. И то, что вас заставили вырядиться в него, означает, что в глазах всех вас завербовали в ее круг. Вас вырядили почти в ливрею! Что может подумать королева Иоланда! Знаете ли вы, что де Ла Тремуйль – ее злейший враг, и он не единственный враг королевы среди приближенных короля. Он готов удушить его в своих жирных телесах, давая ему дурные советы. К тому же он смертельный враг коннетабля Ришмона
type="note" l:href="#n_10">[10]
и, добавлю, конечно же, враг Жанны. Вот так вот!
Катрин почувствовала, как краснеет в отчаянии от того, что попала в такое глупое положение и снова стала внушать подозрение Арно.
– Я же ничего этого не знала! – проговорила она искренне. – Как я могла знать? Я приехала только вчера и ничего не знаю о дворе…
– Ну, вы скоро поймете, что он ничем не отличается от двора вашего большого друга герцога Бургундского. Те же интриги, та же ложь, та же алчность и те же когти, спрятанные за улыбками. Идите и переоденьтесь, если вам дорого хорошее отношение к вам королевы Иоланды.
Он уже повернулся на каблуках, чтобы присоединиться к Сентрайлю, когда Катрин робко положила свою ладонь ему на руку.
– Арно, – прошептала она, обратив на него свой полный нежности взор, – ваше уважение мне дороже всего на свете. Вы собираетесь меня ненавидеть всю жизнь?
– Я даже не могу понять, ненавижу я вас или люблю, Катрин, – сказал он внезапно охрипшим голосом, в котором уже слышалось раздражение. – О каком уважении вы говорите?
Катрин провожала его глазами, пока он шел к покоям короля. Его такая твердая поступь сейчас как-то странно отяжелела, стала неуверенной, как будто он уходил через силу, а плечи согнулись… Желая ему во всем нравиться, Катрин поспешила вернуться к себе и сорвала это злосчастное платье, рассказывая Саре про случившееся.
– Я подозревала что-то неладное, – сказала Сара. – Уж больно ласкова была эта рыжая. Сегодня вечером ты наденешь простое черное бархатное платье. К сожалению, это лучшее, что у нас сейчас есть.
– Простое шерстяное было бы лучше этих павлиньих перьев! – вскричала Катрин, сбрасывая с себя ненавистное платье. – Попроси вернуть его хозяйке. И не забудь поблагодарить…
Одевшись, Катрин снова отправилась во дворец. Когда она вошла в круг дам, стоящих возле королевы, та окинула ее одобрительным взглядом.
– Вы сменили свой туалет, мадам де Бразен? – тихо спросила она.
– Да, мадам, – ответила Катрин, склоняясь в реверансе, – и прошу прощения у Вашего Величества за то, что покинула вас, не спросив разрешения. Но… мне не понравилось это платье, и я вернула его владелице.
Вместо ответа Иоланда просто протянула руку молодой женщине и быстро добавила:
– Мне оно тоже не нравится. Спасибо, что сняли. А теперь пойдемте вместе в церковь на вечерню. Жанна уже там.
Когда дамы выстраивались в кортеж, чтобы проводить королеву до церкви Сент-Урс, Катрин поймала гневный взгляд мадам де Ла Тремуйль. Но ей было безразлично, что она нажила себе нового врага, лишь бы Арно был ею доволен.


В этот же вечер король устроил большой банкет. Весь двор был приглашен, но Катрин получила разрешение остаться дома. Королева Иоланда появилась там лишь на короткое время, поэтому она не приглашала туда своих придворных дам. Ла Тремуйль был, как всегда, организатором королевских увеселений, и он составил его распорядок. Катрин же была вновь прибывшей, ей надо было заняться устройством своего дома и гардеробом, и поэтому ей было не обязательно сейчас участвовать в жизни двора. Но главное, что заставило Катрин пренебречь праздником, было то, что Арно по только ему одному известной причине тоже не должен был там быть. Что же касается Девы, то она, как обычно, поселилась у нотабля города, чья жена слыла самой большой праведницей, и с заходом солнца удалилась к себе. И Арно, видно, решил последовать ее примеру, поскольку он теперь считал ее своим прямым начальством.
