Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Сара опасается в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Сара опасается

Женщина, открывшая дверь Катрин, считалась в деревне колдуньей. Звали ее Пакретта. Но это была странная колдунья, не имевшая ничего общего со старой, страшной, беззубой ведьмой из легенд. В ее скромном доме с глинобитным полом было по-фламандски чисто, железный котелок, подвешенный над очагом, блестел, как серебряный. Самой же Пакретте было не больше двадцати лет. Это была одна из прекрасных белокурых бургундок, здоровых и крепких, как молодая яблонька, с лицом нежным, как дикая роза, с густыми золотисто-соломенными волосами, которых было так много, что чепец едва держался на голове. Тело тоже было прекрасно: налитое, но не тяжелое, с тугой кожей. Когда Пакретта улыбалась, за ее пухлыми губами блестели безупречные белые зубы.
Конечно, Катрин не могла всего этого заметить, когда ее принесли в дом. Она видела только две вещи: чудесный огонь, горевший на желтых камнях очага, и постель, такую белую под красными занавесками, на которую ее и положили. Выпив чашку куриного бульона, поданного хозяйкой, Катрин заснула мертвым сном, забыв в мгновение ока свои страдания и тот глухой ужас, который столько дней снедал ее изнутри. Она была очень удивлена, проснувшись на следующий день в этой простой и мирной обстановке вместо зловещей серой башни. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы вспомнить, что произошло прошлой ночью, в которой было так много ужасных и удивительных событий: смерть двух ее охранников, бегство, чудесное появление Сары… Склонившись над ее кроватью, Ландри караулил ее пробуждение и нежно улыбнулся ей, заметив, что она инстинктивно отпрянула от него, открыв глаза.
– Ну-ну, – мягко сказал он, – не бойся! Тебе больше нечего бояться! Здесь ты в безопасности!
Катрин не могла в это поверить. Ее глаза оглядывали все вокруг, останавливаясь на каждом предмете, на самых обычных вещах, но ее взгляд притягивал огонь… огонь, тепла которого ей так не хватало все это время! Снег перестал идти, и показался даже робкий солнечный луч, который, отражаясь от чистого, нетронутого снега, освещал комнату.
– Солнце… Огонь! – вздохнула Катрин с легкой улыбкой.
В этот момент в дом вернулись Сара и Пакретта, ходившие в хлев доить коз. У одной было в руках ведро, наполовину наполненное молоком, другая прижимала к себе круг сыра. Увидев, что Катрин проснулась, Сара в слезах подбежала поцеловать ее, причитая над ее худобой и ужасным видом. Пакретта с любопытством разглядывала при свете дня беглянку из замка. Ландри говорил ей, что Катрин – жена главного казначея и любовница могущественного герцога Бургундского, но, глядя на это исхудавшее создание с землистым лицом, тусклыми свалявшимися волосами, до ужаса грязное, она не могла в это поверить. Сара же, первое волнение которой уже прошло, смотрела на Катрин в отчаянии. Это измученное лицо, кровоточащая шея… разве можно узнать теперь ослепительную госпожу де Бразен?
– Что они с тобой сделали! – простонала она. – Боже милосердный, в каком же ты состоянии!
– Главное, что она грязная, как свинья, – насмешливо сказал Ландри. – Будь я на вашем месте, я бы дал ей немного молока, чтобы подбодрить, а потом вымыл бы с головы до ног!
– Я сейчас согрею кастрюлю воды, – согласилась с ним Пакретта, снимая с крючка котелок, чтобы наполнить его у колодца в саду.
Пока Катрин мелкими глотками пила молоко, а Сара готовила все необходимое для купания, Ландри объяснял ситуацию. Он рассказал, как на следующий день после похищения Катрин он пришел к Жако Морскому, где проводил иногда вечер, и встретил там Сару. Она пришла к Жако днем, оставив в Паскском лесу табор Станко, того самого цыгана, ради которого она покинула Катрин.
– Она не осмеливалась вернуться к тебе, – добавил молодой конюший.
– Мне было стыдно, – откровенно призналась Сара, – и меня мучили угрызения совести! Мне необходимо было тебя увидеть, но я боялась встретиться с тобой взглядом. Дижон притягивал меня как магнит. И тогда я пошла сначала к Жако, чтобы разведать, что и как. Когда я узнала, что ты исчезла, то подумала, что сойду с ума… и что Бог наказывает меня за то, что я забыла свой долг. Я умолила Ландри разрешить мне помогать ему в поисках тебя.
– Мы следили вместе, сменяя друг друга, – сказал Ландри. – Ну а остальное ты уже знаешь. Ночью, уйдя от тебя, я вернулся за Сарой в Дижон. Что касается Пакретты…
Он притянул молодую женщину к себе, обнял ее за талию и звонко поцеловал в шею.
– …с ней я тоже познакомился в таверне Жако год назад. Она жила в Фонтене со своей матерью, которую забрали и сожгли как колдунью. Пакретте пришлось бежать. Ее спрятал Жако. Но в Дижоне ей трудно было дышать, ей нужен простор, поля и деревня. У Жако был кузен в этой местности, который как раз умер, и Жако отдал Пакретте его хижину. Ей нечего бояться, если только герцог не решит послать сюда войско, чтобы сровнять деревню с землей.
– Но почему? – спросила Катрин. – Разве это место, где можно найти убежище? Или это церковная собственность? Ты мне говорил, по-моему, что замок – собственность аббата де Сен-Сена?
