Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Нападение в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Нападение

Жан де Блези, аббат де Сен-Сен, оказался именно таким, каким его описал Жерве: милосердие его было бесконечно. Обе женщины попросили убежища в его монастыре, и он, ни секунды не колеблясь, предоставил его. Однако, узнав, что одна из нищенок, принятая в странноприимный дом, который был устроен в аббатстве для помощи паломникам и лечения больных, хочет поговорить с ним, он все-таки удивился. Несмотря на тонзуру и черную сутану, он помнил о своем высоком происхождении и не преодолел ощущения дистанции, существующей между ним и простолюдинами, хотя в день Священного четверга сам мыл им ноги, встав в пыли на колени. Поскольку незнакомка упомянула имя его кузины Эрменгарды де Шатовиллен, он приказал привести ее в церковь, где намеревался встретиться с ней на следующее утро, после мессы.
Пока он заканчивал службу, Катрин терпеливо ждала, скрывшись за одним из погребальных камней, стоящих вдоль стены. Когда Катрин увидела, что он идет к ней – монах-дворянин, такой внушительный под своим черным клобуком, с узким лицом, обрамленным седыми волосами, и с профилем хищной птицы, она упала на колени, но не опустила голову. Стоя перед ней, сложив руки и положив их в рукава сутаны, он внимательно смотрел на ее тонкое лицо, обрамленное тяжелыми белокурыми косами.
– Вы хотели говорить со мной, – сказал он. – Прошу вас, говорите!
– Пресвятой отец! – сказала Катрин, не вставая с колен. – Я обязана вам жизнью. Вчера вы открыли двери этого убежища перед двумя затравленными, преследуемыми женщинами. Прошу вас, во имя вашей кузины не оставьте меня и дальше.
Тонкие губы Жана де Блези растянулись в скептической улыбке. Он находил слишком дерзкой эту крестьянку в лохмотьях, которая клялась именем одной из самых высокомерных дам Бургундии, хотя и делала это в изысканных выражениях и была, безусловно, изящна.
– Вы знаете мадам де Шатовиллен? Вы удивляете меня. Она мой друг, мой лучший друг…
– Святой отец, вы не спросили ни моего имени, ни откуда я пришла. Я обязана быть с вами искренней. Меня зовут Катрин де Бразен, я была придворной дамой покойной герцогини Маргариты. Именно там я и познакомилась с Эрменгардой. Вы видите меня сейчас в лохмотьях: я бегу из ужасной тюрьмы, куда меня бросил мой муж… в башне вашего замка в Малене…
Аббат нахмурился. Нагнувшись, он поднял Катрин с колен и, заметив, что несколько деревенских женщин, пришедших на мессу, с любопытством смотрят в их сторону, повел ее к ризнице.
– Идите сюда. Нам здесь будет спокойнее разговаривать.
В узкой комнате пахло ладаном, деревянным маслом и крахмальным бельем. Он усадил ее на табурет, сел напротив нее на скамейку, отослав жестом послушников, убиравших помещение.
– Расскажите мне вашу историю. Самое главное – почему вы оказались в Малене?
Медленно, чтобы он не принял ее за сумасшедшую, Катрин рассказала ему свою историю. Аббат, подперев голову рукой, слушал ее, не прерывая. История была фантастична, но в фиалковых глазах говорившей была такая искренность, которая не могла обманывать.
– Я не знаю, что мне теперь делать. По закону я должна подчиниться мужу и следовать за ним повсюду. Но если я к нему вернусь, я погибну. Он спрячет меня в еще более глубокой темнице, в еще более страшной, откуда я уже не выйду. Только герцог…
Аббат быстро положил свою сухую руку на пальцы Катрин и прервал ее:
– Не говорите ничего больше, дочь моя. Вы ведь понимаете, что ваше прелюбодеяние с герцогом не может быть понято мной. Я должен признать, что ваш случай трудно разрешить священнику. Ваш супруг имеет все права на вас, и, если он вас потребует, я не буду иметь права ему отказать. Но, с другой стороны, вы в опасности и попросили у меня убежища…
Он встал и начал медленно ходить по белым плитам пола ризницы. Катрин с тревогой следила за этой однообразной прогулкой.