Но, вернувшись домой, Катрин никак не могла успокоиться. До нее доносились звуки праздника. Голоса, звуки виолы, женский смех, весь веселый гомон праздника не находили никакого отклика в ее сердце. Она долго стояла у окна, глядя на лунный свет, заливавший крыши Лоша. Засыпавший город излучал спокойствие и мир, контрастирующие с потоками света, лившимися из окон королевского дворца. Над городом же царил покой. Лишь иногда с туманных берегов Эндра доносился крик какой-то ночной птицы… Взгляд Катрин перенесся в сторону башен возле Францисканских ворот. Что-то невыразимое тянуло ее туда. Такая теплая ночь! Она ни за что не уснет… Она слышала о жарких спорах, разгоревшихся между Жанной и Иоландой, с одной стороны, и королем, Ла Тремуйлем и канцлером Реньо де Шартром, архиепископом Реймским, – с другой, по поводу коронования Карла. В окружении короля говорили об опасностях, которые представляли собой еще занятые врагом деревни, через которые придется проезжать. Если победит Жанна, чего так хотела Катрин, Арно снова уедет. Тогда зачем же терять драгоценное время, когда он рядом?
Ничего не сказав Саре, прикорнувшей в уголке, утомленной хлопотами по обустройству на новом месте, Катрин достала из сундука темную накидку с капюшоном, завернулась в нее и вышла из дома. Идя по маленьким улочкам, ведущим к Королевским воротам, а затем по торговым улицам города, Катрин даже не думала о том, что она скажет Арно. Зачем думать заранее? Сердце подскажет ей, когда придет время, нужные слова. Ее мучило неодолимое желание поскорее быть вместе с ним.
Улочки Лоша и особенно та, что вела от Королевских до Францисканских ворот, были пустынны. Сюда доносились еще звуки празднества да слышны были тяжелые шаги лучников, делающих обход вдоль стен королевского города. Катрин скорее летела, чем шла, по спускавшейся вниз улице, притягиваемая как магнитом тем домом, на котором красовалось изображение святого Крепена, чью крышу она видела днем из окна своего дома. Жилище кожевенника, у которого остановился Арно, находилось возле мощной четырехугольной башни. Слабый свет виднелся из-под круглой арки – это был фонарь гвардейцев. Вдалеке слышалось журчание воды в реке.
Квартал был тих, но по другую сторону ворот по той же линии краснели окна постоялого двора. Там тоже было веселье, и Катрин постаралась поскорее миновать полосы света, падавшего из его нижних окон. Она прижалась в углу в тени башни, стараясь угадать, что происходило сейчас за закрытыми ставнями дома Арно. На втором этаже одно освещенное окно неудержимо притягивало взгляд Катрин. Она медленно приблизилась к закрытой двери, на которой висело тяжелое бронзовое кольцо. Но как только Катрин протянула к нему руку, она услышала голоса и быстро спряталась в тени, прижавшись к стене… Вскоре дверь отворилась. Послышался шелест платья, потом женский голос.
– Я приду завтра, не беспокойся… – прошептал женский голос, который показался Катрин знакомым.
Другой, мужской, голос прошептал в ответ что-то неразборчивое. Слабый свет свечи вырвал из мрака фигуру стройной высокой элегантной женщины в роскошном шелковом плаще цвета сливы. Любопытство Катрин было сильнее осторожности. Ей не удавалось разглядеть лицо женщины: его закрывала маска того же цвета, что и накидка, но из-под капюшона, немного съехавшего назад, выбивались рыжие волосы гостьи. И ее красные чувственные губы, которые не закрывала маска, были губами Катрин де Ла Тремуйль.
Едва сдержав гневный возглас, Катрин отпрянула назад, тщетно пытаясь унять бешеное биение своего сердца. Острая, невыносимая боль пронзила ее всю. Впервые в жизни она почувствовала жгучую ревность, от которой ей хотелось завыть.