– Замок – да, хотя святой отец совершенно им не интересуется, – сказал Ландри, смеясь. – Что же до убежища, в каком-то смысле это так, но не в твоем понимании. И даже наоборот. Мален – это деревня, куда мало кто заходит, потому что всех ее жителей считают колдунами. Это хорошо известно… Так, в конце концов, одной больше, одной меньше! Пакретте здесь спокойно живется, и твой муж хорошо знал, что делал, поместив тебя в этот старый замок. Добрые крестьяне из окрестных деревень по доброй воле сюда не пойдут. Про замок говорят, что в нем водятся привидения, а деревня – так и вовсе проклятое место…
Пока он говорил, Сара подтащила к очагу большую деревянную лохань, которую она наполнила водой.
– Ну, хватит болтать, – сказала она, беря Ландри за плечи, чтобы вытолкать его из комнаты. – Пойди погуляй! Нам не нужен мальчик для мытья Катрин.
Вздохнув, Ландри надел свою вновь обретенную кожаную куртку, заткнул за пояс кинжал и свистнул собаке Пакретты.
– Ладно, я, пожалуй, прогуляюсь по лесу! Может быть, найду какую-нибудь дичь, хотя зимой это довольно сложно.
Как только он вышел, Сара помогла Катрин встать, сняла с нее наполовину разорванную рубашку и помогла сесть в лохань. Погрузившись в теплую воду, Катрин даже застонала от наслаждения. После того как она выспалась на кровати, больше всего она мечтала именно о теплой воде. Никогда еще она не чувствовала себя такой грязной, а глядя на свои кожу и волосы, она испытывала одновременно стыд и отвращение. Да, если бы она провела в этой ужасной тюрьме несколько месяцев, то вышла бы из нее безнадежно подурневшей!.. Она погрузилась в теплую воду, а Сара в это время осторожно протирала ее израненную шею, чтобы намазать ее бальзамом. Катрин смотрела в окно на Ландри, следом за которым бежала собака. Пакретта тоже вышла из дома, чтобы проводить его, и Катрин было видно, как она нежно прижимается к нему.
– Что ты думаешь о Пакретте? – спросила она у Сары. – Ты думаешь, что она предана Ландри?
– Она его любовница и, мне кажется, без ума от него. Но я не знаю, что об этом думает сам Ландри. Любит ли он ее? Трудно сказать.
– Ты думаешь, она действительно колдунья? Она совсем не похожа…
– Это как болезнь, которая передается от матери к дочери. Даже если она не колдунья, никто в это не поверит, потому что это в порядке вещей.
– Ну а ты-то в это веришь?
Сара пожала плечами и щедро намылила кусок холста, которым терла тело Катрин. Оно понемногу приобрело свой природный цвет, несмотря на синяки и царапины, полученные в заточении.
– Я не знаю, но могу поверить. Она странная, знаешь ли. Я часто видела ее у Жако: мужчины боялись ее взгляда.
Вспомнив странные разноцветные глаза Пакретты – голубой и карий, Катрин подумала, что в этом есть, наверное, доля правды, но, наслаждаясь чистотой своего тела, быстро забыла о хозяйке домика. Сара вытащила ее из воды и усадила сохнуть перед очагом. Потом согрела еще воды, чтобы вымыть Катрин голову. Молодая женщина, как маленький ребенок, не сопротивлялась ей. Какое наслаждение – отдать себя в умелые руки Сары, как раньше, когда она была всего лишь девочкой, которая слишком быстро растет! Грязь смывалась вместе с усталостью. Она чувствовала, что рождается заново.
Когда немного позже в дом вернулась Пакретта с вязанкой хвороста в руках, она застыла на пороге, не поверив своим глазам. На табуретке перед огнем сидела Катрин. Ее кожа казалась розовой в отблесках очага, кусок ткани оставлял обнаженными изящные ноги и прекрасные плечи. Казалось, она дремлет с полузакрытыми глазами. Стоя за ее спиной, Сара расчесывала еще влажную золотую копну ее волос. Это были самые прекрасные, самые длинные волосы в мире. Неужели это очаровательное создание и есть то жалкое существо, серое и испачканное кровью, которое принесли вчера к ней в дом?
– Закройте, пожалуйста, дверь, – сказала Сара, обернувшись, – очень холодно.
Машинально Пакретта захлопнула дверь. Но ее необычные разноцветные глаза как-то странно сузились, и Сара поймала взгляд, которым она окинула Катрин. Внезапная красота беглянки поразила Пакретту как удар, и Сара почувствовала желание дотронуться до нее хотя бы пальцем, чтобы попытаться проникнуть в душу колдуньи. Она решила не очень-то ей доверять и присматривать за ней.


Ландри вернулся поздно вечером, забрызганный кровью, сгибаясь под тяжестью молодого кабана, которого он убил ножом. Он был измучен, но очень доволен. Увидев Катрин, к которой вернулись свежесть и красота, в простом белом шерстяном платье Пакретты, он просто взорвался от восторга. Он схватил ее двумя руками за талию и поднял в воздух.
– Ну вот, ты снова стала похожа сама на себя! Какая ты красивая, моя Кэти! Самая красивая девушка в мире!.. Ты немножко худовата, но это дело поправимое.
Расцеловав ее в обе щеки, он поставил ее на пол и повернулся к Пакретте.
– Я хочу есть! – сказал он.
– Сейчас, твой суп уже готов!
Голос молодой женщины был ровным и спокойным, как журчание воды, но Сара успела заметить проблеск гнева в ее глазах, когда Ландри поцеловал Катрин. Да, эта девушка ревновала, и Сара могла поклясться, что ничего хорошего из этого не выйдет!
После ужина они устроили военный совет. Судя по всему, в замке ничего не изменилось, трупы охранников не нашли. Но Гарен мог скоро вернуться, и они не могли допустить, чтобы Катрин вдруг случайно обнаружили, заметив в домике Пакретты.
– Лучше всего было бы предупредить его светлость герцога Филиппа, – сказал Ландри. – Но на это потребуется слишком много времени. Он сейчас в Париже.