– Не выдавайте меня, отец мой, умоляю вас! Если вам хоть немного жаль несчастную женщину, не отдавайте меня Гарену! Подумайте, ведь я ношу ребенка, а он хочет его убить!
– Я знаю!.. Послушайте, дочь моя, я не смогу принять решение за несколько минут. Мне нужно спокойно подумать, что я должен сделать, чтобы разрешить эту трудную проблему. А пока живите здесь в мире. Я распоряжусь, чтобы вас и вашу служанку поместили в подходящую вашему положению комнату, отдельно от больных нашего странноприимного дома…
– Отец мой… – начала было Катрин, совсем не успокоенная.
Но он остановил ее, перекрестив, и ей пришлось покориться.
– Идите с миром, дочь моя! Вы в руках Бога. Он не ошибается.
Продолжать дальше было невозможно. Катрин не стала настаивать, она вернулась к Саре в еще большей тревоге, чем прежде. Если аббат решит, что она должна последовать за мужем, ничто – она была в этом абсолютно уверена – не спасет ее от участи, которая будет страшнее смерти. А разве мог священник разъединить то, что соединил Бог? Мог ли он под предлогом предоставления убежища отказать мужу и не дать ему забрать свою законную жену? Кроме того, Катрин не была уверена, что он до конца поверил в ее рассказ. Он не знал ее и не мог быть уверен, что она не одна из тех испорченных женщин, разврат которых является несчастьем семьи, заставляя применять самое суровое наказание. Пожалела Катрин и о том, что не попросила его написать Эрменгарде, чтобы получить от нее помощь…
Но за суровыми чертами лица Жана де Блези скрывалась, безусловно, гораздо большая хитрость, чем могла предположить Катрин, потому что уже на следующий день к вечеру большие ворота аббатства распахнулись, после того как кто-то ударил в колокол у входа. Кавалькада всадников въехала на внешний двор, подняв тучу пыли. Во главе кавалькады на белом от пены скакуне, размахивая хлыстом с золотой рукояткой, ехала высокая женщина, одетая в красное и черное, которая чуть не сломала шею, торопясь спешиться. Это была Эрменгарда де Шатовиллен собственной персоной!
С радостным криком неистовая графиня бросилась в объятия Катрин, которая выбежала, узнав ее. Она смеялась и плакала одновременно, настолько взволнованная и растерянная, что расцеловала Сару так же крепко, как и Катрин. Потом она снова повернулась к подруге.
– Ах вы, несчастная! – закричала она. – Где вы пропадали? Я ломала голову день и ночь. Черт возьми!..
– Я буду вам очень признателен, если, переступая порог моего монастыря, вы не будете ругаться как солдат, дорогая Эрменгарда, – раздался мягкий и спокойный голос аббата де Блези, который пришел к ним, узнав о приезде своей кузины. – Я не думал, посылая вам это письмо, что вы окажете мне честь и приедете сюда. Тем не менее я очень рад…
Величественный вид приора не обманул Эрменгарду и не произвел на нее большого впечатления, потому что она только рассмеялась в ответ:
– И не стыдно вам так меня обманывать, Жан? Вы, монах? Вы совершенно не рады меня видеть. Я создаю слишком много шума, занимаю слишком много места и всегда нарушаю вашу спокойную жизнь. Но случай слишком серьезный, и хочу вам сразу сказать, что волнения сейчас только прибавится!
– Но почему? – вздрогнул аббат.
– Потому что, прежде чем вы отдадите это несчастное дитя этому чудовищу, ее мужу, вам придется убить меня, – спокойно ответила та, снимая перчатки для верховой езды и доставая из сумочки огромный вышитый платок, которым она вытерла разгоряченное лицо. – Но велите же дать нам пообедать, я умираю от голода! Кроме того, мне необходимо поговорить с Катрин.
Выставленный таким образом своей ужасной кузиной, Жан де Блези со вздохом удалился. Он был уже в дверях, когда Эрменгарда окликнула его:
– Не забудьте, кузен! Если Гарен де Бразен обратится к вам, то вы закроете дверь монастыря и не впустите его.
– Боюсь, что я не имею на это права!