Силуэт мадам де Ла Тремуйль давно исчез в темноте улицы, а Катрин все стояла. Все вдруг стало таким ужасным. Так вот почему Арно не остался на празднество короля! Чтобы принять эту женщину, свою любовницу. А бал разве не прекрасное алиби? Он удержал ее супруга возле короля Карла VII. Теперь понятен гнев Арно, увидевшего ее в платье своей любовницы. Что значило для него, что столь давно презираемая им женщина носит цвета того или другого лагеря? Главное, он не хотел видеть наряд прекрасной Ла Тремуйль на плечах другой…
Дом снова погрузился в темноту. Улица была освещена лишь узким лучиком луны, зацепившейся за край крыши, да отсветами из окон постоялого двора, где шум еще больше усилился. Вопли и песни, доносившиеся оттуда, доказывали, что солдаты с девицами праздновали там недавний успех под Орлеаном. Но Катрин вдруг все стало безразлично. Больше не думая скрываться, она, чувствуя, как кровь стучит у нее в висках, и с трудом удерживаясь от слез, вышла из своего укрытия. Она хотела лишь одного – скорее вернуться домой и выплакаться у Сары на плече. Смутные планы рождались у нее в душе: завтра же она покинет двор, попросит разрешения у Иоланды уехать обратно к Эрменгарде. Ей больше нечего было ждать от жизни здесь…
Она сделала несколько неуверенных шагов. В этот момент дверь трактира отворилась, и двое пьяниц появились на пороге. Они еле стояли на ногах и цеплялись друг за друга. Хоть они и были страшно пьяны, но разглядели женскую фигуру, привлекшую их внимание.
– Э, девка… – проговорил один из них и схватил женщину за талию, а второй стащил капюшон, из-под которого блеснули ее золотые волосы. – Да она красотка… Посмотри-ка, Фламбар!
Второй вместо ответа икнул, что, видимо, означало одобрение. Этот парень не любил зря терять время, потому что, схватив Катрин за руки, пытался ее поцеловать. Зловонный запах из его рта вызвал у нее рвотный позыв. В ужасе, не зная, как защититься от этих двух пьяниц, она инстинктивно закричала изо всех сил:
– Арно!.. На помощь!..
Нападавшие от неожиданности остановились. Катрин продолжала кричать, но в доме с изображением святого Крепена открылось окно и темная фигура прыгнула со второго этажа. Бой был недолгим. Два удара шпагой, два фуэте, и Арно де Монсальви обратил нападавших в бегство. Два пьяных солдата вдруг протрезвели и помчались вниз по склону. Арно вложил шпагу в ножны и подошел к Катрин, которая ни жива ни мертва прижалась к стене дома. Луч луны осветил ее бледное лицо.
– Мне показалось, что я узнал ваш голос, – спокойно сказал капитан. – Не скажете ли мне, что вы делали здесь ночью?
Ни за что на свете после того, что она увидела, Катрин не согласилась бы признаться, что она шла к нему на свидание.
– Гуляю! – ответила она с вызовом, но голос ее так дрожал, что вызов был малоубедителен. – Я думаю, это не запрещено? Я хотела… хотела повидать Жанну…
– Как?.. Здесь? Разве вам не сказали, что она живет в другом конце города? И разве вы не должны были быть на празднике у короля?
– Почему я должна там обязательно быть, если вас тоже не было? Хотя у вас были причины остаться дома.
Она прикусила губу, упрекая себя за то, что не смогла удержать язык за зубами. Но отступать было поздно. Она увидела, как блеснули зубы молодого человека и он разразился смехом.
– Были причины? Хотелось бы знать какие?
Его насмешливый тон, несколько пренебрежительный, который он избрал в разговоре с ней, вконец распалил ее гнев. Она разом забыла свое решение быть сдержанной и равнодушной.
– Рыжие причины! – гневно произнесла она. – И не пытайтесь лгать, Арно де Монсальви. Я видела эти причины выходящими из вашего дома. И сразу же поняла, почему вам так не понравилось на мне платье мадам де Ла…
Арно рукой зажал ей рот.
– Никаких имен здесь, прошу вас! Это всегда опасно! Пойдемте, я провожу вас домой.
Он решительно взял ее за руку, но Катрин сухо отстранилась.
– Я могу идти одна, и мне не надо, чтобы вы меня провожали. Идите к своей любви и не занимайтесь мною.
– Моя любовь, моя любовь! Не смешите меня этой глупой историей. Я не могу помешать этой женщине приходить ко мне в любое время и подкупать моих слуг, чтобы они впускали ее.
– Может, вы скажете еще, что она не ваша любовница?
– Ну конечно! За кого вы меня принимаете? Вы считаете меня способным подбирать объедки? Вы должны бы лучше меня знать и понимать, что такого рода женщины не имеют у меня никаких шансов. Ну, теперь пошли.