– А мессир де Руссе, – спросила Катрин, – он в Дижоне?
– Думаю, что да! Но он мало что сможет для тебя сделать. Хочешь ты этого или нет, но Гарен – твой муж. У него на тебя все права, и никто не сможет помешать ему забрать тебя, даже с помощью капитана гвардейцев. Гарен бессилен только против могущества герцога. Завтра я поеду в Париж…
Это было единственно верное решение, но Катрин испытала невольный страх при мысли, что Ландри уедет. Рядом с ним она ничего не боялась. Он был сильный, смелый и… веселый!.. К ней вернулся ее прежний Ландри.
– А почему бы спокойно не подождать здесь, пока герцог не вернется? Может быть, он недолго будет отсутствовать?
– Про него никогда ничего нельзя знать наверняка! – сказал Ландри. – Кроме того, я ведь на службе и не могу надолго отлучаться. Я должен ехать за ним в Париж. Он отдаст необходимые указания, чтобы защитить тебя и помешать твоему мужу вредить тебе. Если бы не… твое состояние, я бы взял тебя с собой, но дорога до Парижа слишком долгая и опасная. Я-то проеду без труда и быстро вернусь. Ну же, улыбнись мне! Ты прекрасно знаешь, что для меня важнее всего – спасти тебя.
Он вложил столько сердечности в эти слова, что Сара невольно посмотрела на Пакретту. Но веки колдуньи были опущены, она продолжала собирать грязные миски, чтобы помыть их. Лицо ее было каменным.
– Я соберу тебе кое-что в дорогу, – сказала она, не глядя на Ландри.
Ночью Сара, спавшая вместе с Катрин на кровати, которую им уступила Пакретта, внезапно проснулась, разбуженная тем шестым чувством, которое так присуще кочевым народам. Огонь был потушен, в доме было темно, но цыганка почувствовала, что возле кровати кто-то есть. Она затаила дыхание. Пакретта должна была спать на чердаке над их головой, а Ландри в хлеву, со своей лошадью и козами. Но с той стороны, где глубоким спокойным сном спала Катрин, слышался какой-то шорох. Там кто-то был, Сара могла бы в этом поклясться. Она вскочила, чтобы зажечь свечу, но осторожные, хоть и отчетливые шаги уже удалялись. Дверь дома бесшумно отворилась, и в более светлом ее проеме Сара различила силуэт женщины. Дверь мгновенно закрылась, но цыганка ни секунды не колебалась. Она быстро натянула чулки, туфли, накинула на плечи одеяло и, стараясь не разбудить Катрин, тоже выскользнула из дома. Именно в этот момент Пакретта выходила из курятника, неся что-то под черным плащом, окутывавшим ее фигуру. Сара едва успела отступить в тень двери, чтобы не быть замеченной.
Колдунья быстро вошла в лес, примыкавший к ее дому. Там она остановилась, и Сара увидела, как она зажгла фонарь, который держала под плащом. Проделав это, колдунья пошла дальше. Все это показалось Саре таким странным, что она решила пойти за ней следом. Куда шла Пакретта этой темной ночью? К ночи потеплело, и снег таял на деревьях и на земле. Пакретта шла быстро, и Саре пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать от нее. Это было нетрудно, ее вел за собой пляшущий огонек фонаря. Дорога, по которой они шли, петляла по склону холма, огибая крупные валуны, и опускалась в поросший лесом овраг. Внезапно огонек исчез, как будто его поглотила земля, и Сара очутилась в полной темноте. Она заколебалась, но все-таки пошла дальше, в том направлении, где исчез огонек фонаря. Ее глаза быстро привыкли к темноте, и она шла почти без труда. Вскоре Сара поняла, почему исчез огонек. Тропинка проходила через огромный валун, в котором была расщелина, достаточно широкая, чтобы прошел один человек. Уверенная, что Пакретта нырнула именно туда, Сара остановилась, прислушалась и уловила звук двух человеческих голосов. Она пожалела, что не взяла никакого оружия, но все-таки смело пошла в ту сторону, откуда слышались голоса, ощупывая валун руками. Вскоре ей пришлось развести руки в стороны, потому что проход расширялся, но в этот момент она увидела яркий свет и голоса стали громче. В глубине земли, где-то в конце узкой галереи, раздавалось странное пение. Сара пошла быстрее на этот яркий свет. Тропинка шла вглубь, становясь все более скользкой и труднопроходимой из-за просачивающейся грунтовой воды. Но теперь Сара чувствовала близкое тепло. Коридор сворачивал в сторону, и Сара увидела большой светлый проем, наполовину загроможденный обломками камней, за которыми она и спряталась.