– Ну так возьмите себе это право! Делайте что хотите, можете даже в случае необходимости вооружить ваших бенедиктинцев, но запомните две вещи: во-первых, право убежища свято, даже король Франции не может его нарушить. А во-вторых, если вы хотите, чтобы Филипп Бургундский стал вашим злейшим врагом, то отдайте мадам де Бразен ее любезному супругу.
– Эрменгарда, вы совершенно невозможны! – едко сказал аббат, пожав плечами. – Угрожать осадой монастыря! Да как вам только в голову такое пришло?
То, что аббат принял за шутку Эрменгарды, не замедлило стать жестокой реальностью. В тот час, когда бенедиктинцы по зову колокола возвращались с полей и строились в пары под сводами римских арок монастыря, запевая славу Господу, привратник опускал ужасно скрипевшие засовы ворот, а Эрменгарда, Катрин и Сара собирались в церковь на службу, угрожающего вида кортеж въехал в Сен-Сен и направился к дверям аббатства.
Это была банда солдат, до зубов вооруженных длинными пиками, широкими мечами и топорами, на тяжелых лошадях, способных нести внушительный груз, не считая всадника. У них были злобные лица, и принадлежали они, судя по всему, к одной из банд грабителей с большой дороги, которых легко было нанять за большие деньги. У них не было ни веры, ни закона, у этих заплечных дел мастеров, законом для них были золото и грабеж, порок был написан на их жестоких лицах. Их кожаные камзолы, защищенные в нужных местах металлическими бляшками, были покрыты засохшей кровью, кое-где прожжены, их стальные шлемы были помяты во многих местах, но вид у них был такой устрашающий, что добрые жители деревни крестились при их виде и спешили забаррикадироваться в домах, придвигая к дверям самую тяжелую мебель и прося милосердного Бога отвести от них гнев этих ужасных людей. Банда появилась в долине так внезапно, что никто не успел забить тревогу или укрыться в аббатстве, как это бывало во времена больших сражений, которые оставляли после себя смерть, насилие, пожары. Внезапность сделала свое дело. Убаюканные мирным процветанием, которым они были обязаны мудрому правлению своего герцога, бургундцы, да и жители Сен-Сена, забыли о надежном убежище былых времен. Притаившись за узкими окнами, крестьяне смотрели за проездом страшной банды.
Во главе ее ехали два человека. Один из них был одет почти как вся остальная банда, но угрожающее выражение его лица и золотая цепь, висящая на шее, указывали на то, что он главарь. Другим был Гарен. Одетый во все черное, в надвинутой на глаза шляпе и плаще, укутывавшем его до шеи, он ехал, не глядя на то, что происходило вокруг него. Но больше всего напугал привратника вид двух людей, которых волокли две первые лошади: это было то, что осталось от старика и молодой женщины, жизнь в которых теплилась еле-еле, их шатало из стороны в сторону: они были привязаны к седлам лошадей Гарена и главаря бандитской шайки. С обоими обращались с невероятной жестокостью. Длинные белокурые волосы молодой женщины, испачканные в крови и пыли, едва прикрывали нагое тело, исполосованное ударами бича. Старик с белыми волосами и бородой был в черном одеянии, изодранном в лохмотья, на его теле виднелись следы пыток каленым железом. Длинные кровавые царапины покрывали их лица, и, самое страшное, им выкололи глаза.
В ужасе от того, что банда остановилась у ворот монастыря, привратник кинулся предупредить отца-настоятеля, который только что начал службу, но тут же прервал ее и прибежал к воротам. Эрменгарда, Катрин и Сара вместе с монахами, движимые ужасным предчувствием, последовали за аббатом.
Когда они дошли до бойниц над главным порталом, Эрменгарда резким движением отодвинула Катрин за свою спину, чтобы виден был только Жан де Блези. Уже наступила ночь, но факелы, зажженные бандитами, освещали и людей Гарена, и их несчастных пленников.
– Чего вы хотите? – крикнул аббат резким тоном. – Почему у вас оружие? Кто эти истерзанные пыткой люди?