Катрин недоверчиво оглядела высокую темную фигуру своего спутника, которого она различала плохо, потому что луна спряталась за тучу. Ей очень хотелось поверить ему, но не давала покоя высокая женщина в плаще цвета сливы.
– Поклянитесь, что вы не любите ее! – потребовала она тоном маленькой девочки, и это вызвало смех Арно.
– Хотя моя частная жизнь вас не касается, я отвечу вам, чтобы установить мир: клянусь, что я не люблю ее.
– А кого же вы любите?
Ответ прозвучал сухо, хотя и после некоторого колебания:
– Никого! А теперь хватит!
Они медленно пошли рядом к входу в королевскую ограду, склонив головы, погруженные в свои мысли. Катрин старалась побороть в себе неодолимое желание заполнить эту пустоту, которая возникла между ними. Ее чувство не могло мириться с тем, что он был так близко и одновременно так далеко. Не глядя на него, собрав всю свою волю, она прошептала:
– Когда же наконец вы поймете, что я люблю вас? Что я никого не любила, кроме вас, Арно! Неужели вы не поняли за те две ночи, что вы приходили ко мне, что я душой и телом принадлежу вам, что вы могли все потребовать от меня?
Она не решилась взглянуть на него. Потом, бросив взгляд, она увидела его застывший профиль и строгие глаза, смотрящие прямо перед собой.
– Сделайте одолжение, никогда не напоминайте мне те обстоятельства, когда я повел себя так… и которых я стыжусь.
– Только не я. Мы были искренни друг с другом. А мне не стыдно, что я отдалась вам. Больше того, я счастлива, и если вы все хотите знать, я скажу, что именно за этим я пришла в Орлеан. Ради вас я бросила все: почести, богатство, любовь, я узнала нищету, страдания, даже смертельную опасность, надеясь только найти вас. Только вы нужны мне, а вы не хотите этого понять.
Она обняла его за шею и прижалась к нему, обезумевшая от любви, охваченная одним желанием – передать ему ту лихорадку, которая бушевала у нее в крови. Он слабо защищался дрожащими руками, которые так хотели обнять ее. Она привстала на цыпочки, стараясь достать губы молодого человека. Но он резко повернулся и гневно оттолкнул ее от себя, так что она ударилась об ограду.
– Я вам сотни раз говорил, чтобы вы оставили меня в покое, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Да, дважды я терял голову, дважды желание победило во мне. Но я расцениваю это как преступление… слышите вы, как преступление, предательство памяти моего брата. А вы все слишком быстро забыли. У меня был брат, помните… брат, которого я обожал и которого убили ваши, растерзали, как нельзя растерзать даже животное на бойне…
Внезапно душераздирающее рыдание вырвалось из груди капитана…
– Вы не знаете, что это был за человек, мой брат Мишель, – продолжал он скорбно. – Архангел был менее красив, чем он, менее храбр, менее галантен. Для восхищенного мальчишки, каким я был тогда, грязного крестьянского мальчишки, он был больше, чем брат. Это был чистый, светлый образ всего того, что я любил, чем восхищался. Он был воплощением рыцарства, веры, молодости, даже чести нашего дома. Когда я видел, как он проезжал на лошади по деревне и волосы его горели на солнце, мое сердце рвалось к нему. Я любил его больше всего на свете. Он был… он был Мишель, то есть единственный. Вам не понять этого…
– Да нет же… – тихо сказала Катрин. – Я видела его…
Эти простые слова вызвали бурю в Арно. Он прижал Катрин к стене двумя кулаками и приблизил к ней искаженное гневом лицо.
– Что вы видели? То, что ваши с ним сделали? Окровавленные человеческие лохмотья, над которыми потрудились ваши мясники? Он прятался в погребе одного из ваших проклятых Легуа, а его выдали, убили, разрубили на куски… Ах, ты его видела, говоришь? Видела ты, как мы с моим дядей пошли вынуть из петли ночью, тайно в Монфоконе туловище без головы, повешенное за подмышки ржавыми цепями. А голова была в кожаном мешке и висела рядом. Не голова, а черное месиво… И ты говоришь мне о своей любви!.. И ты не понимаешь, что, когда ты произносишь эти слова, у меня появляется желание удушить тебя! Если бы ты не была женщиной, я бы давно убил тебя…
– И если вам не удалось это, то не по вашей вине! – вскричала Катрин, в которой все сказанное пробудило воспоминания о тех ужасных часах. – Вы все сделали, чтобы отдать меня в руки палачу.