То, что она увидела, заставило ее суеверно перекреститься. Перед ней была довольно глубокая пещера, посреди которой был разведен огонь. За этим огнем, на своеобразном алтаре, вырезанном из камня, стояла грубая деревянная статуя – человек с головой козла, между рогами которого горели три черные свечи. Около дюжины мужчин и женщин разного возраста, одетых в крестьянскую одежду, сидели на земле по обе стороны от статуи. Они были совершенно неподвижны, и Сара могла бы принять их за статуи, если бы не монотонное пение с неразличимыми словами, срывавшееся с их губ. Только старик с белыми длинными, как у женщины, волосами стоял перед ухмыляющимся идолом. Вложив руки в рукава длинного черного одеяния, покрытого сверху донизу красными каббалистическими знаками, он наклонился к Пакретте. Молодая девушка сбросила капюшон своего темного плаща. Она стояла перед стариком на коленях с непокрытой головой. Она что-то говорила, а он ей отвечал, но Сара была слишком далеко и не могла слышать, что они говорят. Цыганка поняла, что перед ней сбор колдунов Малена в тайном святилище, где они славили Сатану, своего покровителя…
Сара вдруг заметила, как Пакретта протянула что-то блестящее своему собеседнику: это была прядь золотистых волос, и это были волосы Катрин. Очевидно, колдунья срезала их только что, в тот момент, когда Сара проснулась, почувствовав чье-то присутствие. Старик разделил прядь на две части, одну из которых спрятал под одеждой, а другую сжег на алтаре, тщательно собрав пепел. Пакретта, все еще стоявшая на коленях, протянула старику черную курицу, и Сара поняла, зачем она ходила в курятник. Старик положил курицу на алтарь и отрезал ей ножом голову. Хлынула струя крови, и жрец собрал ее в деревянную чашку. Он смешал ее с пеплом от сожженных волос, замесил что-то вроде теста, в которое добавил немного муки, потом, повернувшись к козлу-дьяволу, поднял ко рту чудовища сделанную им лепешку. Пакретта простерлась на земле лицом вниз, а сидевшие полукругом колдуны пели все громче, раскачиваясь в такт пению. Сара была вынуждена отпрянуть, чтобы не поддаться пагубному очарованию этой сцены. Она понимала, что Пакретта, не уверенная в своих собственных колдовских силах, пришла просить помощи против появившейся врагини у тех, кто был сильнее ее.
Закончив ритуал, старик повернулся к Пакретте, поднял ее и нарисовал кровью у нее на лбу крест. Наклонившись еще ниже, он поцеловал ее в губы и, достав из-под платья пакетик с порошком, протянул его ей, прошептав что-то на ухо, указав пальцем на выход.
Этот жест предупредил Сару. Пакретта собиралась уходить. Нужно было бежать, прежде чем ее обнаружат! Она понеслась со всех ног, не обращая внимания на острые углы, на которые натыкалась, торопясь добраться до выхода. Свежий воздух благотворно подействовал на нее. Ей показалось, что она вернулась из ада. Ее инстинкт уроженки полей и лесов помог ей найти тропинку с уверенностью охотничьей собаки, которая гонит дичь, – так сильно она хотела вернуться раньше Пакретты. Она наконец-то выбралась на опушку леса, потом добежала до дома. Оттуда не доносилось ни звука. Катрин спала по-прежнему тихо и спокойно. Сара сорвала с себя одежду и нырнула под одеяло. Катрин проснулась от ощущения холода, исходившего от тела Сары. Она прошептала что-то невнятное, перевернулась на другой бок и снова заснула. Через несколько секунд вернулась Пакретта. Сара, глядя широко раскрытыми глазами в темноту, услышала, как заскрипели ступеньки лестницы, по которой колдунья забиралась на свой чердак. Секунду спустя все стихло. Но Сара не могла уснуть. То, что она увидела, убедило ее в том, что Пакретта сделает все возможное, чтобы навредить Катрин. Она не верила в колдовство этих деревенских идолопоклонников и не боялась, что они смогут причинить Катрин какое-то зло. Достаточно будет следить за пищей: ее беспокоил пакетик, переданный стариком Пакретте. Она боялась, что это мог быть яд.
Однако она быстро убедилась, что это не так. Когда свет серого утра проник в окно, Сара увидела спускающуюся с чердака Пакретту. Не обращая на них внимания, она взяла миску, насыпала в нее муки и начала замешивать галеты, выпекая их в почерневшем котелке с длинной ручкой. Сара, наблюдавшая за ней сквозь полуприкрытые веки, заметила, что она высыпала содержимое пакетика в тесто. Когда все было готово, Пакретта отрезала несколько длинных ломтей ветчины, висевшей над очагом, завернула в чистую тряпицу и сунула в седельную сумку Ландри. Сара насмешливо ухмыльнулась: это было приворотное зелье, и причиной были те нежные взгляды, которыми Ландри наградил вчера свою подружку детства!
Через два часа Ландри, получивший эту странную еду, расцеловал трех женщин и вскочил в седло, весело крикнув им «до свидания». Из-под копыт лошади полетела грязь, смешанная со снегом. Задумчивая Катрин видела, как он удалялся от них по тропинке, проехал мимо холма, на котором стоял зловещий замок, а потом и совсем исчез. Он как будто уносил ее надежду, и Катрин вдруг почему-то страстно захотелось увидеть Филиппа. Он был единственным, рядом с кем жизнь была легкой и приятной…


Снег сменился проливным дождем, превратившим землю в клоаку, дороги в болото, а свет стал серым и влажным. Перед окнами как будто висела унылая пелена. С неба веяло скукой и отчаянием, и три женщины, оказавшиеся в замкнутом пространстве домика в эту ужасную погоду, плохо переносили свое заточение. Как только Ландри уехал, дождь обрушился на эти края, как будто пытаясь отгородить их от всего живого. Уже через несколько дней это стало невыносимо.
Сара нервничала, Пакретта была молчалива, а Катрин встревожена, не понимая почему. Каждый раз, глядя в окно, она видела посреди горизонта замок – молчаливый, враждебный, хранящий тайну двух мертвых тел. Ни одного движения не было там замечено с той ночи, когда они убежали. Сара скрытно следила за дорогой, опасаясь возвращения Гарена. Но Главный казначей не показывался. Все было тихо в замке.
Катрин почти восстановила силы. Она по-прежнему быстро уставала из-за беременности, но, так как была уже на третьем месяце, тошнота прекратилась. Катрин уже давно не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, и проводила время, занимаясь хозяйством. Она получала удовольствие, замешивая тесто для хлеба, прядя коноплю или шерсть, учась готовить козий сыр – от всех этих скромных занятий, от которых отвыкла в доме на Пергаментной улице.