– Что означает, господин аббат, эта закрытая дверь? – ответил ему голос, при звуках которого Катрин охватила невольная дрожь. Притяжение страха оказалось сильнее самого страха. Вытянув шею, она посмотрела мимо Эрменгарды и увидела бледное лицо Гарена, освещенное отблесками пожара. С мужа ее взгляд перешел на ослепленных жертв, которые упали на землю у ног Гарена. Несмотря на запекшуюся на лицах кровь, Катрин узнала их – это были Пакретта и Жерве. Хриплый крик вырвался из ее горла, который Сара успела заглушить, закрыв ей рот рукой. Над деревней установилась полная тишина, в которой раздался громкий голос аббата.
– Эта дверь закрывается каждый день с наступлением темноты, – сказал он. – Ты что, безбожник и не знаешь правил Божьего приюта?
– Я знаю эти правила. Но я хочу войти.
– Зачем? Ты просишь убежища? Не думаю, что это так, глядя на твое окружение. Человеческое оружие должно быть оставлено на пороге Божьего дома. Если ты хочешь войти, Гарен де Бразен, ты войдешь, но один!
Компаньон де Бразена заговорил. Его хриплый голос как пилой ударил по нервам Катрин.
– Почему ты не хочешь впустить меня, монах? Я – Заика из Перужа.
– Я знаю это, – невозмутимо сказал Жан де Блези. – Я узнал тебя и знаю, по какой кровавой дороге ты идешь: задушенные женщины, зарезанные дети, сожженные деревни давно уже вопиют перед небесами против тебя. Ты – смердящее животное, и такие не имеют доступа в святой монастырь. Брось оружие, посыпь голову пеплом и попроси прощения у Бога. Только тогда ты сможешь войти. Я узнаю тебя по тем двум несчастным, которых ты волочишь за собой. Если ты хочешь, чтобы я говорил с тобой, дай братьям забрать их.
В ответ разбойник разразился оскорбительным смехом.
– Ты понапрасну тратишь свою жалость, монах. Это два колдуна, почитатели дьявола, к тому же они предатели! Они заслуживают только костра!
Гарену надоел этот спор, и он закричал, привстав на стременах:
– Довольно болтать, господин аббат! Я пришел требовать у тебя мою жену Катрин де Бразен, которая прячется в твоем аббатстве. Отдай ее мне, и мы пойдем своей дорогой. Я даже обещаю тебе убить сразу и без страданий этих двух несчастных, которые прятали ее до сих пор.
– Без страданий? – презрительно и высокомерно спросил аббат. – Уж не потерял ли ты разум, Главный казначей Бургундии? Ты думаешь, что твой господин простит тебе, что ты связался с этим бандитом? По какому праву ты говоришь со мной тоном хозяина? Или ты забыл, насколько я знатнее тебя? Я слуга Господа, поэтому иди своей дорогой. Твоя жена, полумертвая от усталости, чуть не погубленная тобой, пришла сюда просить убежища, на что имеет право любой несчастный, приходящий на порог аббатства. И я дал ей убежище. Она уйдет отсюда только по доброй воле.
Несмотря на ужас, в который ее повергла жестокая судьба Жерве и Пакретты, Катрин не могла не восхищаться гордой выдержкой аббата. Его тонкий высокий силуэт вырисовывался на красном фоне ночи, освещенной факелами. Он стоял над краем пропасти, из глубины которой выступали искаженные ненавистью лица Гарена, Заики и его людей, которые были похожи на демонов, исторгнутых адом. Аббат был похож на темного ангела чистилища, простирающего свои черные крылья, чтобы отвергнуть или принять приходящих к нему.
– Я – воскресение и жизнь! – прошептала Сара в смятении, и Катрин поняла, что ее верная подруга испытывает то же, что и она сама. А на лице Эрменгарды читались радость и гордость. Она гордилась аббатом. В нем говорила порода – без гнева, но и не без высокомерия.
– Слушай меня внимательно, Жан де Блези! – воскликнул Гарен голосом, сорвавшимся на фальцет и дрожавшим от ярости. – Я даю тебе время до рассвета. Мы останемся здесь и не причиним никакого зла деревне, если… ты будешь вести себя разумно, но только до рассвета. Когда наступит день, ты или откроешь нам ворота, чтобы мы могли забрать мою жену, или же мы сожжем все и возьмем аббатство приступом.