– И я нисколько не жалею об этом. И снова повторю завтра, если представится случай.
Горячие слезы покатились по щекам Катрин.
– Тогда не стесняйтесь! Убейте меня. Шпага у вас на боку, все будет очень быстро! Это лучше, чем ваша несправедливость. Почему вы не хотите выслушать все, что я могу рассказать о том, как умер ваш брат? Клянусь, что…
Ее прервал шум, доносившийся из королевского городка. За воротами раздавались крики, бежали люди, и вдруг сверху, над стеной, взметнулось красное зарево. Арно отпустил Катрин.
– Что происходит? – спросила она.
– Похоже на пожар. Пойдем посмотрим…
Как сговорившись, они бросились бежать, миновали ворота и стали подниматься по склону. В конце улицы Катрин увидела языки пламени, вырывавшиеся из разбитых окон дома, и услышала крики оттуда.
– Но это же мой дом!.. – глухо сказала она. – Это мой дом горит!
– Что вы говорите! – закричал Арно, хватая ее за руку. – Вы там живете?
– Да… Боже мой, но там же Сара! Она спала, когда я уходила.
Она бросилась бежать к дому как сумасшедшая. Дом был деревянный, как и многие вокруг, и пылал как факел. Улица была полна людей, которые уже образовали цепочку и передавали друг другу кожаные ведра с водой. Но это мало помогало, из дома доносились крики о помощи.
– Боже мой! – застонала Катрин, в отчаянии заламывая руки. – Сара отрезана огнем! Она погибнет!
Слезы показались у нее на глазах. Она забыла обо всем в эту минуту. Ее старая подруга в опасности! Но как она сможет выбраться из этого костра? Катрин видела там силуэт женщины, звавшей на помощь.
– Попробую вытащить ее оттуда, – вдруг сказал Арно. – Стойте и не двигайтесь.
Он быстро развязал пояс, на котором висела его шпага, сбросил камзол и рубашку, оставшись в одних узких штанах, которым был не страшен огонь. Катрин с расширенными от страха глазами видела, как он побежал к горящему дому, раздвинул толпу, потом, вылив на себя ведро воды, бросился в море огня и дыма. Толпа замолкла, а Катрин упала на колени возле конской привязи и начала молиться.
Под островерхой крышей, которая еще держалась, огонь бушевал со страшным шумом. Трещали балки, стены и мебель. Время, как казалось Катрин, тянулось бесконечно. Крики внутри дома прекратились.
– Наверное, ему не удалось пройти, – сказал кто-то возле нее. – Только что рухнула лестница! Видно, там никого не осталось живого, в этом аду…
Обрушилась крыша, подняв снопы искр. И именно в этот момент из дома выбежал Арно, неся на руках бездыханное тело. Его приветствовали как победителя. Катрин вскочила с колен и бросилась ему навстречу.
– Вы живы! Слава богу!
Он действительно был жив и, держа на руках потерявшую сознание Сару, смеялся как ребенок, счастливый от того, что ему удалось спасти женщину. На его смуглой коже было всего лишь несколько царапин, волосы слегка порыжели от жара, но он был цел и невредим. Он уложил Сару на скамейку, и несколько женщин бросились к ней. Уже бежали из дворца. Катрин узнала мадам де Гокур. Она бежала со всех ног, ее длинное платье развевалось, а за ней спешили слуги и служанки. Она сообщила Катрин, что королева Иоланда послала ее. Она хочет, чтобы Катрин со служанкой были устроены во дворце.
– Вам действительно не везет, моя дорогая! – со вздохом сказала она, вытирая пот со лба. – Как будто судьба ополчилась против вас!
В это время подошел Арно, уже надевший рубашку и камзол.
– Где поселят мадам де Бразен? – спросил он обергофмейстерину королевского дома.
– В кабинете, примыкающем к комнате мадам Иоланды. Королева хочет, чтобы мадам де Бразен была под ее контролем.
Молодой человек одобрил это кивком головы, но складка меж его темных бровей не разгладилась. Пока мадам де Гокур растирала Саре виски одеколоном, он отвел Катрин в сторону.