Жители Малена не показывались. В первые четыре дня после отъезда Ландри никто не приходил к Пакретте. Низкие деревенские дома теснились друг к другу своими гранитными стенами под жидкими соломенными или камышовыми крышами. Скорчившись от холода, крестьяне сидели в своих домах, глядя на небо сквозь маленькие оконца из толстого стекла или засаленного пергамента.
Но на пятый день порог дома Пакретты переступил человек, в котором Сара, стиравшая у очага, с беспокойством узнала того высокого старика, которого видела в лесной пещере. Пакретта, воспользовавшись хорошей погодой, ушла в лес за хворостом. Инстинктивно Сара загородила от старика Катрин, которая пряла конопляную кудель, сидя на камне у очага.
– Что вы хотите, добрый человек? – спросила цыганка.
– Я друг Пакретты. Ее нет?
Сара показала рукой в сторону леса:
– Она собирает хворост в лесу. Но вы можете подождать…
В голосе цыганки зазвенели встревоженные нотки, когда она заметила, что выцветшие светло-голубые глаза старика неотрывно смотрят на Катрин. Старик пожал плечами под своей грубой курткой из коричневой шерсти на овечьем меху.
– Нет, я вернусь позже. Но…
Он уже выходил из дома, однако остановился, открыв дверь:
– Вы… можете сказать ей, что приходил Жерве и он выполнил ее поручение.
– Какое поручение? – дерзко спросила Сара, подозрительность которой опять пробудилась.
Человек уклончиво покачал головой:
– Ничего особенного! Она поймет. Прощайте, вы обе…
– Прощайте!
Едва Пакретта вернулась, Сара невозмутимо передала ей слова старика. Она заметила, что, несмотря на сдержанность и выдержку, молодая женщина покраснела. Ее подозрения, родившиеся после сборища колдунов и того, что она там увидела, только усилились. Она вспомнила, как старик прятал под одежду прядь белокурых волос, которые ему передала Пакретта. Что это было? Тайный колдовской акт, новое заклинание? Сара в это не верила. Жерве, как и сама Пакретта, верил в действие той отвратительной облатки, которую они вставили в рот идола. А вот у волос было явно другое предназначение. Но какое? В раздражении от невозможности найти отгадку Сара не спала всю ночь. К утру она уснула, как бы провалившись в бездонный колодец, куда не проникал свет и не доходили звуки. Она забылась ненадолго, но, когда открыла глаза, было уже утро. Катрин, которая уже встала, резала капусту для супа. Пакретты не было.
– Где она? – тут же спросила Сара.
– Кто? Пакретта? Она только что вышла и не сказала, куда идет. Я заметила, что она направилась в конец деревни.
Катрин не понимала, что с Сарой, которой явно было не по себе. Она казалась нервной, возбужденной. Встав, цыганка наспех оделась, думая о чем-то постороннем, и, отказавшись от чашки с молоком, которую ей протягивала Катрин, села у окна.
– Ну что с тобой, наконец? – не выдержала молодая женщина. – Ты места себе не находишь. Как будто боишься чего-то.
Сара не отвечала. Она смотрела на слегка посветлевшее небо, по которому бежали облака, но уже не такие мрачные, как накануне. На некоторых даже виднелся отблеск зари. Дождь прекратился, но огромные лужи расцвечивали деревню, отражая неясные краски дня. Подчиняясь странному импульсу, который и сама, наверное, не смогла бы объяснить, Сара накинула огромный черный плащ и схватила решето, в которое накануне положила для просушки уже готовые хлебы.
– Я просто иду к общей печи, – объяснила она Катрин. – Туда должна была идти Пакретта, и я не понимаю, почему она их не взяла, если пошла в деревню.
И прежде чем Катрин успела потребовать объяснений, цыганка выскочила за порог и побежала по промокшей дороге. Общая печь находилась в центре деревни, между полуобвалившейся церковью и каменным крестом, к которому вели замшелые ступени. Оттуда видна была дорога, проходившая под замковой горой и ведшая на запад вдоль русла реки Уш. Несколько женщин уже ждали своей очереди с корзинками под мышкой, закутанные в плащи, в теплых чепцах, почти не разговаривая из-за пронзительного ветра. Они жались к стенам печи, похожие на замерзших черных птиц. Но Сара не глядела на них. Своими зоркими глазами она рассмотрела на самом краю деревни, почти у замка, голубое платье и белый чепец, которые она узнала. Что делала там Пакретта, сидя на древней, еще римской тумбе? Она как будто ждала. Но чего?
Внезапно Сара издала сдавленное восклицание. На повороте дороги показалась группа всадников. Их было около двадцати, на них были кожаные камзолы с металлическими пряжками, блестевшими на солнце. Во главе кавалькады скакал всадник в черном, при виде которого сердце Сары учащенно забилось. Этот человек в черном, такой высокий и худой!.. Сара увидела, что всадник остановился, чтобы поговорить с Пакреттой, которая сделала жест рукой в сторону дома, как будто что-то объясняя. Теперь цыганка была уверена: человек в черном – это Гарен… Гарен, которого проклятая колдунья предупредила! Сердце Сары чуть не выпрыгнуло из груди. Ей безумно хотелось броситься на Пакретту и отдубасить ее за черное предательство, но цыганка не могла терять ни секунды и решила оставить месть Ландри – пусть он потом накажет их хозяйку. Поставив решето с хлебом на край колодца, она кинулась к дому, и полы плаща развевались у нее за спиной, как большие черные крылья.
В этот момент в доме Пакретты Катрин снимала пену с бульона. Она увидела смертельно бледную Сару, которая как вихрь ворвалась в комнату.
– Что еще случилось?
Не отвечая, Сара сдернула с гвоздя плащ, закутала в него Катрин и потащила ее к маленькой дверце, ведущей к хлеву.