И тут не выдержала Эрменгарда. Она выскочила вперед, и ее лицо в отблесках пламени показалось диким и высокомерным.
– Сожжешь деревню, пойдешь на приступ аббатства? А что же тогда спасет тебя от гнева Филиппа Бургундского, Гарен де Бразен? Неужели ты думаешь, что уцелеет твой дом, твой замок, твои земли и твоя проклятая голова? Тобой займется палач, если ты посмеешь поднять факел или меч против церковной земли.
Гарен захохотал в ответ.
– Я не сомневался, что вы здесь, госпожа Эрменгарда. Вы стережете любовниц вашего господина, как верный пес. Хорошая роль – матушки-сводницы – для женщины из рода Шатовиллен!
– А какая прекрасная роль для де Бразена – палач! – не давая сбить себя, сказала Эрменгарда. – Но нет, ты не де Бразен! Из мула не сделаешь боевой лошади.
Несмотря на пламя факелов, Катрин увидела, как позеленело лицо Гарена. Страшная судорога исказила его изуродованную щеку. Он хотел выкрикнуть какую-то чудовищную непристойность, но вмешался Заика:
– Хватит спорить! Ты слышал, что сказал тебе Бразен, монах? Или ты отдашь нам его голубку, или твой городок превратится в пепел, а монастырь – в груду камней. И я обещаю тебе, что лично повешу тебя на кресте твоей церкви! Я все сказал. А теперь устроим ночлег.
– Подожди! – оборвал его Жан де Блези. – Я принимаю твой вызов. Завтра на рассвете я скажу тебе, что я решил. Но сейчас я должен кое-что сделать…
Он отошел и сказал что-то на ухо одному из монахов, стоящих рядом с ним, сделал знак Эрменгарде и начал спускаться по лестнице.
– Что он хочет сделать? – спросила Катрин.
Эрменгарда покачала головой и дала понять, что не знает. Потом позвала командира своей охраны с двумя солдатами, каждый из которых держал огромный деревянный лук. По знаку графини они встали к бойницам, натянув тетиву.
– Я догадываюсь, что он хочет сделать, – сказала Эрменгарда, – и принимаю меры предосторожности.
В этот момент у их ног раздалось религиозное пение и послышался скрип открываемой двери. Все были поражены, увидев группу монахов с деревянным крестом, в центре которой в полном облачении шел аббат де Блези. Зрелище было таким величественным, что разбойники спешились, а некоторые даже встали на колени. Только Гарен и Заика остались в седлах, но, казалось, окаменели.
Потрясенная Катрин видела со стены, как Жан де Блези подошел к двум несчастным, бывшим еще недавно мужчиной и женщиной и продолжавшим страдать. Все вокруг стихло, и худая рука аббата перекрестила лица замученных. Он отпустил им грехи и выпрямился. Из-за его спины из тени вышел человек и двумя ударами ножа в сердце прикончил несчастных.
Не глядя на палачей, аббат медленно повернулся и пошел к воротам монастыря, которые медленно закрылись за ним. Лучники Эрменгарды отложили оружие. Полная тишина опустилась над деревней и долиной, погруженной во тьму.
Когда они вернулись в комнату, Катрин рыдала, а по щекам графини катились крупные слезы.
– Если бы хоть один волос упал с головы аббата, – прорычала она, – они был недолго радовались. Одна стрела убила бы Гарена, а вторая – его сообщника!
Катрин провела ночь в тоске и слезах. Она была в ужасе от того, что из-за нее деревня и монастырь подвергались смертельной опасности. В своем отчаянии она готова была тут же сдаться Гарену. Он сильнее, зачем же все эти страдания невинных людей? Она не хотела видеть сожженные дома, она не хотела крови.
Но Эрменгарда караулила ее, понимая, что происходит в душе молодой женщины. Когда Катрин начала умолять отпустить ее, графиня пришла в негодование:
– Моя дорогая, вы теперь просто предлог. Если бы Гарен просто пришел к аббату, Жан не отказал бы ему. Но теперь это исключено.
– Но что же будет? – простонала Катрин.