– Завтра, – сказал он строго, – вы попросите мадам Иоланду отправить вас к королеве Марии, ее дочери, которая никогда не покидает Бурж. И вы останетесь там!
– Вы снова хотите отделаться от меня? – возразила Катрин, возмутившись.
Эти слова привели Арно в ярость. Он схватил Катрин за плечи и начал трясти, что, видно, уже вошло у него в привычку.
– Не пытайтесь уверить меня, что вы идиотка! Я хочу, чтобы вы были в безопасности, а здесь вам угрожает опасность! Знаете, что я обнаружил под лестницей? Охапки соломы и три факела, которые, видно, кто-то бросил туда. В Лоше есть люди, которые желают вам зла и, не зная, что вы ушли из дома, попытались изжарить вас живьем в вашем доме. Катрин! Вы, конечно, отправили хозяйке то злосчастное платье?
– Сразу же!
– Тогда нечего и искать! Эта женщина не прощает, когда задевают ее самолюбие. Если бы вы согласились стать ее сообщницей, она использовала бы вашу красоту и грацию в своих целях. Вы отказались и сразу же превратились в ее злейшего врага. Вы гораздо красивей, чем она, и вас уже заметил король. Если вы получите власть над Карлом VII, то влияние Ла Тремуйля ослабнет. Делайте, что я вам говорю: немедленно спрячьтесь среди набожных женщин, составляющих окружение королевы Марии.
– Какая глупость! – возразила Катрин. – И потом, если мне грозит опасность… вы скорее освободитесь от меня!
Она ожидала иронического ответа, но Арно лишь серьезно покачал головой.
– Не будьте дурочкой! Я должен уехать. Сегодня вечером на совете Жанна добилась того, что будет предпринят поход на Реймс через Мен, Божанси и Жаржо, где укрепились англичане. Затем, если последуют ее совету, мы направимся в глубь Шампани, чтобы с боями открыть путь к коронованию короля Карла. Я не смогу следовать за вами. Уезжайте в Бурж.
Она стояла, надувшись, не поднимая на него глаз.
– Вообще вы нелогичны, – заметила она. – Минуту назад вы говорили, что, если бы представилась возможность, вы без колебаний отправили бы меня на казнь. Предоставьте меня моей судьбе. Ведь жизнь сейчас стала такой интересной…
Ее трагический голос взволновал Арно. Катрин уселась на подставку для посадки на лошадей, обхватила колени руками и с отсутствующим видом смотрела, как догорает дом, который ей отвели. Она устало откинула прядь волос, падавшую ей на глаза. Повернувшись к Арно, она попыталась улыбнуться, но вышла лишь грустная гримаса.
– Не беспокойтесь обо мне, мессир де Монсальви. Я понимаю, что надоела вам. Но это продлится недолго.
Она не кончила еще говорить, как он вскочил, обхватил ее руками и осторожно взял за подбородок.
– Я не имею права любить вас, Катрин, потому что души моих близких проклянут меня. Но мне хочется, чтобы вы были в безопасности. Завтра снова начнутся бои. И я буду лучше сражаться, если буду спокоен за вас. Скажите же мне, что вы уедете в Бурж, скажите, если желаете мне удачи в бою. Я должен это знать.
Побежденная, она согласилась, прикрыв глаза в знак согласия и молясь про себя, чтобы всю жизнь длилось это прекрасное мгновение, когда она была в его объятиях. И, видя поднятые к нему глаза, блестевшие в свете догоравшего дома, молодой человек не смог побороть неодолимого желания и прильнул к ее губам в долгом страстном поцелуе… Потом внезапно отпустил ее и быстро побежал в нижнюю часть города…
Катрин, вся в огне страсти, готова была броситься вслед за ним, но в этот момент удовлетворенный возглас мадам де Гокур возвестил ей, что Сара пришла в себя. Она подошла к своей старой подруге, чтобы обнять ее, потом слуги положили цыганку на носилки, и маленький кортеж направился во дворец. В голове у нее все смешалось. Как связать все это: слова Арно, его желание избавиться от нее и тот поцелуй, которым он только что наградил ее? Как не поверить в то, что он любит ее так же, как и она его? И как объяснить ему, что она никогда не была его врагом, что она делала все возможное, чтобы спасти Мишеля? Каждый раз, как она пыталась распутать этот клубок недоразумений, он убегал от нее или заставлял ее замолчать.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100