– Нужно бежать! – задыхаясь, крикнула она. – Гарен!.. Он идет сюда! Его, наверное, предупредила Пакретта! Она ведет его сюда…
Паника тут же овладела Катрин, ноги ее подкосились.
– Бежать, но куда? – закричала она со слезами на глазах, в ужасе при мысли о том, что сделает с ней Гарен, если она опять попадет к нему в руки. Как в каком-то ужасном калейдоскопе перед ней пронеслись события недавнего прошлого: башня, соломенная подстилка, цепь, ошейник, трупы двух негодяев-стражников.
– Сейчас не время поддаваться панике! – рявкнула на нее Сара. – Нужно бежать, слышишь, бежать в лес!.. Бежим же!
Схватив ослабевшую Катрин за руку, она потащила ее за собой, даже не оглядываясь. Неожиданно страх вернул Катрин мужество. Через несколько секунд они добрались до опушки и вбежали в лес. Не сознавая того, Сара мчалась по той же дорожке, по которой преследовала той памятной ночью Пакретту. Она надеялась отыскать тайную пещеру, потому что была твердо уверена, что Пакретта не посмеет привести туда Гарена и его людей, боясь костра, на который ее, без сомнения, отправят, если увидят статую козла. Нужно было во что бы то ни стало добраться до тайного убежища. Это позволит им укрыться ненадолго.
Оглянувшись, Катрин поняла, что опасность еще больше, чем она предполагала. Сквозь деревья она видела, как люди Гарена спешиваются перед домиком Пакретты. Она слышала, как ржут их лошади…
– Быстрее! – выдохнула Сара. – Быстрее же…
Это было непросто. Дорога шла вверх, а недавние дожди сделали ее невероятно скользкой. Вид солдат Гарена леденил душу Катрин. Свернув по тропинке за груду валунов, они перестали видеть, что делается сзади них. Они побежали еще быстрее. Опасность была так близко, что они могли слышать громкие голоса людей Гарена. Крик Пакретты привлек внимание Катрин:
– В лес… они, наверное, спрятались там!
Послышался другой голос – это был Гарен:
– Вперед! Разделитесь на группы.
– В тот день, когда я поймаю Пакретту, она пожалеет, что родилась на свет! – прохрипела Сара. – Уйдем с этой тропинки, я, по-моему, нашла то, что искала.
Она действительно заметила на вершине холма нагромождение серых камней, под которыми находилась пещера. На тропинке оставаться было опасно. Она провела Катрин под деревьями по ковру из сгнивших цветов, чтобы не осталось следов. Но им пришлось карабкаться через валуны, на что у Катрин уже не было сил. Она поскользнулась на влажном камне, больно ударила коленку и сжала зубы, чтобы не закричать. Сара была уже рядом и подхватила ее под мышки, чтобы помочь встать.
– Слушай, – сказала цыганка, чтобы вдохнуть в нее мужество, – они уже внизу. Наше спасение наверху, но мы должны туда добраться.
Яростная воля Сары и собственный страх перед солдатами, шаги которых слышались в лесу, помогли Катрин сделать еще одно усилие. Перед ними было последнее препятствие – огромный валун, скрывающий вход в пещеру. Они вскарабкались на камень, раздирая пальцы, а в этот момент каски солдат уже блестели между деревьями, на которых еле заметно набухали почки. Сара почти бросила Катрин в скалистый коридор, заметая сорванной веткой следы их ног на грязи. Было светлее, чем могла предположить цыганка. Сквозь узкие щели просачивался дневной свет, и молодые женщины шли все глубже и глубже. Они без помех добрались до большой пещеры, солнечные лучи едва проникали сквозь щель в камнях свода. Глаза быстро привыкали к царившему полумраку, и Сара едва успела зажать рот Катрин, чтобы та не закричала, увидев статую козла.
– Тише!.. Они недалеко, – прошептала она. – Я не думаю, что Пакретта осмелится привести их сюда. Это был бы слишком большой риск для нее.
Катрин расширившимися от ужаса глазами смотрела на мерзкое божество как на привидение. Она первый раз в жизни столкнулась с подобным и, казалось, боялась этого капища не меньше, чем преследователей.
– Что это такое? – прошептала она, указывая пальцем на идола.
– Сатана! – резко бросила Сара. – А эта пещера – место сборища колдунов Малена. Однажды ночью я выследила нашу подругу Пакретту, когда она шла сюда. Но тише… Я слышу голоса, и они уже близко.
Солдаты действительно приближались, но, сидя под нагромождением камней, две дрожащие от ужаса беглянки не могли точно определить, где они. То им казалось, что они совсем близко, то голоса вдруг отдалялись. Прижавшись друг к другу, Сара и Катрин затаили дыхание. Сердце Катрин, казалось, билось у нее прямо в горле.
– Если он опять меня схватит, Сара, я убью себя… клянусь, что убью, – прошептала она в таком безграничном отчаянии, что Сара сжала ей руку, утешая.
Цыганка понимала, в каком чудовищном напряжении находится ее подруга. Если им придется долго сидеть, прислушиваясь к происходящему наверху, Катрин может не выдержать и начать кричать, как животное, попавшее в западню. И хотя Сара владела собой гораздо лучше, она сама едва удержалась от вопля, увидев черную фигуру, вышедшую к ним из-за статуи.
– Не сидите здесь, – спокойно сказал человек, лица которого они не могли различить, – пойдемте со мной…
Обе женщины были слишком напуганы, чтобы вымолвить хоть одно слово. Когда он подошел поближе, Сара смогла разглядеть его и невольно отшатнулась, узнав белую бороду и крючковатый нос Жерве, главного колдуна. Он, очевидно, это почувствовал и, качая головой, повелительно схватил руку цыганки.