– Честно говоря, я не знаю. Нужно подождать. Стены монастыря достаточно прочны и могут выдержать осаду… а я не вижу у наших врагов никакого осадного орудия. Значит, в принципе, пока эта дверь закрыта, нам нечего бояться. Проблема в другом – как защитить жителей деревни от ярости этих бестий?..
– Вот видите, я должна выйти к ним!
– Не повторяйте все время одно и то же, – устало сказала Эрменгарда. – Говорю вам, вы останетесь здесь. Даже если мне придется запереть вас. Пусть решает аббат. Вы видели его сейчас в действии. Кроме того, у вас еще будет возможность поторговаться с Гареном, когда рассветет… но только со стены. А до тех пор сидите спокойно, а поскольку вы все равно не заснете, как, впрочем, и я, то лучшее, что мы можем сделать, – это пойти в церковь и помолиться. И вот еще что: ваша выдача ничего бы не изменила – эти люди жаждут крови!
Катрин нечего было возразить, она опустила голову и последовала за Эрменгардой. Пока они шли к большой, еще не достроенной церкви, они могли заметить необычное оживление в аббатстве. Во дворе был разведен большой огонь, готовилось оружие для отражения нападения. Перед лицом опасности в жилах Жана де Блези вскипела кровь его воинственных благородных предков. Если Заика и Гарен придут с огнем и мечом в дом Господа, их встретят тоже огонь и меч. После заутрени Жан де Блези собрал у себя военный совет, чтобы договориться о том, что еще нужно сделать.
В часовне коленопреклоненная Катрин не могла заставить себя говорить с Богом. Глубокий ужас владел ею. Аббатство, конечно, сможет себя защитить, но что будет с несчастными жителями деревни?
Катрин безумно хотелось посмотреть, что делают разбойники. А вдруг они нарушили уговор и уже терзают кого-нибудь из крестьян? Она бросила взгляд на Эрменгарду. Графиня страстно молилась и ничего не видела вокруг себя. Катрин шевельнулась, тихонько вышла из нефа и, быстро перебежав через двор, начала подниматься на стену. То, что она увидела, ужаснуло ее. Гарен и Заика ели и пили, а большая часть шайки забивала досками крест-накрест окна и двери домов жителей деревни, чтобы помешать им выйти. Остальные таскали огромные охапки соломы и укладывали их перед домами. Холодный пот ужаса выступил на всем теле Катрин. Она прекрасно понимала, зачем бандиты это делают: достаточно одного факела, и вся деревня превратится в огромный костер. Жители сгорят заживо со всем своим скарбом.
Катрин поняла, что не переживет этого, и приняла решение. Она скатилась по лестнице и побежала к хлеву аббатства, где еще раньше заметила маленькую дверь, которая, как она надеялась, не охранялась людьми Эрменгарды, караулившими ее.
Дверь, которую она нашла почти на ощупь, не охранялась, но была закрыта. Катрин начала изо всех сил тянуть железный засов, и он поддался. Сейчас она выйдет и побежит к Гарену, кинется к его ногам и постарается усмирить его.
Но в этот момент чья-то рука протянулась из тени и голос монаха произнес:
– Из аббатства запрещено выходить кому бы то ни было. Это приказ господина аббата!
– Умоляю вас, выпустите меня! – в отчаянии твердила Катрин. – Я должна пойти к этим людям. Они ищут меня. Как только я выйду, деревня будет спасена!
Но монах мягко покачал головой:
– Все, что делает наш аббат, сестра моя, правильно! Промысел Господень неведом, пойдемте со мной…
В этот момент из церкви выбежала взволнованная Эрменгарда. Увидев Катрин, она бросилась к ней.
– Я остановил ее в тот момент, когда она собиралась выйти через хлев, – спокойно сказал маленький монах. – Но аббат запретил выходить кому бы то ни было. Вот я и веду ее назад. Могу я доверить ее вам?
– Можете, святой отец, можете! Гарантирую вам, что от меня она не сбежит.
Эрменгарда была в ярости. Не слушая объяснений Катрин, она поволокла ее к дому для гостей и заперла в комнате.
– Так мне будет спокойнее. Вы останетесь тут!