– Не бойтесь! Доверьтесь мне и следуйте за мной. Я никогда не предавал никого, кто пришел искать убежища под моей крышей.
– Может быть, и так, – холодно ответила Сара, к которой мгновенно вернулась уверенность в своих силах. – Но чтобы убедить меня в этом, скажите, что вы сделали с прядью волос, которую Пакретта передала вам той ночью и которую вы спрятали под мантией?
– Мой племянник отнес их в Дижон и передал господину де Бразену как доказательство того, что его жена находится в этой деревне, – спокойно ответил он.
– И вы осмеливаетесь в этом признаться? – возмутилась Сара. – И вы думаете, что я пойду теперь за вами, доверив вам судьбу моей хозяйки и мою собственную?
– У вас нет другого выбора! Сегодня все иначе. Пакретта вольна нарушать священные законы гостеприимства, предавая гостя, пришедшего искать убежища под ее крышей. Она пришла тогда просить меня о помощи против своего врага, и я ей помог. Теперь убежища просите вы, ведь эта пещера – мой дом. Вы – гости, вы теперь священны для меня, и я спасу вас, если смогу. Вы идете? Ненависть Пакретты так велика, что она может привести солдат даже сюда.
Катрин мало что поняла из краткой беседы Сары со стариком, но, видя, что Сара колеблется, она воскликнула:
– Нужно идти за ним! Ничто не будет хуже того, что нас ждет, если нас поймают.
– А если он тебя выдаст?
Взгляд Катрин устремился на Жерве, и то, что она прочла в его глазах, убедило ее.
– Он меня не выдаст. Я верю ему. Ни моя жизнь, ни моя смерть не нужны человеку, который поселился здесь, среди природы.
– Благодарю тебя, молодая женщина, ты права! – торжественно произнес Жерве.
Он провел их мимо статуи по узкому проходу в другую комнату, где, очевидно, он и жил. Это было странное жилище: вся обстановка состояла из подстилки и нескольких табуреток перед столом, заваленным разнообразными предметами. В одном углу были собраны пыльные книги, в другом в очаге горел огонь. Странный запах дыма и серы наполнял это логово, освещавшееся через расщелины в скале и огнем печки. Жерве угостил женщин густым супом, который варился в котелке над очагом, усадив их перед огнем.
– Ешьте, – сказал он. – Потом вы отдохнете до ночи. Когда наступит темнота, я провожу вас по дороге, которую знаю я один, подальше от Малена, туда, где лучники не поймают вас.
Катрин внезапно схватила руку старика, который передавал ей еду, и сжала на мгновение в своих ладонях.
– Как я смогу отблагодарить вас за то, что вы делаете?
Тонкая улыбка осветила лицо старика.
– Придите погасить мой костер, когда герцогский прево решит меня поджарить. Я, правда, надеюсь кончить свою жизнь здесь, на лоне матери-природы… Ешь, малышка, и постарайся поспать. Тебе это необходимо.
Катрин настолько устала, что ни о чем другом просто не мечтала. Съев суп, она растянулась на соломе и тут же заснула.
Жерве повернулся к Саре:
– Ну а ты? Или ты мне меньше доверяешь?
– Конечно, доверяю, просто я не хочу спать. Давай поговорим, если ты свободен.
Когда наступила ночь и на небе показалась луна, Жерве разбудил Катрин и дал ей еще супу. Они с Сарой тоже поели. Потом, завернувшись в черный плащ и схватив палку, он забросал огонь золой.
– Пойдемте, нам пора.
Еще долго потом помнила Катрин об этом ночном путешествии через лес. Страха больше не было, все было так тихо вокруг! Сквозь деревья она видела луну, выплывающую из-за облаков и льющую голубоватый свет на окружавшие их предметы. Тишина леса была глубокой, высокие стволы деревьев похожи на колонны какого-то таинственного храма, в глубине которого раздавался то крик охотящегося зверя, то шорох крыльев ночной птицы. Топор еще не коснулся этой первобытной чащи, сохранившейся во всей своей роскоши и красоте. Огромные дубы, черные елки, ветки которых доходили до самой земли и были похожи на гигантские юбки, перемешивались на земле с валунами, поросшими дикой ежевикой и мхом. Иногда слышалось пение журчащей воды, но тишина так успокаивающе действовала на Катрин, что она даже задерживала дыхание, чтобы не спугнуть ее. Она шла позади Жерве, шаг которого был медленным и размеренным – тяжелая поступь крестьянина, привыкшего экономить силы. За ней следом шла Сара, молча, не задавая ни одного вопроса. Куда Жерве вел их? Что с ними станет? Все это было сейчас неважно. Главное сейчас – свобода, им нужно почувствовать себя в безопасности. И Катрин готова была идти вот так за стариком часами. Он шел прямо, не сбиваясь, через этот ночной лес, даже не заботясь о тропинках. Казалось, он знает здесь каждый камень, каждое дерево. Иногда дорогу им перебегали белка, олень или кабан. Иногда животные даже останавливались, как будто были знакомы со стариком. Он был похож на пастора среди своих прихожан.
Всеми фибрами своей души Катрин ощущала приближение весны, она чувствовала, как земля наливается новой жизнью, и чувствовала это тем острее, что сама тоже ждала ребенка. Обновление ощущалось в аромате влажной пашни, в том, что почки набухли и готовы вот-вот распуститься на еще холодных черных ветках, в гортанных криках диких животных, подчиняющихся зову любви.
На рассвете Катрин и ее спутники вышли к небольшой речушке, катившей свои воды между валунами, поросшими деревьями. Крупные серые камни указывали на брод в ледяной, пополам со снегом, воде.