Без сил Катрин упала на кровать и зарыдала.
А ночь подходила к концу!
Когда занялся день, они вышли из дома и не узнали мирного аббатства. На стенах монахи несли караул, другие собирали камни, а посреди всего этого, заложив руки за спину, как генерал, осматривающий перед боем свои позиции, прогуливался аббат.
Увидев женщин, он направился прямо к ним.
– Вы должны вернуться в церковь, – сказал он. – Там вам будет безопаснее. Я должен подняться на стену и посмотреть, что они готовят.
– Я пойду с вами! – закричала Катрин. – Не время мне прятаться, и, если вы не хотите, чтобы я сдалась, обещайте, по крайней мере, что я смогу попробовать поговорить с мужем! Может быть, я заставляю его переменить решение.
Жан де Блези со скептической улыбкой покачал головой:
– Я в этом сомневаюсь. Если бы дело было только в нем… но я знаю Заику. Он и его люди точат зубы на богатство аббатства. У них теперь есть хороший повод, который им в принципе и не нужен. Вы только рискуете быть убитой стрелой.
– Но я все-таки хочу попробовать.
– Ну что же, пойдемте…
Как и накануне, все трое – Эрменгарда не хотела покидать Катрин, а Сара помогала брату-аптекарю готовить все для перевязок – поднялись на стену к бойнице и посмотрели вниз на деревню, откуда доносились звяканье оружия и проклятия.
Восходящее красное солнце осветило приготовления бандитов Заики. Они уже закончили свою адскую ночную работу: все двери были заколочены и наполовину завалены соломой. Несколько бандитов стояли с факелами в руках в недвусмысленных позах. Гарен и его подручный уже были в седле. Они медленно направились к закрытым воротам. На Главном казначее поверх одежды были надеты кольчуга и латы, и трудно сказать, кто из них двоих выглядел более мрачно и угрожающе. Он поднял голову, увидел аббата и улыбнулся.
– Ну что, господин аббат? Каков ваш ответ? – спокойно спросил он. – Ты отдашь мне мою жену или ты предпочитаешь драться? Как видишь, мы сделали кое-что полезное!
Жан де Блези собирался уже ответить Гарену, но его опередила Катрин. Она встала перед аббатом и воскликнула:
– Ради всего святого, Гарен! Прекратите эту жестокую игру! Вам еще не надоело лить кровь? Почему невинные люди должны гибнуть из-за наших ссор? Неужели вы не чувствуете, как все это отвратительно и несправедливо?
– А я уже начал спрашивать себя, – насмешливо ответил Гарен, – долго ли еще вы будете прятаться? Если кто-то и достоин порицания, то это не я, а вы. Я ваш муж, вы должны следовать за мной, а не бежать от меня…
– Вы прекрасно знаете, почему я так поступаю: я должна спасти свою жизнь и жизнь моего ребенка, свою свободу. Если бы вы не были так жестоки, я никогда бы так не поступила… Но все еще можно поправить. Я ничего не прошу для себя. Но дайте мне слово, что, если я последую за вами, вы не тронете ни деревню, ни монастырь.
Прежде чем Гарен успел ответить, Заика опередил его.
– Выйдите, – издевательским тоном бросил он, – а потом мы посмотрим… Я не люблю, чтобы меня беспокоили по пустякам…
Аббат властным жестом отстранил Катрин.
– Вы понапрасну тратите время и силы, – сказал он. – Они хотят напасть на нас, и вы погибнете, не сумев спасти ни одного человека. Разве вы этого еще не поняли?
В отчаянии Катрин повернулась к Эрменгарде и увидела, что графиня широко улыбается. Казалось, она не замечала того, что разворачивалось на ее глазах. Подняв в восхищении голову, она вслушивалась…
– О, Эрменгарда, – укорила ее Катрин, – как вы можете улыбаться, когда сейчас начнут гибнуть люди?
– Слушайте, – ответила графиня. – Неужели вы ничего не слышите?
Инстинктивно Катрин напрягла слух. Глухой гул, еще далекий, разносился по равнине. Нужен был тонкий слух, чтобы его различить, но Катрин отчетливо уловила его.