– Это Сюзон! – сказал Жерве, указав на ручей палкой. – Здесь я вас оставлю. Как только перейдете на ту сторону, идите прямо на север. Примерно в двух лье отсюда вы увидите аббатство Сен-Сен – место, где вам дадут убежище. Его настоятель – мессир Жан де Блези. Он очень добрый и милосердный человек. Он вас примет.
Это последнее замечание не очень понравилось Катрин. Она сказала, что аббат де Сен-Сен – владелец замка в Малене, который он предоставил Гарену, где тот ее держал.
Но Жерве прервал ее:
– Готов поклясться, что мессир Жан не знал, для чего Главному казначею нужен был этот замок. Гарен де Бразен, конечно, обманул его. Ты можешь без страха довериться Сен-Сену. Даже если бы ты была врагом его семьи, Жан де Блези принял бы тебя, не колеблясь. Для него тот несчастный, кто, преклонив колени, просит об убежище на пороге его церкви, посланец Божий, и даже сам герцог не посмел бы вырвать у него его гостя. Ты не можешь больше бегать по дорогам. Тебе нужно где-то укрыться. В аббатстве тебе нечего будет бояться.
Катрин задумалась. Долгий ночной переход утомил ее – ведь они прошли не меньше двух лье по трудной дороге. Но понемногу ее лицо просветлело. Она вдруг вспомнила, что Жан де Блези – кузен Эрменгарды, и это вселило в нее надежду. Да и потом, Жерве был прав, говоря, что она не может больше бегать по дорогам. Предательство Пакретты могло быть не последним. Гарен богат и не пожалеет нескольких мешков золота, чтобы вернуть ее. Она протянула старику руку.
– Ты прав. Я пойду в Сен-Сен. Но если ты вдруг увидишь, что в деревню вернулся молодой человек в зеленой одежде, конюший герцога…
– Да, я знаю, – резко оборвал Жерве, – любовник Пакретты. Я скажу ему, где ты. Ведь он должен вернуться за тобой, правда?
– Да, он должен вернуться. А теперь я хочу поблагодарить тебя. Мне нечем подтвердить мою благодарность, но позже я, может быть, смогу…
Жерве оборвал ее слова сухим жестом:
– Я ни о чем тебя не спрашиваю и ничего не прошу. Спасая тебя, я просто исправил то зло, которое Пакретта заставила меня совершить. Мы квиты. Желаю тебе счастья.
Сказав это, старик быстро пошел назад. Катрин и Сара видели, как его высокая фигура скрылась между деревьями. Они остались одни на берегу бурного ручья.
– Пойдем, – коротко бросила Сара.
И первой пошла по камням через белую от снега воду ручья. Они легко перешли через брод. На другой стороне съели немного хлеба, который дал им Жерве, выпили воды из ручья и уже были готовы продолжать свой путь. Сара вырезала ножом, который всегда носила с собой, две крепкие палки и дала одну из них Катрин.
– Мы должны пройти еще два лье, а дорога трудная, – сказала она.
Медленно пошли они друг за другом вверх по течению реки в направлении к Сен-Сену. Поднималось солнце, первый раз за все прошедшие дни. Вскоре его лучи осветили землю своим золотым светом, украсившим все вокруг.
Через несколько часов посреди глубокой расщелины в долине Верхней Бургундии, где текла маленькая речушка, Катрин и Сара, изнемогавшие от усталости, но все равно счастливые, увидели перед собой высокие серые крыши аббатства Сен-Сен, квадратную башню церкви, а совсем рядом – задымленные крыши маленьких серых домиков, над трубами которых поднимался легкий дымок.
– Мы пришли, – сказала Сара. – Слава богу, у меня совсем не осталось сил!
Они спустились по склону, не спуская глаз с башни. Колокола сзывали монахов на какую-то службу, наполняя воздух высокими торжественными звуками. Катрин не чувствовала под собой ног. Туфли, которые ей дала Пакретта, прохудились и причиняли ей страшную боль при ходьбе. Но ужас перед Гареном был сильнее любой боли. Она почти бежала, несмотря на ужасную усталость, так ей хотелось побыстрее оказаться под защитой высоких стен и растянуться на соломе.
Через полчаса обе беглянки почти рухнули у большой двери из черного дуба, ведшей внутрь аббатства. Деревенские женщины подозрительно оглядывали эти два жалких создания в платьях, разорванных о ветки и корни деревьев, с грязными и усталыми лицами. Женщины собирались кучками и шли за ними по улицам деревни. Дети уже собирали камни, чтобы бросать в них. Катрин почувствовала, как над ними нависает угроза. В этой богатой местности не любили бродяг – слишком уж полны были курятники и хорошо ухожены сады. Отливающие синевой волосы Сары, ее темный цвет лица вызывали подозрения. Страх, дремавший в душе Катрин с момента похищения, вдруг вырвался наружу. Она прижалась к Саре, пряча голову от первого камня, брошенного краснощеким мальчишкой. Они были зажаты между крестьянами и закрытой дверью аббатства, на которую с надеждой устремились их глаза, обезумевшие от страха. Вдруг Саре показалось, что в узком окошке она видит лицо монаха. Обняв Катрин за плечи, она крикнула охрипшим голосом:
– Убежища! Ради Бога! Убежища!
Рядом с ними упал другой камень. Но тяжелая дверь уже медленно открывалась, и на пороге показался монах в строгом черном одеянии с наплечником. Третий камень, брошенный в женщин, упал у его ног. Он оттолкнул его ногой, обутой в сандалию, бросив на кумушек и детей суровый взгляд, и подошел к державшим друг друга в объятиях, жалким и запуганным Саре и Катрин.
– Входите! – сказал он торжественно. – Убежище предоставлено вам!
Но этот последний испуг лишил молодую женщину остатков сил. Она потеряла сознание, и ее пришлось нести на руках до странноприимного дома монастыря.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100