– Я ничего не слышу, – вполголоса сказал аббат.
– Но я-то слышу! Выиграйте время, кузен, торгуйтесь как можно дольше!
Не стараясь даже понять, аббат подчинился. Приблизившись к бойнице, он начал увещевать бандитов, прося их не трогать деревню и пристанище Господа. Но они слушали его уже с нетерпением, и Катрин поняла, что ему не удастся долго удерживать словами людей, жаждущих крови и грабежа.
Снизу донесся бешеный голос Заики:
– Хватит рассуждать! Мы не на службе! Вы не хотите отпустить девку, ну что же, мы нападем на вас!
Катрин закричала от ужаса, увидев, как один из факелов упал в кучу соломы, которая тут же вспыхнула, но ее крик был перекрыт другим – криком торжества, который испустила Эрменгарда.
– Посмотрите! – воскликнула она, вытянув руку в направлении дороги на Дижон. – Мы спасены!
На ее крик обернулись все, даже бандиты. Перевалив через хребет, большой отряд вооруженных людей направлялся к Сен-Сену. Солнце блестело на доспехах и шлемах, мечах и пиках. Во главе ехал всадник с белым плюмажем, и Катрин, у которой от радости подгибались ноги, узнала цвета на флажке его копья.
– Жак!.. Жак де Руссе!.. И с ним охрана герцога!..
– Они слишком долго собирались, – проворчала Эрменгарда за ее спиной. – Хорошо, что я показала этому храбрецу письмо аббата! У меня было предчувствие, что дело будет серьезное…
Теперь, избавившись от страха и отчаяния, они могли спокойно наблюдать со стены за ходом боя. Нужно было отдать должное Заике – это был храбрый человек. Он даже не подумал броситься наутек, когда увидел подмогу, идущую к его врагам. Его люди развернулись и бросились в бой. Катрин увидела, что Гарен тоже вытащил меч, и не смогла удержаться от крика:
– Не вступайте в бой, Гарен! Если вы обнажите меч против стражи его светлости, вы пропали!
Она сама не понимала, какое тайное чувство жалости заставляет ее беспокоиться о судьбе того, кто хотел ее уничтожить. Но жалость эта пропала впустую. Гарен лишь презрительно пожал плечами и поскакал навстречу приближающемуся противнику, а за ним поскакало все его войско.
Бой был ожесточенным, но коротким. Численное превосходство Руссе было подавляющим. Несмотря на чудеса храбрости, проявленные бандитами, бившимися не на жизнь, а на смерть, они пали один за другим под ударами людей герцога. Обитатели аббатства стали свидетелями ожесточенной дуэли Заики с Жаком де Руссе. В это же время Гарен бился с всадником, вооруженным, как и все остальные солдаты, но сражавшимся без каски. Катрин с радостью узнала в нем Ландри…
Через полчаса все было кончено. Руссе ранил своего противника, который скатился на землю и был без промедления вздернут на дереве. Через несколько минут под натиском обступивших его солдат Гарен сдался…
Пока солдаты открывали двери деревенских домов, аббат приказал распахнуть настежь ворота и пошел вниз, чтобы самому встретить победителя. Катрин не осмелилась последовать за ним. Она осталась наверху с Эрменгардой. Жак де Руссе с каской под мышкой один поднимался навстречу аббату. За ним два стража вели лошадь, к которой был привязан Гарен со связанными за спиной руками… Главный казначей был безразличен ко всему. Казалось, что собственная судьба его не интересует, он даже не повернул голову в сторону монастыря. Это презрительное равнодушие вызвало у Катрин дикую ярость. Она испытала такой страх, такую боль, она так страдала! Двое невинных людей погибли, а этот человек даже не думал о том зле, которое причинил. Бурная ненависть поднялась в душе Катрин, во рту стало горько, она задрожала. Если бы не Эрменгарда, стоявшая рядом с ней молча и неподвижно, она кинулась бы к пленнику, чтобы выплеснуть ему в лицо свою ярость и презрение. Они испытывала жестокую радость при мысли, что он сам себя приговорил, что скоро он погибнет из-за своего преступного безумия. И она хотела бы сказать это ему в лицо…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100